# Письма к С. А. Толстой 1862-1910 гг.

Толстой Л.Н.

## Лев Николаевич. Толстой. Письма к С. А. Толстой. 1862—1910


Государственное издательство

художественной литературы

Москва — Ленинград

1938, 1949


Электронное издание осуществлено

компаниями ABBYY и WEXLER

в рамках краудсорсингового проекта

«Весь Толстой в один клик»


Организаторы проекта:

Государственный музей Л. Н. Толстого

Музей-усадьба «Ясная Поляна»

Компания ABBYY


Подготовлено на основе электронных копий томов 83, 84

Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого, предоставленных

Российской государственной библиотекой


Электронное издание

90-томного собрания сочинений Л. Н. Толстого

доступно на портале

www.tolstoy.ru


Предисловие и редакционные пояснения к томам 83, 84

Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого можно прочитать

в настоящем издании


Если Вы нашли ошибку, пожалуйста, напишите нам

report@tolstoy.ru

## Предисловие к электронному изданию

Настоящее издание представляет собой электронную версию 90-томного собрания сочинений Льва Николаевича Толстого, вышедшего в свет в 1928—1958 гг. Это уникальное академическое издание, самое полное собрание наследия Л. Н. Толстого, давно стало библиографической редкостью. В 2006 году музей-усадьба «Ясная Поляна» в сотрудничестве с Российской государственной библиотекой и при поддержке фонда Э. Меллона и координации Британского совета осуществили сканирование всех 90 томов издания. Однако для того чтобы пользоваться всеми преимуществами электронной версии (чтение на современных устройствах, возможность работы с текстом), предстояло еще распознать более 46 000 страниц. Для этого Государственный музей Л. Н. Толстого, музей-усадьба «Ясная Поляна» вместе с партнером – компанией ABBYY, открыли проект «Весь Толстой в один клик». На сайте readingtolstoy.ru к проекту присоединились более трех тысяч волонтеров, которые с помощью программы ABBYY FineReader распознавали текст и исправляли ошибки. Буквально за десять дней прошел первый этап сверки, еще за два месяца – второй. После третьего этапа корректуры тома и отдельные произведения публикуются в электронном виде на сайте tolstoy.ru.

В издании сохраняется орфография и пунктуация печатной версии 90-томного собрания сочинений Л. Н. Толстого.


Руководитель проекта «Весь Толстой в один клик»

Фекла Толстая

Перепечатка разрешается безвозмездно.

_________

Reproduction libre pour tous les pays.

## ПИСЬМА К С. А. ТОЛСТОЙ. 1862—1910

## 1862—1886


РЕДАКТОРЫ

М. А. ЦЯВЛОВСКИЙ

П. С. ПОПОВ

Л. Н. ТОЛСТОЙ

1862 г.

### 1862

#### 1. Неотправленное.

1862 г. Сентября 9. Москва.

Софья Андревна![1]

Мнѣ стыдно и больно, что я васъ втянулъ въ фальшь, которой вы не можете переносить и которую вамъ не слѣдуетъ терпѣть. Вотъ обѣщанныя разъясненія. Ложный взглядъ вашего семейства на меня состоитъ въ томъ, что я влюбленъ, или que je fais la cour[2] въ вашу сестру Лизу.[3] Это совершенно несправедливо. Ваша повѣсть[4] сидитъ у меня въ головѣ потому, что въ ней я узналъ себя Дублицкимъ и ясно убѣдился въ томъ, что я къ несчастью забываю слишкомъ часто, что я, дядя Лявонъ, старый, необычайно непривлекательный чортъ,[5] который долженъ одинъ упорно и серьезно работать надъ тѣмъ, что ему дано отъ Бога, а не думать о другомъ счастьи, кромѣ сознанія исполненнаго дѣла.

Второе разъясненіе — слова, написанныя въ Ивицахъ,[6] слѣд. или въ родѣ того. Смыслъ тотъ. Я бываю мраченъ, глядя именно на васъ, потому что ваша молодость напоминаетъ мнѣ слишкомъ живо мою старость и невозможность счастія. — Это было написано тоже до чтенія повѣсти, которая и вслѣдствіе тѣхъ поэтическихъ отличныхъ требованій молодости, и вслѣдствіи узнанія себя въ Дублицкомъ, совершенно отрезвила меня, такъ что я вспоминаю повѣсть и васъ нетолько безъ сожалѣнія или прошедшей зависти къ П.[7] или будущей зависти къ тому, кого вы полюбите, но радостно, спокойно, какъ смотришь на дѣтей, которыхъ любишь.

Одно грустно, что я вообще напуталъ и самъ запутался у васъ въ семействѣ, и что потому мнѣ надо лишить себя лучшаго наслажденія, к[отор]ое я давно не испытывалъ, — бывать у васъ. —

А впрочемъ, — вы честный человѣкъ, съ вами лгать нельзя.[8]

Я Дублицкой, но только жениться на женщинѣ такъ, потому что надо же жену — я не могу. Я требую ужаснаго, — невозможнаго отъ женитьбы. Я требую, чтобъ меня любили также, какъ я могу любить. Но это невозможно.

Л. Толстой.


Я перестану ѣздить къ вамъ, защитите меня вы съ Таничкой.[9]


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в «Письмах Л. Н. Толстого к жене», под ред. Грузинского. М. 1913, стр. 2. Датируется на основании дневниковой записи Толстого от 9 сентября 1862 г.: «Вместо работы написал ей письмо, которое не пошлю». Письмо осталось неотправленным; Толстой написал другое письмо — предложение, которое и вручил Софии Андреевне (см. письмо № 2).

Настоящее письмо было отдано Толстым Софии Андреевне уже после женитьбы (п. С. А.).


1 Софья Андреевна Толстая, рожденная Берс — вторая дочь Андрея Евстафьевича Берса (1808—1868) (о нем см. стр. 23) и Любови Александровны Иславиной (1826—1886) (о ней см. стр. 52).

Мать Софьи Андреевны была дочерью Александра Михайловича Исленьева (1794—1882) и гр. Софьи Петровны Завадовской (по первому мужу кн. Козловской) (ум. в 1890 г.).

Так как брак этот был признан «незаконным», дети А. М. Исленьева — Владимир (1818—1895), Михаил (1819—1905), Вера (ум. в 1910? г.), Надежда (ум. в 1900 г.), Любовь и Константин (1827—1903) — носили фамилию не Исленьевых, а Иславиных.

А. М. Исленьев (о нем см. стр. 75), помещик Тульской губернии, был приятелем отца Толстого и часто гащивал с детьми в Ясной Поляне. Насколько была близка с Толстыми эта семья, свидетельствует тот факт, что в своей автобиографической повести «Детство» Толстой, по его собственному признанию, «смешал события» своего и Иславиных детства, назвав именем старшего сына Исленьева, Владимира Александровича, своего брата Сергея Николаевича и именем дочери Исленьева, Любови Александровны, свою сестру Марью Николаевну.

Из всех Иславиных Толстой в молодости был наиболее близок с Константином Александровичем, но поддерживал дружеские отношения и с Любовью Александровной после выхода ее замуж (в 1842 г.) зa А. Е. Берса. Так, Софья Андреевна вспоминала (в 1893 г.), что Лев Николаевич был у них в Москве перед отъездом на Дунай во второй половине февраля 1854 г. (См. «Дневники С. А. Толстой», часть вторая. 1891—1897. М. 1929, стр. 83). Первое упоминание о семье Берсов в Дневнике Толcтого находится в записи от 26 мая 1856 г.: «приехали в Покровское с Костенькой и обедали у Любочки Берс. Дети нам прислуживали, что за милые, веселые девочки». (См. т. 47, стр. 76.)

Средняя из этих девочек, Софья Андреевна, через шесть лет, 23 октября 1862 г., стала женой Толстого.

Софья Андреевна Толстая родилась 22 августа 1844 г. под Москвой в том самом Покровском-Стрешневе, где был у Берсов в 1856 г. Толстой.

Получив домашнее образование, она в 1861 г. сдала при Московском университете экзамен на звание домашней учительницы.

История сватовства и женитьбы Толстого записана им самим в Дневнике, а позднее рассказана С. А. Толстой в ее воспоминаниях.

Первая редакция этих воспоминаний записана в дневнике С. А. Толстой под 8 февраля 1893 г. (см. «Дневники С. А. Толстой, часть вторая. 1894—1897. М. 1929, стр. 83—91), в более распространенном виде впервые напечатаны в газете «Русское слово» 1912, № 219 от 23 сентября и перепечатаны в «Дневниках С. А. Толстой» 1860—1891. М. 1928, стр. 8—29.

Выйдя замуж, С. А. Толстая, выросшая в Москве и на даче и не знавшая до тех пор деревни, не сразу вошла в роль хозяйки имения, больше помогая Толстому в его литературных занятиях в качестве переписчицы. Первым произведением Толстого, перепиской которого С. А. Толстая занималась в октябре 1862 г., была повесть «Поликушка».

Работа эта была любимейшим занятием С. А. Толстой в 1860-х—1870-х годах, но посвящала она этому не так много времени, как принято думать.

С течением времени Софья Андреевна всё глубже и глубже входила в дела по хозяйству, ведя с присущей ей пунктуальной деловитостью ежедневные приходо-расходные записи и составляя всякого рода описи. От этих занятий отрывали ее рождения и кормления детей, которых у С. А. Толстой было тринадцать — Сергей (р. 28 июня 1863 г.), Татьяна (р. 4 октября 1864 г.), Илья (р. 22 мая 1866 г., ум. 12 декабря 1933 г.), Лев (р. 20 мая 1869 г.), Марья (р. 12 февраля 1871 г., ум. 27 ноября 1906 г.), Петр (р. 13 июня 1872 г., ум. 9 ноября 1873 г.), Николай (р. 22 апреля 1874 г., ум. 20 февраля 1875 г.), Варвара (р. и ум. 1 ноября 1875 г.), Андрей (р. 7 декабря 1877 г., ум. 24 февраля 1916 г.), Михаил (р. 20 декабря 1879 г.), Алексей (р. 31 октября 1881 г., ум. 18 января 1886 г.), Александра (р. 18 июня 1884 г.) и Иван (р. 31 марта 1888 г., ум. 23 февраля 1895 г.).

Несмотря на наличие многочисленных нянек, гувернанток и гувернеров, С. А. Толстая сама вела воспитание своих детей, любя их «до страсти, до боли», как она записала в дневнике (27 августа 1866 г.).

Находила С. А. Толстая время и для общественной работы. Так она проявила большую энергию в деле помощи голодающим в 1891—1892 гг.

Ее письмо в редакцию «Русских ведомостей», напечатанное в № 303 за 1891 г. с призывом прийти на помощь голодающим, вызвало многочисленные пожертвования деньгами, хлебом и мануфактурой. Трижды С. А. Толстая помещала в печати отчеты о пожертвованиях («Неделя» 1891, №№ 47, 50 и 1892 № 30).

Понимая, какую огромную научную ценность представляют рукописи Толстого, Софья Андреевна в 1888—1889 гг. с согласия Льва Николаевича привезла рукописи 1850-х—1880-х гг. в Москву и поместила их на хранение в Отделение рукописей Румянцевского музея. 12 января 1904 г. рукописи были перевезены ею на хранение в Исторический музей в Москве, где было организовано «Отделение имени Л. Н. Толстого», но 28 и 29 января 1915 г. рукописи снова были переданы на хранение в Румянцевский музей (ныне Всесоюзная библиотека им. В. И. Ленина), где они и хранятся в настоящее время. В 1924 г. при Отделении рукописей основан «Кабинет имени Л. Н. Толстого».

Первые восемнадцать лет супружеской жизни С. А. Толстой несмотря на всё различие натур и характеров с мужем, прошли без крупных столкновений, но с начала 1880-х годов начинается период полного духовного разрыва между Толстым и его женой. Сам Лев Николаевич в письме к Софье Андреевне от 14 июля 1910 г. писал об этом так: «Всё в нашем понимании жизни было прямо противоположно: и образ жизни, и отношение к людям, и к средствам жизни, собственности, которую я считаю грехом, а ты — необходимым условием жизни». («Письма гр. Л. Н. Толстого к жене», изд. 2. М. 1914, стр. 587.)

Относясь резко враждебно к идеям и взглядам Толстого, С. А. Толстая, по природе своей очень несдержанная, экспансивная, а в 1900-х годах и истерическая, делала жизнь мужа настолько тяжелой, что перед ним не раз вставала мысль об уходе из семьи. Но он не уходил (хотя и несколько раз пытался это сделать) для того, чтобы своим уходом «не нарушить любви». Жизнь в ненавистных ему барских условиях и с духовно чуждым ему человеком была для Толстого проверкой искренности и глубины его взглядов. Все Дневники его 1881—1910 гг. полны записями о том, насколько удавался или не удавался ему этот «экзамен», как он выражался.

Лето 1910 г. было для Толстого поворотным пунктом. Постепенно он всё более и более приходил к сознанию, что его жизнь в Ясной поляне есть ненужная и бесполезная жертва, и в ночь с 27 на 28 октября 1910 г. он осуществил свою давнишнюю мечту ухода из Ясной поляны. Обстоятельства, подготовившие уход Толстого, записаны им в его Дневнике 1910 г. (см. т. 58).

Уход, а затем смерть Толстого потрясли Софью Андреевну, и она даже покушалась на самоубийство. Скончалась С. А. Толстая от воспаления легких 5 ноября 1919 г. в Ясной поляне и похоронена на кладбище с. Кочаки в 3 верстах от Ясной поляны.

В мае 1883 г. Толстой, отказавшись от собственности на землю, имущество и от прав литературной собственности, выдал доверенность С. А. Толстой на ведение всех дел и издание его сочинений, написанных по 1881 год. Сделавшись таким образом монопольной издательницей этих сочинений, С. А. Толстая в течение двадцати шести лет (с 1886 по 1911 г.) выпустила восемь изданий собрания сочинений Толстого и большое количество изданий отдельных произведений.

С. А. Толстая принимала ближайшее участие в печатании и продаже этих изданий: заключала договоры с владельцами типографий, правила корректуры и организовала склад изданий во флигеле своего дома в Москве. Только благодаря ее личным хлопотам удалось снять запрещение с «Крейцеровой сонаты» в 1890 г. С. А. Толстая неоднократно выступала в печати с «открытыми письмами». В 1892 г. в «Неделе» (№ 13) напечатано было «Опровержение гр. С. А. Толстой слухов об аресте гр. Л. Н. Толстого», в 1901 г., после постановления Синода об отлучении Толстого от церкви она написала открытое письмо к митрополиту Антонию, который отвечал ей тоже открытым письмом (см. «Церковные ведомости» 1901, № 7); в 1902 г. С. А. Толстая послала в редакцию газеты «Русские ведомости» сообщение о состоянии здоровья Толстого («Русские ведомости» 1902, № 342); в 1903 г. С. А. Толстая выступила с письмом-протестом против произведений Леонида Андреева («Новое время» 1903, № 9673 от 7 февраля); в 1905 г. в ответ на статью Я. Г. Буланова в «Московских ведомостях» «Толстой и освободительное движение» С. А. Толстая напечатала статью «Из Ясной поляны»; в 1909 г. (12 марта) она протестовала в газетах против высылки В. Г. Черткова из Тульской губернии.

Кроме этих писем перу С. А. Толстой принадлежит ряд беллетристических произведений. В юности ею была написана уничтоженная впоследствии повесть «Наташа». В 1895 г. был напечатан в журнале «Детское чтение» (№ 12) «Бабушкин клад. Предание», а в 1904 г. под псевдонимом «Усталая» в «Журнале для всех» (№ 3) — девять стихотворений в прозе под общим заглавием: «Стоны». В 1910 г. вышел в свет сборник детских рассказов «Куколки-скелетцы» (с 8 рисунками в красках, исполненными по плану автора художником А. Моравовым. М. 1910, 8о, 34 стр.). — Неопубликованными остались повесть «Песня без слов» (1895—1900 гг.) и повесть по поводу «Крейцеровой сонаты».

Особое место занимают писания С. А. Толстой, относящиеся к жизни и творчеству Толстого. Ей принадлежит первый появившийся в печати биографический очерк Толстого (проредактированный им самим) в издании М. М. Стасюлевича «Русская библиотека. IX. Граф Лев Николаевич Толстой». Спб. 1879. В 1870—1881 гг. ею же сделан ряд ценных записей о работе над историческими романами «Петр I» и «Декабристы», об «Анне Карениной» и о ссоре Толстого с Тургеневым. В 1913 г. С. А. Толстой с ее примечаниями изданы «Письма Л. Н. Толстого к жене» (второе издание в 1915 г.).

С. А. Толстой принадлежит перевод на французский язык сочинения Толстого «О жизни». По просьбе Толстого ею переведено с немецкого «Учение 12 апостолов» и с английского «О секте бехаистов».

В течение пятидесяти лет, в 1860—1910 гг., С. А. Толстая часто вела дневник. Из записей эпохи до замужества сохранился один отрывок 1860 г. «Поездка к Троице». Дневники 1862—1910 гг. изданы в четырех частях под редакцией С. Л. Толстого («Дневники С. А. Толстой. 1860—1891, изд. Сабашниковых. М. 1928; то же, часть вторая. 1891—1897, изд. Сабашниковых. М. 1929; то же, 1897—1909, изд. «Север». М. 1932; «Дневники С. А. Толстой за 1910 год, изд. «Советский писатель». М. 1936.

Дневники эти, заключая в себе часто ценный биографический материал, в общем производят тяжелое впечатление. В дневниках 1860-х—1870-х годов немало записей, удовлетворявших «потребность сосредоточиться и выплакаться, выписаться в журнале» (запись от 22 апреля 1864 г.) и потому исполненных обвинениями, упреками, жалобами на себя, на мужа, на всё окружающее. С годами эта обвинительная тенденция усиливается, и желание оправдать себя заставляет автора дневника быть элементарно неправдивой. Кроме этого многие страницы дневника последних лет написаны в состоянии сильнейшей истерии, что еще более уменьшает их достоверность.

На основании своих дневников и писем к ней С. А. Толстая в 1904— 1916 гг. писала свою обширную автобиографию «Моя жизнь», заключающую в себе восемь частей: ч. I. 1844—1863 гг., ч. II. 1863—1876 гг.; ч. III. 1876—1881 гг., ч. IV. 1881—1887 гг.; ч. V. 1887—1891 гг., ч. VI. 1891—1893 гг., ч. VII. 1894—1897 гг., ч. VIII. 1898—1901 гг.

Значение этого труда для биографии Толстого гораздо меньше, чем дневники Софьи Андреевны, так как всё, что есть фактического в «Моей жизни», извлечено ею из дневников, писем и других документов, почти полностью сохранившихся, а потому и лишающих ее работу автобиографического значения первоисточника. На этом каркасе фактов С. А. Толстая в «Моей жизни» строит обширный, пристрастный обвинительный акт против Толстого. В воспоминаниях этих всё время сказывается желание оправдаться перед читателем, обвинить во всем происшедшем мужа. Как и в дневниках, здесь продолжается всё та же тяжба со Львом Николаевичем, мелкое, повторяющееся с маниакальной настойчивостью «сведение счетов» с ним. Спокойно смотреть на прошлое С. А. Толстая не хочет и не может. Всё это совершенно обесценивает «Мою жизнь», как источник для биографии Толстого. Наиболее ценные в этом отношении эпизоды из автобиографии С. А. Толстой опубликованы ею. Это, кроме вышеуказанной статьи «Женитьба Толстого», «Воспоминания» («Власть тьмы») («Толстовский ежегодник» 1912 г.), «Четыре посещения гр. Л. Н. Толстым монастыря Оптина пустынь» («Толстовский ежегодник 1913 г.») и „Первое представление комедии гр. Л. Н. Толстого «Плоды просвещения»“ («Солнце России» 1912, № 145 (46) от 7 ноября). Сюда же относятся воспоминания С. А. Толстой об И. С. Тургеневе, напечатанные в «Орловском вестнике» 1903, № 224 (перепечатаны в книге Н. Л. Бродского «И. С. Тургенев в воспоминаниях современников и его письмах», изд. Думнова. М. 1924).

Краткая автобиография С. А. Толстой напечатана В. С. Спиридоновым в журнале «Начала» 1921, № 1.

Литература о С. А. Толстой, поскольку о ней говорится в биографиях Толстого и в воспоминаниях о нем, огромна. Из специально ей посвященных работ укажем статью М. Горького «О С. А. Толстой» («Русский современник» 1924, № 4) и воспоминания В. Ф. Булгакова в статье «Письма С. А. Толстой к В. Ф. Булгакову» («На чужой стороне» Берлин, 1923, II).

2 [что я ухаживаю,]

3 Елизавета Андреевна Берс (р. 27 июля 1843 г., ум. 16 ноября 1919 г.), старшая сестра С. А. Толстой, была замужем за флигель-адъютантом, Гавриилом Емельяновичем Павленковым (ум. 1892 г.), развелась с ним и вторично вышла замуж за своего двоюродного брата, Александра Александровича Берса (1844—1921). Ее младшая сестра Т. А. Кузминская следующим образом характеризует Е. А. Берс и ее взаимоотношения с Толстым: «Лев Николаевич ни на кого из нас не обращал исключительного внимания и ко всем относился равно. С Лизой он говорил о литературе, даже привлек ее к своему журналу «Ясная Поляна». Он задал ей написать для своих учеников два рассказа: «О Лютере» и «О Магомете». Она прекрасно написала их, и они полностью были напечатаны в двух отдельных книжках, в числе других приложений» (Т. А. Кузминская, «Моя жизнь дома и в Ясной поляне 1846—1862. М. 1925, стр. 71). «Частые посещения Льва Николаевича вызывали в Москве толки, что он женится на старшей сестре Лизе. Пошли намеки, сплетни, которые доходили и до нее» (там же, стр. 75). «Лиза всегда почему-то с легким презрением относилась к семейным, будничным заботам. Маленькие дети, их кормление, пеленки, всё это вызывало в ней не то брезгливость, не то скуку. Соня, напротив, часто сидела в детской, играла с маленькими братьями, забавляла их во время их болезни, выучилась для них играть на гармонии и часто помогала матери в ее хозяйственных заботах. Поразительно, как во всем эти две сестры были различны» (там же, стр. 79). Е. А. Берс очень тяжело пережила предложение Толстого Софии Андреевне. Т. А. Кузминская так описывает события, связанные с предложением 16 сентября 1862 г.: ...«Меня позвали делать чай. Через несколько времени я видела, как Соня, с письмом в руке, быстро прошла вниз в нашу комнату. Через несколько мгновений за ней тихо, как бы нерешительно, последовала и Лиза. «Боже мой! думала я; она помешает Соне... Я бросила разливать чай и побежала за Лизой. Я не ошиблась. Лиза только что спустилась вниз и стучалась в дверь нашей комнаты, которую заперла за собой Соня. — Соня! — почти кричала она. — Отвори дверь, отвори сейчас! Мне нужно видеть тебя... Дверь приотворилась. — Соня, что le comte пишет тебе, — повелительным голосом почти кричала Лиза. По ее голосу я видела, что она была страшно возбуждена и взволнована; такой я никогда еще не видела ее. — Il m’a fait la proposition [Он мне сделал предложенье], — отвечала тихо Соня, видимо испугавшись состояния Лизы и переживая, вместе с тем, те счастливые минуты спокойного удовлетворения, которое может дать только взаимная любовь. — Откажись! — кричала Лиза, — откажись сейчас! — в ее голосе слышалось рыданье. Соня молчала. Видя ее безвыходное положение, я побежала за матерью. Я была бессильна помочь им, но понимала, что тут каждая минута дорога, что Лев Николаевич там, наверху, ждет ответа и что он не должен ничего знать о Лизе и ее состоянии. Мама пошла вниз, а я осталась наверху. Матери удалось успокоить Лизу» (там же, стр. 131—132). Имеются следующие записи в Дневнике Толстого, — под 22 сентября 1861 г.: «Лиза Берс искушает меня; но этого не будет. Один расчет недостаточен, а чувства нет». Другая запись под 8 сентября 1862 г.: «Лиза как будто спокойно владеет мной. Боже мой! как бы она была красиво несчастлива, ежели бы была моей женой». Под 10 сентября 1862 г.: «Я начинаю всей душой ненавидеть Лизу». На другой день после объяснения с Софьей Андреевной Толстой записал: «Лиза жалка и тяжела, она должна бы меня ненавидеть. Целует». С. А. Толстая пишет в дневнике: «Отец мой был очень недоволен, что выхожу я, а не сестра Лиза, не хотел соглашаться, не давал денег на приданое. Сестра Лиза великодушно пошла выпрашивать у отца согласия и денег на мое приданое» (Дневники С. А. Толстой, 1891—1897. М. II, стр. 90). А. Е. Берс писал С. А. Толстой 5 октября 1862 г.: «На щет Лизы будь совершенно покойна; она также очень желает, чтобы вы жили у нас, и ты увидишь, как она радушно обеих вас обнимет; она совершенно покойна и так обо всем умно рассудила, что я не могу довольно на нее нарадоваться. Будь уверена, что она от души радуется твоему счастью». После женитьбы Толстого связь с Е. А. Берс у него не порвалась. Она оказывала помощь Толстому в его работах над «Войной и миром». Сохранилось ее письмо от середины сентября 1863 г. в ответ на запрос Толстого о нужных ему материалах; к этому письму приложен список книг, представляющих подбор основных изданий по истории 1812 г. Толстой вывел Е. А. Берс в образе Веры Ростовой. Т. А. Кузминская писала в 1864 г. после первого чтения «Войны и мира» («1805 год»): «Вера — ведь это настоящая Лиза. Еe степенность, отношение к нам...» («Моя жизнь дома и в Ясной поляне», III, стр. 24.)

Е. А. Берс является автором следующих произведений: «О причинах разорения земледельческой России», Спб. 1899; «Вопросы нашего времени» (на правах рукописи) Спб. 1902; другое издание: Спб. 1906; «Курс на русский рубль», Птг. 1914.

4 Повесть Софьи Андреевны была написана в 1860 г. (п. С. А.). Содержание ее характеризуется Т. А. Кузминской так: «Подробности повести я хорошо не помню, но сюжет и герои остались у меня в памяти. В повести два героя — Дублицкий и Смирнов. Дублицкий — средних лет, непривлекательной наружности, энергичен, умен, с переменчивыми взглядами на жизнь. Смирнов — молодой, лет 23, с высокими идеалами, положительного спокойного характера, доверчивый и делающий карьеру. Героиня повести — Елена. Молодая девушка, красивая, с большими черными глазами. У нее старшая сестра Зинаида, несимпатичная, холодная блондинка, и меньшая — 15 лет, Наташа, тоненькая и резвая девочка. Дублицкий ездит в дом без всяких мыслей о любви. Смирнов влюблен в Елену, и она увлечена им. Он делает ей предложение; она колеблется дать согласие; родители против этого брака, по молодости его лет. Смирнов уезжает по службе. Описание его сердечных мук. Тут много вводных лиц. Описание увлечения Зинаиды Дублицким, разные проказы Наташи, любовь ее к кузену и т. д. Дублицкий продолжает посещать семью Елены. Она в недоуменьи и не может разобраться в своем чувстве, не хочет признаться себе самой, что начинает любить его. Ее мучает мысль о сестре и о Смирнове. Она борется с своим чувством, но борьба ей не по силам. Дублицкий как бы увлекается ею, а не сестрой и тем, конечно, привлекает ее еще больше. Она сознает, что его переменчивые взгляды на жизнь утомляют ее. Его наблюдательный ум стесняет ее. Она мысленно часто сравнивает его с Смирновым и говорит себе: «Смирнов просто, чистосердечно любит меня, ничего не требуя от меня». Приезжает Смирнов. При виде его душевных страданий и вместе с тем чувствуя увлечение к Дублицкому, она задумывает итти в монастырь. Тут подробностей я не помню, но кончается повесть тем, что Елена как будто устраивает брак Зинаиды с Дублицким и много позднее уже выходит замуж за Смирнова. Эта повесть интересна тем, что сестра Соня описывала в ней состояние души своей в это время и вообще семью нашу. Жалко, что сестра сожгла свою повесть, потому что в ней ярко выступал как бы зародыш семьи Ростовых: матери, Веры и Наташи» («Моя жизнь дома и в Ясной поляне», I, стр. 97—98). Сама С. А. Толстая сообщает в своей «Автобиографии» о повести следующее: «Вскоре после экзаменов я принялась писать повесть, взяв героинями себя и мою сестру Таню и назвав ее «Наташей». Так и Лев Николаевич назвал свою героиню Наташей в «Войне и мире». Я сожгла эту повесть перед свадьбой, так же, как и свои дневники, писанные с одиннадцатилетнего возраста, и другие начала моих юных произведений, о чем очень сожалею» («Начала» 1921, I, стр. 142).

О передаче повести Толстому и о произведенном впечатлении С. А. Толстая вспоминала в 1912 г.: «Мы много гуляли и беседовали со Львом Николаевичем, и он меня расспросил, пишу ли я свой дневник. Я сказала, что пишу давно, с одиннадцатилетнего возраста, и кроме того, написала в прошлое лето, когда мне было 16 лет, длинную повесть. — Дайте мне прочесть ваши дневники, — просил меня Лев Николаевич. — Нет, не могу. — Ну, так дайте повесть. — Повесть я дала. На другое утро я спросила его, читал ли он ее? Он мне ответил спокойно и равнодушно, что просмотрел ее». («Дневник С. А. Толстой. 1860—1891». М. 1928, стр. 18.)

Сам Толстой записал в своем Дневнике следующее 26 августа: «Пошел к Берсам пешком.... Дала прочесть повесть. Что за энергия правды и красоты! Ее мучает не ясность. Всё я читал без замирания, без признака ревности или зависти, но «необычайно непривлекательной наружности» и «переменчивость суждений» задело славно. Я успокоился: всё это не про меня». (См. т. 48.) Это успокоение длилось недолго, ибо, как вспоминает С. А. Толстая, «потом он мне рассказал, что не спал всю ночь и очень его волновало мое суждение о лице повести, «князе Дублицком, в котором он узнал себя» («Дневник С. А. Толстой», стр. 19).

5 О наружности Толстого его ученик пишет: «Такой дюжий, гладкий и некрасивый. Борода черная, цыганская. А волосы длинные, нос широкий» («Воспоминания о Л. Н. Толстом ученика яснополянской школы Василия Степановича Морозова». Под ред. и с прим. Алексея Сергеенко, изд. «Посредник». 1917, стр. 26).

Сам Толстой писал в письме к А. А. Толстой от 7 сентября 1862 г.: «А на меня всё несчастия в последнее время... 3-е главное несчастье или счастье, — как хотите судите: я, старый, беззубый дурак, влюбился» (ПТ, стр. 174). Характеристика Т. А. Кузминской такова «В молодости наружность Льва Николаевича всегда мучила его. Он был уверен, что он отталкивающе дурен собой. Я не раз слышала от него, как он это говорил. Он, конечно, не знал того, что привлекательную сторону его наружности составляла духовная сила, которая жила в его глубоком взгляде, он сам не мог видеть и поймать в себе этого выражения глаз, а оно-то и составляло всю прелесть его лица» («Моя жизнь дома и в Ясной поляне», 1846—1862, стр. 128).

6 В подлиннике: в Ивицы. Ивицы — имение Александра Михайловича Исленьева, Тульской губернии, Одоевского уезда, в пятидесяти верстах от Ясной поляны. Берсы поехали в Ивицы навестить деда Софьи Андреевны А. М. Исленьева в августе 1862 г. По дороге заезжали в Ясную поляну. О дальнейшем Софья Андреевна рассказывает так: «На другой же день нашего пребывания в Ивицах неожиданно явился верхом на своей белой лошади Лев Николаевич.... Было что-то очень много гостей. Молодежь, после дневного катанья, вечером затеяла танцы. На двух столах старички и дамы играли в карты. Когда потом все разъехались и разошлись, столы остались открытыми, свечи догорали, а мы всё еще не шли спать, потому что Лев Николаевич оживленно разговаривал и удерживал нас. Но мама нашла, что всем пора отдохнуть, и строго велела итти спать. Мы не смели ослушаться. Уже я была в дверях, когда Лев Николаевич меня окликнул. — Софья Андреевна, подождите немного! — А что? — Вот прочтите, что я вам напишу. — Хорошо, — согласилась я. — Но я буду писать только начальными буквами, а вы должны догадаться, какие это слова. — Как же это? Да это невозможно! Ну, пишите. Лев Николаевич очистил щеточкой все карточные записи, взял мелок и начал писать. Мы оба были очень серьезны, но сильно взволнованы. Я следила за его большой, красной рукой и чувствовала, что все мои лучшие силы и способности, всё мое внимание были энергично сосредоточены на этом мелке, на руке, державшей его. Мы оба молчали. «В.м.и.п.с.с.ж.н.м.м.с.и.н.с.», — написал Лев Николаевич. «Ваша молодость и потребность счастья слишком живо напоминают мне мою старость и невозможность счастья», — прочла я. Сердце мое забилось так сильно, в висках что-то стучало, лицо горело, — я была вне времени, вне сознания всего земного: мне казалось, что я всё могла, всё понимала, обнимала всё необъятное в эту минуту. — Ну, еще, — сказал Лев Николаевич и начал писать: «В.в.с.с. л.в.н.м.и.в.с.Л.З.м.в.с.в.с.Т.» «В вашей семье существует ложный взгляд на меня и вашу сестру, Лизу. Защитите меня вы с вашей сестрой Танечкой», — быстро и без запинки читала я по начальным буквам. Лев Николаевич даже не был удивлен. Точно это было самое обыкновенное событие. Наше возбужденное состояние было настолько более повышенное, чем обычное состояние душ человеческих, что ничто уже не удивляло нас. Послышался недовольный голос матери, звавшей меня спать. Мы наскоро простились, потушили свет и разошлись» («Дневник С. А. Толстой» 1860—1891, стр. 14—15). Т. А. Кузминская вспоминала так: «В Ивицах я стала замечать, что Лев Николаевич больше бывал с Соней, оставался с ней наедине, словом, отличал ее от других, Соня краснела и оживлялась в его присутствии» («Моя жизнь дома и в Ясной поляне», 1846—1862, стр. 115).

7 П[оливанову]. — Митрофан Андреевич Поливанов (1842—1913), сын Андрея Андреевича Поливанова и Елизаветы Ивановны, рожд. Смирновой, брат военного министра Поливанова. Службу начал в третьем резервном стрелковом батальоне и продолжал в л.-гв. Егерском полку. По окончании Инженерной академии занимал там должность репетитора; состоял начальником участка Николаевской ж. д., затем заведывал придворными конюшенными зданиями. Был женат на Анне Михайловне Пармонт. — Об его знакомстве с семьей Берсов Т. А. Кузминская рассказывает: «С переездом в Москву жизнь стала приятнее. Субботы вносили большое оживление. Приезжали кадеты — Саша [Александр Андреевич Берс, старший брат Софьи Андреевны] и его новый знакомый, которого товарищем его нельзя было назвать: он был тремя годами старше брата. М. А. Поливанов был товарищ покойного сына деда Исленьева, и дедушка нам его привез в первый раз, а потом уже Поливанов всегда приезжал к нам в отпуск, проводил у нас и праздники, и лето. Это был высокий, белокурый юноша, умный, милый, вполне порядочный. Он был сын Костромских помещиков. Мы навсегда сохранили с ним хорошие отношения» («Моя жизнь дома и в Ясной поляне» 1846—1862, стр. 50). В главе «Наши юные увлечения» Т. А. Кузминская рассказывает: «Поливанов чаще стал бывать у нас, он проводил в корпусе последний год. Я замечала, что уже давно он был неравнодушен к Соне. Любовь эта была вызвана ее участливостью к нему. Он был одинок, наш дом был для него как бы родным. Соня участливо относилась к нему, когда его постигло горе. Одна сестра его умерла. Другая, восемнадцати лет, пошла в монастырь. Соня утешала его, как умела. Беседовала с ним, играла ему его любимые арии из оперы и сочувствовала ему, когда у него бывали неприятности по корпусу» (там же, стр. 66—67). По окончании корпуса Поливанов «уехал в Петербург для поступления в академию. После своего отъезда он оставил в семье нашей пустое место и, когда приезжал из корпуса один брат, у меня щемило сердце. Соня втихомолку плакала о нем, скрывая свое чувство к нему, хотя, конечно, все в доме знали об их обоюдном увлечении и смотрели на это, как на самое обыкновенное дело» (там же, стр. 77). После разговора с Софьей Андреевной в связи с ее новым чувством к Толстому Татьяна Андреевна размышляла ночью: «А Поливанов? — думала я, — ведь он ей сделал предложение, она согласилась, но он сказал, что она свободна и не связана словом. Да, любовь ее раздвоилась... «Вода утекает», как предсказала няня. Когда она видит Льва Николаевича, она всей душой льнет к нему; когда я получаю письмо от Поливанова, она с нетерпением перечитывает его!» (Там же, стр. 85). В своем дневнике С. А. Толстая сформулировала так: «Любя свои мечты, я сделала П[оливанова] приложением к ним» (запись 8 октября 1862 г.). Поливанов тяжело пережил известие о том, что С. А. Берс выходит замуж за Толстого. С. А. Толстая рассказывает: «На другой день [после сделанного Толстым предложения] были именины матери и мои. Все приезжали нас поздравлять и всем объявляли мое замужество. Был тяжелый эпизод. Приехал... П. — Он хотел на мне жениться, и я почти обещала ему, но когда полюбила Льва Николаевича, то написала ему отказ. Он письма не получил, и когда ему сказали, что я выхожу замуж, он не поверил, пока не спросил меня. — Я очень смутилась, мне было и совестно, и страшно, но я сказала, что это правда. Он встал и ушел. Через несколько времени меня зовет няня... вниз... Я сошла к ней вниз. В детской сидел П. и рыдал страшно. Я никогда прежде не видала рыдающего мужчину. Это было ужасно, я убежала» («Дневник С. А. Толстой, 1891—1897», стр. 90). Но всё же брак Толстого с Софьей Андреевной не поколебал отношения Поливанова к семье Берсов. Вспоминая о своем пребывании в Петербурге весной 1863 г., Т. А. Кузминская пишет: «Все эти дни Поливанова не было в Петербурге. Мы встретились с ним друзьями. Я нашла в нем перемену к лучшему. Он был спокоен и даже весел. Но всё же с интересом расспрашивал о жизни Сони» («Моя жизнь дома и в Ясной поляне», II, стр. 39). В дневнике Толстого под 3 января 1863 г. мы находим следующую запись: «Присутствие П[оливанова] неприятно мне; надо его перенести». Толстой изобразил Поливанова в «Войне и мире» в образе Бориса Друбецкого. Сам Поливанов писал 2 марта 1865 г.: «В Борисе есть кусочек меня». Татьяна Андреевна подтвердила это в ответном письме от 26 марта того же года: «Да, в нем [Борисе] есть ваша наружность и ваша manière d’être [манера себя держать]».

8 Зачеркнуто: [Неразобр.] равно мне надо не видаться с вами [неразобр.] всей души спросите себя вы любите [неразобр.] мне знать. «Здесь вычеркнуто шесть строк, так что нельзя прочесть» (п. С. А.).

9 Татьяна Андреевна Берс (р. 29 октября 1846 г., ум. 8 января 1925 г.), младшая дочь Андрея Евстафьевича и Любови Александровны Берсов. Помнила Толстого с своего девятилетнего возраста, когда он приезжал к Берсам на дачу «в военном мундире во время Севастопольской войны». Толстой навещал тогда Берсов, как «товарищ детства матери» (Т. А. Кузминская «Моя жизнь дома и в Ясной поляне», I, стр. 52). В начале 1860-х гг., когда Толстой стал, приезжая в Москву, чаще бывать в доме Берсов, он, по свидетельству самой Т. А. Берс, относился к ней, как к ребенку, «школьничал, как с подростком, сажал к себе на спину и катал по всем комнатам. Заставлял говорить стихи и задавал задачи» (там же, I, стр. 71). Когда Толстой был женихом, Т. А. Берс перешла с ним на «ты» в то время, как он продолжал говорить Софии Андреевне «вы». В Дневнике под 30 декабря 1862 г. Толстой записал: «Таня чувственность. Соня трогает боязнью». Под 15 января 1863 г. читаем: «Таня прелесть наивности, эгоизма и чутья. Как она отнимет у Л[юбови] А[лександровны] чай или повалит ее. Люблю и не боюсь». После своей женитьбы Толстой с неизменным благорасположением и вниманием относился к Т. А. Берс, принимая близко к сердцу все обстоятельства ее жизни. К 1863 г. относится увлечение Т. А. Берс Анатолием Львовичем Исленьевым-Шостаком; Толстой, чтобы положить конец увлечению Татьяны Андреевны, настоял на отъезде Шостака из Ясной поляны. Также близкое участие принимал Толстой в романе своего брата С. Н. Толстого с Т. А. Берс. Браку воспрепятствовало то обстоятельство, что у С. Н. Толстого была гражданская жена — цыганка Марья Михайловна Шишкина. Сохранилось письмо Толстого к Т. А. Берс от 31 декабря 1864 г., в котором, как выражается в своих воспоминаниях Татьяна Андреевна, Лев Николаевич «открыл ей всю правду» о Сергее Николаевиче и его обязанностях по отношению к Маше Шишкиной. В свое время Т. А. Берс под этим письмом подписала: «Зеркало Добродетели. Детская книжка полная морали». В этом письме Толстой писал: «кроме твоего горя, у тебя, у тебя то есть столько людей, которые тебя любят (меня помни)». В другом, недатированном, письме 1864 г. он писал: «Таня, милый друг мой, ты молода, ты красива, ты одарена и мила. Береги себя и свое сердце. Раз отданное сердце нельзя уже взять назад, и след остается навсегда в измученном сердце». В связи с неудачей своего романа Т. А. Берс пробовала отравиться. В июне 1865 г. после того, как Т. А. Берс написала о своем отказе C. Н. Толстому, ею было послано письмо к родителям с сообщением об этом отказе; к этому письму Толстой приписал: «Что прибавлять к этому чудному письму. Всё это правда, всё это от сердца и всё это прелестно. Я всегда не только любовался ее веселостью, но и чувствовал в ней прекрасную душу и она теперь показала ее этим великодушным высоким поступком, о котором я не могу ни говорить, ни думать без слез». Т. А. Берс в свою очередь относилась к Льву Николаевичу, как к самому близкому человеку. Так она писала 3 марта 1866 г. Поливанову в связи с своей болезнью: «меня всё лечат. Мне не могут помочь облатки, капли и пр. Господи! Как они не понимают ничего. Понимает один Лёвочка только». Т. А. Берс послужила живой натурой Толстому в «Войне и мире», являясь прототипом Наташи Ростовой. В 1867 г. Т. А. Берс вышла замуж за своего двоюродного брата, Александра Михайловича Кузминского. Толстой был против этой свадьбы, предполагая, что составится брак Т. А. Берс с его другом Дм. А. Дьяковым, в имении которого Татьяна Андреевна часто гостила. В течение почти двадцати пяти лет ежегодно Т. А. Берс, сначала девушкой, а потом с мужем и детьми, проводила лето в Ясной поляне во флигеле. В шуточных письмах яснополянского почтового ящика Толстой охарактеризовал Кузминскую так (корреспонденция «Чем люди живы в Ясной поляне»): «Татьяна Андреевна жива тем, что умеет нравиться, веселиться и заставить себя любить». Л. Л. Толстой писал так: «у тети Тани была способность, как у нас говорили, «поднимать вопросы» и, действительно, очень часто какой-нибудь своей самой неожиданной и крутой постановкой мысли она заставляла и Льва Николаевича и других доходить до интересных разговоров». («В Ясной поляне». Прага. 1923, стр. 24—25.) Т. А. Кузминская оставила о себе память, как о талантливой исполнительнице романсов. Ей посвящено стихотворение Фета «Опять» («Сияла ночь. Луной был полон сад»). И. Л. Толстой считает, что исполнение дуэтов Т. А. Кузминской с Ипполитом Нагорновым (братом мужа дочери гр. М. Н. Толстой) послужило Толстому основным сюжетом для «Крейцеровой сонаты». (Илья Толстой, «Мои воспоминания». М. 1933. Второе издание, стр. 63.) Т. А. Кузминская является автором следующих работ, посвященных Толстому и лицам, с ним связанным: «Воспоминания о гр. Л. Н. Толстом в шестидесятых годах» (иллюстр. прил. к «Новому времени» 1908 г., №№ 11655 и 11659; было переиздано брошюрой); «Мои воспоминания о М. Н. Толстой» (иллюстр. прил. к «Новому времени» 1913 г., №№ 13543 и 13550; было переиздано брошюрой — Спб. 1914); «В Ясной Поляне осенью 1907 года» (иллюстр. прил. к «Новому времени» 1908 г. №№ 11530, 11534, 11544 и 11551; было переиздано брошюрой. Спб. 1908 г.); «Мой последний приезд в Ясную поляну» (о смерти и похоронах Толстого) («Новое время». 1910, № 12487); «Как мы жили в Ясной поляне» («Родник». 1906. №№ 23—24, стр. 59—64); «Воспоминания прошлого (быль)» Типогр. Губернского правления. Орел. 1885; «Отношение графа Льва Николаевича Толстого к войне вообще» (Пгр. 1915); «Tolstoy et la guerre» («La Revue» 1917. № 1—2); «Моя жизнь дома и в Ясной поляне». Три части в изд. Сабашникова, первое издание М. 1925—1926, второе издание — М. 1927—1928. В первой части своих воспоминаний Кузминская рассказывает о своих предках и родителях, о своем детстве и отрочестве, кончая рассказ женитьбой Толстого в 1862 г. Вторая часть охватывает эпоху писания «Войны и мира», третья часть доводит изложение до 1868 г. Кроме того Т. А. Кузминская написала: рассказ «Бабья доля» (проредактирован Толстым и напечатан в «Вестнике Европы», 1886. № 4; отдельно издан «Посредником» М. 1886 г.); «Бешеный волк» (напечатан в «Вестнике Европы» 1886. № 6; отдельно — М. 1891); «Сестра и я» («Семейные вечера») «Из жизни крепостной девочки» Спб. 1911; «Вегетарианский стол» Спб., пять изданий. О Т. А. Кузминской см. статью В. В. Нагорновой, рожд. Толстой: «Оригинал Наташи Ростовой в романе «Война и мир». Молодость Т. А. Кузминской» (иллюстр. прил. к «Новому времени» 1916, №№ 14400, 14413, 14427 и 14434). После смерти Т. А. Кузминской в Ясной поляне остался ценный архив, включающий обширную переписку Т. А. Кузминской с С. А. Толстой и рядом лиц, связанных с Толстым и Ясной поляной. Архив этот хранится в ГТМ.

#### 2.

1862. Сентября 14. Москва.

Софья Андревна!

Мнѣ становится невыносимо. Три недѣли я каждый день говорю: нынче все скажу, и ухожу съ той же тоской, раскаяньемъ, страхомъ и счастьемъ въ душѣ. И каждую ночь, какъ и теперь, я перебираю прошлое, мучаюсь и говорю: зачѣмъ я не сказалъ, и какъ, и что бы я сказалъ. Я беру съ собой это письмо, чтобы отдать его вамъ, ежели опять мнѣ нельзя или не достанетъ духу сказать вамъ все.

Ложный взглядъ вашего семейства на меня состоитъ въ томъ, какъ мнѣ кажется, что я влюбленъ въ вашу сестру Лизу.[1] Это несправедливо. Повѣсть вашa засѣла у меня въ головњ, оттого что, прочтя ее, я убѣдился въ томъ, что мнѣ, Дублицкому,[2] непристало мечтать о счастіи, что ваши отличныя, поэтическія требованія любви... что я не завидовалъ и не буду завидовать тому, кого вы полюбите. Мнѣ казалось, что я могу радоваться на васъ, какъ на дѣтей.

В Ивицахъ[3] я писалъ: Ваше присутствіе слишкомъ живо напоминаешъ мнњ мою старость и невозможность счастія, и именно вы.

Но и тогда, и послѣ я лгалъ передъ собой. Еще тогда я бы могъ оборвать все и опять пойти въ свой монастырь одинокаго труда и увлеченья дѣломъ. Теперь я ничего не могу, а чувствую, что я напуталъ у васъ въ семействѣ, что простыя, дорогія отношенія съ вами, какъ съ другомъ, честнымъ человѣкомъ — потеряны. А я не могу уѣхать и не смѣю остаться. Вы, честный человѣкъ, руку на сердце, — не торопясь, ради Бога не торопясь, скажите, что мнѣ дѣлать. Чему посмѣешься, тому поработаешь. Я бы померъ со смѣху, ежели бы мѣсяцъ тому назадъ мнѣ сказали, что можно мучаться такъ, какъ я мучаюсь, и счастливо мучаюсь, это время. Скажите, как честный человњкъ, — хотите ли вы быть моей женой? Только ежели отъ всей души, смњло вы можете сказать да, а то лучше скажите нѣтъ, ежели есть въ васъ тѣнь сомнѣнья въ себѣ.

Ради Бога спросите себя хорошо.

Мнѣ страшно будетъ услышать нѣтъ, но я его предвижу и найду въ себѣ силы снести; но ежели никогда мужемъ я не буду любимымъ такъ, какъ я люблю, это будетъ ужаснѣй.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 1. Дата определяется дневниковой записью Толстого от 13 сентября 1862 г.: «4-й час ночи. Я написал ей письмо и отдам завтра, т. е. нынче 14-го». В ПЖ письмо датировано 16—17 сентября. «Предложение было написано на четвертой части листа простой белой бумаги, уже помятой и несвежей. Передано это было вечером в спальне (с перегородкой) моей матери. Жили мы тогда на казенной квартире в Кремле, в доме возле Троицких ворот» (н. п. С. А.). На конверте надпись рукой С. А. Толстой: «Предложение Лёвочки 16-го сентября 1862 года. Москва». В Дневнике Толстого под 13 сентября значится: «Завтра пойду, как встану, и всё скажу или <застрелюсь>». Но 14 сентября письмо не было передано, так же, как и пятнадцатого. 15 сентября Толстой записал в Дневнике: «Не сказал, но сказал, что есть, что сказать». Письмо было вручено Софье Андреевне шестнадцатого сентября. С. А. Толстая вспоминала об этом так в 1912 г.: «16-го сентября...., вечером, приехали кадеты: мой брат Саша и его товарищи.... Лев Николаевич весь этот день провел у нас, и, выбрав от посторонних глаз минутку, вызвал меня в комнату моей матери, где никого в то время не было. — Я хотел с вами поговорить, — начал он, — но не мог. Вот письмо, которое я уже несколько дней ношу в кармане. Прочтите его. Я буду здесь ждать вашего ответа. — Я схватила письмо и стремительно бросилась бежать вниз, в нашу общую, девичью комнату, где мы жили все три сестры.... Письмо это я хорошенько не прочла сразу, а пробежала глазами до слов: «Хотите ли быть моей женой». И уже хотела вернуться наверх, к Льву Николаевичу с утвердительным ответом, как встретила в дверях сестру Лизу, которая спросила меня: «Ну что?» — Le comte m’a fait la proposition [граф мне сделал предложение], — отвечала я ей быстро. Вошла моя мать и сразу поняла, в чем дело. Взяв меня решительно за плечи и повернув к двери, она сказала: Поди к нему и скажи ему свой ответ. — Точно на крыльях, с страшной быстротой вбежала я на лестницу, промелькнула мимо столовой, гостиной и вбежала в комнату матери. Лев Николаевич стоял, прислонившись к стене, в углу комнаты и ждал меня. Я подошла к нему, и он взял меня зa обе руки. — Ну, что? — спросил он. — Разумеется, да, — отвечала я. Через несколько минут весь дом знал о случившемся, и все стали нас поздравлять» («Дневник С. А. Толстой. 1860—1891», стр. 21—23).


1 Елизавета Андреевна Берс. См. прим. 3 к п. № 1.

2 См. прим. 4 к п. № 1.

3 См. прим. 6 к п. № 1.

#### 3.

1862 г. Октября вторая половина. Я. П.

Я ужасно наслаждался, читая всѣ эти письма.[1] И читалъ съ тобой. Читай и ты со мной. Какіе всѣ славные, милые. Всѣ твои. Лучше твой міръ, чѣмъ мой, поганый, съ работниками.


Записка, написанная по прочтении полученных из Москвы писем к С. А. Толстой ее родных. Быть может, была написана Толстым в то время, когда Софьи Андреевны не было дома, а Лев Николаевич, в свою очередь, также должен был отлучиться, и перед уходом из дома написал жене эту записку.

Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 9. Датируется на основании следующих слов С. А. Толстой из ее письма к А. А. Берсу от 19 октября 1862 г.: «Сегодня получила целых два пакета писем от своих и до сумасшествия обрадовалась». В ПЖ датировано летом 1864 г.


1 «От моих родных из Москвы» (п. С. А.).

### 1863

#### 4.

1863 г. Январь 29 — февраль. Москва.

Ничего не надо, кромѣ тебя. Левочка всё вретъ.


Печатается по собственноручной записи Толстого, вписанной в дневник С. А. Толстой за 1863 г. Хранится в АТБ. Впервые опубликовано в издании «Дневники Софьи Андреевны Толстой. 1860—1891». М. 1928, стр. 65. Толстой вписал свои две фразы, обращенные к С. А. Толстой, после следующей записи последней под 29 января 1863 г.: «Жизнь здесь, в Кремле, мне тягостна, оттого что отзывается то тягостное чувство бездействия и бесцельной жизни, как бывало в девичье время. И всё, что я вообразила себе замужем долгом и целью, улетучилось с тех пор, как Лёвочка мне дал почувствовать, что нельзя удовольствоваться одною жизнью семейною и женою или мужем, а надо что-нибудь еще, постороннее дело». При датировке исходим из того, что Толстой написал свою запись после записи С. А. Толстой от 29 января и перед следующей ее записью от 3 марта.

#### 5.

1863 г. Августа 3—16. Я. П.

Соня, прости меня, я теперь только знаю, что я виноватъ и какъ я виноватъ. Бываютъ дни, когда живешь какъ будто не нашей волей, а подчиняешься какому-то внѣшнему непреодолимому закону. Такой я былъ эти дни насчетъ тебя и кто же [1 неразобр.] — я. А я думалъ всегда, что у меня много недостатковъ и есть одна десятая часть чувства и великодушія. Я былъ грубъ и жестокъ и къ кому же? Къ одному существу, которое дало мнѣ лучшее счастье жизни и которое одно любитъ меня. Соня, я знаю, что это не забывается и не прощается; но я больше тебя знаю и понимаю всю подлость свою, Соня, голубчикъ, я виноватъ, но я гадокъ [1 неразобр.] во мнѣ есть отличный человѣкъ, который иногда спитъ. Ты его люби и не укоряй, Соня.


Печатается по собственноручной записи Толстого, внесенной в дневник С. А. Толстой за 1863 г. Хранится в АТБ. Впервые опубликовано по подлиннику в издании «Дневники Софьи Андреевны Толстой. 1860—1891». М. 1928, стр. 75—76. Датируется на основании того, что запись Толстого находится между двумя записями С. А. Толстой под 3 августа и 17 августа. Обращение Толстого им же зачеркнуто волнистой чертой. С. А. Толстая над зачеркнутыми словами воспроизвела их, за исключением двух, не поддающихся прочтению. После зачеркнутой записи Толстого С. А. Толстая написала: «Это написал Лёвочка, прощение просил у меня. Но потом за что-то рассердился и всё вычеркнул. Это была эпоха моей страшной грудницы, болезни грудей, я не могла кормить Сережу, и это его сердило. Неужели я не хотела, это было тогда мое главное сильнейшее желание. Я стоила этих нескольких строк нежности и раскаяния с его стороны, но в новую минуту сердца на меня он лишил их меня, прежде чем я их прочла».

#### 6.

1863 г. Август — октябрь.

Мы будемъ дома въ половинѣ пятаго, непремѣнно. Возвращаться мы будемъ по муравкѣ,[1] по дорогѣ въ Горячкино[2] (Яковъ[3] знаетъ). Ты поѣзжай въ пролеткѣ съ Яковомъ на Барабанѣ. Мы будемъ ѣхать лѣвой стороной дороги, т. е. влѣво отъ вашего направленія. Ежели хочешь проѣхаться больше, такъ какъ день прелестный, то выѣзжай въ часъ съ половиной; ежели хочешь меньше, выѣзжай въ два съ половиной. Якову вели взять рожокъ и трубить. — Агу! агъ.[4]


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 3. Год определяется последними двумя словами письма, относящимися к новорожденному сыну Сергею, родившемуся 28 июня 1863 г.; месяцы — согласно примечанию С. А. Толстой — «с охоты» и «осенью».


1 И. Л. Толстой пишет в своих воспоминаниях: «Около каменных ворот Яснополянской усадьбы проходит старая Екатерининская большая дорога, так называемая Московско-Киевская «муравка». В старину это была одна из главных российских артерий.... Позднее большая дорога была заменена каменным шоссе, которое местами шло с ней параллельно, местами немного от нее отклонялось» (Илья Толстой, «Мои воспоминания». Второе издание. М. 1933, стр. 154).

2 Горячкино — село при реке Упе в 33 верстах от Крапивны, «имение Кулешевых» (н. п. С. А.).

3 Яков Васильевич Цветков (1848—1921), «охотник, ездивший с Л. Н.» (н. п. С. А.), был женат на Прасковье Ивановне из деревни Воробьевки.

4 «Относилось к новорожденному сыну Сереже» (п. С. А.). Сергей Львович Толстой (р. 28 июня 1863 г.) — старший сын Льва Николаевича и Софьи Андреевны Толстых. До осени 1881 г. жил с родителями в Ясной поляне. Учителями были — Лев Николаевич, Софья Андреевна, несколько англичанок, немец Ф. Ф. Кауфман и ряд преподавателей. Между ними выделяются: В. И. Алексеев, приятель Н. В. Чайковского и А. К. Маликова, народник, проживший два года в земледельческой общине русских интеллигентов в Канзасе (САСШ), M. Jules Montels, коммунар 1871 г., скрывавшийся в России под фамилией M. Nief. В 1881 г., выдержав экзамен на аттестат зрелости в Тульской гимназии, С. Л. Толстой поступил в Московский университет на отделение естественных наук, где, по преимуществу, занимался химией. В 1886 г. окончил курс кандидатом. Кандидатская работа С. Л. Толстого о тяжелых нефтяных маслах, произведенная под руководством проф. В. В. Марковникова, вошла в исследования последнего. Музыкальное образование первоначально получил у Тульского учителя музыки А. Г. Мичурина, затем у профессора Московской консерватории Н. Д. Кашкина и исследователя русской народной песни В. П. Прокунина. С января 1887 г. по сентябрь 1888 г. служил членом Тульского отделения Крестьянского банка от земства, с сентября 1888 г. по январь 1890 г. — делопроизводителем центрального управления Крестьянского банка в Петербурге, затем был приписан к Министерству внутренних дел и участвовал в пенитенциарном международном конгрессе. С 1891 г. по 1895 г. служил земским начальником в Чернском уезде Тульской губернии. Занимался сельским хозяйством в Ясной поляне и самарском имении с 1884 г. по 1891 г., начиная с последнего года — в своем имении при селе Никольско-Вяземском. 10 июля 1895 г. женился на Марии Константиновне Рачинской, скончавшейся 2 июля 1900 г. В 1898—1899 гг. участвовал в деле переселения духоборцев и ездил в Англию и Канаду в качестве агента переселения. С 1900 г. по 1908 г. был гласным Московской городской думы. В 1901—1904 гг. был гласным Чернского земства. 30 июля 1906 г. женился вторым браком на гр. Марии Николаевне Зубовой. В 1911 г. принимал участие в организации Толстовской выставки и затем — Толстовского музея. С этого же года состоял товарищем председателя, а затем председателем Толстовского общества в Москве. Был с 1919 г. по 1931 г. председателем Совета Кооперативного товарищества по изучению и распространению творений Л. Н. Толстого. С 1912 г. по 1917 г. состоял председателем Комиссии по народному образованию при Обществе распространения технических знаний, заведывавшей курсами для рабочих (Пречистенскими курсами, при фабрике Тилле и др.). С 1921 г. — штатный научный сотрудник Государственного института музыкальной науки (ГИМН). В 1926—1928 гг. преподавал народную музыку западной Европы на этнографических курсах ГИМН’а, зимой 1928—1929 гг. — в Консерватории, в 1929—1930 гг. — в Музыкальном техникуме имени Октябрьской революции. Является автором следующих произведений: «Дело Пыркина» — рассказ («Неделя», 1894, май — под псевдонимом С. Бродинского), «О составе крестьянского сословия» («Русская мысль» 1903, 2 и 5); «Тургенев в Ясной поляне» («Голос минувшего» 1918, 1—4); «Л. Н. Толстой о поэзии Ф. И. Тютчева» (ТЕ за 1912 г.); «Юмор в жизни Л. Н. Толстого» (ТП, 3. М. 1923); «Ясная Поляна, путеводитель и описание»; «Федор Толстой американец» изд. ГАХН М. 1926; «Мать и дед Л. Н. Толстого» изд. «Федерация» М. 1928; «Л. Н. Толстой в 70-х годах» («Красная новь», 1928, IX); «Музыка в жизни Л. Н. Толстого» («Лев Николаевич Толстой. Юбилейный сборник», Гиз, М. 1929) — вышло на английском и французском языках; «Л. Толстой и П. Чайковский» («История русской музыки», труды ГИМН’а, 1925); «Les derniers jours de ma mère. Fragment inédit d’un journal intime» [Последние дни моей матери. Неизданный отрывок из интимного дневника] («Europe», 1928, № 67, р. 497—511); «В. Прокунин и Н. Лопатин» (Этнографический сборник ГИМН’а, 1926); «Спутник этнографа музыканта» (совместно с П. Н. Зиминым — Труды ГИМН’а, изд. Музсектора, 1927). Под редакцией С. Л. Толстого вышли 4 тома дневников С. А. Толстой (изд. Сабашниковых, М. 1928—1932 и последний за 1910 г. в изд. «Советского писателя». М. 1936 г.). Из музыкальных композиций С. Л. Толстого напечатаны: семь романсов (изд. Юргенсона), две бельгийских песни (изд. Гроссе), индусские песни и танцы (совместно с Полем, изд. Гроссе), пять романсов (изд. Музсектора), двадцать семь шотландских песен (Росс. муз. изд-во, Музсектор) (10 песен премированы «Домом песни»). Во втором сборнике «Звенья» опубликовал статью: «Квартет Ключ в романе Война и мир» с приложением гармонизации: «Ключ» («С тобой вдвоем») — для трех голосов в сопровождении фортепиано с напева И. В. Ильинского (стр. 618—628).

#### 7.

1863. Август — октябрь.

Я видѣлъ цѣлую ночь страшные сны про Сережу[1] маленького и про твоего отца.[2] Видѣлъ, что Сережа на уздѣ водилъ вокругъ себя скелета въ холодной комнатѣ. Я проснулся въ 4 въ очень раздраженномъ и хорошемъ состояніи. Очень хочется писать, и знаю, что. Прощай, милая жена.

А можетъ быть будетъ хорошая погода, тогда пріѣзжай. Ко мнѣ въ два часа выѣзжай.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 9. Датируется на основании сходства выражений в данном письме с фразами письма Толстого гр. А. А. Толстой (от 17 октября 1863 г.): «Я никогда не чувствовал свои умственные и даже все нравственные силы столько свободными и столько способны[ми] к работе. И работа эта есть у меня. Работа эта — роман из времени 1810 и 20-х годов, который занимает меня вполне с осени» (ПТ, № 52). В ПЖ датировано летом 1864 г. «С охоты» (п. С. А.).


1 Сергей Львович Толстой.

2 Андрей Евстафьевич Берс (р. 9 апреля 1808 г., ум. 1 мая 1868 г.) — отец Софии Андреевны, сын аптекаря, врач Московской дворцовой конторы.

По окончании университета А. Е. Берс в начале 1830-х гг. ездил за границу в качестве домашнего врача матери И. С. Тургенева. Затем поступил на службу в сенат. Получил дворянство в 1843 г. Состоял сверхштатным врачем Московских театров, откуда его знакомства с театральным миром. Сохраняя связь с семьей Тургеневых, часто бывал в Спасском; от В. П. Тургеневой у него была внебрачная дочь В. Н. Богданович-Лутовинова, по мужу Житова (1833—1900), составительница мемуаров «Семья И. С. Тургенева» («Вестник Европы» 1884, VI). Отцовство А. Е. Берса засвидетельствовано в печати впервые Л. И. Микулич-Веселитской («Звенья» 1932, I, стр. 501), крестной дочерью В. Н. Житовой. С 1842 г. А. Е. Берс был женат на дочери А. М. Исленьева Любови Александровне Иславиной, познакомившись с ней проездом в Орловскую губернию. После женитьбы Толстого между ним и Берсом установились дружественные отношения, о чем свидетельствует сохранившаяся переписка. А. Е. Берс с интересом следил за литературной деятельностью Толстого, помогал ему в получении нужных материалов и в издательских делах. В статье „Как писался роман «Война и мир»“ М. А. Цявловский пишет: «В первоначальной стадии работ Толстого над романом, в деле розыскания и собирания материалов, обожавший Льва Николаевича добрейший Андрей Евстафьевич всячески старался помочь, чем только мог» (ТТ, 3. М. 1927, стр. 131). Т. А. Кузминская так описала А. Е. Берса: «Отец мой был хороший хозяин. Он был человек очень цельный — прямодушный, энергичный, горячий сердцем и очень вспыльчивый. Он имел неровный характер, от которого нередко терпели домашние. Иногда его несдержанный крик в порыве гнева пугал нас детей, тогда как мы никогда не слышали возвышенного голоса матери, но, несмотря на эти вспышки, он был очень любим в доме за свою доброту и щедрость. Благодаря его общительности нас очень многие знавали во всех слоях общества Москвы. Отец умел подходить к людям просто и ласково, легко сходился и даже дружил со многими» («Моя жизнь дома и в Ясной поляне. 1846—1862», М. 1925, стр. 37). А. Е. Берс был страстным охотником и любителем собак.

#### * 8.

1863 г. Ноябрь. Я. П.

Ежели ты вполнѣ хорошо себя чувствуешь, то поѣзжай сама въ Тулу и одѣнься потеплѣе — вѣтеръ пронзительный. О лошадяхъ я распорядился. Прими въ соображенье то, что погода къ вечеру будетъ хуже. Лучше бы послать. — Я поѣду около дома и до Колпны,[1] ежели хороша пороша; но едва ли. — Ежели поѣдешь, то возьми деньги у Егоръ Михайлова,[2] я ему поручилъ получить по объявленію.[3] Въ столѣ 2 р., да у тетиньки[4] нѣтъ ли?


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Год определяется содержанием плана, написанного Толстым на второй половине того же полулиста писчей бумаги. В начале плана отрывочные фразы за номерами с упоминанием Наполеона. Затем конспект: «1-я Глава. Балъ. Только отъ Государя, одѣлся и ѣдетъ. Полковникъ. Обѣдъ у Государя..... Шостакъ. Входы. Государь, мимо него толкается С..... Рост[овъ] сынъ съ женой..... Anatole за ляжки». Конспект этот относится к раннему отрывку «Войны и мира»: «Бал у Нарышкиных 1811 г.» (Л. Н. Толстой, «Новые тексты из «Войны и мира», вторая часть, библ. «Огонек», № 109, стр. 19 и сл.). А. Е. Грузинский вводит данный отрывок в варианты раннего фазиса работы над романом, когда он должен был начаться с 1812 г. Б. М. Эйхенбаум относит рукописи той эпохи, когда роман начинался прямо с 1812 г., к 1863 г., определяя этот первый период работ так: после прекращения «Декабристов» и до поездки в Москву в декабре 1863 г. (Б. М. Эйхенбаум, «Лев Толстой». Книга вторая. Л.—М. 1931, стр. 244 и 248). Поскольку в письме речь идет о пороше, относим написание его к ноябрю 1863 г.


1 Колпна — деревня в 6 верстах к югу от Ясной поляны.

2 Егор Михайлов, — вероятно приказчик Марии Николаевны Толстой. Егор Михайлович выведен в «Поликушке».

3 По почтовой повестке.

4 Татьяна Александровна Ергольская (р. 1792 г., ум. 20 июня 1874 г.) — троюродная сестра отца Льва Николаевича Толстого, жившая в Ясной поляне. Рано осиротев, Т. А. Ергольская была воспитана бабкой Толстого, Пелагеей Николаевной Толстой. После смерти Марии Николаевны Толстой посвятила себя воспитанию ее детей. Толстой считал после отца и матери Ергольскую самым близким для себя человеком. Будучи на Кавказе и мечтая о семейной жизни, Толстой так рисовал себе в письме Ергольской от 12 января 1854 г. то счастье, которое его ожидает в Ясной поляне: «После некоторого количества лет, не молодой, не старый, я в Ясной поляне, дела мои в порядке, у меня нет ни беспокойства, ни неприятностей. Вы также живете в Ясной. Вы немного постарели, но еще свежи и здоровы. Мы ведем жизнь, которую вели раньше, — я работаю по утрам, но мы видимся почти целый день. Мы обедаем. Вечером я вам читаю что-нибудь интересное для вас. Потом мы беседуем, я рассказываю вам про кавказскую жизнь, вы мне рассказываете ваши воспоминания о моем отце, матери; вы мне рассказываете «страшные истории», которые мы прежде слушали с испуганными глазами и разинутыми ртами. Мы вспоминаем людей, которые нам были дороги и которых больше нет. Вы станете плакать и я тоже, но слезы эти будут успокоительны. Это чудный сон. Но это еще не всё, о чем я позволяю себе мечтать. Я женат. Моя жена тихая, добрая, любящая; вас она любит так же, как и я, у нас дети, которые вас зовут бабушкой; вы живете в большом доме наверху, в той же комнате, которую занимала бабушка. Весь дом содержится в том же порядке, какой был при отце, и мы начинаем ту же жизнь, но только переменившись ролями» (см. т. 59, стр. 12—13).

#### 9.

1863 г. Ноябрь. Тула.

Я у Маркова[1] сижу и буду обѣдать. Они васъ очень просятъ обњихъ.[2] Пожалуйста пріѣзжайте. Я былъ у Менгденъ.[3] Они насъ ждутъ вечеромъ. Пожалуйста пріѣзжайте. Таня,[4] не капризничай. Мы будемъ всѣ вмѣстѣ, и все будетъ толкомъ. — Билетъ готовъ.


На четвертой странице листа: Софьѣ Андреевнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 4. Датировка С. А. Толстой: Ноябрь «из Тулы» (п. С. А.). Писано на почтовом листе с виньеткой Маркова с дворянской короной.


1 Евгений Львович Марков — писатель (1835—1903). Происхождением из помещичьей семьи Щигровского уезда Курской губернии. Естественник по образованию. Был учителем гимназии в Туле, примыкал к кружку молодых преподавателей, стремившихся поставить педагогическое дело на новых основаниях. Министерство народного просвещения обратило внимание на Маркова в связи с его статьей «Теория и практика Яснополянской школы» («Русский вестник» 1862, № 5). Толстой отвечал Маркову в статье «Прогресс и определение образования» («Ясная поляна» 1862, № 12, стр. 5—38). Маркову было предложено место в Ученом комитете, вскоре он был назначен директором симферопольской гимназии и народных училищ в Крыму. В связи с новым направлением министра Д. Толстого Е. Л. Марков оставил педагогическую службу. В 1865 г. он напечатал статью, посвященную «Казакам» Толстого: «Народные типы в русской литературе» («Отечественные записки», №№ 1—2). Постепенно Е. Л. Марков отдается всё более и более литературной и публицистической деятельности. Сочувственно отнесясь к незамеченным в 1860-х гг. «Казакам» Толстого, он оказался резким противником Толстого в области педагогики.

2 «Я и моя сестра Т. А.» (п. С. А.).

3 Семья Менгден состояла из следующих лиц: Владимир Михайлович Менгден (1826—1910), тульский помещик, уездный предводитель дворянства. В 1863 г. был членом Губернского по крестьянским делам присутствия. Впоследствии — член Государственного совета. Жена его — Елизавета Ивановна, рожд. Бибикова (1821—1902), первым браком была за кн. Дм. Ник. Оболенским. Толстой был к ней неравнодушен (см. Дневник за 1857 г., т. 47). В «Русской старине» 1913, № 1 напечатаны ее воспоминания: «Из дневника внучки». Дочери Менгден — Софья Владимировна, по мужу Бельгард, и Ольга Владимировна, по мужу бар. Фредерикс. Перу С. В. Бельгард принадлежат воспоминания о Толстом: «Лучи прошлого» («Литературное приложение к «Ниве» 1903, 8); «Село Молоденки» («Столица и усадьба» 1916, № 53). В воспоминаниях Т. А. Кузминской описан бал, устроенный Менгденом осенью 1863 г. в ее честь в Туле. На этом балу были Лев Николаевич и Татьяна Андреевна, Софья Андреевна оставалась в Ясной поляне. В то время В. М. Менгден относился с большим сочувствием к Толстому. В 1862 г. по просьбе губернатора Дарагана бар. Менгден ездил в Ясную поляну с целью предупредить Толстого о грозящей неприятности в связи с политической слежкой зa Толстым и учителями его школы. (Эпизод этот описан со слов бар. Менгдена в дневнике Екатерины Ивановны Раевской (рожд. Бибиковой); не напечатан; хранится у В. И. Мордвинова.)

4 Татьяна Андреевна Берс. См. прим. 9 к письму № 1.

### 1864

#### 10.

1864 г. Апрель 22—23. Пирогово.

22.10 час.

Пріѣхали мы отлично, ничто не рвалось, не ломалось, и Саша[1] остался доволенъ сидњньемъ. Въ Пироговѣ[2] прежде, чѣмъ въ домъ, вошли на конный дворъ и мнѣ такъ грустно стало — страсть! глядя на конюшни, прежде полныя тысячными лошадьми и теперь пустыя или заставленныя одрами. — Я 4 года не былъ въ Пироговѣ, и ужасно грустно послѣ всего прежняго изобилія и богатства видѣть мерзость запустѣнія и среди запустѣнія городской домикъ съ убитыми щебнемъ передъ окнами дорожками. Домъ оказался нетопленъ, и мы пошли (мы, я перезябъ, особенно на козлахъ) пошли к прикащику, к[отор]ый есть удивительно жалкой и смѣшной dummer Junge,[3] какъ я и объявилъ Келлеру.[4] Въ хозяйствѣ Сережи[5] мнѣ дѣлать нечего, хотя я чувствую, что и одной внушительной болтовней съ Старостой и Прикащикомъ я не безполезенъ. Сейчасъ сдѣлалъ ошибку. Загнали скотину крестьянскую, и одинъ мужикъ самовольно увелъ, я его напугалъ, и онъ пришелъ просить прощенья за это и онъ безъ носа и потому очень жалокъ, и я его простилъ, не штрафъ, но наказанье. И теперь раскаиваюсь. Саша съ Келлеромъ пошли на тягу, а я сижу съ попомъ, который говоритъ, что мужикъ этотъ потерялъ носъ, ходя къ аристократкамъ. Ѣсть намъ очень хотѣлось, но мы напились чаю, и Сережка[6] намъ варитъ курицу. —

23 Апрѣля 41/2 часа. Я проснулся въ 4, не смотря на то, что легъ въ 12-мъ часу, и сейчасъ перебудилъ всѣхъ, велѣлъ ставить самоваръ и закладывать лошадей. — Домикъ точно картонная игрушечка и прекрасно устроенъ до малѣйшихъ подробностей; но былъ такъ холоденъ, что мы обѣдали, или ужинали скорѣе, въ кухнѣ. Я все болталъ съ попомъ, а Сережка тутъ же, подлѣ насъ на плитѣ готовилъ кушанье.

Послѣ ужина я прошелъ въ подробности по всему дому и узналъ вещи Сережины (разный мелочи), которыхъ я не видалъ давно, которыя знаю 25 лѣтъ, когда мы оба были дѣтьми, и ужасно мнѣ стало грустно, какъ будто я его потерялъ навсегда. И оно почти такъ. Они спали наверху вмѣстѣ, а я внизу, должно быть, на томъ диванѣ, на которомъ Таня за ширмами держала его.[7] И эта вся поэтическая и грустная исторія живо представилась мнѣ. Оба хорошіе люди, и оба красивые и добрые; старѣющій и чуть не ребенокъ, и оба теперь несчастливы; а я понимаю, что это воспоминаніе этой ночи — одни въ пустомъ и хорошенькомъ домѣ — останется у нихъ обоихъ самымъ поэтическимъ воспоминаніемъ, и потому что оба были милы, особенно Сережа. Вообще мнѣ стало грустно на этомъ же диванѣ и объ нихъ, <и> о Сережѣ, особенно глядя на ящичекъ съ красками, — тутъ въ комнатѣ, — изъ к[отор]аго онъ красилъ, когда ему было 13 лѣтъ; онъ былъ хорошенькой, веселой, открытый мальчикъ, рисовалъ и все, бывало, пѣлъ разныя пѣсни, не переставая. А теперь его, того Сережи, какъ будто нѣтъ.

Потомъ у меня въ ухѣ шумѣло и стало грустно о тебѣ (о Сережѣ меньшомъ я еще не жалѣю), и нашелъ страхъ, что я тебя оставилъ; потомъ заснулъ и видѣлъ во снѣ разныя лица изъ моего романа.[8] — Ѣдемъ мы далѣе на Машинькиныхъ[9] лошадяхъ, а Келлеръ въ телѣгѣ на моихъ съ пчельникомъ, к[отор]ый не приходилъ отъ того, что у него 3-го дня умеръ зять. Обѣщалъ мнѣ еще пчельникъ съ собой привесть (и съ Келеромъ) бабу кухарку. Боюсь, Келеръ бы не обидѣлся. Еще нанялъ мужика, Кондратья,[10] жившаго у Сережи и разочтеннаго Прикащикомъ, именно съ той цѣлью, чтобы отдать его Сережѣ, когда онъ вернется. А по показаніямъ Келлера, Сережа имъ дорожитъ.

Хозяйственныя дѣла у Сережи и Маши, сколько можно видѣть при поверхностномъ обзорѣ, не дурны, и даже столяръ-прикащикъ не такъ дуренъ, какъ показалось сначала. — Вотъ что, пожалуйста, ты безъ меня не попускайся, какъ тебя въ это втягиваетъ Таня, a дѣйствуй, какъ бывало въ эти дни, когда ты сходишь къ Мышкѣ[11] и играешь на фортепіянахъ и только Сережа отрываетъ тебя. (Ежели Сережа будетъ нездоровъ, пришли ко мнѣ сейчасъ нарочнаго.) Я прошу не сидѣть, а ходить, для того что иначе (я имѣю дерзость думать) тебѣ будетъ грустнѣе безъ меня.[12] — Еще я буду писать тебѣ каждый день, какъ нынче, — все, хоть съ собой привезу, также и ты пиши, пожалуйста; но не посылай по почтѣ, не дойдетъ; а въ субботу вечеромъ вышли Якова,[13] ежели онъ придетъ и будетъ человѣкъ для уборки остальныхъ лошадей, то вышли Якова, съ лошадьми (подкованными) въ Лапотково,[14] пускай онъ тамъ переночуетъ и Воскресенье ѣдетъ шажкомъ въ Сергіевское[15] и тамъ тоже переночуетъ, ежели мы не пріѣдемъ въ этотъ день. Онъ привезетъ мнѣ твое письмо. Въ Лапотковѣ пускай онъ скажется на станціи, а въ Серьговскомъ пускай стоитъ у Черемушкина.[16] Овса можетъ взять съ собой верхомъ 2 мѣры и что недостанетъ купитъ. Дорка[17] ужъ вѣрно вамъ измѣнила. Ежели она не уѣхала, внушите Петру Федорову,[18] что веревки, къ которой она привязана, или цѣпь онъ не долженъ отпускать ни на одну секунду. Прощайте, цѣлую ручки тетинекъ.[19]


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 4, раздельно от второй половины письма, опубликованной в ПЖ, стр. 5—7. Письмо, повидимому, было привезено в Ясную поляну Келлером, который, судя по письму Толстого, ездил вместе с ним в Пирогово, а затем Келлер уже упоминается в ответном письме С. А. Толстой от 24 апреля, как прибывший в Ясную поляну. Поездка Толстого в Пирогово стояла в связи с пребыванием М. Н. Толстой и С. Н. Толстого за границей: Толстой на время их отсутствия взял на себя заботы об их имениях и денежных делах. О результатах своих поездок Толстой так писал за границу в письме от 15 мая 1864 г. М. Н. и С. Н. Толстым: «Пироговские мужики, несмотря на мои поездки в Пирогово и жалобы Посреднику, не уплатили половины оброка и обещают через неделю. Деньги, которые я посылаю, собраны частью из Сережиного, частью из Машиного оброка, частью за рожь..... В Пирогове, впрочем, всё идет хорошо» (см. т. 61).


1 Александр Андреевич Берс (1845—1918), брат Софьи Андреевны. Воспитывался в Московском кадетском корпусе, который окончил в 1863 г., служил в Преображенском полку, позднее был градоначальником Батума. В 1880-х и 1890-х гг. — Орловский вице-губернатор, затем член совета Московского Земельного банка. Был женат на кж. Патти (Матроне) Дмитриевне Эристовой, с которой развелся, и в январе 1887 г. женился на Анне Александровне Митрофановой. — Толстой подчеркнул во фразе об А. А. Берсе, что он остался доволен сиденьем, имея в виду прибаутку, которая была ходовой в семье Берсов: «Сиденье беспокойное, кислота завелась».

2 Имение Крапивенского уезда, Тульской губернии в 32 верстах от Ясной поляны. Принадлежало раньше троюродному дяде Толстого, Александру Алексеевичу Темяшеву, давало дохода в год до 70 тысяч рублей. В 1837 г. Темяшев фиктивно запродал Николаю Ильичу Толстому Пирогово, причем последний выдал векселя на сумму 200 тысяч рублей, остальные 300 т. р. ассигнациями другим путем зачислил, как частью якобы заплаченные наличными и частью переводом долга Темяшева на себя. В хлопотах по этому делу он и умер. По разделу 1847 г. между братьями Толстыми часть именья досталась Марии Николаевне Толстой, другою частью владел Сергей Николаевич Толстой.

3 [дурачек]

4 Густав Федорович Келлер, немец, приглашенный в Яснополянскую школу Толстым во время его путешествия по Германии. В 1864 г. служил у гр. С. Н. Толстого в качестве воспитателя его сына, Григория Сергеевича. Впоследствии учитель немецкого языка в Тульской гимназии. Подробнее см. т. 8, стр. 508—509.

5 Сергей Николаевич Толстой (р. 17 февраля 1826 г., ум. 23 августа 1904 г.), брат Толстого, с которым всю жизнь он был очень близок и находился в постоянной переписке. Сохранилось около 175 писем Толстого к брату. Учился в Казанском университете, откуда выбыл в 1847 г. С. Н. Толстой был женат с 7 июня 1867 г. на цыганке Марии Михайловне Шишкиной (1829—1919), прожив с ней восемнадцать лет до венчания. В своих «Воспоминаниях», написанных в год смерти С. Н. Толстого, Толстой так говорит о брате: «Сережей я восхищался и подражал ему, любил его, хотел быть им. Я восхищался его красивой наружностью, его пением (он всегда пел), его рисованием, его веселием и в особенности, как ни странно это сказать, его непосредственностью, эгоизмом..... На днях он умер, и в предсмертной болезни и умирая, он был так же непостижим мне и так же дорог, как и в давнишние времена детства. В старости, в последнее время, он больше любил меня, дорожил моей привязанностью, гордился мною, желал быть со мной согласен, но не мог и оставался таким, каким был: совсем особенным, самим собою, красивым, породистым, гордым и, главное, до такой степени правдивым и искренним человеком, какого я никогда не встречал» (т. 35). Илья Львович Толстой так вспоминает о Сергее Николаевиче Толстом: «В нем особенно ярко проявлялась семейная черта, свойственная отчасти и моему отцу [т. е. Л. Н. Толстому] — это страшная сдержанность в выражении сердечной нежности, скрываемой часто под личиной равнодушия, а иногда даже неожиданной резкости. Зато в смысле сарказма и остроумия он был необычайно самобытен» («Мои воспоминания», изд. Сытина, М. 1914, стр. 119).

Племянница С. Н. Толстого, Е. В. Оболенская описывает С. Н. Толстого так: «Он мог быть обворожительным, но характер у него был тяжелый, несдержанный, вспыльчивый. Он был большим оригиналом. Он любил всё заграничное, особенно англичан; уже в зрелых годах самостоятельно выучился английскому языку, и любимым его чтением были английские романы. Он страстно любил пение — простое бабье пенье и цыганское. Будучи очень молодым, он увез из Тульского табора цыганку Марью Михайловну Шишкину, увлекшись ее чудным голосом..... Вскоре после уничтожения крепостного права дядя Сергей Николаевич резко изменил свои привычки, бросил свое любимое занятие — псовую охоту; не стал больше собирать перед домом хороводы баб и заставлять их петь. А под старость стал нелюдимым, подозрительным, почти не выходил из дому, избегал наемной прислуги. — Жил он чрезвычайно скромно, сам убирал свою комнату, чистил свое платье..... Льва Николаевича он очень высоко ставил, любил, гордился им, но не разделял его политических и социальных взглядов» («Октябрь» 1928, кн. 9—10, стр. 207—208). С. Н. Толстой — прототип Володи из «Детства, отрочества и юности».

6 Сергей Петрович Арбузов (1849—1904), сын Петра Федоровича Арбузова, крепостного крестьянина П. А. Воейкова, помещика Крапивенского уезда, Тульской губернии, и няни Толстых — Марии Афанасьевны. Привезенный в Ясную поляну в 1862 г. братом Воейкова, Иосифом Александровичем, служившим управляющим у Толстого, сначала учился в школе, через год был взят в дом в качестве помощника лакея. После назначения Алексея Степановича Орехова приказчиком, С. П. Арбузов стал старшим лакеем в доме. Прослужил у Толстых 22 года. В 1883 г. за пьянство ему было отказано, и он переехал в Тулу, куда перевез жену и детей, и открыл в 1884 г. в городе столярную мастерскую, изготовляя ящики для гармоний. Автор книги: «Гр. Л. Н. Толстой, Воспоминания С. П. Арбузова, бывшего слуги графа Л. Н. Толстого». М. 1904.

7 О посещении Т. А. Берс в 1863 г. Пирогова, которое имеет в виду Толстой, сама Т. А. Кузминская рассказывает так: «Приехавши к Сергею Николаевичу, я побежала в сад..... Вдруг набежала темная, большая туча, и разразилась сильная гроза. Я боялась грозы. Перед каждым ударом грома молния освещала полутемную комнату. Сергей Николаевич не отходил от меня. Я сидела у окна в кресле и волновалась от частой молнии. Вдруг ярким светом осветилась вся комната и тут же грянул невероятно сильный удар грома так, что рамы в окнах задрожали. Я испугалась, вскочила с кресла и невольно кинулась к нему, как бы под его защиту. В глазах моих стояли слезы. Он взял обе мои руки и стал меня успокаивать. Его бережно нежное обращение благотворно подействовало на меня. После этого удара гроза отдалялась, но дождь лил как из ведра..... В этот вечер без объяснения в любви мы чувствовали ту близость и единение душ, когда и без слов понимаешь друг друга. Это было зарождение того сильного чувства веры в будущее счастье, которое возвышает и поднимает человека и делает его лучше и добрее. Мы долго еще сидели, пережидая дождь, и всё время находили темы для разговоров. Подали чай и Сергей Николаевич просил меня хозяйничать. Видя мое утомленное лицо, он посоветовал мне после чая лечь спать. Принес всю постель и сам постелил ее в соседней комнате. Как сейчас помню ее, — небольшая с ширмами у дивана» («Моя жизнь дома и в Ясной поляне», II, стр. 85—87). См. ее же письмо Поливанову с описанием этого вечера (Иллюстр. прил. к «Новому времени» за 1916 г., № 14413, стр. 10—11).

8 Имеется в виду «Война и мир» — в то время первая редакция романа — «1805 год».

9 Гр. Мария Николаевна Толстая (1830—1912), единственная сестра Толстого, с 1847 г. была замужем за своим троюродным братом, Валерианом Петровичем Толстым. По соседству с имением ее мужа «Покровское» жили Фет и Тургенев. Последний, заинтересованный литературными опытами Толстого, стал бывать у М. Н. Толстой. Первый шаг к знакомству с Толстым был сделан Тургеневым в Покровском: оттуда Тургенев впервые обратился с письмом к Толстому, находившемуся тогда в Крыму. Свое знакомство с М. Н. Толстой и поездки в Покровское Тургенев запечатлел в рассказе «Фауст». В 1857 г. М. Н. Толстая разошлась с мужем, после чего жила в Пирогове, владея частью именья, а затем уехала за границу. Две зимы (1861—1862 и 1862—1863 гг.) провела в Алжире. В 1861 г. увлеклась шведом, Гектором-Виктором де-Клееном, ставшим ее гражданским мужем. По возвращении в Россию, после смерти В. П. Толстого в 1865 г. переехала в Покровское. С большим мастерством исполняла роль странницы в комедии Толстого «Нигилист», сыгранной в Ясной поляне в 1866 г. Впоследствии М. Н. Толстая поселилась в Шамардинском монастыре Калужской губ., где в 1891 г. постриглась в монахини. К ней в Шамардино Толстой прежде всего направился, когда уехал 28 октября 1910 г. из Ясной поляны. Т. А. Кузминская пишет о Марии Николаевне в своих воспоминаниях: «Мария Николаевна была сильно избалована не только Татьяной Александровной [Ергольской], но и всей семьей. Малейшая воля ее исполнялась, и всё внимание было сосредоточено на единственной дочери. Это баловство отразилось на характере Марии Николаевны и развило в ней известные черты эгоизма, которые проглядывали и впоследствии. Она была требовательна к окружающим, ревниво относилась к своим привычкам и впоследствии никогда не разделяла взгляда Льва Николаевича на равенство людей» («Мои воспоминания о гр. Марии Николаевне Толстой». Спб. 1914, стр. 7). Е. В. Оболенская характеризует свою мать, М. Н. Толстую, так: «Вообще характер матери был трудный..... она была капризной, раздражительной и, как очень нервная, несдержанной..... Нежности в ее характере не было, но мы знали, что она горячо нас любит» («Моя мать и Лев Николаевич» «Октябрь» 1928, кн. 9—10, стр. 226 и 234). И. Л. Толстой следующим образом описывает взаимоотношения Толстого и Марии Николаевны: «Странно, что религиозный кризис в жизни моего отца и Марии Николаевны произошел почти одновременно..... Одно время, когда отец совершенно отшатнулся от православия, а тетя Маша, еще не постриженная, мечтала попасть в монастырь, я помню, что между нею и отцом бывали жестокие принципиальные споры. Это было давно, и тогда оба они проявляли резкую нетерпимость. Иногда на этой почве у них бывали размолвки. Но не надолго..... Позднее, когда Мария Николаевна была уже пострижена, споры между нею и моим отцом стали реже, а за последние годы их жизни я не слыхал их ни разу. Чем старше они становились оба, тем нежнее делались их взаимные отношения и тем бережнее они относились к убеждениям друг друга» («Мои воспоминания», изд. Сытина, М. 1914, стр. 258). О ней см. П. Бирюков «Гр. М. Н. Толстая» («Русские ведомости» 1912 г., № 83). М. Н. Толстой посвящен рассказ Толстого «Два гусара». 16 писем Тургенева к М. Н. Толстой и В. П. Толстому опубликованы В. И. Срезневским в сборнике «Звенья» (№ 1). Толстой изобразил свою сестру в образе Любочки из «Детства, отрочества и юности».

10 «Кучер» (н. п. С. А.). В 1864 г. был уже стариком; страдал запоями.

11 «Мышка» — по всей вероятности Ольга, дочь Родиона Егоровича Егорова, вышла замуж за Семена Яковлевича Базыкина, по прозвищу Ершова; была очень маленького роста.

12 В своем письме от 23 апреля С. А. Толстая писала Толстому: «Я также акуратно и хорошо хотела описать тебе всё, что было в эти полтора дня у нас и с нами, но вдруг Сережа стал хрипеть, ему заложило грудь, и на меня нашел такой страх, я по обыкновению начинаю теряться и бояться. А без тебя еще страшнее и хуже. Употреблю все средства против простуды, бог даст не опасно. А ужасно, ужасно трудно мне и грустно, и страшно без тебя. Теперь он спит, а я беру на себя и всё тебе описываю. — Вчера, как ты уехал, я себя выдержала и не плакала. Но вдруг у меня будто бы стало очень много дела; я хлопотала, бегала, суетилась, хотя нынче спроси, что я делала, — и я не знаю. Больше возилась с Сережей и с рук его почти не спускала. Гулять не ходила, а вечером вязала. Когда же пришла в свою комнату и хотела, было, ложиться, так мне вдруг стало скучно, что я просидела два часа, писала, да не пошло, плакала, и всю ночь потом почти не спала. А когда заснула, всё видела какие-то страшные сны и пугалась и просыпалась». А на другой день Софья Андреевна писала: «Ты не можешь себе вообразить этого чувства осиротелости, которое я испытываю без тебя, и испытала особенно, вчера с больным Сережей. Я стала придумывать, как бы скорее тебе дать знать. Пришел Кондратий; оказалось, что верхом он проездит сутки и даже больше [в Никольское]; к тому же у него не оказалось вида, а то я его хотела послать на перекладной. Таня говорит: пошли Алексея, он согласился, и вот мое распоряжение. Слава богу, что напрасно послали; хуже бы, если б не напрасно. А ты мне ужасно нужен, я так измучилась, и отдохнуть не с кем» (ПСТ, стр. 6—8).

13 25 апреля С. А. Толстая писала Толстому: «Посылаю тебе лошадей, Левочка, по твоему приказанью; что сделалось с тобой, что ты не приехал раньше? Я ужасно беспокоюсь».

14 Почтовая станция в 25 верстах к югу от Ясной поляны. Село.

15 «Большое село кн. Гагариной. Торговля хлебом и другими продуктами» (н. п. С. А.). Почтовая станция в 40 верстах к югу от Ясной поляны. Отсюда ясен маршрут Толстого: он ехал в Никольское-Вяземское с остановкой в Пирогове. Это подтверждается и дневниковой записью С. А. Толстой, которая 22 апреля писала: «Я вдруг сделаю глупость и поеду в Никольское».

16 Борис Филиппович Черемушкин (1821—1895), бывший крепостной кн. Гагариной. «Купец, покупавший хлеб в Ясной поляне» (п. С. А.).

17 «Дорка — желтый сеттер, наша любимая собака» (п. С. А.). Собака названа была в честь Доры, героини романа Диккенса «Давид Копперфильд». С нее описана «Ласка» в «Анне Карениной» («Красная новь», 1928, сентябрь, стр. 211).

18 «Дворовый человек, отец лакея Сергея Петровича [Арбузова]. Дворник при доме» (н. п. С. А.).

19 Татьяна Александровна Ергольская и Пелагея Ильинична Юшкова (1801—1875). Когда Толстому было тринадцать лет, в виду смерти воспитывавшей его тетки, он вместе с другими братьями и сестрой перешли на попечение другой своей тетки, П. И. Юшковой, жившей в Казани. Там Толстой прожил с 1841 г. по 1847 г. (О ней см. статью Загоскина «Студенческие годы Л. Н. Толстого — «Исторический вестник» 1894, январь, стр. 86 и 103). После кончины мужа жила в Тульском женском монастыре, потом совсем переехала в Ясную поляну, где и умерла. В письме от 24 апреля С. А. Толстая писала: «Таня и тетенька Татьяна Александровна были ужасно милы. Их любящие натуры высказались вполне... Татьяна Александровна была и бодра и добра, и своим настоящим участием меня просто поддерживала. А очень мы все перепугались! Тетеньку Полину я не видала; она объелась и спала всю ночь преспокойно, только ходила всё в палатку и отпивалась мятой. Прости за грубость и злость на нее».

В своем письме от 23 апреля С. А. Толстая так описывает получение письма Толстого: «За чаем я узнала, что Николай [повар] болен и не может даже готовить. Я пошла в кухню и простряпала всё утро. В кухню Таня принесла мне твое письмо. Я так обрадовалась, что меня всю в жар бросило. Я читала и просто задыхалась от радости. В самом деле, точно ты давно уже уехал. Всё, что ты про Сёрежу мне писал, так во мне отозвалось, что всё плакать хотела, и вдруг так я его полюбила, тоже и мне его жалко стало. Я очень рада твоему намерению писать; мы ни о чем не переговорили; мне не хотелось говорить тогда, потому что и так тяжело было расставаться. А теперь писать грустно, и я всё избегаю назвать тебя по имени, потому что как будто говоришь с тобой, а тебя нет, и еще скучнее» (ПТС, стр. 6—7).

#### 11.

1863 г. Мая 15 — 1864 г. Июля 15. Я. П.

3 отроилось. Рамокъ нужно чѣмъ больше, тѣмъ лучше. Посылаю рамки неподклеенныя. — Пришли мнѣ струбцинки (это винты, чтобъ вынимать ульи). Двѣ были у садовника, у меня есть 4 пустыхъ рамки, а стекла ни однаго. У меня голова болитъ. Пришли лошадь или заѣзжайте за мной передъ обѣдомъ.

Все-таки Левендупуло.[1]


Печатается по автографу, хранящемуся в АТВ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 7. Датируется на основании позднейшей пометы С. А. Толстой: июнь 1864 г., а также на основании ее же дневниковых записей от 8 апреля, 8 мая и 9 мая 1863 г. При этом надо принять во внимание, что пчелы в Тульской губернии роятся приблизительно в промежутке между 15 мая и 15 июля: Писано на неровной оторванной четвертушке писчего листа с разными рисунками (деревья на полугоре, рамки для сот и т. п.) на обороте. «С пчельника, версты полторы от дома» (н. п. С. А.). С. А. Толстая писала сестре в начале 1863 г.: «Мы совсем делаемся помещиками: скотину закупаем, птиц, поросят, телят..... Пчел покупаем у Исленьевых. Меду — ешь — не хочу». В апреле 1863 г. Толстой писал Фету: «У меня и пчелы и овцы» (т. 61), а в середине мая того же года А. М. Исленьев запрашивает Льва Николаевича: «а что пчелы?»


1 «Так одно время прозвал себя Лев Николаевич, а мне это не нравилось» (п. С. А.). «Так Л. Н. звали мальчики Берсы» (н. п. С. А.).

#### 12.

1863 г. Мая 15 — 1864 г. Июля 15. Я. П.

Соня!

Найди кого нибудь охотниковъ ѣхать сейчасъ въ Тулу; а ежели нѣтъ никого охотниковъ, то пошли Ивана Шорника,[1] чтобы онъ былъ дома въ 8-мъ часу. Нужно 1) свести записку къ Капылову[2] и взять денегъ, 2) на почту, 3) у медовыхъ купцовъ Сушкиныхъ[3] и др. спросить вощины. Какъ твой зубъ и...

Левендупуло.


Я хочу остаться здѣсь до 5-го часа. Два отроилось.

Записки запечатай. —

Коли отъ Копылова не достанутъ денегъ, то пусть отдастъ записку Келлеру.

Тогда только.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 8. Датируется на основании позднейшей пометы С. А. Толстой: «1864 июнь», а также на основании соображений, согласно которым датировано предшествующее письмо.


1 Иван Алексеевич (ум. в 1884 г.). «Живший в Ясной поляне дворовый. Тихий, честный, женатый на Варваре, дочери Николая, дядьки мальчиков Толстых» (н. п. С. А.).

2 «Купец, покупавший хлеб» (п. С. А.). Тульский купец; часто упоминается в письмах Толстого 1848—1849 гг. В 1849 г. Копылов купил у Толстого лес.

3 Сушкины — богатые тульские купцы. Им принадлежали склады у Васильковского моста; торговали восковыми свечами. Имени Сушкиных была богадельня в Туле.

#### 13.

1864 г. Мая 15 — июля 15. Я. П.

Соня!

Одинъ ушолъ и пойманъ. Два отроилось. Когда отдѣлаешься дома, пришли мнѣ жаровенку и воскъ и за мной пришли лошадь и полотенцо передъ обѣдомъ. —

Ив[ану] Ив[аныч]у1 внуши, чтобъ онъ постарался достать плотниковъ завтра.

Левендупуло.


Что Сережа? Зелень тотъ разъ была признакомъ перехода къ лучшему.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 8. Датируется на основании: 1) позднейшей пометы С. А. Толстой: «июнь, 1864», 2) ее дневниковой записи от 22 апреля 1864 г. о пребывании Толстого на пчельнике, 3) упоминания Сережи — Сергея Львовича Толстого, родившегося 28 июня 1863 г.


1 Иван Иванович Орлов, приказчик, происхождением из духовного звания. Был учителем в школе Крапивенского уезда, бывшей в ведении Толстого. Прослужил у Толстых 28 лет в качестве управляющего имения Никольское-Вяземское (до 1890 г.). См. т. 61 настоящего издания.

#### 14.

1864 г. Августа 9. Пирогово.

Воскресенье.

Поѣхали мы по старой дорогѣ. Въ 4 верстахъ забѣжалъ я въ болотцо и сдѣлалъ промахъ по бекасу. Потомъ около Пирогова, у Иконскихъ выселокъ[1] убилъ дупеля и бекаса. Таня и куча мальчишекъ деревенскихъ присутствовали и визжали. — Въ Пироговѣ встрѣтили насъ Машинька, дѣти,[2] Гриша,[3] съ ними Сережа[4] и тетенька.[5] Сталъ я подговаривать Машеньку ѣхать къ тебѣ. Теперь ей нельзя или не хотѣлось; а тетинька первое слово сказала, какъ мы тебя оставили одну, и сказала, что поѣдетъ. Я подговаривался, чтобъ она ѣхала на другой день, но она не сказала, когда. Было бы очень хорошо все, ежели бы не присутствіе Сережи и Тани,[6] которое даетъ натянутость и неискренность всѣмъ отношоніямъ. Это пѣніе, выходы на балконъ и все мнѣ ужасно непріятно. Вся эта исторія много портитъ мнѣ жизнь. Постоянно неловко и боишься за нихъ обоихъ. Только я успѣлъ пообедать, какъ сталъ собираться. Машинька дала телѣжку и лошадь, Келлеръ поѣхалъ со мной въ Воротынку.[7] Это 12 верстъ отъ Пирогова. Вечеромъ мы ничего не нашли, кромѣ Бибикова, В[асилія] Н[иколаевича],[8] возвращавшагося съ охоты съ того болота, куда мы ѣхали. Онъ увѣрялъ, что ничего нѣтъ дичи, но я уговорилъ его ѣхать ночевать съ нами. Ночевали у мужика. Я въ сараѣ съ Доркой тепло и безъ насѣкомыхъ спалъ отлично. Утромъ въ 4 часа, насъ разбудили выстрѣлы въ болотѣ, которое въ 1/4 версты отъ деревни. Тамъ уже было 5 чел[овѣкъ] охотниковъ. Мы пошли, я сдѣлалъ промахъ по дупелю, потомъ убилъ однаго, и однаго Келлеръ. Потомъ поѣхали искать дальше. И не нашли ничего, кромѣ охотниковъ, которыхъ въ эти мѣста въ одинъ вчерашній день съѣхалось съ разныхъ мѣстъ 17 человѣкъ. Мнѣ бы надо было пріѣхать 2 недѣли раньше, а то болото это знаменито, и въ него ѣдутъ со всѣхъ сторонъ. — Къ вечеру съѣхались мы съ другимъ молодымъ, женатымъ Бибиковымъ[9] и молодымъ Марсочниковымъ,[10] и тутъ, возвращаясь домой, нашелъ я и убилъ двухъ бекасовъ. Былъ уже 6-й часъ, когда мы подъѣзжали къ Пирогову. Бибиковъ, Николай, уговорилъ меня обѣдать у него (онъ по дорогѣ отъ Машаньки 2 версты).

Я заѣхалъ, отобѣдалъ съ горькимъ масломъ и хотѣлъ ѣхать, какъ явился Сережа. Онъ совсѣмъ не зналъ, что мы тутъ, просто катался со всѣми Зефиротами[11] и заѣхалъ сюда. Домой поѣхали вмѣстѣ. Напились чаю, поужинали, и я легъ съ Доркой во флигелѣ, гдѣ, говорятъ, клопы, но я спалъ превосходно, и не знаю, есть или нѣтъ. У Сережи съ Таней что то было, — я вижу по признакамъ, и мнѣ это очень непріятно. Ничего, кромѣ горя, и горя всѣмъ, отъ этаго не будетъ. А добра не будетъ ни въ какомъ случаѣ. Нынче всталъ, всѣ спятъ, и вотъ досталъ тетрадь какую то и пишу къ Сонѣ, безъ к[отор]ой мнѣ жить плохо. —

Вчера я возвращался въ Пирогово съ мыслью, что я нынче ѣду назадъ въ Ясную; такъ мнѣ стало страшно за тебя и Сережу, к[отор]аго видѣлъ во снѣ. И мнѣ досадно было, что тетинька не ѣдетъ и не уѣхала. Но когда тетинька объявила, что она ѣдетъ завтра съ Таней, я рѣшилъ, что поѣду въ Никольское.[12] Сомнительно, чтобъ я поѣхалъ дальше. Пиши же черезъ станціи. Можетъ, я нынче найду письмо въ Черни.[13] — Испортился я совсѣмъ. Ты говоришь, я забуду. Ни минуты, особенно съ людьми. На охотѣ я забываю, помню объ одномъ дупелѣ, но съ людьми при всякомъ столкновеніи, словѣ я вспоминаю о тебѣ, и все мнѣ хочется сказать тебѣ то, что я никому, кромѣ тебя, не могу сказать. Нынче я буду въ Никольскомъ, завтра пробуду весь день, и, должно быть, больше никуда не поѣду, и послѣ завтра вернусь. Изъ Черни же тебѣ напишу.[14]


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые небольшой отрывок опубликован в Б, II, 1908, стр. 16; полностью письмо опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 9—11. Датируется на основании ответного письма С. А. Толстой от 10 августа 1864 г., слов письма Толстого: «Тетинька [вчера] объявила, что едет завтра» (слова Т. А. Ергольской относятся к 9 августа; 10 же августа С. А. Толстая писала: «тетеньке я вчера обрадовалась») и пометы Толстого «воскресенье», которое падало на 9 августа. Выехал Толстой на охоту 7 августа.


1 Деревня в 33 верстах от Крапивны.

2 Дети М. Н. Толстой: Варвара Валерьяновна (1850—1921) вышедшая замуж за Николая Михайловича Нагорнова; Николай Валерьянович (1851—1879) и Елизавета Валерьяновна (1852—1935), вышедшая замуж за кн. Леонида Дмитриевича Оболенского. В 1857—1858 гг. Толстой изобразил свою племянницу В. В. Толстую в «Сказке о том, как другая девочка Варенька скоро выросла большая». В. В. Толстая помогала Толстому при написании им «Азбуки» и «Книг для чтения». Сохранился ее девичий дневник с записями о Толстых (не напечатан). Е. В. Толстая (по мужу Оболенская) составила свои воспоминания о Толстом, опубликовав часть их под заглавием: «Моя мать и Лев Николаевич» («Октябрь», 1928, №№ 9—10). В 1864 г. дети М. Н. Толстой вернулись из-за границы, где жили с матерью с 1860 г.

3 Григорий Сергеевич Толстой (1853—1928), сын С. Н. Толстого.

4 Сергей Николаевич Толстой.

5 Татьяна Александровна Ергольская. С. А. Толстая писала 10 августа: «Тетеньке я вчера обрадовалась больше, чем сама думала. Так она меня хорошо, добродушно и ласково встретила, и видно, что искренно. Что это за горе мне будет, когда ее не будет на свете. Я ее очень люблю» (ПСТ, стр. 16).

6 С. А. Толстая отвечала 10 августа: «Таня мне тоже ужасно стала чужая; мне точно так же, как и тебе, так неестественна, и неловко, и неприятно, когда они с Сережей. Когда-то это всё кончится! Нынче она зa чаем стала рассказывать, что про тебя дурного говорил Сережа, и что она с ним согласна. Что ты бестолков, что у тебя нет верного слова; я не могла удержаться, чтоб не наговорить ей неприятного. Но ей всё равно, что стакан воды выпить. Так она в эту историю с Сережей много потеряла деликатности, самолюбия, чувства такта, которое в ней было так сильно». (ПСТ, стр. 16.)

7 «Принадлежавшая раньше Л. Н-чу деревня» (н. п. С. А.).

8 Василий Николаевич Бибиков (1829—1893), помещик с. Успенского, Богородицкого уезда. Получил звание домашнего учителя по экзамену 1850 г. Коллежский регистратор. Был женат на Екатерине Михайловне, рожд. Жуковой. По отзыву С. Л. Толстого: «так серьезно относился к охоте, что, предполагая охотиться на матерого волка, утром брился и надевал чистую рубашку, подобно римлянам перед битвой» («Красная новь», 1928, сентябрь, стр. 211). Сохранилось письмо к нему Толстого 1891 г. по вопросу помощи голодающим (ГЛМ).

9 Николай Николаевич Бибиков (1840—1906), помещик с. Спасского, Крапивенского уезда, был женат на Аменаиде Григорьевне Ивашкиной.

10 Семен Николаевич Марсочников, был женат на Ольге Николаевне, рожд. Бибиковой. Его отцу, Николаю Харлампиевичу, принадлежало имение Телятинки близ Ясной поляны, затем перешедшее во владение А. Н. Бибикову (см. сл. письмо).

11 «Так называл Лев Николаевич своих племянниц Варю и Лизу по следующему поводу: в Ясную поляну изредка приезжала монахиня тульского монастыря, Марья Герасимовна, крестная мать Марии Николаевны. Раз, приехавши из Тулы, она рассказала, что в газетах напечатано, что прилетели огромные — не то птицы, не то драконы, зовут их Зефироты. Сначала Л. Н. говорил про меня и сестру Таню: «жили, жили с тетенькой покойно, и прилетели к нам эти Зефироты». Потом он перенес это название и на племянниц» (п. С. А.). Есть основание предполагать, что название «Зефироты» взято Толстым из литературы: см. фельетон «Зефироты» в «Северной пчеле» от 1 апреля 1861 г., № 75.

12 Никольское-Вяземское — имение Толстых Чернского уезда Тульской губернии, заключавшее около 1200 десятин; в 100 верстах от Ясной поляны. Принадлежало Николаю Николаевичу Толстому, брату Толстого, а после его смерти в 1860 г. перешло к Льву Николаевичу. После раздела между детьми Л. Н. Толстого большая часть имения досталась Сергею Львовичу Толстому. (О Никольском-Вяземском см. статью А. И. Толстой-Поповой «Родовое имение Толстых», «Новый мир», 1935, кн. 11.)

13 Чернь — уездный город Тульской губернии, в 75 верстах от Ясной поляны, стоял на почтовом тракте.

14 См. следующее письмо. На это письмо С. А. Толстая ответила в письме от 10 августа 1864 г.: «Твое письмо меня так обрадовало, что передать тебе не могу. Они приехали в ту самую минуту, как я садилась зa свой одинокий обед. Я его побежала читать в свою комнату, и даже стыдно было, — всё время от радости смеялась. Уж сколько раз я его перечитывала! Мне тебя даже не жалко, что ты испортился, так я рада, что ты меня всё помнил, и что я тебе недоставала. А домой тебя не вызываю, я рада, что нынешний раз я не выхожу из себя от скуки и страха насчёт Сережи, и рада, что ты из Пирогова не приехал домой. Раз расстались, надо уж сделать дело, чтоб не расставаться во второй раз. Жаль, что опоздал на охоту, а то бы ты повеселился. Щенят я очень кормлю; белый стал еще больше». (ПСТ, стр. 16.)

#### 15.

1864 г. Августа 9. Чернь.

А я то тебя какъ люблю! Голубчикъ, милый.

Всю дорогу ѣхалъ до Черни и думалъ: нѣтъ, непремѣнно произойдетъ какая-нибудь путаница съ письмами и я не получу въ Черни. Пріѣзжаю, и бывшій прикащикъ Томаса[1] — такое милое лицо у этаго прикащика — говоритъ: а вы не изволили получить письма? Нѣтъ. А я такъ проголодался, занялся супомъ, что еще не спросилъ. Какое письмо милое,[2] и ты милая. Я спокоенъ, и по письму вижу, что ты не въ веселомъ, но въ очень хорошемъ состояніи. Я къ Фету[3] и Киреевскому[4] не думаю ѣхать, à moins qu’il n’arrive quelque chose d’extraor-dinaire.[5] Въ Никольское не ѣхать и вернуться къ тебѣ, какъ я хотѣлъ, было совѣстно и притомъ нужно, a удовольствія безъ тебя для меня быть не можетъ, кромѣ охоты. Охоты же у Киреев[скаго] и Фета быть не можетъ. Я обдумалъ это теперь. Что ежели бы мнѣ ѣхать къ Кир[еевскому], то надо бы списаться и пріѣхать къ его выѣзду. Я не отмѣняю срокъ 15 числа, а только самъ постараюсь пріѣхать раньше. Теперь 7 часовъ, я въ Черни. Стало быть, въ Никольскомъ только съ завтрашняго дня. И надо же осмотрѣть наконецъ и узнать хорошенько это имѣнье, к[отор]аго я не знаю и не видѣлъ, несмотря на то, что 5-й годъ имъ живу. Разпроси у Тани, въ какомъ духѣ былъ нынче Сережа большой. Пресмѣшно. Уѣзжая отъ Машиньки, я зашелъ въ болотцо, около дороги. Вижу, ѣдутъ Сережа, Гриша и Келлеръ. Думаю себѣ: вотъ они ѣдутъ, я увижусь, поговорю, только страшно хочется начасъ, надо сходить скорѣе, чтобъ свободно съ ними быть. Я сѣлъ въ болото и.... Подъѣзжаетъ Сережа, и надутый... Прощай, прощай. Я въ полной увѣренности, что онъ въ этомъ пасажѣ видѣлъ что нибудь особенное и ему въ пику сдѣланное. Вслѣдствіи ли это его характера или отношеній къ Танѣ, или слѣдствіе моего характера, только онъ мнѣ тяжелъ и тяжелъ и тяжелъ. Я нынче еще себя спрашивалъ: не я ли виноватъ въ томъ, но нѣтъ — тетинька мнѣ мила. Машинька чудо какъ мила и пріятна; Зефироты говорить нечего, а онъ связываетъ, стѣсняетъ меня. —

Дорогой встрѣтилъ знакомаго архитектора[6] и пригласилъ его къ себѣ. Онъ будетъ около 16-го. Я на своихъ лошадяхъ доѣхалъ до Красныхъ Дворовъ,[7] 18 верстъ за Сергіевское, и послалъ ихъ кормиться къ Черемушкину[8] до моего возвращенія. Скажи Ив[ану] Ив[ановичу], чтобъ онъ приказалъ лошадей въ конюшнѣ убирать хоть Кондратію.[9] Еще скажи ему, чтобы лучшую землю (самую навозную), 210 десятины, онъ бы не засѣвалъ, а оставилъ подъ пшеницу, к[отор]ую привезутъ изъ Ник[ольск]аго. Въ выборѣ земли пусть онъ спросить совѣта Тимофея[11] старосты. Еще скажи ему, чтобъ онъ посмотрѣлъ семенной клеверъ, — не перепустить бы его, т.-е. какъ бы головки не свалились. Еще семенной же клеверъ за рощей надо обирать. Послать туда 10 дѣвочекъ и Соню[12] съ ними, коли хороша погода, и щипать головки, класть въ фартуки, а изъ фартуковъ въ телѣгу. —

Надѣюсь, двѣ Тани[13] у тебя, цѣлуй ихъ отъ меня. А о тебѣ ничего не говорю. Въ этотъ разъ я чувствую, какъ ты мнѣ еще много ближе стала.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 13—15. Датируется на основании: 1) слов предшествующего письма от 9 августа: «Нынче я буду в Никольском..... Из Черни же тебе напишу», 2) наличия следующего письма Толстого из соседних с Никольским Новоселок, датированного самим отправителем десятым августа. В ПЖ датировано 12 августа; М. А. Цявловским — 10 августа (Л. Н. Толстой, Юбилейный сборник. М.—Л. 1928, стр. 53). Есть противоречие между этим письмом и следующим: в письме от 9 августа написано: «Теперь 7 часов. Стало быть, в Никольском только с завтрашнего дня». В письме от 10 августа: «Я вчера приехал в Никольское в 8». Можно предполагать: 1) ошибку или неточность в обозначении часов; от Черни до Никольского-Вяземского 25 верст, и Толстой мог приехать в тот же вечер; или 2) неправильную датировку Толстым следующего письма (№ 16), также № 17, а равно письма к Борисову, датированного Толстым 9 августа. См. т. 61; в таком случае, надо вместо 10 августа — 11 (№ 16) и «нынче 12-ое» — вместо «нынче 11-ое». Так как возможны обе неточности, то расширяем датировку писем: № 16 — августа 10 или 11; № 17 — августа 11 или 12


1 Установить, кто был Томас, не удалось.

2 Письмо не сохранилось.

3 Афанасий Афанасьевич Фет (Шеншин) (1820—1892), поэт. Был женат на Марии Петровне Боткиной. Жил близ Никольского-Вяземского в имении «Степановка» Мценского уезда Орловской губернии. Находился в постоянной переписке с Толстым до 1881 г. С 1856 г. — начала знакомства Фета с Толстым — до нас дошло 158 писем Толстого к Фету, из них многие напечатаны в воспоминаниях Фета: А. А. Фет, «Мои воспоминания». М. 1890, ч. I—II. И. Л. Толстой пишет о приездах Фета в Ясную поляну: «Я помню посещения Фета с самой ранней поры моего детства. Почти всегда он приезжал с своей женой Марьей Петровной и часто гостил у нас по нескольку дней. Он говорил густым басом и постоянно закашливался заливистым, частым как дробь, кашлем. Отец говорил про Фета, что главная заслуга его, что он мыслит самостоятельно, своими, ни откуда не заимствованными мыслями и образами, и он считал его на ряду с Тютчевым, в числе лучших наших поэтов» («Мои воспоминания». М. 1914, стр. 130). Об отношении Толстого к Фету см. Н. К. Гудзий, «Толстой о русской литературе» («Эстетика Льва Толстого». Сборник статей под редакцией академика П. Н. Сакулина, ГАХН. М. 1929, стр. 204—208) и H. Н. Апостолов «Поэзия Фета и Тютчева в оценке Л. Толстого» (в его книге «Лев Толстой и его спутники». М. 1928, стр. 156—162).

4 Николай Васильевич Киреевский (1797—1870). Ему принадлежало имение «Шаблыкино» Карачевского уезда, Орловской губернии. Владел большим состоянием. В 1815 г. поступил в кавалергардский полк, в 1821 г. вышел ротмистром. Страстный охотник и гитарист; вел постоянно журнал своей охоты. С 1834 г. по 1837 г. Карачевский предводитель дворянства. Прокудин-Горский характеризует его так: «Это был самый неутомимый ходок на охоте, несмотря на его массивную комплекцию..... Охотник он, что называется, старинного закала, методический, понимающий охоту не как промысел, а как наслаждение, выше которого нет другого. В минуты горячки старик готов задать головомойку каждому, кто с ним охотится. Но эти вспышки скоро проходят: он попрежнему становится таким же задушевным компаньоном, таким же добрым сотоварищем» («Поездка в Карачевские болота». М. 1867, стр. 9—10). Дом его, похожий на дворец, состоял из нескольких десятков комнат; принимал он всех, причем все гости его пользовались полною свободою: жили, сколько хотели, и некоторые уеэжали, даже не видев хозяина (из биографии Киреевского, помещенной в «Сборнике биографий кавалергардов», 1801—1826, там же портрет его). Добычей его охоты в 1822 г. были: два медведя, рысь, шесть волков, сорок две лисицы, пять барсуков и девятьсот слишком зайцев. Киреевский написал: «40 лет постоянной охоты. Из воспоминаний охотника». Второе издание. М. 1875; первое издание — не для продажи.

5 [Лишь бы не случилось чего-либо особенного.]

6 Выяснить, кто этот архитектор — не удалось.

7 Постоялый двор, не доезжая почтовой станции Кондыревки.

8 Знакомый торговец хлебом в Сергиевском.

9 Кондрат Пименов (р. 1798), бывший дворовый Толстых, в 1859 г. отпущен на волю.

10 Зачеркнуто: 1/2

11 Тимофей Михайлович Фокапов (1822—1891), яснополянский крестьянин, был приказчиком в Самарском имении Толстого.

12 «Меня, Софью Андреевну» (п. С. А.).

13 Татьяна Александровна Ергольская и Татьяна Андреевна Берс.

Софья Андреевна так писала в ответном письме от 11 августа (помета: «вторник вечером»): «Все твои приказания я передала Ивану Ивановичу. Жаль, что лучшие десятины нынче уж засеяли, твое письмо шло очень долго. Еще вчера вечером Таня ездила, и письма не было. ..... На счет Сережи большого я говорила с Таней. Она говорит, что он сказал то же самое, что ты. Т. е., что ты был какой-то озабоченный и растерянный, что ему хотелось поговорить с тобой о деле, но что тебе было не до того, что он думал, нет ли какого дурного известия из Ясной. А в Пирогове ничего не было, и он был весел, и с Таней ничего не было, она мне слово дала, что ничего не было, и даже не намекали ни на что друг другу. А с Таней я нынче много говорила откровенно, она очень жалуется на тебя, что ты очень о ней дурного мнения, что ты с ней не хорош, считаешь ее страшной кокеткой, и что она при тебе всегда растеряется, и ей неловко. Конечно, она чувствует, что всё это не даром, и она заслужила; но она не сознается. А я прямо всё сказала, что я думаю, и что у меня на душе, и она была рада моей откровенности. Тетенька [Ергольская] наша всё похаживает по дорожкам с зонтиком, и всё хочется ей съесть: и персики, и петуха, и яблоки. Она в очень хорошем духе и добра. А нынче так трогательно рассказывала про старину, про смерть всех близких ей, и, знаешь, как всегда — голос у ней немного дрожал, и она была в таком трогательном волнении. Я покуда рисовала, а Таня тоже слушала». (ПСТ, стр. 23.)

#### 16.

1864 г. Августа 10 или 11. Новоселки.

Вотъ опять вѣрнѣйшій случай. Фетъ везетъ. Я вчера пріѣхалъ въ Никольское въ 8. Страшный тамъ случай, поразившій меня ужасно.[1] Баба скотница упустила бадью въ колодезь на конномъ дворѣ. Колодезь всего 12 арш[инъ]. Сѣла на палку и велѣла себя спустить мужику. Мужикъ староста, пчеловодъ, единственный мнѣ знакомый и милый въ Никольскомъ. Баба слѣзла внизъ и упала съ палки. Мужикъ староста велѣлъ себя спустить. Долѣзъ до половины, упалъ съ палки внизъ. Побѣжали за народомъ, вытащили черезъ полчаса, оба мертвые. Въ колодцѣ было всего 3 четверти воды. Вчера хоронили. Спалъ я скверно, мухи заѣли. Всталъ въ 10 и получилъ письмо, что Фетъ тутъ и сейчасъ ѣдетъ. Я поѣхалъ къ Борисову[2] и отъ него пишу. Фетъ боленъ и мраченъ. Не хочетъ къ намъ заѣхать. Хозяйство въ Никольскомъ превосходно, но урожай не слишкомъ хорошъ. Завтра я осмотрю земли[3] и должно быть буду готовъ. — Грустно, что мы не могли пожить вмѣстѣ въ Никольскомъ. Фетъ сидитъ и чешетъ каламбуры такіе, что страсть, и развлекаетъ. Борисовъ дастъ собаку. —

Прощай, милая. Нынче посылаю въ Чернь. Авось привезутъ твое письмо. —

У Борисова пропасть сливъ, и Фетъ говоритъ, что здѣсь живутъ и счастливы ища сливы. — Цѣлую крѣпко. Сережѣ: атàта,[4] атата..

10 Августа.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Отрывок письма опубликован в Б, II, стр. 16; путем ошибочного объединения этого отрывка с отрывком из первого письма от 9 августа (по книге Бирюкова), в ПТС, I, стр. 78—79 напечатано несуществующее отдельное письмо, продатированное августом 1864 г. Полностью письмо напечатано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 12. Датировка подлинника; однако, в виду фразы письма: «Я вчера приехал в Никольское» и написания предшествующего письма из Черни 9 августа, датируем: августа 10 или 11 (см. подробнее в примечании к предшествующему письму).


1 Случай послужил Толстому темой для рассказа «Вредный воздух» («Азбука», кн. IV, 1872, стр. 73—76). По рассказу, в колодце было шесть аршин глубины.

2 Иван Петрович Борисов (ум. 1871 г.), орловский помещик, приятель Фета и Тургенева, служил на Кавказе, близкий знакомый Толстого. Был женат на сестре Фета — Надежде Афанасьевне Шеншиной, сошедшей с ума. В письме к А. А. Толстой от октября 1859 г. Толстой так характеризовал Борисова: «Борисов — одно из самых милых, нежных, любящих и симпатических, и вместе почему-то возбуждающих сострадание существ, которых я когда-либо встречал в жизни. Маленький, с добрыми глазами, робкой улыбкой и нерешительными движениями, но несмотря на то, человек твердый и непоколебимый в деле справедливости и честности... Везде жил честно, в строгом смысле, что так редко при кадетском воспитании, везде был храбр и скромен... Он охотник» (т. 60). В архиве Фета сохранилось двенадцать писем Толстого к Борисову (ИЛИ). Борисов жил в имеиьи Новоселки в 6—8 верстах от Никольского.

3 «Свои земли в Никольском» (н. п. С. А.)

4 Ударение Толстого

#### 17.

1864 г. Августа 11 или 12.

Нынче 11-е. Я наконецъ выспался. Утро чудесное; и, уже ничѣмъ постороннимъ не развлекаясь, я намѣренъ заняться цѣлый день проэктомъ разверстанія, осмотромъ земли для хутора, скотины и т. д.

Вчера я писалъ тебѣ съ Фетомъ. Боюсь только, что онъ не доставилъ тебѣ письмо. День вчерашній я провелъ у Борисова. Правда твоя, что Борисовъ этотъ непріятный человікъ. Все у него хорошо — какъ обстроенъ, какой обѣдъ, лошади, собаки, оранжереи все отлично, но отъ этого то и непріятно.[1] Къ чему человѣку съ сумашедшей женой[2] все это заводить? Мальчикъ его3 очень собой милъ, здоровъ, энергиченъ, но непріятенъ и страшно[4] похожъ на мать. Я увѣренъ, что онъ кончитъ тѣмъ же, чѣмъ мать. — Гости у него были: сестра его жены,[10] — глупая и резонерка, толстая помѣщица, и Нарышкинъ,[5] молодой, женатый человѣкъ, страстный охотникъ, деревенскій житель и сосѣдъ Киреевскаго. Онъ тебя зналъ дѣвочкой. Они жили въ Покровскомъ,[6] и А[ндрей] Е[встафьевичъ]7 съ Жюлькой[8] его училъ стрѣлять. Ѣдили на охоту около дома, и Борисовъ протравилъ постыднымъ образомъ русака. Такъ что и не хочется у него брать собакъ. — Чулковъ[9] — отсюда 20 верстъ, продаетъ 6 борзыхъ и 5 гончихъ, и отличныхъ собакъ. Но я не рѣшаюсь. Какъ ты скажешь? Шеншина,[10] несмотря на то, что дура, сказала мнѣ, что отъ всѣхъ она слышала великія похвалы тебѣ. Еще бы! А Киреевской говоритъ Нарышкину, у к[отор]аго жена должна также родить, какъ ты, что стыдно охотнику пригонять дѣло такъ, чтобы роды были въ охотничью пору. —

Доходъ съ Никольскаго нынѣшній годъ будетъ около 4000 по теперешнимъ цѣнамъ, да стараго хлѣба на 1000 р. Заплатить надо въ совѣтъ[11] 1900 да Дохторову[12] 1500, и того около 2500 останется. — Я считаю самое малое. — Теперь, ежели ничего не случится, я нынче окончу всѣ дѣла и выѣду въ ночь, ежели буду свѣжъ; ежели жъ очень устану, то выѣду завтра утромъ и къ вечеру почувствую твой арбузъ[13] и увижу твое лицо милое. Прощай, голубчикъ, Сережѣ кланяйся и не вели капризничать, а атата, атата.


На четвертой странице: Графинѣ Софьѣ Андреевнѣ Толстой. На станцію Ясенки.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 12. Датируется согласно помете самого Толстого на письме и датировке предшествующего письма (о допущенной Толстым неточности см. прим. к письму № 15, от 9 августа 1864 г.).


1 Т. А. Кузминская так описала посещение усадьбы Борисова: «сам— маленький, дом — маленький, сын Петя — маленький, часики, шахматы, столовая — всё маленькое, аккуратное и изящное» («Моя жизнь дома и в Ясной поляне», 1864—1868. М. 1928, стр. 88).

2 Надежда Афанасьевна Борисова (1832—1869), рожд. Шеншина, сестра А. А. Фета, замужем за И. П. Борисовым с 1859 г. Толстому пришлось передать Борисову известие о сумасшествии его жены. См. прим. 2 к письму № 16.

3 Петр Иванович Борисов (1858—1888). В письме от 12 декабря 1863 г. И. П. Борисов писал Толстому: «моего Петьку вы ловко тетешкали». В восьмом выпуске «Щукинского сборника» напечатаны письма Тургенева к П. И. Борисову. Впоследствии П. И. Борисов сошел с ума, что предчувствовал Толстой; срв. след. примечание.

4 «Страшно, потому что его мать была сумасшедшая» (н. п. С. А.).

5 Сергей Алексеевич Нарышкин (1836—1878), сын Алексея Ивановича (1815—1866) и Марии Сергеевны, рожд. Цуриковой (1813—1863), владелец двух имений: Гора, Орловского уезда и с. Дарковичи, Брянского уезда; офицер Павлоградского и Александрийского гус. полков, участник Севастопольской обороны, адъютант Нижегородского губернатора Муравьева, мировой посредник Орловского уезда. В 1862 г. женился в Орле на Варваре Саввишне Абаза. Изображен на картине Перова «Привал на охоте».

6 Покровское-Стрешнево, дачное место в 12 верстах от Москвы, третья станция по Балтийской (Виндавской) ж. д. В Покровском Берсы живали на даче, там их навещал Толстой до своей женитьбы.

7 Андрей Евстафьевич Берс.

8 Жюлька — охотничья собака А. Е. Берса.

9 Один из двух Тульских помещиков: Василий Александрович Чулков (р. 1828 г.), женатый на Юлии Петровне Извековой, или Николай Алексеевич Чулков (1823—1890), женатый вторым браком на Любови Александровне Волковой.

10 Вероятно, сестра А. А. Фета, Любовь Афанасьевна Шеншина (ум. 1879 г.). В архиве Фета (ИЛИ) сохранились два ее письма к А. А. и М. П. Фетам из Новоселок от декабря 1862 г. Была замужем за помещиком Александром Никитичем Шеншиным (ум. 1872 г.). Фет писал о последнем: «Мне всегда почему-то казалось, что личность закащика сапогов в «Чем люди живы» — навеяна Л. Толстому личностью Ал. Ник.» («Мои воспоминания», II, стр. 243).

11 Уплата процентов в Опекунский совет, где было заложено имение Никольское-Вяземское.

12 Майору Федору Николаевичу Дохтурову остался должен Дмитрий Николаевич Толстой; заемное письмо было на 4500 руб. После смерти Д. Н. Толстого долг лег на его наследников — Л. Н. и С. Н. Толстых. В 1862 г. в Тульском губернском правлении возникло дело «об описи имения... Толстых... за иск майора Дохтурова» (см. «Красный архив» 1929, V (36), стр. 199—201). Поверенный Толстого Петр Евстратов Воробьев писал Толстому так: «Московская управа благочиния по делу г. Левицкого, т. е. Дохтурова сочла на известную сумму им долга процентов 1394 р. 73 к. и неустойки 133 рубля, сообщила об этом Тульскому губернскому правлению, а правление предписало Чернскому земскому суду оное с вас взыскав доставить, что исполнить предписано становому приставу» (по недатированному черновику письма, хранящемуся в ГТМ).

13 «Беременность уже очень поздняя» (п. С. А.). Татьяна Львовна Толстая родилась 4 октября 1864 г.

#### 18.

1864 г. Июль — август.

Я выдумалъ самое умное для тебя. Оставайся тамъ; я здѣсь поужинаю и пріѣду на своихъ лошадяхъ за тобой, черезъ часъ, чтобы ѣхать прямо въ Ясную.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано в ПЖ, стр. 9. За неимением других данных датируется 1864 г. (июнь, июль, август), на основании примечания в первом издании, что эта записка, на ряду с тремя другими, должна быть отнесена «к лету 1864 г.».

#### 19.

1864 г. Июль — сентябрь.

Соня! Я здоровъ больше, чѣмъ въ Ясной, и ѣмъ, и сплю. — Здѣсь всѣ здоровы. Машенька[1] сдѣлала глупость, не дождавшись моего отвѣта. Я пріѣду завтра. — Баба, которая принесетъ это письмо, нанята къ скотницѣ за 12 р[ублей] въ годъ и 2 п[уда] муки и 1/4 крупъ.

Прощай. Не пишу больше, потому что думаю, что самъ буду прежде этой бабы.

Л. Толстой.


На четвертой странице: Ея Сіятельству Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 7. Датируется на основании содержания письма, из которого явствует, что М. Н. Толстая уже в России, и отнесения первым изданием писем этой записки к 1864 г. Помета С. А. Толстой: «В апреле или мае» должна быть отвергнута.


1 М. Н. Толстая. По письму А. Е. Берса С. А. и Л. Н. Толстым от 19 июня 1864 г., М. Н. Толстая, приехавшая из-за границы в последних числах июня, жила первое время в Москве.

#### * 20.

1864 г. Ноября 23. Москва.

Тула

Графинѣ Толстой.


Поповъ[1] Басовъ[2] завтра пріѣдутъ править сказали запущено трудно опаснаго нѣтъ попробовать надо. Тотчасъ телеграфирую завтра.

Толстой.


Печатается по телеграфному бланку № 2342, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Подана в Москве 23 ноября в 1 час 56 мин. дня, получена в Туле в 3 часа 12 мин. дня в тот же день. Телеграмма послана С. А. Толстой в связи с предстоявшей операцией руки Толстого. 26 сентября по дороге в Телятинки Толстой упал с лошади и вывихнул себе плечо. Тульские доктора вправили ему руку, но неудачно, поэтому 21 ноября Толстой уехал в Москву для совета с врачами. Обстоятельства падения с лошади описаны в письме С. А. Толстой к Т. А. Кузминской от 1 октября 1864 г. и С. П. Арбузовым («Гр. Л. Н. Толстой». Воспоминания С. П. Арбузова. М. 1904, стр. 40 и сл.).


1 Александр Петрович Попов (1816—1886), профессор хирургии Московского университета.

2 Василий Александрович Басов (1812—1879) директор хирургической клиники Московского университета.

С. А. Толстая так ответила на эту телеграмму в своем письме от 23 ноября, писанном в 11 часов вечера: «Сейчас получила твою телеграмму, милый мой Лёва. Ужасно она меня встревожила, но я ждала всего дурного. Бедный, милый мой, что тебе приходится терпеть; пишу тебе, а у самой так сердце и замирает при мысли, что еще будет завтра, как то справят, перенесешь ли ты эту операцию довольно сносно. А хлороформ меня ужасно пугает. Не знаю, как я переживу эту ночь и завтрашний день. В голове и на душе бог знает что. Я-то тебе жалуюсь, вместо того, чтоб ободрять тебя. Да теперь, как получишь письмо, верно уж все будет кончено. А как кончено? Не могу себе вообразить без ужаса этой картины, которая уже была здесь. Хлороформ, и доктора, ломающие руку, и ты бледный, с страдальческим лицом. Господи! кабы всё это могло хорошо кончиться. Левочка милый, ради бога ничего от меня не скрывайте, я всё способна перенесть, но пишите мне чаще и подробнее. Подумай, что ведь если я буду здесь в неизвестности, что с тобой, мне будет очень грустно и страшно. Напишите, что скажут доктора о руке, скоро ли может стать на место, совершенно пройти: что нужно для того, чтоб не повредить, велят ли в лубки ее поставить. Всё, всё напишите. А главное, в каком ты нравственно состоянии был и есть. О нас ты не заботься, у нас всё хорошо. ..... Всё перечитываю твою телеграмму. Больше всего меня смущает слово: попробуем. Легко сказать. Стало быть, надежды мало. Посылаю тебе письмо Фета, — всё почитаешь — рассеешься» (не опубликовано).

#### 21.

1864 г. Ноября 24. Москва.

Тула

Графинѣ Толстой.


Екатерининъ день помѣшалъ. Отложено до завтра. Еще совѣтуюсь съ Иноземцевымъ.[1] Общее здоровье лучше.

Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку № 2477, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликована в ПСТ, стр. 31. Телеграмма подана в Москве 24 ноября в 2 часа 24 м. пополудни, получена в Туле в тот же день в 5 ч. 10 м. дня.


1 Федор Иванович Иноземцев (1802—1869), профессор, хирург, популярный врач-практик в Москве.

#### 22.

1864 г. Ноября 24. Москва.

Опять вечеръ, у Танѣ[1] на столѣ пишу тебѣ, пріѣхавъ изъ театра. Ужъ мнѣ кажется, что я не могъ бы заснуть, не написавъ тебѣ. Все, что дѣлаю днемъ, все думаю: вотъ это напишу Сонѣ. Поповъ vaguement[2] сказалъ мнѣ вчера, чрезъ Петю,[3] на мое письмо, чтобы я пріѣзжалъ въ 1/2 10 въ больницу. Я думалъ, что онъ согласится дѣлать въ тотъ же день операцію, сговорившись съ Басовымъ, но оказалось, что Екатерининъ день у нихъ праздникъ, и онъ только хотѣлъ показать меня своему ассистенту, a дѣлать операцію рѣшительно отказался до завтра. Ассистентъ его, к[отор]ый знаетъ больше его, и онъ самъ опять сказали тоже, что шансовъ удачи очень мало. Пріѣхавъ домой, я разсказалъ Ан[дрею] Ев[стафьевичу]; онъ сталъ мнѣ представлять резоны, что править не надо (Л[юбовь] А[лександровна]4 того же мнѣнія). Стали мнѣ представлять примеры Трифоновны[5] съ невправленной ногой и хорошо ходящей, мужика охотника въ Покровскомъ съ невправленнымъ вывихомъ руки и дѣйствующимъ ею, такъ что я въ самомъ дѣлѣ пришелъ въ нерѣшительность, тѣмъ болѣе тяжелую, что 3-й день уже все въ ней, и я уже, было, такъ хорошо рѣшился, что утромъ хотѣлъ непремѣнно сдѣлать операцію и для того бралъ съ собой Алексѣя.[6] А[ндрей] Е[встафьевичъ] увѣрялъ и доказывалъ, что рука, хотя и не на мѣстѣ, все будетъ улучшаться и улучшаться и мѣсяцовъ черезъ 6 дойдетъ до совершенной свободы движеній. Чтобы выдти изъ самаго сквернаго состоянія нерѣшительности, я придумалъ слѣдующее: послать за Анке[7] и просить его, чтобы онъ со мной вмѣстѣ поѣхалъ къ Иноземцову и спросить у Иноземцова, что какъ бы онъ посовѣтовалъ своему хорошему пріятелю, находящемуся въ моемъ положеніи: дѣлать или не дѣлать операцію. Написали къ Анке, я между тѣмъ сѣлъ писать и чувствую себя нынче вообще хорошо. Написалъ листъ недурно.[8] Пріѣхалъ Докторъ, гимнастъ, к[отор]ый ежедневно мнетъ животъ А[ндрею] Е[встафьевичу], показали ему руку. Онъ сказалъ, что не понимаетъ, что хотятъ дѣлать хирурги, что у него были случаи хуже моего, и совершенно получали владѣніе, и увѣрялъ, что въ 6 мѣсяцовъ, дѣлая гимнастику по его наставленіямъ, я могу получить всѣ движенія руки. Онъ повертѣлъ руку, и я почти увѣренъ, что онъ правъ. Несмотря на то, разъ положивши, я все оставался въ намѣреніи исполнить то, что посовѣтуетъ незаинтересованный авторитетъ, какъ Иноземцевъ. Съ Петей мы рѣшили идти до обѣда въ Зоологическій садъ — я посмотрѣть брамапутровъ[9] и пройтись, онъ кататься на конькахъ. Таня пошла съ нами. Мы славно болтали всю дорогу. Она говоритъ, что ей и грустно, и скучно, и все оговаривается, что она не жалуется, а между тѣмъ она права. Пасмурно въ Кремлѣ. Что за странность Л[юбовь] А[лександровна] и А[ндрей] Е[встафьевичъ] любятъ другъ друга, и оба какъ будто взяли себѣ цѣлью жизни раздражать другъ друга изъ всякихъ пустяковъ, портить себѣ жизнь и всѣмъ окружающимъ, особенно дочерямъ. Эта атмосфера раздраженья такъ тяжела даже для постороннихъ. Вѣрно, что бы ни было, у насъ такъ не будетъ, милая душенька моя Соня, съ своими грудями кормящая за ширмами, какою я тебя всегда вижу. За обѣдомъ и все послѣ обѣда придирки, раздраженье съ обѣихъ сторонъ, что все страшно, все неловко. Собрались въ театръ смотрѣть новую комедію Островскаго[10] Шутники,[11] но такъ какъ Анке отвѣчалъ, что пріѣдетъ вечеромъ, отложили, опять послѣ столкновенія между родителями. Пріѣхалъ Анке и отсовѣтовалъ обращаться за совѣтомъ къ Иноземцову, и совѣтовалъ обратиться къ Рудинскому,[12] Главному Доктору военнаго госпиталя, к[отор]ый по его словамъ знаетъ дѣло больше Попова и Басова; послали Алексѣя съ письмомъ къ Рудинскому и получили отвѣтъ, что онъ будетъ завтра, въ 12 часовъ и опять я жду его совѣта, и по его совѣту рѣшительно буду дѣлать операцію или нѣтъ. Всѣ средства употреблю, чтобы операція б[ыла] сдѣлана завтра же, и, разумѣется, ты получишь телеграф. Анке, бѣдный, отказался сначала отъ предложеннаго хереса, потомъ выпилъ, и грустно пошутилъ что-то съ Трифоновной, и уѣхалъ. Л[юбовь] А[лександровна] съ барышнями уѣхала въ театръ, и я поѣхалъ за ними. Я засталъ конецъ 2-го дѣйствія. Изъ деревни всегда мнѣ покажется все дико, ломаньемъ и фальшью, но приглядишься, и опять нравится. Комедія трогательна, даже слиішкомъ.[13] Въ театрѣ приходилъ Оболенской[14] маленькой и Геничка Ауэрбахъ.[15] Ю[лія] Ф[едоровна]16 и Sophie[17] тамъ были. Я самъ добрый нынче вечеромъ, и всѣ мнѣ кажутся добрыми. Пріѣхавъ, поужинали, и я въ кроткомъ и добромъ расположеніи, но съ страхомъ за тебя и за всю дѣтскую, иду спать. Еще нѣтъ отъ тебя письма. Ежели что дурно, телеграфируй пожалуйста, и телеграфируй до тѣхъ поръ, пока не будетъ лучше. Прощай, душа, и двухъ недѣль не проживу здѣсь. —

24 Nоября.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 15—18.


1 Татьяна Андреевна Берс.

2 [неопределенно]

3 Петр Андреевич Берс (1849—1910), брат Софьи Андреевны. В 1881—1882 гг. был ред.-изд. журнала «Детский отдых». В 1883 г. с кн. Л. Д. Оболенским издал сборник рассказов «Рассказы для детей И. С. Тургенева и гр. Л. Н. Толстого» с рисунками Васнецова, Репина, Маковского, Сурикова (второе издание, 1886 г.). Был чиновником особых поручений при Московском губернаторе и исправником в г. Клину Московской губернии. С 1874 г. был женат на Ольге Дмитриевне Постниковой. В 1872—1873 гг. по поручению Толстого вел дела по продаже изданной в Петербурге «Азбуки» Толстого.

4 Любовь Александровна Берс (1826—1886), рожд. Иславина. Мать Софьи Андреевны, дочь Александра Михайловича Исленьева и кн. Софьи Петровны Козловской, рожд. гр. Завадовской. С 1842 г. замужем за А. Е. Берсом. Т. А. Кузминская писала о матери: «Хозяйственные заботы и частые дети поглощали всю жизнь Любови Александровны. Всех детей нас было тринадцать человек..... Мать была серьезного, сдержанного и даже скрытного характера. Многие считали ее гордой. Она была очень самолюбива, но не горда. Вся ее молодая жизнь протекла в заботах о нас. Я не ценила этого..... Мы считали это как бы должным. Несмотря на ее заботы, наружно мать казалась с нами строга и холодна. В детстве она никогда не ласкала нас, как отец, она не допускала никаких нежностей, отчего я часто страдала, но к четырнадцати-пятнадцати годам мне удалось побороть эту мнимую холодность и вызвать в ней сочувствие и ответ на мою любовь и ласку, и я почувствовала, что для нас, детей, в семье мать была всё. Она не любила свет, никуда почти не ездила, очень трудно сходилась с людьми: а вместе с тем дом наш всегда был полон народу..... Родственники, знакомые, друзья, молодежь не выходили из нашего дома. Иные гостили по месяцам. Дом наш считался патриархальным и был «полной чашей». Одной прислуги насчитывалось до десяти-двенадцати человек» («Моя жизнь дома и в Ясной поляне», 1846—1862. М. 1925, стр. 36). С. А. Берс пишет: «Моя покойная матушка рассказывала мне, что описывая свою первую любовь в произведении «Детство», он [Толстой] умолчал о том, как из ревности столкнул с балкона предмет своей любви, которая и была моя матушка, девяти лет от роду и которая после этого долго хромала. Он сделал это за то, что она разговаривала не с ним, а с другим. Впоследствии она, смеясь, говорила ему: «Видно, ты меня для того в детстве столкнул с террасы, чтобы потом жениться на моей дочери» (С. А. Берс, «Воспоминания о гр. Л. Н. Толстом». Смоленск. 1894).

5 Степанида Трифоновна Иванова (ум. 15 февраля 1886 г.). «Кухарка, прожившая в нашей Берсовской семье более 35 лет» (п. С. А.). Т. А. Кузминская писала о ней: «Степанида Трифоновна, занимавшаяся хозяйством, прожила у нас двадцать лет, и после смерти отца, в годы моего замужества, перешла жить ко мне. Лев Николаевич, бывая у нас, нередко беседовал с ней; упоминает он ее и в своих письмах. Она скончалась у меня в доме, прожив еще двадцать лет» («Моя жизнь дома и в Ясной поляне», 1846—1862. М. 1925, стр. 37).

6 Алексей Степанович Орехов (ум. 1882 г.), камердинер, позднее приказчик в Ясной поляне. Один из тех мальчиков, о которых Толстой пишет в своих «Воспоминаниях»: «Очень глупая мысль была у опекунши-тетушки дать нам каждому по мальчику с тем, чтобы потом это был наш преданный слуга». А. С. Орехов сопровождал Толстого на Кавказ и в Севастополь. Он был косой, маленького роста.

7 Николай Богданович Анке (1803—1872), приятель А. Е. Берса. С 1838 г. по 1863 г. состоял профессором терапии Московского университета; с 1850 г. по 1858 г. был деканом медицинского факультета.

8 «Роман «Война и мир» (п. С. А.).

9 Московский Зоологический сад был открыт 31 января 1864 г. Ко дню открытия в Зоологическом саду было собрано свыше трехсот экземпляров диких животных, пожертвованных главным образом частными лицами и, кроме того, некоторое количество племенных домашних животных русских и иностранных пород. Толстой интересовался породой кур — брамапутрами.

10 Александр Николаевич Островский (1823—1886). Толстой был в дружеских отношениях с Островским, познакомившись с ним в 1856 г. См. у Апостолова «Л. Н. Толстой и А. Н. Островский» в его книге «Лев Толстой и его спутники». М. 1928, стр. 78—90, а также статью Н. К. Гудзия «Толстой о русской литературе» (В сборнике «Эстетика Льва Толстого». ГАХН. М. 1929, стр. 225—228).

11 «Шутники» — в первый раз даны были на сцене Малого театра 12 октября 1864 г. Толстой был в театре 24 ноября, когда там давалось: 1) «Маленькое облачко или что поссорило, то и помирило» Скриба, 2) «Шутники», 3) «Беззаботная», водевиль с французского. В «Шутниках» участвовали: Акимова, Васильева, Никулина, Вильде, Живокини, Рассказов, Садовский, Шумский и знакомый Берсов Степанов.

12 Рудинский, «доктор хирург» (н. п. С. А.).

13 Т. А. Кузминская вспоминала: «Мы иногда ездили в театр и Лев Николаевич с нами. Помню, как понравилась ему новая пьеса Островского «Шутники». Я взглянула на него в тот момент, когда старик находит на улице подкинутый шутниками денежный пакет, дрожащими руками открывает его и видит, что он пустой, и слышит насмешливый хохот шутников. У Льва Николаевича стояли в глазах слезы, и я сама не могла сдержать слезы и прикрыла глаза биноклем. Это самое сильное место в пьесе» («Моя жизнь дома и в Ясной поляне». М. 1928, III, стр. 21).

14 Кн. Дмитрий Дмитриевич Оболенский (р. 1844 г.), тульский помещик, знакомый Л. Н. Толстого. Сын кн. Дмитрия Николаевича и Елизаветы Ивановны, рожденной Бибиковой; женат на Елизавете Петровне Вырубовой. Его имение Шаховское Богородицкого уезда было верстах в шестидесяти от Ясной поляны. Во время Турецкой войны разорился на постройке сухарных заводов; в 1878 г. был предан суду за растрату, по суду оправдан, но объявлен несостоятельным должником. О своем знакомстве с Толстым в начале 1860-х гг. кн. Оболенский писал: «Я стал часто посещать графа, а затем иногда осенью ездил с ним на охоту и в отъезжее поле. Чудное время я проводил тогда!» (Кн. Оболенский, «Воспоминания», «Русский архив», 1894, 10, стр. 261.) Ему же принадлежат «Отрывки (из личных воспоминаний)» — напечатано в «Международном Толстовском альманахе» 1909 г.

15 Геннадий Германович Ауэрбах.

16 Юлия Федоровна Ауэрбах, рожд. Берхгольц, жена Германа Андреевича Ауэрбаха, владельца имения Горячкино, близ Тулы, где у него был свекло-сахарный завод. «Ю. Ф. Ауэрбах была начальница женской гимназии в Туле» (н. п. С. А.)

17 Софья Павловна Берхгольц (р. 1844 г.), племянница Ю. Ф. Ауэрбах, жена Александра Андреевича Ауэрбаха.

На это письмо С. А. Толстая отвечала 28 ноября 1864 г.: «Сегодня не посылала тебе письма от того, что всякий день в Тулу гонять совестно. А от тебя получила только одно вчера вечером, милый мой друг. Подозреваю, что еще одно пропало, потому что это письмо ты начинаешь словами: «Опять у Тани вечером» и т. д. Что ты о своей руке пишешь, не очень-то весело. Кончено, стало быть, совсем здоровой руки, целой, у тебя уж не будет. Слава богу, однако, что тебя не ломали; не ровен час, как бы сломали, может быть надломили бы и совсем здоровое место. Долго ждать шесть месяцев, — неутешительно!.... Ты мне пишешь о наших Кремлевских очень грустно. Я сама сто раз думала о том же, и даже в душе досадно бывало, что две взрослые, молодые дочери, а о них вовсе не заботятся, совсем забыли, что они не могут удовольствоваться одними разговорами о болезни и «по чем тетерева?» Порядочные они эгоисты, — говорю больше о папа; я знаю, что мама одна, если б и хотела, ничего не может сделать. Был болен папа, а теперь поправился, мог бы подумать о дочерях. Я только тебе одному это говорю, а дев нечего с толку сбивать и их жалобить. Ты никому не показывай моих писем... Твое письмо, Левочка, довольно грустное; видно, что тебе не весело. Что ты всё дома сидишь; ты бы съездил кое к кому, всё бы рассеялся. Я так боюсь, что ты, пожалуй, думаешь, что мне неприятно, а мне право ничего, хоть даже к самой А[лександре Алексеевне] Об[оленской]» [(1831—1890), к ней Толстой был неравнодушен, что явствует из дневника 1856 г.], (Не опубликовано).

#### 23.

1864 г. Ноября 25. Москва.

Тула.

Графинѣ Толстой. —


Рѣшилъ поступить по совѣту Рудинскаго онъ отсовѣтовалъ ломать, говоря почти справлена и улутшится много гимнастикой. —

Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку № 2605, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано в ПСТ, стр. 31. Телеграмма подана в Москве 25 ноября в 1 час 58 м. дня; получена в Туле в тот же день в 2 часа 16 м. дня.

В своем письме от 25 ноября 1864 г. С. А. Толстая писала в ответ на получение телеграммы: «Нынче получила обе телеграммы, милый Левочка. Вчера телеграмма получена была уже после отъезда Семена — линия была занята, и Келлер, которому ее принесли, прислал нынче утром, а другую привез сейчас Семен. Не знаю, радоваться или сокрушаться. Конечно, приятно мне, что ты избегаешь больших страданий и опасности даже, но грустно также, что уж кончено: ни прежней силы, ни мускулов, ни свободных движений, ничего не будет. Еще грустно, что так как ты будешь лечиться гимнастикой, то тебе долго нельзя будет вернуться домой, надо лечиться с выдержкой, последовательно и долго. Ну, да что, это пустяки, только бы не даром прошло всё это, а была бы польза. Я рада, что общее здоровье твое лучше, это главное». (ПСТ, стр. 28—29.) Племянницы Толстого — Варя и Лиза Толстые, жившие в Ясной поляне, тоже живо отозвались на телеграммы. Варя писала 26 ноября: «Милый Левочка! Ты не можешь себе представить, какие от нас эти дни ездили в Тулу эстафеты, насчет телеграмов. Первая немножко нас встревожила, особенно слово: «надо попробовать», и мы думали, что уже очень плохо, ежели сами доктора хотят попробовать. Вторая же так долго не приезжала немножечко [приписка рукой С. А. Толстой: «не немножечко, а очень»] беспокоилась, на другой день послали опять в Тулу и узнали, что телеграмма была у Сережи и пришла очень, очень поздно, так что Семен ее не дождался. Как же это ты будешь делать гимнастику, разве какая особенная для таких случаев, ведь ты не можешь ни поднять ничего, не вытянуть ее совсем, я признаю, не понимаю это, ты должно быть обрадовался, что не будут ломать, это была приятная телеграмма». Лиза тогда же писала Льву Николаевичу: «Милый Лева! Слава богу, что ты можешь обойтись без ломания. Мы уже каждый день говорили: «вот его ломает», но тетенька всё надеялась, что тебя не будут ломать, и ее правда сбылась. Мы, слава богу, здоровы; Соня первый и второй день была какая-то жалкая, а потом, когда узнала, что тебя не станут ломать, то и ободрилась».

#### 24.

1864 г. Ноября 25. Москва.

Нынче утромъ я послалъ 3-й телеграммъ, въ которомъ говорю, что операціи дѣлать не буду. Вотъ какъ было дѣло.

Утромъ сидѣлъ дома, ожидалъ Рудинскаго. До Рудинскаго заѣхалъ случайно еще Вендрихъ.[1] Показали ему, и онъ сказалъ, что править не надо, хотя и признавалъ, что рука не на мѣстѣ, и привелъ три случая вправленія застарѣлыхъ вывиховъ, к[отор]ые всѣ остались безуспѣшны. Ему я не повѣрилъ и ждалъ Рудинскаго, на котораго слова я какъ будто загадалъ — сдѣлатъ, что онъ скажетъ, что бы то ни было. — Я впередъ попросилъ А[ндрея] Е[встафьевича] неговорить съ нимъ прежде меня и предоставить объяснить одному мнѣ. Онъ смотрѣлъ внимательно и рѣшилъ, что ломать не надо, что былъ переломъ (это призналъ и Поповъ), и что полному вправленію могла помѣшать какая нибудь подвернувшаяся подъ головку связка, и что кромѣ того пустое пространство, которое не занято костью руки, теперь уже навѣрно выполнилось хрящомъ (это тоже говорилъ Поповъ), и что поэтому пробовать нечего. Онъ говорилъ, что рука очень, очень не много не на мѣстѣ, и что владѣть я ей буду гораздо лучше, чѣмъ теперь. — Что теперь я не владѣю преимущественно отъ того, что при бездѣйствіи всѣ мускулы исхудали, и въ мускулахъ было произведено растяженіе и ушибомъ параличное состояніе, к[отор]ое можетъ пройти и само собою, и при употребленіи Іода, мази, к[отор]ая произведетъ наружное воспаленіе. Это я сдѣлаю завтра. Главная же моя надежда на Гимнастику. Фоссъ[2] увѣрялъ вчера, что у него были такіе случаи, излѣчиваемы совершенно, и что для этаго потребуется мѣсяцовъ 6. Онъ говоритъ, что надобно это дѣлать ему самому, слѣдовательно въ Москвѣ, на что я, разумѣется, не соглашусь, а думаю сдѣлать вотъ какъ: начавъ съ завтрашняго дня, буду его приглашать каждый день ко мнѣ для упражненій и продолжу это недѣлю или 10 дней. Алексѣй[3] будетъ присутствовать и учиться; и ежели замѣчу пользу, то по его инструкціи буду продолжать тоже самое. Къ несчастію, онъ долженъ б[ылъ] пріѣхать нынче къ А[ндрею] Е[встафьевичу] и почему то не былъ, такъ что я всего съ нимъ еще не переговорилъ. А впрочемъ будетъ, что будетъ. Я очень мало буду тужить, ежели рука безъ боли останется въ теперешнемъ даже положеніи, и ежели бы я зналъ, что ты смотришь также, то былъ бы совершенно спокоенъ. Отъ тебя все нѣтъ письма. — Нынче утромъ я опять писалъ охотно, потомъ пріѣхалъ маленькой Оболенской к[оторый] хочетъ кажется, faire la cour[4] Лизѣ,[5] и Сухотинъ,[6] к[отор]ый что-то похудѣлъ и сталъ похожъ на стараго камеръ-лакея. Оба наскучили, потомъ Анке еще хуже наскучилъ, сидя весь обѣдъ и вечеръ. А[ндрей] Е[встафьевичъ] тоже тяжелъ своей непрестанной, томящей заботой о своемъ здоровьи, к[отор]ое было бы дѣйствительно много лучше, ежели бы онъ меньше о немъ заботился и воздерживался бы. Вечеромъ поѣхали опять въ малый театръ[7] всѣ, безъ Тани, въ новую дурацкую пьесу, но все хорошо бы было, только не для меня. Мнѣ все скучно здѣсь, кромѣ моей работы и пѣнья Тани. Она плоха. Безпрестанно плачетъ и молчитъ почти также, какъ было первое время. Получили отъ Саши письмо[8] очень хорошее, только и мечтаетъ, что объ поѣздкѣ въ Ясную Поляну. До сихъ поръ я только и былъ озабоченъ, что своей рукой; теперь, когда это дѣло рѣшено, я завтра добьюсь отвѣта отъ Каткова[9] и или у него или отдѣльной книжкой начну печатать. Матерьяловъ я много досталъ здѣсь. Что ты? что въ дѣтской? Прощай, милый другъ. Завтра, можетъ, еще припишу, а теперь 11-й часъ, и усталъ очень; я все послѣ обѣда дѣлалъ гимнастику своей рукой. —

25 Nоября.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 18—19.


1 Альфред Федорович Вендрих, доктор.

2 «Учитель и владелец гимнастического заведения» (н. п. С. А.).

3 Орехов.

4 [ухаживает]

5 Елизавета Андреевна Берс.

6 Сергей Михайлович Сухотин (1818—1886), камергер, владелец 2300 десятин земли. В молодости служил в л.-гв. Преображенском полку; с 1851 г. советник в Московской дворцовой конторе. Был женат на сестре Дм. Ал. Дьякова — Марии Алексеевне. В «Русском архиве» за 1894 г. (№№ 2, 3 и 4) напечатаны: «Из памятных тетрадей С. М. Сухотина». Жена Сухотина — Мария Алексеевна — развелась с ним в 1868 г. и вышла замуж зa Сергея Александровича Ладыженского. Обстоятельства этого развода послужили фактической основой для описания развода Карениных в романе Толстого.

7 25 ноября 1864 г. в Малом театре была во второй раз дана драма в четырех действиях Н. И. и Н. Ю. Куликовых «Семейные расчеты». Спектакль начался представлением шутки-водевиля в одном действии Похвистнева «Билет на лоттерею, Шиманов и Сероки» и закончился шуткой в двух картинах «Прежде скончались, потом повенчались».

8 От брата Софьи Андреевны — Александра Андреевича Берса. 20 ноября 1864 г. он писал Толстому из местечка Варки Варшавского уезда, где он служил в то время по окончании кадетского корпуса: «Ты пишешь, что настоящее счастье состоит в том, чтоб жить так, как я в глуши с товарищами, а мне так кажется наоборот, что гораздо приятнее жить так, как ты живешь, в своей деревне между своими».

9 В подлиннике: Каткову. — Михаил Никифорович Катков (1818—1887), публицист; первоначально — либерал, со времени польского восстания выразитель дворянско-монархической реакции. Был редактором «Московских ведомостей» и «Русского вестника». В Катковском «Русском вестнике» Толстым были опубликованы: «Семейное счастье», «Казаки», «Поликушка», «Тысяча восемьсот пятый год» («Война и мир») и «Анна Каренина».

В ответ С. А. Толстая писала Толстому 30 ноября: «Вчера не писала тебе, милый друг мой Левочка, и что-то так неловко на душе, точно я, как бывало, маленькая, богу не помолюсь. Вчера уже поздно вечером привезли мне твое письмо, грустное, неприятное, и вчера же получила самую приятную и утешительную телеграмму, что рука на месте и ты здоров. Ну, слава богу, мне, признаюсь, немного неприятно было, что ты останешься убогий, именно с той точки зрения, что это твое существование немного бы отравило и испортило. Но я до того удивилась, что и рассказать не могу. Особенно после письма, в котором ты с такими подробностями пишешь о том, как править нельзя, как уже пустое пространство заросло хрящем, и мускулы приведены в параличное состояние и проч. Что побудило тебя править руку? Кто советовал тебе, как правили? Не скоро узнаю я всё это. Давали ли тебе хлороформу? Завтра посылаю в Тулу за и с письмом. Но еще описания, как тебя чинили и правили, быть не может. Спасибо, душенька, что посылал мне такие частые и правдивые телеграммы. Вижу, что ты помнишь обо мне и понимаешь, как мне дорого знать всё, что до тебя касается. Это бы мне и писать не надо, Левочка, письмо твое от 25-го мне очень было грустно. О руке-то уж теперь прошло, а Таню бедную мне ужасно жаль. Видно, она только и дышит, что у нас, а там душно ей. Да, Кремлевским воздухом дышать теперь тяжело, особенно такими легкими, какие у Тани. Ей только бы теперь веселиться, развернуться. Два раза молод не будешь. Мне ее ужасно жаль. Утешай ее, Лёва, и зови к нам на лето, непременно. Отчего ты, глупый, скучаешь? Я уже писала тебе, чтобы ты рассеивался, нарочно старайся веселиться, а то что же, кой веки раз уехал, и то скучаешь. Я очень рада, что тебе пишется. Это всегда для меня радость. Готовь, готовь мне работы. Я уже соскучилась без переписывания» (ПСТ, стр. 33—34.)

#### 25.

1864 г. Ноября 27. Москва.

Вчера въ первый разъ не успѣлъ написать тебѣ вечеромъ въ тотъ же день и пишу теперь утромъ, еще всѣ спятъ, чтобъ поспѣть до 9 на почту. Посылай, пожалуйста, Кондратья[1] или Сережку[2] каждый день.[3] Не успѣлъ я написать вчера отъ того, что зачитался Рославлевымъ.[4] Понимаешь, какъ онъ мнѣ нуженъ и интересенъ. Вчерашній день: никуда не выѣзжалъ, ожидая гимнаста Фосса, и пробовалъ, было, писать, но негдѣ, мѣшаютъ, да и не въ духѣ былъ, должно быть. Невесело, совсѣмъ не весело въ Кремлѣ. А[ндрей] Е[встафьевичъ] только и говоритъ, что о своей болѣзни, к[отор]ую онъ видитъ въ кишкахъ. Лиза тихо сидитъ и шевелится по своимъ дѣламъ, а Таня плачетъ цѣлые дни, какъ вчерашнее утро. О чемъ? не добьешься, или все о томъ же, или о томъ, что ей скучно. Это правда. Года 3, 2 тому назадъ былъ вашъ цѣлый міръ твой и ея, съ влюбленьями разными и ленточками, и со всей поэзіею и глупостью молодости, а теперь вдругъ и послѣ нашего міра, ей очень полюбившагося, и всѣхъ передрягъ, т. е. чувства, испытаннаго ею, она, вернувшись домой, не нашла больше этаго міра, к[отор]ый у нея б[ылъ] съ тобою, а осталась добродѣтельная, но скучная Лиза, и поставлена она лицомъ къ лицу, т. е. ближе къ родителямъ, к[отор]ые вслѣдствіи болѣзни стали тяжелы.[5] Ну, записались на коньки, сдѣлали шапочку мерлушечью, записались въ концертъ, но этаго ей мало.

Вчера же она ревѣла кромѣ того, потому, что черезъ Алексея[6] она будто узнала, что Сережа женится на Машѣ.[7] Поговорилъ я съ ней, но говорить и скучно и грустно. Потомъ пришелъ Любимовъ[8] отъ Каткова. Онъ завѣдуетъ Р[усск]имъ В[ѣстник]омъ. Надо было слышать, какъ онъ въ продолженіи, я думаю, 2-хъ часовъ торговался со мной изъ-за 50 р. за листъ и при этомъ, съ пѣной у рта, по професорски смѣялся. Я остался твердъ и жду нынче отвѣта. — Имъ очень хочется, и вѣроятно согласятся на 300, а я, признаюсь, боюсь издавать самъ, хлопотъ и съ типографіей, и, главное, съ цензурой. Послѣ него пошелъ я гулять къ Фоссу. Какъ на бѣду, когда я хотѣлъ начинать, онъ два дня не былъ. За обѣдомъ позвонили, газеты, Таня все сбѣгала, позвонили другой разъ — твое письмо. Просили у меня всѣ читать, но мнѣ жалко было давать его. Оно слишкомъ хорошо, и они не поймутъ, и не поняли.[9] На меня же оно подѣйствовало, какъ хорошая музыка и весело, и грустно, и пріятно — плакать хочется. Какая ты умница, что пишешь, чтобы я никому не давалъ читать романа; ежели бы даже это было не умно, я бы исполнилъ потому, что ты хочешь. — Между родителями не было столкновеній за солонину и т. п., и Таня послѣ обѣда развеселилась (молодость беретъ же свое), и было пріятно. Я собрался съ Петей[10] и Володей[11] въ баню, а Таня съ мама на Кузнецкой мостъ. Послѣ бани мнѣ дали Рославлева, и за чаемъ слушая, разговаривая и, слушая пѣнье Тани, все читалъ съ наслажденьемъ, к[отор]аго никто, кромѣ автора, понять не можетъ. — А[ндрей] Е[встафьевичъ] сварилъ какао и неотступно гонитъ меня пить. Прощай. Рука болитъ, но я надѣюсь. Мазалъ іодомъ, и нынче во что бы то ни стало съищу Фосса. — Прощай, милая; пиши и посылай въ Тулу каждый день.

Да, вотъ, подумай и объясни. 3-го дня б[ылъ] Саша Купфершмитъ,[12] я съ нимъ часа 2 разговаривалъ объ охотѣ; и вчера сошелъ къ нянѣ и съ ней о дѣтяхъ и разныхъ казусахъ говорилъ; и повѣришь ли, что эти два разговора были пріятнѣе всѣхъ, к[отор]ые я имѣлъ во все время пребыванія моего въ Москвѣ, включая и Любимова, и Сухотина, и Тютчеву.[13] — Чѣмъ больше я сталкиваюсь съ людьми теперь, вырасши большой, я убѣждаюсь, что я совсѣмъ особенный человѣкъ, и отличаюсь только тѣмъ, что нѣтъ во мнѣ прежняго тщеславія и мальчишества, к[отор]ое рѣдко кого оставляетъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые небольшой отрывок опубликован в Б, II, М. 1908, стр. 23. Почти полностью напечатано по копии С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 20—21. Датируется на основании начальных слов: «Вчера в первый раз не успел написать тебе вечером» (не опубликовано).


1 Кучер.

2 Сергей Петрович Арбузов, в то время служивший в качестве мальчика, посылавшегося зa разными поручениями.

3 С. А. Толстая писала в письме от 1 декабря 1864 г.: «Я, признаюсь, ужасно рада, милый друг мой Левочка, что ты велел мне всякий день посылать в Тулу. Самой бы мне страшно было гонять человека и лошадь, а по твоей воле я смею посылать каждый день. Теперь живу, живу целый день, и думаю: «а вечером Левочке напишу», — это моя рекреация и мое утешение» (не опубликовано).

4 Исторический роман Загоскина из времен 1812 года.

5 Орехов.

6 В подлиннике: к[отор]ая вследствіи болѣзни стала тяжела.

7 Марья Михайловна Шишкина, гражданская жена С. Н. Толстого.

8 Николай Алексеевич Любимов (1830—1896), профессор физики Московского университета, сподвижник Каткова, принимал ближайшее участие в «Русском вестнике».

9 В письме С. А. Толстой от 22 ноября читаем: «я нынче весь день писала [оставленную Львом Николаевичем для переписыванья рукопись «1805 год»]; надеюсь скоро кончить, и пользуюсь просто всякой секундой времени, чтоб написать хоть одно слово, всё подвигается. Как кончу, перешлю немедленно. Хотела я тебе напомнить, что ты сам говорил, — не читай никому своего романа, никому, кто может быть судьей тебе. Помни, что тебя не раз сбивали, а теперь дело серьезное, кто-нибудь скажет глупость, а ты к сердцу примешь. Если тебе что понадобится переписать, дай мамаше, она славный писарь, да и охотно будет писать». (ПСТ, стр. 25.)

10 Петр Андреевич Берс.

11 Владимир Андреевич Берс (1853—1874), брат С. А. Толстой, гусар, умер от перитонита.

12 Александр Михайлович Купфершмидт (1805—1879) — музыкант, альтист в Большом театре, сын капельмейстера, управлявшего домашним оркестром Сергея Николаевича Тургенева, отца писателя. Держал с актером Степановым костюмерный магазин. Об нем артистка А. И. Шуберт вспоминала: «Музыкант, скрипач, ярый охотник, приятель И. С. Тургенева, часто ездил к нему в Спасское охотиться, милый, веселый собеседник, со всеми дружный» («Моя жизнь», М. 1928, стр. 120).

13 Екатерина Федоровна Тютчева (1835—1882), третья дочь поэта. Окончила Смольный институт в 1851 г. С 1867 г — фрейлина. В 1858 г. в литературных кругах распространился слух, что Толстой на ней женится, о чем писал Тургенев Фету 24 февраля 1858 г. Неоднократно упоминается в Дневниках молодости Толстого. О ней см. «Русский архив», 1882, II, стр. 560.

С. А. Толстая так описывает получение этого письма: «Сейчас приехал большой Сережа и привез мне твое письмо, мой милый голубчик Лева. Все истории о руке остались в прошедшем, — но я всё-таки ужасно обрадовалась, и так хорошо мне стало от твоего письма. Только бедная Таня, очень мне за нее грустно и жаль ее; она много отравляет мою жизнь, потому что я ее очень люблю. После тебя и детей — ее и мама люблю больше всего. Теперь совестно мне стало, милый друг мой, что я не всякий день писала тебе, а пропустила два раза. Это не лень, а совестно всякий день было в Тулу гонять. Когда воротишься ты? ничего-то я про тебя не знаю. Отчего не пишешь ты мне, где бываешь? Как приняли тебя у Сушковых, что говорили, весело ли было? Мне так всё это интересно». (ПСТ, стр. 35.)

#### * 26.

1864 г. Ноября 29. Москва.

Тула. Роговая улица, домъ Руднева.

Келлеру.


Правили руку удачно. Совершенно здоровъ. Владѣть буду свободно. Нужно двѣ недѣли бинтованіе, осторожности.

Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку № 3085, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Подана в Москве 29 ноября в 1 час 32 м. дня; получена в Туле в тот же день в 2 ч. 30 м. дня. Телеграмма была направлена на имя Келлера, жившего в Туле, для удобства получения депеши. Этой телеграмме предшествовала другая, отправленная в Тулу на имя С. А. Толстой за подписью Берса от 28 ноября в 4 часа 12 минут пополудни. Текст этой, более ранней, телеграммы таков: «Правили руку Попов, Гаг. Через два дня окончательное решение, на месте ли она, теперь сбинтована». Получив телеграмму 28-го же ноября, С. А. Толстая приписала к письму Льву Николаевичу вечером: «Сейчас получила телеграмму, слава богу, я рада, что вправили. Дай господи, чтобы была на месте. Лева, милый мой, как перенес ты эту операцию? Ты не понимаешь, душенька, как я взволнована, я не ожидала никак. Как правили, с хлороформом или без? И кто? На телеграмме какой то Газ, верно ошибочно, верно Басов». Догадка С. А. Толстой неправильная, хотя в тексте телеграммы фамилия доктора воспроизведена неверно: Гаг вместо — Гаак. — Федор Егорович Гаак (1836—1875), хирург, ассистент хирургической госпитальной клиники при А. П. Попове. В 1863 г. состоял штатным ординатором Новоекатерининской больницы и оператором Шереметевской больницы. С 1871 г. — доцент, преподаватель медицинского факультета Московского университета.

#### 27.

1864 г. Ноября 29. Москва.

Как обещала, так и сажусь тебе давать отчет об Левочки, милая Соня, ночь он провел очень хорошо, как и не ожидали, а сегодня утром приехал помощник и перевязал ему руку, говорит, что она чуть чуть не на месте, но все таки будет ей владеть хорошо, потом приехал Попов, сказал тоже самое, а Левочка слава Богу и ходит и очень бодр духом, только что тебе еще рукой не пишет, поживет здесь, оправится и приедет к тебе в лучшем виде.

Прощай, друг мой, целую тебя. Славочка,[1] Левочка говорит, очень мил, и самовар, который ты называла алалай, называет фономарь, и разводя ручонками кричитъ: что это не несутъ фономарь, а Оболенский каждый день ходит к нам узнавать о Левочке, но с желаниемъ faire la cour à Lise,[2] но по неопытности своей не знает, как взяться, это пишет Левочка. —


Отъ Левочки.

Вотъ тебѣ отчетъ за два дня. Когда мнѣ сказали, и я повѣрилъ, что гимнастика одна сдѣлаетъ пользу, я сталъ махать рукой, и долженъ признаться, что она пришла въ скверное состояніе, что я очень унылъ, и въ этомъ уныніи поѣхалъ къ Редлиху;[3] когда Редлихъ, у котораго была выгода брать съ меня деньги, на гимнастикѣ сказалъ, что[бъ] я правилъ, то я окончательно рѣшился; по чистой правдѣ, рѣшился я наканунѣ въ театрѣ,[4] когда музыка играетъ, танцовщицы пляшутъ, Michel Боде[5] владѣетъ обѣими руками, а у меня, я чувствую, видъ кривобокій и жалкій, въ рукавѣ пусто и ноетъ; а главное же, нервное разстройство, подъ вліяніемъ котораго и пріѣхалъ изъ Ясной, совершенно прошло, и вспомнилъ твои слова: не слушаться Андр[ея] Евст[афьевича], что онъ меня собьетъ; такъ и вышло.

Въ этотъ день я особенно дѣятельно ходилъ по книжнымъ лавкамъ, докторамъ, и хотя и чувствовалъ, что всѣхъ Берсовъ смутилъ своимъ рѣшеніемъ править, я былъ очень веселъ, поѣхалъ въ Зору,[6] мнѣ было очень пріятно и отъ музыки, и отъ вида различныхъ господъ и дамъ, которые для меня все типы. Бояться хлороформа и операціи мнѣ было даже совѣстно думать, не смотря на то, что ты обо мнѣ такого низкаго мнѣнія; непріятно мнѣ было остаться безъ руки немного для себя, но право больше для тебя, особенно послѣ разговора съ Таней, который меня еще больше въ этомъ убѣдилъ. Я шелъ навѣрное на то, что не исправятъ; но дѣлалъ это, чтобы избавить себя отъ своихъ же упрековъ въ будущемъ, и самъ удивлялся, какъ я могъ разными Анками, Вендрихами и толками дать сбить себя до того, что потерялъ почти цѣлую недѣлю. Въ этотъ день и на другой день не писалъ тебѣ оттого, что Поповъ нерешительно обѣщалъ пріѣхать въ субботу, 28-ое, и я въ письмѣ своемъ долженъ былъ тебя обманывать или страшно встревоживать. Забылъ, было, описать свиданіе съ Любимовымъ передъ Зорой; онъ пріѣхалъ отъ Каткова и, опять слюняво смѣясь, объявилъ, что Катковъ согласенъ на всѣ мои условія, и дурацкій торгъ этотъ кончился, то есть я имъ отдалъ по 300 р[ублей] за листъ первую часть романа, которую онъ [съ] собою и увезъ, но когда мой porte-feuille запустѣлъ и слюнявый Любимовъ понесъ рукописи,[7]мнѣ стало грустно, именно оттого, за что ты сердишься, что нельзя больше переправлять и сдѣлать еще лучше. Теперь слѣдующій день, мое памятное 28-ое. Съ утра начались необыкновенныя событія и суетня во всемъ домѣ, какъ-то: первое барышни, уступавшія мнѣ комнату, переносились; второе, Анночка[8] ma chère съ стиркой, произведшей тоже не малое волненіе; потомъ 3-ье: мама съ дѣвами, Степой,[9] лапой,[10] няней поѣхали въ баню; 4-ое: пріѣхала Захарина,[11] тоже событіе; 5-ое: полотеры, которые, мѣшаясь всѣмъ на дорогѣ, танцевали при этомъ по комнатамъ; 6-ое: Портниха съ шубками, и наконецъ 7-ое: ожиданіе Попова и приготовленіе къ операціи. Операцію тебѣ описала Таня,[12] которая обо всемъ могла имѣть большее понятіе, чѣмъ я; я знаю только, что не чувствовалъ никакого страха передъ операціей и чувствовалъ боль послѣ нее, которая скоро прошла отъ холодныхъ компресовъ. Ухаживали и ухаживаютъ за мной такъ, что желать нечего, и только совѣстно; но, не смотря на все, вчера съ разстроенными нервами послѣ хлороформа, особенно послѣ твоихъ писемъ, которыя пришли четверть часа послѣ операціи, я Богъ знаетъ какъ хотѣлъ, чтобы ты тутъ была, не для того, чтобы ты что-нибудь сдѣлала, а только для того, чтобы ты тутъ была. Боль утихла очень скоро, и къ вечеру было только неловко и скверно отъ оставшагося во мнѣ хлороформа. Въ этотъ вечеръ мнѣ все хотѣлось ходить и какъ можно больше дѣлать. Я послалъ Петю за книгами къ Ешевскому,[13] и Перфильевы,[14] узнавъ отъ него о операціи, въ 4-омъ, молодая и старая чета, пріѣхали къ намъ. Васинька[15] игралъ въ Тамбовѣ съ Ольриджемъ[16] Магбетъ,[17] роль шотландскаго короля, и Настасья Сергеевна[18] показывала Васинькину карточку въ шотландскомъ костюмѣ и подвѣшанной бородой; хочу снять копію съ этой карточки для Сережи, въ pendant съ m-lle Баумгартенъ.[19] Я воспользовался Перфильевыми для себя очень пріятно, заведя Степанъ Васильевича на разсказы о 12-мъ годѣ.

Ночь провелъ хорошо, и нынче утромъ помощникъ Попова, Гакъ, пріѣхалъ, перевязалъ, сказалъ слѣдующее: Положеніе руки стало много лучше, но на линію все таки выдалась впередъ плечевая кость, и что надо предполагать, что буду владѣть рукой свободно, хотя немного не совсѣмъ такъ, какъ лѣвой; неподвижность руки и бинтъ дѣло первой важности; черезъ 3 дня можно будетъ сказать опредѣлительнѣе; черезъ 2 недѣли можно будетъ ѣхать домой; вообще положеніе руки навѣрное стало лучше, чѣмъ было. Поповъ, пріѣхавшій послѣ, подтвердилъ тоже и также неопредѣленно. Гакъ и Поповъ будутъ ѣздить. Вчера я ничего не ѣлъ, но сегодня явился прекрасный аппетитъ, и чувствую себя совсѣмъ хорошо.

Вчера послали телеграмму безъ адреса въ домъ Руднева,[20] и, боясь, что она не дойдетъ, ныньче послалъ тебѣ другую. Нервы еще не совсѣмъ въ порядкѣ, и потому ныньче не писалъ, хотя Лиза вызывается писать подъ диктовку; о Танѣ же я тебѣ разскажу, какъ она мила. Папа говоритъ, что онъ плакалъ, читая твои письма ко мнѣ; я едва удерживался, чтобы не дѣлать того же самаго. Сейчасъ получилъ вашъ большой пакетъ. Прощай, пиши и посылай въ Тулу за моими письмами каждый день. Воздерживаюсь отъ разныхъ вещей, которыя хотѣлъ бы написать о тебѣ самой и дѣтяхъ, оттого что эти вещи надо самому говорить и писать, а диктовать неловко.

Цѣлую милыхъ Зефиротовъ, и Машеньку, и Сережу, который, надѣюсь, у васъ, такъ какъ ты купила вина,[21] и прошу и надѣюсь на Сережу и Машеньку, что если что неблагополучное у насъ случится, они меня сейчасъ извѣстятъ телеграммой; хотя этимъ дѣлу и не поможешь, но зато я буду всегда спокоенъ, не получая телеграммы. Тетенькѣ[22] цѣлую ручки, которыя подымаются; теперь я не могу видѣть и говорить о рукѣ, не думая о томъ, что она хорошо подымается.

Цѣлую тебя въ дѣтской, за ширмами, въ сѣромъ капотѣ. —


Печатается по подлиннику, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 22—25. Вследствие операции руки Толстого писано под диктовку рукой Т. А. Берс. Текст письма Толстого начинается словами: «От Левочки». Начало письма от лица Т. А. Берс — воспроизводится, продолжение ее письма в конце — опускается.


1 Вячеслав Андреевич Берс (1861—1907), младший брат С. А. Толстой. Впоследствии инженер путей сообщения, один из строителей Сибирской магистрали и Троицкого моста в Петербурге. Жена его — Александра Александровна Крамер. В детстве В. А. Берса звали уменьшительными именами «Славочка» и «Лапа».

2 [ухаживать за Лизой,]

3 Адольф Федорович Редлих — доктор, оператор Странноприимного дома гр. Шереметева, владелец водолечебного и гимнастического заведения, находившегося на Страстном бульваре, д. 16.

4 В Большом театре 27 ноября, на представлении «Зора».

5 Барон Михаил Львович Боде (1824—1888), сын президента Московской дворцовой конторы, «светский человек» (п. С. А.).

6 Под именем «Зора» на русской сцене шла опера Россини «Моисей»; название оперы «Моисеем» признавалось кощунственным. 27 ноября состоялся абонементный спектакль итальянской оперы со следующими участниками: Биалетти (Зора), Нери-Баральди, Росси, Тальяфико, Финокки, Лаборд и Ребу.

7 Толстой отдал для напечатания свой роман «1805 год». Передано было Толстым в «Русский вестник» тридцать восемь глав, составлявших десять печатных (типографских) листов. «1805 год», заключающий первые две части «Войны и мира», был напечатан в «Русском вестнике» за 1865 (№№ 1 и 2) и 1866 гг. (№№ 2, 3 и 4).

8 «Горничная Берс» (н. п. С. А.).

9 Степан Андреевич Берс (1855—1910), брат С. А. Толстой. Правовед выпуска 1878 г. Служил судебным следователем. Сопровождал Толстого в некоторых поездках (на Бородинское поле в 1867 г. и на кумыс в 1871 г.), причем Толстой выделял его из семьи Берсов. Автор: «Воспоминаний о гр. Л. Н. Толстом», Смоленск. 1894. Об его отношении к семье Толстых свидетельствуют следующие строки его письма к С. А. Толстой от 17 января 1878 г.: «Ваша семья была для меня моим домом, я уже привык к вам с малых лет. Жизнь ваша была мне лучшим и живым примером для будущего; наконец и нравственным воспитанием я обязан Левочке..... Ясная останется для меня самым светлым и лучшим воспоминанием юношества, все Толстые имеют для меня особенную обаятельную привлекательность».

10 Вячеслав Андреевич Берс.

11 Татьяна Ивановна Захарьина, жена Василия Борисовича Захарьина, крестная мать Т. А. Берс-Кузминской.

12 Т. А. Кузминская так писала в своих воспоминаниях: «Присутствуя при операции отца, я уже смело осталась при Льве Николаевиче, тем более, что он сказал мне: «Напиши Соне всё подробно. Ей интересно будет знать про все мелочи». К сожалению, подробное письмо мое не сохранилось. Лев Николаевич очень спокойно приступил к операции, но не мог заснуть от хлороформа. Возились долго. Наконец, он вскочил с кресла, бледный, с открытыми блуждающими глазами; откинув от себя мешечек с хлороформом, он в бреду закричал на всю комнату: — Друзья мои, жить так нельзя... Я думаю... Я решил... — Он не договорил. Его посадили в кресло, подливая еще хлороформ. Он стал окончательно засыпать. Сидел передо мной мертвец, а не Лев Николаевич. Вдруг он страшно изменился в лице и затих. Двое служащих, по указанию Попова, тянули из всех сил руку Льва Николаевича, пока не выломали неправильно сросшуюся кость. Это было очень страшно. Мне казалось, что без хлороформа операция эта была бы немыслима. Меня охватил страх, что вот он сейчас проснется. Но нет, — когда рука безжизненно повисла, Попов ловко и сильно как бы вдвинул ее в плечо. Я как сейчас вижу всё это, такое сильное впечатление произвела на меня эта операция. Мама подавала лекарства, поддерживала его голову, и после наложенной повязки его стали приводить в чувство. Но это было почти так же трудно, как и усыпить его. Он долго не приходил в себя. Когда он очнулся, то пожаловался на боль в руке. Я просидела с ним весь вечер. Он страдал от тошноты — следствие хлороформа — и долго мучился ею. Когда же он через два-три дня писал Соне про операцию, он не упоминал о своих страданиях. Я спросила его: — Ты скрываешь это от нее? — Да нет, да я не особенно страдал. Я думал, будет хуже». («Моя жизнь дома и в Ясной поляне», 1864—1868. М. 1928, ч. III, стр. 19.)

13 Степан Васильевич Ешевский (1829—1865), профессор всеобщей истории Московского университета по кафедре Грановского. Собрание его масонских рукописей — в Ленинградской Публичной библиотеке. Толстой брал у Ешевского книги для прочтения при работе над романом «1805 год» («Война и мир»).

14 Семья жандармского генерала Степана Васильевича Перфильева (1796—1878).

15 Василий Степанович Перфильев (1826—1890), сын Степана Васильевича от первого брака, в 1878—1887 гг. был московским губернатором; приятель Толстого, прототип Стивы Облонского в «Анне Карениной».

16 Ольридж (Айра О.) (1804 или 1810—1867) — знаменитый актер негр. Выступал в трагедиях Шекспира. Объехал всю Европу. В России был в 1858 г. в Петербурге, позднее выступал на многих провинциальных сценах.

17 Трагедия Шекспира.

18 Анастасия Сергеевна Перфильева (ум. 1891 г.), рожд. Ланская, вторая жена С. В. Перфильева.

19 «Гувернантка племянниц: Вари и Лизы Толстых, сделавшая свою фотографию в арабском мужском костюме» (п. С. А.).

20 В доме Руднева в Туле жил знакомый Толстых Келлер.

21 В письме от 28 ноября С. А. Толстая писала Льву Николаевичу: «Сережа всё ворчит, что вина нет; я, было, купила, да он в два дня выпил две бутылки наливки и одну марсалы, не считая водки. Я очень удивлялась. Как не быть геморрою, разве это здорово? На третий день вина не хватило, и он был очень недоволен. Что смешно, что он серьезно сердится, что мы не пьем и не держим вина» (не напечатано).

22 Т. А. Ергольской.

На это письмо и следующее от 1 декабря С. А. Толстая отвечала в письме от 3 декабря: «(11 часов вечера). Сейчас получила два пакета за раз твоих, Таниных и папа писем, и вообрази, сидя в ванне читала их. Хоть бы ты еще когда-нибудь вздумал подиктовать Тане; с таким наслаждением читала я писанное твоим слогом, хоть не твоей рукой. Насчет руки не совсем еще утешительно, потому что не совсем еще она на месте. Наверное ли, только, что лучше? А мне-то как грустно стало, Левочка, что Любимов унес твою первую часть! И так хорошо, а вдруг еще бы лучше. То бранила, бранила, зачем поправляешь, а теперь самой жаль стало, что продал. Ужасно, свои мысли, чувства, свой талант, просто даже душу продал! Ей богу, очень жаль, пока не будет совсем напечатано, не оценят порядочные люди. Всё про именины вы хорошо описали, и в день операции суматохи было не мало. Я, читая, совсем перенеслась в ваш мир. А мне теперь мой, Яснополянский, милее. Видно, гнездо, которое сам совьешь, лучше того, из которого вылетишь» (ПСТ, стр. 40).

#### 28.

1864 г. Декабря 1. Москва.

Отъ Левочки. —

Здоровье очень хорошо, но главный предметъ, рука остается подъ сомнѣніемъ. Сейчасъ былъ докторъ, перевязалъ въ третій разъ послѣ операціи, не позволяетъ дѣлать ни малѣйшаго движенія, обѣщаетъ, что буду владѣть рукою, но признается, что хотя кость и въ лучшемъ положеніи противъ прежняго, но все не на мѣстѣ. Совѣсть моя спокойна; я все попробовалъ, что можно было, и ужъ такъ надоѣло и говорить, и думать о ней. Теперь отчетъ о моей жизни: О вчерашнемъ днѣ писала тебѣ Таня; отчего я не писалъ, самъ не знаю, кажется, усталъ, да и весь день для всѣхъ былъ, не смотря на свою торжественность, тяжелый и скучный. кто не пріѣдетъ, съ кѣмъ не поговоришь и Дьякова,[1] и Перфильева Варинька[2] и Саша Купфершмидтъ[3] все люди хорошіе и показываютъ участіе, а Богъ знаетъ отчего, не только скучно, но тяжело, какъ будто подъ наказаніемъ сидишь съ ними. Какъ въ житьѣ нашемъ оказалось, что намъ дома не надо, а достаточно одной дѣтской, такъ и въ жизни, съ тѣхъ поръ, какъ выросъ большой, вижу, что никого не нужно, кромѣ пяти-6-ти человѣкъ самыхъ близкихъ людей. Мнѣ всегда бывало досадно, совѣстно, когда мы говорили съ тобой про Люб[овь] Ал[ександровну], все въ ней хорошо, а ты чувствовала и я не могъ скрывать, что сердце не очень къ ней лежитъ. Въ этотъ пріѣздъ, а особенно вчера вечеромъ, когда всѣ уѣхали, мы очень хорошо разговорились, и я очень ее полюбилъ. Говорили не о чемъ-нибудь необыкновенномъ, о ея молодости, о истории Шидловскихъ,[4] о васъ всѣхъ и объ ея супружескихъ отношеніяхъ, и у нея глаза особенно блестѣли, и выходило очень хорошо. Судишь строго оттого, что мы съ тобой слишкомъ избалованы и окружены слишкомъ хорошими людьми, а она очень, очень хорошая, милая и главное умная женщина, въ чемъ я прежде сомнѣвался.

Веселѣе всего, даже Армфельда,[5] бланъманже, и пироговъ Ник[олая] Богд[ановича],[6] было вчерашній день то, что мы съ Таней и Петей въ пристройкѣ повторяли все: «Ca-â-шъ Куп-фер-шмидтъ! (!!!!staccato!!!!)» этакимъ голосомъ. Впрочемъ, Саша Купф[ершмидтъ], Петръ Гаврил[овичъ],[7] няня и многое мнѣ особенно странно и пріятно потому, что напоминаетъ тебя дѣвочкой и когда ты была невѣстой, и это хорошее чувство я второй разъ испытываю, живя безъ тебя въ Кремлѣ. Я все шучу, а у тебя что дѣлается? Послѣ твоего большова конверта[8] я ничего не получалъ, и грустно очень становится иногда безъ тебя: тѣмъ болѣе, что эти два дня не пишется. Я вчера объяснялъ Танѣ, почему мнѣ легче переносить разлуку съ тобой, чѣмъ бы это могло быть, если бы у меня не было писанія. Вмѣстѣ съ тобой и дѣтьми (я чувствую однако здѣсь, что я ихъ еще мало люблю), у меня есть постоянная любовь или забота о моемъ дѣлѣ писанія. Ежели бы этаго не было, я чувствую, что я бы не могъ рѣшительно пробыть дня безъ тебя, ты это вѣрно понимаешь, потому что то, что для меня писаніе, для тебя должны быть дѣти. Таня все приставляетъ палецъ къ глазу, и какъ то странно, то раздраженно весела, то вдругъ нервно и весело заплачетъ, какъ вчера, когда Клавдія[9] разсказывала про нашу Мар[ью] Ив[ановну],[10] привезшую въ ихъ заведеніе 16-ію попову дочь, которая родила, она вдругъ разревѣлась. Лиза удивляетъ меня своей постоянной дѣятельностью и сознаніемъ долга: то учится по-англицки, то переводитъ, то съ дѣтьми, то за мной, за папа ухаживаетъ, но все неловко и не симпатично. Андр[ей] Ест[афьевичъ] жалуется постоянно на свою болѣзнь, хандритъ, и въ семействѣ его слишкомъ строго судятъ, онъ мнителенъ, но положеніе съ этой трубочкой[11] не очень пріятно; впрочемъ послѣдніе дни Люб[овь] Ал[ександровна] съ нимъ очень хороша. Я всегда податливъ на похвалу, и твоя похвала[12] характера кн[яжны] Марьи меня очень порадовала, но нынче я перечелъ все присланное тобою, и мнѣ показалось все это очень гадко, и я почувствовалъ лишеніе руки; хотѣлъ поправить кое-что, перемарать — и не могъ; вообще разочаровался ныньче на счетъ своего таланта, тѣмъ болѣе, что вчера диктовалъ Лизѣ ужасную ерунду. Я знаю, что это только временное настроеніе, которое пройдетъ, можетъ быть оттого, что нервы не окрѣпли послѣ хлороформа и вообще не въ нормальномъ состоянии отъ тугой перевязки на груди. Впрочемъ ты не думай, чтобы я былъ нездоровъ; я ѣмъ и сплю хорошо, и завтра непремѣнно пройдусь или проѣдусь, чтобы подышать чистымъ воздухомъ. Впрочемъ нынѣшній день я тебѣ еще не описывалъ; да и ничего, ровно ничего не было, читалъ давно забытую Гоголевскую исповѣдь[13] и французскіе mémoires, да съ Славочкой игралъ, онъ очень, очень милъ. Все проситъ разсказать казку (сказку), и я ему разсказываю, что мальчикъ съѣлъ 7 огурцевъ, и вся. И онъ повторяетъ: мама, лилъ, билъ одинъ мальчикъ, съѣлъ 7 огурцевъ, ха-ха-ха. Ихъ мнимый французъ мнѣ очень не нравится; онъ совершенно того разбора, какъ Labourdette,[14] но чтò дѣлать, онъ нуженъ, я съ этимъ согласенъ, для бѣдной Люб[ови] Алекс[андровны], которой безъ помощи мужа пришлось теперь воспитывать 4хъ мальчиковъ, именно когда помощь была бы нужнѣе всего. Степа бѣдный все забитъ, даже этотъ Labourdette его постукиваетъ, но не унываетъ.

Когда Степа входитъ въ комнату и видитъ гостя, незнакомое лицо (эту операцію онъ произвелъ вчера съ Сухотинымъ и Дьяковой), онъ очень усердно расшаркивается, такъ что гость чувствуетъ необходимость съ особенно пріятной улыбкой отвѣтить на поклонъ, и думаетъ, что этимъ отъ него отдѣлался, но тутъ то Степа начинаетъ еще чувствительнѣе и настойчивѣе расшаркиваться, какъ будто ожидая еще чего-то; гость опять улыбается, онъ опять расшаркивается, такъ что всѣмъ въ комнатѣ становится стыдно. Сухотина онъ довелъ вчера до нѣжныхъ поцѣлуевъ.

Ну, прощай, милый мой другъ, страшно писать вздоръ, можетъ, тебѣ не до этаго; надѣюсь, тревоги твои обо мнѣ теперь уже прошли.

Цѣлую всѣхъ. Въ запискѣ ты забыла чай, я его куплю; остальное все купитъ мама. Брамапутровъ[15] приторговалъ и привезу съ собой. Деньги, если получу теперь за романъ, отдамъ Берсамъ. Что Яковъ,[16] какой дуракъ, что убѣжалъ изъ больницы; не переставайте слѣдить за нимъ. Что дѣлается съ скотиной? Нѣтъ ли падежа? Не унываетъ ли Анна Петр[овна]?[17] не занялась ли слишкомъ свадьбой дочери,[18] подбодри ее, чтобы поила и кормила хорошенько телятъ и свиней, и старосту, чтобы, главное, скотина была исправна, а то и въ 2 недѣли можно все испортить, все, что сдѣлано въ годъ. Прощай, голубчикъ, поди гулять, смотрѣть зайчіи слѣды[19] съ Зефиротами и каждый день посылай въ Тулу и пиши мнѣ.


Печатается по подлиннику, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано в ПЖ, стр. 25—28. Письмо писано под диктовку рукой Т. А. Берс. Датируется первым декабря на основании следующих строк письма: «О вчерашнем дне писала тебе Таня; отчего я не писал, сам не знаю, кажется, устал, да и весь день для всех был, несмотря на всю торжественность, тяжелый и скучный». 30 ноября — именины Андрея Евстафьевича Берса.


1 Дарья Александровна Дьякова (1830—1867), рожд. Тулубьева, жена Д. А. Дьякова.

2 Варвара Степановна Перфильева (ум. 1890 г.), дочь Степана Васильевича Перфильева.

3 Александр Михайлович Купфершмидт, скрипач.

4 Вячеслав Иванович Шидловский, второй муж Веры Александровны Иславиной, сестры Любови Александровны Берс.

5 Александр Осипович Армфельд (1806—1868), с 1837 г. профессор Московского университета по кафедре судебной медицины. Славянофил. Приятель А. Е. Берса по охоте.

6 Николай Богданович Анке.

7 Петр Гаврилович Степанов (1806—1869), актер Малого театра, брат артистки А. Г. Рыкаловой. Воспитанник Московского театрального училища, в 1825 г. поступил в драматическую труппу актером второго разряда, позднее выступал в ролях, «принадлежащих первому амплуа», в 1855 г. был режиссером; исполнял роли Тугоуховского («Горе от ума»), судьи («Ревизор»), Яичницы («Женитьба»), Мизгиря («Снегурочка»). Славился способностью имитировать. Шутка его с Александром Евстафьевичем Берсом на пари с Андреем Евстафьевичем описана Ярцевым (стр. 81) в биографии Степанова («Ежегодник имп. театров». Сезон 1896—1897. Приложение. Книга первая, стр. 44—86).

8 С. А. Толстая переслала переписанные ею тексты «1805 г.» (Война и мир). В сопроводительном письме от 26 ноября она писала Толстому: «Вот, Левочка, мой друг, посылаю тебе мое списыванье и прошу извинения, что ленилась и мало переписывала. Теперь жаль, что кончила, мне это было развлечение, тем более, что ты мне сказал в день отъезда: «Ты мне помощница». Я и рада бы писать с утра до ночи и помогать тебе». (ПСТ, стр. 31.)

9 «Дочь няни моих братьев, акушерка» (п. С. А.).

10 Мария Ивановна Абрамович. «Акушерка при Софьи Андреевне» (н. п. С. А.).

11 «Серебряная трубочка (канюля) была вставлена в горло отца после операции и паралича горла» (н. п. С. А.).

12 В письме от 25 ноября С. А. Толстая писала: «Как хорошо всё, что ты мне оставил списывать. Как мне нравится вся княжна Марья! Так ее и видишь. И такой славный, симпатичный характер! Я тебе всё буду критиковать. Князь Андрей, по моему, всё еще не ясен. Не знаешь, что он за человек. Если он умен, то как же он не понимает и не может растолковать себе свои отношения с женой? Старый князь очень тоже хорош. Но мне первый, которым ты был недоволен, нравился больше. Я уж из того составила себе в голове идеал, который не подходит к теперешнему князю. Сцена отъезда князя Андрея очень хороша, и с образом княжны Марьи, отлично! Мне было такое удовольствие это списывать. Пишешь ли ты в Москве? Был ли у Каткова?» (ПСТ, стр. 31.)

13 «Авторская исповедь», написанная Н. В. Гоголем по поводу его «Выбранных мест из переписки с друзьями» (1847 г.), о которых Толстой писал H. Н. Страхову 16 октября 1887 г.: «Еще сильнее впечатление у меня..... — недели три тому назад при перечитываньи в 3-й раз в моей жизни переписки Гоголя. Ведь я опять относительно значения истинного искусства открываю Америку, открытую Гоголем 35 лет тому назад». Впрочем, оценивая впоследствии по пятибальной системе отдельные статьи «Выбранных мест», Толстой поставил «Авторской исповеди» единицу. (С. Спиро, «Беседы с Л. Н. Толстым». М. 1911, стр. 18.)

14 Лабурдет — гувернер братьев Берсов.

15 С. А. Толстая писала в письме от 5 декабря: «Спасибо тебе за брамапутров, я им очень рада. Боюсь только, что бабка моя их поморит. Я думаю взять их в кухню. Они скорее занесутся и будут сытее». (ПСТ, стр. 46.)

16 Яков Цветков, охотник, ездивший с Толстым. С. А. Толстая писала в письме от 25 ноября: «Тебе верно интересно знать про Якова. В больнице он лежать не захотел, и ушел оттуда. Ему хотели отрезать палец, он не дался ни за что. Это будет ужасная история, у него вся рука уже опухла и всё больно очень. Мы всё о нем наведывались, да делать-то не знаем что. Какой глупый народ, ужас просто. Того и гляди, что сделается Антонов огонь. Без тебя с ним не сладишь. Может быть и так пройдет, да навряд ли. Всё это очень дурно».

17 Анна Петровна Михайлова, жена Николая Дмитриевича Михайлова, служила у Толстых скотницей. О ней писала С. А. Толстая в письме от 5 декабря.

18 Евдокия Николаевна Михайлова (ум. 1879 г.), вышла замуж зa Алексея Степановича Орехова. Горничная у Толстых. Звали ее «Душкой»; прозвище ее было: «мама звала зa делом» (см. Илья Толстой, «Мои воспоминания», М. 1914, стр. 12).

19 Е. В. Толстая описывала Льву Николаевичу в письме от 1 декабря: «Мы нынче с Соней гуляли и были на мельнице, даже не забыли заглянуть в шалаш, где мы вспомнили старину. Мы прошлись по пруду сначала с трепетом, а потом уже смелее. Оттуда мы прошлись к пчельнику и перешли реку, не доходя брода. В лесу нам попался самый свежий заячий след, мы его преследовали очень далеко, но наконец он перепутался и, как мы спешили домой, то мы его, к большому моему сожалению, покинули».

#### 29.

1864 г. Декабря 2. Москва.

Милая моя Соня, ныньче вечеромъ получилъ твое огорчительное письмо и ни о чемъ другомъ не могу писать и думать, какъ о томъ, что у васъ дѣлается. Я тебя и ночью все во снѣ видѣлъ и всего боюсь за васъ; главное не ослабѣвай, не приходи въ отчаяніе, согревай животъ, не давай лѣкарствъ, но привези доктора, непремѣнно привези, хоть не для того, чтобы давать его лѣкарствъ, но для того, чтобы надѣяться и услышать его успокоенія; я знаю, какъ это нужно, пошли непремѣнно, но все уже поздно будетъ, теперь уже прошло 4 дня. Я скоро пріѣду, не могу жить безъ тебя, но я не поѣду теперь, пока не узнаю, чѣмъ кончился поносъ, который меня мучитъ. Оспа ничего, это и всѣ наши сказали. Когда думаю о томъ, что можетъ случиться, то находитъ ужасъ, и потому стараюсь не думать. Одно, что утѣшаетъ меня, это то, что по всему тону письма твоего видно, ты не въ духѣ, и я утѣшаю себя мыслью, что ты сама себѣ преувеличиваешь и потому невольно мнѣ. Коли бы я былъ увѣренъ, что при самомъ даже худшемъ исходѣ, мнѣ бы прислали телеграмму, я бы могъ быть спокоенъ; а теперь — нѣтъ; я знаю, что скажутъ: къ чему спѣшить извѣщать о несчастіи, всегда узнаетъ слишкомъ рано. Впередъ дай мнѣ твердое, вѣрное слово тотчасъ извѣстить, что бы ни было, а то иначе жить нельзя, «жить нельзя». Въ томъ, что ты не получаешь писемъ, я не виноватъ; начиная съ перваго дня моего пріѣзда, я пропустилъ только одинъ день передъ операцией. Сегодня утромъ я диктовалъ немного Танѣ,[1] читалъ книги для романа и перебиралъ бумаги изъ архива,[2] которыя, по протекціи Сухотина, они приносятъ на домъ. Но несмотря на богатство матеріаловъ здѣсь, или именно вслѣдствіе этого богатства, я чувствую, что совсѣмъ расплываюсь и ничего не пишется. Я пересиливалъ себя, диктовалъ, но Таня уѣхала на коньки; я сбирался идти или пріѣхать туда, къ нимъ, на что и спрашивалъ вчера позволеніе у доктора, но оказалось, что перевязка и пальто такъ тяжелы, что я вернулся назадъ, дойдя только до Моховой.[3] Безъ меня былъ Поповъ, но я объ этомъ не жалѣю, онъ не нуженъ и сдѣлать ничего не можетъ теперь, а нужна только перевязка, которую дѣлаетъ его помощникъ, Гакъ. Я ему послалъ 30 р., и надѣюсь, больше ѣздить не будетъ. Къ обѣду пришелъ Оболенскій,[4] и я все не могу разобрать, къ кому онъ возгорѣлся любовью; только что то есть, и онъ очень милый мальчикъ, деликатный и скромный, а это ужъ большое качество. Вечеромъ читалъ и горевалъ надъ твоимъ письмомъ; ѣздили съ Таней и Петей по магазинамъ; славный лунный вечеръ. Какъ-то ты его провела. Ежели бы были здоровы, поѣхали бы кататься. Возвратившись, застали дѣдушку;[5] онъ все такой же, но я съ грустью вижу, что весь престижъ, который онъ прежде для меня имѣлъ, весь исчезъ. Онъ привезъ карточку Костиньки[6] съ усами, и мнѣ ужасно хочется видѣть, а она еще въ неразобранномъ чемоданѣ. Сейчасъ съ такой ясностью и ужасомъ мнѣ пришла мысль: что, ежели у васъ несчастіе, я вчера писалъ тебѣ такое шуточное письмо. Мнѣ и пріятно каждый вечеръ быть съ тобой диктуя письмо, и вмѣстѣ какое то тяжелое чувство, какъ во снѣ: хочешь и не можешь что-то схватить.

Прощай, моя милая, душечка, голубчикъ. Не могу диктовать всего. Я тебя такъ сильно всѣми любовями[7] люблю все это время. Милый мой другъ. И чѣмъ больше люблю, тѣмъ больше боюсь. — Пожалуйста, дай мнѣ слово телеграфировать все, какъ только развяжутъ руку, что будетъ дней черезъ 5, я убѣжусь, насколько она стала лучше, и не останусь здѣсь больше. Всѣ эти дни буду дѣлать опыты и пріучаться къ ѣздѣ; въ каретѣ потихоньку ѣхать не можетъ сдѣлать вреда. Всѣ наши очень милы и здоровы. А[ндрея] Е[встафьевича] здоровье, хотя онъ и жалуется, становится при мнѣ лучше. Цѣлую всѣхъ; милымъ Зефиротамъ буду отвѣчать[8] завтра. Напишите еще, милыя Зефироты, пожалуйста.


Печатается по подлиннику, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 28—30. Датируется вторым декабря на основании слов письма: «я вчера писал тебе такое шуточное письмо». Писано под диктовку рукой Т. А. Берс. Двадцать девять слов, начиная со слов: «Прощай, моя милая» и кончая: «боюсь» написаны нетвердой рукой Толстого. Настоящее письмо является ответом на письмо С. А. Толстой от 28 ноября, в котором она писала: «Ну, у нас дела плохи. Оспа привилась у обоих. Девочка беспокойна, но не слишком, а с Сережей очень плохо. Понос у него ужасно усилился; по десяти и больше раз в сутки. Он горит, как в огне, нынче часу не спал ночью, жажда ужасная, и похудел он очень. Оспа на больной ручке раскидалась ужасно. Образовалось бесчисленное множество белых волдырей, которые мокнут. Не знаю, что будетъ, но люди говорят, что это бывает, — подсохнет и пройдет. Жар, жажда и бессонница, как сказано у Дейча, бывает всегда очень сильно у раздражительных и больших детей. Но хуже всего понос. Я конечно телеграфирую, если будет что плохо. А теперь тебе приезжать или узнавать об этом по телеграфу не зa чем. Опасного ничего еще нет. А ты, душенька, напротив, живи себе в Москве, не приезжай покуда у нас всё опять не будет совершенно хорошо и исправно. Теперь, всё равно, ты для меня не существовал бы. Я всё в детской со своими беспокойными детьми. И на ночь и на день мне их оставить никак нельзя. И всё это (по книжке) должно продолжаться еще неделю. Ты не езди, я тебя не зову домой, дай нам поправиться делами, а то тебе дома покажется скучно и гадко. Я, как тетенька, говорю тебе, спроси хоть папа или еще кого-нибудь о Сереже. Я почти уверена, что у него лишаи. Не нужно ли серных ванн; я помню, Пете делали, и тебе делали, а то очень у него сильна сыпь опять. А уж о поносе говорить нечего. Сейчас слышу самые неприятные для меня звуки и запахи» (не опубликовано).


1 T. А. Кузминская вспоминала об этом так: „Первое время после операции я писала под его диктовку письма Соне и роман «1805 год», т. е. «Войну и мир». Я как сейчас вижу его: с сосредоточенным выражением лица, поддерживая одной рукой свою больную руку, он ходил взад и вперед по комнате, диктуя мне. Не обращая на меня никакого внимания, он говорил вслух: — нет, пòшло, не годится! Или просто говорил: — Вычеркни. Тон его был повелительный, в голосе его слышалось нетерпение, и часто, диктуя, он до трех, четырех раз изменял то же самое место. Иногда диктовал он тихо, плавно, как будто что-то заученное, но это бывало реже, и тогда выражение его лица становилось спокойное. Диктовал он тоже страшно порывисто и спеша. У меня бывало чувство, что я делаю что-то нескромное, что я делаюсь невольной свидетельницей внутреннего его мира, скрытого от меня и от всех. Мне припомнились слова его, написанные в одной из его педагогических статей по поводу совместного сочинения учеников школы Ясной поляны. Он пишет о себе: «Мне казалось, что я подсмотрел то, что никто никогда не имел права видеть: зарождение таинственного цветка поэзии». Наша диктовка обыкновенно кончалась словами: «Я тебя замучил. Поезжай кататься на коньках»“. («Моя жизнь дома и в Ясной поляне», 1864—1868, ч. III, стр. 20—21.)

2 Архив Дворцового ведомства; Сухотин служил в Московской дворцовой конторе. Материалы нужны были для написания «1805 года».

3 Моховая улица в Москве, параллельно Александровскому саду у Кремля.

4 Кн. Дмитрий Дмитриевич Оболенский. С. А. Толстая писала в письме от 5 декабря: «Лучше б маленький Оболенский за Таней ухаживал, та ему скорее парочка, а Лиза такая серьезная, да и старше его. Зови его к нам, если он милый».

5 Александр Михайлович Исленьев (1794—1882) дед С. А. Толстой, прапорщик л.-гв. Литовского полка (1813 г.); подпоручик л.-гв. Московского полка, адъютант генер.-майора М. Ф. Орлова (1817), в 1818 г. — поручик, в 1819 г. при отставке — капитан. Был женат первым браком на кн. Софье Петровне Козловской, рожд. гр. Завадовской (ум. 1830 г.); по жалобе кн. Козловского брак этот был признан незаконным, дети получили фамилию Иславиных. Вторым браком А. М. Исленьев был женат на Софье Александровне (1812—1880-е гг.), рожд. Ждановой. Исленьев имел много знакомых среди будущих декабристов, поэтому в числе других он был 18 января 1826 г. арестован и посажен на гауптвахту, но 25 января освобожден, как непричастный движению декабристов. Через год он был сослан в Холмогоры за то, что обыграл в Москве на 75 тысяч рублей отставного поручика Сергея Полторацкого. В 1828 г. освобожден по ходатайству матери. Толстой был одно время увлечен фигурой Исленьева, ценя его характер и живо интересуясь его судьбой. Послужил прототипом «папа» в «Детстве и отрочестве», где дан его точный портрет в главе «Что за человек был мой отец». См. о нем у Т. А. Кузминской «Моя жизнь дома и в Ясной поляне 1846—1862», М, 1925, стр. 21—23.

6 Константин Александрович Иславин (1827—1903), дядя С. А. Толстой. Толстой в молодости был дружен с К. А. Иславиным, называя его в дневниках «Костенькой». По рекомендации Толстого К. А. Иславин в 1876 г. получил место у Каткова в редакции «Московских ведомостей» и «Русского вестника». В качестве исполняющего должность секретаря Московского скакового общества, К. А. Иславин составил в 1889 г. книгу: «Отчет о скачках 1889 г. в Москве». В последние годы Толстой устроил К. А. Иславина помощником смотрителя Шереметевской больницы, где он и умер. См. о нем: С. Шереметев, «Константин Александрович Иславин». М. 1903, а также в «Моих воспоминаниях» И. Л. Толстого. М. 1914, стр. 44—47.

7 В письме от 5 декабря С. А. Толстая писала: «Сейчас привезли твое письмо, милый мой Лева. Вот счастье то мне было читать твои каракульки, написанные больной рукой. Всеми любовями, а я-то уж не знаю, какими я тебя люблю любовьями, да всегда воздерживаюсь говорить о них, потому что ты когда-то сказал: «зачем говорить: об этом не говорят». (ПСТ, стр. 46.)

8 На письма В. В. и Б. В. Толстых от 26 ноября, цитированных выше. (Хранятся в АТБ.)

На письмо Толстого С. А. Толстая писала в ответ 5 декабря: «О Сереже ты очень встревожился, мне жаль теперь, хотя я и не преувеличивала. За доктором не посылала и не пошлю еще, пока совсем худо не будет. А теперь всё-таки немного лучше и он ползает, играет, ест. Уж я телеграфировала бы, конечно, неужели оставляла бы тебя в неизвестности. Не спеши, друг мой милый, еще увидимся, а руку главное береги; потом раскаиваться будешь. Что это тебе не пишется? Как это жаль. А всё это гадкий хлороформ. И тот раз нервы расстроились, вспомни, и ты тоже разочаровывался в себе, и был иногда мрачен, и сомневался в себе. Не поддавайся нервам, милый мой Левочка, они тебя надувают. А талант твой не тебе ценить, не пропал же он вдруг теперь; а это хлороформ все дело испортил. Погоди немножко, всё это придет. А не пишется, — будем смотреть на свинок, овец, коров и Брамапутров, которых ты привезешь; будем на порошу ходить и наслаждаться природой; будем читать вслух и возиться с детьми. Теперь опять всё покажется ново. Ты повеселился в Москве. Я не унывала до сих пор: напротив, я сама себе удивляюсь, что была так бодра. ..... Письма твои перечитывала двадцать раз, спасибо, что пишешь всякий день». (ПСТ, стр. 46—47.)

#### * 30.

1864 г. Декабря 4. Москва.

Милый друг мой Соня, Левочка хотел писать тебе вчера вечером, да мы поехали в театр, сегодня вечером он тебе напишет. Вчера он получил твое письмо,[1] и на счет эдоровья Сережи немного успокоился, как-то он теперь? мы с таким интересом ждем всякое после обеда твоего письма. Вчера приезжали к Левочке оба доктора, развязали ему руку, и сказали, что она не совсем на месте, но всё-таки гораздо лучше, чем было, ему вчера ей махали и развязывали, и немножко больно от этого. Вчера утром он ходил в Грановитую Палату[2] с Петей и во дворец, потом всё читал, а вечером мы вчетвером: дедушка, мы две и Левочка поехали в Малый театр, он видел Шутники[3] во второй раз, и ему очень понравилось. Всё хочется ехать домой, да ему доктора запрещают. Твое это письмо, Соня, было гораздо веселее того, и его много утешило, хоть бы почаще получать от тебя благополучные письма.

Вчера в театре, почти возле нас в креслах (мы сидели в бенуаре) сидел Юргенс[4] и Анеточка,[5] и Левочке они очень нравятся, говорит: «вот милые люди», они приходили к нам в ложу, потом Левочка пошел к ней, сидел и говорил про хозяйство, про детей, про тебя; она, кажется, беременна, и Левочка хочет со мной ехать к ней. Дома у нас всё так же скучно для Левочки, и желаю, чтобы он как можно скорее уехал в Ясную, а мне будет вдвое скучнее без него, и пристройка опустеет, и некому будет всё на ночь на столике готовить, как скучно будет. Вот пришел сейчас Левочка и написал тебе. Прощай, милая, до вечера, у меня болят зубы, и я не в ударе писать. Целую всех. Приписка Л. Н. мне под диктовку.


Соня милая моя, совсѣмъ я безъ тебя растроился, ни спокойствія, ни рѣшительности, ни дѣятельности никакихъ, а всё оттого, что безъ тебя я теряю «équilibre»,[6] всё равно, какъ всё время на одной ногѣ стоишь.


Печатается по подлиннику, хранящемуся в ГТМ (архив Т. А. Кузминской). Публикуется впервые. Датируется на основании слов письма: «Вчера ..... и Левочка поехали в Малый театр, он видел «Шутники» во второй раз». «Шутники» шли 3 декабря. Публикуемый текст является письмом Т. А. Берс к С. А. Толстой с припиской нескольких фраз от лица Толстого под диктовку рукой Т. А. Берс. Печатаем письмо с начала, кончая припиской Толстого до слов Т. А. Берс: «Я пишу от себя».


1 Вероятно, от 30 ноября.

2 Грановитая палата — находится в Московском Кремле. Построена при Иоанне III. Несколько раз горела. В 1880 г. реставрирована, служила помещением для царского трона и подношений от иностранных государей.

3 Комедия Островского. Спектакль 3 декабря 1864 г. в Малом театре состоял из следующих пьес: 1) «Маленькое облачко или что поссорило, то и помирило» Скриба, 2) «Шутники», 3) «Жена за столом, а муж под полом», с французского. «Шутники» шли в общем в том же составе исполнителей, что и при первом посещении Толстого. (См. прим. к письму 22.)

4 Эдуард Иванович Юргенс, гоф-медик (1832—1885), муж А. К. Зенгер.

5 Анна Карловна Юргенс (р. в 1843 г.), дочь содержателя аптеки в Москве. «Подруга С. А.» (н. п. С. А.).

6 [равновесие,]

#### 31.

1864 г. Декабря 4. Москва.

Милая моя Соня, сейчасъ былъ я у Аксакова,[1] который, помнишь, стоилъ тебѣ столькихъ слезъ и мнѣ такого раскаянія.[2] Какъ я помню это чувство, когда я подъѣзжалъ къ дому, и ты выскочила мнѣ навстрѣчу. То мнѣ только и радостно здѣсь, что напоминаетъ тебя. И сейчасъ опять же Аксаковъ такъ живо напомнилъ мнѣ то прекрасное время, когда ты въ Покровскомъ сидѣла съ Ниломъ Поповымъ[3] на приступочкѣ, и я, притворяясь, что мнѣ ничего, изо всѣхъ силъ ревновалъ тебя, и любилъ, только совсѣмъ иначе, чѣмъ теперь. Я вчера въ театрѣ толковалъ это вашей милой Анеточкѣ,[4] когда она выходила изъ нашей ложи, я ей сказалъ: какъ видно, что вамъ хорошо, — и она въ корридорѣ, несмотря на капельдинеровъ, на постороннихъ, съ азартомъ обернулась ко мнѣ и сказала: какъ славно! Премилое существо; я ей внушалъ, чтобъ она не боялась, что ея счастье пройдетъ, и что они будутъ меньше любить другъ друга; что все больше и больше любишь, только иначе; этимъ-то и премудро устроено; а любить все одинакимъ образомъ, надоѣло бы.

Такъ Аксаковъ напомнилъ мнѣ, пріѣхалъ за свѣдѣніями объ Австріи,[5] сказалъ мнѣ, что лучше всего обратиться къ Нилу Попову, который только оттуда пріѣхалъ. Я непремѣнно постараюсь увидать его.

Два дня сряду получаю письма отъ тебя[6] и потому спокоенъ и веселъ. Какая ты умница, что ходишь гулять, и съ милымъ Зефиротомъ Лизой,[7] вѣдь какъ, кажется, теперь я былъ бы счастливъ съ тобою; a пріѣдешь, пожалуй будемъ ссориться изъ-за какого-нибудь горошку. Но теперь вѣрно не будемъ.

Объ рукѣ долженъ тебѣ сообщить не радостныя извѣстія. Поповъ и Гакъ вчера нарочно съѣхались вмѣстѣ, сняли перевязку, и хотя и увѣряютъ, что кость подвинулась немного, кажется, что отъ операціи собственно пользы очень мало. Они предлагали еще разъ попробовать, опять повторяя, что изъ 100 шансовъ есть одинъ. И я, было, находился въ нерѣшительности, но вздумалъ посовѣтоваться съ Иноземцовымъ и Нечаевымъ,[8] сыномъ знаменитого костоправа, про котораго мнѣ говорили. Нынче утромъ былъ у Иноземцева. Онъ сначала мнѣ сказалъ, что вывиха нѣтъ никакого, а что у меня внутренняя болѣзнь, которую онъ открылъ, посмотрѣвъ въ увеличительное стекло на мой языкъ; потомъ сказалъ, чтобъ я носилъ хирургическую повязку, а потомъ сказалъ, чтобъ еще разъ попробовать править. Онъ совсѣмъ сумашедшій. Вернувшись домой, засталъ Вендриха; этотъ сказалъ, чтобъ отнюдь не носить повязки. Вотъ и разсуждай. Въ 2 часа пріѣхалъ Нечаевъ и сказалъ, что править рѣшительно невозможно, a посовѣтовалъ распариванье въ банѣ, мази и легкая повязка подъ мышку, увѣряя, что этимъ способомъ можетъ почти исправиться; вообще обѣщалъ, что буду почти владѣть рукой; такъ какъ его средства всѣ безвредныя, то я на нихъ остановился и сейчасъ иду въ ванну. Я самъ надѣюсь, что буду еще въ силахъ тебя носить на правой рукѣ и дать тукманку правой рукой тому, кто тебя обидитъ.

Теперь есть еще отеки и слабость отъ ломанія. Рука совсѣмъ не поднимается, и больно при толчкахъ; кромѣ того, отъ Каткова еще не получилъ назадъ рукописей или денегъ и потому думаю пробыть до конца будущей недѣли. Писать ничего не писалъ все это время или не пишется, или некогда, но многое себѣ приготовилъ и еще приготовлю. Прощай, милая моя другъ. Какъ я тебя люблю и какъ цѣлую. — Все будетъ хорошо, и нѣтъ для насъ несчастья, коли ты меня будешь любить, какъ я тебя люблю.

Бѣдная и милая Таня все груститъ и плачетъ. Ты совсѣмъ права: она съ Л[юбовь] А[лександровной] лучше всѣхъ, а я ихъ обѣихъ очень люблю. —


Печатается по подлиннику, хранящемуся в АТБ. Первоначально опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 30—32. Датируется четвертым декабря на основании упоминаемой в письме встречи А. К. Зенгер в театре «вчера»: в предшествующем письме Т. А. Берс, описывает эту встречу, указывая, что это было на представлении «Шутники», которых Толстой смотрел вторично третьего декабря. Писано под диктовку Толстого рукой Т. А. Берс, конец письма — со слов:. «Прощай, милая моя» — собственноручно.


1 Иван Сергеевич Аксаков (1823—1886). О близости с 1863 г. Толстого к славянофилам и Аксакову см. Б. Эйхенбаум, «Лев Толстой». Книга вторая. 60-е годы. М. 1931, стр. 201.

2 «В предыдущую нашу с Львом Николаевичем поездку в Москву он пошел вечером к Ив. Сер. Аксакову и обещал заехать за мной в Кремль, чтоб вместе возвратиться домой. Заговорившись у Аксакова, Л. Н. до 4-х часов ночи не приезжал, и я сильно забеспокоилась, плакала и представляла себе всякие несчастные случаи с Л. Н.» (п. С. А.).

3 Нил Александрович Попов (1833—1891), профессор русской истории в Московском университете.

4 В письме от 8 декабря С. А. Толстая писала: «Так-то ты с Анеточкой свиделся. Мне было смешно, но приятно. Она такая добрая и счастливая, что всегда невольно заражаешься ее добротой и счастьем. А за что она меня так полюбила, уж и не знаю, я получила от нее самое нежное письмо, и еще не отвечала» (не опубликовано).

5 Место действия «Войны и мира» (1 том). С. А. Толстая писала 28 ноября: «Не встретил ли ты где Австрийца? Думаешь ли о поездке в Австрию?»

6 Вероятно от 30 ноября и от 1 декабря.

7 30 ноября С. А. Толстая писала: «После обеда собрались мы с Лизой (Варе и Машеньке нельзя) гулять. Пошли на скотный двор сначала..... Ну, а потом вдруг мы с ней расхрабрились и отправились в мелкий Заказ, оттуда низом к броду, кругом; потом на гору, и мимо Чепыжа домой. Шли так скоро, как будто нас ветер нес, и всё болтали. Уже совсем смеркалось, немного жутко и хорошо было..... Лиза всё понимала, в ней поэзия есть; так хорошо она говорила и любовалась Засекой и природой, и тоже ей было немного жутко. Домой пришли, уже было совсем темно». (ПСТ, стр. 35—36.)

8 «Николай Васильевич Нечаев (1818—1877), доктор-хирург ординатор Голицынской больницы в Москве.

#### 32.

1864 г. Декабря 6. Москва.

Ныньче получилъ твое, въ дурномъ духѣ написанное, письмо, но и оно для меня радость и успокоеніе. Издалека я тебя даже и такою люблю, да и вблизи тоже, другою я тебя не могу представить, какъ съ твоими измѣненіями живости и нѣжности и изрѣдка того состойнія, въ которомъ ты писала письмо, которое изрѣдка находитъ на тебя и которое я отношу всегда къ физическимъ причинамъ, за что ты на меня всегда сердишься. Такое же бываетъ твое расположеніе духа, когда ты вдругъ вздумаешь ревновать, какъ, помнишь, незадолго передъ моимъ отъѣздомъ. Сейчасъ уѣхалъ Василій Исленьевъ;[1] онъ имѣетъ видъ добраго малаго и простъ; но что то есть въ немъ, какъ будто у него на душѣ много стыднаго и гадкаго; такое онъ мнѣ дѣлаетъ впечатлѣніе и раздражаетъ меня. Кромѣ того, тутъ Алекс[андръ] Мих[айловичъ], который просто противенъ; и съ тѣхъ поръ, какъ онъ тутъ, мнѣ еще тяжеілѣе становится здѣсь.

Боюсь тебя обмануть, но черезъ недѣлю вѣрно буду ужъ съ тобой вмѣстѣ переноситься изъ дѣтской на верхъ.[2] Вчера и ныньче былъ въ ваннѣ, и ванны, натиранья и повязка Нечаева производятъ на руку пріятное впечатлѣніе, будто она здорова. Въ ваннѣ, сидя въ водѣ, я поднимаю и верчу ею, почти какъ здоровой рукой... Каждое утро я заставляю Алексѣя подымать ее, и она безъ боли поднимается совсѣмъ кверху. Стало быть, если мускулы получатъ силу, чтò всѣ мнѣ обѣщаютъ, то нѣтъ причины, чтобы я не владѣлъ ею; только съ тою разницею, что при движеніяхъ по верху правое плечо будетъ подыматься выше лѣваго. Сейчасъ говорилъ это Танѣ, и тебѣ долженъ сказать, хоть и совѣстно. Я ужасно нравственно опустился эти послѣдніе три дня; ничего не дѣлаю, даже не съѣздилъ въ библіотеки,[3] куда мнѣ нужно, ни къ Каткову переговорить о романѣ, а съ утра до вечера шляюсь по комнатамъ, и уныло слушаю невеселыя, 50-ія шуточки Александра Мих[айловича]. Все это, можетъ быть, хорошо, но мнѣ здѣсь одному, т.-е. безъ тебя, не вынести еще столько же. Съ завтрашняго дня намѣренъ твердо ходить въ струнѣ, хоть не писать, a передѣлать здѣсь всѣ нужныя дѣла. Въ понедѣльникъ, вторникъ и среду взять по ваннѣ, призвать Нечаева, спросить его, что онъ можетъ теперь сдѣлать и наставленіе на будущее. Въ четвергъ и пятницу остаться и въ субботу ѣхать, чтобъ въ воскресенье обнять тебя, милую, хоть лѣвой рукой, но обнять и цѣловать, цѣловать. Нѣтъ, неловко мнѣ писать черезъ Таню, я все пишу отъ души, но все какъ-то не то. У меня еще горе — я начинаю охладѣвать къ моему [писанью], и, можешь себѣ представить, ты, глупая, съ своими неумственными интересами,[4] мнѣ сказала истинную правду. — Все историческое не клеится и идетъ вяло. Я утѣшаюсь, что отъ этаго нейдетъ впередъ. Я расклеился. Оправдываю себя тѣмъ, что это отъ положенія руки, к[отор]ое опять стало неопредѣленно. И досадно.

Мнѣ такъ было хорошо послѣ попытки вправленія, когда я ходилъ съ забинтованной рукой, ожидая отъ нея сюрприза; но сюрпризъ не пришелъ, и я все еще не привыкъ къ терпѣнію, съ которымъ надо ожидать медленнаго улучшенія. Ежели я тебѣ мало пишу о дѣтяхъ, Сережѣ и Танѣ,[5] то ты изъ этаго не заключай, чтобъ ихъ положеніе мнѣ было мало интересно; напротивъ, все, до малѣйшихъ подробностей хотѣлось знать о нихъ, а въ нынѣшнемъ письмѣ ты пишешь, что у Сережи поносъ опять, а не описываешь подробно, въ какой степени. Нынче, поутру, около часу диктовалъ Танѣ, но не хорошо спокойно и безъ волненія, а безъ волненія наше писательское дѣло не идетъ. Потомъ поѣхали на коньки, и съ дѣдушкой, сидя на лавочкѣ, любовался на успѣхи Тани и Пети. Послѣ обѣда — доказательство упадка духа часа два игралъ въ ералашъ и выигралъ 8 р. у несчастнаго Ал[ександра] Мих[айловича]. Потомъ баня, неловкій Вас[илій] Влад[иміровичъ], прот[ивный] дѣдушка, дѣятельная Лиза и плаксивая Таня, и спящій Петя, и никуда негодный твой мужъ, когда онъ безъ тебя и безъ дѣтей, я теперь это чувствую. Благодарю и цѣлую Машеньку за ея письмо; я ей напишу завтра, и Зефиротамъ тоже. Надѣюсь быть въ струнѣ.


Печатается по подлиннику, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 32—34. Письмо писано под диктовку рукой Т. А. Берс. Середина письма — со слов: «чтоб в воскресенье обнять тебя» кончая: «И досадно» — рукой Толстого. Датируется шестым декабря на основании слов следующего письма: «вчера я писал тебе о моих планах, о моей руке и моей тоске здесь..... пошел походить до обеда и..... ничего не мог сделать, потому что воскресенье». Воскресенье же было шестого декабря. В ПЖ датировано 7 декабря.

Письмо Толстого является ответным на следующее письмо С. А. Толстой от 2 декабря: «Ждала, ждала из Тулы Ивана Ивановича, который должен был привезти письмо, так и не дождалась, и села писать тебе, милый друг мой Лева. Нынче такой что-то скучный день. У Сережи опять понос, девочка что то весь день кричит, а у меня болит зуб, и горло, и голова. Я вся распростудилась. Вот что значит восемь недель сидеть дома, а потом выйти на зимний воздух. Гулять, видно, надо подождать, жаль, так приятно было гулять. Как только немного легче станет, опять унывать не буду. Нынче целый день всё думала с какою-то грустью и нежностью о тебе. Вспоминала, как ты обо мне всегда заботился, когда у меня что болело, сам грел для меня припарки, растирал опотельдоком горло, а теперь осиротела, и пожалеть-то некому, я и молчу, пожаловаться некому, если что и больно. Как твое нездоровье? Право, этот Иван Иванович очень поступает неделикатно. Взял Барабана [лошадь], два дня пропадает и не везет мне, главное, письма. Дай бог, милый мой голубчик, чтоб ты был теперь здоров, это так важно и нужно для работы твоей, для меня, для детей, для всего решительно. Я всё думаю, хорошо ли тебе, что у тебя на душе, о чем думаешь. Уходит ли тебя Таня? Я на нее надеюсь, она такая добрая и славная. Бедная, я и о ней много думаю. Нынче мне тебе и рассказать-то ничего нет интересного. Хожу целый день как шальная от зубной боли. Вечером одолел народ к Николину дню, денег просят. Отказывать не могу, очень просят, а финансовые дела плохи, так что-то много выходит денег. Староста пришел как к хозяйке ко мне доложить, что сани все изъездились, и надо купить новые, а кожи какие-то продать. Я в этом ровно ничего не знаю и не понимаю, и ужасно боюсь распоряжаться. Еще говорит он, что барды часто не бывает, завод ломается, я только сказала, чтоб он смотрел хорошенько, чтоб поили скотину, а умнее ничего не выдумала. Внизу у нас работают, пол обтягивают. Завтра будет готово, а я опять перейду вниз в субботу, с детьми. Здесь им холодно. Пол чудо как вышел хорош. Только столяр меня всё злит, такой глупый, и болтун, и ленивый. Уж я его как лошадь целый день погоняю, чтоб он работал и не разговаривал. Нынче ночью шел снег, немного. Верно была пороша; так жаль, что я не могла гулять, а то пошла бы искать зайцев. Вчера Дракон, Дора и Веселый выгнали зайца в лесу, ужасно визжали, но я так и не видала зайца. — Чем же ты теперь занимаешься, милый Левочка? Верно нашел писаря и диктуешь ему, если только рука не очень болит и если ты сам весь здоров. А у меня-то нет теперь работы, сижу и себя обшиваю теперь, чтобы к твоему приезду быть опять свободной и списывать тебе. Нынче не в состоянии много писать тебе, потому что болит зуб довольно сильно. По своему расположению духа совсем бы не следовало писать тебе, да ты велел всякий день, непременно; теперь и прощай мне и дурные письма. А нынче я чувствую, что пишу тебе дурное письмо, которое тебе будет неприятно. Только я не сердитая нынче, а так, грустно, больно, скучно без тебя. Всё стараюсь о тебе меньше думать, а то всякий раз как очень задумаюсь, непременно перейду на мысль, что если б в карете, да с Таней, так ничего бы и к тебе съездить. Только ты этого не бойся, я такого сумасшедшего поступка не сделаю, мало ли что в голове бродит. И ты нe спеши домой, это я тебя очень прошу; не береди своей руки, а то теперь, когда разбередишь ее, уж вправить нельзя будет. Что делать, много терпели, теперь осталось еще немножко. А это всё была прегрустная и неприятная история..... Иван Иванович всё не возвращается,.... видно, я уже не дождусь его нынче. Какой он, право, гадкий! Прощай, друг мой милый; целую тебя крепко в кусочки на руках, и в макушку. Будь осторожен, здоров и весел, а меня всё помни и люби. Иван Иванович вернулся, а писем нет. Это очень, очень грустно. Что, душенька, милый мой Лева, не пишете вы мне чаще? Я получила три письма от тебя и одно от Тани, а написала вдвое. Ну, бог с вами, теперь кончаю письмо. Очень скучно, что нет от тебя известий, такой нынче несчастный день. Твоя Соня» (не опубликовано.)


1 Василий Владимирович Исленьев (р. 1825 г.), штабс-капитан, «двоюродный брат моей матери» (п. С. А.).

2 В письме от 30 ноября С. А. Толстая писала: «нынче..... утром я решилась наконец, так как надо же когда нибудь, начать обивать клеенку. Мы и переносились всё утро из детской в мою комнату. Всё почти перенесли, комнату внизу опростали совершенно». (ПСТ, стр. 35.)

3 См. следующее письмо.

4 С. А. Толстая писала в письме от 28 ноября: «[С. Н. Толстой] начал читать Диккенса «Наш общий друг», и ему очень понравилось. А я с своими «не умственными интересами» так и не прочла еще второй и третьей части».

5 Татьяна Львовна Толстая (р. 4 октября 1864 г.), старшая дочь Толстого. Художница. Ученица Репина. С 1899 г. была замужем за Михаилом Сергеевичем Сухотиным (1850—1914). В 1922 г. организовала школу рисования и живописи. В 1923—1925 гг. была директором Толстовского музея в Москве. С 1925 г. живет за-границей. Опубликовала ряд очерков, объединенных в книге: Т. Л. Сухотина-Толстая, «Друзья и гости Ясной поляны». М. 1923. Ей принадлежат статьи: «Как мы с отцом решили земельный вопрос» (TT I, стр. 45—62), «Sur la mort de mon père» [О смерти отца] («Europe», 1928, № 67, p. 395—472). При ее содействии и с ее предисловием вышел на немецком языке том избранных писем Толстого к С. А. Толстой: «Leo Tolstoj. Briefe an seine Frau. Herausgegeben v. D. Umansky. Eingeleitet von T. Suchotina-Tolstaja. 1925. Большая часть писем к ней Толстого опубликована в журнале «Современные записки» (Париж) 1928, XXXVI.

На данное письмо С. А. Толстая отвечала 9 декабря: «Милый друг Левочка, наконец утешительное, радостное письмо, что ты приедешь. Как я давно ждала этого и боялась вызывать тебя. Почти наверное знаю, что письмо это не застанет уже тебя, но пишу на всякий случай. Лева, мой милый, что это ты как духом упал; как тебе не стыдно, голубчик мой, это на тебя не похоже. Всё пройдетъ, всё это следствие хлороформа, — я это предвидела и говорила об этом с Сережей. Твои нервы все расстроены, а некому утешить тебя; народ такой там живет всё грустный, не бодрый. Бедные они все, бедная Таня, мама. Кажется, всех бы взяла в свой мир детей, моего счастливого intérieur, где играет забавный Сережа с двумя дудками в руках, и блестит глазенками моя Танюша, и где мне так хорошо и приятно, и легко живется, — когда только еще ты тут. А без тебя всё пусто, и трудно, и грустно. Я ужасно раскаиваюсь, что писала тебе письма в дурном духе, по крайней мере не обманывала тебя. Какая была, такая и тебе явилась..... Лева, милый, как мне грустно про роман твой. Что-то ты со всех сторон оплошал. Везде тебе грустно и не ладится. И зачем ты унываешь, зачем падаешь духом? Неужели сил нет подняться? Вспомни как ты радовался на свой роман, как ты всё хорошо обдумывал, и вдруг теперь не нравится. Нет, Левочка, напрасно. Вот как приедешь к нам, да вместо грязного, каменного Кремлевского дома увидишь наш Чепыж, освещенный ярким солнцем, и поле, усаженное смородиной, малиной и проч., и вспомнишь всю нашу счастливую жизнь, и пойдем мы с тобой на порошу и будем няньчить своих деток, и ты мне начнешь опять с веселым лицом рассказывать свои планы писанья, у тебя пройдет вся ипохондрия твоя, ты почувствуешь, как улетучится весь твой хлороформ из тебя, и нервы успокоятся, и всё пойдет хорошо. О руке я успокоилась более, чем прежде, может быть она и будет подниматься совсем хорошо. Скучно ждать, и как-нибудь сократим время. Ты будешь мне диктовать, мысли опять придут, стрелять нельзя, — ну это так и быть!» (ПСТ, стр. 52—53.)

#### 33.

1864 г. Декабря 7. Москва.

Вчера получилъ твое хорошее письмо, милый другъ. Вотъ ужъ 4-й день, что регулярно за обѣдомъ звонитъ почтальонъ и приноситъ твои письма.

Помни, душенька, что я расчитываю на то, что ты тотчасъ извѣстишь меня, ежели съ Сережей будетъ нехорошо. У него долженъ быть желудочный катаръ. Средства противъ этаго: гигіена, тепло и удобоваримая пища — молоко, супъ, и Анд[рей] Ев[стафьевичъ] совѣтуетъ очень телячьи ножки и саго. Саго я привезу тебѣ. Вчера я писалъ тебѣ о моихъ планахъ, о моей рукѣ и моей тоскѣ здѣсь. Все это точно такое же нынче. Воскресенье думаю быть у тебя; рукой заставляю Алексѣя дѣлать раза два въ день движенія и ношу повязку, к[отор]ая очень меня облегчаетъ. За дѣло ни за какое не могу приняться. — Вчера утромъ читалъ англійской романъ автора Авроры Флойдъ.[1] Я купилъ 10 частей этихъ англійскихъ не читанных еще мною романовъ и мечтаю о томъ, чтобы читать ихъ съ тобою. Вотъ бы ты съ Лизой занималась по-англійски. Потомъ опять противный Алекс[андръ] Мих[айловичъ], Кат[ерина] Ег[оровна],[2] Лиза. Даже и читать нельзя, угла нѣтъ. Только пошелъ походить до обѣда, и ни въ библіотекахъ, ни для покупокъ ничего не могъ сдѣлать, потому что воскресенье. Послѣ обѣда опять: «Погубилъ я свою молодость»,[3] и въ 7 часовъ «Жизнь за Царя».[4] Очень хорошо, но монотонно. Въ театрѣ была одна воскресная публика, и потому половины интереса наблюденій для меня не было. Но зато, вернувшись, мы были одни: Л[юбовь] А[лександровна], к[отор]ая очень, очень мила и хороша, Лиза, Таня и Петя, и было очень весело отчего-то. Вспоминали, разсуждали. Таня увѣряла, что она хочетъ однаго — жить въ одной башнѣ, высоко, высоко, съ гитарой. Л[юбовь] А[лександровна] доказывала, что въ башнѣ надо ѣсть и ходить начасъ, и Таня нервно и весело, какъ и тотъ разъ объ поповой дочери, расплакалась, и мы разошлись спать. Кромѣ того, Петя спалъ и вралъ, и я разсказывалъ, что я долженъ, несмотря на ревнивый характеръ жены, для очищенія совѣсти сознаться въ ужасномъ поступкѣ съ Анночкой.[5] Снимая фракъ, я размахнулъ рукой въ то время, какъ она проходила, и6 рукой попалъ прямо въ ея грудь. Я вижу, какую ты сдѣлаешь мнѣ знакомую брезгливую мину... Ахъ, Соня, скоро ли пройдутъ эти 5 дней. Для очищенія совѣсти я хочу распаренную руку показать Нечаеву. Отъ Каткова и Любимова не получаю отвѣта и рукописи, и мнѣ досадно, a вмѣстѣ съ тѣмъ ѣхать къ Каткову не хочется. Въ архивѣ[7] почти ничего нѣтъ для меня полезнаго. А нынче поѣду въ Чертковскую[8] и Румянцовскую[9] библіотеку. Очень мнѣ гадко и скучно, особенно эти два послѣдніе дни. Ты говоришь, чтобъ я ѣздилъ. Никуда не хочется. Одна мысль: какъ бы не забыть сдѣлать то, что нужно. Но, выбирая изъ двухъ праздностей — ухищряться разговаривать объ умномъ или жантильномъ, или шляться по Кремлевскимъ комнатамъ, безъ дѣла, все лучше послѣднее, особенно, когда нѣтъ Алек[сандра] Мих[айловича], к[отор]ый, я тебѣ разскажу почему, сталъ мнѣ такъ гадокъ, что я его видѣть не могу равнодушно, и умышленно обошелся съ нимъ такъ холодно подъ конецъ, что онъ не заѣдетъ къ намъ. Онъ уѣхалъ вчера, въ 5 часовъ. Всѣ черныя вашей семьи мнѣ милы и симпатичны. Л[юбовь] А[лександровна] ужасно похожа на тебя. Она на дняхъ дѣлала колпакъ для лампы, точно какъ ты, — примешься за работу и ужъ тебя не оторвешь. Даже нехорошія черты у васъ одинаковы. Я слушаю иногда, какъ она съ увѣренностью начинаетъ говорить то, чего не знаетъ, и утверждать положительно и преувеличивать, и узнаю тебя. Но ты мнѣ всячески хороша. Я пишу въ кабинетѣ, и передо мной твои портреты въ 4-хъ возрастахъ. Голубчикъ мой, Соня. Какая ты умница во всемъ томъ, о чемъ ты захочешь подумать. Отъ этаго то я и говорю, что у тебя равнодушіе къ умственнымъ интересамъ, а нетолько не ограниченность, а умъ, и большой умъ. И это у всѣхъ васъ, мнѣ особенно симпатичныхъ, черныхъ берсахъ. Есть Берсы черные — Л[юбовь] Ал[ександровна], ты, Таня; и бѣлые — остальные. У черных умъ спитъ, — они могутъ, но не хотятъ, и отъ этого у нихъ увѣренность, иногда некстати, и тактъ. А спитъ у нихъ умъ оттого, что они10 сильно любятъ, а еще и отъ того, что родоначальница черныхъ берсовъ была неразвита, т. е. Л[юбовь] А[лександровна].[11] У бѣлыхъ же Берсовъ участіе большое къ умственнымъ интересамъ, но умъ слабый и мелкой. Саша пестрый, полубѣлый. Славочка на тебя похожъ, и я его люблю. Воспитанье его съ угощеніемъ и баловствомъ мнѣ кое въ чемъ не нравится, но онъ вѣрно будетъ славный малый. Одинъ Степа, я боюсь, еще доставитъ всѣмъ намъ много горя. Онъ и самъ дуренъ отчего-то, а воспитанье его еще хуже его. Вчера, по случаю прѣнія о гувернерѣ, въ к[отор]омъ принимали участіе Таня, Петя и Володя, нападая на Гувернера, Л[юбовь] А[лександровна] рѣшила отдать всѣхъ, кромѣ Пети, въ заведенія. И я говорю: прекрасно, по крайней мѣрѣ ваша совѣсть покойна будетъ. А правда, что отца нѣтъ. Я говорю: коли я умру, одно завѣщанье оставлю Сонѣ, чтобы она Сережу отдала въ казенное заведенье. А я такъ и не сказалъ, за что ты умница. Ты, какъ хорошая жена, думаешь о мужѣ, какъ о себѣ, и я помню, какъ ты мнѣ сказала, что мое все военное[12] и историческое, о к[отор]омъ я такъ стараюсь, выйдетъ плохо, а хорошо будетъ другое — семейное, характеры, психологическое. Это такъ правда, какъ нельзя больше. И я помню, какъ ты мнѣ сказала это, и всю тебя такъ помню. И, какъ Танѣ, мнѣ хочется закричать: мама, я хочу въ Ясную, я хочу Соню. Началъ писать тебѣ не въ духѣ, а кончаю совсѣмъ другимъ человѣкомъ. Душа моя милая. Только ты меня люби, какъ я тебя, и все мнѣ ни почемъ, и все прекрасно. Прощай, пора идти по дѣламъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Письмо впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 34—37. Датируется седьмым декабря на основании содержания письма, в котором речь идет о посещении накануне оперы «Жизнь за царя», шедшей 6 декабря. В ПЖ датировано 8 декабря.

Письмо является ответом на письмо С. А. Толстой, от 3 декабря, в котором она писала: «Половину письма напишу теперь, пораньше, потому что вечером нынче дела много. И ванна, и переноска. Хочу нынче вечером переходить вниз опять, потому что уже сейчас будет готово, а здесь детям холодно. Какой пол вышел чудесный, просто прелесть. Другую половину письма напишу тебе по получении письма. Уж нынче я надеюсь непременно получить известие о тебе, мой милый Лева, а то уж слишком было бы грустно. Сегодня я опять совсем здорова, и зуб прошел совершенно, только всё немного охрипла. Сережа всё еще плох. Слабит его не часто, но совершенно как вода, и очень бело. Ясно, что молоко, которое он сосет, проходит насквозь не перевариваясь. Что всего хуже, что мальчику 2-й год, и в нем просто ни кровинки, и ручки постоянно холодные. Нынешний раз я не так отчаяваюсь, как бывало, потому что он довольно весел, играет, кушает и спит порядочно. Пишу всё подробно тебе, милый друг мой Лева, потому что это меня очень занимает, и ещё для того, чтоб уж ты ни о чем не беспокоился, а знал бы всю истинную правду». (ПСТ, стр. 38.)


1 Мэри Елизабет Брэддон (р. 1837), английская писательница. Толстой читал одну из двух следующих книг Брэддон: «Lady Audley’s secret» («Тайна леди Аудлей») или «John Marchmont’s legacy» («Наследство Джона Марчмонта»); это явствует из того, что доныне в яснополянской библиотеке имеются эти две книги в изданиях 1862 и 1864 гг.

2 Екатерина Егоровна «Безе, немецкая учительница мальчиков Берс» (н. п. С. А.).

3 Романс.

4 Опера Глинки, шедшая в Большом театре 6 декабря 1864 г. с исполнителями: Демидовым (Иван Сусанин), Анненской (Актонида), Владиславлевым (Собинин), Рехт (Ваня).

5 «Престарелая горничная сестер» (п. С. А.).

6 Зачеркнуто: трону

7 Архив Дворцового ведомства.

8 Александр Дмитриевич Чертков (1789—1858), археолог и нумизмат, владел библиотекой (до двадцати двух тысяч томов книг и рукописей). Эта, так называемая, Чертковская библиотека или музеум находился в доме Черткова на Мясницкой, где позднее был книжный магазин Салаева (д. № 5). Впоследствии библиотека была помещена при Румянцевском музее, а затем влилась в собрание Исторического музея в Москве.

9 Румянцевская библиотека организована Николаем Петровичем Румянцевым (1754—1826), пожертвовавшим свои собрания книг, рукописей, монет, минералов и драгоценностей в общественное пользование. С 1831 г. по 1861 г. музей был в Петербурге. В Москве помещен в Ваганьковском переулке; ныне Всесоюзная библиотека СССР имени В. И. Ленина (ул. Маркса и Энгельса).

10 Зачеркнуто: умѣютъ

11 «Моя мать вышла замуж шестнадцати лет, выросла в деревне с мачехой и гувернанткой Мими» (п. С. А.).

12 В романе «1805 год».

#### 34.

1864 г. Декабря 7. Москва.

Писалъ тебѣ утромъ и пишу еще вечеромъ. Нынче не было письма. Что-то съ тобой дѣлается? Чѣмъ ближе приходитъ время, когда я увижу тебя, тѣмъ мнѣ страшнѣе становится. Все кажется, что въ эту длинную разлуку съ тобой что-нибудь случится. И приходятъ такія мысли, въ к[оторыхъ] и тебѣ совѣстно признаться. Нынче съ утра я былъ въ струнѣ. Только написалъ тебѣ письмо, сейчасъ пошелъ со двора, въ Чертковскую библіотеку, и тамъ пробылъ часа три за книгами, очень для меня нужными, и за портретами Генераловъ,[1] к[отор]ые мнѣ были очень полезны. Тамъ мнѣ сказали, что у Гр[афа] Уварова[2] есть переписка его дяди,[3] командовавшаго корпусомъ въ 1805 году, поѣхалъ къ нему, но не засталъ дома, предметъ же мой прежній,[4] мнѣ сказали, что принимаетъ, но я, разумѣется, не вошелъ, потому что мнѣ скучно бы было и тебѣ, можетъ быть непріятно. Дома всѣ по старому. Лиза не переставая работаетъ: отъ нѣмецкаго перевода къ англійскому уроку, отъ англійскаго къ уроку съ дѣтьми; я право любуюсь на нее. Таня нѣтъ-нѣтъ и заплачетъ; и жалко, и досадно на нее смотрѣть, больше жалко. Мы счастливы, мужчины. Ежели мы любимъ, то можемъ дѣйствовать; а ей надо терпѣть или забывать, а она ни того, ни другаго не умѣетъ.

Послѣ обѣда продиктовалъ немножко Лизѣ военную сцену, хотя и безъ связи, но не дурно. И только было расписался, какъ меня оторвали ѣхать въ баню. Потомъ читалъ англійской романъ,[5] написалъ записочку Бартеневу,[6] и тебѣ пишу одинъ. Всѣ уже разошлись спать. —

Завтра намѣренъ идти въ Румянцовскую публичную библіотеку, а вечеромъ дома и писать. Ежели не будетъ завтра посланія отъ Каткова, то намѣренъ послѣ обѣда съѣздить къ нему и взять рукопись. Какъ ты мила, что поняла мое чувство, отдавая рукопись. Вотъ такія черты для меня самыя главныя и лучшія доказательства твоей хорошей любви ко мнѣ. Л[юбовь] А[лександровна] нынче говоритъ съ своей грубоватой простотой, что какъ только ты пріѣдешь домой, такъ Соня забеременитъ, несмотря на то, что кормитъ. Это будетъ очень грустно, но я боюсь, что это будетъ правда. Такъ страстно я желаю тебя видѣть. — Вижу твое лицо, какъ ты скажешь — гадости и т. д. Странный сонъ я видѣлъ про тебя. Ты утонула и опять ожила. Рука все въ томъ же положеніи, въ повязкѣ не болитъ, и я надѣюсь на лучшее, и, по правдѣ сказать, не думаю о ней, когда самъ здоровъ, а когда не въ духѣ, тогда мнѣ кажется, что это большое лишеніе. Прощай, душенька, милая, еще надо написать Ив[ану] Ив[ановичу].[7] Еще 5 дней..


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 37—38, с пропуском двух фраз в конце письма, начиная со слов: «Л. А. нынче» и кончая: «будет правда». Датируется седьмым декабря на основании первых слов письма: «Писал тебе утром и пишу еще вечером» в связи с датировкой предшествующего письма.


1 Имеется в виду издание: Михайловский-Данилевский «Император Александр I и его сподвижники в 1812, 1813, 1814, 1815 годах. Военная галлерея Зимнего дворца». Изд. В. Межевича и И. Песецкого. Спб. 1845—1849 в шести томах, заключающих 159 литографированных портретов и биографий.

2 Гр. Алексей Сергеевич Уваров (1828—1884), археолог. В 1864 г. был одним из основателей Московского археологического общества. Имеется письмо к нему Толстого 1882 г.

3 Федор Петрович Уваров (1769—1824), кавалерийский генерал. Был близок к Александру I.

4 Гр. Прасковья Сергеевна Уварова (1840—1924), рожд. кж. Щербатова, жена А. С. Уварова. За гр. Уваровой «Л. Н. некоторое время ухаживал» (н. п. С. А.).

5 Брэддон.

6 Петр Иванович Бартенев (1829—1912), историк и библиограф, был библиотекарем Чертковской библиотеки с 1859 г.; редактор «Русского архива». Находился в переписке с Толстым (письма Толстого к нему напечатаны в «Русском архиве», 1913, № 12 и 1914, № 1, «Печати и революции» за 1924 г. № 4 и в сборнике четвертом «Толстой и о Толстом» М. 1928). В записке к П. И. Бартеневу от 7 декабря 1864 г. содержится просьба разрешить ознакомиться с перепиской Ф. П. Уварова, на которую указал ему П. И. Бартенев и которая находилась на его квартире, так как гр. А. С. Уваров оказался в Петербурге. Толстой был уверен, что «он не откажет мне в своем согласии прочесть письма».

7 Орлову, управляющему.

#### 35.

1864 г. Декабря 10. Москва.

Два дня не писалъ тебѣ, Соня, т. е. пропустилъ одинъ день. Нынче пишу рано утромъ съ тѣмъ, чтобы попало на почту до 12-ти. Не писалъ же я отъ того, что, избаловавшись 4-мя днями сряду, въ к[отор]ые регулярно мнѣ приносили твои письма, я, не получая ихъ два дня, былъ очень неспокоенъ и всякой день уѣзжая изъ дома, думалъ: а вотъ-вотъ безъ меня принесутъ телеграмму съ какимъ-нибудь ужаснымъ извѣстіемъ. Вчера получилъ вдругъ два твоихъ письма: большое и розовое.[1] Оба письма очень хорошія, и я опять ожилъ духомъ, и мнѣ вѣрится, что опять счастливо и скоро увижу тебя, а именно: послѣ послѣ завтра. Дѣлъ, дотянувъ до отъѣзда, у меня набралось пропасть. И къ Каткову, и къ Попову, и покупки, и книги. Можешь себѣ представить свинья Катковъ 2 недѣли держалъ рукопись <и> не читалъ ее, и просилъ подождать до вечера; я нынче поѣду къ нему и обругаю его. Третьяго дня и вчера я по немногу писалъ, диктуя[2] то Танѣ, то Лизѣ, и чувствую себя въ хорошемъ духѣ. Рукѣ становится лучше, и подаетъ мнѣ хорошія надежды. Нынче увижу Попова, Гака и Нечаева, съ тѣмъ чтобы они сказали мнѣ послѣднее слово передъ отъѣздомъ. Чай купилъ 2-хъ сортовъ, опять по прошлогоднему. — Твое хозяйство отлично. Все, что сдѣлала, хорошо. И то, чтобы возить воду изъ Воронки,[3] одна изъ тѣхъ хозяйственныхъ вещей, к[отор]ыя очень трудны и очень просты. Вотъ я пріѣду, погоди же ты, Анна Петр[овна], ужъ я не разъ нарушу ея спокойствіе и чай.[4] — Что это съ милой Лизой?[5] Надѣюсь, она ужъ здорова, и Машенька успокоилась. Вчера были въ Гильомъ-Теллѣ.[6] Я былъ въ духѣ понимать и наслаждаться 2 первыхъ акта, а потомъ усталъ. — Такъ Сережа къ клеенкѣ лице прикладываетъ и агу кричитъ,[7] посмотрю я. Ты меня такъ удивила, объявивъ, что ты спишь на полу;[8] но Л[юбовь] Ал[ександровна] сказала, что и она такъ спала, и я понялъ.[9] Я и люблю, и не люблю, когда ты подражаешь ей. Я желалъ бы, чтобъ ты была такая же существенно хорошая, какъ она; но хочется, чтобъ ты была (какъ оно и есть) болѣе тонкой работы и съ бòльшими умственными интересами. Оно такъ и есть.

Послѣ послѣ завтра, на клеенчатомъ полу въ дѣтской обойму тебя, тонкую, быструю, милую мою жену. — Надо ѣхать.[10]

10 Декабря.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые напечатано по копии, сделанной С. А. Толстой, ПЖ, стр. 39—40.


1 Письма С. А. Толстой от 5 декабря (большое) и от 6 декабря (розовое).

2 Это последнее упоминание в письмах Толстого о диктовке «Войны и мира» Т. А. Берс. По возвращении Льва Николаевича в Ясную поляну С. А. Толстая писала сестре Татьяне Андреевне в Москву 14 декабря 1864 г.: «Ты мне еще стала во сто раз милее зa все твои заботы о Левочке. Он мне рассказывал, что ты была его писарь и друг, и служила ему, и друг другу вы confidences [признания] делали».

3 С. А. Толстая велела возить для коров воду из реки Воронки, за полторы-две версты, так как вода из пруда плохо пахла (письмо от 5 декабря 1864 г.).

4 В письме от 6 декабря С. А. Толстая писала: «К несчастью, Анна Петровна меня не слушается. Бычки не привязаны, опять везде сено раскидано; коровы до 3-х часов не поены; уже сам староста на моих глазах поил коров..... телята по моему худы. Вот сам увидишь. Я Анне Петровне все уши прожужжала» (не опубликовано).

5 Елизавета Валерьяновна Толстая. С. А. Толстая писала в письме от 5 декабря: «Мы говорили грустно. Лиза всё больна, у нее головокружение. Машенька очень тревожится». В письме от 6 декабря: «Лиза у нас всё нездорова».

6 В Большом театре. Т. А. Кузминская вспоминала: «Помню еще как он [Толстой] восхищался музыкой «Гильом-Телль» — оперы Россини. Особенно первыми двумя актами» («Моя жизнь дома и в Ясной поляне», III, стр. 21). 9 декабря «Carlo il Temerario» («Карл Смелый», другое название «Вильгельма Телля») исполнялся в следующем составе: Ребу (Вильгельм), Даль Анезе, Фриччи, Пруденца, Стеллер, Тальяфико (Карл Смелый).

7 В письме от 5 декабря С. А. Толстая писала: «Сережа в настоящую минуту на полу, около меня играет, и всё ложится лицом на клеенку. Она холодит ему золотуху на щечках, и он всё переменяет место, где нагреется».

8 В том же письме от 5 декабря С. А. Толстая писала: «Я сплю на полу, посреди комнаты, и мне очень хорошо».

9 «Из страха уронить ребенка на пол при кормлении ночью» (п. С. А.).

10 К письму Толстого приписка рукой Т. А. Берс, где она пишет: «И я хочу написать тебе кое-что, милая Соня, вот Левочка едет в субботу и просит, чтобы ты в воскресенье выслала лошадей в Тулу. Как это мне всё хочется, чтобы радоваться за тебя, что у вас опять в Ясной весело, живо будет, а так сделается невольно грустно, что я далеко от всех ваших радостей и живостей буду. Левочка мне много сократил эти три недели».

#### 36.

1864 г. Декабря 11. Москва.

Соня, душенька. Я въ очень хорошемъ духѣ. Въ такомъ, въ какомъ могу быть безъ тебя. У меня три радости въ нынѣшній день. 1) Я поѣхалъ утромъ въ ванну и, какъ всегда, въ водѣ началъ упражнять свою руку и вдавливать кость назадъ, гдѣ бы ей должно быть. Можешь себѣ представить, что, къ удивленію моему, я замѣтилъ, что кость иногда впереди на 1/8 вершка, а вдавишь ее, она входитъ назадъ. Вдавивъ назадъ, я попробовалъ поднимать. Въ водѣ она поднялась легко. Я всталъ, и на воздухѣ, къ великому удивленію моему, она поднялась наравнѣ съ плечомъ и выше, выше, и выше головы. Какъ скоро я придерживаю ее рукой, т. е. кость, рука поднимается безъ боли и труда. Это открытіе меня, можешь представить, какъ порадовало. Вопросъ въ томъ, чтобы удержать кость на этомъ положеніи. Бинтованіе удерживаетъ ее, но не совсѣмъ и, кромѣ того, стѣсняетъ руку. Завтра пріѣдетъ ко мнѣ Нечаевъ, к[отор]ому я обязанъ за совѣты бань, мази и бинтованья, и послѣ него я поѣду еще къ Попову. Пускай они осмотрятъ на мѣстѣ и рѣшатъ, что дѣлать дальше.

Письмо это придетъ къ тебѣ вѣрно вмѣстѣ со мной, но я пишу его съ тѣмъ (кромѣ того, — что мнѣ хорошо на душѣ и хочется поговорить съ тобой) затѣмъ, что ежели я не пріѣду Воскресенье,[1] то ты знай, что какой нибудь бандажъ или наблюденіе надъ моей рукой задержало меня. Должно быть, этаго не будетъ. 2) Хотя не радость, но пріятно. Утромъ пріѣзжалъ Любимовъ отъ Каткова, опять 3 часа торговался, довелъ меня до того, что я спустилъ имъ, т. е. разрѣшилъ въ ихъ пользу напечатать 500 оттисковъ (отъ цѣны я не отступилъ), и довелъ до того, что я ему рѣзко сказалъ, что они грубы. Онъ уѣхалъ, соглашаясь на все, и просилъ меня только оставить имъ теперь же рукопись.[2] Стало быть, это дѣло покончено. 3) Это твое письмо бѣлое, большое.[3] Душа моя, я радуюсь твоимъ слезамъ, понимаю ихъ, люблю ихъ очень, очень, очень. Только страшно, не примѣшивается ли къ нимъ сожалѣнье, и не могъ ли я сдѣлать, чтобъ не было этаго сожалѣнья. Грустно, что о Сережѣ все ты не пишешь, что поносъ прошелъ. Не говори и не думай, что я ихъ не люблю. Одно изъ главныхъ желаній моихъ, чтобъ Сережа б[ылъ] совсѣмъ здоровъ. Больше я бы ничего не попросилъ бы у волшебницы. А я не люблю ихъ въ сравненіи съ тѣмъ, какъ я тебя люблю. —

Еще пріятное, и очень пріятное, впечатлѣнье было нынче то, что Жемчужниковъ[4] пріѣхалъ ко мнѣ, и я, противъ твоего совѣта, обѣщался прочесть ему нѣсколько главъ. Случайно въ это же время пріѣхалъ Аксаковъ.[5] Я имъ прочелъ до того мѣста, какъ Ип[политъ] разсказываетъ: одна дѣвушка,[6] и имъ обоимъ, особенно Жемчужникову, чрезвычайно понравилось. Они говорятъ: прелестно. А я и радъ, и веселѣй писать дальше. Опасно, когда не похвалятъ или наврутъ, а за то полезно, когда чувствуешь, что произвелъ сильное впечатлѣніе. Подъ вліяніемъ этаго веселаго чувства мы разговорились въ спальной хорошо, и я ужиналъ сидя передъ столомъ на томъ самомъ мѣстѣ, на к[отор]омъ ты меня ждала, когда я тебѣ сдѣлалъ предложенье, и такъ живо я это вспомнилъ. Какже намъ не вспоминать. Слава Богу, и воспоминанья хороши, и мечты о будущемъ и настоя[щемъ] будетъ. Какъ хорошо, когда мы опять увидимся, и я увижу твое особенное радостное лицо, к[отор]ое такъ хорошо дѣлается въ эти минуты. Я такъ живо вспомнилъ и твое испуганное лицо, и твое платье лиловое. Я Танѣ все показывалъ на это мѣсто, и она не могла догадаться. —

Цѣлую ручки тетеньки и цѣлую Машу, Зефиротовъ, Сережу большаго и малаго, а Таня еще не человѣкъ. Богъ дастъ, я самъ привезу тебѣ это письмо. —

87 Декабря.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 40—41. Датируется одиннадцатым декабря на основании даты предшествующего письма Толстого от 10 декабря, а также на основании письма С. А. Толстой от 7 декабря, на которое Толстой отвечает в данном письме; от Тулы до Москвы письмо в то время шло около четырех дней.


1 13 декабря.

2 Эта часть романа — «1805 год» («В Петербурге», «В Москве» и «В деревне») должна была появиться в январской и февральской книжках «Русского вестника». Она соответствует первым двадцати восьми главам издания «Войны и мира» 1886 г. На следующий день, 12 декабря, Толстой виделся с Катковым, согласно письму Т. А. Берс к С. А. Толстой от этого же числа: «Сейчас всё утро, я, он [Толстой] и папа ездили по покупкам..... еще ездили к Каткову».

3 От 7 декабря, в котором С. А. Толстая писала: «Сижу у тебя в кабинете, пишу и плачу. Плачу о своем счастье, о тебе, что тебя нет; вспоминаю всё свое прошедшее, плачу о том, что Машенька заиграла что-то, и музыка, которую я так давно не слыхала, разом вывела меня из моей сферы, детской, пеленок, детей, из которой я давно не выходила ни на один шаг, и перенесла куда-то далеко, где всё другое. Мне даже страшно стало, я в себе давно заглушила все эти струнки, которые болели и чувствовались при звуках музыки, при виде природы, и при всем, чего ты не видел во мне, за что иногда тебе было досадно. А в эту минуту я всё чувствую, и мне больно и хорошо. Лучше не надо всего этого нам, матерям и хозяйкам. Если б ты видел, как я теперь плачу, ты бы удивился, потому что я сама не знаю, о чем. Я всегда раскаиваюсь, что мало во мне понимания всего хорошего, а теперь, в эту минуту я желаю, чтобы никогда не пробуждалось во мне это чувство, которое тебе — поэту и писателю нужно, а мне, матери и хозяйке, только больно, потому что отдаваться ему я не могу и не должна. — Левочка, когда увидимся, никогда не спрашивай меня, что со мной было и о чем я плакала; теперь я всё тебе могу сказать, а тогда мне будет стыдно. Теперь я слушаю музыку, у меня все нервы подняты, я люблю тебя ужасно, я вижу, как заходит красиво солнце в твоих окнах. Шуберта мелодии, к которым я бывала так равнодушна, теперь переворачивают всю мою душу, и я не могу удержаться, чтоб не плакать самыми горькими слезами, хотя и хорошо. Левочка милый, ты будешь надо мной смеяться, скажешь, что я сошла с ума. Сейчас зажгут свечи, меня позовут кормить, я увижу, как дурно марается Сережа, и всё мое настроение пройдет разом, как будто ничего со мной не было. — Машенька стоит в спальне у окна, я сейчас прошла мимо, и сморкается. Мне кажется, что и она плачет. Что с нами сделалось? Я к ней не подошла, но мне показалось. — Оглядываю всё твой кабинет, и всё припоминаю, как ты у оружейного шкапа одевался на охоту, как Дора прыгала и радовалась около тебя; как ты сидел у стола и писал, и я приду, со страхом отворю дверь, взгляну, не мешаю ли я тебе, и ты видишь, что я робею, и скажешь: войди. А мне только того и хотелось. Вспоминаю, как ты больной лежал на диване; вспоминаю тяжелые ночи, проведенные тобой после вывиха, и Агафью Михайловну на полу, дремлющую в полу-свете, — и так мне грустно, что и сказать тебе не могу. Не приведи бог еще раз расстаться. Вот это настоящее испытание Еще почти неделю я не увижу тебя, мой милый голубчик. Нынче посылала в Тулу Сережку, он привез мне два письма, одно от Тани, другое твое; где всё — воспоминания о прошлом. Будто уж нам не будет никогда хорошо, что мы только всё вспоминаем; то-то, что теперь-то нам грустно, и очень плохо жить на свете». (ПСТ, стр. 49—50.)

4 Алексей Михайлович Жемчужников (1821—1908), поэт. Был женат на Елизавете Алексеевне Дьяковой (1822—1908). Известны три письма Толстого к Жемчужникову (1890, 1900 и 1901 гг.). В письме к юбилею А. М. Жемчужникова (от 8 февраля 1900 г.) Толстой писал: «Поздравляю себя с тоже почти 50-летней с тобой дружбой, которая никогда ничем не нарушалась».

5 Иван Сергеевич Аксаков.

6 Седьмая глава первой части по изданию «Русского вестника». Об этом чтении вспоминала Т. А. Кузминекая: «Помню, приехал как-то вечером А. М. Жемчужников и Аксаков, и Лев Николаевич по настоятельной просьбе их прочел им начало своего романа. Я тоже сидела слушала чтение и наслаждалась. Он отлично читал вслух — живо и весело». («Моя жизнь дома и в Ясной поляне», III, стр. 20.) Неверно указание Н. Н. Апостолова на основании письма к нему Т. А. Кузминской, будто слушателями были Островский и Жемчужников (Н. Н. Апостолов, «Лев Толстой и его спутники». М. 1928, стр. 85—86).

7 Цыфра 8 зачеркнута и поверх надписано: не знаю какое.

### 1865

#### 37.

1865 г. Март — апрель. Я. П.

Я тебя не сталъ будить — авось, сномъ ты избавишься отъ боли. Я уѣзжаю въ 11, стало быть, раньше 6 не пріѣду. Ежели же что нибудь интересное, — что очень сомнительно, — задержитъ, то останусь и вечеръ. — И я паинька, и ты будь паинька, и Сережа[1] будетъ паинька, — и не будетъ ср... Я все медлю, хотѣлось бы тебя поцѣловать передъ отъѣздомъ. —


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 47. Датируется мартом и апрелем 1865 г. на основании следующих дневниковых записей С. А. Толстой: от 14 марта 1865 г.: «Левочка стал часто порываться в Тулу, стала являться потребность видеть больше людей», от 15 марта 1865 г.: «Левочка уехал в Тулу» и от 1 апреля 1865 г.: «Левочка в Туле» («Дневники С. А. Толстой», 1860—1891, стр. 87 и 89). Записка на клочке бумаги «перед выездом из дома в Тулу» (п. С. А.).


1 Сергей Львович Толстой, которому было тогда год десять месяцев.

#### * 38.

1865 г. Март — апрель. Я. П.

Вотъ что, Соня милая. Погода гадкая, я не совсѣмъ въ духѣ и боюсь, что тебѣ взгрустнется. Я поѣду за Засѣку недалеко и постараюсь вернуться пораньше, а ты докажи, что примѣты не вѣрны и будь весела. Завтра уже поѣду въ Тулу.

Я буду за Засѣкой, около Пруднова.[1]


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Датируется на основании: 1) почерка, который указывает на 1860-е годы, 2) фразы записки: «Завтра уже поеду в Тулу», которую можно сопоставить с дневниковыми записями С. А. Толстой от 14, 15 марта и 1 апреля 1865 г. Сравни предшествующее письмо. Записка, повидимому, написана перед отправлением на охоту. Датируем предположительно.


1 Село в 12 верстах от Ясной поляны.

#### 39.

1865 г. Май 19? Сергиевское.

До Сергіевскаго[1] ѣхалъ я по ужасной погодѣ. Объ этомъ жаркомъ, удушающемъ вѣтрѣ вы не можете себѣ представить. Мнѣ сдѣлалось страшно, что я задохнусь. Кромѣ пыли, въ воздухѣ былъ дымъ, к[отор]ый я почувствовалъ, 6 верстъ не доѣзжая Сергіевскаго. —

Пошелъ дождь и холодный вѣтеръ, я заѣхалъ въ избу отдышался и узналъ, что Сергіевское горитъ. Я пріѣхалъ, пожаръ еще былъ во всемъ разгарѣ, но дальше не распространялся, потому что вѣтеръ стихъ. Сгорѣло больше 50 домовъ на этой и той сторонѣ рѣки.[2] 4 трупа сгорѣвшихъ ужъ найдено, а не досчитываются еще человѣкъ 6 дѣтей и взрослыхъ. Сапожникъ съ женой найдены сгорѣвшими подъ печкою, куда они забились отъ страху. Я теперь жалѣю, что я не посмотрѣлъ. — Черемушкинъ[3] не сгорѣлъ; за домъ отъ него остановилось. Я засталъ у его воротъ толпу народа пьянаго и пьющаго водку, к[отор]ую онъ имъ подносилъ. Пьяныхъ пропасть по всему селу, такъ что общее зрѣлище больше гадкое, чѣмъ жалкое.

Я доѣхалъ на своихъ до Красныхъ дворовъ[4] и туда же велѣлъ ему быть къ утру въ воскресенье. — Ѣхать на телѣжкѣ превосходно. —

Я хотѣлъ тебѣ сказать и забылъ: какъ ты дала большой Танѣ держать маленькую Таню.[5] Большая — теперь такъ не своя, что ей ничего поручать нельзя. Я уѣхалъ, и боюсь очень за нее. Какъ бы не возобновилось старое?[6] Хотѣлось написать тебѣ: смотри за ней, внушай ей то и то, или скажи Сережѣ, въ какомъ она положеньи; но ничего нельзя. Никто не виноватъ, и ни присовѣтовать, ни заказать ничего нельзя. Засуха и она у меня не выходятъ изъ головы. —

Я усталъ, но мнѣ хорошо было ѣхать. Чувствую въ себѣ вниманіе веселое ко всему. Черемушкинъ какъ милъ — прелесть.

Я еще не начиналъ безпокоиться о тебѣ и дѣтяхъ, но боюсь, что это скоро придетъ. Впрочемъ, что Сережа съ вами, ужъ это много легче. —

Въ пятницу[7] напишу тебѣ. Сѣмечки — 10 — посылаю, прибери, или, еще лучше, посади въ ящикъ, въ Пироговѣ. Варенькѣ[8] скажи, что я чувствую. — Прощай, душенька.


На четвертой странице: Софьѣ Андревнѣ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 47—48. Датируется на основании записи 1865 г. в девичьем дневнике В. В. Толстой: «Во вторник [18 мая] мы собрались ехать все вместе с Соней и с детьми..... Мы простились с тетенькой, она перекрестила нас всех..... Наконец мы уехали.....; все Ясенские ехали с нами». Толстой поехал дальше в Никольское и из Сергиевского отправил в Пирогово настоящее письмо, которое датируется предположительно 19 мая.


1 Большое торговое село на шоссе в 42 верстах к югу от Ясной поляны. Ныне г. Плавск.

2 Река Плава.

3 Знакомый Толстым торговец хлебом.

4 Постоялый двор в 18 верстах от Сергиевского.

5 Татьяна Андреевна Берс и Татьяна Львовна Толстая, которой было семь месяцев.

6 Весной 1865 г. возобновился роман между С. Н. Толстым и Т. А. Берс. С. А. Толстая записала в дневнике под 9 июня 1865 г.: «Третьего дня всё решилось у Тани с Сережей. Они женятся. Весело на них смотреть ..... Они в аллеях в саду, я играла роль какой-то покровительницы. Свадьба через 20 дней или больше..... Мы поедем скоро в Никольское, там и свадьба будет». Под 12 же июля мы читаем: «Ничего не сделалось, Сережа обманул Таню. Он поступил, как самый подлый человек».

7 21 мая.

8 Варвара Валерьяновна Толстая.

#### 40.

1865 г. Мая 21. Никольское.

Пятница, 21.

Пишу тебѣ въ 12 часовъ дня изъ Никольскаго, куда я сейчасъ пріѣхалъ отъ Дьякова.[1] Начну сначала. Въ Никольское я пріѣхалъ часу во второмъ на разсвѣтѣ. Очень усталъ и на новомъ мѣстѣ долго не заснулъ. Проснулся въ 11-мъ. Т[атьяна] Д[митріевна]2 угащивала меня чаемъ и хотѣла готовить обѣдъ, но я рѣшился ѣхать къ Дьякову. Хозяйство хорошо, и Иванъ Иванычъ[3] хорошъ. Xлѣбà здѣсь гораздо лучше нашихъ, но 20 дес[ятинъ] свекловицы погибаютъ отъ мушкары. Я все вралъ, что въ Никольскомъ 800 четв[ертей] овса. Здѣсь 500 четв[ертей] ржи и 480 четв[ертей] овса. Такъ что денегъ гораздо больше, чѣмъ я предполагалъ. Тысячи на 21/2. Я не нарадуюсь своему счастью, что у меня здѣсь Иванъ Иванычъ. Трезвый, честный и порядочный человѣкъ.

Итакъ, я потолковалъ съ Ив[аномъ] Иван[овичемъ], посмотрѣлъ сады, скотину (все хорошо) и поѣхалъ къ Дьякову. Ближе, чѣмъ 15 верстъ. У Дьякова прелесть что за домъ, что за балконъ, лучше вашего Покровского,[4] какъ песочкомъ усыпаны дорожки, какая ограда.[5] Все отлично. А вошелъ къ нему, онъ въ 4 часа еще не одѣвался. Жена[6] съ самаго пріѣзда все хвораетъ ревматизмами въ головѣ, и Маша[7] заболѣла только утромъ — маленькій жаръ. Кромѣ того, что онѣ больны, видно, что она скучаетъ, и онъ опустился — пасмурно у нихъ. Онъ въ полѣ ни разу не былъ. Онъ очень радъ былъ, что его зовутъ къ намъ, и ему хочется. Ежели его жена и Маша поправятся (нынче имъ уже было лучше), онъ пріѣдетъ завтра ко мнѣ, и мы вмѣстѣ пріѣдемъ. Несмотря на его уныніе и апатію къ хозяйству — оно идетъ у него все таки на большую ногу. — Я все таки у него очень пріятно провелъ день. Но съ усталости или съ чего — не знаю, спалъ ночь прескверно, и почувствовалъ себя нехорошо, и потому не уѣхалъ, какъ хотѣлъ вечеромъ или рано утромъ, и потому опоздалъ тебѣ письмомъ. — Теперь въ Никольскомъ получилъ отвѣтъ отъ дурака Посредника, посылалъ Ив[ана] Иван[овича] къ землемѣру, а самъ поѣду (выспавшись) по лѣсамъ и полямъ. Задержать меня ничего, кажется, не можетъ, и къ обѣду, самое позднее, я пріѣду въ воскресенье. — Нынче я начинаю безпокоиться и чувствовать себя одинокимъ, и очень радъ буду твоему письму. Я во все время ни на кого не сердился и не увлекался ничѣмъ, но пасмурно,[8] погода все хуже и хуже.

Прощай, душенька. Иду спать.

Устроимся мы всѣ въ Никольскомъ прекрасно.[9] Только перегородку переставить, нужникъ придѣлать и одну комнатку подклеить. — Тетинькѣ будетъ комната, и Танѣ комната. Когда пріѣду, все растолкую.


На четвертой странице: Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой. На Лапотковскую станцію.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 42—43. В ПЖ датировано: апрель или май.


1 Дмитрий Алексеевич Дьяков (1823—1891), сын Алексея Николаевича (1790—1837) и Ирины Дмитриевны, рожд. Полторацкой, майор уланского полка, помещик, владелец имения Черемошня в Новосильском уезде Тульской губернии. В. В. Нагорнова так характеризует его: «Это был человек типа сороковых годов. Барин в душе, образованный и образцовый хозяин. Я как сейчас вижу его: плотный, белокурый, широкоплечий, ростом выше среднего; его лицо выражало доброту с оттенком юмора, свойственного его характеру» (Иллюстр. прил. к «Новому времени» за 1916 г., № 14434). Другая племянница Толстого Е. В. Оболенская описывает Дьякова: «Он был очень хорошим человеком, но совсем другого склада, чем дядя. Веселый, остроумный, с большим юмором, рассказывая самые печальные вещи, он вдруг ввернет такую фразу, что невольно засмеешься. Горячий, благородный, он к жизни относился серьезно, но умствование ему было чуждо; он не задавался никакими вопросами и жил, мало анализируя свои чувства. Он немного отдалился от Льва Николаевича, когда в воззрениях этого последнего на жизнь, на смысл жизни совершился переворот; он как будто перестал понимать его. Помню, как-то после какого-то разговора со Львом Николаевичем, он с присущей ему горячностью сказал: «Я привык разговаривать с Левочкой, а это разве Левочка — это какой-то бог Саваоф» («Октябрь» 1928, № 9—10, стр. 228). Д. А. Дьяков был дружен с Толстым с молодых лет. О своем изображении дружбы между Иртеневым и Нехлюдовым (в «Отрочестве») Толстой писал: «Материал для этого описания дружбы дала мне позднейшая дружба с Дьяковым в первый год моего студенчества в Казани». Толстой был в постоянной переписке с Дьяковым. По свидетельству сына Дьякова, большое количество писем Толстого, остававшихся у Дьяковых, погибло в Москве. О Дьякове см. гл. V в книге И. Л. Толстого «Мои воспоминания». М. 1914.

2 «Вдова бывшего управляющего Ясной поляной Андрея Ильина, жила в Никольском из жалости» (н. п. С. А.). Возможно, что С. А. Толстая ошиблась, и это — жена И. И. Орлова.

3 «Орлов, Ив. Ив., бывший школьный учитель, назначенный Л. Н-чем управляющим в Никольское-Вяземское» (н. п. С. А.).

4 Имеется в виду дача, на которой жили Берсы в Покровском-Стрешневе под Москвой.

5 В подлиннике: вопросительный знак.

6 Дарья Александровна Дьякова (1830—1867), рожд. Тулубьева.

7 Марья Дмитриевна Дьякова (1850—1903), вышла в 1876 г. замуж за Николая Аполлоновича Колокольцова (1848—1920).

8 «пасмурно» — обозначает не погоду, а настроение. Погода стояла засушливая.

9 Т. А. Кузминская, жившая в Никольском с Толстыми летом 1865 г., так описывает усадьбу: «В те времена в Никольском был небольшой дом. В доме было пять комнат: общая столовая — довольно большая, корридор, три комнаты жилых и маленький кабинет Льва Николаевича» («Моя жизнь дома и в Ясной поляне», III, стр. 61).

#### 41.

1865 г. Июля 27. Воин.

Соня! Поэтому ты можешь видѣть, откуда я пишу.[1] Пріѣхалъ вчера поздно къ Новосильцевымъ[2] и всѣми неправдами не могъ уѣхать раньше нынѣшняго дня, 2-го часа. —

Старикъ заговорилъ меня своими анекдотами и разсказами изъ моего добраго, стараго времени 12 года. Сынъ[3] же замучилъ меня, показывая свое хозяйство. Хозяйство и домъ діаметрально противуположны хозяйству Бароновъ.[4] Все для изящества и тщеславія: парки, бесѣдки, пруды, point de vue,[5] и очень хорошо. Но Ясная лучше. И можешь себѣ представить, видъ его хозяйства побудилъ меня къ тому, что ты любишь и желаешь, подчистить въ Ясной. Нынче Богъ знаетъ когда пріѣду, но поѣду, не останавливаясь. Лошадей отпускаю отсюда, потому что Барабанъ[6] захворалъ. Въ Орлѣ все куплю. Я радъ, что этотъ день меня развлекли, а то дорогой мнѣ уже становилось за тебя страшно и грустно. Смѣшно сказать: какъ выѣхалъ, такъ почувствовалъ, какъ страшно тебя оставлять. — Прощай, душенька, будь паинька и пиши.[7] Петръ Петровичъ тутъ ходитъ, пока я пишу, мѣшаетъ, и говоритъ: «mettez moi aux pieds de la Comtesse»,[8] и т. д.

Прощай.

27.

Л. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии С. А. Толстой в ПЖ, стр. 43—44. Датируется на основании пометы Толстого в конце письма: «27» и ответного письма С. А. Толстой от 28 июля. В ПЖ датировано 27 июня.


1 В левом углу первой страницы почтового листа, на котором написано письмо Толстого, штемпель «Воин». Воин — имение Новосильцовых Орловской губернии в 13 верстах к юго-западу от Мценска.

2 Петр Петрович Новосильцов (1797—1869), служил в молодости в кавалергардах, в 1838—1851 гг. московский вице-губернатор, в 1851—1858 гг. — рязанский губернатор. В 1866 г. состоял при Министерстве внутренних дел. Тайный советник. Первым браком женат на Мансуровой, вторым на Меропе Александровне Тимашевой-Беринг.

3 Иван Петрович Новосильцов (1827—1890). В связи с поездками на охоту совместно с Толстым Т. А. Кузминская пишет: «С нами иногда ездили..... молодой Новосильцов, сосед более отдаленный, на кровной лошади, в элегантной охотничьей одежде, с французским языком и прелестным завтраком — пулярки, паштеты и проч., которые он сам резал на тонкие куски» («Моя жизнь дома и в Ясной поляне», III, стр. 82), О нем см. Фет «Мои воспоминания», II, стр. 233.

4 Бар. Александр Антонович Дельвиг (1818—1882), брат поэта Антона Антоновича Дельвига; шт.-кап. гвардии, его жена — Хиония Александровна, рожд. Чапкина. С. А. Толстая была в гостях у Дельвигов 28 июля и писала о них Толстому: «Сейчас только приехала я от Дельвигов..... ничего не могу тебе рассказать о их вечере и гостях. Провинциальный сброд с бледными барышнями, с провинциальным львом в русском бархатном казакине и черных пу-де-суа панталонах. Совсем не весело и не смешно. Petits jeux скучные, шутки кавалеров глупые и не смешные; варенья разных сортов на блюдечках. Старички играли в карты, и дети мелькают кое-где и кое-когда в пестрых платьицах и панталончиках с оборочками. Только милы очень сами хозяева, т. е. веселая и действительно удивительно простая Фионочка и сам барон. Добродушные и в самом деле с отсутствием всякого тщеславия..... У баронов разные господа о тебе спрашивали, о твоем писательстве. «Туда же лезут рассуждать», — подумала я несколько раз» (ПСТ, стр. 56—57). — О Дельвигах см. также у Т. А. Кузминской («Моя жизнь дома и в Ясной поляне», III, стр. 74—75.)

5 [разные виды,]

6 «Старая лошадь, на которой мы много ездили» (п. С. А.). В ответном письме от 28 июля С. А. Толстая писала: «Барабан теперь опять поправился и стал есть корм, а то ты его таки уходил порядком».

7 С. А. Толстая писала в ответном письме от 28 июля: «Что же я ничего не пишу тебе о том, что нынче я получила утром твое милое письмо, милое оттого, что ты меня тоже пожалел оставлять, и что не мне одной было так больно и грустно, когда ты уезжал. Я этому очень обрадовалась, и письмо твое было такой радостью нынешнего дня, что я его везде с собой таскала и перечитывала. Я не удивилась, что ты у Новосильцовых задержался, рада, что ты отдохнул и рассеялся». (ПСТ, стр. 57.)

8 [повергните меня к стопам графини,]

#### 42.

1865 г. Июля 27? Орел.

Бумажку я захватилъ отъ Новосильцевыхъ.[1] —

Пишу еще нѣсколько словъ изъ Орла, откуда я сейчасъ ѣду. Пріѣду я въ Шаблыкино,[2] должно быть, за полночь и предполагаю, что придется переночевать на постояломъ дворѣ. Здоровье мое ни то, ни се, хотя одно ухо пренепріятно заложило.[3] Ѣзда скучна, но время, проведенное у Новосильцевыхъ, было очень пріятно — интересно. —

Ботинки сейчасъ иду покупать, но едва ли успѣю отправить. Да ежели и отправить, то едва ли они пріѣдутъ раньше меня. Мнѣ все больше и больше становится скучно и грустно, и страшно. — Киреевскаго я, вѣроятно, не застану и 28 проведу въ погонѣ за нимъ.

Стало быть, ежели придется поохотиться 29, 30 и 31, я буду совершенно удовлетворенъ и могъ бы пріѣхать 2-го; но это только предположенія.

Вышло же, что вмѣсто того, чтобы пріѣхать утромъ нынче, я пріѣду утромъ завтра.[4] Во всякомъ случаѣ 5 я буду дома, a надѣюсь и желаю, что раньше.

Никогда мы передъ разлукой не были такъ равнодушны, какъ этотъ разъ, и потому мнѣ все объ тебѣ щемитъ.[5] Прощай, душенька. Пиши все дневникомъ поподробнѣе, хоть по пріѣздѣ прочту.

Л. Толстой.


На четвертой странице: Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой. Въ Чернь. Въ сельцо Покровское Графини Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 44. Датируется на основании следующего письма, в котором Толстой пишет: «Я приехал утром 28, потому что переночевал на дороге»; в настоящем же письме Толстой пишет о предстоящей ночевке на постоялом дворе. Отсюда датировка 27 июля. Почтовый штемпель: «Орел. 28 июль».


1 В левом углу первой страницы почтового листа штемпель «Воин».

2 Имение Н. В. Киреевского Карачевского уезда, Орловской губернии.

3 В письме от 27 июля С. А. Толстая писала: «Ради бога береги свое здоровье. У меня из головы не выходит твой шум в ухе и твоя боль в желудке».

4 В письме от 24 июля Толстой писал А. Е. Берсу: «К 25 июля меня звал к себе Киреевский в отъезд, но нездоровье (у меня после вод 2 недели расстройство желудка) задержало меня, и я завтра отвезу всех к Машеньке и попаду к Киреевскому не раньше 27».

5 В письме от 29 июля из Покровского С. А. Толстая писала: «с чего ты взял, что мы были равнодушны друг к другу перед разлукой. Я не была равнодушна; мне было грустно, что ты едешь, и, главное, едешь больной. А твое равнодушие я считала за желчное, нездоровое расположение, в котором ничто не мило и ничто не трогает». (ПСТ, стр. 58.)

В ответном письме от 29 июля С. А. Толстая писала: «Никак не ожидала я себе такого счастия, милый мой Левочка, что ты пришлешь мне еще письмо. Только нынче встала, Душка подает мне маленькое письмецо. Я удивилась, от кого бы это? И вдруг опять от тебя..... До купанья всё списывала [роман «1805 год»], но дело идет тихо. Начну списывать, — то дети помешают, то мухи кусали ужасно; а то станет интересно, и я читаю дальше и начинаю думать и судить сама себе о всех лицах и действиях твоего романа. Мне очень Долохов нравится. Но я чувствую себя всё-таки действительно пошлой, читающей публикой».

#### 43.

1865 г. Июля 28. Шаблыкино.

Пишу тебѣ отъ Киреевскаго[1] подъ звуки органа, играющаго увертюру Донъ Жуана,[2] и въ столовой, гдѣ пропасть разнаго приживающаго народа. Я пріѣхалъ утромъ 28, потому что переночевалъ на дорогѣ. Киреевской не уѣзжалъ еще, все ожидая дождя. Въ первый свой отъѣздъ онъ ничего не убилъ и, почти какъ Фетъ, смотритъ безнадежно на воду, изчезающую вмѣстѣ съ дичью. Что за муаровый жилетъ.[3] Очень любезенъ, учтивъ, ровенъ со всѣми и простъ во всѣхъ смыслахъ; но, видно, честный, добрый, здравомыслящій человѣкъ, которому и по характеру и по положенію, и по богатству легко было быть честнымъ. Онъ не хотѣлъ еще ѣхать, ожидая дождей, но для меня, зная, что я пріѣхалъ на три дня, ѣдетъ завтра. Укладываются вина и провизіи въ огромный подвезенный къ дому фургонъ, собираютъ ружья, собаки и человѣкъ 6 охотниковъ, изъ к[отор]ыхъ внушающій мнѣ страхъ и уваженіе Костецкій,[4] съ к[отор]ымъ Киреевскій познакомилъ меня, какъ съ первымъ стрѣлкомъ въ мірѣ.

Выѣзжаемъ мы завтра и, должно быть, будемъ въ ѣздѣ, потому что ѣдемъ за 30 верстъ. Стало быть, охоты для меня будетъ 30, 31 и 1; ежели 2-го я вернусь къ Киреевскому, 3-го выѣду, 4-го пріѣду. Здоровье мое хорошо. Садятся ужинать. Напишу завтра. Цѣлую тебя. Прощай, голубчикъ.

Л. Т.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 45. Датируется 28 июля в виду следующих слов письма: «Выезжаем мы завтра и день [т. е. 29] будем в езде..... Стало быть, охоты для меня будет 30, 31 и 1». В соответствии с этим в следующем письме от 31 июля мы читаем: «29 мы поехали, после завтрака». В ПЖ датировано 28 июня.


1 Николай Васильевич Киреевский. См. о нем прим. 4 к письму № 15.

2 Опера Моцарта. Прокудин-Горский описывает так обстановку и зал Киреевского: «большие окна зала были уставлены горшками свежей зелени и цветов. В правой стороне от двери, у внутренней стены стояла большая музыкальная машина. А налево в простенке окон, выходящих на двор, другая, также хорошей работы, но меньшего объема. Эта последняя заводилась всегда после обеда» («Поездка в Карачевские болота», стр. 51).

3 «Привычное Л. Н-чу изречение в смысле внешних качеств, благообразия, любезности и пр.» (н. п. С. А.).

4 «Знакомый охотник Киреевского» (н. п. С. А.).

#### 44.

1865 г. Июля 31. Шаблыкино.

День пропустилъ, не писалъ тебѣ. Отъ тебя не получилъ ни однаго письма,[1] и знаю отчего? Я самъ виноватъ, давъ тебѣ адресъ въ Орелъ, тогда какъ Киреевскому пишутъ въ Карачевъ. Теперь ужъ поздно эта поправка. Въ Орлѣ, Богъ дастъ, получу твой дневникъ. — Страшно. Но, пожалуйста, вышли 4-го числа лошадей съ письмомъ. — Теперь разказъ о себѣ. Пріѣхалъ я, какъ писалъ тебѣ, 28 утромъ къ Киреевскому. Онъ ужъ всталъ. Меня отвели, не спрашивая, кто я и зачѣмъ? — въ комнату, спросили, чего я хочу — чаю, кофею. Куча грязныхъ лакеевъ въ передней встаютъ всякій разъ, какъ ты проходишь.[2] Онъ ограниченный, честный, твердый человѣкъ, исключительно охотникъ. Изъ всѣхъ его разсказовъ 3/4 принадлежатъ охотѣ. Обходилъ я весь паркъ. Паркъ хорошъ, но деревья молоды, и все таки паркъ хуже тѣхъ подмосковныхъ, которые ты знаешь. 29 мы поѣхали послѣ завтрака въ 7 экипажахъ на скверныхъ упряжкахъ и лошадяхъ, но всѣ съ отличными собаками и ружьями, и съ такой важностью и степенствомъ, какъ будто мы ѣхали на важнѣйшее дѣло въ мірѣ.[3] Пріѣхали за 40 верстъ, на границу Брянскаго уѣзда,[4] того лѣснаго, дикаго мѣста, о которомъ я тебѣ говорилъ. На постояломъ дворѣ все устроено, какъ дома: палатки, кухни. На другой день мы поѣхали, т. е. мы, за исключеніемъ Киреевскаго, к[отор]ый остался дома бить мухъ (какъ онъ говоритъ), нѣкто Казаковъ,[5] молодой, добрый малый, отставной гусаръ, Костецкій[5] полякъ, отличный стрѣлокъ, Андреевъ,[5] мелкопомѣстный дворянинъ — главный[6] охотникъ, егерь Киреевскаго,[7] и я. Мы убили 32 штуки, изъ коихъ я — 8. Дора[8] была необыкновенна. Это признали всѣ. И я, стрѣляя по бекасу, убилъ бекаса и ранилъ Дору въ ухо. Ужасно жалко мнѣ ее было, но опаснаго ничего нѣтъ. — Усталъ я ужасно. И плохо выспался нынче, но здоровъ, и даже шума въ ухѣ нѣтъ. Нынче опять ѣдемъ, и, по правдѣ сказать, чего я здѣсь не скажу — совсѣмъ не хочется ѣхать, но дѣлать нечего; заѣхавши такъ далеко, надо воспользоваться, сколько можно. Правду сказать, мнѣ здѣсь дороже охоты, этотъ охотничій міръ и стариковскiй. Я не жалѣю, что я поѣхалъ, и не нарадуюсь. — Особенно когда пріѣду и увижу тебя и дѣтей, — тебя съ твоей улыбкой, и тебя, здоровую, счастливою и спокойною. Только чтобъ съ тобой ничего не случилось во все это время! Вотъ что: я не обѣщаю пріѣхать раньше 5-го, но лошадей вышли во Мценскъ,[9] не въ Богусловъ,[10] а во Мценскъ, и не 4-го, а 3-го. Пускай онъ скажется на почтовой станціи, гдѣ онъ стоитъ, чтобы мнѣ его сыскать. Лошадей закладываютъ, надо пойти убираться. Прощай, душенька, Христосъ съ тобой.

Л. Толстой.

31 Іюля.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 45—46. В ПЖ датировано: 1 июля. В письме Толстой ошибочно пишет: «день пропустил, не писал тебе», так как предшествующее письмо — от 28 июля.


1 C. A. Толстая писала в письме от 31 июля: «Получил ли ты все мои письма? Это уже пятое. Я пишу всякий вечер, и на другое утро, рано, отвозят письмо в Чернь» (ПСТ, стр. 61).

2 Прокудин-Горский, бывший у Киреевского год спустя, описывал так: «Мы последовали..... вверх, по лестнице и вошли в большую официантскую комнату. Несколько челядинцев вскочили на ноги, а также два старика, в белых галстухах. Оба они приветствовали нас при входе по старинному обычаю, с низкими поклонами» («Поездка в Карачевские болота», стр. 51).

3 У Прокудина-Горского: «С раннего утра, у подъезда господского дома кипела деятельность. Несколько человек прислуги, в том числе и повар, личность немаловажная в этом случае, отправляясь с нами в отъезд, укладывали в дорожный фургон: провизию, зелень, ящики вин, матрацы, подушки, кухонную и столовую посуду» (там же, стр. 57).

4 Обычным местом стоянки охоты Киреевского была деревня Казинки в 40 верстах от Шаблыкина.

5 «Охотники, знакомые Киреевского» (н. п. С. А.). В книге Киреевского: «40 лет постоянной охоты» читаем: «Говоря о стрелках, которые стреляли почти постоянно хорошо, я должен упомянуть о следующих: Каз...., Мол..., Кост....., Ос....» (стр. 77). Очевидно, между другими здесь идет речь о Казакове и Костецком.

6 Можно прочесть: и славный

7 Егерями у Киреевского были Федя и брат его Николай, приличной наружности молодые люди, весьма щеголевато одетые, ходившие за охотниками для ношения питья и других вещей (Прокудин-Горский, стр. 50 и 58).

8 Желтый сетер, любимая собака Толстого.

9 Уездный город Орловской губ.

10 Правильнее Богуслово или Богословская — почтовая станция на большой дороге между Мценском и Чернью (в 12 верстах от Мценска и в 16 верстах от Черни). С. А. Толстая писала 31 июля: «Напишу еще завтра, а потом 4-го вышлю лошадей и письмо в Богуслов. Как бы сама я выехала на встречу».

Во встречном письме от того же числа (31 июля) С. А. Толстая писала: «Нынче переписывала [«1805 год»] и прочла вперед немного, что я еще не видала и не читала, — а именно, как жалкий, повязанный старичек Мак приехал сам признаться, как его разбили; а кругом его любопытные адъютанты, а он почти рыдаетъ, и его свиданье с Кутузовым [гл. III второй части первого тома «Войны и мира» по изд. 1886 г.]. Мне ужасно это понравилось, оттого и пишу об этом тебе». (ПСТ, стр. 63.)

#### * 45.

1865 г. Августа 5—15.

Чтобы воспользоваться временемъ, поѣду въ Никольское и вечеромъ пріѣду къ тебѣ. — Я здоровъ и радуюсь, что увижу тебя.

Извѣстіе очень поразило меня.[1] Все переговоримъ.

У Фета было очень пріятно.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Датируется на основании слов письма: «поеду в Никольское и вечером приеду к тебе», указывающих на то, что С. А. Толстая находилась не в Ясной поляне, а где-то близ Никольского; данное обстоятельство заставляет отнести письмо к лету 1865 г., когда С. А. Толстая жила в Покровском, находившемся в 25 верстах от Никольского-Вяземского. Приурочиваем эаписку к 5—15 августа, так как Толстой отвез свою семью к сестре М. Н. Толстой в Покровское 25 июля и тотчас выехал к Новосильцеву и Киреевскому, возвратился от Киреевского в начале августа и в те числа еще не видел Фета, о котором упоминается в настоящей записке; остается отнести записку ближе к середине августа, ко времени до переезда семьи Толстого в Никольское, что имело место во второй половине августа 1865 г.


1 О чем идет речь, определить нельзя. Возможно, что известие касается нового оборота дела во взаимоотношениях С. Н. Толстого и Т. А. Берс.

### 1866

#### * 46.

1866 г. Января первая половина. Москва.

Доѣхали мы прекрасно, милый другъ. Немного — на часъ опоздали. — Въ Кремлѣ[1] все по старому. Квартира, говорятъ, цѣла, и мама берется все устроить. Завтра за все примусь. Квартира эта та, на которой жила Ольга съ К.[2] Рояль ея тутъ же. Кухарки уже нѣтъ. Завтра буду искать. Пожалуйста, не выѣзжай мнѣ навстрѣчу. Мнѣ что то страшно — ты такъ меня провожала.

Кузьминскій[3] хочетъ ѣхать въ Москву.[4] Онъ съ тоб....

Нѣтъ, это вздоръ. Во вторникъ пріѣду. Цѣлую тебя, милая.

Твой Л.


Печатается впервые по автографу, хранящемуся в АТБ. Датируется первой половиной января 1866 г. на основании содержания письма, в котором речь идет о найме квартиры в Москве. Около 21 января 1866 г. Толстой с семьей приехал в Москву и поселился, наняв меблированную квартиру на Большой Дмитровке в доме Хлудова (ныне № 7). Этому, как явствует из письма, предшествовала поездка Толстого в Москву для подыскания помещения, между тем как С. А. Толстая оставалась в Ясной поляне.


1 Т. е. в семье Берсов.

2 Ольга Александровна Исленьева (1845—1909), дочь А. М. Исленьева, вышедшая замуж за Михаила Михайловича Кириакова.

3 Александр Михайлович Кузминский (р. 22 марта 1845 г., ум. 1 марта 1917 г.), сын Михаила Петровича Кузминского (1811—1847) и Веры Александровны, рожд. Иславиной (ум. 1909 г.). Двоюродный брат С. А. Толстой. С 1867 г. муж Т. А. Берс. Окончил училище Правоведения в 1864 г. Занимал ряд должностей по судебному ведомству в Петербурге и провинции, постепенно повышаясь по служебной лестнице. В январе 1910 г. был назначен первоприсутствующим соединенного присутствия первого и кассационного департаментов Сената. Действительный тайный советник. Подробнее об А. М. Кузминском см. письма 1875 г. к Т. А. Кузминской, т. 62. Толстой изобразил Кузминского, его служебные отношения и среду в лицах своих романов судебного и административного мира: Каренине (корректность, исполнительность, формализм, полусерьезный иронический тон в разговорах и письмах с женой, с обращением на «вы»); Иване Ильиче (описание устройства новой квартиры Ивана Ильича в отсутствие жены в 1880 г. взято из переписки Кузминского с женой, переехавшего на новую службу в Харьков в 1879 г.), Игнатии Никифоровиче Рагожинском («Воскресенье»). Общий тон разговоров Толстого с Кузминским и их позднейших разногласий воспроизведены в гл. XXXII и XXXIII второй части «Воскресенья». Кузминский, проживая в отпуску в Ясной поляне, переписывал Толстому его произведения («Декабристы», «О жизни» и др.).

#### * 47.

1866 г. Апреля 11—26. Чернь.

Ну, пишу и изъ Черни, пальцами, к[оторые] не разгибаются отъ холода. Несмотря на енотовую шубу, я продрогъ ужасно отъ встрѣчнаго пронизывающаго вѣтра, но теперь послѣ обѣда наконецъ согрѣлся совершенно и теперь[1] часа, мы ѣдемъ на скверной Никольской парочкѣ. Такъ еще рано, и я такъ мало усталъ, что думаю, что покойнѣе и пріятнѣе будетъ ѣхать къ Дьякову верхомъ на Стрѣлкѣ. — Ну, опять до свиданья, душенька, Христосъ съ тобой, какъ писали наши отцы. — Будь умна и осторожна.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Основания датировки (11—26 апреля 1866 г.) следующие: имеется письмо С. А. Толстой, помеченное апрелем 1866 г., среда (число оторвано), в котором она пишет: «вчера вечером, часов в 11 мне привезли твою записочку с лошадьми»; среды были в апреле 1866 г. — 6, 13, 20 и 27, — но есть письмо С. А. Толстой к Т. А. Берс с припиской Толстого от 5 апреля 1866 г., вследствие чего начало апреля отпадает. Из содержания писем Толстого и С. А. Толстой явствует, что второе является ответом на первое: Толстой пишет о холоде, пронизывающем ветре и желании ехать дальше к Дьякову верхом. С. А. Толстая пишет: «Какая ужасная метель и ветер и холод..... Хуже времени нельзя было выбрать» и далее: «Вечером-то разгулялась погода и верно ты не отложил намерения ехать прямо в Черемошню [имение Дьяковых], а перед этим: «воображаю, как все были рады, особенно Таня». Согласно письму Т. А. Берс от 14 марта 1866 г. к С. А. Толстой, первая приехала гостить к Дьяковым 10 марта 1866 г. В своих воспоминаниях она рассказывает о приезде в эту весну Толстого к Дьяковым («Моя жизнь дома и в Ясной поляне», III, М. 1928 стр. 102—103).


1 Пропуск в подлиннике.

#### 48.

1866 г. Август 10. Лапотково.

Посылаю тебѣ 5 бекасовъ. Я не успѣлъ дойти до Ѳоминки,[1] а все настрѣлялъ подъ Карамышевымъ.[2] Кушай и поминай, и дожидай меня. Должно быть, доѣду на своихъ.[3] Доставившему тебѣ бекасовъ дай 20 коп. —

Твой Л. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 47. Датируется на основании встречного письма С. А. Толстой от 11 августа 1866 г., в котором она пишет: «Вчера Сережа, как проснулся, спросил где ты, и когда ему сказали, что поехал в Никольское, он..... долго плакал», а также в виду связи настоящей записки с последующими; из них, явствует, что Толстой писал вce эти записки с дороги, направляясь в Никольское. В ПЖ датировано 1865 г.


1 Деревня в 24 верстах к югу от Ясной поляны.

2 «Ближайшее болото, где охотился Л. Н.» (н. п. С. А.).

3 С. А. Толстая писала 11 августа: «Если ты поехал на своих лошадях до Никольского, мне будет очень жаль, потому что я не получу от тебя известия с кучером».

В письме С. А. Толстой от 11 августа читаем: «Слава богу, что такая чудесная погода. Тебе будет и весело и хорошо ехать, а нам веселее оставаться».

#### 49.

1866 г. Август 11.

Доѣхалъ я за Сергіевское[1] вчера часу во 2-мъ ночи. И прекрасно выспался на сѣнѣ. Привезли ли тебѣ бекасовъ и записку изъ Лапоткова?[2] Ночую и пью чай въ избѣ милаго русскаго мужичка. Что за свиньи и неряхи. Дьяковская лошадь такъ ослабѣла, что нетолько долженъ ее оставить, но что, боюсь, Кузьма[3] принесетъ домой одинъ хомутъ и кожу. На совѣсти у меня не будетъ ея смерти, — я ѣхалъ очень тихо. Цѣлую тебя, душенька, тетиньку и дѣтей.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликована по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 48. Датируется на основании фразы письма: «Привезли ли тебе бекасов и записку из Лапоткова», относящейся к предшествующему письму. В ПЖ отнесено к 1865 г.


1 В 40 верстах от Ясной поляны.

2 Деревня в 25 верстах к югу от Ясной поляны по почтовому тракту; в 6—7 верстах от Фоминки.

3 «Кучер» (н. п. С. А.).

#### 50.

1866 г. Август 12. Чернь.

Пріѣхалъ во 2-мъ часу въ Чернь[1] на парѣ. Видѣлъ, какъ Дьяковская шаталась и собиралась умирать, и ужасно жалко. —

Сейчасъ встрѣтилъ гусарскаго стараго офицера,[2] Ваську Денисова нынѣшняго вѣка, — плохъ. Гусаръ съ маленькимъ оттѣнкомъ нигилизма. Нынче буду ночевать у Маши;[3] завтра, ежели Богъ милос[тивъ], рано поѣду въ Николь[ское] и къ завтраку къ Дьяковымъ.[4]

Тамъ переночую; но во всякомъ случаѣ не раньше понедѣльника[5] буду дома.

Прощай, душа моя. Цѣлую тебя и дѣтей. —


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 49. Датируется на основании слов: «Видел, как Дьяковская шаталась и собиралась умирать», стоящих в непосредственной связи с текстом предшествующей записки. Приурочиваем к этому письму конверт с надписью рукой Толстого: «Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой. На станцію Ясенки», штемпель: «Чернь. 1856 г. Авг. 12», принимая во внимание, что в штемпеле набор цыфр неправилен (в 1856 г. Толстой не был женат) и считая, что 1856 было набрано неправильно вместо 1866 г. В ПЖ письмо отнесено к 1865 г.


1 В 36 верстах от Сергиевского, откуда ехал Толстой.

2 Кто это, неизвестно. Ротмистр Денисов — действующее лицо в романе «Война и мир».

3 У М. Н. Толстой в ее имении Покровском, находившемся в 7—8 верстах от Черни Тульской губернии.

4 В имение Черемошню, в 16—17 верстах от Никольского-Вяземского. С. А. Толстая писала 12 августа: «Где ты провел нынешнюю ночь, был сильный дождь, уж не в дороге ли? Я никак не соображу до сих пор твой маршрут. Должно быть нынче ты у Дьяковых» (не опубликовано).

5 15 августа. В письмах того времени С. А. Толстая ошибалась в отношении дней недели: письмо от 11 августа она ошибочно надписала пятницей, а писанное на другой день — субботой; на самом деле 11 число падало на четверг, 12 — на пятницу.

#### 51.

1866 г. Октября 29. Сергиевское.

Мы пріѣхали въ Сергіевское[1] въ четыре часа благополучно; Дремали, но не спали. Кажется, Таня[2] не устала, и респираторъ[3] ей пріятенъ. Богъ съ тобой. Надѣюсь, что ты уже будешь поднята духомъ, когда получишь эту записочку. Ежели можно раньше пріѣхать, то пріѣду, потому что только съ тобой, дѣтьми я дома и человѣкъ; но едвали будетъ можно. Прощай, цѣлую тебя вѣ глаза. —


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 49. Датируется 29 октября 1866 г. на основании письма С. А. Толстой от 29 октября (без обозначения года) и письма Т. А. Берс к С. А. Толстой от 1 ноября из Черемошни, куда Толстой отвез Татьяну Андреевну к Дьяковым. В ПЖ данное письмо и следующие отнесены к весне 1866 г.


1 Почтовая станция в 42 верстах к югу от Ясной поляны. Выехав с вечера 28 октября, Толстой с Т. А. Берс были в Сергиевском в 4 часа утра.

2 У Т. А. Берс предполагали начало чахотки. В письме от 29 октября С. А. Толстая писала: «Еще погода меня расстраивает: такой дождь и грязь, и ветер. Как бы Таня не простудилась, и как бы вы доехали благополучно» (не опубликовано).

3 Т. А. Берс запрещали говорить на воздухе и надевали респиратор (маска на рот). «Мне сделали его в Москве, но я мало пользовалась им» (Т. А. Кузминская «Моя жизнь дома и в Ясной поляне», III, М. 1928, стр. 123).

Во встречном письме от 29 октября С. А. Толстая писала: «Милый Лева, кашель Тани [дочери] созрел, получше ей стало, и хрипит меньше и спала лучше. Я так рада! Прочие дети тоже совсем здоровы. Тебя поздравляю наконец почетным мировым судьею. Сегодня прислали бумагу, и первый съезд назначен 3-го ноября..... Если б не погода, поехала б покататься или гулять бы пошла. А то и этого нельзя. И Сережа [сын] на меня грусть нагнал, что он дурно воспитан. Действительно, такой у него иногда неприятный тон и глупые слова. Нынче он очень не мил. Что-то будет говориться и делаться в Черемошне. Если, Лева, очень будет дурна дорога и погода, и особенно если Таня поедет назад, ради бога не спешите, обо мне не думайте, а переждите денька два».

#### 52.

1866 г. Октября 29. Чернь.

Пріѣхали въ Чернь около 9-ти и рѣшили ѣхать прямо на Никольское. Хотя и грязь ужасная, но думаю, что временемъ выгадаемъ. — Отъ Сергіевскаго я спалъ все время, также и Таня, и до сихъ поръ я одобряю ночную ѣзду. Съ тѣхъ поръ какъ я уѣхалъ, только и случилось событій, что сонъ. — И сонъ я видѣлъ, что Красила нашелся и бѣжитъ по прешпекту, а за нимъ его щенята. Красила — сука, а щенята его сороконожки насѣкомые, и ихъ безчисленное множество.—

Теперь ужъ можно опредѣлить приблизительно, что раньше 3 часовъ мы въ Чермошню никакъ не попадемъ, и то дай Богъ. —

Прощай, душенька, цѣлую тебя.


На четвертой странице: Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андреевнѣ Толстой. На Ясенедкую станцію.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 49—50. Датируется на основании предшествующего письма: от Сергиевского до Черни 35 верст, следовательно, выехав в пятом часу утра, Толстой с Т. А. Берс в тот же день в 9 часов утра были в Черни.

#### * 53.

1866 г. Октября 30. Черемошня.

Милый другъ!

Пріѣхали мы вчера въ 5 часовъ вечера. Кое какъ дотащились въ каретѣ на Никольскихъ лошадяхъ. У Дьяковыхъ все по старому. Они ужасно обрадовались. Долли[1] очень плоха. И съ вечера начались разговоры о заграничной поѣздкѣ. Я проснулся нынче — Дьяковъ разсказываетъ, что Долли не спала всю ночь отъ страшной боли. Мы поговорили съ нимъ о заграницѣ. Я подпускалъ тонкіе доводы въ пользу, онъ ушелъ и, вернувшись, позвалъ меня на совѣщаніе. Они окончательно рѣшили ѣхать, вѣроятно, въ ноябрѣ. Таня рѣшила возвращаться со мной, и всѣ они просятъ меня остаться еще день.

Какъ мнѣ это ни тяжело, я согласился, тѣмъ болѣе, что Таня ослабѣла и устала. Послѣ завтра мы выѣдемъ[2] и будемъ во вторникъ,[3] въ ночь, но я еще попробую уговорить ихъ отпустить Таню выѣхать раньше. — Ежели ты и дѣти здоровы, то вѣрно одобришь даже наше рѣшеніе. Авось у тебя все хорошо. Въ Никольскомъ[4] дѣла нехороши. Гречиха такъ плоха умолотомъ, что вмѣсто 1,000 р. дастъ 300, а скотина въ Никольскомъ собственно подохла вся — 65 штукъ. —

Посылаю это письмо съ нарочнымъ въ Чернь. Надѣюсь, оно дойдетъ до тебя въ понедѣльникъ.

Прощай, душечка, обнимаю и цѣлую тебя въ глаза и во всю.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Датируется 30 октября на основании предшествующего письма, в котором сказано: «раньше 3 часов мы в Черемошню никак не попадем», в настоящем же письме Толстой пишет: «Приехали мы вчера в 5 часов вечера».


1 Дарья Александровна Дьякова, жена Д. А. Дьякова. Т. А. Берс писала о ней С. А. Толстой 22 ноября 1866 г.: «Приехала Доля [в Москву] всё такая же больная. Папа нашел ее очень плохою, и на меня такое отчаяние и уныние вчера вечером нашло, как точно ее уже похоронили..... Дьяковы совсем собираются за границу, а папа говорит, что Доле это ничего не поможет, и это-то и ужасно. Как ни поверни, для нее всё гадко».

2 На самом деле Толстой выехал 31 октября, а Т. А. Берс осталась. Последняя писала С. А. Толстой 1 ноября из Черемошни: «Как уехал вчера Левочка, мне сделалось так невыносимо скучно, что я, если бы он вернулся, наверно поехала бы с ним назад». Тут же Т. А. Берс высказывает предположение выехать в Ясную поляну 7 ноября 1866 г.

3 1 ноября.

4 Никольское-Вяземское, имение Толстого.

#### 54.

1866 г. Ноября 10. Тула.

Ну вотъ, милый другъ, съ нами и случилось то, чего я боялся — сломалось колесо, и мы за нимъ простояли 11/2 часа, и еще теперь стоимъ около часа. Особенно странный и счастливый случай, что въ самую критическую минуту, когда мы стояли посереди дороги, мы встрѣтили Якова.[1] Онъ намъ много помогъ. Дай ему отъ меня 1 руб. сер. — Какова собака Шумка?[2] Прелесть. — То, что мы опоздали, не доказываетъ, что я пріѣду позже. Только Берсовъ перебудимъ. А[ндрей] Е[встафьевичъ] встанетъ, услышитъ меня и закричитъ во весь домъ. Я здоровъ и спокоенъ, дай Богъ, чтобъ къ добру. Завтра жду твоей телеграммы. Мы пріѣдемъ, ежели теперь не будетъ несчастій, все таки часу во 2-мъ. Прощай, думай, что теперь меньше дня до свиданья. Главное, какъ можно меньше предпринимай. И въ случаѣ чего, не торопись. Все образуется. О Сережѣ телеграфируй, да ты и сама знаешь. Таня благополучна, но не ѣстъ и начала не ходить.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые напечатано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 52. Датируется десятым ноября на основании ответного письма С. А. Толстой, в котором она благодарит «за присланную записочку из Тулы» и пишет: «как мы вчера [т. е. 10 ноября] с тобой прощались».


1 Я. В. Цветков. Т. А. Кузминская, с которой ехал Толстой, так описывала в своих воспоминаниях этот эпизод: «Дорогой у нас соскочило колесо, и мы стояли полтора часа. К счастью проезжал тут один из наших работников; он отдал нам свое колесо, а сам, перевязав что-то, как-то поехал дальше» («Моя живнь дома и в Ясной поляне», III, 1928, стр. 123).

2 Об этой собаке Л. А. Берс писала С. А. Толстой в Ясную поляну: «Посылаю вам нашего зверя выходца, стеречь ваших овец и телят, которых он очень любит, потому что он вырос и выпоен вместе с нашим теленком, целуются и играют вместе, ей только шесть месяцев. Щенка мы не могли тебе дать, потому что не отыскали ей мужа по росту летом, хотя я и хлопотала, да напрасно, вероятно она останется всегда в девках, как ее Трифовна прозвала еще с детства; еще ее зовут Шумка» (письмо от 6 сентября 1864 г.; хранится в ГТМ).

#### 55.

1866 г. Ноября 11. Москва.

Вотъ мы и пріѣхали, милая моя голубушка. И пріѣхали благополучно и всѣхъ застали благополучными. Ѣхали мы скорѣе, чѣмъ думали, такъ что подъѣхали къ дверямъ гофъ-медиковымъ въ концѣ 7-го часа. Не знаю, гдѣ кто былъ, но очутились всѣ съ извѣстнымъ тебѣ визгомъ на лѣстницѣ и въ столовой. Андр[ей] Евст[афьевичъ] точно такой же, какой былъ прошлаго года, — онъ очень былъ радъ щенку[1] и помѣстилъ его у себя въ пристройкѣ. Люб[овь] А[лександровна] потолстѣла. Очень рада Танѣ, но я вижу въ ея глазахъ и рѣчахъ непріязненную arrière pensée,[2] что Таня уѣзжаетъ съ Дьяковыми.[3] Оба родителя, какъ ты и предполагала, упорно стоятъ на томъ, что у Тани не можетъ быть чахотки, — съ самоувѣреннымъ озлобленіемъ, даже Л[юбовь] А[лександровна]. О поѣздкѣ Тани говорятъ еще мелькомъ, не останавливаясь и какъ бы предчувствуя, что этотъ предметъ еще будетъ продолжительнѣе обсуживаться. — Петя[4] еще и очень выросъ. И еще не веселъ. Володя[5] нездоровъ, — горло болитъ, — и имѣетъ пасмурный, но кроткій видъ. Степа[6] веселъ и доволенъ; онъ 3-мъ въ своемъ классѣ и надѣется быть на золотой доскѣ. Славочка[7] на мои глаза все такой же. Лиза[8] съ Таней внизу, въ большой комнатѣ. Володя съ Степой въ вашей пристройкѣ. Петя въ няниной комнатѣ и я съ нимъ.

Мы по Таниной методѣ ничего не ѣли всю дорогу, и благодаря тому я пріѣхалъ очень свѣжъ; но теперь напился чаю, поѣлъ тетеревовъ, к[отор]ыхъ съ своимъ милымъ, наивнымъ гостепріимствомъ мнѣ нарѣзывалъ Андр[ей] Евс[тафьевичъ], и теперь лицо горитъ, усталъ и лѣнивъ. Впрочемъ и не знаю, что можетъ еще быть очень интереснаго. Л[юбовь] А[лександровна] очень расспрашиваетъ про нашихъ дѣтей. Даже трогательно. Сашѣ[9] будемъ телеграфировать. Ольга Обакумова выходитъ за Матвѣева,[10] Танинъ на безрыбьи ракъ рыба! такъ велитъ написать Лиза. Лиза нѣсколько похудѣла, у ней страшно болѣлъ корень зуба, к[отор]ый ей вырѣзывали, выпиливали съ мучительной болью.

Завтра пойду къ Башилову,[11] въ типографію[12] и въ Румянц[евскій] музей читать о масонахъ. Прощай, душенька, голубчикъ, знай и помни, что я о тебѣ не меньше твоего думалъ дорогой, думаю теперь и буду думать. Прощайте, милые Соня, Сережа, Таня, Илюша.[13] Цѣлую руку тетеньки. — До завтра.[14]


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 52—53. Датируется одиннадцатым ноября на основании следующего письма от субботы (12 ноября), начинающегося словами: «Вот, мой милый друг...... второй день и второе письмо».


1 Еще в письме от 3 августа 1866 г. А. Е. Берс писал Толстому: «Что поделывают щенята Доры? Я прошу тебя, если возможно, оставить мне двоих». Т. А. Кузминская вспоминала: «С нами ехал щенок Доры для моего отца» («Моя жизнь дома и в Ясной поляне», III, стр. 123).

2 [заднюю мысль,]

3 C. A. Толстая писала в дневнике под 12 ноября: «Лева в Москве, Таню повез. Ее здоровье плохо, и это приводит меня в отчаяние..... Она вероятно поедет с Дьяковыми в Италию» (1860—1891. М. 1928, стр. 96).

4 Петр Андреевич Берс, которому было тогда семнадцать лет.

5 Владимир Андреевич Берс, ему было тринадцать лет.

6 Степан Андреевич Берс, одиннадцати лет.

7 Вячеслав Андреевич Берс, пяти лет.

8 Елизавета Андреевна Берс.

9 Александр Андреевич Берс.

10 «Племянник Боcтонжогло, очень молодой человек» (н. п. С. А.). Об Абакумовой упоминает в своих воспоминаниях Т. А. Кузминская, называя ее «хорошенькой кузиной» соседки по даче в Покровском Юлии Мартыновой (I, стр. 91).

11 Михаил Сергеевич Башилов (1820—1870), художник, сын Софьи Михайловны Исленьевой, по мужу Башиловой (сестры А. М. Исленьева). В 1860—1870-х гг. был инспектором Московского училища живописи, ваяния и зодчества. Башилов был известен своими иллюстрациями к «Горю от ума»; Толстой увлекся мыслью издать свой роман «Война и мир» с рисунками, которые и были заказаны Башилову. Четыре письма Толстого к Башилову опубликованы вместе с отдельными иллюстрациями Башилова к «Войне и миру» П. И. Бирюковым в «Голосе минувшего» 1913, сентябрь. См. т. 61.

12 В типографию Каткова, где Толстой предполагал печатать отдельным изданием привезенные главы «1805 года» («Войны и мира»).

13 Второй сын Толстого — Илья Львович Толстой (р. 22 мая 1866 г. — умер 12 декабря 1933 г.). Первыми учителями его были: С. А. Толстая — чтение и письмо, русский и французский язык, и Толстой — арифметика. Из гувернеров упомянем: Ф. Ф. Кауфмана, Рея, коммунара Ниефа. Греческому языку И. Л. Толстой учился у отца. В 1881 г. И. Л. Толстой выдержал вступительный экзамен в Московской частной классической гимназии Поливанова, в которой прошел семь классов, гимназии не окончив. В 1887 г. отбывал воинскую повинность в Сумском полку. 28 февраля 1888 г. женился на Софье Николаевне Философовой. После женитьбы поселился на хуторе при имении Никольское-Вяземское — Протасово, Александровна тож, а затем в имении Гриневке, Чернского уезда, Тульской губернии, которую получил по семейному разделу в 1891 г., где вводил усовершенствованные формы сельского хозяйства. В 1891—1892 гг. и в 1898 г. принимал участие в помощи голодающим. Был членом управы и гласным Чернского уездного земства. Продав Гриневку в 1900 г., переехал во вновь купленное имение Мансурово, Дубровка тож, Калужской губернии и уезда. Состоял гласным Калужского губернского земства. Занимался делом народного образования (организовал школы в Гриневке, Старухине Чернского уезда и в Мансурове). Служил в Первом российском страховом обществе и в Калужском отделении Крестьянского банка. В 1915 г. был редактором газеты «Новая Россия». Разойдясь с первой женой, И. Л. Толстой, вступил во второй брак в 1920 г. с Надеждой Клементьёвной Катульской (по первому браку — Паршиной). С 1916 г. жил в США, где выступал с чтением лекций, работал в качестве режиссера на кино-съемках в Галливуде. Выступал в качестве писателя под псевдонимом Ильи Дубровского. Под этим именем им опубликован рассказ: «Одним подлецом меньше» («Русская мысль» 1905, сентябрь, стр. 185—197; переиздан отдельной брошюрой в 1906 г. в изд. «Посредник» № 625). Под собственным именем им опубликованы следующие рассказы: «Поздно» («Вестник Европы» 1914, апрель, стр. 97—116); «Маленькая» («Русское слово» 1915, № 296), «Катя» («Иллюстрированная Россия» 1931, № от 26 сентября), а также стихотворения «Не правда ли, как быстро время пролетело» («Столица и усадьба» 1916, № 60—61, стр. 13) и «Забытая струна» (Однодневная газета «Спасите от преступления» от 21 ноября 1913 г.). Толстому посвящена книга И. Л. Толстого «Мои воспоминания» М. 1914, изд. Сытина; другое издание — Ладыжникова, Берлин, sine anno (первоначально печаталось в виде отдельных статей в «Русском слове» за октябрь, ноябрь и декабрь 1913 г.). Второе дополненное издание с предисловием Нусинова, М. 1933. Нам известны, кроме того, следующие отдельные статьи И. Л. Толстого под собственным именем: «Из Тульской губернии» («Петербургские ведомости» 1899 г., № 108); «Кто виновник?» («Русское слово» 1910 г., № 269); «Отрывок из воспоминаний об отце» («Русские ведомости» 1911 г., № 256); «М. Н. Толстая» («Русское слово» 1912 г., № 83 и «Новое время», 1912 г. 12 апр. Некрологи); «Из воспоминаний об отце» («Русское слово» 1912 г., № 257); «Разъяснения любимого ученика» («Новое время» 1912 г., № 13181); «Письмо в редакцию» («Русское слово» 1913, №40); «К выставке художника Салтанова» («Русское слово» 1913, № 42); «Поль Дерулед в Ясной поляне» («Русское слово» 1914 г., № 33); «Впечатления» («Русское слово» 1914 г., № 183); «В Галиции. В покоренной стране» (там же, № 207); «Картинки войны. Опустевшие казармы» (там же, № 219); «Князь Д. А. Хилков» (там же, некролог, № 248); «Около войны. Опять в Ярославе» (там же, № 254); «Поля смерти» (там же, № 255); «Внук Л. Н. Толстого» («Русское слово» 1915 г., № 82); «Призраки» (сб. «Клич». М. 1915); «Мои старые друзья» («Столица и усадьба» 1916 г., № 59, стр. 21—22). Издал в Америке сборник своих очерков «Visions». Наиболее обстоятельный некролог о нем в «New York Herald Tribune», 1933, № от 13 декабря.

14 На третьей странице письма приписка рукой Т. А. Берс.

В ответном письме от 15 ноября С. А. Толстая писала: «Я совсем ожила, милый мой друг, получив от тебя еще только первое письмо. Но, слава богу, и то, я так рада, что даже раскаиваюсь, что писала тебе о своей скуке и наводила на тебя этим тоску. И так ты мне всё хорошо, подробно, хотя и лаконически описал, как и что в Кремле; так и встрепенулось у меня сердце, так бы и полетела в Москву, я их так всех люблю; и так страшно, что папа уже стар, и, сохрани бог, разорится наше милое Кремлевское гнездо. На тот год непременно съезжу к ним. Знаю, милый, и уверена, что ты думаешь о нас всех, а я-то как думаю и мучаюсь о тебе и как люблю тебя. Нынче, всю ночь решительно не спала и всё мучилась, что письма не было вчера. Если б ты знал, какая была длинная, мучительная и страшная для меня ночь..... То-то я ждать тебя буду! Это письмо почти наверное, я так надеюсь, уже не застанет тебя в Кремле. На всякий случай всё-таки пишу тебе. У нас, слава богу, всё хорошо, всё благополучно, и дети здоровы. Нынче не гуляли, погода нехороша, а с англичанкой дело идет хорошо, хотя мы еще не устроились, т. е. дети еще не у нее в комнате, а в детской и спят и едят и аа. И я целый день должна быть с ними» (не опубликовано).

#### 56.

1866 г. Ноября 12. Москва.

Суббота, вечеромъ.

Вотъ, мой милый другъ, голубчикъ, второй день и второе письмо. Вотъ всѣ событія дня: Спалъ я отчего-то дурно — проснулся въ 7-мъ часу, — знаешь, въ томъ нервномъ раздраженіи, к[отор]ое предшествуетъ моему 70-ти лѣтнему состоянію, к[отор]ое и было. Утромъ пили кофей всѣ вмѣстѣ. Таня такая же. Ждали Разсвѣтова,[1] и потому я со двора не выходилъ. Разсвѣтовъ пріѣхалъ, я ему сказалъ, что умоляю его безъ учтивости къ А[ндрею] Е[встафьевичу] и безъ ménagement[2] сказать самымъ рѣзкимъ и положительнымъ образомъ свое мнѣніе. Пришла Таня, стали ее слушать. Меня всегда ужасно волнуетъ это слушанье и разговоры. Разсвѣтовъ сказалъ самымъ положительнымъ образомъ, что легкія Тани въ худшемъ состояніи, чѣмъ были прошлаго года, что у нея даже, по его мнѣнію, есть начало чахотки, что онъ совѣтуетъ ѣхать за границу, и все то, что мы знали, т. е. régime спокойствія, питанія, воздержаній отъ усилій пѣнья и т. д. Онъ посовѣтовалъ еще позвать Варвинскаго.[3] И Варвинскій будетъ въ понедѣльникъ. Для меня и безъ Варв[инскаго] и Разсвѣт[ова] сомнѣнія нѣтъ въ ея положеніи, но, что я и предвидѣлъ, А[ндрей] Е[встафьевичъ] и Л[юбовь] А[лександровна] упорно стоятъ на своемъ, что у ней легкія здоровы, а А[ндрей] Е[встафьевичъ] толкуетъ о лихорадки, желудкѣ и т. д., но я не далъ ему мудрить, и, слава Богу, на существенное-то, на поѣздку за границу, родители согласны. Бѣдная наша милая Таня, какъ она мнѣ жалка и мила. Я впрочемъ твердо надѣюсь, что она оправится. Вчера мнѣ сказалъ А[ндрей] Е[встафьевичъ], что ея крестная мать[4] даетъ ей деньги за границу, но подробно не разсказалъ, вѣрно ли и сколько; и понимаешь, что я не распрашивалъ, какъ и что, а сказалъ, что мы даемъ деньги.

Съ деньгами очень непріятно, А[ндрей] Е[встафьевичъ] ѣздилъ къ Булочкину, мѣнялѣ, и тотъ ему сказалъ, что билеты иначе нельзя заложить, какъ по 10 процентовъ, такъ что, отдавъ Дьякову за 8, будешь получать только 3 вмѣсто прежнихъ 5. — Продать билеты было бы выгоднѣе, но я знаю, что тебѣ это будетъ непріятно, и поэтому я заложу. Потеря небольшая.

Въ 12 часу я пошелъ со двора къ Башилову. Засталъ сначала одну Мар[ью] Ив[ановну]5 и дѣтей.[6] Какія прелесть дѣвочки. Всѣ онѣ были страшно больны въ скарлатинѣ. Теперь выздоровѣли. Меньшая дѣвочка была въ поносѣ 3 мѣсяца, и чуть до смерти не залечили, и вылечилъ Высоцкій[7] чѣмъ? однимъ молокомъ сырымъ. Пришелъ Башиловъ. Картинокъ онъ сдѣлалъ всего только 13. Нѣкоторыя, какъ смерть Безухова и поцѣлуй, необыкновенно хороши; но вся часть, напечатанная въ прошломъ году, еще нерисована, а Рихау[8] отсталъ еще больше въ работѣ, такъ что нѣтъ возможности кончить картинки къ новому году. Такъ что я рѣшилъ въ нынѣшнемъ году картинокъ вовсе непечатать. О томъ же, ни [?] къ будущему году печатать ли картинки со всѣмъ романомъ, я еще не рѣшилъ.

Оттуда пошелъ въ типографію Каткова. Тамъ мнѣ дали счетъ всего печатанія въ 1200 р[ублей]; впередъ денегъ я дамъ только 300 р[ублей]. Завтра получу отъ нихъ рѣшительный отвѣтъ. — Экземпляровъ 3600.[9] — Потомъ зашелъ на гимнастику, но былъ такой 70-лѣтній, что ничего не могъ дѣлать, да и Берсы теперь обѣдаютъ въ три.

Послѣ обѣда, за к[отор]ымъ была только Кат[ерина] Егор[овна],[10] заснулъ за ширмами въ спальнѣ. Потомъ, поболтавши, чтобы не пропалъ вечеръ, поѣхалъ къ Эленѣ Горчаковой,[11] но не засталъ ее, и вечеръ провелъ дома. —

Знаешь ли, что Саша Кузьминской переводится въ Тулу судебнымъ слѣдователемъ. Я радъ, особенно за тебя. Сашѣ[12] нашему не телеграфировали, а написали письмо. — Петя мраченъ и скученъ и лѣнивъ. Онъ стыдится, что въ 5-мъ классѣ гимназіи. Но Степа и Володя очень оживленно толкуютъ о гимназіи и, видно, довольны и хорошо учатся. Завтра, вѣрно, получу твое письмо. Безпрестанно о тебѣ думаю, и боюсь, что нынѣшній разъ нисколько не безпокоюсь. Храни васъ Богъ, цѣлую тебя и твои руки, милый голубчикъ. Цѣлуй тетиньку и дѣтей.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 54—56. На письме собственноручная помета Толстого: «суббота вечером», суббота была 12 ноября.


1 Александр Павлович Расцветов (ум. в 1902 г.) — ассистент факультетской клиники Московского университета. С 1874 г. ординарный профессор.

2 [не стесняясь]

3 Иосиф Васильевич Варваринский (1811—1878) — профессор Московского университета госпитальной терапевтической клиники.

4 Татьяна Ивановна Захарьина, была замужем зa Василием Борисовичем Захарьиным. Знакомая Берсов. Богатая ярославская помещица. Об ней см. в книге Т. А. Кузминской, «Моя жизнь дома и в Ясной поляне», 1846—1862, М. 1925, стр. 44—46.

5 Мария Ивановна Башилова, рожд. Беленко. С 1853 г. жена М. С. Башилова.

6 Дарья (р. 1857 г.), Марья (р. 1859 г.) и Наталья (р. 1861 г.).

7 Капитон Алексеевич Высоцкий, врач.

8 Даниил-Карл Иванович Рихау (1827—1883), гравер, основатель ксилографического заведения в Москве.

9 Речь идет о печатании «Войны и мира». Толстой привез 19 глав романа, являвшихся продолжением напечатанного в «Русском вестнике», и предполагал их выпустить отдельным изданием в типографии Каткова.

10 Екатерина Егоровна Безе, гувернантка у Берсов.

11 Кж. Елена Сергеевна Горчакова (1824—1897), четвероюродная сестра Толстого, начальница третьей женской гимназии, жившая в помещении гимназии на Пятницкой улице в Москве. Она нравилась Толстому; в своей дневниковой записи под 23 января 1863 г. он пишет: «Элен славная». Кж. Е. С. Горчаковой принадлежат стихотворения монархическо-патриотического содержания: «10 декабря 1877 г.», «Стихотворение в пользу раненых воинов» М. 1877 г., «Стихотворение в пользу бедных детей» М. 1884, а также особый сборник стихов.

12 Александр Андреевич Берс.

#### 57.

1866 г. Ноября 14. Москва.

Воскресенье. 14-го.

Пишу въ понедѣльникъ утромъ — въ 7 часовъ. Вчера вечеромъ потушивъ свѣчу, въ постели вспомнилъ, что не писалъ тебѣ, и ночью, какъ будто сбираясь на порошу, просыпался безпрестанно изъ страха пропустить время, — 8 часовъ. —

Вотъ вчерашній день. Утренній кофе, какъ всегда. Потомъ я отправился къ Перф[ильевымъ],[1] въ Зоологическій садъ, къ Зайковскимъ,[2] въ типографію зa отвѣтомъ, на выставку картинъ[3] и на Петровку къ Ржевскому[4] о телятахъ. Лиза свечера еще хотѣла увязаться со мной на выставку, но, благодаря тому, что она дрыхнетъ до 12-ти, я ушелъ безъ нея, и вмѣсто ея взялъ Петю. Право, что за человѣкъ эта Лиза! Я ѣхалъ къ Мооквѣ съ мыслью, что за глупость, что Лиза, умная, молодая, здоровая дѣвушка, сестра жены, и я отъ нея кромѣ непріятнаго чувства ничего не имѣю. Не я ли виноватъ въ этомъ? Постараюсь въ этотъ разъ быть съ ней какъ можно проще. Ну, и можешь себѣ представить, не прошло двухъ дней, и она ужъ тяжела, и я радъ, какъ отдѣлаюсь отъ нея. Вчера онѣ легли съ Таней спать. Таня умоляетъ не топить, отворить форточку. Лиза настояла, натопила, и Таня всю ночь не спала и потѣла. — Ну, такъ я пошелъ съ Петей. Въ Зоологич[ескомъ] саду ничего изъ скотины не нашелъ новаго. Одну телочку Холмогорскую, можеть быть, куплю весною, когда будетъ аукціонъ. — У Перфильевыхъ застали дома всѣхъ, кромѣ старика.[5] Лакей пошелъ докладывать, и слышу изъ за двери голосъ Нас[тасьи] Серг[ѣевны]:[6] давай его сюда! и сидитъ въ сѣрыхъ букляхъ и корсетѣ, нарядная, только отъ обѣдни. Варинька[7] постарѣла, похудѣла. Она связала одѣяло Илюшѣ[8] въ Перфильевскомъ вкусѣ. Фани[9] съ старшимъ сыномъ,[10] здоровая, веселая, тутъ же. Варинька увязалась съ нами на выставку. По дорогѣ встрѣтили Серг[ѣя] Степ[ановича],[11] и онъ пошелъ съ нами. На выставкѣ есть картина Пукирева,[12] — того, чей Неровный бракъ, — Мастерская художника: попь, чиновникъ и купецъ разсматриваютъ картину — превосходно. Остальное все не очень замѣчательно. Есть картинка Башилова. Чего то недостаетъ Башилову какъ въ жизни, такъ и въ искуствѣ, — какого то жизненнаго нерва. — То, да не то.

Встрѣтилъ тамъ Боткина[13] съ женой, у к[отор]ыхъ Фетъ останавливается. Его ждутъ каждый день. Съ выставки поѣхалъ съ Петей къ Зайковскимъ. Головиныхъ[14] нѣтъ, но видѣлъ въ первый разъ мать.[2] У нихъ былъ гость, Пановскій,[15] тотъ самый, что я ругаю за фельетоны, и по-французски въ гостиной лопочутъ, и стараются ужасно. Такъ это мнѣ смѣшно. А Ольга милая. Эмилія[16] не нравится мнѣ. Очень здорова и какъ будто преисполнена грѣшныхъ мыслей. Она выдумала себѣ выщипать брови тамъ, гдѣ онѣ срослись, и можешь себѣ представить, какъ это вышло уродливо. Это я, какъ сказалъ и Зайковск[имъ], творилъ въ твое воспоминаніе. И въ самомъ дѣлѣ, мнѣ то только весело, что я дѣлаю, и знаю, что ежели бы ты была, ты бы со мной дѣлала и одобряла. Я не вспоминаю о тебѣ, a сознаніе тебя при мнѣ всегда. Это не фраза, а это именно такъ. —

Въ типографіи было заперто, и не получилъ отвѣта. У Ржевскихъ поговорилъ, какъ бы получить штукъ 5 телятъ отъ него, но незнаю, какъ еще устроится съ поеніемъ. Дома къ обѣду пришелъ Томашевскій[17] и Майнъ.[18] Майнъ, какъ всегда, уменъ, толковъ, льстивъ и непріятенъ. Томашевскій ужасно жалокъ. Онъ только 3-й день изъ тюрьмы, гдѣ высидѣлъ одинъ, безъ сообщеній ни съ кѣмъ, ни съ молодой женой,[19] безъ книгъ, 4 мѣсяца, и ни за что. За то, что онъ былъ знакомъ съ Петерсономъ,[20] кот[орый] тоже ни въ чемъ не виноватъ. Кто судьи его: Сычинской,[21] Берингъ,[22] Михайловскій[23] и т. п. отребье рода человѣческаго. «А напрасно совсѣмъ мы васъ брали», они сказали ему, выпуская. Послѣ обѣда пріѣхала тетя Надя[24] съ отцомъ своимъ. — Онъ боленъ, она его привезла. Она мнѣ очень понравилась. О тебѣ, разумѣется, очень распрашиваетъ. Вечеромъ поѣхалъ къ Горчаковыми Засталъ всѣхъ, т.-е. старика,[25] старуху,[26] Эленъ[27] и 3-хъ ея сестеръ.[28]Посидѣлъ, ни скучно, ни весело, часа два и вернулся. Заужинался и легъ, забывъ писать тебѣ. Прощай, душенька, я чувствую, что скоро пріѣду. Теперь не могу ничего рѣшительно сказать, оттого что вопросы о печатаніи и деньгахъ ничего не рѣшены. Скажи дѣтямъ, что папаша велѣлъ пикестить,[29] и поцѣловать, и прочти имъ что-нибудь изъ письма или выдумай, но чтобъ они знали, что такое значитъ писать.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 56—58. Датируется на основании первых строк письма: «Пишу в понедельник утром, в 7 часов». Помета Толстого перед письмом: «воскресенье» объясняется тем, что Толстой накануне забыл написать письмо и мучился этим ночью. В ПЖ датировано 13 ноября.


1 Степан Васильевич Перфильев, его вторая жена — Анастасия Сергеевна и их дети.

2 Ольга Дмитриевна Зайковская (1844—1919) — дочь Дмитрия Ефремовича Зайковского (1807—1885) и Евфалии Леонтьевны Назимовой (по первому мужу Липовка-Половинец, ум. 1896 г.). Отец был штаб-лекарем, инспектором студентов Московского университета. «О. Зайковская — моя подруга, с которой я держала в университете экзамен» (п. С. А.).

3 Постоянная выставка общества любителей художеств, находившаяся на Тверском бульваре в доме Дубовицкой. На выставке в ноябре 1866 г. находились произведения Сверчкова, Перова, Шварца, Суходольского, Ходякова, Киндлера, Ахенбаха и снова помещенная картина профессора Маркова «Колизей».

4 «Держал в Москве молочное и скотное хозяйство» (п. С. А.). Владелец молочной фермы под Москвой, имел магазин на Петровке и киоск на Страстном бульваре.

5 Степан Васильевич Перфильев (1796—1878).

6 Анастасия Сергеевна Перфильева (ум. в 1891 г.), дочь гр. С. С. Ланского и кж. В. И. Одоевской.

7 Варвара Степановна Перфильева (ум. в 1890 г.), дочь Степана Васильевича Перфильева.

8 Сыну Толстых, Илье, которому шел шестой месяц.

9 Фани Александровна Перфильева (1837—1929 г.), рожд. Снеткова, дочь театрального парикмахера в Петербурге. Окончив театральное училище в 1857 г., поступила в Александринский театр под фамилией Снеткова третья. Играла Катерину в «Грозе» по желанию А. Н. Островского при первой постановке «Грозы» в Петербурге. Выйдя в 1863 г. замуж за Сергея Степановича Перфильева., навсегда оставила сцену. В советское время получала персональную пенсию. О ней: Нильский, «Воспоминания» («Исторический вестник» 1899, ноябрь); Боборыкин, «Три любимицы» («Артист», 1892, кн. XI, стр. 34—35).

10 Степан Сергеевич Перфильев (1864—1907), сгорел на даче в Быкове.

11 Сергей Степанович Перфильев (1836—1909), сын С. В. Перфильева; был адъютантом кн. Барятинского на Кавказе в 1857—1863 гг., участвовал во взятии Шамиля, был ранен. Выйдя в отставку, служил при министерстве финансов, состоял в Москве мировым судьей первого призыва, товарищем председателя гражданского отделения суда, в конце жизни почетный опекун.

12 Василий Владимирович Пукирев (1832—1890), воспитанник Московского училища живописи, ваяния и зодчества; в 1861—1873 гг. служил в нем преподавателем. За картину «Неравный брак» (Третьяковская галлерея в Москве) получил звание профессора живописи народных сцен. Его картина «Мастерская художника» (1863—1864) была приобретена в Третьяковскую галлерею.

13 Дмитрий Петрович Боткин (1829—1889), брат жены Фета, владелец картинной галлереи, председатель Московского общества любителей художеств. О нем см. воспоминания Н. И. Шатилова («Голос минувшего» 1916, № 12, стр. 120). Был женат на Софии Сергеевне, рожд. Мазуриной (1840—1889).

14 Дмитрий Владимирович Головин (1841—1920), председатель Александровской земской управы, был женат на Софье Дмитриевне, рожд. Зайковской.

15 Николай Михайлович Пановский (1797—1872) — писатель. Наиболее крупное его произведение: «Могила двух братьев». Мелкие рассказы подписывал псевдонимом «Вдвоем». Последние двадцать лет был деятельным участником газеты «Московские ведомости».

16 Эмилия (Евфалия) Дмитриевна Зайковская (1846—1922), сестра Ольги и Софьи Зайковских.

17 Анатолий Константинович Томашевский (1842—1908), сын помещика Саратовской губернии. Окончил Саратовскую гимназию в 1859 г. Был учителем у Толстого в Бабуринской и Колпенской школах (1861—1863 гг.). Недолго был управляющим в Ясной поляне. Подвергался политическим репрессиям. Был арестован еще в 1861 г. В 1866 г. привлекался к дознанию зa участие в неразрешенном Обществе взаимного вспомоществования. Об нем А. Е. Берс хлопотал у обер-полицеймейстера. Тогда же жена Томашевского, на которой он только что женился, привлекалась к дознанию зa сношения с «государственными преступниками». Позднее А. К. Томашевский сделался бухгалтером. В этой должности служил на постройке Сызрано-Вяземской железной дороги и в других частных учреждениях. Работал впоследствии в министерстве финансов, будучи лично знаком с Витте. В своем дневнике С. М. Сухотин под 14 ноября 1866 г. записал: «Виделся с Л. Н. Толстым и с ним был разговор о том же, что и вчера; о Каракозовском деле, о всех невинно пострадавших из-за этого безумца. Толстой рассказывал об одном молодом человеке, Томашевском, уроженце Саратовской губернии, католике, который тоже был арестован совершенно невинно. После четырех месяцев заключения его выпустили, как и многих заподозренных по каким-то теням обвинения» (С. М. Сухотин, «Из памятных тетрадей» — «Русский архив», 1894, III).

18 Андрей Данилович Мейн (1847—1899), служил в канцелярии Московского губернатора. Принимал участие в газетах «Русские ведомости» и «Голос». С 1866 г. по 1872 г. заведывал неофициальной частью «Московских ведомостей». Постоянный посетитель Берсов. Некролог его в «Историческом вестнике» 1899, IX, стр. 1053.

19 Анна Дмитриевна Томашевская (ум. 1908 г.).

20 Николай Павлович Петерсон (1845—1919). В 1861—1862 гг. учительствовал в деревне Плеханово в 17 верстах от Ясной поляны в школе, находившейся в ведении Толстого; держал корректуры «Войны и мира»; был преподавателем уездного училища в Богородске Московской губернии, состоял библиотекарем Чертковской библиотеки. Позднее служил по судебному ведомству — в Верном, перед революцией — в Зарайске. Последователь философа Н. Ф. Федорова, издатель его сочинений. Автор книги: «Н. Ф. Федоров и его книга «Философия общего дела» в противоположность учению Л. Н. Толстого о непротивлении и другим идеям нашего времени». Верный. 1912. Воспоминания Петерсона о Толстом помещены в «Международном Толстовском альманахе», составленном П. Сергеенко, изд. «Книга» 1909, стр. 257—268.

21 Иван Иванович Сечинский, полковник, полицеймейстер третьего отделения в Москве.

22 Алексей Александрович Тимашев-Беринг (р. 1813 г.), был московским оберполицеймейстером в 1850-х гг. О применявшихся им жестоких телесных наказаниях см. воспоминания А. А. Пеликана («Во второй половине XIX века» — Голос Минувшего, 1914, II). В 1860-х гг. он у власти уже не был; возможно, поэтому, что здесь разумеется другое лицо.

23 Кирилл Кириллович Михайловский, титулярный советник, надзиратель первого квартала Рогожской части.

24 «Стендер, родственница отца, милая, веселая девушка, впоследствии была замужем за Каютовым, умерла от настоящей оспы» (н. п. С. А.).

25 Кн. Сергей Дмитриевич Горчаков (1794—1873), троюродный дядя Толстого.

26 Кн. Анна Александровна Горчакова (1800—1882), рожд. гр. Шереметева.

27 Кж. Елена Сергеевна Горчакова (1824—1897).

28 У кж. Е. С. Горчаковой было четыре сестры: Наталья Сергеевна (1826—1903), Ольга Сергеевна (1834—1910), Юлия Сергеевна (1840— 1919) и Марья Сергеевна Хольмберг (1841—1932).

29 «Что значило в устах маленькой Тани: перекрестить» (п. С. А.).

#### 58.

1866 г. Ноября 14—15. Москва.

Нынче хоть и поздно, радъ, что ничто не мѣшаетъ писать тебѣ, мой душенька. Утро точь въ точь тоже, какъ и прежніе дни. Но плохо, что немного 70 лѣтъ всѣ эти дни. Пошелъ въ Румянцевскій музей, и по случаю Дагмаринаго[1] рожденія заперто: оттуда, чтобъ избавить Таню отъ выѣзда, поѣхалъ въ англійскій магазинъ купить ей платье и тебѣ халатъ. Халатъ всѣмъ понравился, а платье не одобрили, но оттого, что Т[аня] велѣла купить въ 10 рублей.

Оттуда въ типографію.[2] Тамъ на мои условія согласны, но завтра придетъ еще ко мнѣ господинъ окончательно переговорить. Дома ждалъ до обѣда Варвинскаго, к[отор]ый не пріѣхалъ. Онъ болѣнъ и завтра Таня съ папа ѣдутъ къ нему. Пришелъ глупый С[ухоти]нъ.[3] Послѣ обѣда поѣхали въ театръ, въ Фауста;[4] тетя Надя,[5] Лиза, мама, Таня и я. Потомъ пріѣхалъ А[ндрей] Е[встафьевичъ]. Въ театрѣ парадъ по случаю рожденья Дагмары. Фаустъ глупъ, и хоть ты и не вѣришь, не люблю театръ, и всегда хочется критиковать. Знакомыхъ никого, исключая Сиверцова,[6] к[отор]ый приходилъ въ ложу. Необыкновенно возмужалъ и похорошѣлъ. Да, забылъ. Утромъ былъ В[асилій] Исленьевъ.[7] Онъ и всегда былъ противенъ, а теперь еще гаже: онъ поступилъ въ судебные пристава, — это въ родѣ частнаго пристава. Я сдѣлалъ открытіе о томъ впечатлѣніи, к[отор]ое онъ производитъ на меня, и Таня подтвердила. Неловко и стыдно смотрѣть на него, точно какъ будто онъ нечаянно безъ панталонъ, и самъ не замѣчаетъ этаго. Потомъ были Зайковскіе: Дм[итрій] Дм[итріевичъ]8 и Эмилія. Я отрекаюсь отъ моего перваго впечатлѣнія о Д[митріи] Зайковскомъ. Ты права, онъ премилый, умный и comme il faut молод[ой] человѣкъ. И долженъ быть хорошій. Съ нимъ я особенно б[ылъ] любезенъ, и опять въ твое воспоминаніе. Послѣ обѣда еще получилъ твое первое письмо.[9] И мы оба съ мама принялись такъ хвалить тебя, что самимъ стало совѣстно. Какъ грустно о Машинькѣ.[10] А Таню маленькую я такъ и вижу, и сіяю при мысли о ней. — Прочти имъ: Сережа милый, и Таня милая, и Илюша милый, я ихъ люблю. Сережа теперь большой, онъ будетъ писать папашѣ. И вели ему написать и Танѣ, т.-е. нарисовать что-нибудь мнѣ. — Изъ театра, не дослушавъ акта, поѣхалъ къ Сушковымъ.[11] Тамъ все, какъ 15 лѣтъ тому назадъ, и также гости; одна кн. Мещерская,[12] урожденная Гр. Панина — огромная, съ мужскими чертами женщина, очень добрая и неглупая. Я ее знавалъ барышней, и теперь у нея 4, у меня 3 дѣтей. Очень звала къ себѣ въ середу. Не знаю, поѣду ли? И еще Кн[яжна] Л[иве]нъ,[13] очень глупая и топорная барышня. Вернулся домой вмѣстѣ съ нашими и вмѣстѣ ужинали очень весело. Таня весела, но изъ театра какъ вышла, такъ у ней показалась кровь. Ахъ, эта бѣдная, милая Таня. Не могу тебѣ сказать, какъ она мнѣ жалка и мила. Твое письмо[14] тронуло ее такъ, что она не могла скрыть слезъ, и я тоже. Очень грустно, что не намъ пришлось ей дать эти деньги, а вся эта крестная путаница. Тютчева,[15] какъ мнѣ показалось, очень искренно восхищалась прошлогодней частью 1805 года и говорила, что 2-я часть понравилась ей лучше 1-й, а 3 лучше 2-й. Я дорожу этимъ мнѣніемъ также, какъ мнѣніемъ Сухотина; оно также выраженіе толпы, хоть немного и повыше Сухотина. Приставали, чтобы я у нихъ прочелъ что-нибудь, но я сказалъ, что, вопервыхъ, скоро ѣду и мало времени, и что мнѣ нужно, чтобы за одно слушали тѣ, кого я желаю. Онѣ обѣщаютъ пригласить того, кого я хочу, но я не обѣщалъ рѣшительно. Вяземскаго[16] въ Москвѣ нѣтъ. — Завтра жду уже твоего письма, отвѣта на мое, но теперь ужъ недолго писать. Я скоро пріѣду. Дѣлать больше нечего. И ужъ очень грустно безъ тебя. Ежели не собираюсь еще, то потому чувству, что все думается, не забылъ ли чего-нибудь еще въ Москвѣ, о чемъ послѣ пожалѣешь. Прощай, мой милый голубчикъ, цѣлую тебя въ глаза, въ шею и руки. Тетинькѣ цѣлуй руку. Наташѣ[17] скажи, что Джой въ комнатахъ. И что значитъ уходъ — не пакоститъ. Долли [?] возьми въ комнаты.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, ПЖ, стр. 58—60. Датируется на основании упоминания дня рождения Дагмары (Марии Федоровны), бывшего 14 ноября.


1 Мария Федоровна — жена Александра III, рожд. принцесса Мария-София-Фредерика-Дагмара (1847—1928), дочь датского короля Христиана IX.

2 Каткова.

3 Сергей Михайлович Сухотин.

4 Опера Гуно.

5 Стендер.

6 Петр Алексеевич Северцев (ум. в 1884 г.). «Пьерчик (как его звали) женился впоследствии на двоюродной сестре С. А-ны — Ольге Шидловской. Брат его был знаменитый ученый» (н. п. С. А.). Николай Алексеевич Северцев (1827—1885), зоолог, зоогеограф и путешественник.

7 Василий Владимирович Исленьев (р. 1826 г.), двоюродный брат С. А. Толстой, штабс-капитан.

8 Дмитрий Дмитриевич Зайковский (1838—1867), доктор медицины, доцент Московского университета. «Брат Ольги. Умер молодым, случайно отравившись газами, над которыми производил опыты. Был очень умный и хороший молодой человек» (н. п. С. А.).

9 От 11 ноября С. А. Толстая писала: «Все эти сутки ехала с вами в своем уме, милый мой Лева, и теперь опять воображаю, как у вас весело, как все вам рады, и признаюсь, если бы не веселые, милые голоса Сережи с Таней, то очень было бы грустно и даже скучно, под монотонное храпенье Наташи [Охотницкой] и тетеньки [Татьяны Александровны Ергольской], которые обе спят и дремлют по вечерам. Я нынче весь день почти списывала [«1805 год»], и написала мало, потому что рассеяна. А списывать так же приятно, как когда в комнате сидит близкий друг, и не надо его занимать, а только хорошо, что он тут. Так и в переписыванье моем думать не надо, а следить и пользуешься разными мыслями другого, близкого человека, и оттого хорошо. ...... Что у вас, что Таня, ее здоровье, и как найдут ее доктора и родители?» (ПСТ, стр. 65—66.)

10 С. А. Толстая писала в своем письме о М. Н. Толстой: «Нынче утром, вообрази, подают мне из Пирогова записку и к тебе от Егора Михайловича [управляющего М. Н. Толстой]. Он пишет, что графиня требует возок, чтобы послать его в Хитрово, стало быть к барону. Верно, Любочка [сестра бар. Дельвига] приедет болтать всякий вздор, и Машенька, верно, намеревается жить еще долго в Пирогове. Мне, признаться, стало даже очень досадно и неприятно. О возке-то я не очень сокрушаюсь, и в кибиточке доедет, а о девочках думаю с большим сожалением» (там же).

11 Николай Васильевич Сушков (1796—1871), писатель и его жена Дарья Ивановна (1806—1879), рожд. Тютчева, сестра поэта. «Старая аристократическая супружеская чета, жившая в Москве с племянницей Тютчевой» (н. п. С. А.). Толстой у них часто бывал в 1850-х гг. В некрологе, посвященном Сушкову, сказано: «В продолжение нескольких десятков лет он умел соединять в своем доме людей равных, иногда враждебных одно другому, направлений» («Русский архив» 1871, стр. 1743).

12 Кн. Марья Александровна Мещерская (ум. в 1903 г.), правнучка гр. П. И. Панина. Жена попечителя Московского учебного округа кн. Николая Петровича Мещерского. Обладательница богатого архива в Дугине Сычевского уезда Смоленской губернии, где и жила. Из ее архива напечатан ряд публикаций в «Русском архиве». Имела сыновей: Александра, Петра (р. 1869 г.) и Сергея и пять дочерей: Софию (по мужу Васильчикова), Марию (по мужу гр. Толстая), Веру (по мужу бар. Оффенберг), Александру (р. 1867 г., по мужу кн. Голицына) и Наталью (по мужу гр. Игнатьева).

13 Вероятно, одна из старших дочерей сенатора кн. Александра Карловича Ливен (1801—1880) и Екатерины Никитичны, рожд. Панкратовой (1818—1867): Анна (1840—1871), жена Василия Александровича Олсуфьева, соседа Толстых по Хамовническому дому, или Елена (1842—1915), фрейлина, в 1880-х и 1890-х гг. начальница Елизаветинского института в Москве, впоследствии — Смольного института в Петербурге.

14 Это письмо С. А. Толстой к сестре не сохранилось в архиве Т. А. Кузминской.

15 Екатерина Федоровна Тютчева, дочь поэта.

16 Вероятно, имеется в виду друг Пушкина кн. Петр Андреевич Вяземский (1792—1878), участник войны 1812 г. В 1855—1858 гг. был товарищем министра народного просвещения, ведая делами цензуры. В 1856 г. запретил часть главы «Юности» Толстого. По поводу романа Толстого «Война и мир» кн. Вяземский написал статью: «Воспоминания о 1812 годе», напечатанную в № 1 «Русского архива» за 1869 г.

17 Наталья Петровна Охотницкая, бедная дворянка, жившая при Т. А. Ергольской. После ее смерти поселилась в богадельне, учрежденной в Спасском Ив. Серг. Тургеневым, где и умерла, впавши в слабоумие. От имени Охотницкой Толстой послал И. С. Аксакову свое стихотворение в прозе «Сон» (см. т. 26).

#### 59.

1866 г. Ноября 15. Москва.

Кажется бы, не отъ чего, но очень усталъ, милая моя душенька, и напишу коротко.

Послѣ кофею пошелъ въ Румянцевской музей и сидѣлъ тамъ до 3-хъ, читалъ масонскія рукописи, — очень интересныя. И не могу тебѣ описать, почему чтеніе нагнало на меня тоску, отъ которой не могъ избавиться весь день. Грустно то, что всѣ эти массоны были дураки. —

Оттуда пошелъ на гимнастику.[1] Чувствовалъ себя сильнѣе прежняго. И обѣдать. Обѣдалъ Анке и Сухотинъ, пожиравшій все въ огромномъ размѣрѣ и болтавшій безъ умолку. Да еще Варинька Перф[ильева], к[отор]ой я и не видалъ отъ Сухотина. Вечеромъ пріѣхали Зайковскія[2] и Башиловъ и изъ типографіи. Суетня, крики Зайковскихъ, торопливость, неловкость — знаешь это чувство. Я очень радъ былъ, что меня звала княжна Элена,[3] — я уѣхалъ къ ней, и вотъ сейчасъ отъ нея, гдѣ пробылъ съ ней en tête-à-tête часа 11/2 и не скучно. Изрѣдка она очень пріятна, но все таки спать захотѣлось. — Варвинской былъ безъ меня и нашелъ тоже, что Разсвѣтовъ, хотя, по словамъ А[ндрея] Е[встафьевича] и Л[юбовь] А[лександровны], сказалъ, что бугорковъ еще нѣтъ, но могутъ быть. — Ждалъ во время болтовни Сухотина и писка Зайковскихъ все письма отъ тебя, но проклятая почта вѣрно завтра принесетъ два. Съ типографіей все некончилъ. И теперь является опять возможность сдѣлать картинки. Завтра навѣрно все рѣшу, а утро постараюсь кончить выписки и чтеніе, к[отор]ыя мнѣ нужны въ музеѣ. Прощай, милая голубушка. До завтра.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 60—61. Датируется на основании датировки следующего письма, которое должно быть отнесено к 16 ноября.


1 Гимнастическое заведение Пуаре.

2 Вероятно, Ольга и Эмилия Дмитриевны.

3 Кж. Елена Сергеевна Горчакова.

#### 60.

1866 г. Ноября 16. Москва.

Съ утра пошелъ въ Румянц[евскій] музей. Чрезвычайно интересно то, что я нашелъ тамъ. И 2-й день не вижу, какъ проходятъ тамъ 3, 4 часа. Это одно чего мнѣ, кромѣ Берсовъ, будетъ жалко въ Москвѣ. Потомъ зашелъ къ Башилову и съ нимъ домой. Обѣдали, болтали. Я ждалъ изъ типографіи отвѣта и наконецъ получилъ. Все уладилось. Катковъ проситъ напечатать 4 листа[1]съ тѣмъ, чтобы деньги эти пошли въ счетъ печатанія. Я этому даже радъ. — Вмѣсто того, чтобы идти къ Мещерскимъ,[2] куда на меня должны были собраться Сушковы и неизбѣжный Сухотинъ, просидѣлъ дома. Вопервыхъ, скучно и все извѣстно; во 2-хъ, пристали бы назначить день читать, и я бы не съумѣлъ отказать, а надо и хочется скорѣе, скорѣе къ тебѣ подъ крылышко. — Нынче было одно письмо от тебя, и письмо милое, но огорчительное тѣмъ, что оно заставило меня резонно упрекнуть себя.[3] Вопервыхъ, я виноватъ, что не написалъ Англичанкѣ[4] или Львову[5] во 2-ыхъ, денегъ тебѣ мало оставилъ. Обойдется, навѣрно обойдется. Я счастливъ, что она тебѣ понравилась. И чувствуется мнѣ, что ты, писавши письмо, была усталая и не въ духѣ. Но и не въ духѣ ты мнѣ милѣе всего на свѣтѣ, и я злюсь на почту, к[отор]ая навѣрно задержала одно, а то и два твоихъ письма. Я бы сказалъ тебѣ кое что о деньгахъ, англичанкѣ и т. д., но уже думаю, что письмо это придетъ нѣсколько часовъ прежде меня. Мечталъ я выѣхать завтра, но едва ли успѣю. 1-е, надо переговорить съ Башиловымъ; 2-е поправить начало печатнаго и рукописи, чтобы оставить въ типографіи. Желѣзная дорога уже ходитъ,[6] и я поѣду по ней въ пятницу, въ 5 часовъ, и къ утру въ субботу обойму и буду цѣловать тебя, мою милую голубушку. И съ англичанкой, и съ дѣтьми, и съ деньгами все будетъ хорошо. Прощай, душа, цѣлуй дѣтей и тетиньку. Таня, бѣдная, все плоха.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 61—62. Датируется на основании слов письма: «мечтал я выехать завтра, но едва ли успею..... я поеду в пятницу». Пятница — 18 ноября, следовательно письмо написано в среду 16 ноября.


1 Очевидно, в «Русском вестнике». Однако печатание «Войны и мира» в «Русском вестнике», ни отдельным изданием у Каткова не состоялось.

2 См. прим. 12 к письму № 58.

3 С. А. Толстая писала в своем письме от 12 ноября 1866 г.: «Милый друг мой Лева, вообрази, нынче перед обедом вдруг является длинная англичанка Львовых с своей сестрой — нашей англичанкой. Меня даже всю в жар бросило, и теперь еще все мысли перепутались, и даже от волненья голова болит. Ну, как тебе всё это передать. Она такая, какою я её и ожидала. Очень молода, довольно мила, приятное лицо, даже хорошенькая очень, но наше обоюдное незнание языков — ужасно. Нынче сестра ее у нас ночует, покуда она переводит нам, но что будет потом — бог знает, я даже совсем теряюсь, особенно без тебя, мой милый друг. На этот раз вспомнила твое правило, что надо подумать, как всё это покажется через год легко и ничтожно. А теперь это даже очень трудно. Дети обошлись, Таня сидела у нее на руках, глядела картинки, сама ей что-то рассказывала, Сережа с ней бегал, говорил, что «она как со мной играет!» Потом Таня представляла в детской, как Егличанка говорит, и вероятно, всё это образуется, — но покуда как-то всё это очень неестественно, тяжело, неловко и страшно. Тебя я как-то всё душой ищу, как свою опору, но пускай и без тебя; может быть скорей обойдется. Одно просто ужасно, что мы совсем не понимаем друг друга. Я думала, что буду лучше понимать. Сестра ее, т. е. Львовых англичанка, смотрит на всё как-то недоверчиво и недоброжелательно, а наша, кажется, добродушна и старается подделаться. Вот завтра напишу тебе, как будет без иереводчицы-сестры. Дети мои здоровы, только один Илюша кашляет, а Таня совсем перестала. Все веселы, не капризны, и спали днем. Я как-то очень сильно жила нравственно нынче всё утро; была очень нервно раздражена, но теперь всё это перековеркалось, и все нити ума и сердца направились на англичанку. [Здесь рисунок.] А нравственно меня с некоторого времени очень поднимает твой роман. Как только сяду переписывать, унесусь в какой-то поэтический мир, и даже мне покажется, что это не роман твой так хорош (конечно, инстинктивно покажется), а я так умна. Пожалуйста, ты не смейся надо мной, у меня очень голова болит, и я могу даже от этого врать. Только я, ей-богу, ничего не лгу, так стараюсь обо всем точно выражаться. — Левочка, теперь напишу тебе о том, что ты не любишь, но, право, необходимо. Дело в том, что ты мне оставил 50 р., и у меня почти всё разобрали на веревки, сани, жалованья, дорогу в Москву и проч. И всё, говорят, граф приказал, необходимо нужно. Так что мне не на что будет жить; а пшеницу, будто бы, граф приказал послать, когда придут новые работники, о которых, конечно, ни слуху, ни духу. Уж не знаю, как я пробьюсь. Лучше всего поспеши, всё-таки, если можно, скорее приехать. Так я запуталась. И хозяйство, и дети, и англичанка, и всё это».

Ханна Егоровна Тарсей (Hannah Tarsey) (р. около 1845 г.), дочь Садовника Виндзорского дворца, приехала из Англии в 1866 г., пробыла воспитательницей детей Толстых с 1866 г. до 1872 г., когда, вследствие слабого здоровья, уехала в Кутаис с Кузминскими гувернанткой детей Татьяны Андреевны. Через два года вышла замуж за кн. Дмитрия Георгиевича Мачутадзе. О ней см. Воспоминания Т. А. Кузминской, III, стр. 110—111, и Илья Толстой, «Мои воспоминания». М. 1914, стр. 12.

5 Кн. Евгений Владимирович Львов (1817—1896). В 1856—1858 гг. алексинский предводитель дворянства в Тульской губернии; с 1865 по 1869 г. занимал должность управляющего государственными имуществами Тульской губернии, отец премьера Временного правительства кн. Г. Е. Львова. Тульский помещик, — его имение «Поповка» Алексинского уезда. Сохранилось письмо к нему Толстого («Лев Николаевич Толстой. Юбилейный сборник», 1928, стр. 56). У него жила в качестве гувернантки Дженни Тарсей, рекомендовавшая свою сестру Толстым.

6 Согласно объявлению от управления Московско-Курской железной Дороги («Московские ведомости» за 1866 г., № 255) движение пассажирских поездов на участке от Москвы до Серпухова началось 17 ноября 1866 г.

### 1867

#### * 61.

1867 г. Марта 19. Москва.

Ну вотъ, моя голубушка, пишу съ чувствомъ настолько радостнымъ, сколько это возможно въ день похоронъ.[1] Я очень жалѣлъ, что сдѣлалъ съ тобой уговоръ телеграфировать только въ случаѣ дурнаго. Мнѣ хотѣлось телеграфировать тебѣ, что все гораздо лучше, чѣмъ я ожидалъ. Вопервыхъ, здоровье Тани дѣйствительно поправилось за то время, что я ее не видалъ, такъ что она теперь послѣ этихъ 3-хъ дней горя все-таки никакъ не хуже, коли не лучше на видъ того, какъ я оставилъ ее. Горе всѣ они переносятъ хорошо. Таня мало плачетъ, молчитъ много, говоритъ только про Долли, но спитъ, ѣстъ и кротка и добра. Не хорошо только, что она покашливаетъ, но и то скорѣе нервическимъ, чѣмъ чахоточнымъ кашлемъ. Разскажу все сначала. Пріѣхали мы — я по крайней мѣрѣ — очень усталый (дорога ужасная) въ 12 часовъ. Дома были одна мама и Лиза, остальные на похоронахъ. Мама разсказала мнѣ, что Долли умерла скоропостижно, нервнымъ ударомъ, какъ предполагают.[2] На счастье Тани, ея не было у Дьяковыхъ въ этотъ день, она была у Перфильевыхъ[3] и очень весела весь этотъ вечеръ. Дьякова же ходила, одѣтая, сидѣла за столомъ, выпила бульону, вдругъ схватилась за голову, покраснѣла, встала, Дмитрій подъ руки провелъ ее въ свой кабинетъ, и тамъ она у него на рукахъ стала умирать, хрипѣть и черезъ 20 минутъ умерла.[4] Маша[5] и Софешъ[6] были тутъ. Маша выросла, сформировалась, похожа на большую и ужасно жалка. Переодевшись, я поѣхалъ въ домъ Лизаветы Алексѣвны Дьяковой,[7] куда они должны были пріѣхать и переѣхать послѣ похоронъ, и, можешь себѣ представить странную случайность — я подъѣзжаю къ дому въ одно и тоже время, как идетъ изъ церкви похоронный поѣздъ мимо дома, и Дмитрій выѣзжаетъ изъ воротъ дома, присоединяясь къ поѣзду и кричитъ мнѣ: Машу и Таню оставилъ тутъ дома.[8] Я заѣхалъ къ нимъ, разцѣловался и поплакалъ съ этими милыми и жалкими дѣвочками и поѣхалъ догонять похороны на Пятницкое кладбище,[9] гдѣ и снесъ ее до могилы. Дмитрій въ оживленіи и волненіи озабоченности. Потомъ вернулись въ домъ Дьяковой. Сухотины и попы ѣли, а мы — Маша, Таня, Софешъ, Дмитрій посидѣли въ маленькой отдѣльной комнаткѣ. Жалко очень было смотрѣть на отца съ дочерью, какъ они цѣловались и плакали. А[ндрей] Е[встафьевичъ] говоритъ, что они какъ тетеревяты, у к[оторыхъ] убьютъ матку, сойдутся вмѣстѣ и пищатъ. Оттуда я увезъ Таню домой и хотѣлъ ѣхать вечеромъ къ Дмитрію, но заснулъ, а онъ самъ къ намъ пріѣхалъ съ Софешъ и Машей. Маша очень трогательна и особенно тѣмъ мнѣ очень дорога, что тебя ужасно любитъ и желаетъ видѣть. Очень, очень любитъ. Планы ихъ, какъ мы и предполагали, состояли сначала въ томъ, чтобы ѣхать заграницу, но потомъ раздумали и рѣшили пожить недѣли три въ Москвѣ, а потомъ уѣхать къ намъ и въ Чермошню. Я буду уговаривать ихъ пожить у насъ подольше. Старуха Дьякова поѣдетъ съ ними въ Чермошню. Софешъ тоже очень жалка и мила, ее всѣ и Дмитрій очень любятъ и цѣнятъ, и она останется у нихъ. Долли, говорятъ, ужасно испортилась съ другаго дня, и Таня и Дьяковъ всетаки видѣли, а въ этомъ положеніи и на Таню, я чувствую, равное впечатлѣніе произвели и горе, и ужасъ смерти. Когда она пріѣхала съ Лизой отъ Перфильевыхъ въ день смерти, А[ндрей] Е[встафьевичъ] уже получилъ письмо Сухотина, что Долли умерла. Они ничего не сказали ей вечеромъ, а на другой день Петя[10] взялся приготовить ее и понемножку, очень искусно, сказалъ ей. Она стала рыдать, хвататься за голову, не вѣрила и на извощикѣ[11] поскакала с Петей къ Дьяковымъ, тамъ искала ее вездѣ, и наконецъ ей показали. Они тамъ всѣ жили. На одной половинѣ стояла покойница, на другой — они жили. —

Тургеневъ здѣсь, ужасно лебезитъ передъ Берсами[12] и завтра назвался къ нимъ обѣдать. Я ѣду къ Дьякову. Каково событіе съ Лизаветой Андревной?[13] — Здоровье мое хорошо, и я теперь вечеромъ, послѣ окончанія всего испытываю пріятное чувство, что все прошло лучше, чѣмъ я ожидалъ. Главное, Тани гораздо лучше, чѣмъ я ждалъ. Потомъ пріятно, что Дьяковъ и Маша рады мнѣ и на меня и особенно на тебя смотрятъ, какъ на лучшихъ своихъ друзей. Я очень радъ, что тебя такъ любятъ, не я одинъ — тебя знаю. Прощай, моя душечька, цѣлую тебя, дѣтей и тетиньку.

Ежели тебя можетъ интересовать вопросъ, не въ Москвѣ ли Шибзикъ,[14] и не встрѣчусь ли я съ нимъ у Дьякова, то знай, что хотя онъ и въ Москвѣ, я навѣрное сдѣлаю такъ, чтобы не видать его или не видать болѣе, какъ здравствуйте и прощайте. Прощай, милый, голубушка.

12 часовъ ночи.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Одна фраза опубликована в «Литературном наследстве», № 19—21, стр. 705, другой отрывок — ПСТ, стр. 73. Полностью публикуется впервые. Датируется на основании того, что письмо написано вечером после погребенья Дарьи Александровны Дьяковой, похороненной в день своих именин 19 марта.


1 Похороны Д. А. Дьяковой и ее смерть (17 марта 1867 г.) описаны Т. А. Кузминской в ее Воспоминаниях (III, стр. 127—130).

2 А. Е. Берс в своем письме к С. А. Толстой от 18 марта 1867 г. писал: «По моему мнению, она умерла от разрыва кровеносного сосуда в груди, а может быть и от разрыва самого сердца».

3 Степан Васильевич и Анастасия Сергеевна Перфильевы.

4 В письме к С. А. Толстой А. Е. Берс так описал кончину Дьяковой: «в пятницу в 5 часов села она обедать, и поевши суп, она почувствовала дурноту. Дмитрий Алексеевич отнес ее на диван, где она и впала в совершенное беспамятство и хрипение. Это продолжалось около двух часов, и в это время ставили ей пиявки к носу. Переход в смерть был едва заметен. Утром послали вам телеграмму».

5 Марья Дмитриевна Дьякова, дочь Д. А. Дьякова.

6 Софья Робертовна Войткевич, гувернантка Дьяковых, впоследствии вторая жена Д. А. Дьякова.

7 Елизавета Алексеевна Дьякова, дочь Алексея Матвеевича Окулова (1806—1886). С 1836 г. третья жена Алексея Николаевича Дьякова, мачеха Дм. Ал. Дьякова. Была знакома с Пушкиным.

8 Эта встреча неверно описана Т. А. Кузминской в Воспоминаниях: «Когда на улицах двигалась печальная процессия, и мы, близкие, шли за гробом, я увидела, как кто-то догонял наше шествие и, поровнявшись с нами, соскочил на ходу с саней. Это был Лев Николаевич. Он ехал прямо с вокзала к Дьяковым и, узнав, где мы должны были итти, догнал нас. Я как сейчас, всё вижу и помню это» (III, стр. 129).

9 За Крестовской заставой по дороге в Останкино.

10 Петр Андреевич Берс.

11 Зачеркнуто: съ Петей

12 Связь Тургенева с Берсами была старинная. В качестве домашнего врача А. Е. Берс ездил с родителями Тургенева за границу, когда Ивану Сергеевичу было четыре года. У В. П. Тургеневой была незаконная дочь от А. Е. Берса (Варвара Николаевна Богданович-Лутовинова, по мужу Житова). О близости А. Е. Берса с В. П. Тургеневой писал Ф. И. Б-в («Из воспоминаний о селе Спасском-Лутовинове» — «Русский вестник» 1885, 1, стр. 356 и 371): «По смерти мужа к Варваре Петровне наиболее близкими людьми были Dr. Б ***, образованный и очень красивый молодой человек..... Он присутствовал при смерти В. П-ны.... Мать ради дружбы к г. Б... готова была лишить сыновей наследства». Т. А. Кузминская писала: «Семья наша сохранила навсегда отношения с И. С. Тургеневым» («Моя жизнь дома и в Ясной поляне», І, стр. 12). Самое знакомство А. Е. Берса с его будущей женой состоялось в связи с тем, что он был в Туле проездом к Тургеневым в Орловское имение. В 1867 г. Толстой был в ссоре с Тургеневым, и они не видались; ссора эта продолжалась с 1861 г. по 1878 г., когда по инициативе Толстого дружеские отношения между обоими писателями восстановились. О ссоре Толстого с Тургеневым см. Фет, «Мои воспоминания», ч. I, стр. 370—371; «Дневники С. А. Толстой 1860— 1891». М. 1928, стр. 45—46. О взаимоотношениях Толстого и Тургенева см. Скворцов, «Тургенев и Толстой» («Журнал Министерства народного просвещения», 1917, XI—XII), Португалов, «Новое о прошлом. Л. Н. Толстой об И. С. Тургеневе» («Современник» 1913, III), С. Л. Толстой, «Тургенев в Ясной поляне» («Голос минувшего» 1918, № 1—4), Т. Л. Сухотина-Толстая, «И. С. Тургенев» («Друзья и гости Ясной поляны». М. 1923). Переписка Тургенева с Толстым опубликована в книге «Толстой и Тургенев. Переписка», ред. А. Е. Грузинского и М. А. Цявловского, изд. Сабашниковых. М. 1928, а также в тт. 60, 61 настоящего издания.

13 Вероятно слова эти относились к предстоявшему браку Елизаветы Андреевны Берс с Гавриилом Емельяновичем Павленковым (ум. в 1892 г.). Их свадьба состоялась 7 января 1868 г.

14 Кто такое Шибзик, установить не удалось.

С. А. Толстая писала во встречном письме от 21 марта 1867 г. (вечер): «Нынче необыкновенной деятельностью старалась заглушить в себе все мрачные мысли, но чем более старалась, тем упорнее приходили в голову самые грустные мысли. Только когда сижу и переписываю [«Войну и мир»], то невольно перехожу в мир твоих Денисовых и Nicolas, и это мне особенно приятно. Но переписываю я мало, всё некогда почему-то. А что мне делать? Завтра никак не могу еще иметь письма от тебя, и жду этого письма просто с болезненным нетерпением. Ведь подумай, я ничего не знаю, кроме лаконического содержания телеграммы, а воображение мое уже замучило меня. Знаешь, целый день хожу, как сумашедшая, ничего не могу есть, ни спать, и только придумываю, что Таня, что Дьяковы и всё воображаю себе Долли, и грустно, и страшно, да еще главное и тебя-то нет, и о тебе всё думаю, что может с тобой случиться. Приезжай скорей». (ПСТ, стр. 70.)

#### * 62.

1867 г. Марта 20? Москва.

Голубчикъ Соня. Пишу нѣсколько словъ, оттого что усталъ и голова болитъ. Провелъ день у Башилова,[1] потомъ у Дьяковых съ Таней обѣдали и до 10 часовъ. Никого тамъ не было кромѣ меня, и потому было тихо, пріятно, а потомъ пріѣхали домой, гдѣ застали Фуксъ[2] чету и Башилова. Таня покашливаетъ. Она сбирается къ намъ на страстной.[3] Саша Куз[минскій] за ней пріѣдетъ. Прощай.

Душенька, цѣлую тетиньку, тебя и дѣтей.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Датируется на основании слов письма: «[Таня] собирается к нам на страстной. Саша Куз[минский] за ней приедет» — в Воспоминаниях Т. А. Кузминской мы читаем: «Саша Кузминский приедет завтра [т. е. 20], — сказал Лев Николаевич. — Он не мог ехать за мной, он ведь знает, как ты огорчена» (III, стр. 129). (А. М. Кузминский в это время уже служил в Туле, где его Толстой, очевидно, видел проездом из Ясной поляны.)


1 В связи с иллюстрациями, которые Башилов готовил для отдельного издания «Войны и мира».

2 Эдуард Яковлевич Фукс (1884—1909), деятель судебной реформы самых первых лет ее введения, член и прокурор новооткрытого Московского окружного суда, затем председатель такого же суда в Харькове, прокурор Одесской и Петербургской судебной палат, потом в течение двадцати лет сенатор и, наконец, член Государственного совета (о нем см.: «Исторический вестник» 1909, № 11, стр. 775; некролог — «Новое время» 1909, № 12055). Елена Михайловна Фукс (р. в 1845 г.), рожд. Кузминская, сестра А. М. Кузминского. Фамилию Э. Я. Фукса — Толстой трансформировал в сенатора Вольфа из «Воскресения» (см. ч. II, гл. XVI).

3 Пасха в 1867 г. была 16 апреля.

#### 63.

1867 г. Июня 16. Ново-Малахово.

Доѣхали до Новомалахова[1] хорошо. Линейка сломана. Кое-какъ собрали, чтобъ довезти. — Все бы у меня хорошо на душѣ, если бы не то, что я тебѣ сказалъ передъ отъѣздомъ. — Напиши мнѣ съ первой почтой, всѣ ли вещи при линейкѣ, съ тѣмъ, чтобъ дать на чай старостѣ. —

Гр. Л. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 9. Датируется на основании письма С. А. Толстой от 17 июня 1867 г. (суббота, помеченная на письме Толстой, падала на 17 число; 16 проставлено ошибочно), в котором читаем: «Вечером приехала линейка, вещи все целы» — в печатаемой же записке Толстой пишет на клочке сильно помятой бумаги: «Напиши мне с первой почтой, все ли вещи при линейке». В ПЖ датирована «летом 1864 года». Неверно также в этом издании помета «С охоты», так как Толстой ехал в Москву на Серпухов, где сел в поезд.


1 Точнее, Малое-Maлахово, почтовая станция на Московско-тульском шоссе, в 37 верстах от Алексина.

#### 64.

1867 г. Июня 16. Марьино.

Забылъ тебѣ сказать очень важное: посылай каждый день Николку[1]на пчельникъ[2]— присутствовать, и сама вели себѣ сказывать, — сколько и когда отроилось, и старостѣ вели смотрѣть.

Это я пишу уже изъ Марьина.[3]


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 8. Датируется на основании фразы из письма С. А. Толстой от 17 июня: «Теперь после твоей записки, буду и о пчельнике заботиться, даже постараюсь побывать два раза». Записка написана вслед за предшествующей, что подтверждается написанным на обороте: «Отпустить линейку, оставленную подрядчиком Губониным на станции Малахове. П. Берс» [брат С. А. Толстой]. Имеется в виду линейка, сломанная под Малаховым. Петр Андреевич Берс гостил в это время в Ясной поляне и, очевидно, провожал Толстого. В ПЖ датировано «летом 1864 г.».


1 «Николка, прозванный Киской, был живой, милый мальчик, сын Судаковского садовника» (н. п. С. А.). (Судаково — имение в 7 верстах от Ясной поляны.)

2 В письме от 18 июня 1867 г. С. А. Толстая писала: «На счет пчел, вчера и нынче отроились по два роя, а Николка сидел эти дни, но кто их сажает и умеет ли старик, этого я хорошенько не знаю, но завтра уже позабочусь» (не опубликовано.)

3 Марьино — при реке Епанчинке, почтовая станция к северу от Малого Малахова по Московско-Тульскому шоссе, в 25 верстах от Алексина, на полдороге между Тулой и Серпуховом.

#### 65.

1867 г. Июня 18. Москва.

У меня на совѣсти, что я не писалъ тебѣ вчера, милый другъ, но, видно, къ лучшему, потому что вчера я бы написалъ тебѣ скверное, не въ духѣ письмо. — Ѣхали мы прекрасно, даже особенно счастливо (на заставѣ шосейной у меня спрашиваютъ 64 коп[ейки]. Я сунулъ руку въ карманъ и вынулъ горсть мѣди, ровно 64 коп.). Потомъ въ вагонѣ[1] сдѣлалъ знакомство съ овцеводомъ предсѣдателемъ кампаніи, кот[орый] мнѣ прочелъ практическій курсъ овцеводства, такой, какого нигдѣ не найдешь. Я и не усталъ, но стала болѣть печень, тошнить, и пріѣхавъ въ Москву, несмотря на баню, совсѣмъ расклеился. Въ родѣ моихъ желчныхъ лихорадокъ, какъ на Святой, но гораздо слабѣе. Помѣстились мы внизу. Я у барышень,[2] Бибиковъ[3] у Пети. Съ утра послалъ я за Башиловымъ и Бартеневымъ. Бартеневъ завтра пріѣдетъ изъ Петербурга, а Башиловъ пришелъ (его жена еще не родила) и говорилъ, что Бартеневъ самъ назывался взять на себя мое изданіе. Завтра его увижу, и очень радъ буду, ежели обойдусь безъ Каткова[4] и сойдусь съ нимъ. О картинкахъ на 1-е изданіе и думать нечего, такъ сказалъ Башиловъ.[5] Потомъ пошелъ на выставку,[6] кот[орая] открыта нынче послѣдній день, и нашелъ весьма много уродливаго и глупаго и мало интереснаго. Потомъ поѣхалъ въ паркъ,[7] куда свечера послалъ письмо Л[юбови] А[лександровны]8 съ своей припиской, и пріѣхалъ въ 4.

Папа твой хорошъ и веселъ, и добръ, и милъ ко мнѣ, какъ всегда. — Лиза тоже очень мила. Разсказывали они мнѣ про Гидройца[9] и его цинизмъ, — это ужасно, неимовѣрно и я тебѣ разскажу это съ аханьями. Потомъ поѣхалъ къ Захарьину;[10] его нѣтъ дома, но онъ въ Москвѣ, и я оставилъ ему записку, прося назначить мнѣ время, когда онъ меня приметъ. Ежели онъ пришлетъ ко мнѣ сказать когда, то это будетъ значить, что онъ намѣренъ обратить на меня вниманіе, и тогда поѣду къ нему; въ противномъ случаѣ послѣзавтра куплю Киссингенъ[11] и по совѣту А[ндрея] Е[встафьевича] начну пить и пошлю въ Ясную. Потомъ поѣхалъ къ Самарину[12] и тоже не засталъ дома, хотя и въ Москвѣ, и оставилъ свой адресъ. —

Вчера, подъѣзжая къ Москвѣ, какъ я увидалъ эту пыль и толпу и почувствовалъ жаръ и шумъ, такъ страшно и гадко стало, что захотѣлось поскорѣе бѣжать къ тебѣ подъ крыло. Я всегда тебя еще больше люблю, когда отъ тебя уѣзжаю. А 3-го дня, какъ только я выѣхалъ за Засѣку и обдумалъ хорошенько положеніе надшхъ жениховъ,[13] мнѣ такія пришли мысли, что чуть не попросилъ Бибикова вернуться, чтобы сказать имъ кое-что, но вспомнилъ слова Л[юбови] А[лександровны], что все воля Божья, и вспомнилъ, что она тамъ, и успокоился. Ахъ, поскорѣе бы, поскорѣе они бы были счастливы и покойны такъ, какъ я, а не тревожны и неопредѣленны, какими я ихъ оставилъ. —

Нынче къ вечеру мнѣ лучше, и завтра надѣюсь быть здоровъ. Этотъ припадокъ тоже удача. Ежели бы его не было, я бы не подумалъ о Захарьинѣ и не пилъ бы водъ, к[оторыя], вѣроятно, онъ предпишетъ и к[оторыя] всегда полезны. Что твои зубы? Неужели ты купаешься? Какъ ты мнѣ мила; какъ ты мнѣ лучше, чище, честнѣе, дороже, милѣе всѣхъ на свѣтѣ. Гляжу на твои дѣтскіе портреты и радуюсь.

Я, вѣрно, скоро уѣду и потому, что мнѣ все удачно идетъ (64 к.), и потому, что безъ тебя нѣтъ во мнѣ никакой экспрессіи.

Цѣлуй дѣтей, тетиньку и всѣхъ и вся. Прощай, голубчикъ.

Воскресенье вечеромъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 63—65. Датируется на основании встречных писем С. А. Толстой от 17 июня и 18 июня 1867 г. и пометы Толстого в конце письма «воскресенье вечером». Воскресенье падало на 18 июня.


1 Толстой ехал по Московско-Курской железной дороге, которая функционировала в то время лишь на участке Серпухов — Москва.

2 Т. А. Берс в это время жила с семьей Берсов в Ясной поляне. Е. А. Берс жила в Петровском парке вдвоем с отцом.

3 Александр Николаевич Бибиков (1822—1886), незаконный сын Крапивенского помещика, Николая Николаевича Бибикова (р. 1775) и его вольноотпущенной Анны Наумовны (ум. 1875). Узаконен в 1882 г. Первым браком был женат на Наталии Николаевне Марсочниковой (1830—1866), вторым — на Ольге Адольфовне Фирекель. Помещик. Получил образование в Тульской землемерной школе. В 1842—1855 гг. служил в Тульской губернской чертежной. С 1880 г. по 1886 г. — председатель Крапивенской земской управы. Был в связи с дальней родственницей, Анной Степановной Пироговой (1837—1872): из-за ревности она бросилась под поезд в январе 1872 г. Этот случай лег в основу описания смерти Анны Карениной. Имение Бибикова Телятинки в трех верстах от Ясной поляны. Толстой вспоминал о нем в 1908 г.: «Он был мало-образованный» но очень приятный, хороший человек» (А. Б. Гольденвейзер, «Вблизи Толстого» М. 1922: I, стр. 212).

4 В типографии Каткова Толстой в 1866 г. предполагал печатать отдельное издание «Войны и мира».

5 Еще 30 января 1867 г. Толстой писал Башилову: «Судя по вашему письму, нужна большая поспешность для того, чтобы быть готовым к осени.... Не лучше ли нам сделать так: не торопясь готовить иллюстрации к следующему изданию или вообще к тому времени, когда они поспеют не торопясь» (т. 61). 7 апреля А. Е. Берс писал дочери Татьяне Андреевне: «Гравер Рихау отказывается гравировать картины, а другого мастера здесь нет. Башилов адресовался в Петербург, там хотя и берутся, но не ближе, как к будущей весне. Недавно я послал ему [Толстому] письмо, в котором сильно уговаривал его отказаться от картин. Тот же совет даст ему и Писемской, которого я встретил у Тургенева».

6 В объявлениях «Русских ведомостей» за 1867 г. (№ 68) значится: «Закрытие русской этнографической выставки императорского общества любителей естествознания последует в 8 ч. вечера 18 июня».

7 Летом 1867 г. Берсы не жили, как обычно, в Покровском-Глебове, — Андрею Евстафьевичу было предоставлено помещение во дворце в Петровском парке, где он и жил с дочерью Елизаветой (Т. А. Кузминская «Моя жизнь дома и в Ясной поляне» III, стр. 134).

8 Л. А. Берс, гостившая тогда в Ясной поляне и, очевидно, поручившая Толстому передать письмо мужу.

9 Кн. Ромуальд Константинович Гедройц (1842—1899), впоследствии камергер, в 1867 г. женился на Варваре Федоровне Бреверн. «Польский граф, женившийся, как нам рассказывали, по расчету на нашей знакомой барышне, горбатой и некрасивой» (н. п. С. А.).

10 Григорий Антонович Захарьин (1829—1895), врач, профессор и директор терапевтической клиники Московского университета.

11 Минеральная вода.

12 Юрий Федорович Самарин (1819—1876), писатель и общественный деятель; славянофил. В неотправленном письме от 10 января 1867 г. Толстой писал Самарину: «Не знаю, как и отчего это сделалось, но вы мне так близки в мире нравственно-умственном, как ни один человек». Маковицкий в своих «Яснополянских записках» засвидетельствовал следующий отзыв Толстого 1906 г.: «Самарин, Юрий Федорович, хорошо говорил, был умный, приятный, привлекательный, он мне был симпатичен... один из приятнейших людей, которых я знал».

13 Имеются в виду Т. А. Берс и А. М. Кузминский. С. А. Толстая писала во встречном письме от 17 июня: «Кузминского нынче нет, приедет завтра, и мне тоже не весело и не естественно с ними обоими, и боюсь, и знаю наверное, что счастья не будет, потому что главного — любви нет, если есть, то очень мало. А он не дурной малый, и я его люблю, несмотря на твое к нему чувство. А дурно одно, что любви нет, и то, что Таня нынче горячо и взволнованно мне доказывала, что пламенной любви быть не может, оттого что давно друг друга они знают, и уже любили друг друга прежде. Что же их супружество? Зачем? Так это всё не ясно и не весело. То ли дело у нас с тобой, как всё и ясно, и хорошо; а любви слишком много, уж очень трудно расставаться, и всё за тебя страшно. Неужели Таня съумеет удовольствоваться такой малой и молодой любовью Саши? Я понять этого не могу». (ПСТ, стр. 74—75.)

С. А. Толстая писала в письме от 17 июня: «Вчера, только что ты уехал, я легла, но проснулась часа через два и уже не засыпала, почти всю ночь от сильнейшей зубной боли, которая утром прошла и даже не оставила ни малейших следов. Теперь уже одиннадцатый час вечера и зубы не болят ни капли, я так рада, что избавилась».

#### 66.

1867 г. Июня 20. Москва.

Почта прелесть — суботнее твое письмо[1] получилъ въ понедѣльникъ, воскресное[2] сейчасъ, во вторникъ, пріѣхавъ изъ парка. Сижу одинъ въ комнатѣ во всемъ верху; читалъ сейчасъ твое письмо, и не могу тебѣ описать всю нѣжность, — до слезъ нѣжность, кот[орую] къ тебѣ чувствую, и нетолько теперь, но всякую минуту дня. Душенька моя, голубчикъ, самая лучшая на свѣтѣ. Ради Бога, не переставай писать мнѣ каждый день до субботы. Я не вижу возможности пріѣхать раньше Воскресенья, а письма получаются на другой день. — Что Таничкинъ кашель?[3] Надѣнь фланель и покутай, — время скверное — лѣтніе холода. — То, что ты пишешь о Танѣ и Кузьм[инскомъ]4 меня еще не такъ пугаетъ, это размолвка, кот[орая] не исключаетъ любовь. Больше всего я въ нихъ боюсь чувственности и не люблю, а я подмѣчалъ ее. Ну, да не намъ судить — Богъ, какъ говоритъ Л[юбовь] А[лександровна] и будетъ Богъ, ежели они женятся, a нѣтъ, то всѣ и мы будемъ сами передъ собой виноваты. Знаешь, меня мучаетъ мысль, что мы Дьякову,[5] такому отличному нашему и ея другу, не сообщили всего. Мнѣ кажется, это надо было сдѣлать. Какъ ты и они думаютъ?

Благодарствуй за твои всѣ распоряженія и съ пчелами,[6] и съ коровами,[7] — это прекрасно. Нынче я въ Петровск[омъ] Разумовскомъ купилъ телку по 3-му году за 50 р[ублей]. Тотчасъ по полученіи этаго письма, вышли въ Москву мужика (по лучше, — Василья,[8] я думаю) и женщину (не поѣдетъ ли нянина дочь),[9] чтобы привести ее. Ежели не поѣдетъ, то послать хоть другую дворовую женщину, нанять или Иванъ шорникъ[10] не поѣдетъ ли? Телка прелестная и никогда не водилась. Страшно, чтобы не заморили ее, и потому одному мужику или двумъ мужикамъ нельзя поручить. —

Это трудно рѣшить, и ты меня прости, что я тебѣ задаю такую задачу; но какъ нибудь, общимъ совѣтомъ, устроить.

Теперь о похожденіяхъ моего дня.[11] Вчера свечера еще была присылка отъ Захарьина, въ которой онъ велѣлъ сказать, что онъ къ моимъ услугамъ отъ 2-хъ до 4-хъ и пріѣдетъ ко мнѣ, если я хочу, или чтобы я пріѣхалъ. — Я рѣшилъ послѣднее, но прежде, чѣмъ ѣхать къ нему, я поѣхалъ въ типографію Каткова и нашелъ тамъ, что возможно даже съ пересылкой коректуръ напечатать къ 1-му Декабря, и что новое изданіе безъ картинъ будетъ стоить около 4 т[ысячъ] но смету еще не сдѣлалъ и отложилъ до завтра. Завтра же готовъ будетъ отвѣтъ у Бартенева, такъ что завтра я навѣрно рѣшу и напишу контракта съ тѣмъ или другимъ, — съ тѣмъ, гдѣ дешевле. Барт[еневъ] обѣщается безплатно держать коректуры, даже если я буду печатать не у него. Изъ типографіи поѣхалъ къ Самарину и проговорилъ съ нимъ часа три, и еще болѣе полюбилъ его, и увѣренъ въ томъ же съ его стороны. Оттуда къ Захарьину, и, какъ на бѣду или на счастье, по дорогѣ къ нему почувствовалъ начинающуюся головную боль. Захарьинъ до смѣшнаго былъ внимателенъ и педантиченъ; разсматривая меня, заставлялъ и ходить съ закрытыми глазами, и лежать, и дышать какъ то, и ощупалъ, и остукалъ со всѣхъ сторонъ. Онъ сказалъ мнѣ: у васъ 1) разстройство сильное нервовъ, 2) желчные камни въ желчномъ пузырѣ, — обѣ эти болѣзни не опасныя и легко излечимыя; но, кромѣ того, у васъ можетъ быть 3-е хотя я и не предполагаю, но не могу рѣшить, не изслѣдовавъ мочи, это — сахарное мочеизнуреніе. Завтра мнѣ пришлите мочу, и я скажу вамъ въ четвергъ, что и какъ вамъ лѣчиться. — А[ндрей] Е[встафьевичъ] апробовалъ все, что сказалъ Захарьинъ, и интересуется знать, что онъ предпишетъ. Я лечиться лекарствами не буду, и сказалъ ему, что первое условіе моего леченія это жить въ деревнѣ, но образу жизни, к[оторый] онъ предпишетъ, или водамъ послѣдую. — Отъ Захар[ьина] поѣхалъ съ сильнѣйшей мигренью въ паркъ, тамъ, помучившись часа 3, заснулъ, и потомъ поѣхалъ съ Лизой кататься въ Разумовское, тамъ купилъ телку, и оттуда, возвращаясь назадъ, заѣхали въ освѣщенный садъ Сакса[12] и, обойдя этотъ садъ со свойственной этимъ увеселительнымъ мѣстамъ скукой, вышли оттуда черезъ 5 минутъ. Ты спрашиваешь, отчего я не вернусь раньше воскресенья?[13] Завтра, ежели я кончу съ Катков[ымъ], четвергъ и пятницу я просижу въ паркѣ, поправляя первую часть, к[оторую] я обѣщалъ оставить имъ. Кромѣ того, я желаю, и мнѣ нужно, прочесть нѣсколько главъ историческихъ Погодину,[14] Соболевскому,[15] Самарину, Щебальскому.[16] Завтра я поѣду собирать этихъ господъ. Еще нужно размѣнять или заложить билеты на 1000 р[ублей]. Впрочемъ, я нарочно пугаю тебя. Мнѣ самому жить хочется, а безъ тебя мнѣ не то что грустно, страшно, хотя и это бываетъ, но главное — я мертвый, не живой человѣкъ. И слишкомъ ужъ тебя люблю въ твоемъ отсутствіи. Такъ, что глупо. Прощай, милая, голубчикъ.

Непереписанное продолженіе Романа осталось дома или нѣтъ?[17]


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 65—67, причем приписка опущена. Датируется на основании слов письма: «сейчас, во вторник»; вторник приходился 20 июня 1867 г.


1 Первое посланное С. А. Толстой письмо от 17 июня.

2 Письмо от 18 июня, которое С. А. Толстая предполагала послать с А. М. Кузминским.

3 С. А. Толстая писала в письме от 18 июня: «Ничего я тебе о детях не написала, а они такие нынче были милые. Напал на них азарт, и они плясали, прыгали, юродствовали, и потешали всё общество до обеда. Особенно Таня умеет быть мила и смешна. Одно неприятно, что они немного покашливают, но это оттого, что завернул вдруг холод» (не опубликовано).

4 С. А. Толстая писала 18 июня: «Мы сейчас играли в бары, и было бы очень весело, если бы опять не Таня с Кузминским. Дела их всё хуже и хуже. Таня, бедная, даже плакала нынче очень горько, руки холодные, похоже на лихорадку, и вырвалось, таки, у ней, что Саша с ней груб, ничего тонкого понять не может, обращается с ней очень дурно; а по моему он ее не любит, и вообще любить не способен, и я на него зла, и он мне неприятен, и даже желаю от всей души, чтобы у них дело разошлось, хотя я знаю, что это просто убьет Таню. Но если он и женится на ней, из страха остаться подлецом, то тут счастия не будет, я в этом твердо уверена, и так грустно, тяжело и жалко Таню. А дело всё в том же, в чем вечно оно будет и что я вчера писала, — в любви..... Бары сначала шли весело, а потом Кузминский надулся, будто бы устал. Таня уже была сама не своя, убежала домой, ну уж и все скоро разошлись. Теперь Таня с Кузминским дуются друг на друга: Таня убитая, а Кузминский недовольный..... Таня уныло поигрывает Шумана мелодию, которую играла Долли [Дьякова], и со мной даже неестественно разговаривает, так ей, бедной, не хорошо и не весело. И невеста — опомниться не могу! Одному я радуюсь, что Саша тоже не весел, и может быть, у них еще уладится, и они помирятся, хотя, в сущности, и не ссорились».

5 В своих воспоминаниях Т. А. Кузминская воспроизводит разговор с Толстым, бывший между ними после отъезда Дьякова из Ясной поляны в июне 1867 г.: — «Таня, Дьяков говорил со мной о тебе... — Что же он говорил? — спросила я. — Разумеется всё хорошее. Говорил, как Долли любила тебя, как он знает тебя, и какая ты; говорил про самое тяжелое одиночество и просил меня написать, как ты смотришь на него? Конечно, ему неловко делать предложенье после трех месяцев потери жены. Отвечаешь ли ты ему тем же? Он советовался со мною, и я сказал ему: «торопись и переговори с ней. Мне кажется, что она возвращается к своей первой любви. Он просил, чтобы я написал ему, а говорить, недоговаривая настоящего, он не решается». Я молчала и не знала, что ответить. Мне было от всей души жаль Дмитрия Алексеевича. Жаль до боли, и я вспоминала предсмертные слова Долли — «Если бы я могла быть ему лучшим другом, не женой...» (III. стр. 138—139).

6 См. второе примечание к письму № 64.

7 Никаких распоряжений о коровах письма С. А. Толстой не содержат. Она пишет лишь о лошадях, — что вышла им дать хлеба (письмо от 17 июня) и о покупке лошади «Черномора» за 40 рублей (от 18 июня).

8 Василий Ермилов Зябрев (1826—1880), «честный и трезвый яснополянский крестьянин» (н. п. С. А).

9 Дочь Марьи Афанасьевны Арбузовой, сестра Сергея Петровича Арбузова, Матрена Петровна Арбузова.

10 «Живший в Ясной поляне дворовый. Тихий, честный, женатый на Варваре, дочери Николая, дядьки мальчиков Толстых» (н. п. С. А.).

11 С. А. Толстая писала в письме от 18 июня: «Воображаю, как вы с Александром Николаевичем [Бибиковым] собираетесь вечером в Кремле и рассказываете друг другу похождения дня».

12 М. Сакс держал оркестр. Его сад, впоследствии Тейсера, находился в Петровском парке. В объявлениях за 1867 г. значится, что концерты в б. саду Сакса происходят «во вновь устраиваемой ротонде».

13 В письме от 17 июня С. А. Толстая писала: «Лева, я тебя жду в субботу au plus tard [самое позднее]».

14 Михаил Петрович Погодин (1800—1875), историк и журналист. Знакомство Толстого с Погодиным состоялось в начале 1860-х гг. в связи с историческими работами Толстого. Сохранилось пять писем Толстого к Погодину за период с 1862 г. но 1872 г. В письме от октября 1864 г. Толстой благодарит Погодина за присылку книг и просит: «впредь не забывать меня, коли вам попадется под руку по этой части». Новейший исследователь творческой истории «Войны и мира» Б. М. Эйхенбаум пишет: «Исторические книги, рукописные материалы и беседы с Погодиным и Бартеневым должны были повлиять на Толстого и заставить его изменить первоначальный план, а отчасти и жанр романа» (Эйхенбаум «Лев Толстой» кн. 2. 1931, стр. 249—250).

15 Сергей Александрович Соболевский (1803—1870), библиограф, в молодости служил в Московском архиве иностранных дел; друг Пушкина.

16 Петр Карлович Щебальский (1810—1880), историк и публицист. С. С. Урусов писал Толстому от 12 декабря 1868 г. о Щебальском: «Этот новый тип нынешних историков прехладнокровно начал излагать свои (то есть, общие) мнения об истории по поводу вашего сочинения и ваших отзывов». Щебальский написал: «Война и мир соч. графа Л. Н. Толстого. М. 1868 I, II и III» («Русский вестник» 1868, LXXIII, № 1, стр. 300—320).

17 В своей автобиографии С. А. Толстая писала: «Перед отъездом из Ясной поляны он всегда оставлял мне работу переписыванья» («Начала» 1921, № 1, стр. 145).

#### 67.

1867 г. Июня 21. Москва.

Нѣтъ, буду писать отдѣльно, чтобы писать свободнее. У меня два дня мигрень, и теперь, вечеромъ, едва проходитъ. Несмотря на то, я надѣлалъ много дѣла. Послѣ пріѣзда Кузм[инскаго]1 пріѣхалъ Самаринъ и задержалъ меня часа два; потомъ поѣхалъ къ Бартеневу и окончательно рѣшилъ съ нимъ. Я даю 1000 р. впередъ; все изданіе будетъ стоить 4500. Изданіе будетъ готово въ Nоябрѣ; въ Декабрѣ я долженъ отдать 1100 р[ублей], въ февралѣ — остальные. Коректуры будутъ пересылаться ко мнѣ и потомъ продерживаться Бартеневымъ. Оставить имъ надо въ Москвѣ всю первую печатную часть и 5 листовъ изъ второй.[2] Чтобы сдѣлать это, мнѣ нужно еще два дня, — minimum, и я раньше субботы[3] выѣхать не могу. У Бартенева я просидѣлъ до 4-хъ, оттуда поѣхалъ дѣлать покупки и къ стыду своему заѣхалъ къ Ржевскому,[4] купилъ у него корову за 80 р. красоты необыкновенной. Оттуда поѣхалъ къ Соболевскому въ клубъ, чтобы поговорить съ нимъ о книгѣ, которая мнѣ нужна; потомъ пріѣхалъ домой, все съ мигренью, и ничего не ѣвши, пошелъ съ Лизой, Леночкой Кузм[инской]5 и Бибик[овымъ] въ театръ, такъ я ни на что болѣе не способенъ. Оттуда въ 10 пришелъ домой, поѣлъ размазни и6 засыпаю. Телеграмму я послалъ.[7] Саша Кузм[инскій] ни сестрѣ, ни А[ндрею] Е[встафьевичу], ни Лизѣ ничего еще не сказалъ отъ какого то конфуза, к[оторый] обуреваетъ его. Я съ нимъ пытался откровенно объясниться, въ чемъ его недоразумѣніе съ Таней, и онъ хочетъ, и какъ то робѣетъ или не можетъ, и не хочетъ сказать.[8] Все уладится, очень молодо, только жалко, что они съ Таней не объяснились передъ отъѣздомъ. А то ему тяжело. Впрочемъ, онъ нынче замученный и сонный.

Прощай, душенька я и не говорю о томъ, какъ мнѣ несносна здѣсь и тянетъ домой. Нечего разчувствоваться, надо дѣйствовать. Завтра и Захарьинъ, и контрактъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликована по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 67—68. Датируется на основании последних слов письма: «завтра и Захарьин, и контракт». Совещание с Бартеневым об условиях издания описано Толстым в следующем письме от 22 июня 1867 г.


1 Т. А. Кузминская вспоминала: «Я получила записку от Кузминского: «Еду в Москву по делам» и больше ни слова» («Моя жизнь дома и в Ясной поляне», III, стр. 141).

2 Это составляет печатного текста по четырехтомному изданию «Войны и мира» 1886 г. 400 страниц 1 тома романа (всего в томе 480 страниц).

3 24 июня.

4 Держал в Москве молочное и скотное хозяйство.

5 Елена Михайловна (р. в 1845 г.), по мужу Фукс.

6 Зачеркнуто: облег

7 20 июня С. А. Толстая писала: «Я всё еще не имею от тебя известий, зa то завтра жду от тебя и телеграммы и письма» и в конце письма: «Верно, завтра, в телеграмме назначишь мне день своего приезда». (ПСТ, стр. 78—79.) Телеграммы этой не имеется.

8 Т. А. Кузминская в своих Воспоминаниях объясняет это впечатление недоразумения со стороны Толстого тем, что она дала Кузминскому свой дневник с описанием ее любви к гр. С. Н. Толстому, чего не знал Толстой, и о чем умалчивал Кузминский (III, стр. 142).

#### 68.

1867 г. Июня 22. Москва.

Пишу тебѣ изъ Парка, изъ комнаты Лизы, послѣ всѣхъ нетолько дневныхъ, но и почти недѣльныхъ трудовъ, почти оконченныхъ благополучно. Съ утра промѣнялъ, т.-е. заложилъ 10 билетовъ, потомъ пріѣхалъ Рисъ,[1] типографщикъ, и съ нимъ подписалъ условіе и далъ ему 500 р[ублей] задатка. Рисъ этотъ молодчина, практическій и акуратный нѣмецъ. Бартеневъ, кот[орому] я даю 10% за публикаціи, продажу и складъ книгъ, тоже акуратнѣйшій человѣкъ и знающій дѣло, такъ что, мнѣ кажется, лучше нельзя было устроить изданіе, все будетъ стоить около 4500 р.; окончено будетъ въ 1-ыхъ числахъ Ноября,[2] коректуры буду держать я самъ и потомъ Бартеневъ въ смыслѣ исправности и даже правильности языка, к[оторый] я ему смѣло разрѣшилъ поправлять. Экземпляровъ напечатается 4800 и продаваться будутъ по 8 р. за экземп[ляръ]3 изъ этаго 30% отдадутся 10 Бартеневу и 20 книгопродавцамъ. Противъ прежняго проэкта я даю лишнихъ 5% Бартеневу за свое спокойствіе. Теперь нужно мнѣ оставить поправленную всю 1-ю часть и нѣкоторую долю 2-ой, а для того нужно часовъ 6 здороваго и спокойнаго времени, кот[орое] я надѣюсь найти до субботы. Провозившись до 3-хъ съ Рисомъ и Бартеневымъ, я поѣхалъ къ Захарьину, и у него прождалъ часъ и просидѣлъ другой. Предполагаемой имъ во мнѣ болѣзни нѣтъ, съ чѣмъ онъ меня поздравилъ, а желчные камни и нервное разстройство онъ рѣшилъ лечить карлсбадскими водами и умолялъ меня остаться три дня пить воды подъ его наблюденіемъ, съ тѣмъ, чтобы предписать дальнѣйшее. Я не согласился, но всетаки завтра и въ субботу буду пить воды у Редлиха и поѣду еще къ нему. Кромѣ того, онъ въ Тулѣ будетъ 7 Іюня[4] и телеграфируетъ мнѣ или самъ пріѣдетъ и увидитъ дѣйствіе водъ. Онъ обѣщаетъ совершенное излеченіе сначала горячими карлсбадскими водами, а потомъ холодными купаньями. Но предписалъ строжайший режимъ, которому я, съ твоей помощью, постараюсь слѣдовать. Захарьинъ продержалъ меня такъ, что я только въ 5 пріѣхалъ въ паркъ на чудесный, но простывшій Трифонинъ[5] обѣдъ, въ кот[оромъ] принимали участіе Бибиковъ, Кузм[инскій] и Фуксы.[6] Послѣ обѣда пошли гулять пѣшкомъ до Разумовскаго[7] и вотъ только вернул[ся], и не было возможности заняться, а завтра опять все утро пройдетъ въ хлопотахъ, питьѣ водъ, Зах[арьинѣ] и съ Бартеневымъ. Я уже и мысль о чтеніи отбросилъ[8] и завтра намѣренъ пріѣхать обѣдать въ 2 въ паркъ и весь вечеръ работать. —

Кузм[инскій] ничего не говорилъ ни А[ндрею] Е[встафьевичу], ни Фуксамъ. Инстинктъ вѣрнѣе ума. Ничего изъ этаго не выйдетъ, и тѣмъ лучше. Сію секунду на этихъ словахъ онъ вошелъ ко мнѣ въ Лизину комнату и сѣлъ писать Танѣ. Нѣтъ, писать объ этомъ нельзя, и роль наша молчать и ждать, но ежели онъ вернется со мной, ничего не сказавъ своимъ, то мнѣ кажется, что нашъ долгъ прекратить его посѣщенія въ Ясную.[9] Вотъ горе и мука свалилась на насъ, когда мы того менѣе всего ждали. Я даже хочу обмануть его, сказавъ, что ѣду въ воскресенье, и уѣхать въ субботу.

Я нынче совсѣмъ здоровъ, и все также, какъ и вчера, и, чѣмъ ближе подвигается конецъ разлуки, стараюсь не думать о тебѣ и обо всей милой Ясной, несмотря на поденныхъ и работниковъ. Еще нужно не отпирать заслонки и работать безтолково и поспѣшно, какъ это всегда дѣлается въ городѣ. Прощай, голубчикъ. — Цѣлую мама, тетиньку, дѣтей. — Папа очень веселъ, здоровъ и милъ ко мнѣ и ко всѣмъ, какъ всегда. —


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 68—70. Датируется на основании слов письма: «я не согласился, но всетаки завтра и в субботу буду пить воды у Редлиха». Суббота падала на 24 июня, следовательно, письмо писалось в четверг, 22 июня.


1 Теодор (Федор Федорович) Рис, владелец типографии и словолитни, находившейся у Мясницких ворот в Москве, в доме Воейкова, вход с Чистопрудного переулка (бывшая типография Лазаревского института Восточных языков).

2 Фактически последний (шестой) том «Войны и мира» вышел в декабре 1869 г.

3 Согласно объявлению в «Московских ведомостях» цена за четыре тома романа была назначена семь рублей; когда роман разросся до пяти частей, цена была увеличена до восьми рублей, шестой том отдельно стоил два рубля. Цена за все шесть томов была десять рублей серебром с пересылкой.

4 Повидимому, описка, следует 7 июля.

5 Степанида Трифоновна Иванова, экономка у Берсов.

6 Эдуард Яковлевич и Елена Михайловна Фукс.

7 Петровско-Разумовское, дачное место под Москвой, где находится сельско-хозяйственная академия; первая станция по Николаевской железной дороге.

8 Толстой предполагал читать «Войну и мир» историкам: Погодину, Соболевскому, Самарину и Щебальскому.

9 С. А. Толстая писала во встречном письме от 20 июня: «Как я боюсь, что ты Кузминскому покажешь охлаждение или поссоришься с ним. Теперь мне уж поздно предупреждать тебя, но вообще он мне стал как-то страшен и даже неприятен». (ПСТ, стр. 78—79.)

#### 69.

1867 г. Июля 30. Москва.

Благодаря прекрасному шарабану и товариществу Саши[1] я доѣхалъ совершенно свѣжій въ Москву. А[ндрей] Е[встафьевичъ] встрѣтилъ насъ. Онъ очень былъ веселъ, оживленъ и показался мнѣ посвѣжѣвшимъ. Онъ потребовалъ, какъ и всегда, желая сдѣлать другимъ получше, a себѣ похуже, чтобы я заѣхалъ съ нимъ къ Рису и Бартеневу. Бартенева не было дома, но онъ пріѣхалъ въ Кремль. Онъ объявилъ мнѣ, что то, что онъ прочелъ изъ новаго, убѣдило его, что пускать надо по 8, и что все разойдется. Такія рѣчи всегда пріятны, но я не позволилъ себѣ подъ вліяніемъ пріятности обѣщать ему что-нибудь прежде, чѣмъ я разсмотрю дѣло. Нынче же воскресенье, и Риса нѣтъ въ Москвѣ, такъ что я ничего не успѣлъ сдѣлать. Завтра принесутъ коректуры и возьмутъ рукопись.

Поѣхали обѣдать въ паркъ очень веселы и довольны. Лиза[2] также. — Разсказывали о подробностяхъ сватьбы[3] и дальнѣйшемъ, и всѣ были очень довольны также, какъ и мы сами. Потомъ пошли гулять и встрѣтили братьевъ Горчаковыхъ. Александръ[4] — пьяный юродствовалъ, a Дмитрія[5] я зазвалъ къ А[ндрею] Е[встафьевичу] пить чай, и онъ просидѣлъ до вечера. Онъ очень сталъ неглупый и недурной человѣкъ. — Я хотѣлъ идти пѣшкомъ домой, но накрапываетъ дождикъ, и пойду завтра рано утромъ въ Кремль съ тѣмъ, чтобъ тамъ начать дѣйствовать, — просмотрѣть коректуры и листы, которыя пришлютъ мнѣ, — рѣшить по этому, годится ли Бартеневъ, и, получивъ отвѣтъ отъ Захарьина, поѣхать къ нему въ Москву или Архангельское.[6]

Прощай, душенька, цѣлую тебя и всѣхъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 62—63. Датируется на основании содержания письма, в котором Толстой указывает на: 1) то, что «нынче воскресенье», 2) что «рассказывали о подробностях свадьбы», 3) что он предполагает просмотёреть корректуры, чтобы решить, «годится ли Бартенев». Свадьба Кузминских была 24 июля 1867 г. 7 августа Толстой в письме Бартеневу дает очень важное поручение, касающееся редактирования первого и второго тома «Войны и мира» (где избегать абзацев, где, наоборот, их делать), из чего можно заключить, что Толстой вполне положился на него, как на корректора; в промежуток между 24 июля и 7 августа 1867 г. — два воскресенья, 30 июля и 6 августа; шестое отпадает, так как Толстой пишет: «завтра принесут корректуры». Остается 30 июля. В ПЖ датировано «18 июня».


1 Александр Андреевич Берс.

2 Елизавета Андреевна Берс.

3 Свадьба Александра Михайловича Кузминского и Татьяны Андреевны Берс. Эта свадьба описана Т. А. Кузминской в ее Воспоминаниях, III, стр. 143—145.

4 Кн. Александр Сергеевич Горчаков (1831—1879), сын кн. Сергея Дмитриевича (1794—1873) и кн. Анны Александровны (1800—1882) Горчаковых. Прототип Этьена Карнакова из «Детства».

5 Кн. Дмитрий Сергеевич Горчаков (1828—1907), брат кн. А. С. Горчакова.

6 Имение Юсуповых, в 20 верстах от Москвы.

#### * 70.

1867 г. Сентября 23. Москва.

Сейчасъ пріѣхалъ въ Кремль, какъ всегда послѣ дороги немного усталъ и разладился, какъ и всегда. Въ Кремлѣ всѣ веселы и здоровы. Я завтра принимаюсь за отъискиваніе товарища[1] и за переговоры по печатанію.

Что за утро нынче было прелестное! Сижу въ томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ 5 лѣтъ тому назадъ ровно въ эту пору мы пріѣхали изъ церкви. Съ чѣмъ себя и поздравляю. Цѣлую тебя и дѣтей. Меня досадуетъ, что я не сказалъ тебѣ телеграфировать, ежели бы Илюшѣ стало хуже.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Датируется на основании слов письма: «сижу в том самом месте, где 5 лет тому назад ровно в эту пору мы приехали из церкви. С чем себя и поздравляю». Свадьба Толстых была 23 сентября 1862 г.


1 Для поездки на Бородинское поле, которое Толстой решил осмотреть в связи с описанием сражения 1812 года в «Войне и мире». Поехал Толстой «с двенадцатилетним Степаном Андреевичем Берсом.

#### 71.

1867 г. Сентября 25. Москва.

Сейчасъ, 25 въ 5 часовъ вечера, ѣду въ Бородино[1] съ Степой,[2] котораго отпустили со мной по моей просьбѣ. Везу съ собой письмо къ управлящему Аникеевой[3] въ ея имѣніе, находящееся въ 10 верстахъ от Бородина, и письмо къ игуменьѣ въ тамошнемъ монастырѣ. —4 Останавливаться, вѣроятно, нигдѣ не буду до Бородина. Ѣду на почтовыхъ. Цѣлыхъ полтора дня былъ въ попыхахъ мелочныхъ хлопотъ. Печатанье идетъ вяло, и вовсе не отъ меня, а отъ неисправности почты. Послѣдній разъ пocланная рукопись до сихъ поръ не получена.[5] Пришли мнѣ росписку, и отъ неисправности Риса, котораго надо подгонять. Я такъ здоровъ, какъ всегда бываю въ городѣ.[6]

Наши всѣ очень милы и добры, какъ всегда. Петя[7] хорошо учится, и всѣ погружены въ занятія. Цѣлую всѣхъ нашихъ. А тебя и дѣтей особенно. Ежели Маша[8] у насъ, надѣюсь, что она понимаетъ необходимость моей поѣздки. Прощай, душенька. Въ Четвергъ[9] утромъ тебѣ телеграфирую. —


На конверте: Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой. Въ Тулу.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 50. Датируется на основании первых слов письма: «Сейчас 25,.... еду в Бородино» и почтового штемпеля: «Москва. 25 сентября 1867 г. В ПЖ датировано 25 сентября 1866 г. на основании воспоминаний об этой поездке С. А. Берса, ошибшегося на год. (См. С. Берс, «Воспоминания о гр. Л. Н. Толстом». Смоленск. 1893, стр. 49.)


1 Село Московской губернии, Можайского уезда, близ которого произошел бой между русскими и французами 26 августа 1812 года.

2 Берсом.

3 Ольга Дмитриевна Аникеева (1834—1869), рожд. кж. Горчакова, троюродная тетка Толстого. «Знакомая Толстым, друг тетеньки П. И. Юшковой» (н. п. С. А.).

4 Близ деревни Семеновской (где пал генерал-майор Тучков четвертый) вдова М. М. Тучкова выстроила церковь во имя нерукотворенного образа и при ней в 1828 г. основала женский Спасо-Бородинский монастырь. — Толстой имел письмо к Сергии — второй игуменье Спасо-Бородинского монастыря (с 1852 г. по 1871 г.). Сергия — в мире кн. Софья Васильевна Волконская (1809—1884), дочь Василия Алексеевича Урусова и Анны Ивановны Семичевой. В 1827 г. вышла замуж за кн. Александра Андреевича Волконского. После смерти мужа в 1847 г. поступила в монастырь. В 1871 г. перемещена из Спасо-Бородинского монастыря игуменьей Московского Вознесенского монастыря. О ней см.: «Письма московского митрополита Филарета к игумении Спасобородинского монастыря Сергии». Изд. Саввою. Тверь. 1890 и Игумения Евгения «Краткое описание Вознесенского девичьего монастыря». М. 1894, стр. 124—125.

5 О неисправностях почты и задержках корректур есть два письма (от 12 августа и 15 августа 1867 г.) А. Е. Берса, помогавшего Толстому в его сношениях с типографией.

6 «Это ирония. Л. Н. в городе всегда хворал» (н. п. С. А.).

7 Петр Андреевич Берс. Ему было тогда 18 лет.

8 Гр. М. Н. Толстая, сестра Льва Николаевича.

9 28 сентября.

#### 72.

1867 г. Сентября 27. Москва.

Сейчасъ пріѣхалъ изъ Бородина. Я очень доволенъ, очень, — своей поѣздкой и даже тѣмъ, какъ я перенесъ ее, несмотря на отсутствіе сна и ѣды порядочной. Только бы далъ Богъ здоровья и спокойствія, а я напишу такое бородинское сраженіе, какого еще не было.[1] Все хвастается! Видѣлъ тебя во снѣ, лежа въ монастырѣ, и такъ ясно, что вспоминаю о снѣ, какъ о дѣйствительности, и съ страхомъ думаю о тебѣ.

Не пишу тебѣ подробности поѣздки — разскажу. Первую ночь ѣхалъ до Можайска 100 верстъ и соснулъ поутру на станцiи, вторую ночь ночевали въ гостинницѣ монастыря. Всталъ на зарѣ, объѣхалъ еще разъ поле и весь день ѣхали до Москвы.

Получилъ твои два письма.[2] Грустно о большой Танѣ и страшно, очень страшно стало за маленькую Таню. (Я знаю, вижу, и люблю, и боюсь ея съ ея жаромъ.) Но главное стало хорошо на сердцѣ отъ твоихъ писемъ, отъ того, что есть тебя въ нихъ. И все лучшее твое ты кладешь въ письма и мысли обо мнѣ. А въ жизни часто заглушаетъ это и тошнота, и чувство спора. Я это знаю.

Я занимаю 1000 р. у Перфильева и потому буду богатъ, и куплю шапку, и сапоги, и все, что велишь. — Знаю, что ты разсердишься на то, что я занимаю. Не сердись; я занимаю затѣмъ, чтобы это первое время зимы быть свободнымъ, не стѣсненнымъ и нетревожимымъ денежными дѣлами, и съ этой цѣлью намѣренъ эти деньги беречь какъ можно и имѣть ихъ только на то, чтобы знать, что есть деньги, чтобы расчесть невыгоднаго и лишняго человѣка и т. п. Ты поймешь и поможешь мнѣ. Письма твои, душенька, для меня огромное наслажденіе, и не говори вздоръ, чтобъ я ихъ давалъ читать. —

Въ Бородинѣ мнѣ было пріятно, и было сознаніе того, что я дѣлаю дѣло; но въ городѣ мнѣ невыносимо, а ты говоришь, что я люблю шляться. Я бы только желалъ, чтобы ты въ 1/10 такъ любила деревню и ненавидѣла праздную суету города, какъ я. Завтра, поѣду къ Перфильевымъ поблагодарить ихъ, и увижу Риса[3] и буду дѣлать покупку и ежели все кончу и Дьяковъ готовъ, то поѣду въ пятницу[4] утромъ. Прощай, душенька, цѣлую тебя и дѣтей.

27.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной рукой С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 51—52. Датируется на основании пометы Толстого в конце письма: «27».


1 Сражение описано Толстым в главах XXVI—XXXIX третьего тома «Войны и мира» (по изд. 1886 г.), которые были закончены автором к январю 1868 г.

2 Письма эти не сохранились. Среди писем С. А. Толстой имеется лишь недатированное письмо, с пометой «пятница», где речь идет о болезни дочери Тани. Это письмо, надо думать, отправлено С. А. Толстой 29 сентября 1867 г.; оно начинается словами: «Тане гораздо лучше, я теперь и жалею, что послала телеграмму», кончается словами: «Высылаю лошадь не столько для того, чтобы они привезли тебя, сколько для того, чтобы тебе дать известие о Тане» (не опубликовано).

3 В подлиннике: Рису

4 29 сентября.

#### * 73.

1867 г. Сентября 28. Москва.

Тула.

Окружной Судъ. Кузминскому.


Двадцать седмаго вечеромъ вернулся Степой вполнѣ благополучно.[1] Ночевалъ монастырѣ. Дѣтямъ[2] хуже. Телеграфъ,[3] на то расчитываю.

Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку № 5164, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Телеграмма в Москве принята 28 сентября в 9 ч. 35 м. пополуночи, получена в Туле 28 сентября в 10 ч. 20 м. пополуночи. Отправлена телеграмма на имя А. М. Кузминского, жившего в Туле, для удобства передачи С. А. Толстой.


1 С поездки на Бородинское поле.

2 Татьяне, Сергею и Илье. О здоровьи Тани С. А. Толстая писала во встречном письме от 29 сентября [?]: «я крепилась четыре дня, а последняя ночь была ужасно плоха»; о Сергее и Илье: «мальчики покашливают, скучны и слабы, но у них ничего не было опасного» (не опубликовано).

3 Вероятно, следует исправить на: «телеграфируй» —

#### * 74.

1867 г. Ноября 6. Тула.

Желѣзн[ая] дорога[1] идетъ завтра утромъ въ 6 часовъ, чему я очень радъ. Посижу у Тани,[2] напишу прошенія[3] и буду въ Москвѣ завтра въ часъ. Фуфайки я получилъ — одну взялъ Саша,[4] одну я повезу назадъ. Шерсть тебѣ посылаю. Посылаю также милыя письма дѣвочекъ,[5] Тетинькѣ Полинѣ[6] письмо и квитанцію. —

Ѣхать въ пролеткѣ было скверно и холодно и я радъ, что ѣду въ Москву и покажусь Захарьину. У меня не заболѣла ни грудь, ни кашель, но не ловко въ легкихъ, и надо показаться. Такъ какъ я ѣду завтра — вторникъ, то пробуду середу и выѣду въ четвергъ[7] вечеромъ. Въ середу пошли на желѣзную дорогу къ оберъ кондуктору спросить отъ меня письмо. Я напишу тебѣ. Мнѣ немножко грустно, что передъ отъѣздомъ у насъ было... но кажется, мы хорошо простились, и я не увезъ ни малѣйшей тѣни досады[8] — надѣюсь и ты.

Прощай, душенька, цѣлуй дѣтей и тетинекъ.[9]


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Два отрывка опубликованы в ПСТ, стр. 80. Датируется на основании следующих трех соображений: 1) по содержанию письму Толстого соответствует ответное письмо С. А. Толстой, датированное: «6-го, понедельник»; 2) 27 октября 1867 г. А. Е. Берс писал С. А. Толстой о купленной шерсти и двух фуфайках, о которых упоминает Толстой в настоящем письме; 3) в ноябре 1867 г. шестое число приходилось в понедельник. Отсюда датировка письма, писанного Толстым в понедельник же («я еду завтра — вторник»).


1 Согласно официальному извещению, Курская железная дорога начала функционировать на участке Москва-Тула 5 ноября, фактически же поезда стали ходить до Тулы с начала октября 1867 г.

2 Татьяны Андреевны Кузминской, жившей в конце 1867 г. с мужем в Туле.

3 О каких прошениях идет речь, неизвестно.

4 Александр Михайлович Кузминский. Фуфайки были куплены А. Е. Берсом для Толстого, причем он вместо фланелевых купил вязаные, предлагая их вернуть, если они не пригодятся (письмо А. Е. Берса к С. А. Толстой от 27 октября 1867 г.)

5 Варвары и Елизаветы, дочерей гр. М. Н. Толстой, гостивших у Кузминских. Об их пребывании у Кузминских в Туле см. главу в ч. III Воспоминаний Т. А. Кузминской «Мои гости».

6 Пелагея Ильинична Юшкова.

7 9 ноября.

8 В ответном письме от 6 ноября С. А. Толстая писала: «Я ужасно была рада, что ты мне написал, и главное, что написал так. Какая же тень досады может быть у меня на тебя? Я после всякого даже маленького столкновенья только пугаюсь и чувствую себя кругом, безвыходно виноватой, но только всегда потому очень жалкой. Нынче очень было грустно, что ты как будто с досады уехал, и я очень обрадовалась, что ты на меня не сердит. Как я жду решения Захарьина о твоем здоровье и легких, которые меня ужасно мучают». (ПСТ, стр. 79.)

9 Т. А. Ергольскую и П. И. Юшкову.

#### * 75.

1867 г. Ноября 9. Москва.

Мнѣ неловко, что я не написалъ тебѣ ни однаго письма.[1] Вотъ отчего. Во вторникъ[2] я только что пріѣхалъ къ обѣду и успѣлъ только сдать рукопись и коректуры. Въ середу пришли Рисъ, Бартеневъ, и я написалъ тебѣ письмо и послалъ черезъ Петю[3] на желѣзную дорогу, но онъ опоздалъ.[4] Нынче, въ четвергъ, я только всталъ, пишу и посылаю это письмо на желѣзную дорогу, гдѣ уже пересылка писемъ устроена. Главное, я боюсь, что ты будешь тревожиться, не имѣя отъ меня извѣстій, и сердиться, что я нынче не выѣзжаю.

Не выѣзжаю я нынче потому, что несмотря на всю любезность Захарьина и даже именно по случаю того, что я не паціентъ, а знакомый — я былъ у него два5 раза, и онъ все откладывалъ осмотрѣть меня и отложилъ до нынѣшняго утра 12 час[овъ]. Стало быть я не могу поспѣть къ раннему поѣзду. А съ позднимъ я пріѣду въ 3 ч[аса] ночи въ Ясную, чего я не хочу. Кромѣ того обѣщалъ и нужно быть у Бартенева[6] вечеромъ нынче. Завтра утромъ выѣду и въ 8 ч[асовъ] вечера буду въ Ясной.

Машинька[7] и всѣ наши[8] милы и здоровы. Прощай, душенька, цѣлую тебя и дѣтей.

Гр. Л. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Первая половина письма опубликована в ПСТ, стр. 81. Датируется на основании слов письма: «нынче, в четверг» и связи по содержанию с предшествующим письмом от 6 ноября 1867 г. (болезнь, Захарьин), а также на основании фразы письма от 6 ноября: «В середу пошли на железную дорогу к обер-кондуктору спросить от меня письмо».


1 В письме от 6 ноября С. А. Толстая писала: «Получу ли я от тебя с обер-кондуктором? Не вышло бы какой путаницы».

2 Переделано из: Въ понедѣльникъ.

3 Петр Андреевич Берс.

4 Вследствие этого С. А. Толстая отправила следующее недатированное письмо: «Никогда, Левочка, не надо обещать того, что не чувствуешь себя в состоянии исполнить. Целый день вчера с волнением и радостью ждала обещанного письма с обер-кондуктором; и вместо того беспокойство, бессонная ночь и всякие черные мысли, которых я так боюсь, и никакого письма. Если б ты не обещал письма — я была бы спокойна, и только бы терпеливо ждала тебя. Тебе это легко кажется — ты на всё умеешь смотреть легко, но это потому, что я тебе и вполовину столько не интересна и не дорога, как ты мне. Это старая песнь, которую я терпеть не могу. У нас все здоровы, мне очень хочется упрекать тебя, но я удерживаюсь, потому что ты, может быть, не виноват, а виновато что-нибудь другое. Приезжай скорей, а то ничего о тебе не знать — очень грустно». (ПСТ, стр. 81.)

5 Переделано из: три

6 В ноябре 1867 г. у Толстого с Бартеневым шла работа над корректурами третьего тома «Войны и мира» (по изд. 1868—1869 гг.).

7 М. Н. Толстая.

8 Семья Берсов.

#### 76.

1867 г. Декабря 1—3. Я. П.

Посылаю за тобой лошадей и Ханну.[1] Самъ не ѣду по тому, что съ тѣхъ поръ какъ ты уѣхала, я не выспался ни одной ночи и голова не мигренно, а нервно. Совсѣмъ было собрался, но боюсь, что уставши ѣздой, испорчу самъ для себя и для тебя удовольствіе тебя встрѣтить — милую мою.

Еще хуже боюсь, что ты не пріѣдешь съ раннимъ поѣздомъ, тогда я въ своей нервности съ ума сойду въ Тулѣ отъ тревоги.

Посылаю тебѣ твой салопъ, непремѣнно закутайся имъ, и главное, лицо — носъ — щеки.

У насъ все такъ хорошо, какъ желаю, чтобы у тебя было.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 588. Датируется на основании двух писем Толстого к Бартеневу: в первом (от 30 ноября 1867 г.) он пишет: «Жена моя едет на день в Москву», во втором (от 4 декабря 1867 г.): «Еще посылаю сверстанный листочек, привезенный женою». В промежуток между этими двумя числами С. А. Толстая ездила в Москву, и к ней из Ясной поляны Толстой написал настоящее письмо при посылке зa ней лошадей в Тулу.


1 Ханна Тарсей, англичанка, гувернантка в доме Толстых.

Во встречном недатированном письме С. А. Толстая писала Толстому: «Приехали в Кремль в половину одиннадцатого; папа спал, Лиза ждала Кузминских [ехавших вместе с С. А. Толстой], а мама с мальчиками была в театре, и с Толстыми [семьей гр. М. Н. Толстой] и с Дьяковыми, которые еще не знают, что мы приехали. Папа оделся, он болен, вышел к нам, ужасно обрадовался и долго, пока одевался, не верил, что я приехала. Скоро подъехала и мама, и так и ахнула, увидав меня. Мы и теперь всё болтаем, а уже три часа ночи, и письмо мое не последовательно, не могу писать и болтать. Мама третьего дня видела Сережу [гр. С. Н. Толстого] у Машеньки [гр. М. Н. Толстой], и довольно холодно с ним немного поговорила [вследствие неудачного его романа с Т. А. Кузминской]... Не могу больше писать, некогда, да и мысль, что письмо придет после меня, руки отнимает писать...» (ПСТ, стр. 82.)

#### * 77.

1867. Декабря 28. Москва.

Я тебѣ не писалъ вчера потому, что телеграмма[1] все сказала. Болѣе и вполнѣ подробно можно только разсказать. — Я ничего не дѣлалъ и нигде не былъ, кромѣ какъ у Захарьина, чтобы позвать его къ намъ, и у Бартенева,[2] сказаться, что я пріѣхалъ. Вечеромъ на часъ времени былъ у Машеньки.[3] У ней елка. И всѣ веселые молодые; я никакъ не могъ подладиться къ нимъ. Захарьинъ былъ и сказалъ, что болѣзнь, произведшая ударъ, неизлѣчима и что удары могутъ и даже должны повторяться, но что когда они будутъ — нельзя опредѣлить. Можетъ быть сейчасъ, можетъ быть черезъ 5 лѣтъ. — Отъ того же удара, кот[орый] былъ, онъ можетъ оправиться, и встать и ходить. — Съ Павленкой[4] познакомился. Онъ славный, добрый человѣкъ. Прощай, душенька, до 30-го.

28 вечеромъ.


На четвертой странице: Сонѣ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Датируется на основании 1) записи С. А. Толстой в ее мемуарах, озаглавленных «Моя жизнь», об ударе с отцом А. Е. Берсом 27 декабря 1867 г. и 2) пометы Толстого в конце письма «28 вечеромъ».


1 Извещавшая об ударе А. Е. Берса. Ее нет в АТБ.

2 Указание на пребывание Толстого в Москве в конце декабря мы находим в письме его к Бартеневу от 22 января 1868 г.: «Потом я в торопях, поправляя корректуры в Москве, тотчас после отпечатанного [из романа «Война и мир»] поставил II часть. Это не нужно».

3 В середине октября 1867 г. М. Н. Толстая с дочерьми переехала в Москву, где первоначально остановилась в гостинице Кокорева, а затем поселилась с Дьяковыми.

4 Гавриил Емельянович Павленков, жених Е. А. Берс; их свадьба состоялась 7 января 1868 г.

### 1868

#### 78.

1868 г. Август — середина. Тула.

Мнѣ всю дорогу было грустно ѣхать въ Тулу, оттого что я тебя такъ глупо обидѣлъ. Пожалуйста, голубчикъ, не отдавайся безъ меня минутнымъ впечатлѣніямъ и не сдѣлай себѣ вреда. Я увѣренъ, что ты уже б........

Я пріѣду какъ можно скорѣе, но лошадь вышли въ пятницу, къ раннему поѣзду. И ежели завтра будетъ случай (ѣдутъ съ яблоками), напиши мнѣ въ Москву. А съ лошадью непремѣнно напиши. Прощай, душенька, цѣлую тебя.


На четвертой странице: Софьѣ Андреевнѣ Толстой.

Donnez un rouble au cocher. Léon.[1]


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 70, причем опущена французская приписка. Датируется на основании: 1) фразы о яблоках, продажа которых происходила в августе — сентябре, 2) упоминания о беременности и 3) сургучной печати: «Прокурор Тульского окруж. судеб. 2-го участка». Последнее обстоятельство, свидетельствующее о пребывании Кузминского в Туле, ограничивает время написания письма промежутком: 1866 г. ноябрь — 1871 г. август, в продолжение которого Кузминский служил в Туле. Если же начало беременности относить к августу — сентябрю, то соответствующие роды совпадают с датой рождения сына Льва — 20 мая 1869 г. Есть письмо Толстого к П. И. Бартеневу от 20 августа 1868 г., в котором Толстой пишет: «В тот самый день и час, как я уезжал, вы приехали в Москву». Приурочиваем письмо к этой поездке. В ПЖ отнесено к 1867 г.


1 [Дайте рубль кучеру. Лев].

### 1869

#### 79.

1869. Января 18. Москва.

Милый другъ!

Я пріѣхалъ въ Москву прекрасно. Спалъ почти всю дорогу. Заѣхалъ къ Рису.[1] Съ нимъ все благополучно. Послалъ къ Урусову.[2] Онъ пришелъ ко мнѣ. Съ нимъ проговорилъ все утро и съ нимъ поѣхалъ къ Юрьеву[3] и Самарину. Обоихъ ихъ пригласили вечеромъ къ Урусову. Обѣдалъ у Урусова. Отъ него, чтобы дать отдохнуть головѣ и посмотрѣть новую пьесу Островскаго,[4] пошелъ въ театръ. Недосидѣлъ тамъ и всей пьесы и вернулся къ Урусову, гдѣ вчетверомъ договорили до 3-го часа. — Историч[ескія] мысли мои поразили очень Юр[ьева] и Урусова и очень оцѣнены ими; но съ Самаринымъ, вовлекшись въ другой философскій споръ, и не успѣли поговорить объ этомъ. Я нѣсколько разочаровался въ немъ. Вчера пришелъ домой въ 1/2 3-го съ головной болью, и, главное, отъ того, что не было бумаги и конверта, не могъ написать тебѣ. Нынче проснулся въ 12-ть, освѣженнымъ и здоровымъ, послалъ за чаемъ (право уменъ) и сейчасъ все переговорилъ съ Рисомъ. Шерсть еще не продана, и онъ сейчасъ ѣдетъ за ней на желѣзную дорогу, и ему я поручаю отдать это письмо кондуктору, чтобы доставить его на почту въ Тулу.

Можешь себѣ представить, что Н[атальи] П[етровны]5 извѣстіе ложно, какъ всегда. Машенька съ 15 числа въ Москвѣ. Я знаю это [отъ] Урусова, к[оторый] б[ылъ] у нихъ въ тотъ день, когда я пріѣхалъ, и отъ княгини,[6] у которой б[ыл] П[етръ] И[вановичъ]7 вчера же. Они знаютъ, что я пріѣхалъ, но я еще не былъ у нихъ, нынче поѣду обѣдать или вечеромъ. Вотъ все существенное. Захарьина постараюсь увидать. Но ты не можешь себѣ представить, какъ мало времени, когда есть дѣла, какъ мои, такія, какъ переговорить съ Самаринымъ, съ Юркевичемъ[8] — дѣла, к[оторыя] требуютъ сосредоточеннаго вниманія. Я вчера, нап[римѣръ], ничего не сдѣлалъ съ Самар[инымъ], п[отому] ч[то] былъ уставши и не хотѣлъ кое какъ высказать то, что мнѣ нужно.

Прощай, душенька, до свиданья. Кромѣ мысленныхъ потребностей нѣтъ ничего на свѣтѣ, чтобы хоть немножно занимало меня и отвлекало отъ мысли о тебѣ и домѣ. Это вчера мнѣ показалъ театръ. Ушелъ отъ скуки, не доглядѣвъ новую пьесу и игранную прекрасно. Скучно стало.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано но копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 71—72. Датируется на основании упоминания о новой пьесе Островского и пребывания М. Н. Толстой в Москве с 15 января. Письмо И. П. Борисова к Фету от 21 января 1869 г. свидетельствует об отъезде Толстого из Москвы в Ясную поляну 19 января; из письма В. В. Толстой к Т. А. Кузминской от 22 января 1869 г. явствует, что М. Н. Толстая находится в Москве и собирается ехать за границу. На тот же январь 1869 г. падает постановка «Горячего сердца», первое представление которого в Малом театре состоялось 15 января, второе — 17. Возможность посещения Толстым первого спектакля отпадает, так как, если бы Толстой был в театре 15 января, он не мог бы формулировать сообщение (о приезде М. Н. Толстой) Урусова, с которым он виделся в день спектакля, словами: «Машенька с 15-го числа в Москве». Следовательно, остается день посещения театра Толстым отнести ко второму представлению «Горячего сердца» 17 января, а написанное письмо приурочить к следующему дню. В ПЖ письмо отнесено к 1867 г. Н. Н. Апостолов датирует письмо 23 ноября 1867 г., ошибочно предполагая, что под пьесой Островского разумеется «Тушино» (Н. Апостолов, «Лев Толстой и его спутники». М. 1928, стр. 84).


1 В типографии Риса в это время печатался пятый том романа «Война и мир».

2 Кн. Сергей Семенович Урусов (1827—1897), сын сенатора Семена Никитича Урусова (ум. в 1857 г.) и фон-Маркшиц. «Севастопольский друг» Толстого. Во время Крымской кампании командовал Полтавским пехотным полком. По словам Бартенева, «оказал чудеса храбрости под Севастополем». С. Л. Толстой описывает его так: «Это был необыкновенный человек. По внешности он был величественно-красив, громадного роста, почти великан и прекрасно сложен, а по характеру прям, искренен, храбр, решителен, самолюбив, страшно вспыльчив и столь самобытен, что прослыл чудаком» («Красная новь», сентябрь. 1928, стр. 202). Славился, как знаток шахматной игры. В письме от 6 ноября 1855 г. кн. Урусов писал о Толстом: «Рекомендую вам [Киреевскому] прекрасного литератора и вместе шахматного игрока, моего ученика графа Льва Николаевича Толстого» («Русский архив» 1903 г., т. III, кн. 11, стр. 480). Толстой гостил у C. С. Урусова в 1889 г., в его имении близ Сергиева посада. Урусов был в деятельной переписке с Толстым; сам Толстой писал: «У меня было два (кроме А. А. Толстой — это третье) лица, к которым я много написал писем и, сколько я вспоминаю, интересных для тех, кому может быть интересна моя личность. Это Страхов и кн. Сергей Семенович Урусов» (письмо к П. А. Сергеенко от 6 февраля 1906 г.). Большая часть писем Толстого к С. С. Урусову не сохранилась: их, по словам C. Л. Толстого, Урусов сжег, рассердившись на отказ Толстого от церкви. 15 писем Толстого к Урусову опубликованы в «Вестнике Европы» за 1915 г. № 1. С. С. Урусову принадлежат: «Диференциальные и разностные уравнения» 1863 г., «Об интегральном множителе разностных и диференциальных уравнений» 1865 г., «О решении проблемы коня» 1867 г., «Очерки восточной войны» 1866 г. и «Обзор кампании 1812 и 1813 гг.» М. 1868. Последняя книга открывается ссылкой на «Войну и мир» Толстого. «Суждение автора о причинах войны 1812 года и взгляд его на военные события внушили мне мысль искать исторические законы войн помощью математического анализа». Новейший исследователь Толстого, Эйхенбаум, считает, что Урусов «не просто единомышленник и друг, а руководитель и советчик» Толстого при писании им военно-исторической части «Войны и мира». См. Б. Эйхенбаум, «Лев Толстой», книга вторая, 60-е годы. 1931, стр. 341—385.

3 Сергей Андреевич Юрьев (1821—1888) по образованию математик; в конце 1860-х гг. был преподавателем математики. С Толстым его познакомил С. С. Урусов. Юрьев известен своими переводами Лопе-де-Вега, Шекспира и Гете. В 1871—1872 гг. редактировал славянофильский орган «Беседу»; был председателем Общества любителей российской словесности (1878—1884), с 1880 г. до 1885 г. — редактор «Русской мысли». В «Беседе» за 1872 г. Толстой напечатал рассказ «Бог правду видит да не скоро скажет». В «Русской мысли» за 1882—85 гг. должны были появиться статьи Толстого: «Исповедь», «В чем моя вера» и «Так что же нам делать?» Один из прототипов Песцова из «Анны Карениной».

4 17 января 1869 г. в Малом театре были даны: 1) «Горячее сердце», ком. в пяти действиях, 2) «Она была в Аскольдовой могиле», вод. в одном действии. Комедию Островского исполняли: Садовский (Курослепов), Акимова (Матрена Харитоновна), Федотова (Параша), Живокини 2-й (Наркис), Музиль (Гаврило), Третьяков (Шустрый), Живокини (Градобоев), Дмитриевский (Хлынов) и Шумский (Аристарх).

5 «Наталья Петровна Охотницкая» (н. п. С. А.).

6 Кн. Надежда Афанасьевна Урусова, рожд. Нестерова, жена С. С. Урусова.

7 «Вероятно, П. И. Бартенев» (н. п. С. А.).

8 Памфил Данилович Юркевич (1826—1874), философ; с 1861 г. профессор Московского университета. Известен своей полемикой с Чернышевским (против Чернышевского направлена его статья «Из науки о человеческом духе» — «Труды Киевской духовной академии» зa 1860 г., кн. 4, перепечатано Катковым в «Русском вестнике» за 1861 г. апрель, май). Во вступительной лекции к курсу «Истории философии права» 1868 г. (литография) Юркевич говорит о духе народа, выдвигая концепцию, которая намечала точки соприкосновения с рассуждениями по философии истории последнего тома «Войны и мира». Этот том Толстой давал на просмотр Юркевичу в корректуре. Юркевич в связи с этим просмотром написал длинное письмо на имя С. С. Урусова, о котором последний отзывается, что «Юркевич ничего не понимает и дальше своей рутинной дороги ничего не видит». (Письмо С. С. Урусова Толстому от 2 мая 1869 г., АТБ).

#### 80.

1869 г. Сентября 1. Москва.

Читать одной.

Весь день провелъ въ распросахъ и в нерѣшительности, какимъ путемъ ѣхать; на Моршанскъ[1] или на Нижній. Ильина,[2] к[оторая] ѣхала со мной до Москвы, увѣряла меня, что лучше на Моршанскъ. Но изъ всѣхъ распросовъ здѣсь, на почтѣ и у брата Управляющаго Пензенской деревней, котораго я нашелъ здѣсь, я вывелъ, что на Моршанскъ путь неопредѣленный и можно ошибиться, потому рѣшился ѣхать на Нижній. Стало быть, пиши въ Саранскъ, — на почту, и въ Нижній, въ гостинницу Соболева. Братъ Управляющаго — богатый купецъ в Москвѣ, и по разговорамъ съ нимъ я догадываюсь, что у его брата теплое мѣсто тамъ (онъ управляетъ уже 15 лѣтъ), и что на покупателя смотрятъ недоброжелательно.[3] У проклятаго Риса ничего не готово; и я не видалъ своихъ коректуръ[4] и, должно быть, не успѣю взять съ собой.

Голицына[5] не видалъ и, должно быть, не увижу. Вчера ничего дорогой не ѣлъ, и съ тѣмъ, чтобы поужинать и распросить о дорогѣ, поѣхалъ въ клубъ, гдѣ ничего толкомъ не узналъ, и видѣлся съ Менгденомъ,[6] Соболевскимъ[7] и Фонъ-визинымъ,[8] и, поужинавъ, тотчасъ уѣхалъ. Печень все еще болитъ, но, кажется, меньше.

Такъ какъ теперь еще 2-й часъ, a поѣздъ идетъ въ 5, то я хочу съѣздить къ Перфильевымъ,[9] — не знаютъ ли они подробности о Пензѣ. Встрѣтилъ, разумѣется, Сухотина.[10] Между прочимъ онъ мнѣ разсказалъ, что Вяземскій[11] сочинилъ шутливые стихи на придворныхъ, и между прочимъ:

На[дъ] Трубецкимъ[12] трунитъ Толстая,[13]
Толстыхъ я вижу въ ней закалъ,
Войны и Мира часть седьмая,
Благодарю, не ожидалъ.

У Соловьева[14] денегъ только рублей 500. Онъ говоритъ, что идетъ туго и потому, что лѣто, и потому, что ждутъ 6-й томъ.

Я всегда съ тобой, и въ особенности при разставаньи, бываю въ размягченномъ и кроткомъ настроеніи. Въ такомъ духѣ я и пріѣхалъ въ Тулу и имѣлъ неудовольствіе видѣть Кузминскаго, эгоиста холоднаго, мелкаго, злаго и такъ больно было сердиться на него, а нельзя иначе. Я увѣренъ, что онъ не пустилъ Таню. Онъ одинъ изъ тѣхъ людей, радость жизни которыхъ состоитъ въ томъ, чтобы дѣлать другимъ непріятности. Ему, я увѣренъ, слаще обѣдъ, — если онъ отниметъ его у другаго. —

Купилъ книгъ и бульона; вина куплю въ Нижнемъ. Изъ Шилина[15] ужъ узнаю вѣрно можно ли ѣхать на Моршанскъ. Но едва ли? Да и во всякомъ случаѣ поѣду назадъ, чтобы получить твои письма.

Прощай, душенька.

Л. Т.


Не запечатываю письма, припишу отъ Перфильевыхъ возвратясь.

У Перфильевыхъ никого не засталъ, кроме Наст[асьи] Серг[ѣевны] и ѣду на Нижній и возвращусь также.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 72—73, причем приписка опущена. Датируется на основании следующего письма, написанного Толстым из Нижнего Новгорода 2 сентября. Так как это последнее письмо писано в день приезда в Нижний Новгород, а настоящее письмо за три часа до отхода поезда, то, очевидно, что оно было написано накануне — первого сентября 1869 г. Данная поездка Толстого в Пензенскую губернию для покупки имения описана в воспоминаниях сопутствовавшего Толстому лакея С. П. Арбузова, который ошибочно относит начало поездки к 5 августа 1870 г. (С. П. Арбузов, «Граф Л. Н. Толстой». 1904, стр. 44). В письме от 30 августа 1869 г. Толстой писал Фету: «Уже написав это письмо, решил, окончательно свою поездку в Пензенскую губернию для осмотра имения, которое я намереваюсь купить в тамошней глуши. Я еду завтра, 31-го, и вернусь около 14-го».


1 Уездный город Тамбовской губернии.

2 Любовь Петровна Ильина (1811—1885), рожд. Пузырева, помещица Тульского уезда, жена от-ворот-майора Ивана Ивановича Ильина (1799— 1865). Ильин заведывал порядком Кремлевского дворца, семья его жила в одном доме с Берсами.

3 По воспоминаниям С. П. Арбузова управляющий жил в имении тридцать лет. Перед этим он занимался торговлей в Москве, но обанкротился. Арбузов, описывая разговор Толстого с управляющим в Ильине, пишет: «Управляющий всё время старался расхаить имение, но было видно, что имение очень хорошее» (стр. 49). Арбузов называет имение, в которое ездил Толстой, — Ильино кн. Голицына. Указание Арбузова вызывает сомнения.

4 В это время в типографии Риса печатался шестой том «Войны и мира».

5 Кн. Сергей Владимирович Голицын (1823—1879), брат товарища Толстого по Севастополю — Александра Владимировича Голицына. С. В. Голицын был причастен к литературе. К нему перешло держание корректур «Войны и мира» в виду отказа Бартенева. О последнем С. С. Урусов писал Толстому 12 декабря 1868 г.: „чорт прямо ко мне с претензией на вас. Говорит: «Условие наше с графом кончилось в ноябре, мне нужно ехать в Петербург, а потому я пишу ему письмо, в котором от корректур отказываюсь; по моему мнению, пятый том никогда не кончится». Тот же Урусов писал 12 мая 1869 г.: «Сергей Владимирович Голицын поручил мне передать вам, что он готов безвозмездно принять на себя дело по корректурам: делайте, как вам по душе».

6 Барон Владимир Михайлович Менгден.

7 Сергей Александрович Соболевский.

8 Иван Сергеевич фон-Визин (р. 1822 г.), московский губернатор, товарищ гр. Николая Николаевича Толстого по университету. Его Толстой упоминает в конспекте ненаписанной части своих воспоминаний.

9 Перфильевы жили по Грузинской улице, против Верхнего Пресненского пруда, в собственном доме.

10 С. П. Арбузов пишет: «Граф Лев Николаевич ехал во втором классе и беседовал с Александром Михайловичем Сухотиным» (стр. 44). А. М. Сухотин (1827—1905), отставной шт.-ротмистр, мировой посредник первого призыва, новосильский предводитель дворянства (1871—1879), позднее земский начальник.

11 Кн. Петр Андреевич Вяземский. В письме от 4 сентября С. А. Толстая писала: «Да, смешно, что почта привезла мне вчера два письма — твое и Alexandrine, и в обоих четырехстишие Вяземского, которое очень польстило Alexandrine, и мне было смешно». (ПСТ, стр. 86.)

12 Кн. Николай Иванович Трубецкой (1807—1874), действительный тайный советник, обер-гофмейстер, член Государственного совета, сенатор, президент Московской дворцовой конторы, председатель Московского опекунского совета. В качестве образца, как гр. А. А. Толстая «трунила» над кн. Н. И. Трубецким, может служить следующая ее дневниковая запись под 29 июня 1866 г.: «Меня занимает дразнить кн. Трубецкого, юношу 70 лет, а главное... он поддается моему кокетству» (не опубликовано).

13 Гр. Александра Андреевна Толстая (1817—1904), дочь Андрея Андреевича Толстого, родного брата деда Льва Николаевича, Ильи Андреевича Толстого, — двоюродная тетка Толстого. С 1891 г. — камер-фрейлина. Толстой познакомился с А. А. Толстой у вдовы их родственника Ф. И. Толстого («Американца»), ближе они сошлись в Петербурге зимой 1855—1856 гг. и в Швейцарии в 1857 г. В дружбе с А. А. Толстой Лев Николаевич был до самой ее смерти. Их переписка издана отдельной книгой: «Толстовский музей» т. I. «Переписка Л. Н. Толстого с гр. А. А. Толстой». Спб. 1911 (заключает 119 писем Толстого и 66 писем Толстой). О гр. А. А. Толстой см. в «Вестнике Европы» 1904 г., кн. 6, и 1905 г. кн. 4: «Ив. Захарьин (Якунин), «Графиня Александра Андреевна Толстая. Личные впечатления и воспоминания». Гр. А. А. Толстая не чужда была литературе; см. в «Вестнике Европы» (1905 г. октябрь) ее «Поля. Из воспоминаний орловского помещика Мих. Ив. Пущинского». На французском языке опубликовала две повести под псевдонимом: Une dame russe. «Un sacrifice méconnu. Etude de caractères». Lausanne. H. Mignot éd. Paris. 1897; III + 397 стр. «[Русская дама. «Непризнанная жертва. Очерк характеров».] Une russe. «L’étoile de Noël». Génève. H. Robert. Librairie. Sine anno, стр. 63. [Русская. «Рождественская звезда»]. Сохранился также обширный дневник А. А. Толстой на французском языке (не напечатан; подлинник в Центрархиве). В 1869 г. С. А. Толстая пережила вспышку ревности к А. А. Толстой, о чем свидетельствуют следующие строки ее встречного письма Толстому от 4 сентября 1869 г.: «Получила письмо к тебе от Alexandrine из Ливадии, писанное в день твоего рождения. Она тебе много нежностей пишет, и мне досадно. Поет на мотив твоего последнего к ней письма и твоего последнего настроения — приготовления к смерти, и я подумала, что может быть лучше бы было, если б ты на ней женился во время оно, вы бы лучше понимали друг друга, она же так красноречива, особенно на французском языке. Одно, что она справедливо заметила, что она от своей несчастной любви пришла к тому, что смотрит на всё с точки зрения смерти, но пишет, что не понимает, каким путем дошел до этого ты, и кажется, думает, что не тем же ли путем и ты к тому пришел, и я усумнилась с нею вместе, что не от несчастной любви, а от того, что тебе любовь слишком мало дала, ты дошел до этой успокоительной точки зрения на жизнь, людей и счастье. Я нынче как-то в себя ушла и из себя высматриваю, где моя успокоительная дорожка, и захотелось мне выйти как-нибудь из моей житейской суеты, которая меня так всю поглотила, выйти на свет, заняться чем-нибудь, что бы меня больше удовлетворяло и радовало, а что это такое, я не знаю».

14 Иван Григорьевич Соловьев (1819—1881). Преемник А. Ф. Базунова, начал службу у него рассыльным мальчиком. В 1881 г. фирма И. Г. Соловьева потерпела крах. Соловьев покончил жизнь самоубийством. Был комиссионером Толстого по продаже его книг. Его книжный магазин находился на Страстном бульваре в доме Алексеева. Сообщение о нем в письме Толстого указывает, что к этому времени Бартенев в продаже «Войны и мира» уже не принимал участия. В публикации («Московские ведомости» от 12 декабря, № 270) о шестом томе романа и о втором издании его указан книжный магазин Соловьева.

15 Шилово — деревня в 19 верстах от Горбатова, Нижегородской губернии, по левую сторону торговой дороги от Горбатова в Арзамас.

16 А. С. Перфильева, жена Степана Васильевича Перфильева.

#### 81.

1869 г. Сентября 2. Нижний Новгород.

Пріѣхалъ благополучно въ Нижній, нынче 2-го, въ 8-мъ часу утра. Тутъ начинаются трудности путешествія. Ни отъ кого ничего не добьешься, всѣ стараются прижать. Экипажи, кот[орые] можно достать — тарантасы, — не лучше телѣги, да еще угрожаютъ сломаться. Такъ что я рѣшился ѣхать на перекладной.[1] Теперь разъѣздъ съ ярманки, и, говорятъ, на станціяхъ лошадей не будетъ. На перекладной все таки легче передвигаться и нѣтъ опасности сломать, и въ случаѣ грязи все таки уѣдешь. Въ тарантасѣ ѣхалъ бы день и ночь, теперь буду ночевать. По всему судя, дай Богъ 4-го добраться до мѣста. Ѣхалъ я изъ Москвы до Нижняго рѣшительно одинъ, — только до Павлова,[2] — 60 верстъ отъ Москвы, ѣхалъ со мной купецъ, богачъ Лабзинъ, съ к[оторымъ] я имѣлъ чрезвычайно интересный разговор, о божественномъ. Разскажу, когда пріѣду. — Прощай, душенька, только напился кофею, тебя поминалъ и спѣшу на почту. Надѣюсь выѣхать въ 12-ть. До Саранска[3] 285 верстъ и оттуда 60.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 73—74. Датируется словами Толстого: «нынче 2-го».


1 С. П. Арбузов так описывает приезд в Нижний Новгород и отправление на лошадях: «Из багажа вещи наши были взяты артельщиком, а я по приказанию графа пошел на почтовый двор нанять перекладную тройку лошадей» (стр. 46)..... «Ямщик тронул. Коренная лошадь неожиданно выказала очень хорошую рысь, пристяжные гнули головы в стороны и скакали во всю» (стр. 47).

2 Павловский посад, Московской губернии, Богородского уезда.

3 Уездный город Пензенской губернии.

#### 82.

1869 г. Сентября 4. Саранск.

Пишу тебѣ изъ Саранска, милый другъ. Доѣхалъ почти до мѣста. Отсюда 46 верстъ. Я беру вольныхъ и ѣду прямо до мѣста. —

Что съ тобой и дѣтьми? Не случилось ли что? Я второй день мучаюсь безпокойствомъ. Третьяго дня въ ночь я ночевалъ въ Арзамасѣ, и со мной было что-то необыкновенное. Было 2 часа ночи, я усталъ страшно, хотѣлось спать и ничего не болѣло. Но вдругъ на меня нашла тоска, страхъ, ужасъ такіе, какихъ я никогда не испытывалъ. Подробности этаго чувства я тебѣ разскажу впослѣдствіи; но подобнаго мучительнаго чувства я никогда не испытывалъ, и никому не дай Богъ испытать.[1]

Я вскочилъ, велѣлъ закладывать. Пока закладывали, я заснулъ, и проснулся здоровымъ. Вчера это чувство въ гораздо меньшей степени возвратилось во время ѣзды, но я былъ приготовленъ и не поддался ему, тѣмъ болѣе, что оно и было слабѣе. Нынче чувствую себя здоровымъ и веселымъ, насколько могу быть внѣ семьи. —

Въ эту поѣздку въ первый разъ я почувствовалъ, до какой степени я сросся съ тобой и съ дѣтьми. Я могу оставаться одинъ въ постоянныхъ занятіяхъ, какъ я бываю въ Москвѣ, но какъ теперь безъ дѣла, я рѣшительно чувствую, что не могу быть одинъ. —

Кажется по всему, что я узналъ здѣсь, что я поѣду назадъ на Моршанскъ, что гораздо ближе. Въ Саранскъ и въ Нижній я напишу на почту со вложеніемъ марки, чтобы мнѣ прислали твои письма въ Тулу. —

Ѣхалъ я все время одинъ, какъ въ пустынѣ, не встрѣтивъ ни однаго цивилизованнаго человѣка.

Отъ Нижняго до 2/3 дороги одинъ характеръ мѣстности: песчаный грунтъ — прекрасныя мужицкія постройки въ родѣ подмосковныхъ. Я не люблю этотъ характеръ. Къ Саранску начинается черноземъ, похожее все на Тулу и очень живописно.—

Я надѣюсь сократить свой отпускъ, но ничего рѣшительно не пишу, пока не былъ на мѣстѣ. Страшно, главное, ненастье. Морозъ подираетъ по кожѣ при одной мысли ѣхать назадъ эти 300 верстъ по грязи. —

Я забылъ двѣ вещи: кожанъ и варенье. Но кожанъ я намѣренъ замѣнить кафтаномъ, который куплю, а варенье замѣняю сахаромъ.

Прощай, душенька. Одно хорошо, что мыслей о романѣ и философіи совсѣмъ нѣтъ.[2]


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые отрывок из письма напечатан в Б, II, стр. 79—80. Полностью впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 74—75. Датируется на основании слов предшествующего письма: «По всему судя, дай бог 4-го добраться до места». Настоящее же письмо писано, не доезжая 46 верст до места назначения.


1 Переживание ужаса, испытанного Толстым ночью, изображено им в рассказе «Записки сумасшедшего» (см. т. 26).

2 Речь идет о последнем, шестом, томе «Войны и мира», изобилующем философскими рассуждениями.

#### 83.

1869 г. Май — ноябрь. Москва.

Любезный другъ! Пріѣхалъ я вчера прямо въ типографію, — отдалъ, что нужно; потомъ поѣхалъ къ Голицыну.[1] Онъ идеально прекрасный коректоръ, но слишкомъ большой копунъ. Просидѣлъ у него до часа и ночевалъ въ Россіи.[2] Толстой[3] послалъ телеграмму. Отвѣта еще нѣтъ. Къ Урусову поѣду въ часъ. — Покупки и разныя дѣла хочу сдѣлать сейчасъ, утромъ. —

Какъ видишь, писать нечего, потому что я ничего еще не дѣлалъ, а все буду дѣлать. — Сейчасъ обругалъ всю гостинняцу за дурной кофе и отослалъ его назадъ. И все оттого, что натощакъ. — Напишу еще завтра. Цѣлую всѣхъ. —


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 70—71. Датируется 1869 г. май — ноябрь на основании упоминания о Голицыне, который был корректором «Войны и мира» с мая 1869 г. В письме от 12 мая 1868 г. С. С. Урусов писал Толстому: «Сергей Владимирович Голицын поручил мне передать вам, что он готов безвозмездно принять на себя дело по корректурам». Шестой том «Войны и мира» и второе издание романа поступили в продажу в начале декабря 1869 г. В ПЖ письмо отнесено к осени 1867 г. М. А. Цявловский в статье „Как писался роман «Война и мир»“ датирует январем 1869 г. (ТТ, т. III, стр. 162).


1 Кн. Сергей Владимирович Голицын.

2 Гостиница «Россия» находилась на Кузнецком мосту, в доме Евдокимова, в Москве. В гостинице было 27 номеров по цене от одного рубля и до четырех зa номер. Содержателем гостиницы был Андрей Степанович Переселенцев.

3 Александра Андреевна Толстая. Телеграмма эта не сохранилась.

### 1870

#### * 84.

1868 г. Август — 1870 г. Ноябрь.

У Кузминскихъ не успѣлъ написать, — такъ поразило мнѣ все, что я узналъ о Танѣ и отъ Тани. Страшно слышать. —

Оболенскаго[1] письмо тебѣ посылаю. Я отчасти радъ, въ особенности теперь, къ зимѣ, когда надо писать, что дѣло разошлось.[2] —

Саша обѣщалъ подробно описать все, что было съ Таней. Она теперь совсѣмъ здорова и съ Дашей[3] и съ Машей.[4]

Твой Л.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Датируется 1868 г. август — 1870 г. ноябрь по содержанию письма: 1) в письме упоминается дочь Кузминских — Дарья, родившаяся в 1868 г., 2) Кузминские живут в Туле, откуда А. М. Кузминский выехал в Кутаис 18 июня 1871 г., 3) по словам записки дело идет «к зиме».


1 Кн. Леонид Дмитриевич Оболенский (1844—1888), с 1871 г. — муж Елизаветы Валерьяновны Толстой. В 1880-х гг. был казначеем Московской городской управы. В 1883 г., вместе с П. А. Берсом издал сборник: «Рассказы для детей И. С. Тургенева и Л. Н. Толстого» с рисунками Васнецова, Репина, Маковского и Сурикова.

2 Вероятно, временная размолвка между Л. Д. Оболенским и Е. В. Толстой.

3 Дарья Александровна Кузминская (р. 13 мая 1868 г. — ум. в мае 1873 г.), дочь Т. А. Кузминской.

4 Марья Дмитриевна Дьякова.

#### 85.

1870 г. Декабря 4. Москва.

Пріѣхалъ я прекрасно. Спалъ и у Кузминскихъ,[1] и въ вагонѣ. Машенька[2] въ такомъ же, какъ и прошлаго года, болѣзненномъ раздраженіи. Женихъ[3] настаиваетъ, чтобы дѣлать сватьбу въ Генварѣ; а она хочетъ послѣ за границы, — въ маѣ. Докторъ Черенивъ[4] будто бы сказалъ, что и Лизѣ[5] опасно для здоровья выходить замужъ, а лучше ѣхать за границу. Я былъ мягокъ и дипломатиченъ, сколько могъ, и кажется, удалось успокоить. Я рѣшилъ, что во всякомъ случаѣ имъ надо ѣхать какъ можно скорѣе за границу; но передъ отъѣздомъ рѣшить окончательно вопросъ о здоровьи Лизы. Для этаго я сейчасъ ѣду къ Захарьину и постараюсь привезти его къ Лизѣ. Если, какъ я увѣренъ, онъ скажетъ, что Лизѣ ничего опаснаго нѣтъ выходить замужъ, то тогда пускай женихъ пріѣдетъ въ Генварѣ въ Дрезденъ, и тамъ они сыграютъ сватьбу приличнѣе и дешевле, чѣмъ въ Москвѣ, и молодые уѣдутъ въ Россію; ежели же и Захарьинъ скажетъ, что лучше ждать до весны, тогда такъ и надо сдѣлать. Всѣ согласились съ моимъ планомъ, кромѣ жениха, котораго кнесчастью нѣтъ въ Москвѣ. Лицо по портрету хорошее; Лиза, кажется, влюблена, и я веселѣе смотрю на эту сватьбу, чѣмъ прежде.

Видѣлъ Васиньку[6] и тобой столь любимую чучелу Полиньку.[7] Васинька очень милъ, какъ всегда. Урусовъ[8] былъ у меня и возилъ въ оперу Марту,[9] к[оторую] я высидѣлъ съ трудомъ полтора акта. Стою я въ Россіи. Рано легъ спать, выспался и принимаюсь за дѣла. Нынче буду обѣдать у стариковъ Перфильевыхъ. —

Ну, до свиданья, душенька. Веселиться никакъ не умѣю. Дьяковыхъ не видалъ, но знаю, что они здоровы и опять въ дружбѣ съ Машенькой. —


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 75—76. Датируется на основании: «1) дневниковой записи С. А. Толстой под 9 декабря 1870 г.: «Дня три тому назад он воротился из Москвы», 2) дня свадьбы кн. Оболенских: 18 января 1871 г-, и 3) того обстоятельства, что опера «Марта», о которой речь в письме, шла в Большом театре 3 декабря 1870 г.


1 А. М. и Т. А. Кузминские в Туле.

2 Мария Николаевна Толстая.

3 Леонид Дмитриевич Оболенский.

4 Так в подлиннике. Это — Михаил Петрович Черинов (1838—1906), врач-терапевт, с 1879 г. ординарный профессор Московского университета.

5 Елизавета Валерьяновна Толстая, невеста Оболенского.

6 Василий Степанович Перфильев.

7 Прасковья Федоровна Перфильева (1831—1887), рожд. гр. Толстая, дочь Федора Ивановича Толстого («Американца») (1787—1846) и цыганки Евдокии Максимовны Тугаевой (1796—1861). В 1863—1864 гг. Толстой заинтересовался ненапечатанным романом П. Ф. Перфильевой «Графиня Ина», о чем свидетельствуют ее письма, сохранившиеся в АТБ. В письме от 4 декабря 1863 г. Перфильева писала: „«Ину» я печатать и не могу и не хочу, но может быть ты найдешь некоторые главы, которые..... пожалуй пригодятся и для твоего романа“. Написан был роман Перфильевой с использованием ряда персонажей, отправляясь от которых Толстой создавал свои типы «Войны и мира». 17 февраля 1864 г. П. Ф. Перфильева писала: «Глава смерть графа, которая тебе нравится, семейству Толстых не будет очень приятно прочесть ее».

8 Сергей Семенович Урусов.

9 В Большом театре в четверг, 3 декабря, состоялось представление итальянской оперы (№ 13 третьего абонемента) — «Марта» Флотова, опера в четырех действиях с участием артисток Ирмы Мурска, Требелли и артистов Марини и Босси.

### 1871

#### 86.

1871 г. Июня 10.

Я ѣду въ Самару.[1] Все сдѣлалъ. Буду писать.

Едва поспѣю на чугунку. Няня прекрасная Тани, Линдгольмъ. Домъ Политковскаго, Колокольниковъ переулокъ, квартира Швабе, 12 рублей, по рекомендаціи пастора, молодая. Пускай Таня ей пишетъ и вышлетъ 3 р[убля] на дорогу.[2] Я одобряю. Некрасивая.

Твой Л. Т.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 77. Писано Толстым после отъезда из Москвы в Нижний Новгород и до посадки на пароход в Нижнем Новгороде, с которого пишется уже следующее письмо. Так как по письму С. А. Толстой от 13 июня Толстой выехал из Ясной поляны 9 июня 1871 г., а в Нижнем Новгороде был 11 июня, то письмо может быть датировано 10 или 11 июня 1871 г.


1 Толстой отправился на шесть недель на кумыс в Самарские степи в сопровождении Степана Андреевича Берса.

2 Речь идет о найме няни для детей Т. А. Кузминской; см. об этом следующее письмо.

#### 87.

1871 г. Июня 11 или 12. Пароход на Волге.

Пишу тебѣ на пароходѣ. Письмо поѣдетъ изъ перваго города, куда пристанемъ.

Въ Москвѣ была такая суета, что не успѣлъ. Не успѣлъ особенно потому, что вопросъ о томъ, ѣду ли я на Саратовъ или на Самару, рѣшился для меня за часъ до отъѣзда.

Напишу все сначала. —

Пріѣхалъ я прямо къ Васинькѣ.[1] Володя[2] же поѣхалъ прямо въ Петерб[ургъ]. Васиньки не было дома, но онъ скоро пріѣхалъ. О томъ, гдѣ кумысъ, они ничего не умѣли мнѣ сказать. Деньги, 75 р., а не 100, какъ я думалъ, онъ мнѣ отдалъ. Я написалъ свечера телеграмму Захарьину[3] въ Братцово.[4] Утромъ пошелъ дѣлать покупки и искать няню и доктора и все нашелъ, кромѣ Доктора. —

Никого не было въ городѣ, a ѣхать на дачу за Пикулинымъ[5] или Захарьинымъ, кот[орый] телеграммой звалъ меня обѣдать, я не рѣшился, ибо это задержало бы меня на цѣлый день. То, что сказали бы доктора, мы знаемъ: сказали бы, что ничего замѣтнаго нѣтъ, а что ѣхать не худо. Вопросъ о томъ, куда ѣхать, я долго не могъ рѣшить. Бартеньевъ, кот[орый] купилъ имѣнье у Аткарска,[6] увѣрялъ, что тамъ хорошій кумысъ, Васинька тоже, что у Саратова. Но Тамбовскій докторъ Филиповичъ[7] и Леонтьевъ,[8] которыхъ я встрѣтилъ, и Самаринъ,[9] всѣ утвердительно сказали, что несомнѣнно и несравненно лучшій климатъ и кумысъ, признаваемый всѣми докторами, есть Самарскій. Дорогой встрѣтилъ еще доктора и знающихъ людей, которые всѣ подтвердили, что Самара лучше всего и я ѣду на старое мѣсто.[10] Пиши мнѣ, пожалуйста, и поскорѣе въ Самару до того времени, когда я пришлю другой адресъ. Я въ самарскомъ почтамтѣ распоряжусь, куда мнѣ высылать. —

Теперь о нянькахъ. Боюсь, что Таня затруднится моимъ телеграфически-краткимъ письмомъ.[11] Былъ я у нѣмецкаго пастора. Самъ пасторъ[12]и особенно вдова старушка Дикгофъ[13] дали мнѣ 5 адресовъ, изъ которыхъ я былъ по двумъ. Одну не засталъ дома; другую ту к[оторую] болѣе всего рекомендовала Дикгофъ, Линдгольнъ,[14] к[оторой] я послалъ адресъ, Степа[15] нашелъ, и она пріѣзжала ко мнѣ. Ей 25 лѣтъ. Жила она 6, кажется, лѣтъ нянькой на одномъ мѣстѣ, у Мезенцова;[16] наружностью не очень пріятна. Но видно честная дѣвушка, здоровая и не балованная. На 12 р[ублей] согласна, съ надеждой на прибавку въ будущемъ. Обязанности я ей расписалъ — ходить за двумя старшими, держать платье, бѣлье, спать съ ними и шить. И учить читать и писать по нѣмецки. Языкъ нѣмецк[ій] хорошій. По русски говоритъ. Я бы ее взялъ. Проситъ, чтобы дорогу въ Тулу заплатили и чтобы черезъ годъ дали на обратный проѣздъ, если не сойдетесь. Я ничего не сказалъ. Она обѣщала ждать отвѣта 5 дней. Если бы не понравилась, послать назадъ въ Москву, не важно еще 3 р[убля]. Деньги можно ей передать 3 р. черезъ Васиньку, т. е. ей написать, чтобы она къ нему зашла, a Васинькѣ написать, чтобъ онъ ей далъ.

Отъ маслянника я денегъ не получилъ, и онъ обѣщалъ и не пришелъ; слѣдователыю, эти деньги получатся тобою.

Судно купилъ отличное съ усовершенств[ованіями], и пришлется вмѣстѣ съ pas-de-géants,[17] кот[орый] купилъ у Пуарэ[18] за 28 р[ублей]. Установка pas-de-géants слѣдующая: призови мущинъ, и всѣ старайтесь понять и исполнить.[19]

Вышлются вещи въ середу.[20] Здоровье мое не только ничего, но кажется мнѣ, даже совершенно хорошо. Поцѣлуй дѣтей, себя и всѣхъ нашихъ. Пиши, пожалуйста, поподробнѣе. Степѣ я очень радъ. Онъ очень кротокъ и милъ. Любовь Александр[овна],[21] вѣрно, у насъ; поцѣлуй ее и Славочку.[22] Мнѣ ужасно пріятно, что она съ тобой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 78—80. Датируется 11 или 12 июня в виду того, что Толстой написал это письмо на пароходе, а плыл он двое суток, выехав утром 11-го из Нижнего Новгорода. Получено было это письмо в Ясной поляне 17 июня. В этот день С. А. Толстая писала Толстому: «Я сейчас получила твое письмо с парохода, и очень порадовалась, что ты себя чувствуешь хорошо». —


1 Василий Степанович Перфильев.

2 Вероятно, Владимир Андреевич Берс.

3 Григорий Антонович Захарьин.

4 Дачное место в 13 верстах от Москвы.

5 Павел Лукич Пикулин (1822—1885), врач, профессор Московского университета.

6 Уездный город Саратовской губернии.

7 Точных сведений об этом враче не имеется.

8 Павел Михайлович Леонтьев (1822—1875), профессор классической филологии Московского университета. Один из основателей лицея в Москве. Друг Каткова. Сторонник классической системы гимназического образования. Толстой разговаривал с Леонтьевым в связи со своими занятиями греческим языком.

9 Юрий Федорович Самарин.

10 Где Толстой жил на кумысе в Самарской губернии летом 1862 г.

11 См. письмо № 86 от 10 июня 1871 г.

12 Гейнрих Дикгоф, старший пастор при церкви св. Петра и Павла в Москве.

13 Елизавета Дикгоф (1803—1873), рожд. фон-Штральборн, жена главного суперинтенданта Московского евангелическо-лютеранского округа и старшего пастора петропавловской церкви Карла-Гейнриха Вильгельма Дикгофа (1803—1862).

14 В письме от 21 июня 1871 г. С. А. Толстая писала Толстому о Линдгольм: «Танина немка приехала вчера вечером, а нынче уже отнекивается ехать на Кавказ. Завтра ей будут делать строгий допрос: говори сейчас да или нет; а если нет, то мы ее завтра же отправим обратно в Москву. А так она нам всем нравится, добродушная, охотно всё делает, хотя видно, что за маленькими детьми никогда не ходила и не умеет ничего делать». (ПСТ, стр. 97.) Из ее же письма от 24 июня явствует, что немке Т. А. Кузминская отказала и ее взяла тетка Карнович.

15 Толстой ехал на кумыс с братом С. А. Толстой Степаном Андреевичем Берсом.

16 Может быть это Николай Владимирович Мезенцов, генерал, шеф жандармов, убитый в 1878 г. С. Кравчинским. Толстой его знал, о чем есть запись у Д. П. Маковицкого.

17 [«гигантские шаги»,] В письме от 17 июня 1871 г. С. А. Толстая писала: «Очень благодарю зa судно и за pas-de-géant. Когда у меня все поправятся, я займусь с князем [Оболенским] его поставить. Он говорит, что надо нанять из лагеря солдат его ставить». (ПСТ, стр. 94.)

18 Яков Викторович Пуаре (1825—1877), владелец известного гимнастического заведения в Москве.

19 На четвертой странице письма начинается описание постановки pas-de-géant, написанное неизвестным почерком, с одной поправкой рукой Толстого; на шестой странице — окончание письма Толстого.

20 В письме от 21 июня С. А. Толстая писала: «Ты пишешь, что вещи вышлют из Москвы в среду, но нынче понедельник, и объявления никакого нет». (ПСТ, стр. 98.)

21 О Любови Александровне Берс С. А. Толстая писала (письмо от 17 июня): «Мама я перевела в кабинет; тут ей дети не давали спать».

22 Вячеслав Андреевич Берс.

#### 88.

1871 г. Июня 14. Ночью. Дубовая.

Пишу изъ деревни Дубовой,[1] — первая станція къ Каралыку,[2] тамъ гдѣ я былъ. — Сколько я ни спрашивалъ, ничего лучшаго этаго нѣтъ. Двое сутокъ мы ѣхали по Волгѣ благополучно и какъ всегда по Волгѣ, очень занимательно, но безпокойно. Я бы сказалъ, что совсѣмъ здоровъ, коли бы не безсонницы и очень унылое расположеніе духа.[3] Дѣйствительно, Степа мнѣ полезенъ, и я чувствую, что съ нимъ Арзамаской тоски[4] не сдѣлается. — Кумысники такъ расплодились, что всѣ 4 заведенія около Самары[5] набиты биткомъ, и больше ни квартиръ, ни кумыса нѣтъ. Боюсь, чтобы того же не было на Каралыкѣ. Неудобство Каралыка главное въ томъ, что туда нѣтъ почты; и я безъ ужаса не могу подумать о томъ, что и ты, и я можемъ пробывать по двѣ недѣли безъ писемъ. Я рѣшился вотъ какъ: я буду писать тебѣ всякій разъ, когда будетъ случай изъ Каралыка въ Самару, но если въ недѣлю не будетъ случая (я надѣюсь, что будетъ чаще), то я нарочно буду посылать въ Самару свои письма и на почту за твоими. Ты пиши, какъ я говорилъ, чѣмъ чаще, тѣмъ лучше, но не менѣе двухъ разъ въ недѣлю.

Не знаю, что будетъ дальше, но до сихъ поръ я не выходилъ изъ тоски. Степа очень пріятенъ. Прощай, душенька, цѣлуй всѣхъ.

14-го ночью.


На конверте: Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андреевнѣ Толстой. Въ Тулу.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Опубликовано впервые по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 80—81.


1 Дубовый умет (станция) — село при овраге Дубовом на коммерческом тракте из Самары в Уральск, в 25 верстах от Самары.

2 Каралык (Орловка) — село при реке Каралыке, в 152 верстах от уездного города Николаевска; 162 двора, свыше тысячи жителей (сведения 1859 г.).

3 В ответном письме от 24 июня С. А. Толстая писала: «Твои бессонницы и унылое расположение духа не от того, что ты уехал, а вспомни, то же самое было дома. А теперь по крайней мере есть причина быть унылым, ты нас не видишь, а дома та же тоска была без причины. Всё это обойдется, как только ты вольешь в себя известное число ведер хорошего кумыса; но нашел ли ты его наконец, вот что меня со вчерашнего дня страшно мучает. Конечно, если б твоя тоска стала продолжаться и дошла бы до высшей степени, то и кумыс пользы не принесет. Я тебе говорила, что лучше бы всего было мне ехать с тобой. Сегодня, как подумаю о том, что ты уныл, почувствую такой прилив нежности к тебе, и так мне кажется, что я бы тебя и утешила, и устроила, и развеселила. Но ведь я ничего не могла этого сделать, когда ты был тут, а только сама заражалась твоим унынием. Если ты занимаешься Греками, то брось их. Наверно это на тебя больше всего действует. Брось, пожалуйста, верь Урусову, верь Фету, верь моей глупой голове и любящей душе, что эти занятия тебе вредны» (не опубликовано).

4 См. описание этой тоски в письме Толстого от 4 сентября 1869 г., № 82.

5 Из них в Памятной книжке Самарской губернии 1874 г. значатся: 1) первое кумысо-лечебное заведение, основанное доктором Постниковым в 1858 году — в 6 верстах от города; 2) дача и кумыс Аннаева — в 3 верстах; 3) дача и кумыс Журавлева в 10 верстах по Красноярской дороге.

#### 89.

1871 г. Июня 15. Каралык.

Пишу тебѣ нѣсколько словъ, потому что усталъ и нездоровится. Усталъ я потому, что только что проѣхалъ послѣднія 130 верстъ до Каралыка. Башкирцы мои всѣ меня узнали[1] и приняли радостно; но, судя потому, что я увидалъ съ вечера, у нихъ совсѣмъ не такъ хорошо, какъ было прежде. Землю у нихъ отрѣзали лучшую, они стали пахать, и бòльшая часть не выкочевываетъ изъ зимнихъ квартиръ. Я помѣстился, однако, въ кибиткѣ, купилъ собаку за 15 р[ублей] и сбираю[сь] съ терпѣніемъ выдержать свой искусъ, но ужасно трудно. Тоска, и вопросъ: за чѣмъ занесло меня сюда, прочь отъ тебя и дѣтей и найду ли я тебя и ихъ такими же, какими оставилъ. Впрочемъ, нынче усталъ и не въ духѣ. —

Каждую недѣлю надѣюсь получать извѣстія.

Прощай, душенька, обнимаю тебя.

Л.

15 Іюня.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 81. Письмо было получено в Ясной поляне С. А. Толстой 27 июня 1871 г.; она отвечала Толстому 28 июня.


1 Толстой был в первый раз на Каралыке за девять лет до своей поездки 1871 года.

#### 90.

1871 г: Июня 18. Каралык.

Пишу тебѣ четвертое[1] письмо, милый другъ, отъ тебя еще не получалъ и не могъ получить. Жду понедѣльника, когда посланный привезетъ письма изъ Самары. Пріятнаго ничего не могу написать тебѣ. Здоровье все не хорошо. Съ тѣхъ поръ, какъ пріѣхалъ сюда, каждый день въ 6 часовъ вечера начинается тоска, какъ лихорадка, тоска физическая, ощущеніе которой я не могу лучше передать, какъ то, что душа съ тѣломъ разстается. Душевной тоски по тебѣ я не позволяю подниматься. И никогда не думаю о тебѣ и дѣтяхъ, и оттого не позволяю себѣ думать, что всякую минуту готовъ думать, а стоитъ раздуматься, то сейчасъ уѣду. Состоянье свое я не понимаю: или я простудился въ кибиткѣ первыя холодныя ночи, или кумысъ мнѣ вреденъ; но въ 3 дня, кот[орые] я здѣсь, мнѣ хуже. Главное, слабость, тоска, хочется играть въ милашку и плакать, а ни съ Башкирами, ни съ Степой это неудобно.

Живемъ мы въ кибиткѣ, пьемъ кумысъ (Степа тоже, всѣ его угощаютъ); неудобства жизни привели бы въ ужасъ твое Кремлевское сердце: ни кроватей, ни посуды, ни бѣлаго хлѣба, ни ложекъ. Такъ что, глядя на насъ, ты бы легче переносила несчастія пережаренной индейки или недосоленаго кулича. Но неудобства эти нисколько не непріятны, и было бы очень весело, если бы я былъ здоровъ. А то я нагоняю тоску на Степу. И я вижу, ему скучно. Охота порядочная. Я разъ ходилъ и убилъ двухъ утокъ.

Тутъ живетъ, кромѣ насъ, человѣкъ 10 кумысниковъ всякаго сорта: товарищъ прокурора, адвокатъ, помѣщикъ, попы, купцы, и я нашелъ профессора Семинаріи греческаго языка и съ нимъ читалъ.[2] Я насчетъ себя рѣшилъ, что жду до того воскресенья, 27-го, и если не пройдетъ тоска и лихорадка, то поѣду домой.

Тутъ было холодно по ночамъ; но съ вчерашняго дня, 17, началась жара ужасная, и я нынче говорилъ Степѣ, который нылъ, что если запуститься, то можно придти въ отчаяніе отъ этой жары; главное, отъ мысли, что на сотни верстъ кругомъ не найдешь буквально ни однаго дерева, и что укрыться отъ солнца можно только въ кибитку, которая пропечена солнцемъ и въ кот[орой] мы сидимъ[3] голые и то потѣемъ.

Больнѣе мнѣ всего на себя то, что я отъ нездоровья своего чувствую себя 1/10 того, что есть. Нѣтъ умственныхъ, и главное поэтическихъ, наслажденій. На все смотрю, какъ мертвый, то самое, за что я4 не любилъ многихъ людей. А теперь самъ только вижу, что есть; понимаю, соображаю; но не вижу насквозь, съ любовью, какъ прежде. Если и бываетъ поэтическое расположеніе, то самое кислое, плаксивое, — хочется плакать.

Можетъ быть, переламывается болѣзнь. Что дома, пиши вое подробнѣе обо всѣхъ. Думать я о тебѣ себѣ не позволяю наяву; за то во снѣ вотъ двѣ ночи вижу тебя. Вчера ты куда-то очень развязно уѣзжала, а я тебя всякими хитростями старался удержать, и былъ въ отчаяніи. А нынче Таня сестра въ бархатномъ платьѣ куда[то] ѣхала, и мы съ тобой ее удерживали.

Прощай, душенька, пиши больше. Цѣлуй всѣхъ.

18 Июня. Адресъ: Самара, до востребованья.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Два отрывка из письма были опубликованы в Б, II, стр. 173, полностью письмо опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 81—83.


1 Настоящее письмо — пятое, если считать записку из Москвы, письмо с парохода и три письма из Каралыка.

2 Об этих лицах см. письмо № 93.

3 Зачеркнуто: въ костю

4 Зачеркнуто: обвинялъ

В ответ на это письмо С. А. Толстая писала 28 июня 1871 г.: «И вчера, и сегодня получила от тебя письма, милый Левочка, и на меня сделали они одно впечатление, очень грустное, — что тебе не хорошо. Но даже в последнем письме ты был только три дня на месте, а всякое леченье действует первое время очень дурно, как и воды, и всё. Твое размягченное расположение духа и безучастность ко всему, тоже, я думаю, происходит от того, что кумыс сразу осадил твои нервы и слишком подействовал. Если б я не утешалась, что всё будет к лучшему, можно бы с ума сойти от тревоги по тебе. Но я рада, и благодарна, что ты мне пишешь всё и правду. Одно еще утешительно, что ты еще и от дороги не успел отдохнуть, когда писал мне письмо 18 июня. Очень будет тебе дурно, если ты вздумаешь вернуться, не выдержав шестинедельного курса леченья. Ты только изломаешь себя, а пользы не сделаешь. Я нынче долго беседовала с Алексеем [Ореховым, ездившим с Толстым в Самарскую губернию в 1862 г.], всё его расспрашивала про ваше житье у башкирцев, и он мне с большим восторгом рассказывал о всех подробностях кумысной жизни. Видно, это одно из его лучших воспоминаний. Боюсь ужасно, что Степа вдруг совсем падет духом и начнет уговаривать тебя приехать, а ты и сам, готовый на это в душе, скорее склонишься на отъезд, подстрекаемый Степой.

Если ты всё сидишь над Греками, ты не вылечишься. Они на тебя нагнали эту тоску и равнодушие к жизни настоящей. Недаром это мертвый язык, он наводит на человека и мертвое расположение духа. Ты не думай, что я не знаю, почему называются эти языки мертвыми, но я сама им придаю это другое значение.

Сегодня рождение Сережи; я ему подарила шашки и белые кирпичики. Он очень был доволен и очень мил целый день. Вечером он меня стал целовать и за что-то благодарить, потому что, верно, был счастлив. Ему и все подарили: Таня — лото, тетенька Полина, которая опять приехала нынче утром, — чудесную чернильницу; мама — зоологическое лото, потом часы, конфеты и проч. Мы, было, собирались после обеда ехать в Засеку чай пить и взять с собой всех детей и разные лакомства, но нагнало туч, была гроза, сильный дождь, и мы остались. Сережа очень пристрастился к игре в шашки, потом играли в лото, и дети были очень веселы. Ханна опять больна, у ней опять лихорадка и боль в лице и зубах. Нынче ей получше, но она всё еще сидела внизу. Вчера мы, было, поехали к обедне, но когда приехали в церковь, обедня уже отошла. Отслужили в семь часов утра, потому что было молебствие. Жаль было, потому что я забрала всех пятерых детей и хотела их причащать. Теперь сырая погода, и не знаю, когда опять соберусь. По этому можешь судить, что дети все, слава богу, до сих пор здоровы и только еще поправляются. Я тоже, даже слишком здорова... Мама весела, и днями бывает ей гораздо лучше, а иногда делается одышка. Таня очень возится с детьми и иногда приходит в озлобленное волнение. Отказавшись от немки, она уже не считает себя в праве жаловаться и сама возится с детьми больше, чем прежде. Вчера она от мужа получила длинное письмо из Одессы. Он очень восхищается морем, пишет длинный реэстр, что купил, но скучает без своих. Вчера же братья писали к мама. Николенька [сын М. Н. Толстой] и Володя [брат С. А. Толстой] мрачные сидят друг против друга и упорно молчат. Николенька будто бы на днях поступает в полк, но очень неохотно». (ПСТ, стр. 100—104.)

#### 91.

1871 г. Июня 23. Каралык.

Съ радостью пишу тебѣ[1] хорошія вѣсти, милый другъ, о себѣ, т. е. что два дня послѣ послѣдняго письма моего къ тебѣ, гдѣ я жаловался на тоску и нездоровье, я сталъ себя чувствовать прекрасно, и совѣстно, что я тебя тревожилъ. Не могу, по привычкѣ, ни писать, ни говорить тебѣ того, что не думаю. Мучительно только то, что завтра двѣ недѣли, какъ я изъ дома, и ни слова еще не получалъ отъ тебя. Ужасъ беретъ, какъ я подумаю и живо[2] представляю тебя и дѣтей, и все, что съ вами можетъ случиться.

Въ томъ, что я не получалъ писемъ, никто не виноватъ, кромѣ мѣстности, — 130 верстъ не почтового тракта. Завтра будетъ недѣля, что поѣхалъ посланный Башкиръ, который долженъ былъ вернуться въ воскресенье, — нынче середа, и его нѣтъ.

Теперь я узналъ новый мой адресъ, который и приложу въ концѣ. Пиши черезъ разъ: одинъ разъ въ Самару, другой разъ по новому адресу. Когда я получу письма, я напишу, какой адресъ лучше. —

То, на что я жаловался тоска и равнодушіе прошли; чувствую себя приходящимъ въ скиѳское состояніе, и все интересно и ново. Скуки не чувствую ни какой, но вѣчный страхъ и недостатокъ тебя, вслѣдствіи чего считаю дни, когда кончится мое оторванное, неполное существованіе. 6 недѣль я, день въ день, выдержу, и потому къ 5 Августа думаю, и не смѣю говорить и думать, думаю быть дома. Но что будетъ дома? Всѣ ли цѣлы, всѣ ли такіе же, какими я оставилъ. Главное, ты. Ново и интересно многое: и Башкиры, отъ кот[орыхъ] Геродотомъ[3] пахнетъ, и русскіе мужики, и деревни, особенно прелестныя по простотѣ и добротѣ народа. Я купилъ лошадь за 60 ру[блей], и мы ѣздимъ съ Степой. Степа хорошъ. Иногда очень восторженъ и все съ значительнымъ видомъ ругаетъ Петербургъ, иногда пристаетъ, и мнѣ его жалко, потому что ему все таки скучно, и жалко, что онъ не въ Ясной. Разсказывать вообще я буду тебѣ много и буду сердиться, что ты слушаешь, какъ пищитъ Маша,[4] а не то, что я говорю. Будетъ ли это? и когда? Я стрѣляю утокъ, и мы ими кормимся. Сейчасъ ѣздили верхомъ за дрофами,[5] какъ всегда, только спугнули, и на волчій выводокъ, гдѣ башкирецъ поймалъ волченка. Я читаю погречески,[6] но очень мало. Самому не хочется. Кумысъ лучше никто не описалъ, какъ мужикъ, который на дняхъ мнѣ сказалъ, что мы на травѣ, — какъ лошади. Ничего вреднаго самому не хочется: ни усиленныхъ занятій, ни курить (Степа меня отучаетъ отъ куренія и даетъ мнѣ, все убавляя, теперь уже по 12 пап[иросъ] въ день), ни чая, ни поздняго сидѣнья.

Я встаю въ 6, въ 7 часовъ пью кумысъ, иду на зимовку,[7] тамъ живутъ кумысники, поговорю съ ними, прихожу, пью чай съ Степой, потомъ читаю немного, хожу по степи въ одной рубашкѣ, все пью кумысъ, съѣдаю кусокъ жареной баранины, и, или идемъ на охоту, или ѣдемъ, и вечеромъ, почти съ темнотой, ложимся спать.

Ты мнѣ велѣла посмотрѣть, каковы удобства жизни и путешествія. Я все спрашивалъ здѣсь о землѣ, и мнѣ предлагали землю здѣсь по 15 р. за дес[ятину], кот[орыя] приносятъ 6% безъ всякихъ хлопотъ, а нынче одинъ священникъ написалъ письмо о землѣ, 2500 дес[ятинъ], по 7 р[ублей], кот[орая] кажется очень выгодною. Я завтра поѣду смотрѣть.

И такъ какъ вообще очень можетъ быть, что я куплю эту землю или другую, то я прошу тебя прислать мнѣ билетъ Купеческаго банка,[8] который можетъ понадобиться для задатка (посредствомъ перевода черезъ Самарскій банкъ).

Сонъ здѣсь больше всего меня сближаетъ съ вами. Первыя ночи видѣлъ тебя, потомъ Сережу.[9] Портретъ дѣтей показываю Башкирцамъ и Башкиркамъ. Что Таня и нянька.[10] Саша[11] вѣрно уѣхалъ. Я очень жалѣлъ, что не вышло съ нимъ передъ разлукой, и не сказалъ ему, что если между нами пробѣгали кошки, то теперь я очень радъ, что мы разстались съ нимъ совсѣмъ друзьями.

Что моя надёжа Любовь Александровна? Я теперь уступилъ бы ей здоровья своего. Что шталмейстеръ[12] милый и дѣвочки.[13] Вариньку вспоминалъ вчера при видѣ табуновъ въ горахъ и въ вечернемъ освѣщеньи. —

Во снѣ я видѣлъ, что Сережа шалитъ, и что я на него сержусь, на яву, вѣрно, это напротивъ. —


Сережа.

Напиши мнѣ, какъ ты живешь? Ѣздишь ли верхомъ, и часто ли тебя бранятъ или хвалятъ мама и Ганна,[14] и сколько у тебя за поведенье? Цѣлую тебя.


Таня!

Тутъ есть мальчикъ. Ему 4 года и его зовутъ Азисъ,[15] и онъ толстый, круглый, и пьетъ кумысъ, и все смѣется. Степа его очень любитъ и даетъ ему карамельки. Азисъ этотъ ходитъ голый. А съ нами живетъ одинъ баринъ, и онъ очень голоденъ, потому что ему ѣсть нечего, только баранина. И баринъ этотъ говоритъ: хорошо бы съѣсть Азиса, — онъ такой жирный. Напиши, сколько у тебя въ поведеньи. Цѣлую тебя.


Илюша!

Попроси Сережу, онъ прочтетъ тебѣ, что я напишу.

Нынче Башкирецъ поѣхалъ верхомъ и увидалъ трехъ волковъ. И онъ ничего не испугался и прямо съ лошади прыгнулъ на волковъ. Они стали кусать его. Онъ пустилъ двухъ, а однаго поймалъ и привезъ къ намъ. И нынче ночью, можетъ быть, придетъ мать этаго волка. И мы тогда ее будемъ стрѣлять. Цѣлую тебя. Поцѣлуй отъ меня обѣ тети[16] и Левочку,[17] и Машу, и Ганнѣ кланяйся, и Натальѣ Петровнѣ,[18] и нянѣ[19] и еще поди гулять на деревню и скажи Ивановымъ дѣтямъ и его женѣ, что Иванъ[20] здоровъ и разговариваетъ съ Башкирами потатарски и очень на нихъ кричитъ, a онѣ его не боятся и надъ нимъ смѣются. —

Прощай, душенька, цѣлую тебя.

Адресъ неопредѣленъ. Пиши по старому. —


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Одна фраза письма впервые напечатана в Б, II, стр. 173 с неправильным отнесением ее к предшествующему письму от 18 июня 1871 г. Впервые полностью напечатано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 83—86. Датируется на основании слов письма: «нынче середа»; среда падала на 23 июня 1871 г., получено письмо С. А. Толстой 1 июля 1871 г.


1 В подлиннике: тебѣ

2 В подлиннике: живу

3 Геродот (р. около 484 г., ум. около 425 г. до нашей эры), первый греческий историк. Его история отличается безъискусственностью изложения и простотой стиля.

4 Марья Львовна Толстая (р. 12 февраля 1871 г., ум. 23 ноября 1906 г.), вторая дочь Л. Н. и С. А. Толстых. Из всех детей была наиболее близка Толстому. В 1897 г. вышла замуж за кн. Николая Леонидовича Оболенского (1872—1934), сына Елизаветы Валерьяновны Оболенской, рожд. Толстой. По мнению Ильи Львовича Толстого (см. «Мои воспоминания» М. 1914, стр. 244), только Маша [М. Л. Толстая] могла давать Толстому на старости лет тепло и покой. А. Л. Толстая пишет о ней в своих воспоминаниях: «Когда я вспоминаю Машу, на душе делается радостно и светло. Всем своим обликом она была похожа на отца, хотя, если разбирать отдельно черты ее лица, только серые внимательные и глубокие глаза, да высокий лоб были отцовские Все любили ее, она была приветлива и чутка: кого ни встретит, для всех находилось ласковое слово, и выходило это у нее не деланно, а естественно, как будто она чувствовала, какую струну нажать, чтобы зазвучала обратная» («Современные записки», Париж, 1931, XLV, стр. 15). Толстой писал А. А. Толстой о Марье Львовне, когда ей было два года: «Очень умна и некрасива. Это — будет одна из загадок. Будет страдать, будет искать, ничего не найдет; но будет вечно искать самое недоступное» (ПТ, стр. 423). М. Л. Толстая перевела дневник Амиеля, напечатанный с предисловием Толстого. Много помогала ему, переписывая его сочинения. Письма к ней Толстого опубликованы в «Современных записках» Париж, 1926, XXVII.

5 Дрохвы (otis L.), род птиц из разряда голенастых и семейства Д (otididae).

6 Зимой 1870—1871 г. Толстой предпринял изучение греческого языка.

7 Т. е. в самую деревню Каралык, находившуюся в двух верстах от кибиток, где жили летом.

8 Сообщая о возможном приезде А. Н. Бибикова на кумыс, С. А. Толстая в письме от 1 июля добавляет: «С ним пришлю билет Купеческого банка».

9 Сына — С. Л. Толстого.

10 См. прим. к письму от 11 или 12 июня за № 87.

11 А. М. Кузминский выехал 18 июня 1871 г. из Тулы на новую службу в Кутаис через Одессу.

12 Кн. Леонид Дмитриевич Оболенский, муж Елизаветы Валерьяновны.

13 В. В. Толстая и Ел. В. Оболенская (дочери М. Н. Толстой).

14 Ханна Тарсей, англичанка.

15 C. A. Толстая писала в приписке от 6 июля 1871 г.: «Приписываю тебе в детской больших детей, где они ложатся спать и только что с большим волнением приклеивали на свои письма картинки с мыслью, что ты эти картинки отдашь маленькому Азису, и он будет рад». (ПСТ, стр. 112.) Азис — мальчик башкирец, внук Мухамедшаха.

16 Татьяну Александровну Ергольскую и Пелагею Ильиничну Юшкову. С. А. Толстая писала о них 16 июля: «Пелагея Ильинична всё еще у нас. Целые дни безмолвно сидит и шьет в пяльцах. Тетенька Татьяна Александровна всё такая же, но незаметно почти всё-таки слабеет, а главное очень глупеет, почти совсем ничего не понимает» (не опубликовано).

17 Лев Львович Толстой (р. 20 мая 1869 г.), третий сын Л. Н. и С. А. Толстых. Родился в Ясной поляне. До двенадцати лет воспитывался дома. В 1881 г. поступил в классическую гимназию Поливанова в Москве, которую окончил в 1889 г. В том же году поступил на медицинский факультет, на котором пробыл год, и перешел затем на историко-филологический. На нем пробыл два года, но второй год почти всецело прожил в Самарской губернии на голоде. Организовал вместе с товарищами около двухсот столовых, кормивших до 20 000 человек. В своей автобиографии, хранящейся в архиве Венгерова в Ленинграде, Л. Л. Толстой писал: «Я был в этот период жизни под сильным впечатлением от учения и взглядов отца и мечтал следовать им практически». В 1892 г. поступил в Царском селе под Петербургом в четвертый императорской фамилии батальон, но по болезни был освобожден от военной службы. В 1896 г. повенчался в Стокгольме с дочерью шведского врача Вестерлунда — Дорой Федоровной (1879—1933). В 1905—1906 гг. принадлежал к «Союзу 17 октября». В 1908—1909 гг. увлекался скульптурой и работал в Париже под руководством Родена, Верде и др. В 1916—1917 гг. был в кругосветном путешествии. В 1918 г. издавал в Петрограде периодический вечерний листок «Весточка». В настоящее время живет в Швеции или в Риме. На литературном поприще дебютировал рассказом «Любовь», под псевдонимом «Львов», напечатанным в 1896 г. в журнале «Неделя». Отдельно опубликовал: «Рассказы из времен студенчества». М. 1898; «Для детей». Рассказы, изд. I — М. 1898, изд. второе — М. 1901; «Яша Полянов» «Воспоминания для детей из детства». М. 1899, второе изд. — 1907 г.; «Яшка». Рассказ. Казань. 1899 и 1902; «В голодные года — (записки и статьи)». М. 1900; «Прелюдия Шопена и другие рассказы». М. 1900; «Против общины». Три статьи. М. 1900; «Современная Швеция в письмах, очерках и иллюстрациях». М. 1900; «Семья и школа (их настоящее и будущее)». Спб. 1901; «Ночи безумные» — «Театр и Искусство» 1902, № 27; «Правдивые рассказы для детей». Спб. 1903; «Добрые советы». Издание для народа. Спб. 1903; «Моя гигиена» (Очерки по частной гигиене, с прил. статей по вопросам воспитания) Спб. 1903; изд. второе — Спб. 1904; «Слепушка и др. рассказы», изд. Девриена. Спб. [1905]; «На Упе и другие рассказы для детей среднего и старшего возрастов». Изд. Девриена. Спб. 1905; «Драматические сочинения». T. I. Спб. 1906; «Назначение русского солдата». Патриот. библиотека, № 1; «Доброе дело». Нед. третье. Спб. [1907]; «Женское сердце». Комедия. Издание журн. «Театр и искусство». Спб. 1909; «На берегу». Библиотека «Театра и Искусства». 1912, кн. 7; «Железный занавес». Комедия. Изд. Рассохина. М. 1912 [литографировано]; «Права любви» изд. Рассохина. М. 1912 [литографировано]; «Призрак» изд. Рассохина. М. 1912 [литографировано]; «Солдатка». Драма. М. 1912 [литографировано]; «Талант». Повесть из русской жизни для театра, изд. Рассохина. М. 1912 [литографировано]; «Добрые советы». Изд. для народа. Спб. 1903. Без обозначения года в литографированном виде изданы две пьесы: «Братья-помещики» и «Марк» (в изд. «Театр и искусство»). Кроме того, об отце Л. Л. Толстым написано следующее: «Отрицание или самосовершенствование» («Голос Москвы» 1907, № 17 от 16 января и № 19 от 18 января); «Из детских воспоминаний» («Международный Толстовский альманах», составленный П. А. Сергеенко. М. 1909, стр. 347—354); «Отрывок из моего дневника 1903 г.» (журнал «Столица и усадьба» 1914, № 4 от 15 февраля); «Письмо в редакцию «Нового времени» (об уходе Толстого) — 31 октября 1910 г. (в сборнике «Памяти Толстого» 1911); «В Ясной поляне» под ред. Ляцкого, Прага, 1923; в 1924 г. эта книга под заглавием «Правда о моем отце» вышла в Ленинграде в небрежном переводе с французского и в неполном виде.

18 Наталья Петровна Охотницкая, жившая при Т. А. Ергольской.

19 Мария Афанасьевна Арбузова (ум. 1884 г.), няня детей Толстого: Сергея, Татьяны, Ильи и Льва, с 1863 г. по 1880 г. Затем жила на пенсии. «Бесцветная, но добрая старушка» (Илья Толстой «Мои воспоминания»).

20 Иван Васильевич Суворов (ум. в 1900 гг.), слуга, сопровождавший Толстого на кумыс. В главе IX своих воспоминаний Толстой писал: «Очень глупая была мысль у опекунши-тетушки дать нам каждому по мальчику с тем, чтобы потом это был наш преданный слуга. Митеньке дан был Ванюша». Этот Ванюша перешел потом к Льву Николаевичу, с которым поехал на Кавказ; в 1852 г. он переписывал Толстому главы «Детства». Последние годы жизни проживал в Туле.

На это письмо С. А. Толстая отвечала 1 июля: «Сейчас получила твое письмо, мой милый друг, и так мне стало весело, радостно, легко, что ты себе представить не можешь. Я почему-то чувствовала, что ты оживешь, если уедешь на кумыс, и страшно еще очень радоваться, но кажется, ты ожил. Не думай и не тревожься о нас. Нас бог тоже хранит, мы все так веселы, здоровы, оживлены, особенно теперь после телеграммы и нынешнего твоего письма, еще будет лучше, так как я весела и тверда духом, а я без тебя и глава всем, и душа всего дома. Мама так тоже была рада, что твое здоровье лучше; она смеялась от радости, сама читала твое письмо и говорила, что теперь она покойно уедет к Лизе. Она едет четвертого в ночь, и Таня с ней на два дня к Лизе. Таня вернется, а мама уж нет. Мне с ней особенно жалко расставаться, и жалко еще то, что она, видимо, тут поправляется, а бог еще знает, что будет в Рязани. Я бы даже написала, что она совсем хорошо себя чувствует, да нынче вечером вдруг у нее опять сделалось небольшое удушие. Таня вместе со мной получила третье письмо от мужа. Он очень скучает, пишет ей с парохода еще только, и то говорит, что «нам жить врозь долго не приходится». Таню это взволновало; она, кажется, боится, что ее потребует Саша скоро, и что она с тобой не увидится. Сегодня вечером, т. е. после обеда, мы ездили в Засеку, по Козловской дороге, налево, со всеми детьми — нашими и Кузминскими, только исключая моей маленькой Маши, пить чай. Брали с собой яйца, баранину, разные сладости, самовар и проч. Напали мы на место чудесное, где Ермил старик снял покос и где гребли сено. Наехало туда из деревни Мостовой пропасть народу, баб, грудных детей. Все они собирались ночевать под большими дубами; построили шалаши, повесили люльки, матери работали, побольше дети качали ребят. Всё это было очень красиво приятно и весело. Сено душистое, народ веселый, вечер чудный, теплый, пары начинали подниматься, тишина, чистая, скошенная земля, старые дубы и яркий закат солнца. Мне давно так не было легко на душе. Ты о всех спрашиваешь. Надо тебе отвечать. Варя в Черемошне [у Дьяковых] до десятого июля; нынче получила от нее письмо, ей в Черемошне очень хорошо и весело. Лиза только нынче поехала к матери мужа в Тулу, а он, т. е. наш милый шталмейстер, поехал нынче же в Москву и будет там покупать мыло, катушки и проч. Когда уедет мама, они меня обещают не оставлять. Здоровье Ханны теперь гораздо лучше; она очень жалела, что не могла ехать с нами в лес чай пить, и только проводила нас в катках до каменных. Таня, отправивши немку, успокоилась духом. С ней наверное едет няня и Трифовна, а если найдет еще няню Верочке или горничную, то возьмет. Дети наши все очень милы; Сережу часто браню, очень непослушен, а больше ничего. Pas-de-géant их совсем с ума сводит. Бегают они уж совсем хорошо, только Илюша всё валяется. Письма твои к ним прочту им завтра, нынче они уж спали, когда пришло письмо. Верно, они сейчас же тебе напишут. Илюша меня уж просил, чтоб за него написать тебе, и просил таким умильным голосом, что он сам не умеет, что я удивилась. Прощай, мой милый. Спаси тебя бог; как хорошо, как хорошо, что ты поправляешься. Выдерживай непременно шесть недель, благо не скучаешь; а о нас, право, беспокоиться нечего. Милого Степу мы все целуем; особенно я; я чувствовала и то, что тебе без него было бы плохо. Хотя страшно вспомнить, как мы еще долго не увидимся; но будет же хоть когда-нибудь это счастье. Целую тебя, голубчик милый, в глаза, губы и руки. Прощай. Твоя Соня». (ПСТ, стр. 108—109.)

#### 92.

1871 г. Июня 26. Каралык.

Пишу пятое[1] письмо, и не получалъ отвѣта, и опять никто не виноватъ, кромѣ проклятаго Башкирца, который обѣщалъ быть черезъ три дня и не ѣдетъ 9-й день. — Теперь больше этаго не будетъ, я наладилъ посылать Ивана. На дняхъ, я ѣду въ Бузулукъ[2] на ярмарку, — отсюда 80 верстъ; и тамъ есть кумысъ, и оттуда буду тебѣ телеграфировать.

Теперь посылаю съ случаемъ, а Ивана не посылаю, по тому что жду его послать, какъ скоро получу отъ тебя. Мы живемъ по старому. Я уже считаю дни. И чуть нездоровится, то тоска ужасная.

Въ послѣднемъ письмѣ я тебѣ хвалился здоровьемъ, а это продолжалось только три дня; теперь два дня кашель и нездоровится; но не такъ, чтобы я бросалъ пить кумысъ и чтобы сказать, что мнѣ хуже. Я жду, напротивъ, большаго улучшенія. И нервы крѣпче, и силъ умственныхъ и физическихъ больше.

Вѣрно простуда. Погода отвратительная. То жара, то холодъ.

Прощай, милая душенька, когда-то обойму тебя.

26 Іюня.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 86.


1 Если считать записку из Москвы и письмо с парохода, то это — шестое письмо Толстого.

2 Уездный город Самарской губернии.

О получении этого письма С. А. Толстая писала 4 июля 1871 г.: «Сейчас приехал Алексей [Орехов], который ездил покупать железо для дома на крышу [шла перестройка Яснополянского дома], и привез от тебя письмо от 26 июня. Ты в нем пишешь, что нездоров, кашляешь, и опять наболелое место в душе так и отозвалось. Боже мой! сколько надо сил, чтобы не беспокоиться и владеть собой..... Не студишься ли ты на охоте, не делаешь ли безрассудств? Тебе и тут жара была хороша, а холод вреден. Как жалко, что у вас там бывает холодно. Если ты не выздоровеешь, придется ехать уж вместе, зимой, в теплый климат. Не сердись на эти мои слова; твое письмо меня нравственно поранило, и опять всё стало мрачно. Но ты всё-таки пиши всю правду; я всё могу вынести, всё решительно». (ПСТ, стр. 111—112.)

#### 93.

1871 г. Июнь 27. Каралык.

Нынче утромъ, 27 числа, получилъ первое твое письмо отъ 13-го. Вѣроятно, послано оно 14-го изъ Тулы, и ты получила мое первое. Полученіе письма отъ тебя это маленькое свиданіе: тоже чувство нетерпѣнія, радости и страха, когда берешь его въ руки, какъ когда подъѣзжаешь къ дому.

Вчера писалъ тебѣ въ торопяхъ, черезъ мужика, который дѣлалъ мнѣ услугу и сидѣлъ, ждалъ. Нынче пишу спрохвала. Письмо поѣдетъ только 29 съ вѣрнымъ человѣкомъ. Здоровье мое не дурно, но не могу сказать, что хорошо — ломается. На дняхъ напалъ кашель, и бокъ заболѣлъ, теперь само совершенно прошло. Изрѣдка бываетъ и лихорадочное состояніе, но меньше и рѣже, и силъ больше, и духомъ бодрѣе гораздо. Я жду хорошаго. Опишу тебѣ наше житье. — Башкирская деревня, зимовка, въ двухъ верстахъ. На кочевкѣ,[1] въ полѣ у рѣки, только три семейства Башкиръ.

У нашего хозяина (онъ мулла) четыре кибитки; въ одной живетъ онъ съ женой и сынъ съ женой (сынъ Нагимъ, кот[ораго] я оставилъ мальчикомъ тотъ разъ,[2] въ другой гости. Гости безпрестанно пріѣзжаютъ — муллы — и съ утра до ночи дуютъ кумысъ. Въ третей кибиткѣ два кумысника: довольно противный полу-полякъ, таможенный чиновникъ, Петръ Станиславичъ,[3] к[отораго] очень уважаетъ Иванъ, и болѣзненный богатый Донской казакъ, тоже непріятный господинъ. Въ 4-й, огромной кибиткѣ, кот[орая] была мечеть прежде и кот[орая] протекаетъ вся (что мы испытали вчера ночью), живемъ мы. Я сплю на кровати на сѣнѣ и войлокѣ, Степа на перинѣ на полу, Иванъ на кожанѣ въ другомъ углу. Есть столъ и одинъ стулъ. Кругомъ висятъ вещи. Въ одномъ углу буфетъ и продукты, какъ, по выраженію Ивана, называется провизія, въ другомъ платье, уборная, въ 3-мъ библіотека и кабинета. Впрочемъ, такъ было сначала, теперь все смѣшалось. Въ особенности куры, к[оторыхъ] мы купили, и кот[орыхъ] мнѣ ни съ того, ни съ сего подарилъ одинъ попъ, портятъ порядокъ.[4] Зато тутъ же, при насъ, каждый день несутъ по 3 яйца. Еще лежитъ овесъ для лошади и собака — прекрасный черный сетеръ, — называется Вѣрный. Лошадь буланая и служитъ мнѣ хорошо. Я встаю очень рано, часто въ 51/2 (Степа спитъ до 10). Пью чай съ молокомъ, 3 чашки, гуляю около кибитокъ, смотрю возвращающіеся изъ горъ табуны, что очень красиво, — лошадей 1000, все разными кучками съ жеребятами. Потомъ пью кумысъ, и самая обыкновенная прогулка — зимовка, т.-е. деревня; тамъ остальные кумысники, всѣ, разумѣется, знакомые. 1) управляющій Гр[афа] Уварова,[5] въ очкахъ, съ бородой, старый, степенный; московскій студентъ, — самый обыкновенный и потому скучный; Товарищъ прокурора,[6] маленькой, въ блузѣ, опредѣлительно говоритъ, оживляется, когда объ судѣ рѣчь, не непріятный. Его жена знаетъ Томашевскаго[7] и студентовъ,[8] куритъ, и волоса короткія, но не глупая; помѣщикъ Муромскій,[9] молодой, красивый, некончившій курсъ въ Москвѣ. Всѣ, даже Степа, зоветъ его Костя. Очень симпатичный. Всѣ эти составляютъ одну кампанію. Потомъ другая компанія. Попъ, почти умирающій (очень жалокъ), профессоръ семинаріи[10] греческаго. Степа его возненавидѣлъ, говоритъ, что онъ вѣрно ставитъ 1 всѣмъ, и буфетчикъ изъ Перми. Все наши друзья. Потомъ братъ съ сестрой, кажется, купцы, смирные, и какъ купцы, все равно что ихъ нѣтъ. Я съ Степой правильно два раза въ день отправляюсь ко всѣмъ, и къ Башкирцамъ знакомымъ, не забывая буфетчика, и кромѣ того одну большую дѣлаю поѣздку или прогулку. Обѣдаемъ мы каждый день баранину, кот[орую] мы ѣдимъ изъ деревянной чашки руками. Для утѣшенья Степы я купилъ въ Самарѣ пастилы и мармелада, и онъ продукты эти употребляетъ въ десертъ. Земля здѣсь продается Тучкова,[11] въ 30 верстахъ. Длинно разсказывать, какъ и что, но эта покупка очень выгодна. При хорошемъ урожаѣ можетъ въ два года окупиться имѣніе. 2500 дес[ятинъ], просятъ по 7 [рублей] за дес[ятину], и, купивши, надо положить до 10 000 на устройство.

Ни при какой покупкѣ у меня не было такой рѣшительности, какъ при этой. Я написалъ повѣренному въ Самару и просимую цѣну намѣренъ дать. Разумѣется, прежде хочу твоего одобренія.[12] Для того, чтобы имѣнье принесло доходъ и окупилось, нужно лѣто будущее прожить въ немъ. Вчера я ѣздилъ къ будущему сосѣду, — Тимротъ,[13] лицеистъ, съ женой и 5 дѣтьми. И не могу тебѣ сказать, съ какимъ удовольствіемъ и грустью немного, я видѣлъ чайный столь, дѣти. Одинъ въ коклюшѣ, няни. Однимъ словомъ, Европа. Домикъ маленькій, стоитъ весь 600 р[ублей], посаженный садикъ, тѣни ни какой, но степной воздухъ, купанье, кумысъ, верховая ѣзда. Тоже было бы у насъ. Местность этой земли живописная, — гористая, кромѣ лѣса. Вода будетъ вездѣ, гдѣ запрудишь прудъ.

Я тебѣ писалъ прислать банковый билетъ въ Самару. Если ты не посылала, то подожди. Тогда, если буду покупать, можно, будетъ телеграфировать. —

Нынче мы ѣдемъ съ Степой на своей лошади, на дрогахъ въ Бузулукъ на ярманку. Отсюда 90 верстъ. Для покупки здѣсь имѣнья особенно соблазняетъ простота, и честность, наивность, и умъ здѣшняго народа. Ничего похожаго нѣтъ съ нашими іорниками. Заманчиво тоже здоровый климатъ и простота хозяйственныхъ пріемовъ.

Доходъ получается здѣсь въ 10 разъ противъ нашего, а хлопотъ и трудовъ въ 10 разъ меньше.

Прощай, душенька, голубчикъ; когда поцѣлую тебя? — Цѣлую всѣхъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТ Б. Впервые отрывок из письма опубликован в Б, II, 1908, стр. 174—175; полностью — по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 86—89. Датируется на основании начальных слов письма: «нынче утром 27 числа». С. А. Толстая получила это письмо 9 июля (по письму от 10 июля).

В письме С. А. Толстой, на которое здесь отвечает Лев Николаевич, она дает такую картину жизни в Ясной поляне: «Сегодня к Тане [Т. А. Кузминской] приезжали Быковы [дочери тульского вице-губернатора], и дети очень просили опять играть в бары. Мы все играли: и Кузм[инские], и Леонид [кн. Оболенский], и Быковы, и Лиза с Варей, и я, и Ханна, и Славочка [Берс], и Сережа с Таней. Было очень оживленно; вечер был чудесный, и мы потом провожали Быковых в катках, на лошадях Леонида, а Таня с Кузминским верхом. Когда мы ехали домой, это было лучшее время с тех пор, как ты уехал. Так было тихо, и такая чудесная луна отражалась в парах, которые поднимались, и не было, главное, этого одуряющего шума и суеты, которые меня так оглушали эти дни. Мы все ехали молча, и я всё думала о тебе, воображая, что ты на Волге и тоже верно любуешься чудным вечером. Без тебя у нас ужасное движение: то купаются, то катаются, то игры, то пенье, гулянье; но во всем этом шуме без тебя всё равно как без души. Ты один умеешь на всё и во всё вложить поэзию, прелесть и возвести всё на какую-то высоту. Это, впрочем, я так чувствую; для меня всё мертво без тебя. Я только без тебя то люблю, что ты любишь, и часто сбиваюсь, сама ли я что люблю, или только оттого мне нравится что-нибудь оттого, что ты это любишь. Не надоедает ли и развлекает ли тебя Степа? Что твое здоровье, что твое расположение духа? Дети понемногу учатся, купаются, и что-то нежны очень ко мне. Чувствуют ли это они, что тебя нет, или так пришлось, я не знаю. Оболенский ужасно старается во всем помогать и услужить; а Варю и Лизу мне так приятно иметь здесь, что лучше утешенья, как теперешнее мое общество — я и не желаю. Особенно мне милы они потому, что они твои, от них твоим духом пахнет». (ПСТ, стр. 91—92.)


1 В своих воспоминаниях о поездке Степан Андреевич Берс описывает так: «Мы поселились в отдельной кочевке, нанятой у муллы, который жил с семьей в другой кочевке рядом. Не всякому в жизни случалось видеть кочевку. Она представляет собою деревянную клетку, имеющую форму приплюснутого полушария. Клетка эта покрывается большими войлоками и имеет деревянную расписную дверцу. Пол заменяет ковыль. Кочевка легко раскладывается и перевозится. Летом в степи это жилище весьма приятно» («Воспоминания о Толстом». Смоленск. 1894, стр. 53).

2 В 1862 г.

3 В подлиннике: Станселавичъ

4 C. A. Толстая спрашивала в письме от 14 июля: «Не начал ли что-нибудь писать в своей разорванной кибитке посреди кур и добрых башкирцев, и с картинами степи и табунов в горах и заходящем солнце» (не опубликовано).

5 Вероятно гр. Алексей Сергеевич Уваров (1828—1884), можайский предводитель дворянства.

6 С. А. Берс писал о нем, что он искал случая побеседовать с Толстым (там же, стр. 54).

7 Анатолий Константинович Томашевский, один из учителей сельских школ, находившихся в ведении Толстого в начале шестидесятых годов.

8 Работавших у Толстого в Ясной поляне в 1861—1862 гг.

9 С. А. Берс писал: «Молодой помещик и охотник из Владимирской губернии вполне поддался его [Толстого] влиянию» (там же, стр. 54).

10 О нем С. А. Берс писал, что благодаря непринужденному настроению, которым Толстой заражал кумысников, он стал прыгать с Толстым через веревочку (стр. 54).

11 «Московский генерал-губернатор. Самарская земля ему была пожалована» (н. п. С. А.). Павел Алексеевич Тучков (1803—1864). Земля продавалась его сыном, Николаем Павловичем Тучковым (1834—1893).

12 В письме от 10 июля С. А. Толстая писала: «Что сказать тебе о покупке именья в тамошних краях? Если купить только 2500 десятин по 7 рублей, то ты ведь сам не хотел маленького, а хотел большого именья; а тут только на 17 500 р. Если выгодно, твое дело, я никакого мнения не имею. А жить в степях без одного дерева на сотни верст кругом может заставить только необходимость крайняя, а добровольно туда не поедешь никогда, особенно с пятью детьми. Если выгодно с заглазным управлением, тогда можно купить; а не выгодно, не следует. Вот всё таки же мое мнение высказалось само собою. Ты не сердись, милый, если я тебе что-нибудь противоречу, но впрочем делай всё, как хочешь». (ПСТ, стр. 114—115.)

13 Егор Александрович Тимрот (ум. 1908 г.), самарский адвокат, кончивший Александровский лицей в 1851 г. Толстой так писал В. А. Иславину о Тимроте: «Знаю Тимрота не только за любезного, но и за благороднейшего человека». Впрочем, когда дело коснулось приобретаемого Толстым имения, последний отозвался в другом письме к Иславину же так: «Он — Тимрот — великий либерал и двигатель и оценил постройки гнилушки, как я слышал, в 9000» (соответствующие письма Толстого хранятся в ГЛM).

#### 94.

1871 г. Июня 29. Каралык.

Пишу изъ Бузулука. Это 90 верстъ отъ насъ. Мы проѣхали сюда съ Степой вдвоемъ, переночевали и нынче, 29 вечеромъ ѣдемъ домой. Поѣздка очень удалась. Здоровье мое хорошо; и такъ хорошо, что послѣ усталости и недоспанной ночи дорогой, я, вмѣсто того, чтобы не спать, спалъ такъ, что не слыхалъ клоповъ, кот[орые] (когда я проснулся, увидалъ) всего обсыпали меня. Ярмар[ка] очень интересная и большая. Такой настоящей, сельской и большой ярмарки я не видалъ еще.

Разныхъ народовъ больше 10, табуны Киргизскихъ лошадей, уральскихъ,[1] сибирскихъ. —

Пишу только, чтобы воспользоваться прямымъ сообщеніемъ, a подробнѣе буду писать послѣ. Кромѣ того, телеграфирую.[2] —

Я нашелъ средство телеграфировать мнѣ въ Самару. Именно, если случится что-нибудь необыкновенное, то телеграфируй: въ Самару, Гр[афу] Толстому. Нотаріусу Аляеву.[3] — Этотъ нотаріусъ знакомый однаго изъ кумысниковъ, и я просилъ его объ томъ, чтобы въ случаѣ телеграммы переслать мнѣ ее съ нарочнымъ. Имѣй только въ виду, что пересылка съ нарочнымъ можетъ стоить до Каралыка около 20-ти рублей. Я нынче телеграфирую тебѣ, чтобы тебя повеселить, а самъ не могу получить того же. Думалъ я дослать съ отвѣтомъ, но разсчелъ, что пока придетъ да перешлется изъ Тулы или Ясенковъ,[4] я не дождусь. Да что телеграммы. И хорошее и дурное не имѣетъ времени. Раньше ли, послѣ. Настоящее хорошее и дурное.

Офенбергу[5] я рѣшилъ ничего не отвѣчать. Можетъ быть, онъ самъ или братъ еще напишутъ, тогда видно будетъ, притомъ здѣшняя покупка застилаете всѣ другія. — Что Любовь Александровна?[6] Какъ я радъ, что ей лучше.

Придумай же устроить ее попокойнѣе. — Нынче 2 недѣли, что я на кумысѣ, 1/3. Ужасно считаю дни. —

Прощай, душенька, цѣлую тебя, цѣлуй всѣхъ.

29 Іюня.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 89—90.


1 О посещении ярмарки, которую описывает Толстой, С. А. Берс пишет: «Мы сделали еще одну поездку вдвоем на Петровскую ярмарку в г. Бузулук за 70 верст. Поехали мы на одной лошади в небольших дрогах и взяли с собой запас кумыса в небольшом турсуке. Ярмарка отличалась пестротой и разнообразием племен: русские мужики, уральские казаки, башкиры и киргизы, и в этой толпе Лев Николаевич расхаживал со свойственной ему любознательностью и со всеми заговаривал. Даже с пьяными он не боялся вступать в разговор. Какой-то пьяный мужик вздумал обнять его от избытка добродушия, но строгий и внушительный взгляд Л. Н-ча остановил его. Мужик сам опустил свои руки и сказал: «нет, ничаво, нябось» («Воспоминания о Толстом», стр. 55).

2 Телеграмма эта не сохранилась. С. А. Толстая писала о получении ее 30 июня ночью: «Вчера я получила твою телеграмму, и с тех пор я весела, опять сильна и бодра духом. Милый, ты знал, что ты меня опять этим поставишь нравственно на ноги, и ты действительно это сделал. Я вдруг опять всех полюбила, только оттого, что ты весел, жив и здоров, как пишешь в телеграмме, и что, надеюсь, правда. Поправляйся и не спеши домой, благо не очень тяжело тебе, и потому и мне». (ПСТ, стр. 106.)

3 Сергей Федорович Аляев, городской нотариус, живший в Самаре на Дворянской улице в доме Новикова.

4 Ясенки, ныне Щёкино — станция Московско-Курской железной дороги, в семи верстах от Ясной поляны.

5 Барон Федор Иванович Оффенберг (1839—1872), полковник лейб-гвардии гусарского полка, владел Алябьевым, имением близ Никольского-Вяземского, Чернского уезда Тульской губернии; о нем С. А. Толстая писала в письме от 13 июня: «От Оффенберга получила глупейшее письмо полное ошибок. Он пишет, что: «именье в сущности не мое, а брата, имейте дело с ним; а я хотя и нахожу, что менее 90 000 р. не выгодно продать Алябьево, но если брат согласен, то я никаких препятствий делать не буду, если брат согласится продать и за 80 000 р.» Если ты хочешь отнестись к брату, так как этот, очевидно, ничего не значит, то вот его адрес до 15 июля: «В Варшаву в расположение 5-го гусарского Александрийского полка, полковому командиру барону Петру Ивановичу Оффенберг. Если ты ему будешь писать, то напиши, что брат его тебе писал, чтоб ты к нему отнесся». П. И. Оффенберг — полковник, флигель-адъютант с 1861 г., с 1874 г. отставной генерал-майор, позднее заведывал лифляндской конюшней.

6 С. А. Толстая писала о Любови Александровне Берс 21 июня 1871 г.: «Мама сегодня стала пить воды, здоровье ее лучше, но не совсем еще хорошо. Она бодра, помогает нам в доме и с детьми. Читает очень много и гуляет с детьми. Я вчера вечером ей собирала старые книги: «Revue des deux Mondes», и она хочет читать теперь «Le roman d’une honnête femme» («Роман честной женщины»); если помнишь, нам очень нравилось, Cherbullier». (ПСТ, стр. 97.)

#### 95.

1871 г. Июля 3. Каралык. 3 Іюля.

Пишу 9-е письмо,[1] и только два слова, съ тѣмъ, чтобы сказать, что я все, какъ прежде, и измученъ ожиданіемъ писемъ отъ тебя. Ничего не получалъ послѣ 13-го. Жду каждый день. — Тоска нравственная преобладаетъ[2] надъ физической, и не знаю, когда кончится мое мученье. Тороплюсь. Башкирецъ сидитъ, ждетъ. Здоровье ни то, ни сё.

Прощай, обнимаю тебя, душенька..

Завтра буду писать еще.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 90.


1 В действительности — десятое письмо.

2 В подлиннике: приобладаетъ.

С. А. Толстая отвечала на это письмо 19 июля 1871 г.: «Я пишу двенадцатое письмо и вчера вдруг получила от тебя письмо от третьего июля, в котором ты пишешь, что получил от меня только одно письмо. Я воображаю, до какой степени тебе неприятно не иметь от нас известий. Твои письма, это для меня такая поддержка и утешение, хотя даже письма твои совсем не такие, что могли бы утешать. Когда же кончится это тяжелое состояние; время страшно тихо идет..... Можно ли из такой дали писать такие коротенькие записочки, как ты мне? Ждешь, ждешь, и вдруг только несколько слов». (ПСТ, стр. 117—118.)

#### 96.

1871 г. Июля 8—9. Каралык.

8 Іюля.

Вчера былъ счастливый день. Я измучался ожиданіемъ писемъ, и пріѣхавшій Башкирецъ изъ Самары объявилъ, что писемъ нѣтъ, а взялъ ихъ какой-то Русскій. Русскій могъ быть прикащикъ съ хутора или прикащикъ отъ Тимрота, которымъ я обоимъ поручилъ быть на почтѣ. Я осѣдлалъ лошадь и поѣхалъ къ обоимъ. У однаго — нѣтъ. Пріѣзжаю къ Тимротъ. Пріѣхалъ приказчикъ? — Нѣтъ. — Но барыня ѣздила въ Самару и привезла вотъ какую гору писемъ, говоритъ мнѣ мужикъ. Мнѣ есть? — Все вамъ. — Прихожу, дѣйствительно 4 письма твои,[1] одно отъ Лизы,[2] прекрасное, премилое письмо Урусова[3] и Фета[4] два. Я читалъ ихъ тутъ же на дворѣ, и наивный мужичокъ идетъ мимо: «что, правда, бугоръ писемъ?» Твоя карточка[5] тутъ же. Мнѣ очень была и есть (потому что часто смотрю) пріятна. Хотя первое впечатлѣніе было непріятное. Ты показалась мнѣ и стара, и худа, и жалка. Впрочемъ, послѣ разлуки всегда и портретъ, и лицо само человѣка, котораго не любишь, а больше что-то (какъ я тебя), производитъ впечатлѣніе разочарованія. Въ воображеніи своемъ вижу я тебя всегда точно такою, какая ты есть, но совершенною. A дѣйствительность не совершенна. Теперь я помирился съ портретомъ, и онъ мнѣ пріятенъ, и очень. — Письма твои всѣ перечелъ раза три. Пиши, пожалуйста, чаще и больше. Хотя не скоро приходятъ, но съ адресомъ въ Самару они всѣ дойдутъ только за недѣлю до моего отъѣзда, т. е. съ 24 Іюля, остановись писать, а напиши 25; 26 (положимъ, въ Нижній, на почту, до востреб[ованья], а 27, 28 въ Москву до востреб[ованья].[6]

Все у васъ, судя по письмамъ, хорошо, кромѣ няни и Левочки;[7] но это ужъ прошло совсѣмъ, надѣюсь, и ничто не замѣнило это. Лиза прекрасно мнѣ все описала. Письмо это, разумѣется, застанетъ тебя безъ мама.[8] Тутъ я немного трушу за тебя, за это время. —

Жизнь наша все попрежнему. Степа ходитъ на охоту, убилъ утку и трухтана,[9] я нѣсколько дней не совсѣмъ здоровъ; бокъ и желудокъ или печень, какъ всегда, но все это слабѣе при кумысѣ. Вчера, ѣздивши за письмами, я сдѣлалъ поѣздку верстъ въ 40, и отъ Тимротъ поѣхали со мной верхомъ M-me Тимротъ[10] и молодой лицеистъ, кончившій курсъ, Бистромъ.[11] У Тимротъ иноходецъ, и я въ первый разъ видѣлъ даму на настоящемъ иноходцѣ. — Шибко скакать надо, чтобы не отставать. И если будемъ живы, здоровы, достану тебѣ иноходца. Красиво, быстро и покойно, какъ въ люлькѣ. Степа скучаетъ, хотя стыдно здѣсь скучать ему. Выдь съ ружьемъ, въ 2 часа 20 разъ выстрѣлишь. А въ озерахъ кумысники ловятъ на удочку, и не переставая клюетѣ. Они въ полчаса наловили 30 окуней. Я ни того, ни другаго не дѣлаю эти дни; гуляю и играю въ шашки съ Башкиромъ, Михаило Иванычемъ.[12] Погода здѣсь такая, о какой мы въ Тулѣ не имѣемъ понятія. Жаръ пріятный, и дождь, грозы, кот[орые] никогда не сдѣлаютъ грязи больше, чѣмъ на полчаса. Лѣто жить здѣсь лучше на дворѣ, чѣмъ у насъ въ дурномъ домѣ.

О покупкѣ земли дѣло не подвигается, потому что повѣренный, съ к[оторымъ] надо имѣть дѣло, не въ Самарѣ, a пріѣдетъ 15-го. Покупка эта выгодности баснословной, какъ и всѣ покупки здѣсь. — Это все разскажу на словахъ. Цѣлуй всѣхъ. Тебя, душенька, обнимаю, цѣлую. Я писалъ это письмо, не зная, съ кѣмъ пошлю, поэтому, вѣроятно, напишу еще, когда буду посылать. 9-го, приписываю на другой день. Письмо пойдетъ завтра. Здоровье нынче совсѣмъ хорошо, и нынче мы съ Бистромомъ ѣдемъ къ дальнимъ Башкирамъ и на охоту. Въ понедѣльникъ, 12, буду писать еще. Меня очень обрадовало то, что ты къ Машѣ стала нѣжнѣе. Я такъ ее очень люблю, и мнѣ грустно было, что ты къ ней была холодна.

Портретъ твой похожъ на мученицу, но все таки я ему радъ. —


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 90-92.


1 Письма от 17, 21, 24 и 28 июня 1871 г.

2 Елизаветы Валерьяновны Оболенской.

3 Сергея Семеновича Урусова. Пересылая Толстому письмо С. С. Урусова, С. А. Толстая писала о нем 17 июня: «Последний написал мне такое милое, умное письмо, что я его еще больше полюбила» (стр. 93).

4 В АТБ сохранилось письмо Фета от 15 июня 1871 г. В части письма, обращенной к С. А. Толстой, Фет писал: «Надо бы употребить всю вашу власть, чтобы не давать ему [Толстому] так усиленно работать, как он это делает. Пусть отдыхает. Если его нет с вами, оторвите и перешлите ему второй полулист. Адреса его я не знаю». На этом полулисте Фет писал: «Если вы в Самаре, то напишите мне ваш адрес и напишите, как вы себя чувствуете и как идет лечение? Хоть две строчки». С. А. Толстая писала 17 июня: «Вместе с твоим письмом получила еще письмо от Фета и Урусова...... Фет всегда так напыщенно и говорит и пишет Друзья твои Фет и Урусов оба уверены, что ты болен от Греков, и я с ними согласна, это одна из главных причин. В другом конверте пошлю их два письма ко мне; прочти их и напиши им из кибиток».

5 «С бритой головой, в чепце, после родильной горячки при рождении дочери Маши» (п. С. А.). В письме от 17 июня С. А. Толстая писала: «Посылаю тебе свою карточку. Делала я ее в Туле, во вторник, третьего дня, куда мы ездили с Лизой и с Леонидом [Оболенскими]» (стр. 93—94).

6 В письме от 27 июля С. А. Толстая писала: «Не знаю, почему ты велел писать мне 27-го или 28-го в Москву. Неужели ты будешь уж около 1-го в Москве?» (стр. 122).

7 В письме от 17 июня С. А. Толстая писала: «У меня больна няня, и у Левушки жар и была рвота. Мне от всего этого хлопот много, но я не унываю» (стр. 93).

8 Любовь Александровна Берс собиралась к дочери Елизавете Андреевне Павленковой. С. А. Толстая писала в письме от 28 июня: «Мама уедет от нас 6-го июля, и Таня тоже едет с ней дня на три к Лизе».

9 Турухтан — птица из разряда голенастых и семейства бекасовых (scolopacidae); мясо турухтана вкусно осенью.

10 Жена Е. А. Тимрота, Софья Павловна, рожд. Кругликова (1837—1922). В письме от 22 июля С. А. Толстая, получив письмо Толстого, писала: „Какая это барыня Тимрот на иноходце, с которой ты ездишь верхом? Моя глупая душа этим немного волнуется, хотя я знаю, что ты меня за это упрекнешь и сейчас даже ахнешь, до чего я безрассудна. Но это мой главный недостаток, и даже сейчас успокаиваю себя, а какой-то голос во мне говорит: «а вдруг что-нибудь?»“ (стр. 120).

11 Барон Николай Родригович Бистром, сын Родрига Григорьевича Бистрома, генерал-адъютанта, у которого в 1878 г. Толстой купил землю в Самарской губернии. Н. Р. Бистром кончил лицей в 1871 г. В 1880 г. в чине титулярного советника был причислен к министерству государственных имуществ.

12 C. A. Берс писал о нем в своих воспоминаниях: «На Каралыке Льва Николаевича больше всех развлекал шутник, худощавый, вертлявый и зажиточный башкирец, Хаджимурат, а русские его звали Михайлом Ивановичем. Он удивительно играл в шашки и обладал несомненным юмором. От плохого произношения русского языка шутки его делались еще смешнее. Когда в игре в шашки требовалось обдумать несколько ходов вперед, он значительно поднимал указательный палец ко лбу и приговаривал: «большой думить надо». Это выражение заставляло смеяться всех окружающих, не исключая и башкир, и мы долго потом вспоминали его еще в Ясной поляне» («Воспоминания о Толстом». Смоленск. 1894, стр. 54).

В ответ на письмо Толстого С. А. Толстая писала вечером 22 июля 1871 г. «Сегодня после обеда Прохор привез мне твое письмо из Тулы... Нынче с особенным волнением ждала от тебя письма, и обрадовалась так, что, я думаю, всем показалась странна. Ты не можешь себе представить, что во мне поднимают твои письма. Сколько любви, чувства, страха и нетерпения увидать тебя. Это ужасно, что твое здоровье всё не совсем хорошо; неужели мое счастье всегда будет отравлено тем, что ты всё будешь хворать, и потому тоже будешь не весел и не счастлив». (ПСТ, стр. 120.)

#### 97.

1871 г. Июля 16—17. Каралык.

Давно я тебѣ не писалъ, милый другъ. Виноватъ немного я, но больше судьба. Я пропустилъ одинъ случай писать, и съ тѣхъ поръ каждый день мнѣ обѣщаютъ: «вотъ поѣдетъ, вотъ поѣдетъ», и я все откладывалъ, 5 дней, но теперь ужъ не могу болѣе терпѣть и посылаю нарочнаго. Послѣднее письмо я писалъ тебѣ, кажется, 10-го или 9-го передъ отъѣздомъ. Мы действительно поѣхали; т[акъ] н[азываемый] Костинька,[1] Баронъ Бистромъ, юноша, нѣмчикъ, только что кончившій курсъ въ лицеѣ съ медалью, Степа и я, на парѣ лошадей, въ корзинкѣ плетеной (здѣсь всѣ такъ ѣздятъ), безъ проводника и кучера. Мы сами не знали, куда мы ѣдемъ, и по дорогѣ у встрѣчныхъ спрашивали: не знаютъ ли они, куда мы ѣдемъ? Мы ѣхали собственно кататься по тѣмъ мѣстамъ, гдѣ есть кумысъ, и стрѣлять, имѣя только смутное понятіе о какомъ-то Иргизѣ,[2] Камеликѣ.[3] Поѣздка наша продолжалась 4 дня и удалась прекрасно. Дичи пропасть, дѣвать некуда — утокъ и ѣсть не кому, и Башкиры, и мѣста, гдѣ мы были, и товарищи наши были прекрасные.

Меня, благодаря моему графскому титулу и прежнему моему знакомству съ Сталыпинымъ,[4] здѣсь всѣ Башкиры знаютъ и очень уважаютъ. Принимали насъ вездѣ съ гостепріимствомъ, которое трудно описать. Куда пріѣзжаешь, хозяинъ закалываетъ жирнаго курдюцкаго барана, становитъ огромную кадку кумысу, стелитъ ковры и подушки на полу, сажаетъ на нихъ гостей и не выпускаетъ, пока не съѣдятъ его барана и не выпьютъ его кумысъ. Изъ рукъ поитъ гостей и руками (безъ вилки) въ ротъ кладетъ гостямъ баранину и жиръ, и нельзя его обидѣть. —

Много было смѣшнаго. Мы съ Костинькой пили и ѣли съ удовольствіемъ, и это намъ очевидно было въ пользу, но Степа и Баронъ были смѣшны и жалки, особенно Баронъ. Ему хотѣлось не отставать, и онъ пилъ, но подъ конецъ его вырвало на ковры, и потомъ, когда мы на обратномъ пути намекнули, не заѣхать ли опять къ гостепріимному Башкиру, такъ онъ чуть не со слезами сталъ просить, чтобы не ѣздить. Изъ этаго ты можешь видѣть, что здоровье мое хорошо. Немножко болѣлъ бокъ это время; но слабо, и теперь совсѣмъ прошелъ. Главное то, что тоски помину нѣтъ, и что я теперь впился въ кумысъ и вошелъ въ настоящее кумысное состояніе, т. е. съ утра до вечера немного пьянъ кумысомъ, и иногда цѣлые дни ничего не ѣмъ или чуть-чуть. Погода здѣсь чудная. Во время поѣздки былъ дождь; но теперь три дня жара ужасная, но мнѣ пріятная. Степа теперь ужъ не скучаетъ, и, кажется, потолстѣлъ и возмужалъ. Многихъ бы я привезъ сюда. Тебя, Сережу, Ганну. Какъ меня мучаетъ ея болѣзнь.[5] Избави Богъ, какъ она разболится, какъ лѣтось. Съ тѣхъ поръ, какъ ты мнѣ написала о Бибиковѣ,[6] я каждый день смотрю по дорогѣ и жду его. Если бы онъ пріѣхалъ, я бы былъ очень счастливъ и угостилъ бы его всѣмъ тѣмъ, что онъ любитъ, и навѣрно предпринялъ бы поѣздку въ Уфу (все по Башкирамъ), 400 верстъ, и оттуда уже прямо бы вернулся на пароходѣ по рѣкѣ Бѣлой въ Каму и изъ Камы въ Волгу. Теперь я этой поѣздки, хотя и мечтаю о ней, почти навѣрно не сдѣлаю. Боюсь, что она задержитъ меня хоть на день пріѣздомъ домой. Съ каждымъ днемъ, что я врозь отъ тебя, я все сильнѣе, и тревожнѣе, и страстнѣе думаю о тебѣ, и все тяжеле мнѣ. Про это нельзя говорить. Теперь остается 16 дней. Поѣздка же въ Уфу интересна мнѣ потому, что дорога туда идетъ по одному изъ самыхъ глухихъ и благодатнѣйшихъ краевъ Россіи. Можешь себѣ представить, что тамъ земля, въ которой лѣса, степи, рѣки, вездѣ ключи, и земля нетронутый ковыль съ сотворенія міра, родящая лучшую пшеницу, и земля только въ 100 верстахъ отъ пароходнаго пути продается Башкирцами по 3 р[убля] за дес[ятину]. Ежели не купить, то мнѣ хотѣлось очень посмотрѣть эту землю. Дѣло о покупкѣ здѣшней земли не подвигается. Я написалъ Сашѣ[7] въ Петербургъ, чтобъ онъ торговалъ у Тучкова, и здѣшнему повѣренному Тучкова въ Самару, но ни отъ того, ни отъ другаго не получалъ отвѣта. Стороной до меня дошли слухи, что хотятъ теперь просить дороже 7 р[ублей]. Если такъ, то я не куплю. Ты знаешь, я во всемъ предоставляю рѣшеніе судьбѣ. Такъ и въ этомъ.

Послѣ моего послѣдняго письма, я получилъ еще два письма отъ тебя.[8] Хотѣлъ написать, душенька, пиши чаще и больше; но на это мое письмо едва ли ты успѣешь отвѣтить мнѣ иначе, какъ въ Нижній. Письма твои, однако, мнѣ ужъ вѣроятно вреднѣе всѣхъ Грековъ тѣмъ волненіемъ, к[оторое] они во мнѣ дѣлаютъ. Тѣмъ болѣе, что я ихъ получаю вдругъ. Я не могу ихъ читать безъ слезъ, и весь дрожу, и сердце бьется. И ты пишешь, что придетъ въ голову; a мнѣ каждое слово значительно, и всѣ ихъ перечитываю. Два извѣстія твои очень грустны: это то, что я не увижу мама,[9] если не поѣду къ Лизѣ и не увезу ее опять къ намъ, что я намѣренъ сдѣлать, и главное, что милый другъ Таня угрожаетъ уѣхать до меня.[10] Это было бы очень грустно. Что ты не пишешь о Тет[енькѣ] Тат[ьянѣ] Ал[ександровне]. Получилъ я еще по письму отъ Урусова и Фета и буду имъ отвѣчать.[11] На письмо Офенберга[12] я все не рѣшилъ, что отвѣчать; но и торопиться не къ чему, такъ какъ адресъ его въ Варшаву только до 18. Я хочу однако отвѣчать ему слѣдующее: предложить ему 90 000, к[оторыя] онъ проситъ, но съ разсрочкой, безъ процентовъ, на 21/2, три года, по 30 тысячъ.

Поцѣлуй очень Лизу[13] милую и за тебя, и за меня, и чтобъ она не сердилась, если я не успѣю въ этомъ жару и хмѣлю постоянномъ отвѣчать на ея письмо, кот[орое] доставило мнѣ огромное удовольствіе. — Цѣлуй всѣхъ, даже Дмитр[ія] Алекс[ѣевича],[14] если онъ у васъ съ своими, и несмотря на то, что онъ тебя и Таню дразнитъ. Таню успокой. Если мужъ хорошій, а ея мужъ хорошій, то отъ разлуки необходимой, — ничего не будетъ, кромѣ того, что больше оцѣнитъ и сильнѣе полюбитъ, и найдетъ маленькая влюбленная грусть, к[оторая] женѣ должна быть пріятна. Отъ невѣрности же въ разлукѣ дальше гораздо, чѣмъ когда вмѣстѣ; потому что въ разлукѣ есть въ душѣ идеалъ своей, съ кот[орымъ] ничто не можетъ сравниться. Это все и къ тебѣ относится. Чтобы Варя[15] написала. Мы зато съ Степой разсказывать много будемъ. Радуюсь, что pas-de-géants[16] стоятъ, но самъ живо представить себѣ не могу, какъ это у васъ идетъ. Представляю только, какъ Илья падаетъ.

Ахъ, только дай Богъ, чтобы безъ меня все также хорошо было до конца, какъ по послѣднимъ письмамъ. Прощай, милый голубчикъ, обнимаю тебя. И все нервы разстроены. Сейчасъ плакать хочется, такъ тебя люблю.

16 Іюля.


17 Іюля вечеромъ. Приписываю. Здоровъ совершенно. Считаю дни. Писемъ отъ тебя не привезъ Башкиръ. Ему не дали, потому что Jean[17] слишкомъ усерденъ и написалъ дурацкую записку на почту. Надѣюсь завтра.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые отрывок из письма опубликован в Б, II, 1908, стр. 176; полностью по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 92—95, причем приписка напечатана как отдельное письмо.


1 Муромский помещик.

2 Большой Иргиз — река, впадающая в Волгу; притоком ее является Каралык.

3 Камелик — левый приток Б. Иргиза, южнее Каралыка.

4 Аркадий Дмитриевич Столыпин (1821—1899), генерал; занимался литературой и музыкой. Отец премьера Столыпина. Давнишний приятель Толстого, который был с ним на «ты»; были вместе участниками Севастопольской кампании. Толстой встретился с ним во время своего пребывания на кумысе в 1862 г., когда Столыпин служил атаманом в Уральске.

5 С. А. Толстая писала в своем письме от 30 июня: «У нас Ханна всё хворает, из комнаты не выходит, всё зубы и лихорадочное состояние. Нынче не было лихорадки, и ей лучше, но она всё-таки плоха» (стр. 107).

6 1 июля С. А. Толстая писала: «К тебе собирается на кумыс Александр Николаевич Бибиков».

7 Александру Андреевичу Берсу.

8 Письма от 30 июня и 1 июля 1871 г.

9 См. прим. 8 к письму № 96.

10 Т. А. Кузминская собиралась ехать к мужу в Кутаис.

11 Фет писал Толстому в Самарскую губернию. «.....Пустите в жизнь офицерского (самый скверный) — обломовского, помещичьего, дружеского, какого хотите соку. Но пустите его непременно...... А вот писать до трепету свечей в глазах и выучиться в полгода по Гречески и так всю жизнь —это несколько вредно» (не датировано; хранится письмо в АТБ). Урусов писал 27 июня: «Убедительнейше прошу вас бросить на время греческий язык, ни к чему не ведущий. Читайте вы святых отцов и в особенности великие творения Оригена и Златоуста, — я бы ничего не сказал; это могло бы вас успокоить и вознести на небо. Но ведь переноситесь не на небо, а так сказать в преисподнюю землю, в тот развратный век, когда мальчики и мущины делались женщинами.... Вам испортило это чтение физическое здоровье, но, бог даст, кумыс вас исправит: как исправите вы душевные болезни?» (хранится письмо в АТБ). Толстой ответил Фету 18 июля. См. т. 61 и Фет, «Мои воспоминания», т. II, стр. 236. Писем Толстого к Урусову за 1871 г. не сохранилось.

12 В письме от 1 июля С. А. Толстая писала: «Прилагаю письмо Оффенберга. Ты ему напиши сам». Письмо Оффенберга Толстому не сохранилось.

13 Е. В. Оболенская; она жила в то время в Ясной поляне. В АТБ сохранилось ее письмо Толстому на кумыс от 24 июня 1871 г. Письмо подробное, на двух почтовых листах; начинается со слов: «Соня просила меня, милый Левочка, написать тебе, и я с величайшим удовольствием исполняю это. Она говорит, что чем больше ты будешь получать писем, тем долее ты пробудешь в Самаре, а я так рада содействовать ей в этом».

14 Д. А. Дьяков. В письме от 28 июня С. А. Толстая писала: «В пятницу к обеду приехал к нам Дьяков с Машей. Он всё проповедывал о принципах супружества и упрекал мне и Тане, что мы расстались с мужьями на два месяца. Меня он не смутил: для меня это слишком серьезный вопрос, и слишком больно мне было решиться на это, чтоб вопрос этот слегка обсуживать с Дьяковым. Если мы оба решились, то, стало быть, это так надо было. Но всё-таки Дьяков меня немного расстроил, и мне было неприятно.... Дмитрий Алексеевич обещал и Машу с Софеш привезть к нам». (ПСТ, стр. 104.)

15 В. В. Толстая.

16 В письме от 30 июня С. А. Толстая писала: «Вчера в первый раз все и большие, и маленькие бегали с азартом на pas-de-géant. Поставили хорошо, только дурно, что очень столб качается. Лиза, я, Таня и Леонид, мы бегали все вместе до того, что потом никто двинуться не мог. Я после телеграммы [от Толстого из Бузулука] не только на pas-de-géant, а кажется, на небеса бы взлетела». (ПСТ, стр. 107.)

17 Иван Васильевич Суворов, слуга.

#### 98.

1871 г. Июля 20. Каралык.

20 Іюля.

Вчера опять ѣздилъ къ Тимроту и опять получилъ твои письма, — три, — отъ 4, 7 и 10-го.[1] Какъ и всегда, пробѣжалъ послѣднее, убѣдился, что все хорошо, и оставилъ остальныя для дома. Читалъ ихъ до 12 часовъ ночи и долго не могъ заснуть. У тебя слишком все хорошо безъ меня по твоимъ письмам, такъ что страхъ меня беретъ. Особенно страшно мнѣ за то время, что ты осталась одна съ дѣтьми и тетиньками.[2]

Здоровье мое хорошо. Боюсь сказать; но кажется мнѣ, что я поправился и потолстѣлъ. Нервы мои окрѣпли навѣрное. Одно, что бокъ болитъ изрѣдка, хотя и очень слабо. Въ кумысъ я только что впился. Пью его съ бòльшимъ[3] удовольствіемъ, чѣмъ прежде. Да и притомъ у насъ съ нынѣшняго дня захолодало. Ясное солнце и сильный холодный вѣтеръ. И кумысъ до того вкусенъ, что нельзя себѣ представить. Степа и тотъ говоритъ, что это чудо.

Нынче ѣдутъ професоръ[4] и попъ. Завтра уѣзжаетъ Костинька.[5] Намъ остается недѣля. Я строго выдержу 6 недѣль и выѣду утромъ 28 (замѣть).[6] Вчера узналъ, что отъ Саратова до Аткарска[7] открыта дорога. И вѣроятно я поѣду на Саратовъ. Этимъ путемъ я выгадаю день и миную толпу ярмарки, ко[торая] теперь во всемъ разгарѣ. Я тебѣ, вѣроятно, телеграфирую, когда буду ѣхать съ пути.

Покупка здѣсь Тучковской земли все не подвигается. Нѣтъ отвѣта. Притомъ письмо Офенберга, к[оторому] я отвѣчалъ, что даю 90,000 (купчую пополамъ), разсрочивъ по 30,000 на два года, и твое мнѣніе, враждебное къ этой покупке,[8] меня очень охладили. Все будетъ, какъ Богъ дастъ. Только понятіе твое о степи ложное. Жить безъ дерева за 100 верстъ въ Тулѣ ужасно; но здѣсь другое дѣло: и воздухъ, и травы, и сухость, и тепло дѣлаютъ то, что полюбишь степь. Ты представъ себѣ, что въ 5 недѣль мы не видали грязи, не чувствовали сырости и холоду. Выгода же покупки здѣсь баснословна, но немного рискована. Можно получить въ одинъ годъ назадъ всю цѣну покупки, а при неурожаѣ, какъ нынѣшній годъ, получить убытокъ рублей въ 1000. —

Ну, да все это буду тебѣ разсказывать, а ты будешь думать о другомъ, а я буду сердиться. Ты мною должна быть довольна. Я строго исполняю 6 недѣль и не позволяю себѣ уклоненій отъ леченія.[9] Въ Стерлебашѣ[10] Оренбургской губернии за 320 верстъ отсюда, гдѣ прелестная земля съ лѣсомъ, степями и видами продается по 3 р[убля] и гдѣ все населено Башкирами, куда меня очень подмывало ѣхать, я не поѣду, боясь, что это разстроитъ леченье. Нынче окончательно рішилъ, что не ѣду. Дня же лишняго тебя не видать я ни за что не просрочу. Такъ-то мнѣ тяжела семейная жизнь и крики дѣтей, как ты предполагаешь. Жду не дождусь, когда услышу дуэты Лели и Маши. Радуюсь, что она поправилась.

Илюшу поздравляю[11] и цѣлую. Для Сережи, Тани и Илюши привезу что нибудь татарское, если поѣду черезъ Нижній. А нынче вспомнилъ и просилъ Степу[12] собрать здѣшнихъ травъ, чтобы и тебѣ дать понятіе о степи. Всѣ-то ѣздятъ; одна ты, бѣдная, милая, сидишь. Мы выдумаемъ съ тобой что-нибудь. — Я затѣялъ рисовать здѣсь. Читать, особенно греческое, не читается (порадуйся) и нарисовалъ двухъ Башкировъ: отца и сына. Отецъ Михаилъ Иванычъ уморительный Башкиръ, к[оторый] обыгриваетъ насъ въ шашки и дѣлаетъ намъ нужники. У него было 14 братьевъ; у самаго его теперь 11 сыновей, ему 55 лѣтъ, и 2 жены молодыя, и онъ не отказывается съ нами бѣгать на перегонки. Вчера мы съ нимъ купались, и его три сына. Одинъ 6-лѣтній сынъ, Костюкъ, схватится за шею старшему 15 лѣтнему сыну, и тотъ съ нимъ по страшной глубинѣ плаваетъ и ныряетъ саженя на три. Кумысъ удивительный напитокъ. Здѣсь было человекъ 10 больныхъ самыхъ разнородныхъ, и положительно всѣ поправились, кромѣ однаго священника, к[оторый] нынче ѣдетъ и едвали проживетъ до зимы. Онъ пріѣхалъ умирающій.

Прощай, душенька. Недолго. Завтра напишу послѣднее письмо съ Каралыка. Цѣлую тетиньку, дѣтей и племянницъ,[13] и свояченицу,[14] если она съ тобой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 96—97.


1 В архиве Толстого имеются письма С. А. Толстой от 4 июля с припиской от 6 июля, а также письмо от 10 июля.

2 В письме от 4 июля С. А. Толстая писала: «Мама мне ужасно жаль, что она уеэжает, я в ней чувствую опору, защиту, утешение. После тебя только с ней и возможна была бы жизнь».

3 Ударение Толстого.

4 Профессор греческого языка в семинарии.

5 Муромский помещик.

6 С. А. Толстая писала 27 июля: «Нынче я рассчитывала по «Паровозу» весь твой путь, и если ты выехал 2-го из Самары, то можешь быть 5-го дома» (стр. 125).

7 Саратовской губернии.

8 «Враждебное, потому что я очень боялась долгов, и сумма в 90 000 р. меня очень пугала (за землю Оффенберга)» (н. п. С. А.).

9 C. A. Толстая писала в письме от 4 июля: «ради бога выдерживай шесть недель, как обещал; леченье тогда будет полное, и я буду покойна».

10 Стерлибаш — башкирская деревня при р. Стерле, в 50 верстах от Стерлитамака Уфимской губернии. Центр духовно-учебных заведений Оренбургского края.

11 С. А. Толстая писала в письме от 20 июля: «Нынче именины Илюши, и мы все его дарили, он был очень весел, а вечером затеяли мы пикник, который очень удался» (стр. 119).

12 В подлиннике: Степа.

13 Варвара Валерьяновна Толстая и Еливавета Валерьяновна Оболенская.

14 Татьяна Андреевна Кузминская.

#### 99.

1871 г. Августа 6. Москва.

Не успѣлъ вчера написать, милый другъ, но доѣхалъ хорошо. Одно было очень даже грустно — это то, что Степа, котораго я отъ всей души жалѣлъ и хотѣлъ проводить, все время зa что-то на меня дулся. Думалъ, что нынче кончится, но затянулось еще на день. Скучно, глупо, безплодно, нездорово, но почему-то надо. Чтото вы? Пойду на почту, не получу-ли отъ тебя вѣсточку. — Завтра, т. е. 7-го навѣрно выѣду.

Твой Л. Т.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 590. Датируется на основании содержания письма: 1) Толстой — вместе с С. А. Берсом, как во время путешествия на кумыс летом 1871 г., 2) седьмого Толстой предполагает выехать в Ясную поляну, из письма же С. А. Толстой от 28 июля мы знаем, что он намеревался приехать 5 августа, 3) в настоящей записке Толстой пишет, что хочет зайти на почту зa письмом С. А. Толстой, в письме от 8 июля он в соответствии с этим просил С. А. Толстую написать 27, 28-го [июля] в Москву до востребования. Из всего явствует, что настоящая записка написана Толстым 6 августа в Москве, по возвращении со С. А. Берсом из Самары.

### 1872

#### 100.

1872 г. Июля 9. Пароход на Волге. 9 Іюля.

Продолжаю тебѣ свой дневникъ. Спалъ нехорошо. Все спина болитъ. Утромъ всталъ и, старательно избѣгая знакомыхъ, поѣхалъ по дѣламъ: въ банкъ, опять къ Рису[1] и по англичанкамъ.[2] Все устроилось прекрасно, благодаря Степѣ.[3] Когда нужна степенность, я прихожу въ акуратность; когда нужна рѣшительность, я дѣлаю:

Танѣ я писалъ о нянькѣ. Она мнѣ очень понравилась. Простая и работящая должна быть. — Одно нехорошо, что часто переменяла мѣста. —

Бумагу я такъ радъ, что выручилъ,[4] что велѣлъ послать въ Петербургъ. — Соловьева[5] обругалъ и учелъ; но денегъ съ него больше не слѣдуетъ. Купилъ, что нужно, и книгъ. И вернулся домой въ 4. Нашелъ Тимофея,[6] чему былъ очень радъ, и поѣхалъ съ Леонидомъ[7] обѣдать на выставку.[8] Обѣжалъ выставку и немного опоздалъ. Я подъѣзжалъ къ дебаркадеру, былъ 2-й звонокъ, и билетовъ не выдаютъ. —

Первое лицо я встрѣчаю растрепаннаго барина съ барынею, которые мнѣ кричатъ: «Хотите взять билетъ, я взялъ, но вещи мои не пріѣхали, и билетъ пропадаетъ». Я говорю: Мнѣ до Нижняго. Онъ говоритъ: и я до Нижняго. Я говорю: Мнѣ нельзя одинъ билетъ, — мнѣ два. Онъ говоритъ: у меня два. Я заплатилъ барину 18 рублей, вскочилъ въ вагонъ, 3 звонокъ, и поѣхали. Къ чему это? не знаю, — но необыкновенно.


На дорогѣ перешелъ въ 1-й классъ, но почти всю ночь не спалъ.

Съ машины прямо на пароходъ «Кавказъ и Меркурій»,[9] и теперь пишу съ парохода. Просторно, всего два мущины — помѣщикъ и Самарскій прокуроръ,[10] и семейство съ дѣтьми Датчане, кажется. Удобно, красиво, и погода прелестная. Отъ чего мы не всѣ ѣдемъ вмѣстѣ?

Такъ легко и просто, и покойно, а какое бы веселье! А ужъ Петя[11] гдѣ бы усталъ, я не знаю. Ну, да только дай Богъ ему въ Ясной поправиться.

Когда ты дѣлала планы поѣздки въ Ходынино,[12] безъ меня, я очень легко смотрѣлъ на это; а теперь боюсь. Но это не значитъ, что не ѣзди. Поѣзжай, я знаю, что тебѣ пріятно будетъ, но я боюсь. — Не скучай моимъ отъѣздомъ. Я теперь чувствую, что я прокладываю дорогу для нашихъ будущихъ поѣздокъ,[13] которыя будутъ наслажденье. И такъ все время буду смотрѣть и прилаживать на Тананыкѣ.[14] Прощай, милая душенька, пиши какъ можно чаще, всѣ мелочи, все мнѣ дорого знать. —

Какъ всегда, кто похвалитъ кого изъ моихъ дѣтей, на того я больше обращаю вниманія. Урусовъ[15] похвалилъ Илюшу,[16] и я все его вспоминаю. — Спроси ихъ,[17] что они велятъ себѣ привезти. —

До Самары плыть не трое сутокъ, какъ я думалъ, а двое. —


На конверте: Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой. Въ Тулу.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые отрывок письма опубликован в Б, И, 1908, стр. 171—172; полностью письмо напечатано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 77—78. Год дополняется на основании содержания письма: 1) слова о вырученной бумаге у Риса и посылке ее в Петербург указывают на перенесение печатания «Азбуки» от Риса в Петербургскую типографию, что произошло в 1872 г., 2) указание на посещение выставки относится к открывшейся 30 мая 1872 г. Политехнической выставке в Москве; 3) упоминание Тимофея соответствует фразе о нем в письме с хутора от 13 июля 1872 г.; 4) дата («9 июля», можно прочесть «июня»), проставленная рукой Толстого, позволяет приурочить к этому письму сохранившийся отдельно конверт с почтовыми штемпелями: «Нижний Новгород. 10 июля 1872 г.; Москва. 11 июля, 1872; Тула. 12 июля 1872». В Б, II и ПЖ письмо отнесено к 1871 г. Предшествующее письмо утрачено.


1 Рис с декабря 1871 г. стал печатать Толстому «Азбуку»; будучи недоволен типографией Риса, Толстой летом 1872 г. перевел печатание «Азбуки» в Петербург.

2 Осенью 1872 г. англичанка Ханна Тарсей вследствие слабого здоровья покидала Толстых, чтобы уехать в Кутаис с Кузминскими.

3 Степан Андреевич Берс.

4 Толстой писал тогда же H. Н. Страхову (ему Толстой поручил наблюдение за изданием в Петербурге «Азбуки»): «Бумага моя 150 стоп оказалась цела у Риса..... Рис мне клялся и божился, что вышлет бумагу, и я сам видел ее».

5 Книгопродавец, на складе которого находились издания Толстого.

6 Тимофей Михайлович Фоканов (1822—1891), яснополянский крестьянин, староста, был взят Толстым в Самарское имение в качестве приказчика.

7 Леонид Дмитриевич Оболенский.

8 Политехническая выставка, организованная Обществом любителей естествознания, была устроена в память двухсотлетия со дня рождения Петра I; помещалась в Александровском саду.

9 Самое большое пароходство на Волге.

10 Валериан Николаевич Бестужев-Рюмин, прокурор окружного Самарского суда.

11 Петр Андреевич Берс. «Мой брат, болевший и изнуренный тифом» (п. С. А.).

12 Имение Рязанской губернии, в котором жила сестра С. А. Толстой Е. А. Павленкова, на р. Воже, в 15 верстах от Рязани.

13 Во вновь купленное имение Бузулукского уезда, Самарской губернии, приобретенное в сентябре 1871 г. у Н. П. Тучкова (2500 десятин).

14 «Речка-ручей в степях, где жили башкирцы и куда ехал Л. Н.» (н. п. С. А.). Тананык — пересыхавший приток Бобровки, впадающей в реку Бузулук.

15 Кн. Сергей Семенович Урусов.

16 Илья Львович Толстой был крестным сыном кн. С. С. Урусова.

17 Детей.

#### 101.

1872 г. Июля 12. Самара.

Пишу тебѣ отъ Тимрота. Ѣхалъ на пароходѣ прекрасно. Только нервы мои всегда безобразно поднимаются отъ желѣзнодорожной и пароходной тряски. Вчера мучался съ ариѳметикой[1] цѣлый день, вмѣсто того, чтобы любоваться берегами. Общество были очень милый Генералъ Брунеръ[2] и офицеръ Генер[альнаго] Штаба. Ночь почти не спалъ. — Чѣмъ ближе подъѣзжалъ къ Самарѣ, тѣмъ мрачнѣе слухи объ урожаѣ. Говорятъ, все пропало.[3] У Тимрота же узналъ слѣдующее. То, что взошло весной, очень рѣдко, то все засохло. Теперь послѣ дождей конца Іюня и Іюля выходитъ молодой подсѣдъ и обѣщаютъ порядочный урожай. И цѣны очень высокія: 1 р. 85 к.[4]

Такъ что, какъ говоритъ Тимротъ, можетъ быть 50 пудовъ съ десятины, или худшее 10 рублей съ десятины останется чистаго. Все это меня очень интересуетъ. Тимротъ живетъ на дачѣ съ семействомъ, и мы нынче же съ нимъ ѣдемъ на Тананыкъ. Тамъ и домъ, и все готово, и лошади. Торопятъ отослать письмо. —

Прощай, милая, душенька, напишу оттуда.

Л. Т.


На четвертой странице: Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой. Въ Тулу.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 98. Датируется на основании почтового штемпеля: «Самара 12 июля 1872» и слов следующего письма: «Мы приехали в середу к Тимроту вечером». Среда падала на 12 число.


1 С третьей частью арифметики в «Азбуке».

2 Андрей Осипович Бруннер (1814—1894), генерал от инфантерии.

3 В помощи голодающим Самарской губернии, в связи с неурожаем 1872—1873 гг., Толстой принял деятельное участие. В корреспонденции «Московских ведомостей» (см. № 207, от 17 августа 1873 г.) он писал: «второй неурожайный год, 1872-й заставил достаточных крестьян еще уменьшить посев и продать скотину». См. статью Пругавина: «Граф Л. Н. Толстой в голодовку 1873—1874 года» («Образование» 1902, ноябрь, стр. 2—9).

4 За пуд пшеницы.

#### 102.

1872 г. Июля 14. Хутор на Тананыке.

13-го.

Пишу съ хутора. Доѣхали съ Тимротомъ благополучно. Слухи о1 порядочномъ урожаѣ не оправдались. Очень плохо. Я еще не видалъ полей всѣхъ; но по тому, что видѣлъ и слышалъ, думаю, что не вернешь затраченнаго, тѣмъ болѣе, что непремѣнно надо опять посѣять столько же. Надо посѣять по тому, что послѣ двухъ лѣтъ плохихъ надо ожидать хорошіе, и остановиться теперь было бы глупо. Тимротъ[2] писалъ о томъ, что онъ видѣлъ весной, а потомъ сдѣлалось такое бѣдствіе, какого не запомнятъ старики; и травы, и хлѣба сгорѣли отъ жара, земля была черная, и народъ сталъ разбѣгаться отъ страха голода. Теперь всѣ не нарадуются на благодать, что есть травы и въ хлѣбѣ хоть что нибудь. Въ денежномъ отношеніи наши самарскія дѣла вотъ какія будутъ: Придется отдать Тимроту отъ 2000 до 3000 на уборку и пахоту для будущаго года и надо надѣяться, что онъ мнѣ пришлетъ, продавши пшеницу, назадъ отъ 2-хъ до 3-хъ тысячъ и кромѣ того обзаведетъ хуторъ такъ, что на будущій годъ можно будетъ[3] пріѣхать, и будетъ совсѣмъ независимое хозяйство.

Нынче несчастный годъ, но, не смотря на это несчастье, можно сказать, что самарская земля принесетъ 8%. Можно сказать, что 8%, потому что, хотя ничего денегъ не получится, обзаведеніе хутора стоитъ уже не менѣе 2000. Покосовъ было отдано на 670 р[ублей].

Впрочемъ, въ письмѣ все не объяснить. Разскажу о самомъ хуторѣ и домѣ. Мѣсто не на Тананыкѣ, а на мѣстѣ стараго хутора, очень хорошее въ хозяйственномъ отношеніи и очень веселое. Первое впечатлѣніе очень пріятное было мнѣ и вѣрно тебѣ будетъ; несмотря на то, что прудъ еще без воды. —

Домъ старенькій (это непріятно), сѣренькій; но кажется, что будетъ совершенно достаточный для насъ. Въ немъ нѣтъ еще перегородокъ, a двѣ большія горницы, и я сдѣлалъ планъ расположенія, который тебѣ посылаю. Кромѣ того, ужъ готова огромная кухня для прикащика и рабочихъ, и еще построится кухня для насъ. Кромѣ того, погребъ, кладовая, амбарчикъ. Это все изъ землянаго кирпича съ землянымъ поломъ. — Кромѣ того, въ сторонѣ отъ хутора огромный амбаръ. Все это почти готово. —

Есть 5 лошадей и плетушка, и я дѣлаю распоряженіе о покупкѣ коровъ, овецъ, хомутовъ, куръ и т. д.

Тимротъ очень честный человѣкъ, но, какъ кажется, былъ стѣсненъ деньгами (онъ строилъ домъ въ городѣ), и счеты у него по моему хозяйству смѣшаны съ своими; онъ самъ мнѣ это говорилъ.

И что выводъ счетовъ теперь тотъ, что немного моихъ денегъ за нимъ. Онъ честный человѣкъ навѣрное; но очень мнѣ противный, равно и его вся семья, и его участіе въ моемъ дѣлѣ, хотя и очень полезное, мнѣ очень противны. Купчая[4] и исполнительный листъ давно готовы, но не введенъ во владѣнье, потому что 450 р. поземельныхъ не заплачены. — О себѣ. Мы пріѣхали въ середу къ Тимроту вечеромъ.[5] Я ночевалъ у него и уѣхалъ вчера, съ нимъ къ себѣ,[6] и первую ночь выспался. Посылалъ къ Башкирцамъ за кумысомъ, и потому съ кумысомъ матерьяльная жизнь обезпечена. Нынче пріѣхалъ ко мнѣ изъ Гавриловки,[7] которая за 6 верстъ видна изъ хутора, мой другъ, мужикъ Василій Никитычъ,[8] и привезъ куръ, молока, яицъ. Дождь идетъ ливнемъ, и я пережидаю, чтобы ѣхать къ Тимроту. Онъ нынче уѣзжаетъ въ Самару, и я съ нимъ переговорю обо всемъ и отправлю письмо. Главное дѣло то, что хлѣбъ, что есть, поспѣетъ не скоро, да и не веселитъ, и потому я только осмотрю поля, выберу мѣста для посѣва, съѣзжу на одинъ продающійся участокъ, осмотрѣть его. Если будутъ деньги, чтобъ купить и вернусь гораздо раньше, чѣмъ я думалъ. Въ слѣдующемъ письмѣ,[9] я напишу тебѣ опредѣленно, когда именно вернусь, а теперь еще не могу, потому что это я рѣшилъ нынче, и не видалъ еще ни полей, ни с Тимротомъ не переговорилъ.

Про свое тѣлесное состояніе могу сказать, что ничто не болитъ, и дорогу перенесъ отлично; про душевное — разумѣется, неловко, неполно, и точно я сплю. Не позволяю себѣ думать. Здѣсь на хуторѣ живетъ прикащикъ, молодой холостой малый и солдатъ. Кругомъ вездѣ народъ на покосахъ и на пахотѣ. Тимофей очень мнѣ полезенъ и милъ. —

Съ Петей бы я остался здѣсь 4 недѣли, потому что утѣшался бы мыслью, что ему въ пользу; и точно; что здѣсь за воздухъ — это нельзя понять, не испытавши; — но одному — не то что скучно, а совѣстно вырыватъ изъ своей счастливой и полезной жизни время на пустяки. А работать безъ тебя — безъ того, чтобъ знать, что ты тутъ, я, кажется, не могу. Скажи Степѣ,[10] какая жалость, — Вас[илія] Ник[итыча] милая дѣвочка, внучка Саша, умерла корью.

Прощай, душенька, напишу тебѣ черезъ три дня.

А когда буду ѣхать, телеграфирую. —

Дѣтей цѣлуй и всѣхъ нашихъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые напечатано по копии, сделанной С. А. Толстой в ПЖ, стр. 98—101. Датируется на основании даты предшествующего письма от 12 июля и слов данного письма: «Мы приехали в середу [12 июля] к Тимроту вечером. Я ночевал у него и уехал вчера с ним к себе, и первую ночь выспался», свидетельствующих, что прошло две ночи, т. е. двое суток. Дату Толстого 13-го следует признать ошибочной.


1 Зачеркнуто: хоро[шемъ]

2 Зачеркнуто: ошиб

3 Зачеркнуто: совсѣмъ

4 Купчая на землю, приобретенную Толстым, утверждена самарским Старшим нотариусом 9 сентября 1871 г.

5 Толстой с парохода приехал к Тимроту на дачу под Самарой. Оттуда они вдвоем отправились в имение Тимрота, находившееся вблизи хутора Толстого. Приехав вечером 12 июля, Толстой первую ночь переночевал в имении Тимрота, после чего он направился на свой хутор.

6 Зачеркнуто: нынче

7 Гавриловка — казачье село при речке Съезжей (приток Самары) в 70 верстах от Бузулука. В Гавриловне, по сведениям 1859 г., было 203 двора и 1700 жителей.

8 «Крестьянин села Гавриловки, очень дружелюбно относившийся ко Л. Н. Говорил про чай, что он в чаю средствие (любимое его слово) нашел» (н. п. С. А.) См. о нем у Ильи Толстого «Мои воспоминания». М. 1914, стр. 59.

9 Такого письма в архиве не имеется.

10 С. А. Берсу, ездившему с Толстым на кумыс летом 1871 г.

#### 103.

1872 г. Июль. Вторая половина. Я. П.

Посылаю письма Ганнѣ и Саши,[1] и Вари.[2] Грустное извѣстіе![3] Я ужасно огорченъ и поздравлять не буду. На почтѣ домъ сумашедшихъ.

Руку мою надо засвидетельствовать и руку твою и Алексѣя[4] и всѣмъ подписать подъ прошеніемъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой в ПЖ, стр. 590. Датируется по содержанию письма: фраза о засвидетельствовании руки Алексея Орехова в прошении указывает на дело о быке, начавшееся в июле 1872 г., когда, во время пребывания Толстого в Самарской губернии, яснополянский бык забодал на смерть пастуха, за что Толстой и управляющий Орехов были привлечены к судебной ответственности. Дело закончилось в сентябре, о чем Толстой подробно писал гр. А. А. Толстой в письме от 19 сентября (т. 61). Другим указанием в письме служит упоминание Ханны Тарсей, которая с конца сентября 1872 г. уже не служила у Толстых. См. также примечание 3 к этому письму.


1 Ханне Тарсей и Александру Михайловичу Кузминскому

2 Варвара Валерьяновна Толстая.

3 По-видимому, речь идет о выходе замуж племянницы Толстого В. В. Толстой за Николая Михайловича Нагорнова (1845—1896). Свадьба была 2 июля 1872 г. Толстой относился к ее браку несочувственно. В письме от 18 января 1872 г. С. А. Толстая писала Т. А. Кузминской: «Левочка ездил в Москву, видел жениха [Нагорнова], выразил всем им крайнее неудовольствие и сказал жениху, что нечестно жениться прежде, чем он получит место в 2000».

4 Орехова.

#### 104.

1872 г. Декабря 4. Москва.

Бѣдная Лиза[1] больна. Со 2-го на 3-е въ ночь у ней сдѣлалась боль внизу живота; она испугалась, — говоритъ тоже, что у Сони. Чижъ[2] былъ на другой день и опредѣлилъ, что у ней воспаленье. Я засталъ у нихъ Фогта.[3] Ей ставили 6 піявокъ, даютъ каломель,[4] компрессъ. Ей лучше было и до піявокъ. Я надѣюсь, что Чижъ ошибся. Ребенокъ славный.[5] Кормилицу взяли. И Машинька,[6] и Леонидъ,[7] и Варв[ара] Дм[итріевна]8 ухаживаютъ изъ всѣхъ силъ; Леонидъ жалокъ своей нѣжностью, безпомощностью и страхомъ. Я ничего не дѣлалъ еще; спалъ скверно въ холодномъ нумерѣ, и сейчасъ послалъ узнать, какъ Лиза провела ночь. Ничто въ голову не идетъ, пока не успокоюсь насчетъ ее. —

Сейчасъ получилъ отвѣтъ отъ Леонида. Ночь провела хорошо. Боль въ правой сторонѣ прошла, начинается небольшая — въ лѣвой. Я надѣюсь, что Чижъ ошибся.

Ѣду по своимъ дѣламъ. Прощай, душенька. Цѣлую тебя и дѣтей.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 589. Датируется 4 декабря 1872 г. в связи с упоминанием рожденья сына Е. В. Оболенской (H. Л. Оболенский р. 28 ноября 1872 г.) и на основании слов письма: «со 2-го на 3-е в ночь».


1 Е. В. Оболенская.

2 Николай Ильич Чиж, акушер.

3 Альфред Богданович Фохт (1847— ум. в 1890 гг.), кончил Московский университет, врач по внутренним и нервным болезням, ординатор второй городской больницы и главный врач Голицынской больницы.

4 Хлористая ртуть (Hg2 С12).

5 Родившийся у Е. В. Оболенской сын Николай Леонидович, с 1897 г. — муж Марьи Львовны Толстой.

6 Мария Николаевна Толстая.

7 Леонид Дмитриевич Оболенский.

8 Варвара Дмитриевна Оболенская (р. 1839), сестра Леонида Дмитриевича; в 1878 г. вышла замуж за врача Эдуарда Ильича Виганда (р. 1826).

### 1874

#### 105.

1874 г. Января 15. Москва.

Исполняю обѣщаніе. Доѣхалъ прекрасно. Всѣ дѣла важные о печатаніи,[1] о выкупѣ билета (это былъ Самарскій билетъ), полученіе денегъ отъ Соловьева[2] (очень мало, 1600 р.) и отдачу Нагорному[3] (я отдалъ 1700 р.), и засѣданье въ Комитетѣ,[4] все это окончилъ благополучно. Одно нехорошо: это то, что я обѣщалъ завтра и послѣ завтра давать образцовые уроки,[5] и это займетъ всѣ мои вечера, кот[орые] я бы употребилъ пріятнѣе. И пользы, боюсь, не будетъ, т.-е. никого не убѣдишь, слишкомъ глупы и упорны.[6] Я не сердился и Дьяковъ, и другіе говорятъ, что я говорилъ хорошо.[7] И завтра надѣюсь отдѣлаться,[8] чтобы въ четвергъ уже не ѣхать въ засѣданіе. Здоровье хорошо. Дьяковы очень милы. — Цѣлую тебя, душенька, и дѣтей.

Прошу старшихъ трехъ вести себя такъ, чтобъ ты не жаловалась на нихъ, а похвалила.

Твой Л. Т.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 101—102. Датируется по содержанию письма: 1) упомянутое в письме заседание Комитета грамотности происходило 15 января 1874 г., 2) в письме написано: «и завтра надеюсь отделаться, чтобы в четверг уже не ехать в заседание», из последней фразы явствует, что письмо писано во вторник, который падал на 15 января 1874 г.


1 Вероятно имеется в виду печатание «Анны Карениной» в типографии Каткова. Толстой первоначально предполагал издавать «Анну Каренину» отдельным изданием.

2 Книгопродавца.

3 Николай Михайлович Нагорнов (1845—1896), сын Михаила Михайловича Нагорнова и Надежды Ивановны, муж Варвары Валерьяновны Толстой. Жил в Москве, был близок В. С. Перфильеву; с 1874 г. состоял чиновником особых поручений при Московской казенной палате. В 1887—1896 гг. — член Московской городской управы. Вел издательские дела Толстого в 1874—1881 гг., сносился с типографиями, книжными складами и вел все денежные расчеты. Имеется портрет Н. М. Нагорнова кисти Левитана.

4 Заседание Московского комитета грамотности 15 января 1874 г. было посвящено разбору метода Толстого обучения грамоте. Происходило оно в зале Сельско-хозяйственной школы при Московском обществе сельского хозяйства.

5 Комитет грамотности предложил Толстому дать пробные уроки по его методу обучения; уроки с согласия Толстого были назначены на 16 и 17 января в школе С. В. Ганешина (по протоколу заседания, напечатанному в «Московских епархиальных ведомостях» от 3 марта 1874 г., № 10).

6 В прениях о методе обучения Толстого кроме председателя И. Н. Шатилова приняли участие следующие члены Комитета грамотности: Н. П. Малинин, Д. И. Тихомиров, Ф. Н. Королев, М. А. Протопопов, И. А. Вертоградский, Ф. И. Егоров, П. А. Бронзов и К. К. Мазинг.

7 Полная стенограмма заседания напечатана в № 10 «Московских епархиальных ведомостей» за 1874 г. См. также т. 17 настоящего издания, стр. 594 и сл.

8 Фактически Толстой по болезни 16 января урока не давал; урок был им дан 17 января [протокол экстраординарного заседания Комитета грамотности 13 апреля 1874 г., стр. 11, в приложении к «Московским епархиальным ведомостям» за 1874 г.].

#### 106.

1874 г. Марта 2—4. Москва.

Немного расклеился отъ безсонной ночи въ дорогѣ, но не нездоровъ. Былъ въ школѣ; тамъ[1]порядочно. Былъ въ типографіи,[2] у племянницъ.[3] Отдалъ Нагорному деньги.[4] — Завтра надѣюсь все кончить, и пріѣхалъ бы, если бы не школа завтра отъ 5 до 8 вечера, въ к[оторой] хочу быть и нужно. У Соловьева денегъ нѣтъ. Былъ у Сушковыхъ[5]вчера вечеромъ, и, можетъ быть, если привезу туда Самарина,[6] буду читать у нихъ. Я сказалъ на двое. Завтра утромъ покупки.

Сейчасъ кричитъ Дьяковъ, что, по всѣмъ вѣроятіямъ, Маша пріѣдетъ крестить.[7] А Маша говоритъ: навѣрно. Они здоровы и милы.

Только бы Богъ далъ, чтобы ты была здорова безъ меня и тебя бы не измучили какія-нибудь тревоги и болѣзнь Эмили.[8] Обнимаю тебя, душенька, до вторника.

Гр. Л. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые напечатано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ІІЖ, стр. 102. Датируется на основании упоминания типографии и о школе, в которой производился опыт сравнительного обучения грамоте по звуковому методу и методу Толстого по постановлению Комитета грамотности от 17 января. Ученье продолжалось семь недель, т. е. до начала марта. В письме от конца февраля — начала марта (27 февраля — 2 марта) С. А. Толстая, сообщая в приписке от 2 марта о поездке Толстого в Москву, писала сестре Т. А. Кузминской: „В числе разных дел Левочка повез отдавать в печать свой новый роман, первую часть [«Анны Карениной»],“ на основании чего письмо Толстого можно приурочить к началу марта 1874 г. В ПЖ датировано январем, в один день с предшествующим письмом.


1 В школе по звуковому методу преподавал М. А. Протопопов, по буквослагательному — учитель яснополянской школы 1860-х гг. П. В. Морозов.

2 Вероятно по делам отдававшейся в печать первой части «Анны Карениной». Печатался роман в типографии Каткова.

3 В. В. Нагорновой и Е. В. Оболенской.

4 Вероятно для издательских дел.

5 Н. В. Сушков и Д. И. Сушкова (рожд. Тютчева). У них предполагалось чтение отрывков из «Анны Карениной».

6 Юрий Федорович Самарин.

7 По-видимому, предполагали пригласить М. Д. Дьякову в крестные матери к ожидавшемуся ребенку С. А. Толстой. 22 апреля 1874 г. у Толстых родился сын Николай, скончавшийся в феврале 1875 г.

8 Emily Tabor, англичанка, поступившая в дом Толстых в феврале 1873 г. Толстой писал о ней так 1 марта 1873 г. Т. А. Кузминской: «Она мне очень нравится — полнокровная, тихая, степенная, сметливая, добрая, твердая; но грубоватая не в смысле натуры, но в смысле воспитания и манер. Я надеюсь, что из нее выйдет прекрасная помощница Соне, особенно для маленьких детей».

#### 107.

1874 г. Июля 30—31. Москва.

Доѣхали мы хорошо. Остановились у Перфильевыхъ.[1] Я взялъ у Соловьева[2] 300 р[ублей] и оставилъ ему 100, такъ что онъ передастъ Алексѣю[3] 400. — Съ типографіей окончилъ все по согласію.[4] Полинька[5] предложила свести Аркадію[6] Сережу въ Зоологическій Садъ, я позволилъ, и самъ пошелъ съ ними.

Къ Гришѣ[7] посылалъ, но онъ не могъ пріѣхать, такъ что я долженъ передать деньги Полинькѣ.

Сережа спалъ мало и былъ раскисши, но я уложилъ его спать, и онъ теперь спитъ. Сейчасъ подниму его обѣдать и ѣхать.[8]

Пріѣхалъ Леонидъ[9] и помѣшалъ дописывать письмо. Впрочемъ, писать пока нечего. Сережу разбудилъ. Онъ заспанъ, но не лишенъ апетита. Обѣдаетъ одинъ подлѣ меня. Цѣлую. тебя, дѣтей[10] и друзей.

Твой Л.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 102—103. Датируется на основании встречного письма С. А. Толстой от 2 августа 1874 г., в котором она писала: «Ученья эти дни не было, так как было ужасно жарко, а то первого был праздник, то нынче именины Степы», таким образом о днях, предшествовавших первому августа, С. А. Толстая пишет, как о времени, когда Толстого уже не было в Ясной поляне, вследствие чего датируем письмо Толстого 30 и 31 июля 1874 г.


1 В доме С. В. Перфильева на Пресне, в Москве.

2 Книгопродавца.

3 Управляющему Толстых, Алексею Орехову. В письме от 6 августа С. А. Толстая писала: «Алексей вчера приехал из Москвы, привез вино и купил мне всё очень дурно; но я осталась равнодушна, не до того было. Привез он мне 340 рублей. Остальные деньги из 400 истратил на вино, дорогу и башмаки. Что то наши Самарские дела?» (ПСТ, стр. 129—130).

4 По-видимому, речь идет о расчетах с Катковской типографией в связи с отдельным изданием «Анны Карениной». Сохранились корректуры этого несостоявшегося издания, текст которого доведен был до тридцать первой главы первой части. Есть ряд свидетельств, что летом 1874 г. Толстой приостановил печатание романа. Счет Катковской типографии, касающийся окончательной ликвидации этого издания, помечен 12 ноября 1874 г. С 1875 г. Толстой стал печатать свой роман в «Русском вестнике».

5 Прасковья Федоровна Перфильева.

6 Аркадий Иванович, «преданный слуга Перфильевых» (н. п. С. А.).

7 Григорий Сергеевич Толстой (1853—1928), сын С. Н. Толстого.

8 Л. Н. Толстой ехал с сыном Сергеем Львовичем в свое Самарское имение.

9 Кн. Л. Д. Оболенский.

10 В Ясной поляне оставались с С. А. Толстой: Илья, Татьяна, Лев,. Мария и Николай.


На первой и третьей страницах почтового листа с письмом Толстого находится письмо С. Л. Толстого к матери

#### 108.

1874 г. Августа 1. Пароход на Волге.

Ну вотъ, онъ все написалъ.[1]

Ѣхать намъ хорошо и общество простое и не непріятное.

Главное хорошо то, что пароходъ ходитъ всю ночь, и мы въ суботу утромъ будемъ въ Самару. Это сократитъ путешествіе, но все таки не жди меня раньше 15-го. Можетъ быть, дольше придется пробыть на хуторѣ. — Я, было, очень усталъ, но на пароходѣ уже успѣлъ отдохнуть.

Сережа очень милъ, и это путешествіе насъ сблизитъ. Я все время на него смотрю съ умиленіемъ. Я говорилъ, что скучно на пароходѣ; но теперь отрекаюсь; сижу на балконѣ, смотрю и радуюсь, и думаю о томъ, какъ на будущій годъ мы всѣ поѣдемъ. Только бы у тебя было все благополучно. Господинъ сходитъ въ ВасильСурскѣ[2] и обѣщался отдать на почту письмо. Прощай, душенька, до свиданья. Съ Сережей тоски у меня не будетъ.[3] И все время я, какъ въ семьѣ.

Л.


Приписка к письму С. Л. Толстого. Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 103. Датируется на основании: 1) письма С. А. Толстой от 2 августа, в котором читаем: «Теперь вы на пароходе, ночь чудесная, тихая и теплая, и, верно, ты тоже думаешь о нас так же, как и я о тебе», 2) слов письма Толстого «в субботу утром [3 августа] будем в Самаре» и 3) «господин сходит в Васильсурске и обещает отдать на почту письмо». Путь от Нижнего Новгорода до Самары занимал двое суток.


1 В первой части письма С. Л. Толстой писал С. А. Толстой: «Милая мама, мы теперь на пароходе, и мой почерк оттого дурен, потому что пароход очень шатается. Мы попали прямо на нижегородский поезд; нам было довольно просторно, потому что в нашем отделении сидел немец и жид. Я спал на полу, но я выспался лучше чем на диване. Утром мы приехали в Нижний. Там была ужасная теснота, потому что там ярмарка. Мы попали на пароход Александр II, который очень велик и он двухэтажный. Мы теперь между Нижним и Казанью и должно быть приедем после завтра утром в Самару. В этом пароходе очень большая рубка и каюты не внизу, а наровне с рубкой. Мы сейчас чуть не сели на мель. Человек, который меряет, даже сказал, что там четыре с половиной фута. Прощайте, милая мама, целую вас и всех. Ваш сын Сережа».

2 Васильсурск — уездный город Нижегородской губернии, первая большая пристань по Волге от Нижнего Новгорода.

3 Толстой, возможно, имел в виду свое тоскливое состояние в начале своей поездки на кумыс 1871 г.

#### 109.

1874 г. Августа 3. Самара.

Ночь плохо спалъ и потому проспалъ въ Самарѣ, да и пароходъ опоздалъ,[1] такъ что въ Самарѣ очень торопился и не успѣлъ послать тебѣ это письмо. Дописываю его теперь, въ субботу въ 2 часа въ Дубовомъ.[2] Не знаю, какъ оно дойдетъ, но я принялъ всѣ мѣры. Заходилъ въ Самарѣ въ домъ Тимрота, и тамъ ключница мнѣ сказала, что она слышала, что у насъ на участкѣ хлѣбъ особенно въ сравненіи съ другими дуренъ. Очень обидно, если это правда. Мы до сихъ поръ живы, здоровы и веселы. —


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 133. Датируется на основании слов предшествующего письма: «в субботу утром будем в Самаре» Суббота падала на 3 августа. В ПЖ отнесено к июлю 1881 г. Текст Толстого является припиской к письму С. Л. Толстого к С. А. Толстой.


1 С. Л. Толстой писал матери: «Наш пароход сегодня ночью столкнулся с другим пароходом и сломал нашему колесо, а сам сел на мель. Я и папа ничего не видали и не слыхали, потому что мы спали..... Наш пароход опоздал, потому что ему надо было чинить колесо и потому, что в некоторых местах очень мелко».

2 Вернее — «Дубовый умет», село в 25 верстах от Самары.

### 1875

#### * 110.

1875 г. Москва.

Не могъ успѣть кончить всего. Рисъ задержалъ и Варинька съ Нагорнымъ.[1] Коректора вмѣсто студента нашелъ чуднаго — Безсонова.[2] — Юрьева видѣлъ и много узналъ, и всѣ духовныя дѣла прекрасны. Но усталъ нервами ужасно. Ничего не ѣлъ цѣлый день и мигрень. Пріѣхалъ сейчасъ отъ Юрьева въ 4-мъ часу. И не въ силахъ встать завтра въ 9, чтобъ кончить дѣла и уѣхать, пріѣду послѣ завтра. — Начальнику станціи въ Козловкѣ, для кондуктора, кот[орый] передастъ это письмо, дай рубль.

Твой Л. Т.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Датируется 1875 г. на основании упоминания о Рисе и Нагорнове: в этом году в типографии Риса печатались «Книги для чтения» Толстого, а хозяйственные наблюдения за изданиями были поручены Толстым Нагорнову.


1 Николай Михайлович Нагорнов.

2 Петр Алексеевич Бессонов (1828—1898), фольклорист, доктор славянской филологии, профессор Харьковского университета. В 1875 г. служил библиотекарем Московского университета. Еще в 1872 г. Бессонов предлагал свои услуги по печатанию «Азбуки» Толстого, но первое издание было перенесено в Петербург, и Толстой отказался от предложения Бессонова (см. письмо Толстого Бессонову от 9 сентября 1872 г.).

### 1876

#### 111.

1876 г. Февраля 9—15. Я. П.

Получилъ сейчасъ телеграмму и очень радъ. Я спалъ внизу и никакъ не могъ понять, какъ я жилъ одинъ. Пожалуйста, не торопись, — оставайся еще нѣсколько дней, если весело, а главное, не скупись. Чѣмъ больше издержишь, в особенности на себя, денегъ, тѣмъ лучше. Дѣти[1] и педагоги[2] благополучны, какъ ты видишь.

Я утро занимался.

Мнѣ завидно тебѣ въ томъ, что ты видишь ихъ вмѣстѣ — жениха[3] съ невѣстой,[4] и Д[митрія] А[лексѣевича] и радостно жужжащую Софешъ.[5] Внуши имъ хорошенько, какъ я ихъ люблю и радуюсь ихъ счастью. — Я радъ, что я не буду на ихъ свадьбѣ, а то бы я все плакалъ.

Иду ѣсть блины.


Приписка к письму Т. Л. Толстой к С. А. Толстой. Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 103—104. Датируется на основании слов о блинах, которые указывают на масляницу, бывшую в 1876 г. 9—16 февраля, а также на основании слов письма Толстого гр. С. Н. Толстому от 21 февраля 1876 г.: «Она [Соня] с неделю тому назад была в Москве».


1 А именно: Сергей, Татьяна, Илья, Лев и Мария.

2 В это время у Толстых жили: m-elle и m-r Rey и англичанка Annie Philipps.

3 Николай Аполлонович Колокольцов (1848—1920). С. А. Толстая писала Т. А. Кузминской (письмо не датировано): «Я не знаю, Таня, знакома ли ты с вторым братом Колокольцова — Николаем. Я совсем его не знаю, говорят, что он очень мил, умен, деятелен, и Маша, видно, влюблена изо всех сил..... Служит этот Колокольцов в Петрозаводске, а теперь на месяц уезжает, сдавать должность и выходит в отставку. Пока он еще в Москве, и я еду после завтра в Москву их смотреть и знакомиться с женихом. В марте, когда он воротится из Петрозаводска, они все, т. е. Дьяковы и жених, поедут за границу и обвенчаются или там или тут, в России, что еще сомнительно».

4 Марья Дмитриевна Дьякова. Она писала из Рима С. А. Толстой 3 апреля 1876 г.: «Наша свадьба будет 18 или около того и, кажется, во Флоренции». Свадьба состоялась лишь в августе 1876 г.

5 Софья Робертовна Войткевич, вышедшая замуж за Д. А. Дьякова в 1877 г. С. А. Толстая писала сестре Т. А. Кузминской: «Софеш тоже очень довольна, и Левочка говорит, что она всё говорит «мы» и хорошенько не понимает, где кончается она и начинается Маша».

#### 112.

1876 г. Январь — февраль. Москва.

Пишу нынче вечеромъ, въ 10 часовъ, въ субботу, отъ Нагорнаго. Пріѣхалъ хорошо, хотя и не спалъ. Сейчасъ же поѣхалъ въ типографію, сдалъ рукопись и велѣлъ принести опять поправить.[1] Видѣлъ Цвѣткова,[2] но къ Каткову не пошелъ. Просидѣлъ у Вари[3] до 4-хъ часовъ и поправилъ принесенныя въ 2 коректуры. Дьяковъ пріѣзжалъ, и я къ нему пошелъ обѣдать. Дьяковы ѣхали кататься на тройкахъ съ Колок[ольцовыми] въ 8 часовъ и довезли меня до Каткова. У Каткова просидѣлъ до 9 и пришелъ пѣшкомъ домой и сейчасъ ложусь спать. Съ Катковымъ о деньгах не говорилъ; онъ, вѣроятно, пришлетъ. —

Онъ хвалитъ то, что набрано. Я еще поправилъ здѣсь. Завтра напишу еще. Прощай, душенька, только ты будь здорова. Дѣтей цѣлую, Реямъ[4] кланяюсь.

Л. Т.


Дьяковымъ почти обѣщалъ пріѣхать ужинать въ Слав[янскій] Базаръ,[5] да раздумалъ.

У Соловьева[6] денегъ нѣтъ. Айе7 заказалъ сертукъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 589—590. Датируется по содержанию: 1) в письме сказано: «Реям кланяюсь»; m-lle Rey жила с братом в Ясной поляне с ноября 1875 г. по сентябрь 1876 г.; 2) корректуры в связи c Катковым следует отнести к печатанию «Анны Карениной», которое в указанный промежуток времени имело место в январе, феврале, марте и апреле; 3) последние два месяца отпадают в связи с упоминанием катанья на тройках — не может быть в марте (пост) и апреле (весна); 4) гулянье с Дьяковыми и Колокольцовым указывают на помолвку М. Д. Дьяковой, что сближает по времени данное письмо с письмом от 9—15 февраля.


1 Вероятнее всего речь идет о второй половине третьей части «Анны Карениной». «Русский вестник» № 1 за 1876 г., где печаталась данная часть романа, вышел 2 февраля 1876 г.

2 Из Катковской типографии.

3 Варвара Валерьяновна Нагорнова.

4 Jules Rey (Жюль Рей) (р. 1848?), швейцарец из Фрейбургского кантона, католик, гувернер старших сыновей Толстых. Жил в Ясной поляне с 4 июня 1875 г. по январь 1878 г. Отказано ему было за то, что он «завел амуры с Анни» (письмо С. А. Толстой Кузминской от 14 января 1878 г.) Его сестру С. А. Толстая охарактеризовала следующим образом: «маленькая, сутуловатая, в черном люстриновом фартуке, белокурая и похожая скорее на прислугу, чем на гувернантку. Голос вкрадчивый, речи льстивые, манеры кошачьи» («Моя жизнь» II, стр. 450—451; не напечатано).

5 Гостиница и ресторан на Никольской улице в Москве.

6 Книгопродавец Соловьев, на складе которого находились следующие издания Толстого: полное собрание сочинений (1873 г.), «Война и мир», «Азбука», «Новая азбука» и «Книги для чтения».

7 Филипп Айе, портной, жил на Тверской в доме Варгина. «Айе лучший французский портной в Москве. Л. Н. дома, в деревне носил блузы, больше серые фланелевые илй суровые из небеленого полотна, которые я ему сама шила. Когда же Л. Н. ехал в город, он носил платья очень изящные от лучших портных. До сих пор хранятся у меня [в 1919 г.] и сюртук от Айе и шуба черного медведя и многое другое платье» (н. п. С. А).

#### 113.

1876 г. Конец апреля. Я. П.

Истоминъ[1] пріѣхалъ въ 3 часа; когда я только хотѣлъ ѣхать верхомъ кататься. Онъ очень милъ и очень много выигралъ.

Дѣти ходили гулять, но тепло одѣты, и не озябли. Гувернантки очень заботятся. Всѣ вели себя хорошо. Ре съ Истоминымъ играли въ шахматы. Илюша безъ Тани заснулъ на диванѣ. Мы были съ Ист[оминымъ] на тягѣ, много стрѣляли, но ничего не убили. Заколдованные валдшнепы. Боюсь я все за тебя, какъ бы ты по этому холоду не простудилась.

Пожалуйста, помни, что покупки важны очень, но здоровье твое важнѣе. И не уставай. Лучше оставайся дольше, но не уставай. Получилъ письмо отъ Владиміра.[2] Они послали Костинькѣ[3] 100 рублей. Я утромъ писалъ только письма. — Страхову (философское),[4] Урусову[5] и Бобринскому.[6]

Прощай, душенька. Безъ Тани[7] за столомъ ужасно пусто. Цѣлую тебя, Таничка. Мнѣ безъ тебя скучно. —


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 104. Датируется на основании: 1) слов письма С. А. Толстой Т. А. Кузминской от 6 апреля 1876 г. «после святой [4—11 апреля] еду в Москву за шляпами, башмаками» [Толстой пишет к С. А. Толстой в Москву, куда она уехала с дочерью Татьяной]; 2) в виду слов письма Толстого к Фету от 29 апреля 1876 г.: («из разговоров Марьи Петровны, переданных мне женою»), указывающих на недавно бывшую поездку С. А. Толстой в Москву; 3) упоминания в настоящем письме Толстого о писании письма Н. Н. Страхову. В письме же Страхову, помеченном последним 26 апреля 1876 г., говорится об Истомине («как это сделал недавно Истомин»), а о нем, как находящемся в Ясной поляне, идет речь в настоящем письме.


1 Владимир Константинович Истомин (1847—1914). «Молодой человек, служивший одно время вместе с братом моим, Александром Андреевичем, в Преображенском полку; потом работал в редакции Каткова. Позднее был директором Московского Воспитательного дома. Последняя служба его была при Московском губернаторе [правителем канцелярии]. Высоко ценил и любил Л. Н-ча» (н. п. С. А.). В конце жизни — крайний реакционер. Перу В. К. Истомина принадлежат: статьи о графе Платове («Русский архив» 1877, II), о Наваринском бое (в связи с книгой Лакроа) (там же, 1877, III), о контр-адмирале Истомине (там же, 1877, I) и другие публикации.

2 Владимир Александрович Иславин (1818—1895), дядя С. А. Толстой, сын А. М. Исленьева и кн. С. П. Козловской; окончил Дерптский университет; в службе с 1841 г.; в 1860 г. действительный статский советник; в 1861 г. назначен членом совета министра земледелия и государственных имуществ. Этнограф. Автор книги: «Самоеды в домашнем и общественном быту» (Спб. 1847) и обследования земледельческих колоний юга России. О нем некрологи: 1) в «Всемирной иллюстрации» за 1895 г., т. LIII, стр. 487, 2) в «Новом времени» за 1895 г., № 6921. Девять неопубликованных писем Толстого к В. А. Иславину хранятся в ГЛМ. В одном из них Толстой отзывался об Иславине, что он удивлял его «соединением Адуевщины [из «Обыкновенной истории» Гончарова] с самой несвойственной его готовностью делать добро для других».

3 Константин Александрович Иславин. Он часто нуждался, когда бывал без места. Ближайшие родственники (Иславины, Кузминские, Толстые) ему оказывали материальную помощь.

4 Николай Николаевич Страхов (1828—1896), критик и философ. Сын священника; получил первоначально духовное образование. В 1851 г. кончил курс по физико-математическому отделению. Был преподавателем физики, математики и естественной истории. В 1857 г. получил степень магистра зоологии. Сотрудничал в журналах «Время» и «Эпоха»; был редактором «Отечественных записок» и «Зари», а также помощником редактора «Журнала министерства народного просвещения». В 1873 г. поступил на службу библиотекарем юридического отделения Публичной библиотеки в Петербурге и вышел в отставку в 1885 г. Его главный философский труд: «Мир, как целое». Автор книги: «Критические статьи о Тургеневе и Толстом» (1885 г.). Познакомившись с Толстым в 1871 г., он стал ему близким человеком. В письме (с пометой Страхова 18 апреля 1878 г.) Толстой писал ему: «Нет человека, которого я больше уважал, чем вас и которому бы желал быть более приятным». По поручению Толстого Страхов редактировал его «Азбуку», эпилог «Анны Карениной» и второе издание этого романа. Часто бывал в Ясной поляне, ездил с семьей Толстых в их Самарское имение, совершил с Толстым поездку в Оптину пустынь. Часть обширной корреспонденции Толстого со Страховым составила второй том издания «Толстовского музея». Спб. 1914. О взаимоотношениях Толстого и Страхова см. Илья Толстой, «Мои воспоминания». М. 1914 (глава XIII) и очерк «Л. Н. Толстой и H. Н. Страхов» в «Воспоминаниях о Л. Н. Толстом» В. Лазурского. М. 1911. Письмо H. Н. Страхову, о котором пишет Толстой, помечено Страховым 26 апреля 1876 г. См. т. 61.

5 Кн. С. С. Урусов. Письмо это не сохранилось. Ответ на него С. С. Урусова (недатирован) начинается словами: «Вернувшись домой вчера в двенадцатом часу ночи, нашел на столе конверт с любезным мне почерком» (хранится в АТБ).

6 Гр. Алексей Павлович Бобринский (1826—1894), министр путей сообщения с 1871 по 1874 г., вместе с В. А. Пашковым и бар. Корфом был основателем «Общества поощрения духовно-нравственного чтения», последователь Редстока. Толстой писал С. С. Урусову 21 февраля 1876 г.: «Ha-днях был у меня Бобринский, Алексей Павлович. Он очень замечательный человек и, как нарочно, разговор зашел о религии. Он горячий верующий, и его слова после вас имели на меня то же влияние, чувство зависти к той высоте и спокойствию, которыми вы обладаете». Тогда же Толстой писал А. А. Толстой: «И никто никогда лучше мне не говорил о вере, чем Бобринский» (ПТ, стр. 265). Письмо Толстого Бобринскому неизвестно.

7 Татьяна Львовна Толстая, уехавшая с С. А. Толстой в Москву.

#### 114.

1876 г. Сентября 4. Пароход на Волге.

4 Сентября, суббота, 12 часовъ дня.

Доѣхали до Москвы, — не видали времени. Нагорновъ[1] встрѣтилъ насъ съ Варенькой[2] и Леонидъ.[3] Нагорн[овъ] привезъ 1200 р[ублей].[4] Распростились съ Машенькой,[5] к[оторую] мнѣ очень жаль, и поѣхали на Нижегородскую.[6] Несмотря на то, что мы взяли мѣстъ во 2-мъ классѣ, спали прекрасно. А въ Нижнемъ, несмотря на то, что народа было очень мало, была ужасная суета. Отходилъ одинъ только Самолетскій пароходъ,[7] и мѣстъ не было. Послѣ большой суетни размѣстились на другой, экстренный пароходъ, съ котораго я тебѣ и пишу. Я не написалъ изъ Нижняго отъ суеты; но нетолько помнилъ, но думалъ и думаю о тебѣ всякую минуту; и думаю такъ, какъ ужасно люблю: переношусь въ прошедшее — Покровское,[8] лиловое платье, чувство умиленности, и сердце бьется.

Николинька[9] очень милый товарищъ; и ему все интересно и весело. Съ нами теперь в 1-мъ классѣ маленькаго парохода — нѣмка съ двумя нѣмцами — вѣрно купцы, и купецъ землевладѣлецъ изъ Оренбурга, владѣтель 50 000 дес[ятинъ] и 1500 лошадей, — заводъ, — вродѣ того, к[оторый] я завожу: и еще Хивинецъ,[10] котораго я еще не изслѣдовалъ. Я совершенно здоровъ, кромѣ насморка.

Говорятъ, что въ Оренбургъ ѣздятъ по чугункѣ, и, можетъ быть, я поѣду, но все въ предѣлахъ 14 дней. Къ твоимъ имянинамъ буду, если Богъ дастъ.

Я знаю, что тебѣ тяжело и страшно, но я видѣлъ то усиліе, к[оторое] ты сдѣлала надъ собой, чтобы не помѣшать мнѣ, и если можно, — еще больше люблю тебя за это. Если бы только Богъ далъ тебѣ хорошо, здорово и энергично дѣятельно провести это время. Господь помилуй тебя и меня.

Мой планъ, хотя и очень неопредѣленный, такой: какъ пріѣду въ Самару, такъ найду Боля[11] и попрошу его довезти меня до Бузулука;[12] оттуда поѣду на хуторъ, и, если можно, изъ Бузулука ѣхать дальше до Оренбурга, и если на хуторѣ есть деньги, то, забравъ съ собой Никитича[13] и мужика для прогона лошадей, поѣду назадъ въ Бузулукъ и оттуда въ Оренбургъ. Это все планы, но я напишу еще из Самары.

А Дьяковъ проѣхалъ прямо въ Москву. Леонидъ видѣлъ его.

Прощай, милая душенька. Господи помилуй.

Твой Л. Т.


Цѣлую всѣхъ дѣтей[14] и впередъ благодарю ихъ за то, что они тебя слушаютъ и стараются радовать.

Степу[15] обнимаю и не велю ему думать, какъ матерьялисты.

Mr. Rey кланяюсь.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Небольшой отрывок письма впервые напечатан в Б, II, 1908, стр. 301. Впервые полностью письмо опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 105—106.


1 Николай Михайлович Нагорнов.

2 Варвара Валерьяновна Нагорнова, его жена.

3 Леонид Дмитриевич Оболенский.

4 От продажи сочинений Толстого.

5 М. Н. Толстая. Она уезжала за границу, где прожила в Ницце до середины 1877 г.

6 Нижегородский вокзал в Москве находился в то время за Покровской заставой, близ Рогожского кладбища. Путь на вокзал через Швивую горку и «низкое строение Нижегородской станции» описан в XXX главе седьмой части «Анны Карениной».

7 Пароход волжского пароходства «Самолет».

8 В Покровском-Стрешневе под Москвой С. А. Толстая живала по летам со своими родителями до замужества.

9 Толстой отправился в Оренбург для покупки лошадей со своим племянником, сыном М. Н. Толстой, двадцатипятилетним Николаем Валерьяновичем Толстым.

10 Уроженец Хивы, среднеазиатского ханства, населенного народностями тюркского племени.

11 Николай Львович фон-Болль — «бывший учитель в одной из открытых Львом Николаевичем сельских школ в 1862 г. Служил тогда на железной дороге» (п. С. А.). Оставил Московский университет вследствие беспорядков. В 1862 г. управлял имением Толстого. Во время обыска в Ясной поляне у него были обнаружены статьи из «Колокола», после чего за ним был учрежден секретный надзор. В 1864 г. служил в Тамбовский губернии управляющим у родственников своей жены.

12 В это время открывалась Самаро-Златоустовская ж. д.

13 Василий Никитич — знакомый крестьянин Самарской губернии, живший в соседнем с хутором Толстого селе Гавриловне.

14 Семья Толстого состояла в 1876 г. из детей: Сергея, Татьяны, Ильи, Льва, Марии.

15 Степан Андреевич Берс, живший тогда у Толстых в Ясной поляне. С. А. Толстая писала о нем во встречном письме от 4 сентября: «Степа всё с змеем возится».

#### 115.

1876 г. Сентября 5. Казань.

Пишу тебѣ, милый другъ, изъ Казани, сегодня, 5-го, въ 11 часовъ вечера, и не съ парохода, а изъ самаго города Казани, куда мы пріѣхали ночевать, такъ какъ, отъ безпорядицы Самолетскаго парохода, на который мы къ несчастію попали и к[оторый] сѣлъ на мели и сломался, мы потеряли цѣлыя сутки. Ты не можешь себѣ представить, какъ это обидно, когда, какъ я, считаешь каждую минуту и для тебя, и еще болѣе для себя. Поѣздка по Волгѣ до сихъ поръ имѣла мало пріятнаго — тѣснота и купеческое общество. Впрочемъ, я нашелъ нѣсколько интересныхъ и даже очень интересных людей, въ томъ числѣ купца Дѣева,[1] владѣтеля 100 тысячъ дес[ятинъ] земли, съ кот[орымъ] я теперь сижу въ номерѣ, в то время какъ Николенька съ Хивинцемъ пошли въ Казанской театръ. Былъ еще Татаринъ, попъ. —

Погода прелестная, здоровье хорошо. Вы вѣрно ѣздите за грыбами. Пожалуйста, не ѣзди на Шарикѣ.[2]

Объ Оренбургскомъ планѣ напишу тебѣ изъ Самары. Въ Оренбургъ мнѣ бы пріятно съѣздить потому, что Дѣевъ этотъ тамошній и мнѣ поможетъ въ покупкѣ лошадей, и тамъ бы я увидалъ Крыжановскаго.[3] Во всякомъ случаѣ я постараюсь не выйти изъ 14 дней. —

Казань возбуждаетъ во мнѣ своими воспоминаніями непріятную грусть.[4] Ахъ, только бы ты и дѣти, главное ты была здорова и спокойна. Цѣлую тебя, душенька голубчикъ мой, цѣлуй дѣтей и кланяйся Софешъ,[5] если она у насъ и Mr. Rеу.[6] —

Твой Л.


Писать какъ будто очень хочется.[7]


На конверте: Въ Тулу. Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андреевнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 106—107. Датируется на основании первых слов письма: «Пишу тебе..... из Казани, сегодня, 5-го». Почтовые штемпеля: «Казань. 6 сентября 1876; Тула 10 сентября 1876».


1 Из семьи богачей Деевых, арендовывавших в компании с другими лицами Илецкие казенные копи.

2 Шарик — лошадь из киргизских степей. Описывая проводы Т. А. Кузминской 3 сентября (в письме от 7 сентября), С. А. Толстая писала: «Таня сестра и я поехали в тележке, и Степа на приступке правил Шариком и Гнедым».

3 Николай Андреевич Крыжановский (1818—1888). Во время Восточной войны был начальником штаба артиллерии. После взятия Севастополя поручил Толстому написать общий отчет о действиях русской артиллерии во время последней бомбардировки. В 1857—1860 гг. — начальник артиллерийской академии. Затем был варшавским генерал-губернатором. В 1865—1881 гг. — оренбургский генерал-губернатор.

4 В Казани Толстой жил у опекунши П. И. Юшковой с 1841 г. по 1847 г.

5 С. Р. Войткевич, вышедшая в июле 1877 г. замуж за Д. А. Дьякова. О ней писала С. А. Толстая 7 сентября: «За Софеш я распорядилась, чтоб выехал тарантас Ермилина, как ты говорил, и она благополучно приехала в первом часу. Сначала я ей не очень обрадовалась, но теперь мне с ней приятно, и я по вечерам не скучаю с ней и Степой... Софеш, бедная, очень грустна и несчастлива, всё плачет и мне рассказывает свое горе и свое предшествующее горе-счастье, а первые два дня на меня, и без того грустную, она навела такую тоску, что я не знала, куда деваться. Теперь она спокойнее и я веселее» (ПСТ, стр. 133).

6 В письме от 7 сентября С. А. Толстая писала: «Mr Rey всякий день ходит с ружьем и Снобом, и вчера было за столом десять штук его дичи, из которых, кажется, два дупеля и два бекаса. А вчера же он убил двух вальдшнепов, и очень горд и весел. Мы с ним в хороших отношениях. Вместе устроили ordre du jour [распорядок дня], делая уступки друг другу, как нам удобнее, и по моему отлично расписали занятия детей. Вчера уже учились очень охотно и довольно хорошо, но мальчики подрались на гулянье, и им поставили по два за поведение. Баллы я тоже начала ставить; всё на зимнем положении, но при чудесной летней погоде» (ПСТ, стр. 133).

7 «Анну Каренину». Предстояло дописать конец пятой части романа, напечатанный в № 12 «Русского вестника» за 1876 г.

#### 116.

1876 г. Сентября 7. Пароход на Волге.

Пишу тебѣ 3-е письмо, милый другъ. Это письмо пишу 7-го въ 2 часа дня, еще съ парохода, и опущу его въ ящикъ въ Самарѣ, въ к[оторой] мы будемъ, если Богъ дастъ, въ 7 часовъ вечера. Мы имѣли несчастіе встрѣтить 3-хъ поповъ въ Нижнемъ, и рядъ неудачъ насъ преслѣдовалъ.

Мы потеряли 2-е сутокъ. Несмотря на то, надѣюсь попасть въ Оренбурга, куда мнѣ очень хочется. —

Желѣзная дорога, говорятъ, хотя и не открыта, ходитъ очень правильно 2 раза въ сутки, и ѣзды менѣе сутокъ. Все рѣшится нынче вечеромъ и я напишу тебѣ еще изъ Самары, если не буду очень спѣшить. Надѣюсь, что предзнаменованіе поповъ истощилось уже на просрочкѣ 2-хъ дней и на скучнѣйшемъ, безвкусыѣйшемъ обществѣ, кромѣ купца и Хивинца. Насморкъ мой прошелъ и, благодаря винограду и арбузамъ, желудокъ,[1] и потому состояніе духа въ порядкѣ. Надѣюсь, что будешь писать часто, и что я, хоть сразу, получу письма, буду знать о тебѣ въ разные періоды. Ты меня такъ напугала нежеланіемъ отпустить меня, что я больше, кажется, чѣмъ прежніе раза, боюсь за всѣхъ васъ и, главное, за одну тебя. Я иногда писалъ тебѣ, ничего не говоря о своихъ чувствахъ, потому что въ ту минуту, какъ писалъ, не былъ такъ расположенъ а въ эту поѣздку всякую минуту думаю о тебѣ съ нѣжностью и готовъ все письмо наполнить нѣжными словами.

Прощай, душенька милая. Я такъ радуюсь тому чувству, которое имѣю къ тебѣ, и тому, что ты есть на свѣтѣ.

Только бы ты была здорова, и потому сама, какая ты есть. Изъ Оренбурга я тебѣ телеграфирую.

Твой Л.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 107—108. Датируется на основании слов письма: «Это письмо пишу 7-го в 2 часа дня».


1 Зачеркнуто: въ пре

#### 117.

1876 г. Сентября 7. Самара.

По обѣщанію, пишу тебѣ два слова изъ Самары. Нашелъ Боля,[1] онъ устроилъ мнѣ билетъ по желѣзной дорогѣ въ Оренбурга, и мы ѣдемъ нынче, 7-го, вечеромъ, въ 10 часовъ, съ моими спутниками: купцомъ и Хивинцомъ.

Надѣюсь быть въ срокъ. Будь здорова, душенька милая, цѣлую тебя и дѣтей. Всѣмъ поклонъ.

Твой Л. Т.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые напечатано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 108. Датируется на основании слов предшествующего письма: «Всё решится нынче вечером, и я напишу тебе еще из Самары».


1 См. письмо от 4 сентября 1876 г.

#### * 118.

1876 г. Сентября 12. Оренбург.

Тула нарочнымъ Ясная Поляна

Графинѣ Толстой.


Чугунка задержала два дня Оренбургъ здоровъ очень интересно[1] телеграфируй о себѣ Самару безпокоюсь.

Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку № 326, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Телеграмма подана в Оренбурге 11 сентября в 2 ч. 10 минут пополудни. Получена в Туле — 12 сентября 1876 г. В день получения телеграммы С. А. Толстая писала Т. А. Кузминской: «От Левочки сегодня получила телеграмму из Оренбурга, что он здоров и еще два дня позднее приедет». В своем дневнике под 15 сентября она записала так: «Левочка уехал в Самару и проехал в Оренбург, куда ему очень хотелось. Из Оренбурга получила от него телеграмму. Я очень тоскую и еще больше беспокоюсь. Хочу убедить себя, что я рада, что он себе доставил удовольствие, но не правда, я не рада, я даже оскорбляюсь, что он среди прелестного времени нашей обоюдной любви и дружбы, — как было всё это последнее время, — мог оторваться добровольно от меня и нашего счастья и наказать меня мучительной двухнедельной тревогой и грустью» («Дневник С. А. Толстой. 1860—1891». М. 1928, стр. 107).


1 Вернувшись домой, Толстой в письме Фету от 24 сентября 1876 г. писал о поездке в целом: «Я съездил хорошо, но устал ужасно».

#### * 119.

1876 г. Сентября 17. Сызрань.

Тула

Нарочнымъ Ясная Поляна Графинѣ Толстой.


Погружу[1] не ранѣе понедѣльника утромъ надѣюсь прежде еще телеграфируй, поздравляю.[2] Здоровы.

Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку № 343, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Телеграмма подана в Сызрани 17 сентября в 6 ч. 30 м. пополудни, принята в Туле в тот же день. В своем дневнике под 18 сентября 1876 г. С. А. Толстая записала: «Получила сегодня телеграмму из Сызрани. После завтра утром приедет. И вдруг сегодня всё стало весело, и детей учить легко, и в доме всё так светло, хорошо, и дети милы».


1 Имеется в виду погрузка лошадей, которых закупил Толстой.

2 17 сентября был день именин С. А. Толстой.

#### * 120.

1876 г. Сентября 19. Моршанск.

М[осковско] — К[урской] Дор[оги]


Ясенки нарочнымъ Ясную Поляну Графинѣ Толстой.

Пріѣзжаемъ понедѣльникъ[1] утреннимъ поѣздомъ. Вышли лошадей. Благополучны.

Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку № 74, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Телеграмма подана в Моршанске 19 сентября в 12 ч. 35 м. пополудни, получена в Ясенках в тот же день в 5 ч. 31 м пополудни. Моршанск — станция Сызрано-Вяземской железной дороги, по которой Толстой возвращался прямо на Тулу.


1 20 сентября.

### 1877

#### 121.

1877 г. Января 14 или 15. Я. П.

Вчера, послѣ тебя скоро, пошли на коньки, — и я, — и Дьяковъ. Дѣти[1] были хороши и веселы, кромѣ Илюши, котораго лицо гадкое, меня поразило съ утра. Я цѣлый день былъ въ мрачномъ духѣ — и нездоровилось, и мысль объ Илюшѣ меня мучила. Совѣстно сказать про Дьякова, кот[ораго] я такъ люблю, я усталъ отъ него. Не работалъ. Вечеромъ, уложивъ дѣтей, поѣхалъ провожать Дьякова на Козловку.[2] Вернулся, — поигралъ и уныло легъ спать. Спалъ дурно и проснулся рано, Обошелъ дѣтей. Всѣ здоровы и вели себя хорошо. Я, чтобъ справиться, ѣздилъ верхомъ до кофе, подѣлалъ гимнастику и пошелъ съ дѣтьми на коньки.

Всѣ бѣгали очень весело. День морозный, но солнце уже хорошо грѣетъ. Вчера я, кромѣ Сережи, позволилъ имъ пробыть лишній часъ; но нынче боясь твоей акуратности, пошелъ съ ними домой во-время. Всѣ дѣлаютъ свои уроки. Илюша у Вл[адиміра] Иваныча.[3] Сію минуту, послѣ долгихъ колебаній, я рѣшилъ еще разъ говорить съ Илюшей. Онъ плакалъ, и я плакалъ и Богъ дастъ, останутся слѣды.

Я не могу нынче еще заниматься и ѣду въ Ясенки, везу это письмо.

Пожалуйста, не торопись назадъ. Если не-только нужно для совѣта Боткина,[4] но просто, если тебѣ пріятно съ хорошими людьми. Не стоитъ торопиться, когда уже заѣхала, такъ далеко. Пожалуйста, не дѣлай такъ, чтобъ сказать мнѣ: я бы поѣхала, увидала или услыхала, если бы пробыла еще день. Мнѣ одиноко безъ тебя, но нѣтъ той тоски, кот[орой] я боюсь, и чувствую, что не будетъ. A дѣти совершенно въ тѣхъ же условіяхъ, какъ и при тебѣ. Прощай, душенька, цѣлуй всѣхъ, кто тебя любятъ[5] за меня. —


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 108—109. Датируется на основании встречного письма С. А. Толстой, отправленного ею 15 января в день ее приезда в Петербург, куда она, не останавливаясь в Москве, проехала для лечения.


1 Сергей, Татьяна, Лев и Мария.

2 Козлова-Засека (ныне Ясная поляна) — ближайшая к Ясной поляне железнодорожная станция Московско-Курской железной дороги.

3 Владимир Иванович Рождественский. «Русский учитель сыновей» (н. п. С. А.).

4 Сергей Петрович Боткин (1832—1889), брат приятеля Толстого В. П. Боткина, известный клиницист; в 1855 г. получил звание доктора медицины, с 1873 г. — лейб-медик. С. А. Толстая так писала 16 января о визите Боткина: «был очень внимателен. Сказал, что легкие и грудь совсем здоровы, всё нервное. Дал рецепты, советы диэты, движенья и проч. Я спросила: «Стало быть, я здорова?» — Нет, — говорит, — вы совсем не здоровы, — и всё уговаривал меня остаться неделю, чтоб начать лечение при нем» (ПСТ, стр. 140).

5 С. А. Толстая остановилась в Петербурге у матери, Л. А. Берс. За время своего пребывания она виделась: с братьями Петром, Вячеславом и Степаном, с которым ехала из Москвы, с сестрой Елизаветой, двоюродными сестрами Еленой и Любовью Александровнами Берсами, Юрием и Марией Вячеславичами Шидловскими, дедушкой А. М. Исленьевым, В. А Шидловской, семьей В. А. Иславина, А. А. Толстой и Н. Н. Страховым.

Во встречном письме от 15 января С. А; Толстая писала: «В Москве меня встретил Истомин, и мы с ним в вагоне и с Степой переехали на Николаевский поезд. Там встретил меня Сережа [С. Н. Толстой] и потом дядя Костя, — великолепен так, что беда! Едет куда-то на вечер..... дядя Костя привел мне Каткова, я с ним разговаривала; он тоже ехал в одно время со мной на пять дней в Петербург..... Утром Катков два раза заходил ко мне, спрашивал, хорошо ли я спала, и не нужно ли мне чего? Я его благодарила и тоже его спросила, и говорила, что жарко и еще что-то.... Твою «Анну Каренину» (декабрьскую) в «Голосе» и «Новом времени» расхвалили до небес. Я еще не читала; если можно, привезу. Мне говорила мама, Степа и Славочка» (ПСТ, стр. 137—138).

#### 122.

1877 г. Января 16. Я. П.

Какъ видишь, у насъ все продолжаетъ быть благополучно.[1] — Вчера училъ Лелю и Таню, и Таня меня разсердила такъ, что я на нее раскричался, что мнѣ очень совѣетно. Не могу работать. Вчера вечеромъ дѣти сидѣли со мной и красили, а я игралъ въ шашки съ Вл[адиміромъ] Ив[ановичемъ], а потомъ весь вечеръ до часу игралъ на форт. — піано. И то долго не могъ заснуть и проснулся рано. Сейчасъ ѣду на станцію. Дѣти ходили на коньки,[2] но нынче сильный морозъ; ночью было 19 градусовъ, а на солнцѣ 5 тепла. —

Самое скучное для меня обѣды съ дующимися другъ на друга педагогами.[3] Я всякую минуту думаю о тебѣ и воображаю, что ты дѣлаешь. И все мнѣ кажется, хотя я и мраченъ (отъ желудка), что все будетъ хорошо.

Пожалуйста, не торопись, и еще, хотя ты и говорила, что покупать ничего не будешь, не стѣсняйся деньгами, и если вздумается что купить, возьми денегъ у Л[юбови] А[лександровны] и купи, и кути. — Вѣдь черезъ три дня мы возвратимъ.

Прощай, душенька, не получалъ еще письма отъ тебя. Безъ тебя я стараюсь о тебѣ не думать. Вчера подошелъ къ твоему столу, и какъ обжегся, вскочилъ, чтобъ живо не представлять тебя себѣ. Также и ночью, не гляжу на твою сторону. Только бы ты была въ сильномъ, энергическомъ духѣ во время твоего пребыванья, тогда все будетъ хорошо.

Всѣмъ, въ особенности Любовь Александровнѣ, отъ меня кланяйся.


На конверте: Петербургъ. Эртелевъ переулокъ, домъ № 7. Квартира № 1. Ея Превосходительству Любовь Александровнѣ Берсъ. Для передачи Гр. С. А. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 109—110. Датируется на основании почтовых штемпелей сохранившегося конверта: «Ясенки. Тульской губ. Января 16. 1877; Ясенки января 17».


1 На том же листе Т. Л. Толстая писала С. А. Толстой: «Мы все здоровы, я начинаю с того, потому что я знаю, что вы беспокоитесь о нас».

2 Т. Л. Толстая писала: «Нынче мы мало катались на коньках, потому что озябли. Леле очень долго надевали коньки, и когда он сделал tour [круг], мы увидали, что он плачет. Мы спросили об чем, он говорит: I’m cold every where [мне повсюду холодно]. Annie сейчас же с ним побежала домой и растерла ему руки и ноги о-де-колонем и надела на него пальто. Теперь он совсем согрелся».

3 У Толстых в это время были учитель В. И. Рождественский, m-r Rеу, m-lle Gachet и Annie Phillips.

#### 123.

1877 г. Января 17. Я. П.

Пишу тебѣ, милый другъ, хотя письмо это и не должно застать тебя, если ты выѣдешь, какъ хотѣла. Если же застанетъ, то тебѣ будетъ успокоительно.

Все благополучно. Дѣти здоровы и провинностей никакихъ не сдѣлали, и учатся порядкомъ. Ходили нынче гулять, но на конькахъ не катались, — холодно. Я не выходилъ цѣлый день именно потому, что нынче чувствую себя лучше прежнихъ дней, и все утро работалъ, — кончилъ коректуры.[1]

Прощай, душенька. О дѣтяхъ по тому особенно не заботься, что когда мы оба дома, мы заняты другъ другомъ, скорѣе ихъ забудемъ.

А теперь больше дѣлать нечего, какъ заботиться о нихъ. Письма отъ тебя не получалъ.

Теперь понедѣльникъ, 7 часовъ вечера. Сейчасъ поѣду въ Ясенки.

Вчера игралъ и я со всѣми въ лото.

Таня хозяйничаетъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 110. Датируется на основании слов письма: «теперь понедельник» и письма С. А. Толстой к Т. А. Кузминской от 25 января 1877 г., в котором она пишет, что была в Петербурге и дня три тому назад вернулась. До 25 января понедельник падал на 17 число.


1 Речь идет о корректурах «Анны Карениной» для № 1 «Русского вестника» за 1877 г., вышедшего 1 февраля. В этом номере напечатаны гл. I—XII шестой части романа.

#### 124.

1877 г. Февраля 27.

М[осковско] К[урская] Дорога. Ясенки нарочнымъ.

Графинѣ Толстой.


Дѣла кончилъ,[1] здоровъ. Захарьинъ[2] предписалъ піявки спинѣ при себѣ. Пріѣду вторникъ курьерскимъ.

Толстой.


Печатается впервые по телеграфному бланку № 5579, хранящемуся в АТБ. Подана в Москве 27 февраля в 11 ч. 50 мин. дня, получена в 12 ч. 20 м. ночи в Ясенках.


1 Толстой ездил в Москву для правки корректур «Анны Карениной» к февральской книжке «Русского вестника».

2 Доктор Григорий Антонович Захарьин.

#### 125.

1877 г. Мая 28 или 29. Москва.

Пишу тебѣ отъ Риса, изъ его великолѣпной квартиры и подъ вліяніемъ его успокаивающаго добродушія.[1] — Оригиналъ прислалъ мнѣ Костинька[2] и самъ пришелъ. Кислота Костиньки невообразима возмутительна. Онъ виноватъ во всемъ. Злобу всю свою я излилъ на Любимова,[3] кот[ораго] встрѣтилъ въ вагонѣ, подъѣзжая къ Москвѣ. Но не слишкомъ горячился. Помнилъ: «духъ терпѣнія и любви».

Печатаю отдѣльно у Риса безъ цензуры, добавляя изъ предъидущаго то, что недостаетъ до 10 листовъ.[4] —

Теперь 2 часа, и я не успѣю уѣхать сегодня, но завтра уѣду въ 4.

Будь совершенно спокойна и, главное, здорова.

Если я былъ сердитъ, то теперь все прошло.

Страховъ совѣтуетъ печатать отдѣльно.[5]

Цѣлую тебя, душенька.

Твой Л. Толстой.


Ужасно бы хотѣлось уѣхать нынче.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 111. Датируется на основании: 1) письма Н. Н. Страхова Толстому от 26 мая 1877 г., на которое ссылается Толстой и которое было получено им «при отъезде из деревни в Москву», и 2) ответа Толстого, помеченного Страховым 29 мая. — Пометы Страхова делались им иногда на основании штемпеля отправления, иногда — получения. Толстой писал Страхову: «Сейчас приедет ко мне Рис взять оригинал», в письме к жене значится: «Оригинал прислал мне Костинька» и «Пишу тебе от Риса». Вероятно, Толстой, не дождавшись Риса, или вместе с ним, поехал к нему.


1 Впервые познакомившись с Рисом в начале августа 1877 г., Н. Н. Страхов описывает его так: «На станции Курской дороги я расхаживал в большом недоумении: как я узнаю Риса? Я не расспросил вас и не знал ни одного его признака. Вдруг вижу прекраснейший экземпляр немца, который тоже чего-то смотрит. Это был он» (ПС, стр. 122).

2 Константин Александрович Иславин служил в то время секретарем «Русского вестника», где вплоть до апреля 1877 г. печаталась «Анна Каренина».

3 Н. А. Любимов, бывший тогда помощником Каткова по изданию «Русского вестника». Катков не хотел печатать восьмую часть «Анны Карениной» в том виде, как ее представил Толстой, в виду выраженного в этой части романа неодобрения движению русских добровольцев на помощь сербам. Толстой не пошел на уступки и изменение текста и решил не печатать последней части в «Русском вестнике».

4 Страхов писал Толстому 26 мая 1877 г.: «Самый прямой выход такой: печатать конец [«Анны Карениной»] без цензуры; для этого нужно, чтобы книжка содержала в себе десять печатных листов, то есть 160 страниц. Для величины страниц определен minimum, очень льготный, на странице должно помещаться около 1400 букв, т. е. она должна составлять две трети страницы «Русского вестника», на которой помещается 2100 и больше. В каждой типографии minimum этот известен очень хорошо. И так, если вы велите набрать в этом формате ваш конец, и, если нужно, спереди прихватите часть того, что уже напечатано, то можете выпустить вашу книжку без цензуры. Пустите ее по рублю — и пойдет отлично» (ПС, стр. 118—119). В отдельном издании восьмой части «Анны Карениной» 127 страниц.

5 Страхов писал Толстому: «С журналом связываться гораздо дольше и не стоит мараться» (письмо от 26 мая 1877 г.).

#### * 126.

1877 г. Июля 1. Кресты.

Козловка Засѣка.

Графинѣ Толстой.


Ѣду Никольское[1] вечеромъ пріѣду Чермошню,[2] пришлю записку на поѣздъ.

Графъ Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку № 1, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Телеграмма подана на станции Московско-Курской ж. д. «Кресты» (в 85 верстах от Козловки-Засеки) 1 июля 1877 г. в 11 ч. 06 м. дня, получена в Козловке в тот же день в 11 ч. 46 м. дня.


1 Имение Толстого, Никольское-Вяземское.

2 Имение Д. А. Дьякова.

#### 127.

1877 г. Июля 26. Оптина пустынь.

26 вечеромъ.

Пишу тебѣ, милый другъ, изъ гостинницы Оптиной[1] послѣ 4-хъ часовой всенощной.

Пріѣхали мы прекрасно благодаря Оболенскому.[2] На поѣздѣ ждала великолѣпная четверомѣстная коляска. Мы устали, но всетаки пріѣхали въ 3 часа ночи. Утромъ нынче явился Дмитрій Оболенскій и цѣлое утро провелъ съ нами, отчасти мѣшалъ.[3] Насилу отдѣлался, чтобы не ѣхать къ нему нынче, но завтра поѣду въ 5 часовъ, переночую и выѣду на зарѣ, чтобы поспѣть въ 12 въ Калугу, а въ 5 въ Тулу, куда и прошу прислать лошадей — въ 5 часовъ, 28 го. Если не пріѣду, то пусть выѣдутъ въ тотъ же день въ 11.

Могу проспать и опоздать. Я здоровъ, и мнѣ очень пріятно — хорошо.

Ужасно жалѣлъ, что Саша[4] съ нами не поѣхалъ. Только дай Богъ, чтобы ты была здорова и ничто тебя не тревожило. До свиданья, душенька. —


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 110—111. Датируется на основании пометы Толстого на письме «26 вечером», а также согласно дневниковой записи С. А. Толстой под 25 августа 1877 г.; «Ездил в Оптину пустынь 26 июля и остался очень доволен мудростью, образованием и жизнью тамошних монахов старцев» (ДСТ. 1860—1891, М. 1928, стр. 39). В ПЖ отнесено к июню 1877 г.


1 Оптина-Введенская-Макариева мужская пустынь Калужской губернии, Козельского уезда. По преданию основана в XIV веке разбойничьим атаманом Оптою. Монастырь был известен своими отшельниками-старцами, посещавшимися рядом русских писателей: Гоголем, Достоевским, Вл. Соловьевым. Толстой был в Оптиной пустыни пять раз: в 1877, 1881, 1890, 1896 гг. и в 1910 г. (О трех первых и последнем посещении — см. С. А. Толстая, «Четыре посещения Л. Н. Толстого монастыря Оптиной пустыни» — «Толстовский ежегодник 1913 г.», стр. 3—7). В 1877 г. Толстой путешествовал с Н. Н. Страховым. В своих воспоминаниях кн. А. Д. Оболенский так описывает приезд Толстого: «Он остановился в так называемой странноприимной гостиннице, всегда битком набитой разным народом и богомольцами, стекавшимися в монастырь со всех концов России» («Толстой. Памятники творчества и жизни». 3, М. 1923, стр. 29).

2 Кн. Дмитрий Александрович Оболенский (1822—1881), деятель эпохи реформ Александра II; сначала служил по судебному ведомству, затем в Морском министерстве, был директором Департамента таможенных сборов, исправляющим должность министра финансов и товарищем министра государственных имуществ, с 1872 г. состоял членом Государственного совета.

3 А. Д. Оболенский описывает так: «Отец мой, знавший лично давно Льва Николаевича, решил его позвать к нам в гости. В это лето у нас гостило довольно много знакомых, в том числе был и Н. Г. Рубинштейн, так что мы могли угостить Толстого и хорошей музыкой. Мы все поехали в монастырь. Сперва и раньше старшие, как это и делалось обыкновенно, чтобы застать обедню, а мы, молодежь, не особенно прилежные богомольцы, попозже. Нас было довольно много, и мы, приехав в монастырь, целой гурьбой взошли в гостинницу, где уже сидели наши, вперед прибывшие, и разговаривали с Толстым. Наше появление нарушило, по-видимому, тихое и спокойное монастырское настроение» («Толстой. Памятники творчества и жизни», 3, стр. 30—31).

4 А. М. Кузминский.

#### * 128.

1877 г. Начало августа. Тула.

Не знаю, какъ ты будешь дѣлать съ Сухотинымъ.[1] Авось съ помощью Степы,[2] онъ тебя не слишкомъ обременитъ. Я хотѣлъ телеграфировать ему, но не знаю, куда, да и не успѣешь. Статью Р[усскаго] В[ѣстника] просмотрѣлъ и ужъ больше досадовать не буду.[3] — Будь здорова тѣломъ и душой, голубушка, а я все о тебѣ думалъ. —


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Датируется на основании: 1) почтовых штемпелей старого конверта, на котором написано письмо — Моск. почт, центр, отд. 1877. 9 авг. Тула 1877. 10 августа, с адресом в Тулу Л. Н. Толстому; 2) упоминания статьи из «Русского вестника», обсуждавшейся H. Н. Страховым в двух его письмах Толстому (от 6 и 11 августа 1877 г.).


1 Сергей или Александр Михайлович Сухотин.

2 Степан Андреевич Берс, гостивший в Ясной поляне.

3 Речь идет о статье «Что случилось по смерти Анны Карениной», напечатанной в № 7 «Русского вестника» за 1877 г. (стр. 448—462). Открывается она словами: «Объявляя, что эпилог Анны Карениной не появится на страницах Русского вестника, мы заметили, что роман с трагическою смертью героини собственно окончился. Насколько мы были правы, теперь может судить всякий, имея перед глазами конец произведения, отдельно изданный автором и названный им восьмой и последней частью романа». Далее излагается содержание заключительных глав романа с текстуальными выдержками из них, сделанными на основании не напечатанной в журнале рукописи Толстого. Заключается статья строками: «Роман остался без конца и при «восьмой и последней части». Идея целого не выработалась....., если произведение не доработалось, если естественного разрешения не явилось, то лучше кажется было прервать роман на смерти героини, чем заключить его толками о добровольцах, которые ничем не повинны в событиях романа».

#### * 129.

1877 г. Сентября 28. Сергиевское.

Козловка Засѣка.

Графинѣ Толстой.


Завтра будутъ выборы;[1] надо быть. Пріѣду вечеромъ 11 часовъ Ясенки. Поѣздъ опять ходитъ.

Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку № 37, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Подана в Сергиевском 28 сентября 1877 г. в 9 ч, пополудни, получена в Козловке в тот же день в 9 ч. 50 мин. пополудни.


1 С. А. Толстая писала Т. А. Кузминской 28 сентября о Льве Николаевиче: «он в Сергиевское уехал на какие-то выборы». Из ее же письма от 9 октября 1877 г.: «Левочка стал заниматься земскими делами». 26 апреля 1878 г. она пишет: «Левочка теперь в Сергиевское уехал на земское собрание». В Сергиевском находилась Крапивенская уездная земская управа.

### 1878

#### 130.


1878. Февраля 9. Москва.

Меня всю дорогу мучала мысль, что я плохо съ тобой простился и не просилъ тебя написать мнѣ.

Только бы ты была здорова. — Смотри, будь здорова и не волнуйся. Я доѣхалъ хорошо, съ старикомъ Левашевымъ[1] говорилъ всю дорогу. Вечеръ провелъ въ гнѣздѣ[2] съ Костинькой и Истоминымъ,[3] съ кот[орымъ] говорилъ о дѣлѣ, т.-е. о книгахъ.[4] Онъ мнѣ пропасть далъ. Нынче былъ у двухъ Декабристовъ,[5] обѣдалъ въ клубѣ, а вечеръ былъ у Бибикова,[6] гдѣ Софья Никитична[7] мнѣ пропасть разсказывала и показывала.

Теперь провелъ конецъ вечера у Дьяковыхъ съ Машинькой,[8] Лизанькой[9] и Колокольцовой,[10] и отъ нихъ пишу. Завтра поѣду къ Свистунову, Декабристу, и обѣдаю у Истомина, и съ Владиміромъ[11] проведу вечеръ.

Цѣлую тебя и дѣтей. Ужасно время скоро идетъ, — ничего не успѣваешь и устаешь ужасно.

Утромъ былъ на панифидѣ у старика Перфильева.[12]

Толстой.


На конверте: Въ Тулу. Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андреевнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые одна цитата из письма напечатана в Б, II 1908, стр. 267, причем к ней произвольно присоединены две цитаты из писем от 5 марта и 9 марта 1878 г., и эти три цитаты представлены, как одно письмо от марта 1878 г. Впервые полностью письмо опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 112—113. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Моск. цент., почт. отд. 1878. 10 февраля. Тула 10 февраля 1878» и слов письма: «провел конец вечера у Дьяковых и от них пишу». В ПЖ письмо отнесено к марту.


1 «Тульский помещик, старый знакомый Л. Н.» (н. п. С. А.). Вероятно Александр Иванович Левашев (1807—1893), богатый помещик Крапивенского уезда Тульской губернии, проходил общественные должности по выборам, почетный мировой судья.

2 В гостинице «Виктория», где останавливалась М. Н. Толстая. Ср. письмо № 139.

3 Владимир Константинович Истомин.

4 В связи с историческими занятиями Толстого, Толстой взял у Истомина «Русскую старину» и «Русский архив» (ср. письмо Истомина Толстому от 26 мая 1879 г., хранится в ГТМ).

5 «Свистунова и Беляева» (п. С. А.). Петр Николаевич Свистунов (1803—1889), воспитанник иезуитов, корнет Кавалергардского полка. Примкнул к Северному обществу, отнесен Верховным уголовным судом ко второму разряду и присужден к двадцати годам каторжных работ, затем этот срок сокращен до десяти лет. В 1835 г. определен на поселение в Курган; работал в качестве канцелярского служителя в Губернском правлении. По возвращении в Россию поселился в Калуге. В 1863 г. переехал в Москву. Три письма к нему Толстого напечатаны в «Красном, архиве» за 1924 г., т. VI, стр. 235—242, одно — в Юбилейном сборнике «Лев Николаевич Толстой» ГИЗ. М.—Л. 1928, 61—63. Четыре письма Свистунова к Толстому см. «Тайные общества в России в начале XIX столетия», 1926, стр. 200—204. — Александр Петрович Беляев (1803—1885), мичман Гвардейского экипажа, осужден по делу декабристов на каторгу по четвертому разряду; с 1833 г. — на поселении в Минусинске, с 1840 г. переведен рядовым на Кавказ; после отставки — управляющий у Э. Д. Нарышкина. Его «Воспоминания декабриста о пережитом и перечувствованном с 1803 г.» изданы Сувориным в Спб. 1882. Продолжение — в «Русской старине», 1884—1885. При первом напечатании воспоминаний в «Русской старине» (1880 г., сентябрь, стр. 2) в примечании от Редакции сказано: „Печатаемые ныне «Воспоминания» А. П. Беляева указаны нам знаменитым нашим писателем графом Л. Н. Толстым. Он читал эти «Воспоминания» и, как свидетельствует их автор: «сделал на полях рукописи много отметок; согласно с указаниями гр. Л. Н. Толстого я сделал необходимые прибавления того, что мною было упущено»“. Пять писем Толстому Беляева напечатаны в книге «Тайные общества в России», стр. 205—208. — Возможно, что в своей помете к настоящему письму С. А. Толстая не точна и что одним из упомянутых Толстым декабристов является Муравьев-Апостол. Матвей Иванович Муравьев-Апостол (1793—1886),. воспитывался в Париже и в Корпусе инженеров путей сообщения; участник Бородинского сражения. Принял участие в возмущении Черниговского полка. Осужден по первому разряду, приговорен к каторжным работам на двадцать лет, срок сокращен до пятнадцати. Николай I заменил, ему каторгу поселением. Амнистирован в 1856 г.; с 1863 г. ему предоставлено право проживать в Петербурге и в Москве. Ему посвящена книга «Декабрист М. И. Муравьев-Апостол». Воспоминания и письма. Изд. «Былое». Петроград. 1922. О том, что Толстой в связи с писанием «Декабристов» приходил к Муравьеву-Апостолу, свидетельствует в некрологе о последнем Якушкин («Русская старина» 1886, июль, стр. 157).

6 Михаил Илларионович Бибиков (1818—1881), сын Иллариона Михайловича и Екатерины Ивановны, рожд. Муравьевой-Апостол.

7 Софья Никитична Бибикова (1826—1892), рожд. Муравьева — дочь декабриста Никиты Михайловича и Александры Григорьевны, рожд. гр. Чернышевой. Родилась в Сибири, на Петровском заводе и до тринадцати лет, т. е. до смерти своего отца, прожила с ним в ссылке. Толстой был с ней знаком еще в 1862 г. и беседовал тогда с ней в связи со своими работами над романом «Декабристы». Воспоминания ее внучки А. Бибиковой о ней и Н. Муравьеве «Из семейной хроники» напечатаны в «Историческом вестнике», № 11, стр. 404—426.

8 М. Н. Толстая.

9 Е. В. Оболенская.

10 М. Д. Колокольцова, дочь Д. А. Дьякова.

11 В. А. Иславин.

12 С. В. Перфильев умер 1 февраля 1878 г.

#### 131.

1878 г. Марта 3 или 4. Тула.

Поѣздъ опоздалъ на три часа (потомъ оказалось, что на пять), такъ что я потерялъ цѣлый день. Возвращаться не стоило того. Былъ у Пущиной.[1] Много интереснаго отъ дочери Рылѣева.[2] Напишу изъ Москвы. Поѣздъ пришелъ въ 4,15 м.

Л. Т.


На четвертой странице оборванного листка: Ея Сіятельству Софьѣ Андреевнѣ Толстой. Въ лавку Иванова.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 115. Датируется на основании ответного письма С. А. Толстой от 5 марта, а также слов ее письма к Т. А. Кузминской от 4 марта 1878 г.: «Вчера Левочка, уезжая в Петербург, говорит мне.....», причем принимается во внимание, 1) что Толстой пробыл в Москве не более суток, 2) что в письме Толстого из Москвы описывается его времяпрепровождение с утра 5 числа и 3) что С. А. Толстая ошиблась однажды в дате 4 марта (см. конец комментария к настоящему письму), почему можно предположить ошибку и в дате ее письма к Кузминской. В виду отсутствия решительных данных для окончательного подтверждения последнего предположения (описки С. А. Толстой), датируем расширительно: 3 или 4 марта.


1 Вероятно, Евгения Ивановна Пущина (1838—1900), жена брата мужа А. К. Пущиной, Дмитрия Александровича Пущина (1818—1894).

2 Анастасия Кондратьевна Пущина (1823—1890), дочь декабриста К. Ф. Рылеева и Н. М. Тевяшевой. О своей малолетней дочери Рылеев писал ее матери из Петропавловской крепости: «Я желал бы, чтобы она была воспитана при тебе. Старайся перелить в нее свои христианские чувства — и она будет счастлива, несмотря ни на какие превратности в жизни, и, когда будет иметь мужа, то осчастливит и его, как ты, мой милый, мой добрый и неоцененный друг, счастливила меня в продолжении восьми лет». В 1842 г. вышла замуж за И. А. Пущина (ум. 1882 г.). Издала при содействии П. А. Ефремова «Сочинения и переписку К. Ф. Рылеева». Жила в родовом имении Пущиных Кошелевке Тульской губернии (см. «Новости», № 152 от 5 июня 1890 г. — Некролог).

В ответ на эту записку С. А. Толстая писала 5 марта (датируется согласно помете: «Воскресенье вечер»: дату 4 марта следует признать ошибочной): «Очень тебе благодарна, милый Левочка, что ты прислал мне записочку из Тулы, но на мою тревогу прибавилась еще сильнейшая: напрасно ты поехал. Теперь, конечно, это все уж кончилось, и ты вероятно или в Петербурге или в дороге туда, но как кончилось твое путешествие?.... Очень интересуюсь твоим знакомством и разговором с Пущиной. Много ты мне интересного будешь рассказывать» (ПСТ, стр. 144—145).

#### 132.

1878 г. Марта 5. Москва.

Пишу съ Петербургской желѣзной дороги.[1] Усталъ очень, но, слава Богу, все благополучно и здоровъ. Усталъ я отъ того, что всталъ рано, пошелъ къ обѣдни, не могъ отдѣлаться отъ Васеньки,[2] все съ нимъ спорилъ. Потомъ поѣхалъ къ Свистунову, у котораго умерла дочь,[3] и просидѣлъ у него 4 часа, слушая прелестные разсказы его и другаго декабриста Бѣляева. Зашелъ къ Бѣляеву[4] потомъ къ Бартеневу,[5] у котораго обѣдалъ, и долженъ былъ торопиться на поѣздъ. Цѣлую тебя, душенька, и дѣтей; будь спокойна и не волнуйся. Андрюшу[6] особенно цѣлую.


На конверте: Въ Тулу. Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые одна цитата из письма напечатана в Б, II, стр. 267. Полностью опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой в ПЖ, стр. 113. Датируется на основании почтового штемпеля: «Москва, 6 марта. 1878» и дня приезда в Петербург (6 марта), накануне которого писано письмо.


1 С Николаевского вокзала в Москве, перед отъездом в Петербург.

2 В. С. Перфильев.

3 Екатерина Петровна Свистунова (1853—1878), которая скончалась 28 февраля 1878 г.

4 За рукописью «Воспоминаний» Беляева. На другой день последний писал Толстому: «Мне стало совестно, что я передал вам мои воспоминания, не пересмотрев их и не приказав переписать..... После вас вечером просматривал их продолжение с Минусинска..... и увидел, что еще много надо исправить» («Тайные общества в России в начале XIX столетия». М. 1926, стр. 205).

5 Петр Иванович Бартенев.

6 Андрей Львович Толстой (р. 6 декабря 1877 г., ум. 24 февраля 1916 г.), сын Толстого. Учился в Поливановской гимназии и Катковском лицее в Москве; курса не кончил. В 1896 г. поступил вольноопределяющимся на военную службу. 8 января 1899 г. женился на Ольге Константиновне Дитерихс (р. 1872 г.). С сентября 1904 г. был на русско-японской войне. С 1906 г. — чиновник особых поручений при Тульском губернаторе. Разведясь со своей женой, женился вторично на жене Тульского губернатора Екатерине Васильевне Арцимович, рожд. Горяиновой (р. 1876 г.). Позднее служил непременным членом отделения дворянского и крестьянского банка в Тамбове, чиновником особых поручений в переселенческом управлении и представителем министерства земледелия в совете крестьянского поземельного банка в Петербурге. Двадцать одно письмо к нему Толстого напечатаны в «Юбилейном сборнике» «Лев Николаевич Толстой» М.-Л. 1928, стр. 65—81. Некролог А. Л. Толстого см. в «Петроградском листке» от 25 февраля 1916 г., № 54.

#### 133.

1878 г. Марта 6—7. Петербург.

Пишу въ 12 часовъ ночи отъ Любовь Александровны,[1] у которой я и остановился. Пріѣхалъ къ ней, забылъ № дома и долго искалъ. Она не совсѣмъ здорова, — кровотеченье, но была мнѣ рада. Поѣхалъ къ И[льѣ] А[ндреевичу] Толстому.[2] Онъ звалъ къ себѣ, но я отказался. Пошелъ съ нимъ къ его матери.[3] Посидѣлъ у ней, поѣхалъ къ Алекс[андрѣ] Андревнѣ,[4] — не засталъ дома. Поѣхалъ къ Владиміру,[5] засталъ его и мальчиковъ[6] его, — славные. Потомъ пришла дѣвочка[7] и мать,[8] — очень мнѣ понравились всѣ. Дѣдушка[9] назвался обѣдать къ Л[юбови] А[лександровнѣ]. — Бистрому[10] написалъ записку — онъ зоветъ завтра, въ 4 часа. Вечеромъ послалъ Степу[11] къ Страхову.[12] Въ театръ не поѣхалъ — Юдифь Сѣрова.[13] — Берегу себя, свои нервы. Игралъ въ карты съ дѣдушкой и Страховымъ. — Завтра обозначутся дѣла, — когда могутъ кончиться, и тогда напишу, когда пріѣду.

Цѣлую тебя, душенька, и дѣтей. Надѣюсь, что они милы. Андрюша навѣрно милъ. —

Погода гнилая, и я усталъ, но здоровъ.

Жду твоего письма.


На конверте: Въ Тулу. Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 113—114. Датируется на основании почтового штемпеля: «С. Петербург. 7 марта 1878», упоминания оперы Серова «Юдифь», шедшей 6 марта, и слов письма: «Пишу в 12 часов ночи».


1 Л. А. Берс, мать С. А. Толстой. Жила в Петербурге в Эртелевом переулке, д. 7, кв. 1.

2 Гр. Илья Андреевич Толстой (1813—1879), генерал-лейтенант, сенатор; двоюродный дядя Толстого, брат А. А. Толстой. Толстой был с ним в переписке. Жил Илья Андреевич в Петербурге на Моховой, д. 18.

3 Гр. Прасковья Васильевна Толстая (1796—1879), рожд. Барыкова, жена Андрея Андреевича Толстого (1799—1871), родного брата деда Толстого Ильи Андреевича.

4 Гр. Александра Андреевна Толстая.

5 Владимир Александрович Иславин, дядя С. А. Толстой. В 1863—1884 гг. член Совета министра государственных имушеств. В 1878 г. состоял чиновником при министре внутренних дел Валуеве, вел дела по крестьянским вопросам. Ему поручил Толстой вести предварительные переговоры с Бистромом о покупке земли. Был с Толстым на «ты». В то время Иславин жил на Офицерской улице, д. № 3.

6 Иславины — Михаил Владимирович (р. 1864 г.), правовед выпуска 1886 г., женат на Марфе Валериановне Башкировой, состоял непременным членом Совета по делам местного хозяйства, редактор журнала «Известия по делам земского и городского хозяйства»; ему принадлежит: «Обзор трудов высочайше утвержденной под председательством статс-секретаря Каханова особой комиссии». Ч. I—II. Спб. 1908, был новгородским губернатором, в настоящее время живет в Париже. Лев Владимирович (р. 1866 г.), — правовед выпуска 1889 г., женат на троюродной сестре Софье Леонидовне Исленьевой, был генер. консулом в Вене, посланником в Цетинье. Издал: The letters of Tolstoy and his cousin Countess Alexandra Tolstoy (1857—1903). Translated from the Russian by Leo Islavin. London (1929). Александр Владимирович — женат на кж. Тамаре Григорьевне Грузинской, служил в Главном управлении почт и телеграфов. Толстой писал осенью 1878 г. В. А. Иславину: «Как хорошо, если бы ты попал к нам с детьми хоть с кем-нибудь» («Красный архив» т. VII, 1924, стр. 250).

7 Любовь Владимировна Иславина (р. 1863 г.), была фрейлиной при жене в. кн. Иоанна Константиновича; Ольга Владимировна Иславина, вышла замуж за инженера путей сообщения, позднее директора Международного общества спальных вагонов, Александра Николаевича Рыжова.

8 Юлия Михайловна Иславина (1840?—1919), рожд. Кириакова.

9 Александр Михайлович Исленьев.

10 Бар. Родриг Григорьевич Бистром (1809—1886), у которого в 1878 г. Толстой покупал землю (4022 десятины) в Бузулукском уезде Самарской губернии.

11 Степан Андреевич Берс.

12 Николай Николаевич Страхов. Жил в то время в Петербурге у Торгового моста, в доме Стерлигова.

13 Опера шла 6 марта 1878 г. в Большом театре.

#### 134.

1878 г. Марта 7—8. Петербург.

Опять пишу вечеромъ, милый другъ, отъ мама. Съ утра поѣхалъ къ Ал[ександрѣ] Андревнѣ, у нее просидѣлъ до 3.[1] Отъ нее поѣхалъ къ Бистрому.[2] Условія прекрасныя. 20 т. плачу теперь, остальныя на два года по 6%.[3] Онъ очень сговорчивъ и милъ. Оттуда поѣхалъ обѣдать[4] къ Владиміру. Тамъ поигралъ въ карты до 8. И оттуда къ Праск[овьѣ] Васильевнѣ и у ней до вечера, и домой.

Вчера нездоровилось, а нынче совсѣмъ здоровъ. Завтра узнаю у нотаріуса, какъ и когда можно сдѣлать купчую, и напишу.

Получилъ твою телеграмму[5] ночью и не отвѣчаю, потому что ты вѣрно получишь мое письмо раньше телеграммы. Получилъ и письмо.[6] Какъ грустно, что дѣти себя такъ дурно вели.[7] Если не получишь телеграммы, не сердись, душенька. —

Всѣ Толстыя тебя искренно полюбили и хвалятъ, а я радуюсь. Не пробуду ни часа лишняго безъ нужды. Скучно и тревожно здѣсь, хотя я очень спокоенъ и степененъ.

Цѣлую тебя и дѣтей. Андрюшѣ не вели безпокоиться.

Л.


На конверте: Въ Тулу. Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 114. Датируется на основании: 1) почтового штемпеля: «С. Петербург. 8 марта 1878», 2) слов первого абзаца: «Опять пишу вечером», и второго: «Получил твою телеграмму ночью», показывающих, что письмо писано в два присеста: вечером седьмого и утром восьмого марта 1878 г.


1 Можно прочесть: 4. Гр. А. А. Толстая записала в своем дневнике — под 7 марта: «Счастливый день. Приезд Льва Толстого. Когда, не прерывая связи, встречаешься после стольких лет разлуки, кажется, что будто готов задохнуться от количества того, чем желаешь поделиться. Лев симпатичнее, чем когда либо». Под 8—9 марта: «Каждое утро Лев приходит ко мне и главный предмет наших разговоров — религия. После многих лет искания истины, он, наконец, у пристани. Эта пристань, конечно, построена им по своему, но тот, кто его ведет, всё же тот же единый утешитель. У Льва в зачатии теперь новое сочинение, и я уверена, что в нем теперь отразится эта исповедь его веры или вернее — исповедь его новой веры» (не опубликовано).

2 Бистром жил в Павловских казармах на Царицыном луге (Марсово поле).

3 К этому месту относится помета С. А. Толстой о том, что земля была продана Бистромом Толстому по 10 р. 50 к. за хозяйственную десятину.

4 Слово обедать написано дважды.

5 8 марта С. А. Толстая писала: «Вчера вечером дошла до такого напряженного беспокойства, что послала телеграмму с запросом о твоем здоровье и о том, как доехал. До утра я ждала ответа терпеливо и ночь провела хорошо; но теперь скоро три часа, и я ничего не получала, и потеряла всякую способность что-либо делать, а с тоской смотрю беспрестанно в окно, не идет ли кто с телеграммой. Но с телеграммой никого нет, и писем из Петербурга тоже еще не было» (ПCT, стр. 149).

6 От 5 марта.

7 С. А. Толстая писала: «У нас без тебя всегда всё хуже. Дети ведут себя дурно: Сережа и Таня убежали на эту страшную метель в одних платьях. Я их обоих наказала; заперла в твой кабинет Сережу, и в тетенькину комнату Таню; потом они подрались. Илья и Леля бросали бумажные стрелы в Сережу; он рассердился и их побил. Они его; прибежали ко мне в детскую жаловаться. Сережа за обедом говорит про педагогов: «Сидят три чучелы, не могут остановить детей». Конечно, я на это очень рассердилась. После обеда Сережа сконфуженно взял меня за руку и говорит: «Не сердитесь, мамà». Я говорю им всем: «Давайте, дети, после обеда будем все дружелюбны, а то что это зa воскресенье?» (письмо от 5 марта, ПСТ, стр. 149).

#### 135.

1878 г. Марта 9. Петербург.

Утромъ былъ Бистромъ. Потомъ поѣхалъ къ нотаріусу,[1] въ библіотеку,[2] къ Страхову и въ крѣпость.[3] Потомъ съ Толстой,[4] къ которой заѣхалъ, къ старухѣ Толстой[5] обѣдать. Оттуда къ Вѣрѣ Александровнѣ.[6] Тамъ глупая и скучная игра въ карты, и вернулся сейчасъ домой съ мама, въ три часа. Въ первый разъ собой недоволенъ за то, что сѣлъ въ карты и засидѣлся долго безъ удовольствія. Надоѣло ужасно. Завтра,[7] и позднѣйшее въ пятницу, надѣюсь кончить съ Бистромъ и уѣхать. Получилъ твое письмо.[8] Ужасно радостно. Страшно только за Андрюшу. Цѣлую тебя, душенька, и ложусь спать.


На конверте: Въ Тулу. Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые цитата из письма напечатана в Б, II, стр. 267. Полностью письмо опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 115. Датируется на основании почтового штемпеля: «С. Петербург. 9 марта 1878». Письмо писано в три часа ночи.


1 По делам покупки Самарского имения у Бистрома. Купчая крепость утверждена Самарским старшим нотариусом 12 апреля 1878 г.

2 В Публичную библиотеку. В записной книжке Толстого того времени имеются записи об исторических материалах эпохи Петра I и среди них шифр рукописного отделения Публичной библиотеки в Петербурге.

3 Петропавловскую крепость для осмотра места заключения декабристов. «Комендант принял его очень любезно, показывал, что можно было показать, но никак не мог понять, чего именно он добивается. Л. Н. пресмешно рассказывал нам эту беседу» («Воспоминания А. А. Толстой» — ПТ, стр. 19).

4 Александрой Андреевной Толстой. Об ее разговорах с Толстым за время его пребывания в Петербурге см. ПТ, стр. 23—24.

5 Прасковье Васильевне Толстой.

6 Шидловской. Вера Александровна Иславина (1825—1910), дочь А. М. Исленьева и кн. С. П. Козловской, тетка С. А. Толстой. Первым браком была замужем за Мих. Петр. Кузминским, вторым браком за Вячеславом Ив. Шидловским.

7 Толстой писал в три часа ночи и под «завтра» разумел то же 9 марта.

8 Вероятно от 6 марта. В этом письме С. А. Толстая писала: «Что тебе интереснее, то пишу прежде; а именно, что все дети здоровы и мне сегодня лучше. Лихорадочного состояния почти не было. Но не могу не писать тебе всякий день bulletin о моем сынке [Андрюше], так он меня всю поглощает. Он, бедный, нездоров, у него жарок и расстройство желудка, он так надувается, что в третьей комнате слышно и меня это очень смущает..... Дети себя вели лучше, за обедом было Сережа начал придираться к Леле, я его остановила и сейчас же переменила разговор, глядя на него очень пристально. У нас произошла мгновенная игра в глазах и мы поняли друг друга и он утих сейчас-же..... После обеда я вышла на воздух..... и меня охватило таким приятным чувством от воздуха, от заходящего яркого солнца, и напомнило те старые впечатления весны, которые наводили на меня, бывало, приятную грусть и ожидания чего-то очень хорошего» (ПСТ, стр. 147).

#### * 136.

1878 г. Марта 9. Петербург.

Московско-Курской дороги.

Станція Козловка. Графинѣ Толстой.


Здоровъ, надѣюсь быть Субботу.[1] Маша[2] говоритъ сонъ требуетъ молебни[3]

Петя,[4] Степа,[5] Вячеславъ,[6] Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку № 1493, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано в ПСТ, стр. 150. Телеграмма подана в Петербурге 9 марта в 12 ч. 39 мин. дня, получена на станции Козловка 10 марта в 9 ч. 33 мин. утра.


1 11 марта.

2 М. Н. Толстая. Возможно, однако, что при передаче телеграммы произошла ошибка, и следует читать: «мама», т. е. Л. А. Берс.

3 С. А. Толстая писала 7 марта 1878 г.: «Верно мое одиночество и страх о тебе делают меня такой нервной и усиливают во мне веру в разные предрассудки; но я совсем больна от виденного мною в прошлую ночь сна. Будто я с Лелей и Машей подхожу в страстную пятницу к большому собору, и вокруг собора ходит огромный позолоченный крест. Когда он обошел три раза, он повернулся ко мне, остановился, и я увидала распятого спасителя, черного с ног до головы. Какой-то человек обтирал полотенцем спасителя, и спаситель вдруг весь побелел, открыл правый глаз, поднял, отставив от креста, правую руку и указал на небо. Потом мы будто пошли с Лелей и Машей по шоссе, и покатилось крымское яблоко по траве, и я говорю: «не берите его, оно мне». Когда я проснулась, было пять часов, я дрожала как в лихорадке, у меня стучали зубы, и я рыдала. Во сне еще я сказала себе: «Это мне бог посылает крест — терпенье, и от меня откатится яблочко какое-нибудь». Все так толкуют мой сон и на яву. Спать я больше не могла; теперь у меня болит грудь и спина, и всё плакать хочется». Из письма С. А. Толстой от 8 марта явствует, что молебен был отслужен 8 марта, до получения телеграммы Толстого.

4 Петр Андреевич Берс.

5 Степан Андреевич Берс.

6 Вячеслав Андреевич Берс.

#### * 137.

1878 г. Марта 11. Петербург.

Козловка М[осковско]-К[урской] д[ороги].

ГрафинѣТолстой.


Отвѣтъ уплоченъ. Бистромъ задержанъ;[1] буду въ воскресенье,[2] здоровъ. Отвѣчай про себя. Безпокоюсь тобою.

Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку № 1670, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Телеграмма подана в Петербурге 11 марта в 12 ч. 30 мин. ночи, получена на станции в Козловке 11 марта в 2 ч. 45 м. ночи.


1 Ошибочно, вместо: задержалъ

2 Воскресенье падало в 1878 г. на 12 марта.

#### * 138.

1878. Конец марта — апрель. Тула.

Я пріѣхалъ еще слишкомъ рано.[1] —

Мучаетъ меня присутствіе Кости[2] съ мальчиками. Я и пишу Ніефу[3] объ этомъ. —

Да еще если нужно будетъ, о чемъ скажутъ кучера, то завтра вели послать Фру фру къ Оболенскому.[4]


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые Датируется на основании содержания ответного недатированного письма С. А. Толстой, в котором Андрюша упоминается как «маленький», что указывает на 1878 г., 2) идет речь о необходимости покупки крокета, — следовательно, писано весной, 3) говорится об окороченном в Туле платье Татьяны Львовны, о посылке которого упоминается в письме С. А. Толстой от 7 марта 1878 г.


1 К поезду.

2 В ответном письме С. А. Толстая писала: «Ты не беспокойся о Косте. Мы с М-r Nief’ом следим как коршуны, и он, кажется, мальчик смирный». Переписывая свое письмо, С. А. Толстая пометила: «Чужой мальчик, внук акушерки моей М. И. Абрамович».

3 М-r Nief (р. около 1843 г.), гувернер при старших сыновьях Толстых, француз, коммунар, скрывавшийся в России под фамилией Nief; настоящее имя его было Jules Montels. Жил у Толстых с 23 января 1878 г. по октябрь 1879 г. Поступил по рекомендации жены русского Женевского священника Петрова.

4 Кн. Дмитрию Дмитриевичу Оболенскому.

#### * 139.

1878 г. Апреля 30. Москва.

Пишу два слова, потому что очень усталъ отъ безсонной ночи и дорогой разговоровъ съ Цингеромъ.[1]

Здѣсь Сережа.[2] Видѣлся съ своими изъ гнѣзда Викторіи.[3] Собранія раскольниковъ не было.[4] Ложусь спать. Жду твоего письма.

Л. Т.


На конверте: в Тульской губерніи. Московско-Курской дороги, станція Ясенки. Е. С. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 115. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Моск. почт. центр. отд. 1878. 1 мая; Москва. 1 мая 1878. Южн. ж. д.», причем принимается во внимание фраза письма: «Ложусь спать».


1 Василий Яковлевич Цингер (1836—1907), профессор математики Московского университета. Был женат на сестре друга Толстого, Александре Ивановне Раевской. Живал в своем имении «Мелеховка» Тульской губернии, в 8 верстах от ст. Лаптево: занимался также ботаникой.

2 Сергей Николаевич Толстой.

3 «Виктория», гостиница, помещалась на Страстном бульваре в доме гр. Мусина-Пушкина, № 72. «Гостиница, где останавливалась сестра Мария Николаевна» (п. С. А).

4 М. П. Погодин так описывал эти собрания: «Ежегодно на святой неделе бывают жаркие словопрения о догматах веры и обо всех духовных предметах на паперти Успенского собора и около прочих церквей в Кремле..... какой удобный случай состязаться с раскольниками, против коих ратуют здесь только начетчики православные» (Барсуков, «Жизнь и труды Погодина», кн. XVI, стр. 487). Заинтересовавшие Толстого споры с старообрядцами описаны им в неоконченном наброске («Прение о вере в Кремле»), опубликованном в т. 17 настоящего издания. В этом наброске отразились также беседы Толстого с Цингером, бывшим спутником его в данной поездке.

#### 140.

1878 г. Июня 12. Москва.

Доѣхали вполнѣ благополучно, если не считать того, что Леля потерялъ шапку.[1] Всѣ здоровы и спокойны. Только я раскисъ, и потому такъ опоздалъ, что пишу со станціи Нижег[ородской]2 за 10 м[инутъ] до отхода.

Видѣлъ только Костиньку.[3]

Будь здорова, весела и спокойна, душенька. И не сердись, что такъ пишу.[4]

Л. Т.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 115—116. Датируется на основании слов встречного письма С. А. Толстой от 13 июня 1878 г.: «Вчера, проводивши вас».


1 Толстой ехал со своими сыновьями Ильей и Львом. С. А. Толстая писала в ответ 14 июня: «Получила сегодня твою коротенькую записочку, и за это спасибо, хотя столько хотелось бы о вас знать, и так мало узнала, а перечитываю, точно хочу из нее выжать еще что-нибудь, твою записочку. Как это Лёля шапку потерял? У него в кармане был плохой полотняный картузик, догадались ли хоть его ему надеть» (не опубликовано).

2 Нижегородский вокзал в Москве, откуда Толстой с двумя сыновьями, гувернером Ньефом и лакеем Арбузовым отправлялись в Самарское имение.

3 К. А. Иславин.

4 «Письмо на клочке буфетной бумаги» (п. С. А).

#### * 141.

1878 г. Июня 13. Нижний Новгород.

Милый другъ Соня. Теперь чувствую, что я уже окончательно осрамился передъ тобой, и что мнѣ уже въ практическихъ дѣлахъ остается только признавать свою полную къ нимъ неспособность. Не понимаю, какъ я могъ забыть, потерять или дать украсть у меня бумажникъ. Я не обѣдалъ въ Москвѣ, и пошли мы всѣ въ Павловѣ[1] на станцію, — дѣти чай пить, а мы съ Ньефомъ, ужинать. Я еще не доѣлъ своей стерлядки, какъ стали звонить. Я досталъ бумажникъ и, не находя въ немъ 3-хъ рублей, обратился къ Ньефу. Онъ далъ 2 рубля, я заплатилъ и пошелъ въ вагонъ. Въ вагонѣ тотчасъ же стали спрашивать билеты. Я хватился — нѣтъ. Или я забылъ его на столѣ, или не попалъ въ карманъ, или у меня его вытащили. Первое самое вѣроятное. Телеграфировали въ Павлово, но отвѣтили въ Нижнемъ, что бумажника не оказалось. Денег было рублей 270. —

Счастье мое, что Соловьевъ[2] не могъ мнѣ дать болѣе 300, и что Ньефъ взялъ у меня 95. Все же произошло преимущественно потому, что я очень раскисъ, какъ писалъ тебѣ изъ Москвы. Не знаю, дошло ли до тебя это письмо, написанное на клочкѣ буфетной бумаги. Вслѣдствіи ли болѣзни, или перемѣны пищи, или безсонницы, но мнѣ было вчера 100 лѣтъ и я былъ какъ во снѣ. — Денегъ у насъ осталось у Ньефа 25, у дѣтей 5, у Сергѣя 6. Господинъ, съ которымъ я ѣхалъ, Граве, предложилъ мнѣ взять въ кредитъ билеты на пароходъ, въ кампаніи котораго онъ членомъ, и даже денегъ. Я согласился и теперь, на вокзалѣ, жду отъ него извѣстія. Ѣхать же въ тотъ же день, нынче, не пришлось, и, какъ кажется, къ лучшему: идетъ одинъ самолетскій пароходъ. Должна быть большая тѣснота. И при мнѣ одна дама, не потерявшая денегъ, осталась до завтра. Скучно и досадно, но чтожъ дѣлать. Это все Степины[3] 300 р[ублей] пропадаютъ. — У Соловьева я взялъ векселя на 3500 рублей и оставилъ ихъ ему, съ тѣмъ, чтобы онъ ихъ дисконтировалъ и прислалъ въ Самару. Если ты поѣдешь, то, можетъ, они у него только что будутъ готовы, и ты ихъ возьмешь съ собой. Я объ этомъ напишу ему и Нагорному.[4] За исключеніемъ этой досады, путешествіе идетъ хорошо. Изъ Казани напишу тебѣ и изъ Самары, а главное съ хутора, и постараюсь какъ можно вѣрнѣе взвѣсить всѣ удобства, неудобства, выгоды, невыгоды, удовольствія, неудовольствія твоего пріѣзда. Хвалятъ очень пароходы америк[анскіе], ходящіе по середамъ и суботамъ, и если ты поѣдешь, я бы тебѣ присовѣтовалъ попадать на нихъ, но боюсь, не опаздываютъ ли они. Объ этомъ напишу съ парохода.

Въ Москвѣ никого, кромѣ Кост[еньки]. Перфильевы уѣхали на дачу; Истомина нѣтъ. Встрѣтилъ однаго Аксакова[5] въ лавкѣ Соловьева и съ нимъ много говорилъ, что утомило меня при моей старости.

Дѣти хороши и физически, и духовно, и внѣшне, и внутренно. Письма ихъ глупы, но они устали, и хотя и отлично спали на двухъ сдвинутыхъ лавочкахъ 2-го класса, но все-таки не столько, сколько обыкновенно.

Дѣти пошли теперь купить марки и апельсины, а я допишу письма, позавтракаю съ ними, походимъ съ ними же и поѣдемъ на пароходъ, гдѣ и можно ночевать, какъ говорилъ мнѣ мой покровитель.

Если что еще случится, то припишу. Пока прощай, душенька. Во всякомъ случаѣ не больше, какъ черезъ 2 недѣли, увидимся. Цѣлуй дѣтей[6] и главнаго Андрея.

Твой Л.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 116—117. Датируется на основании начала следующего письма, писанного на другой день и открывающегося словами: «Здравствуй, душенька, утром в середу», т. е. 14 июня.


1 Первая большая остановка по Нижегородской железной дороге, в 61 версте от Москвы. Поезд стоял на станции 17 минут.

2 Книгопродавец.

3 Степан Андреевич Берс.

4 Есть письмо Толстого к Н. М. Нагорному от 13 июня 1878 г. из Нижнего Новгорода с просьбой о деньгах. В письме от 15 июня С. А. Толстая писала: «Вчера от Нагорного получила письмо из Покровского. Пишет, что денег ближе конца этого месяца не может собрать, потому что в деревне. Я писала и просила поспешить мне прислать». Н. М. Нагорнов вел расчеты по продаже изданий Толстого.

5 Иван Сергеевич Аксаков.

6 При С. А. Толстой, кроме Андрея, оставались: Сергей, Татьяна и Мария.

В ответном письме от 15 июня 1878 г. С. А. Толстая писала: «Что это, милый мой, как ты смутился и точно растерялся от таких пустяков. Это на тебя, Левочка, не похоже. Гораздо больше меня смутило, что ты пишешь, будто ты нездоров..... Упрекать тебе в этой потере никогда не могу; с какого права? У тебя столько желания всё устроить и сделать хорошо, что все мои упреки, если они когда и бывают, то только стыдно мне за то, что я несправедлива. А сам можешь себя утешать, что это твоя первая потеря в жизни». В приписке к письму С. А. Толстой Т. А. Кузминская и С. А. Берс писали: «Пой: Капитааалы-то растеряли! А еще апельсины в Нижнем покупаааются!.... Ваше сиятельство, честь имею доложить вам, что всё у нас обстоит благополучно, и о потере капиталов читали нынче с большим смехом».

#### 142.

1878 г. Июня 14. Нижний Новгород.

Здравствуй, душенька, утромъ, въ среду, въ гостинницѣ въ Нижнемъ, гдѣ мы ночевали.

Вчера пробыли на станціи, обѣдали, дѣти ходили гулять, покупать гадости всякія, а я ѣздилъ въ городъ къ Панову,[1] пріятелю Тани и Саши.[2] Я поѣхалъ потому, что Граве, обѣщавшій дать знать, не пріѣзжалъ. Я засталъ Панова за обѣдомъ. Онъ былъ сконфуженъ, и я видѣлъ, что у него нѣтъ 75 р[ублей], кот[орые] я просилъ у него, но всетаки онъ обѣщался привезти ко мнѣ въ гостинницу.

Вернувшись домой, нашелъ тамъ Граве, который привезъ письмо къ Самолетскому агенту, чтобы выдать намъ на завтра билеты въ кредитъ до Самары. Общества же американской кампаніи, въ кот[оромъ] служитъ Граве, нѣтъ парохода въ середу. Пароходъ Кавк[азъ] и Мерк[урій], на кот[оромъ] я ѣздилъ, тоже оказался товаро-пассажирской, и на немъ не совѣтовали ѣхать. Вечеромъ переѣхали на двухъ лодкахъ черезъ Оку, къ радости дѣтей, и помѣстились въ гостинницѣ, пообѣдали другой разъ и легли спать. Спали всѣ прекрасно, Лелю прикрывалъ въ твое воспоминанье. Впрочемъ, онъ очень хорошъ и удобенъ.[3] Сейчасъ ѣдемъ на пароходъ самолетскій, но опять предстоитъ суета, потому что Сергѣя, посланного за билетами, еще нѣтъ, а уже 10 часовъ.

Сейчасъ явился Сергѣй, и мы отправляемся. —

Долженъ признаться, что дорога, суета, забота о пустякахъ ужасно тяжела мнѣ, и часто поминаю тебя, — что безумный ищетъ бури. — Ну, прощай, душенька.[4]

По привычкѣ подписался было, и досадно. — Буду писать изъ Казани. Цѣлуй дѣтей, Сережу, Таню, чтобъ они тебѣ помогали проводить легче время, и Машу забытую, и Андрюшу милаго. Только бы онъ былъ здоровъ. —


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 117—118. Датируется на основании начальных слов письма: «здравствуй, душенька, утром, в середу». Среда падала на 14 июня.


1 Иван Петрович Панов, раньше жил в Епифани, Тульской губернии, был членом Тульского отделения общества садоводства.

2 Т. А. и А. М. Кузминских.

3 В ответном письме от 18 июня С. А. Толстая писала: «Очень рада, что Леля так удобен в дороге; целую моих милых мальчиков и очень много о них думаю».

4 Зачеркнуто: Гр.

#### 143.

1878 г. Июня 14. Пароход на Волге.

14 Іюнь.

Милый другъ!

Пишу съ парохода вечеромъ съ тѣмъ, чтобы завтра рано утромъ сдать это письмо въ Казани. Дѣти благополучно спятъ около меня и весь день ѣхали спокойно, благополучно и, какъ всегда, не скучно. Новыя и нѣкоторыя интересныя лица, въ особенности одинъ Гельсингфорскій професоръ,[1] ѣдущій изучать религію идолопоклонническую Черемисовъ, единственныхъ представителей Финскаго племени, не перешедшихъ въ христіанство. Потомъ ѣдетъ юноша Ермоловъ[2] — онъ ѣхалъ съ нами какъ то лицеистомъ, а теперь кавалергардскимъ солдатомъ. Онъ предложилъ мнѣ денегъ, узнавъ мою исторію, и я взялъ у него 50 рублей. Съ этой же почтой пишу въ Москву, чтобы ему и в контору Самолета Нагорновъ выслалъ бы 50 и 60 р[ублей].[3] Досада на себя и стыдъ, что я потерялъ деньги, все еще не прошла.[4]

Дѣти очень хороши, разговариваютъ съ дамами и мальчиками ихъ лѣтъ и не слишкомъ много даютъ намъ съ Ніефомъ хлопотъ. Ніефъ все также старателенъ, добродушенъ, и пріятенъ. Купили палки въ Кузмодемьянскѣ[5] и покупали ягоды черезъ посредство Сергѣя.

Мнѣ суета, толпа тяжелы и скучны, и я какъ будто не дышу духовно. Вздохну, пріѣхавъ на мѣсто, и тогда опять пойдетъ обычный ходъ чувства и мысли.

Неужели ты скучаешь безъ меня?[6] Пожалуйста, не попускайся. — Такъ и вижу, какъ ты, — если, избави Богъ ты не въ хорошемъ духѣ, — скажешь: какже не попускаться? Уѣхать, бросить меня и т. д. Или, что лучше, вижу, что ты улыбнешься, читая это. Пожалуйста, улыбайся. —

Сегодня Сережинъ экзаменъ, пожалуйста, напиши мнѣ, что скажетъ директоръ.[7] А Сережа, надѣюсь, хоть не отличится, то не ударитъ лицемъ въ грязь. Таню цѣлую и прошу выворачивать ноги, чистить зубы и не сердиться на крючки и пуговки. Тутъ на пароходѣ дѣвочки все это дѣлаютъ. Милыхъ гешвистеръ[8] тетю Таню и Степу цѣлую и благодарю, что они за тобой ухаживаютъ. Я знаю.

Прощай, душенька, цѣлую тебя и Андрюшу. Машу я не забылъ и не забываю, и люблю и цѣлую.

Твой Л. Т.


На конверте: Тула. Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 118—119.


1 С каким именно Гельсингфорсским профессором ехал Толстой, установить не удалось.

2 Дмитрий Федорович Ермолов, окончил лицей в 1874 г. В 1880 г. в чине коллежского асессора был причислен к Государственной канцелярии. В 1878 г. жил в Симбирске, в своем доме.

3 Письмо с этими поручениями Н. М. Нагорнову от 14 июня, см. том 62 настоящего издания.

4 В ответном письме 18 июня С. А. Толстая писала: «Сегодня я получила то [письмо], которое ты писал на пароходе и бросил в Казани. Что же ты до сих пор не успокоился о деньгах? Да бог с ними, пора забыть; наживем и не заметим этих трехсот рублей» (ПСТ, стр. 153).

5 Пристань на Волге при уездном городе Казанской губернии того же названия в 214 верстах от Казани.

6 С. А. Толстая писала 18 июня: «Как же это ты меня спрашиваешь: «Неужели тебе скучно без меня?» Неужели ты сомневаешься в этом? И не столько даже скучно (на скуку времени нет), сколько я о тебе и детях беспокоюсь ужасно, и, право, всеми силами души держусь, чтоб не придти иногда в ужасно грустное и тревожное состояние».

7 Директором Тульской гимназии был Александр Григорьевич Новоселов.

14 июня С. А. Толстая писала так: «Сережа держал сегодня экзамен латыни и говорит, что сделал две ошибки и боится немножко, что двойку поставят». С. А. Берс сообщал 15 июня 1878 г.: «Об экзамене в математике Келлер говорил мне, что учитель очень хвалил Сережу». 18 июня С. А. Толстая писала: «Директор мне еще ничего не сообщил о его баллах; слухи ходят, что экзамены он выдержал, только из латыни 3 с минусом».

8 Брата и сестру, Т. А. Кузминскую и С. А. Берса.

#### 144.

1878 г. Июня 15. Пароход на Волге.

Опять пишу вечеромъ, съ того же парохода. Дѣти здоровы, спятъ и были милы. 10 часовъ, вечеръ, и завтра, въ 4 часа, Богъ дастъ будемъ въ Самарѣ, а къ вечеру на хуторѣ. День прошелъ также тихо, спокойно и пріятно. Интересное было для меня бесѣда съ раскольниками безпоповцами, Вятской губерніи. Мужики, купцы, очень простые, умные, приличные и серьезные люди. Прекрасный былъ разговоръ о вѣрѣ. — Дѣти больше занимались съ мальчикомъ Протопоповымъ.[1] Это барыня, вдова старая, ѣдетъ изъ Петербурга смотрѣть пожалованный ея мужу участокъ. Мальчикъ Илюшиныхъ лѣтъ, въ гимназіи.

Mr. Nief avec son carnet,[2] все спрашиваетъ и записываетъ и я вижу, что его литераторство его очень занимаетъ. Я въ первый день чувствую себя здоровымъ, — хотя и не совсѣмъ — до сихъ поръ немного болитъ зубъ; но духомъ бодръ, — думаю и чувствую. И о тебѣ думаю и то безпокоюсь, то успокаиваюсь. Разспрашивалъ про американскіе пароходы[3] и рѣшительно, если ты поѣдешь, совѣтую тебѣ пригонять къ середѣ, четвергу или субботѣ; по этимъ днямъ они ходятъ.

Въ утѣшеніе Лели мальчикъ Прот[опоповъ] потерялъ нынче свою шляпу. Наши же держатъ на снуркахъ новокупленныя. Пароходъ, особенно если ты попадешь на большой, будетъ тебѣ и дѣтямъ очень пріятенъ. —

Я начинаю понемногу забывать досаду потери денегъ, но всетаки чувствую, что теперь навѣки уже погибъ въ твоемъ мнѣніи.

Милаго Степу цѣлуй. Я его поминаю часто. Таня большая вѣроятно уже теперь съ мужемъ,[4] поздравляю ихъ обоихъ и жалѣю, что пропускаю ихъ.

Прощай, милая. Ужасно неловко писать, какъ я, 4-е письмо безъ отвѣта; точно какъ говоришь долго и разное человѣку, который молчитъ и лица котораго не видишь. Главное, боюсь, чтобы лицо твое не было измученное и нездоровое. —

Пожалуйста, засыпай раньше, не засиживайся, высыпайся и гуляй. Цѣлую тебя, душенька. Изъ Богатова[5] еще напишу. Сережу, Таню, Машу, Андрюшу цѣлую и благословляю. —


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Начало письма впервые опубликовано в Б, II, стр. 330. Полностью впервые письмо напечатано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 120.


1 «Протопоповы — вдова с сыном» (н. п. С. А.).

2 [М-сье Ньеф со своей записной книжкой]

3 Пароходы Американской системы фирмы Зевеке — Миссури, Ниагара, Миссисипи, Н. Бернадаки и Колорадо — ходили в 1878 г. из Нижнего Новгорода в Астрахань по средам и субботам.

4 А. М. Кузминский.

5 Богатое — Оренбургской железной дороги, в 65 верстах от Самары, ближайшая станция к имению Толстых.

#### 145.

1878 г. Июня 18. Хутор на Моче.

Посылаю два хорошія письма мальчиковъ. Они писали ихъ весело и съ охотой. Отъ усталости были они и непріятны, но теперь спокойны, веселы и милы. Начну съ начала, съ того времени, какъ я написалъ послѣднее письмо, съ парохода, подъѣзжая къ Самарѣ. Вышли въ 8-мъ часу на берегъ, наняли извощиковъ и поѣхали покупать провизію. Все сдѣлали и не торопясь попали на машину. Она отходитъ въ 50 минутъ 10-го.

Сѣли въ 3-й класъ. Просторно и хорошо доѣхали въ 2 часа на станцію Богатово. И тутъ же насъ встрѣтилъ Лутай[2] и карета. Карета очень постарѣла, но всетаки крѣпка и удобна. Выѣхали въ 3. Чередовались на лучшемъ мѣстѣ, на козлахъ, и доѣхали легко въ 9-мъ часу, совсѣмъ свѣтло, въ Землянки.[3] Если бы была лунная ночь, можно бы было доѣхать до хутора раньше 12-ти. Но, не зная, какъ устроено, и потому что темно, рѣшилъ ночевать у гостепріимнаго Трускова. Ночевали всѣ рядомъ, въ амбарѣ, и Mr. Nief и Леля страдали отъ блохъ, но Леля во снѣ чесался и меня брыкалъ. Утромъ пріѣхали; я зашелъ прямо къ Мухамедшѣ,[4] который и здѣсь помѣстился на отлетѣ. Его хотятъ женить, и онъ совѣтовался объ этомъ вчера со мною. Потомъ пошелъ въ домъ и, распредѣляя комнаты, нашелъ, что будутъ даже лишнія. Хотя, если ты рѣшишься ѣхать по телеграммѣ, которую я нынче посылаю, ты и не застанешь письма, посылаю тебѣ всетаки планъ и описаніе.


Вотъ планъ дома[5] и мой планъ, какъ помѣститься. Я много обдумывалъ, и это самое лучшее. И такъ я устрою, если получу твою телеграмму, что ты ѣдешь. Довольно чисто и болѣе тепло; полъ свѣтится только кое гдѣ, и то я велю задѣлать, и есть печи даже. Одна въ конторѣ, одна въ домѣ. Лозинки есть около самаго дома и жалкіе кустики крыжовнику, и вода передъ домомъ, одно нехорошо, что тутъ тоже на хуторѣ навозъ и мухъ бездна; не даютъ ни обѣдать, ни чай пить, ни заниматься, кромѣ какъ по вечерамъ.[6]

Я пью кумысъ, не скажу, чтобы съ особенной охотой, но по привычкѣ; и особеннаго желанія прожить здѣсь лѣто не имѣю. Mr. Nief пріунылъ, ему видимо не нравится. Хорошо то, что лошадей много, и линейку сдѣлалъ Бибиковъ[7] прекрасную: 9 человѣкъ легко сядутъ, и низко, и безопасно. И если ты пріѣдешь, то каждый день послѣ обѣда, я мечтаю, что мы будемъ дѣлать экскурсіи, кто верхомъ, кто въ линейкѣ.

Бибиковъ ведетъ дѣло прекрасно. Денегъ на уборку ему не нужно будетъ. Есть бахчи. Лошади очень хороши. Пшеница у насъ очень хороша. Гораздо лучше, чѣмъ я ожидалъ. Я ничего не дѣлаю, ничего почти не думаю и чувствую, что нахожусь въ переходномъ положеніи. О тебѣ безпокоюсь и думаю, какъ только остаюсь одинъ. Только бы Богъ далъ, все было бы благополучно, во время нашей разлуки, а то я люблю это чувство особенной, самой высокой, духовной любви къ тебѣ, кот[орую] я испытываю сильнѣе въ разлукѣ съ тобою. Теперь главный вопросъ: ѣхать ли тебѣ или нѣтъ? По моему, нѣтъ, и вотъ почему. Я знаю, что главное для тебя это я. Я скорѣе желаю вернуться, чѣмъ оставаться. Въ пользу для меня кумыса я не вѣрю. А такъ какъ здѣсь засуха и слышны поносы, то не повредило бы тебѣ и Андрею. Въ отношенiи же большихъ удобствъ, то это все очень немного лучше прежняго. — Но не забывай одного: что, чтобы ты не рѣшила, оставаться или ѣхать, и чтобы ни случилось независящаго отъ насъ, я никогда, ни даже въ мысляхъ, ни себя, ни тебя упрекать не буду. Во всемъ будетъ воля Божья, кромѣ нашихъ дурныхъ или хорошихъ поступковъ. Ты не сердись, какъ ты иногда досадуешь при моемъ упоминаніи о Богѣ.[8] Я не могу этого не сказать, потому что это самая основа моей мысли. Обнимаю тебя и цѣлую милая моя.

Цѣлуй дѣтей и всѣхъ нашихъ.

Если ты пріѣдешь, я выѣду встрѣчать тебя въ Землянки.

Самое главное забылъ. Если ты не пріѣдешь, то мы выѣдемъ 1 Іюля.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые отрывок из письма опубликован в Б, II, стр. 330. Полностью письмо впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 121—123. Датируется на основании предшествующего письма, устанавливающего день приезда в Самару — 16 июня, а также на основании слов письма Ильи Львовича, писавшего одновременно с Толстым, в котором он пишет: «мы вчера приехали на хутор»; по содержанию же письма Толстого видно, что ночь с 16 на 17 была проведена в деревне «Землянки».


1 На том же листе С. А. Толстой написали Илья и Лев Львовичи.

2 «Башкирец, лихой кучер» (н. п. С. А.).

3 Село в 57 верстах от Бузулука и в 15 верстах от имения Толстых.

4 Мухамет (Романыч) Рахметуллин, башкирин деревни Муратшиной Имелеевской волости. Свыше восьми лет приготовлял кумыс вблизи хутора Толстого. «Мухамедша — старый знакомый башкирец, приехавший с семьей, кибиткой и кумысом и лошадьми на наш хутор по нашему приглашению» (п. С. А). См. также о нем Илья Толстой, «Мои воспоминания». М. 1914, стр. 53.

5 Вновь купленного хутора Бистрома.

6 В том же письме Лев Львович писал матери: «тут очень хорошо, только очень больше чем всегда мух и нельзя обедать от них».

7 Алексей Алексеевич Бибиков (1837—1914), сын сенатора. Помещик Чернского уезда Тульской губернии. Окончил физико-математический факультет. В 1866 г. привлекался по делу Каракозова; после тюремного заключения был в ссылке, после чего в 1871 г. жил в своем имении Тульской губернии под надзором полиции. Поклонник Писарева. В 1870-х гг. отдал свою землю крестьянам, оставив себе несколько десятин, женился на крестьянке. С 1878 г. по 1884 г. был управляющим Самарского имения Толстого, после чего поселился невдалеке от хутора на арендованной казенной земле. В 1883 г. против него было вновь возбуждено дело, и он подвергся ряду обысков. См. о нем: Пругавин, «О Льве Толстом и Толстовцах» М. 1911; Дунин, «Граф Л. Н. Толстой и Толстовцы в Самарской губернии» («Русская мысль» 1912, № 11); Е. Лазарев, «Моя жизнь», Прага 1935, стр. 142—143.

8 «Досадовала я за упоминание о боге, потому что этим отстранялась всякая житейская забота» (п. С. А.).

#### * 146.

1878 г. Июня 22. Богатово.

Московско-Курской дор[оги].

Козловская Засѣка. Графинѣ Толстой.


Помѣщеніе, вода, лошади, экипажи хороши: но навозъ, бездна мухъ, засуха; совѣтую ѣхать. Мы всѣ въ полнѣ благополучно. Письмо слѣдуетъ.

Графъ Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку № 19, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Телеграмма подана в Богатове 21 июня 1878 г. в 10 ч. 40 м. утра, получена в Козловке в тот же день в 10 ч. 45 мин. вечера.

#### 147.

1878 г. Июня 25? Хутор на Моче.

Описать тебѣ всю путаницу, происшедшую съ телеграммой, слишкомъ долго; но дѣло въ томъ, что, не получая отвѣта и боясь, чтобы ты не пріѣхала 25-го, а кареты не будетъ, и боясь оставить дѣтей (я всего боюсь), я поѣхалъ къ тебѣ навстрѣчу со всѣми, но на половинѣ дороги узнали, что есть телеграмма, и что въ ней сказано, что ты велишь прислать лошадей, и рѣшилъ вернуться, а карету послать тебѣ. Лошади хороши и смирны, Лутай правитъ ловко, но подъ гору въ Богатомъ выдь и вели тормозить. Больше горъ не будетъ. Въ Землянки буду выѣзжать встрѣчать тебя. Совѣтую во всякомъ случаѣ попоить въ хуторахъ и ѣхать прямо до хутора. Пріѣдешь часовъ въ 11. Мы здоровы и благополучны, что вы, милые, о кот[орыхъ] не имѣю извѣстія и очень тоскую и безпокоюсь. У насъ все бы хорошо, но мухи. — Можетъ быть, Ал[ексѣй] Ал[ексѣевичъ]1 увидитъ тебя, a нѣтъ, то подряди тарантасикъ и рыдванъ для вещей и человѣка. Если мало, то подрядимъ два. Я велю приторговать. До свиданья, милая.[2] —


На четвертой странице: Е. С. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 123. Датируется на основании первых строк письма.


1 А. А. Бибиков.

2 Вместо подписи росчерк.

### 1879

#### * 148.

1879 г. Января 19. Москва.

Моск[овско]-Курск[ой] дор[оги].

Козловская Засѣка. Графинѣ Толстой.


Задержался день въ Москвѣ. Ѣду Питеръ.[1] Вернусь Середу. Не здоровъ.

Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку, № 697, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Телеграмма подана в Москве 19 января в 7 ч. 45 мин. вечера. Получена в Козловке в тот же день в 9 ч. 04 мин. вечера.


1 Судя по письму Н. Н. Страхова Толстому от 23 января 1879 г. эта поездка не состоялась. Толстой был занят мыслью о новом историческом романе («Труждающиеся и обременные»), для которого были необходимы архивные материалы о кн. Василии Николаевиче Горчакове. Запрашивая о них Н. Н. Страхова, Толстой писал ему 17 (?) января 1879 г.: «Если к кому надо обратиться, если надо ехать в Петербург, — напишите» (ПС, стр. 206).

#### 149.

1879 г. Января 22. Я. П.

Все самое интересное тебѣ написано,[1] милый другъ. О себѣ не могу сказать хорошаго. Все таже вялость, насморкъ и кашель. Дай вамъ Богъ быть здоровыми и хорошо повеселиться.

Всѣхъ васъ цѣлую.


Съ почты ничего не привезли интереснаго. Письмо отъ переводчицы,[2] отъ Ѳеди Перфильева[3] и книжка отъ Готье.[4]

Соловьева 20-й томъ[5] у меня есть, — стало быть, не надо.

Илюша и Леля здоровы и ходили гулять. Вас[илій] Ив[ановичъ]6 нездоровъ и не приходилъ. Въ Тулу ѣдутъ M[-elle] Gachet[7]и Nief, въ 3 часа, и съ ними ѣдетъ это письмо.

Завтра пошлю на Козловку.


К адресу на конверте: Для передачи Гр. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 124. Датируется на основании пометы «Jan. 22. 1879» письма гувернантки Анни Филлипс, писавшей С. А. Толстой в Москву одновременно с Толстым.


1 Имеется в виду сопроводительное письмо Анни Филлипс, в котором она сообщает С. А. Толстой о детях: Илье, Льве, Марии и Андрее Львовичах. Сергей и Татьяна были при С. А. Толстой, сопровождая ее в Москву.

2 Письмо от бар. Ольги Дунгерн, рожд. Гротхусс. Письмо содержит просьбу разрешить перевод «Анны Карениной» на немецкий язык (письмо писано по-французски, хранится в ГТМ).

3 Федор Васильёвич Перфильев (р. 1856), сын В. С. и П. Ф. Перфильевых. С 1880 г. был женат на кж. М. Н. Голицыной. Умер сумасшедшим.

4 Владелец книжного магазина французских книг на Кузнецком мосту.

5 Имеется в виду двадцатый том «Истории России с древнейших времен» С. М. Соловьева (1820—1879), посвященный времени Анны Иоанновны.

6 Василий Иванович Алексеев (1848—1919). В 1873 г. окончил Петербургский университет по физико-математическому факультету. Сошелся с Н. В. Чайковским, примкнув к его кружку. Вел занятия с фабричными рабочими в Петербурге. Тогда же познакомился с А. К. Маликовым. Осенью 1875 г. с группой единомышленников эмигрировал в Америку, где принимал участие в организации земледельческой общины в штате Канзас. В 1877 г. община распалась. С октября 1877 г. по 1881 г. жил у Толстых в качестве учителя старших детей Толстых. Был близок с Толстым. В 1881 г. сочувственно отнесся к мысли Толстого написать письмо Александру III о прощении убийц его отца, чем вызвал раздражение С. А. Толстой, боявшейся преследований со стороны властей. В связи с этим инцидентом принуждец был покинуть Яснополянский дом, в виду того, что, как он пишет в своих воспоминаниях, «отношение Софьи Андреевны ко мне всё более и более обострялось из-за моего сочувственного отношения к новому направлению Льва Николаевича» (стр. 105 рукописи). По предложению Толстого поселился в его Самарском хуторе, где управляющим был старый его знакомый А. А. Бибиков. На хуторе Алексееву был отведен участок земли. Позднее, в 1891 г. Алексеев служил контролером Харьковско-Азовской железной дороги. В 1894 г. получил место инспектора Сельско-хозяйственного ремесленного училища имени Чижова, близ Чухломы Костромской губернии. С 1900 г. до конца жизни состоял директором Коммерческого училища в Нижнем Новгороде. Был в переписке с Толстым. Оставил свои «Воспоминания» о знакомстве с Толстым (не напечатаны). Об Алексееве писали: Е. Поливанова «Семидесятники» «Исторический вестник» 1913, № 5; Е. Лазарев «Моя жизнь», стр. 146—148.

7 Швейцарка, гувернантка, поступила к дочерям Толстого Татьяне и Марии Львовнам в сентябре 1876 г.

#### * 150.

1879 г. Января 24. Козловка.

[Москва]. Страстной бульваръ.

Гостинница Викторія. Графинѣ Толстой.


Мы всѣ вполнѣ благополучны и здоровы, не хворайте, не торопитесь, веселитесь.

Левъ Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Телеграмма подана в Козловке 24 января 1879 г. в 4 ч. 28 м. дня. Сдана рассыльному в Москве в тот же день в 5 ч. 45 мин. дня.

#### 151.

1879 г. Марта 19—20. Москва.

Пріѣхалъ благополучно. Къ Соловьеву — книгопр[одавцу]; денегъ Нагорный не бралъ. Къ Нагорному — его нѣтъ дома.[1] Варя съ дѣтьми;[2] очень милы. Къ Соловьеву[3] историку — его нѣтъ. Къ Бартеневу — его дома нѣтъ. Къ Полинькѣ.[4] Васинька[5] спитъ, — зубы болятъ. Въ клубъ. Тамъ поужиналъ и поговорилъ съ Бартеневымъ. Ложусь спать. 12 часовъ. Завтра начну дѣла и напишу еще. Боюсь, что простудился въ жаркихъ вагонахъ, — горло болитъ немного, но духомъ бодръ. Цѣлую тебя и дѣтей.

Л. Т.


На конверте: Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой. Въ Тулу.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 124. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почт. центр. отд. 20 марта 1879; Тула. 21 марта. 1879», а также фразы письма «Ложусь спать. 12 часов».


1 Николай Михайлович Нагорнов в 1879 г. жил в Дурновском переулке, близ Собачьей площадки, в доме Домбровского в Москве.

2 У Нагорновых были дети: Валериан (р. 1873 г.), Елизавета (р. 1875 г.), с 1899 г. замужем за нижегородским нотариусом Л. Краснокутским; Борис (1876—1898), застрелился; Татьяна (р. 1879), по первому мужу Волькенштейн, по второму — Родненская.

3 Сергей Михайлович Соловьев. Его историю Толстой тщательно изучал в связи со своими работами над романом времен Петра Великого. Многочисленные выписки из Соловьева см. в «Бумагах Петра» Толстого, напечатанных в томе 17 настоящего издания. Сохранился среди этих бумаг следующий отзыв Толстого о Соловьеве: «Голохвастов не знает, слишком азартен; поэт Григорьев не может выразить. Соловьев знает не важно, слишком азартен и не пытается выражать». В 1879 г. Соловьев жил в Денежном переулке в доме Дворцового ведомства (угол Левшинского переулка) в Москве.

4 Прасковья Федоровна Перфильева.

5 Василий Степанович Перфильев, в 1879 г. был Московским вице-губернатором. Жил на Страстном бульваре, в доме Мусина-Пушкина.

#### 152.

1879 г. Июня 11 ила 12. Будановка.

Афанас[ій] Афанасьичъ[1] встрѣтилъ меня въ Будановкѣ,[2] и въ часъ мы были у него.

У него все благополучно, его старая пріятельница, Бетская,[3] и Петя Борисовъ;[4] онъ кончилъ курсъ. Дорогой я полу дремалъ отъ часа до 6-ти. Съ шести до часа въ 3-мъ классѣ заводилъ разговоры. Во 2-мъ же классѣ ѣхалъ съ несчастнымъ, слѣпымъ нигилистомъ,[5]что живетъ у Бобринскаго,[6] и его проводникомъ, солдатомъ книгоношею;[7] тотъ, что былъ у насъ съ Евангеліями.

Я пригласилъ съ собой ѣхать въ Кіевъ Петю Борисова и желаю, чтобы онъ раздумалъ. Боюсь, что въ Кіевѣ не успѣю осмотрѣть и узнать и 1/10 того, что хочется, судя по разсказамъ.

Пріѣхавъ, напишу.

Прощай, душенька, цѣлуй дѣтей. Не торопись, не безпокойся обо мнѣ. Я буду вести себя осторожно. Цѣлую тебя. Феты[8] кланяются тебѣ и Танѣ.[9]


На конверте: Московско-Курская дорога. Козловка-Засѣка. Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андреевнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 124—125. Датируется на основании почтового штемпеля: «почтовый вагон. 12 июня 1879».


1 Афанасий Афанасьевич Фет.

2 Станция Московско-Курской железной дороги в 23 верстах от Курска. Близ этой станции (в 25 верстах от Курска) жил в то время Фет, которого навещал Толстой. Имение Фета — сельцо Воробьевка, состоявшее из 850 десятин, было им куплено за сто тысяч рублей в 1877 г. Усадьба была со старинным, каменным домом и мельницей при реке.

3 Вероятно Александра Львовна Бржеская (Бржиская) (р. 1821 г.), дочь Льва Лаврентьевича и Евдокии Степановны Добровольских; с 1840 г. замужем за Алексеем Федоровичем Бржеским. Ею увлекался Фет (см. Г. Блок, «Фет и Бржеская» — «Начала» №2, стр. 106—123). 162 письма Бржеских Фету хранятся в ИЛИ в Ленинграде.

4 Сын друга Фета, Тургенева и Толстого Ивана Петровича Борисова, Петр Иванович Борисов. По окончании курса в Катковском лицее учился в Венском университете. «С 1884 г. был не живым человеком. Умный, талантливый и чрезвычайно развитой юноша, помешался и умер в лечебнице св. Николая в Петербурге (в 1888 г.)» («Русская старина» 1909, апрель, стр. 66).

5 Это — Николай Алексеевич Горинович (р. около 1855 г.). В 1874 г. введен в Киевский революционный кружок. Арестован осенью 1874 г. При допросе сознался в принадлежности к кружку и дал откровенные показания. Заподозрен в предательстве, вследствие чего состоялось постановление об его убийстве. В ночь на 11 июня 1876 г. Малинкою, Дейчем и Дробязгиным в Одессе было произведено покушение. После ранения в голову, облит серной кислотой. Остался жив; ослеп. В 1877 г. предан суду (процесс «193-х»). 23 января 1878 г. признан виновным, причем суд ходатайствовал об освобождении его от всякого наказания в виду чистосердечного сознания и указания своих сообщников. По высочайшему повелению освобожден от всякой ответственности. Поселился у гр. А. П. Бобринского. Примкнул к баптистской общине. Об нем: Л. Дейч, «За полвека», т. II, стр. 76.

6 Гр. Алексей Павлович Бобринский (1826—1894).

7 Это, вероятно, — Степан Васильевич Васильев (р. 1845 г.), книгоноша Библейского общества. Об нем есть записи в Дневнике Толстого за 1884г., т. 59. См. также: И. Старинин, «Записки Библейского книгоноши» («Голос минувшего», 1914, № 10—12).

8 Афанасий Афанасьевич Фет и его жена Мария Петровна.

9 Т. А. Кузминская.

#### 153.

1879 г. Июня 13. Курск.

13-го 1 час полун.

Пишу тебѣ изъ Курска. —

Вчера вечеромъ получилъ твою телеграмму.[1] Ужасно грустно. Я никакъ не ждалъ этаго. — Ночью плохо спалъ, все думалъ о немъ.[2] Хотѣлъ ѣхать назадъ, къ бѣдной его вдовѣ[3] и сестрамъ,[4] и раздумывалъ. Для того, чтобы ѣхать назадъ, надо было выѣхать раньше; а я, не спавъ ночь, проспалъ; и вотъ ѣду въ Кіевъ.

Отъ Фета, его болтовни усталъ такъ, что не чаялъ какъ вырваться.[5] Пишу это письмо въ лавочкѣ. Изъ Кіева напишу еще. Цѣлую тебя и дѣтей.

Прощай, душенька, дай Богъ, чтобы все было у насъ благополучно. Кіевъ очень притягиваетъ меня.

Твой Л.


Адрес на конверте: Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой. Московско-Курская дорога. Козловка-Засѣка.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые последняя фраза письма напечатана в Б, II, стр. 331. Полностью письмо опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 125. Дата Толстого. Почтовый штемпель: «Курское п. о. Курско-Киевской ж. д. 13 июнь 1879».


1 Она сохранилась в архиве Фета. Содержание ее таково: «Будановка, переслать Шеншину. Скажите Левочке Николенька Толстой скончался похороны в четверг. Графиня Софья Толстая».

2 Николай Валерьянович Толстой, племянник Толстого, скончавшийся 12 июня 1879 г. в Черни. В декабре 1879 г. Толстой писал С. С. Урусову: «Помните его? Он женился и через 6 месяцев заболел тифом и умер».

3 Надежда Федоровна Толстая (1859—1935), дочь тульского архитектора, Федора Васильевича Громова. Вышла замуж за Н. В. Толстого 8 октября 1878 г. Вторично вышла замуж за Александра Петровича Верховского.

4 Варвара Валерьяновна Нагорнова и Елизавета Валерьяновна Оболенская.

5 Толстой писал Фету 13 июля 1879 г.: «Не сердитесь на меня, дорогой А. А., что не писал вам, не благодарил вас за приятный день у вас и не отвечал на последнее письмо ваше. Правда, должно быть, что я у вас был не в духе (простите за это), я и теперь всё не в духе» (А. Фет, «Мои воспоминания», т. II, стр. 365).

#### 154.

1879 г. Июня 14. Киев.

Нынче, 14 утромъ, 8 часовъ, очень усталый пріѣхалъ въ Кіевъ. Все утро до 3-хъ ходилъ по соборамъ, пещерамъ, монахамъ и очень недоволенъ поѣздкой. Не стоило того. Въ 4-мъ нашелъ Загоскину[1] съ обѣими дочерьми[2] и кучей внуковъ[3] и у нихъ обѣдалъ. Въ 7 пошелъ отъ нихъ опять въ Лавру, къ схимнику Антонію,[4] и нашелъ мало поучительнаго. Что дастъ Богъ завтра.

Послѣ завтра навѣрное выѣду, если Богъ дастъ здоровья.

Письма отъ тебя нѣтъ. Это грустно. Цѣлую тебя и дѣтей.

Л. Т.


На конверте: Московско-Курская доро[га]. Полустанція Козловка-За[сѣка.] Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андрев[нѣ] Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые два отрывка из письма опубликованы в Б, II, стр. 331. Полностью письмо напечатана по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 125—126.


1 Екатерина Дмитриевна Загоскина, рожд. Мертваго (1807—1885). В 1840-х гг. была начальницей Казанского женского Родионовского института для благородных девиц, в котором училась М. Н. Толстая. Ее племянница М. П. Ватаци писала об Е. Д. Загоскиной, что она «умела приноровить свой состав института к своей жизни. Гостиная ее привлекала к себе всё, что было выдающегося в Казани, и среди посетителей хозяйка выдвигалась умом, образованием и светским лоском. Старшие девочки дежурили и занимали гостей, что давало им уменье себя держать и уничтожало застенчивость» («Исторический вестник» т. 132, стр. 783— 784). Загоскина изображена Толстым в одном черновом варианте «Юности».

2 Варвара Николаевна (замужем за генералом Генерального штаба Владимиром Александровичем Краснокутским) и Софья Николаевна (ум. около 1922 г.), замужем за юристом Александром Степановичем Оголиным.

3 Дети В. А. и В. Н. Краснокутских: Юрий, Ольга (по мужу Молеванова), Николай, Дмитрий, Екатерина (по мужу Ходнева) и Владимир.

4 Антоний (Медведев) (р. после 1803 г., ум. 10 октября 1880 г.). иеросхимонах, старший духовник Киево-печерской лавры с 1885 г. Начал иноческую жизнь в Оптиной пустыни. После его смерти напечатаны: «Воспоминания душевных впечатлений при поклонении святыни на востоке» Иеросхимонаха А...я. М. 1880, и «Посмертные записки иеросхимонаха Киево-Печерской лавры отца Антония» [автобиография]. М. 1881. Кроме того осталось около двух тысяч его писем. О нем: Андрей Ковалевский, «Воспоминания о духовнике Киево-печерской лавры, иеросхимонахе Антонии» («Душеполезное чтение» 1881, апрель, и отдельно).

#### 155.

1879 г. Июля 18 или 19. Боровенка.

Мы пріѣхали въ 4-мъ часу въ Боровенку[1] благополучно, здорово, но я — не выспавшись и очень усталъ. Сережа[2] спалъ молодымъ сномъ, завидно. Сейчасъ ѣдемъ на парѣ, съ ямщикомъ; запрягаютъ. Утро прекрасно. Свѣжо, но мы надѣваемъ кафтаны, что будетъ дальше, и будьте вы только здоровы, а я радъ, что поѣхалъ. — Письмо это отправлю съ ямщикомъ, ко[торы]й меня везетъ. Поѣздъ пройдетъ въ 10 ч. вечера, а еще припишу что-нибудь.

Дописываю отъ Любовь Алекс[андровны]. Она и Славочка[3] здоровы, очень милы и рады намъ. Намекнулъ на пріѣздъ къ намъ. До сихъ поръ не беретъ.[4]

Прощай, душенька, цѣлуй дѣтей. Нынче я проведу больше въ снѣ. Дорога ужасная, и мы пріѣхали только въ 9-мъ часу.

Они уже вставали. И домъ, и мѣсто, особенно мѣсто, очень хороши.


На конверте: Въ Тулу. Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 126. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 19 июль. 1879. Тула. 20 июль 1879» и «Ночь».


1 Станция Николаевской ж. д. Крестецкого уезда, Новгородской губернии, в 211 верстах от Петербурга. В 12 верстах от станции находилась купленная Л. А. Берс усадьба «Утешенье» прихода погоста Язвищей, при озере Льняном.

2 С. Л. Толстой.

3 В. А. Берс.

4 27 июля 1879 г. Толстой писал Н. Н. Страхову: «Я ездил в Новгородскую губ. к теще и привез ее с меньшим шурином к нам».

#### * 156.

1879 г. Июля 22. Боровенка.

Козловка.

Графинѣ Толстой.


Поѣздка удалась прекрасно, здоровы, веселы, вышли коляску 24, Тулу; телеграфируй про себя Боровенку.

Графъ Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку № 14, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Подана в Боровенках 22 июля в 2 ч. 25 мин. дня, получена в Козловке-Засеке в тот же день в 6 ч. 55 мин. дня.

#### 157.

1879 г. Сентября 27.

Не могу быть спокоенъ о тебѣ, милый другъ. Все мучаюсь воспоминаніемъ того несправедливаго и дурнаго, к[оторое] сказалъ тебѣ. Пожалуйста, душенька, помни, что ты мнѣ дороже всего на свѣтѣ всегда. Исполни мою просьбу, не мучь себя. Постарайся заснуть днемъ.[1] Во всякомъ случаѣ раньше ляжь внизу. Да не учи дѣтей, если тебѣ чуть тяжело. Да пришли мнѣ телеграмму завтра. Какова ты? Если у Алексѣя нѣтъ денегъ, пошли къ Бибикову.[2]

Ты не можешь себѣ представить, какъ я тебѣ буду благодаренъ, если ты будешь себя беречь эти 3 дня.[3] Всякій разъ вспомни, что это для меня ты дѣлаешь.


На конверте: Е. С. Софьѣ Андреевнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Записка карандашом. Впервые опубликована по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 590. Датируется по содержанию письма: 1) фраза «если у Алексея нет денег» стоит в связи со словами письма от 28 сентября 1879 г.: «Я думаю, ты не досадуешь, что я взял 200 р.»; 2) выражения в письме: «заснуть днем» и «не мучь себя» соответствуют фразе письма от 30 сентября 1879 г.: «Ужасно, что ты страдаешь; боюсь думать, что это повторилось»; 3) слова «не учи детей» указывают на вторую половину 1870-х гг.; 4) упоминается Алексей Орехов, умерший в 1882 г.; 5) просьба беречь себя указывает на беременность — в сентябре 1879 г. С. А. Толстая была беременна Михаилом Львовичем Толстым, родившимся 20 декабря. Выехал Толстой в Москву 27 сентября: 28 сентября С. А. Толстая писала Т. А. Кузминской: «Вчера утром уехал в Москву Левочка с Таней и дядей Володей».


1 С. А. Толстая писала 28 сентября Т. А. Кузминской: «Я продолжаю так страдать своими зубными и личными болями, что вся моя голова ошалела... всю ночь до пяти часов не спала ни минуты».

2 Александр Николаевич Бибиков, сосед. Письмо кончается припиской на имя Бибикова: «Будьте так добры, Александр Николаевич, ссудите 25 р. на два дня. Ваш Л. Толстой».

3 Срок предположенного пребывания Толстого вне дома. В соответствии с этим Толстой писал 30 сентября: «не сердись за то, что мы отлагаем приезд до вторника» [2 октября].

#### 158.

1879 г. Сентября 28. Москва.

Пріѣхали мы очень хорошо, хотя и очень скучно, особенно для Тани.[1] У Лизаньки[2] все благополучно, и потому насъ приняли, кажется, безъ большаго затрудненія. И меня помѣстили, чему я очень радъ. — Я думаю, ты не досадуешь, что я взялъ 200 р[ублей]. — Это меня развяжетъ. Я буду у Соловьева,[3] когда время, а не нарочно.

Здоровье мое не хуже.

Былъ вечеромъ вчера у Захарина, но не засталъ. Нынче буду въ Клиникѣ въ 12 часовъ. Нанялъ карету, и Таня поѣдетъ съ Лизой или Надей[4] — еще не знаю съ кѣмъ за покупками, а потомъ сойдемся на Кузнецк[омъ] Мосту и поѣдемъ къ Зубному.

Обидно очень, что все отъ 12 до 3, и потому въ одинъ день мало сдѣлаешь, и Архивы,[5] и Музей, и Архіерей,[6] и Митрополитъ,[7] и Захаринъ.

Лиза вчера говорила, что хочетъ ѣхать къ Троицѣ. Это было бы отлично. Каждый день будемъ тебѣ, писать. Къ дантисту поѣдемъ къ тому, какого укажетъ Захаринъ. Прощай, душенька, цѣлую и люблю тебя крѣпко.

Твой Л.


Таня припишетъ.[8]


На конверте: Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой. Въ Тулу.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 111—112. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Моск. почт. центр. отд. 28 сент. 1879; Тула. 29 сент. 1879», а также слов письма: «Нынче буду в клинике в 12 часов». В ПЖ отнесено к 1877 г.


1 Татьяна Львовна Толстая, с которой Толстой отправился в Москву. В своей приписке Т. Л. Толстая пишет матери: «в вагонах была ужасная теснота, хорошо, что не ночью пришлось ехать».

2 Елизавета Валерьяновна Оболенская, племянница Толстого.

3 Книгопродавец.

4 Н. Ф. Толстая, рожд. Громова, вдова Н. В. Толстого, по второму мужу — Верховская.

5 Известно, что с 8 по 12 октября Толстой занимался в Московском архиве министерства юстиции секретными делами Преображенского приказа.

6 Толстой в эту свою поездку беседовал с епископом Можайским Алексеем Лавровым-Платоновым (1829—1890), бывшим профессором московской духовной академии и богословом-писателем. Тогда же он виделся с наместником Троице-Сергиевской лавры Леонидом Кавелиным (1822—1891).

7 Толстой имел беседу с митрополитом Макарием (Булгаковым), (1816—1882), его «Православно-догматическое богословие» он впоследствии подверг резкой критике.

8 Приписка Т. Л. Толстой — на третьей странице почтового листа.

#### 159.

1879 г. Сентября 30. Москва.

Я передѣлалъ очень, очень много, и хорошо, но многое еще остается, и потому ты, душенька, не сердись за то, что мы отлагаемъ пріѣздъ до вторника,[1] по курьерскому. Захарьинъ меня утѣшилъ, прописалъ лекарства, я ихъ взялъ и даже употребляю. Усталъ я нервами очень. Очень хочется къ тебѣ и къ дѣтямъ, и въ блузу, но не безъ пользы моя поѣздка. Ужасно, что ты страдаешь; боюсь думать, что это повторилось. Обнимаю тебя, голубушка, и дѣтей.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 126. Датируется на основании содержания письма Т. Л. Толстой, к которому Толстой сделал свою приписку: в письме Т. Л. Толстой сказано 1) «третьего дня мы сделали все покупки», в предшествующем же письме говорится о том, как собирались ехать за покупками, 2) слова: «мы с папà только что пришли от обедни» указывают на воскресенье или праздничный день; 30 сентября 1879 г. было воскресенье.


1 До 2 октября.

### 1880

#### 160.

1880 г. Января 19. Москва.

Пишу не въ первый вечеръ и даже не во второй, а нынче поутру, въ субботу. Не знаю, простудился ли я или просто пришло на меня обычное мое нездоровье, но сдѣлался жаръ внутренній, голова болитъ, во рту горько. При этомъ дурной сонъ и апетитъ. Однимъ словомъ обычное мое желчное нездоровье. И я просидѣлъ все время, съ четверга вечера до утра субботы, въ комнатѣ. Посылалъ я за Салаевымъ[1] и вчера въ три наши свиданья, выговорилъ условія, которыя мнѣ кажутся выгодными, но я всё еще не рѣшился на нихъ, а сказалъ, что дамъ отвѣтъ послѣ Петерб[урга]. Условія его. Онъ даетъ 25 000 сразу впередъ, а я даю право на печатаніе 5500 экземпл[яровъ]. Типографщиковъ я и не звалъ; потому что убѣдился, что въ Москвѣ типографій нѣтъ большихъ.[2] —

Теперь мои планы: нынче мне получше. Я еще не пилъ кофею, не освѣжился, а ужъ чувствую, что я совсѣмъ справлюсь и буду въ состояніи ѣхать въ Петерб[ургъ], гдѣ пробуду уже 2 дни вмѣсто трехъ. Вѣроятно ты получишь телеграму отъ меня прежде этаго письма. Я телеграфирую, ѣду ли я въ Пет[ербургъ] или нѣтъ. Во всякомъ случаѣ я поѣду въ Петерб[ургъ] только, если буду чувствовать совсѣмъ свѣжо; а то лучше вернусь и напишу туда, и пошлю деньги.[3] —

Нагорные, Машенька,[4] Варя,[5] Петя,[6] Дьяковъ, Васенька,[7] Громека[8] были и бываютъ у меня. — Покупки всѣ сдѣлаю нынче въ Москвѣ.

Пожалуйста не беспокойся, не выдумывай себѣ ничего. Мнѣ нездоровится — желчное мое состояніе. И если оно не пройдетъ совсѣмъ, то я вернусь завтра, а если пройдетъ совсѣмъ то съ осторожностью поѣду въ Петерб[ургъ].

Цѣлую тебя и дѣтей, и поклоны всѣмъ нашимъ. —

Не писалъ я потому, что не зналъ, что писать: о нездоровьи не хотѣлось писать, потому все время былъ въ нерѣшительности — поѣду, не поѣду.


На конверте: Тула. Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 127—128. Датируется на основании даты следующей телеграммы из Петербурга и слов настоящего письма: «нынче поутру, в субботу». Суббота падала на 19 января 1880 г.


1 Наследниками бр. Салаевых были изданы в 1880 г. сочинения Толстого в одиннадцати частях. За издание Толстой получил от Салаевых чистыми деньгами двадцать пять тысяч рублей.

2 Сочинения Толстого печатались в типографии Ф. Риса.

3 Последний долг Бистрому зa Самарскую землю.

4 М. Н. Толстая.

5 В. В. Нагорнова.

6 П. А. Берс.

7 В. С. Перфильев.

8 Михаил Степанович Громека (1852—1883), филолог по образованию, служил преподавателем русского языка и истории в Варшавской гимназии. Его отца знал Толстой. М. С. Громека установил связь с Толстым в 1874 г. Написал критический этюд о Толстом: «Последние произведения гр. Л. Н. Толстого». Выдержал четыре издания. В 1894 г. книга вышла с прибавлением двух новых глав под другим заглавием: „Громека о Л. Н. Толстом. Критический этюд по поводу романа «Анна Каренина»“. Последнее, шестое издание — 1914 года. Громека умер в состоянии психического расстройства, нанеся себе рану ножом.

#### * 161.

1880 г. Января 20. Петербург.

Московско-Курская дорога.

Козловская засѣка.

Графинѣ Толстой.


Благополучно доѣхалъ, совершенно здоровъ, надѣюсь все хорошо кончить.[1] Телеграфируй о себѣ.

Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку № 236932, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Телеграмма подана в Петербурге 20 января в 8 ч. дня. Получена в Козловке в тот же день в 11 ч. 25 мин. дня.


1 Толстой искал типографию для издания полного собрания своих сочинений.

#### * 162.

1880 г. Февраля 13 или 14. Тула.

Благодарствуй, душенька, что ты мнѣ все прислала. Мы обѣдали, немножко поговорили о новой газетѣ, назначеніе Лорисъ-Меликова[1] и теперь играю въ винтъ съ Самариной,[2] Трубецкой[3] и Свѣчиной.[4]

Ѣдемъ.[5] Лопухинъ,[6] Писаревъ,[7] Типотъ[8] [?] и Мартыновъ.[9] До свиданья, душенька.

Т[вой] Л.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Датируется на основании упоминания о назначении Лорис-Меликова, а также на основании сообщения в письме С. А. Толстой к Т. А. Кузминской от 19 февраля 1880 г.: «Левочка ездил на охоту за лосями под Серпухов, но не убил, а убил новый наш знакомый, Мартынов».


1 Гр. Михаил Тариелович Лорис-Меликов (1825—1888), был генерал-губернатором, 12 февраля 1880 г. назначен начальником Верховной распорядительной комиссии, организованной в связи с участившимися террористическими актами; 20 февраля на него было произведено покушение.

2 Александра Павловна Самарина (1836—1905), рожд. Евреинова; с 1858 г. жена Петра Федоровича Самарина (1830—1901).

3 Кн. Софья Алексеевна Трубецкая (1841—1901), рожд. Лопухина, жена Николая Петровича Трубецкого.

4 Елена Ивановна Свечина, рожд. кж. Шаховская, жена предводи

теля дворянства Федора Александровича Свечина.

5 На охоту за лосями.

6 Сергей Алексеевич Лопухин (1853—1911) был женат на гр. Александре Павловне Барановой, товарищ прокурора в Туле, впоследствии сенатор кассационного департамента.

7 Рафаил Алексеевич Писарев (1850—1906), тульский помещик, земский деятель, был женат на гр. Евгении Павловне Барановой. Работал вместе с Толстым на голоде 1891—1892 гг. О нем: Н. В. Давыдов, «Из прошлого», стр. 144—145.

8 Эмануил Александрович Типольт, товарищ прокурора в Туле.

9 Виктор Николаевич Мартынов (1858—1915), сын убийцы Лермонтова. Председатель Московского общества охоты, позднее служил земским начальником, гласный Московского уездного и губернского земств, состоял членом Московского уездного по питейным делам присутствия и, наконец, был инспектором удельного виноделия.

#### * 163.

1880 г. Июля 12. Москва.

Козловская Московско-Курской дор[оги].

Графинѣ Толстой.


Не успѣлъ написать, остановился у Перфильевыхъ, Петя[1] мнѣ помогаетъ. Здоровъ. Ѣду по дѣламъ.

Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку, № 29204, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Подана в Москве 12 июля 1880 г. в 1 ч. 20 м. дня, получена на Козловке-Засеке в тот же день в 4 час. 20 мин. дня.


1 Петр Андреевич Берс.

#### 164.

1880 г. Августа 27? Москва.

Пріѣхалъ я благополучно. Здоровье хорошо. Остановился у Машинькѣ.[1] Ея не было дома. Я пошелъ къ Полинькѣ.[2] Отъ нея ушелъ — она противна — къ Истомину. Онъ живетъ на дворѣ у нихъ. Милое семейство.[3] Дѣти славные.[4] Пробылъ у нихъ до 12-го часа и теперь, вернувшись домой, у Машинькѣ, подъ ея разговоръ, пишу тебѣ. Съ желѣзной дороги заѣзжалъ къ Дейбнеру[5] и Готье и выбралъ кое какихъ книгъ, но того, что нужно, не нашелъ. Будь только здорова съ дѣтьми и съ О.[6]

Прощай, душенька.

Твой Л. Т.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 588. Датируется на основании: 1) переезда Истомина на новую квартиру. Будучи старшим чиновником особых поручений при губернаторе, он жил до 1879 г. на Никитской улице, в доме Батюшкова; сделавшись с 1880 г. правителем канцелярии Перфильева, он получил казенную квартиру в губернаторском доме. Толстой поясняет в письме С. А. Толстой об Истомине: «Он живет на дворе у них [Перфильевых]». По посещению Перфильевых и непосредственно после них Истомина письмо имеет аналогию с письмом от 8 октября 1880 г., где Толстой их соседство уже не поясняет; 2) слов письма: «остановился у Машиньки», соответствующих письму от 7 октября 1880 г., в котором Толстой писал: «потом поехал в Соколовы номера и остановился в Машинькином»; 3) связи этих слов: («остановился у Машиньки») с фразой письма Толстого от 28 августа: «Стою у Соколова, но Перфильевы зовут к себе»; из этой последней фразы можно предположить, что одно письмо было написано вслед за другим.


1 В номерах А. И. Соколова на Тверской в доме Яковлева. М. Н. Толстая вернулась в Москву из-за границы в первой половине августа 1880 года.

2 Прасковья Федоровна Перфильева.

3 Наталья Александровна Истомина (1851—1927), рожд. Реми, жена В. К. Истомина.

4 Дети В. К. и Н. А. Истоминых: Дмитрий (1871—1927), впоследствии член совета Главного управления по делам печати; Татьяна (1872—1929), фрейлина; Наталья (р. 1873), вышла замуж за кн. Петра Дмитриевича Урусова; Леонид (р. 1874 г.); Нина (р. 1875 г.); Петр (р. 1877 г., крестный сын Толстого, был при А. Д. Самарине товарищем обер-прокурора Синода).

5 Владелец книжного магазина в Москве.

6 Что значит «О» трудно определить. Быть может «О» обозначает беременность, в то время предполагавшуюся. С. А. Толстая писала Т. А. Кузминской 27 октября 1880 г.: «я не беременна».

#### 165.

1880 г. Августа 28. Москва.

Вчера заѣхалъ къ Мейеръ[1] и заказалъ учителей и гувернанокъ.[2] Сегодня утромъ приходили 2: М-llе Velti французской очень хорошій и музыка; — 600 р. и манеры хороши; годъ жила у Захарьина; но по чистотѣ не совсѣмъ мнѣ нравится. Не то что не нравится, но желалъ бы меньше занятую собой. Лѣтъ — 25.

Другая — М-llе Bossoney, та, что тебѣ писала: Франц. и Англійскій; старая, сухая, очень приличная. Франц. языкъ хуже первой; но степенна очень, даже слишкомъ. Очень хочетъ поступить, просила 800, но пойдетъ за 600.

Если выбирать, только изъ двухъ я всетаки возьму Velti. Учителей обѣщали въ конторахъ, но никто еще не былъ. Теперь скоро 2 часа, и я иду по университетамъ, гимназіямъ.

Стою я у Соколова, но Перфильевы зовутъ къ себѣ, и я перейду къ нимъ. Здоровье хорошо. Цѣлую тебя и дѣтей.

Л.


На конверте: Тула. Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андреевнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 128. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Московское почтовое центральное отделение 28 авг. 1880; Тула 29 авг. 1880».


1 «Контора для рекомендации гувернанток и учителей» (н. п. С. А.).

2 Толстой писал Н. Н. Страхову 1 сентября: «Вчера приехал из Москвы — ездил за учителем и гувернанткой. Учителя филолога прекрасного человека, нашел, а гувернантки нет».

#### * 166.

1880 г. Августа 30. Москва.

Московско-Курская Козловская — Засѣка.

Графинѣ Толстой.


Кандидата[1] нашелъ прекраснаго, гувернантку не рѣшилъ. Усталъ Москвой. Здоровъ, пріѣду завтра курьерскимъ.

Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку, № 60217, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Подана в Москве 30 августа в 5 ч. 45 мин. дня, получена в Козловке-Засеке в тот же день в 8 ч. 45 мин.. вечера.


1 Иван Михайлович Ивакин (1855—1910), филолог. Учитель сыновей Толстого. Позднее служил библиотекарем в Румянцевском музее и преподавателем русского языка в Московской третьей гимназии. С. А. Толстая писала о нем Т. А. Кузминской 5 октября 1880 г.: «Учитель наш. новый премилый. Учит прекрасно и притом тихий, наивный, с ним очень легко и образованный такой». И. М. Ивакину принадлежат воспоминания о Толстом и И. Ф. Федорове (не напечатано; хранится в ГЛМ).

#### 167.

1880 г. Октября 7. Москва.

Ну вотъ, милый другъ, пріѣхалъ благополучно. Дорогой съ купцомъ разговаривалъ о мужикахъ и слушалъ. Въ Москвѣ на станціи пообѣдалъ и поѣхалъ по конторамъ: Mors, Meier, Lashenal и Jackel. Только Lashenal не засталъ дома и ничего не узналъ, a тѣ всѣ дома; но ничего нѣтъ. Нѣтъ, какъ говорятъ, такихъ, чтобы можно рекомендовать. У Мейеръ видѣлъ нѣмку. Я бы ее сейчасъ взялъ, да нейдетъ, говоритъ, нездорова, и ищетъ мѣсто, гдѣ бы поменьше дѣтей. Я уговаривалъ — нейдетъ. Очень мнѣ понравилась. Отлично говоритъ по Франц[узски], дурна — ужасно; но должна быть цѣпкая и умная. — Кое-кого обѣщали прислать. Вотъ сижу и жду. Пошлю еще въ Общество гувернан[токъ] и еще по адресамъ.

Изъ конторъ поѣхалъ къ Лизаньк[ѣ].[1] Они всѣ въ театрѣ съ Левицкими.[2] Къ Варенькѣ.[3] Она одна дома, укладываетъ дѣтей,[4] посидѣлъ у нея часа 11/2. Очень она мила, и съ ней мнѣ такъ хорошо. Потомъ поѣхалъ въ Соколовы номера и остановился въ Машинькиномъ.

Голохвастовъ Дмитрій[5] живетъ тутъ. У него вчера сдѣлался 2-й ударъ. Я зашелъ къ нему. Одинъ въ гостинницѣ; безъ движенья половина тѣла, и въ полной памяти. Желаетъ смерти, и заплакалъ.

Потомъ зашелъ къ Перфильевымъ и рано пошелъ спать. Заснулъ не раньше 2-хъ, а нынче въ 8 разбудили обойщики. Сижу одинъ, сбираюсь пить кофе и пишу тебѣ. Поцѣлуй дѣтей. Мнѣ ужасно досадно было, что я не простился съ Сережей. Прощай, душенька. Завтра напишу еще.

Л.


На конверте: Тула. Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андреевнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 128—129. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Моск. почт. центр. отдел. 7 окт. 1880; Тула 8 окт. 1880».


1 Е. В. Оболенская.

2 «Соседи по именьям Толстых, Оболенских и Нагорновых. Очень хорошие люди, помещики, хорошие хозяева» (н. п. С. А.). Вероятно разумеется Петр Петрович Левицкий, офицер, позднее чернский исправник, женатый на Россе Александровне, рожд. бар. Дельвиг (р. 1859 г.).

3 В. В. Нагорнова.

4 См. прим. 2 к письму № 151.

5 Дмитрий Дмитриевич Голохвастов, второй сын попечителя Московского университета Д. П. Голохвастова. Девять лет был предводителем дворянства. Кн. Д. Д. Оболенский писал о нем: «Блестящие речи Голохвастова в Московском дворянском собрании сразу подняли его на степень первоклассного и даровитого оратора, и это в то время, когда вообще на Руси публичные речи были в диковинку..... Бедный Голохвастов поплатился за свое горячее заступничество прав дворянства. Не имея службы, он еще не старым человеком зажил в своем селе Покровском, где и кончил жизнь, разбитый параличем» («Русский архив» 1894, 12, стр. 582—583).

#### 168.

1880 г. Октября 8. Москва.

Пишу опять утромъ, милый другъ, среди народа — Петя,[1] Голохвастовъ,[2] Оболенскій;[3] Но, къ несчастію, не среди гувернантокъ. Сейчасъ была одна изъ Общества гувернан[токъ], но не ѣдетъ въ отъѣздъ. Она пришла по ошибкѣ, и я вижу, что нѣтъ рѣшительно того, что намъ нужно — именно: Франц[уженку] съ музыкой.[4] Даже и нѣтъ просто хорошей Француженки безъ музыки. Только одна и есть безъ музыки — нѣмецкій, англійской и франц[узскій], — M-lle Guillod.[5] Она вчера была у меня, и Варинька была у меня и она намъ понравилась. Если нынче ничего не найду, то возьму ее. Она очень мнѣ нравится, но безъ музыки. Тогда хоть Алекc[андра] Григор[ьевича]6 возьмемъ другой разъ въ недѣлю. Общій голосъ всѣхъ конторъ, что Франц. съ музыкой очень рѣдко и теперь вовсе нѣтъ. Вчера былъ съ Варинькой у Боткина.[7] Картины смотрѣлъ, у нея обѣдалъ. Вечеромъ былъ у Рѣпина,[8] Перфильева[9] и Истомина. У него засталъ Петю съ женой.[10] Дурно сплю, и нервы разcтроены. Прощай, душенька, цѣлуй дѣтей, завтра пріѣду.

Л. Т.


На конверте: Тула. Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андр[еевнѣ] Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 129—130. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Моск. почт. центр. отд. 8 окт. 1880; Тула 9 окт. 1880» и начальных слов письма: «пишу опять утром».


1 П. С. Берс.

2 Павел Дмитриевич Голохвастов (1838—1892), сын попечителя Московского учебного округа. Известен, как исследователь русских былин. Письма Толстого к Голохвастову за 1872—1877 г. напечатаны в «Русском вестнике» 1904 г., кн. II. — Голохвастов, вероятно, приходил навещать брата.

3 Вероятно, Леонид Дмитриевич Оболенский.

4 Во встречном недатированном письме С. А. Толстая писала: «насчет гувернантки — жертвую собой для музыки, но только француженку непременно» (не опубликовано).

5 Мадемуазель Гильо — поступила к Толстым и прослужила с октября 1880 г. по октябрь 1881 г.

6 А. Г. Мичурин — сын крепостного музыканта, приезжал из Тулы раз в неделю к детям Толстым давать уроки музыки. Изображен отчасти в рассказе Т. Л. Сухотиной-Толстой — под псевдонимом Ольги Балхиной «Учитель музыки» «Игрушечка» (1891, 11, стр. 499—506).

7 Дмитрий Петрович Боткин (1820—1889), владелец картинной галлереи.

8 Илья Ефимович Репин (1844—1930). Познакомился с Толстым в 1880 г. Написал ряд портретов Толстого. Репин делал иллюстрации ко многим произведениям Толстого («Чем люди живы», «Смерть Ивана Ильича», «Власть тьмы») и рисунки к изданиям «Посредника». Взаимоотношения Толстого с Репиным Л. Л. Толстой характеризует так: «Во взглядах на искусство Репин не сходился с Толстым .... спорил с ним всегда осторожно, делая лишь короткие замечания, покрываемые добродушным репинским смешком» («В Ясной поляне» Прага, 1923, стр. 57). В письме к H. Н. Страхову 1887 г. Толстой так отзывался о Репине: «Был Репин, написал хороший портрет. Я его еще больше полюбил. Живой, растущий человек и приближается к тому свету, куда всё идет, и мы грешные». Воспоминания Репина «О гр. Л. Н. Толстом» напечатаны в журнале «Современные записки» Париж. 1921, 3.

9 В. С. Перфильев.

10 П. А. Берс был женат с 1874 г. на Ольге Дмитриевне Постниковой.

### 1881

#### * 169.

1881. Мая 5. Козловка.

Москва. Страстной бульваръ. Гостинница Викторія. Софьѣ Толстой.


Всѣ благополучно, маленькія утѣшаютъ. Сережа[1] пріѣхалъ хорошо.

Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку, № 2, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Телеграмма подана в Козловке 5 числа в 4 ч. 22 мин. дня, сдана рассыльному в Москве в тот же день в 7 ч. 25 мин. вечера. Под м на телеграфном бланке может разуметься как май, так и март. Предположительно относим телеграмму к маю; письмо С. А. Толстой к Т. А. Кузминской от 3 марта 1881 г. исключает до известной степени возможность пребывания С. А. Толстой 5 марта в Москве.


1 C. Л. Толстой.

#### 170.

1881 г. Июня 11. Крапивна.

2-й часъ послѣ полудня. Крапивна.[1] Дошелъ хуже, чѣмъ я ожидалъ. Натеръ мозоли, но спалъ, и здоровьемъ чувствую лучше, чѣмъ ожидалъ. Здѣсь купилъ чуни пенечныя, и въ нихъ пойдется легче.[2] — Пріятно, полезно и поучительно очень. Только бы далъ Богъ намъ свидѣться здоровымъ всей семьей, и чтобъ не было дурнаго ни съ тобой, ни со мной, а то я никакъ не буду раскаиваться, что пошелъ. — Нельзя себѣ представить до какой степени ново, важно и полезно для души (для взгляда на жизнь) увидать, какъ живетъ міръ божій, большой, настоящій, а не тотъ, который мы устроили себѣ и изъ котораго не выходимъ, хотя бы объѣхали вокругъ свѣта.

Дмитрій Өедоровичъ[3] идетъ со мной до Оптиной. Онъ тихой и услужливой человѣкъ. — Ночевали мы въ Селивановѣ[4] у богатаго мужика, бывшаго старшины, арендатора. Изъ Одоева[5] напишу и изъ Белева[6] напишу. Я очень берегу себя и купилъ нынче винныхъ ягодъ для желудка.

Прощай, душенька, цѣлую тебя и всѣхъ.

Если бы ты видѣла вчера на ночлегѣ дѣвочку Мишиныхъ[7] лѣтъ, ты бы влюбилась въ нее — ничего не говоритъ и все понимаетъ, и на все улыбается, и никто за ней не смотритъ.

Главное новое чувство это — сознавать себя и передъ собой, и передъ другими только тѣмъ, что я есмь, а не тѣмъ, чѣмъ я вмѣстѣ съ своей обстановкой. — Нынче мужикъ въ телѣгѣ догоняетъ. «Дѣдушка! куда Б[огъ] несетъ?» — Въ Оптину. — «Что жъ, тамъ и жить останешься?» И начинается разговоръ.[8]

Только бы тебя не разстроивали большіе и малые дѣти,[9] только бы гости не были непріятные, только бы ты сама была здорова, только бы ничего не случилось, только бы... я дѣлалъ все самое хорошее, и ты тоже, и тогда все будетъ прекрасно.


На конверте: Въ Ясенки, въ Ясную Поляну. Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. С пропуском первой фразы впервые напечатано в Б, II, стр. 384—385. Полностью впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 130—131. Датируется на основании почтового штемпеля: «Крапивна. 11 июня, 1881», а также записи в Записной книжке Толстого с описанием путешествия в Оптину пустынь: Крапивна значится под 11 июня (См. т. 49). Бирюковым отнесено к 11 июля 1881 г.


1 Уездный город Тульской губернии. Через Крапивну Толстой прошел, совершая свое пешеходное паломничество в Оптину пустынь Калужской губернии. Путешествие это описано сопровождавшим Толстого слугою С. П. Арбузовым («Гр. Л. Н. Толстой. Воспоминания С. П. Арбузова» 1904, стр. 65—110) с неверным отнесением к 1878 г. См. также С. А. Толстая, «Четыре посещения гр. Л. Н. Толстого монастыря «Оптиной пустыни» («Толстовский ежегодник 1913 г.», стр. 4—6).

2 Из Ясной поляны Толстой вышел в лаптях (Арбузов, стр. 66).

3 Дмитрий Федорович Виноградов, учитель Яснополянской школы; Работал в качестве переписчика для Толстого. В 1884 г. поступил в псаломщики. Ученик его А. Г. Зябрев описывает Д. Ф. Виноградова так: «человек большого роста, но худой, как щепка; пальцы его были длинные и тонкие и желтые от табака: он поминутно курил» («Ежемесячный журнал Миролюбова», 1915, 8, стр. 74).

4 Село при реке Солове в 20 верстах от Ясной поляны и в 10 верстах не доходя до Крапивны.

5 Одоев — уездный город Тульской губернии, приблизительно на полпути между Крапивной и Белевом.

6 Белев — уездный город Тульской губернии в западной части ее, граничащей с Калужской губернией.

7 Михаил Львович Толстой (р. 20 декабря 1879 г.), сын Толстого, с 1891 г. учился в Поливановской гимназии, а затем в Катковском лицее. Пройдя шесть классов, в 1898 г. М. Л. Толстой оставил лицей и поступил на военную службу, с детства отличался музыкальностью. В 1901 г. женился на Александре Владимировне Глебовой (р. 1880 г.). В настоящее время живет в Марокко.

8 Разговор этот воспроизведен в воспоминаниях Арбузова (стр. 69—70). В свою Записную книжку Толстой занес: «На дороге мужик: дедушка, куда? что ж, там останетесь?» (см. т. 49).

9 М. Л. Толстому было полтора года.

#### 171.

1881 г. Июня 13. Монаёнки.

Хотѣлъ писать изъ Одоева, но мы свернули на Мананки.[1] Оттуда и пишу теперь, отъ Владиміръ Акимыча.[2] Онъ насъ отлично принялъ. Я сейчасъ былъ у раскольниковъ. Менѣе интересно, чѣмъ я думалъ. Шли мы очень хорошо. Здоровье мое совсѣмъ укрѣпилось. — Сплю и днемъ и ночью. Влад[иміръ] Акимычъ настоялъ на томъ, чтобы подвезти насъ. Я пишу у него, полна комната народа, и потому письмо нескладно и коротко. Припишу еще въ Бѣлевѣ, коли успѣю.

Дай Богъ, чтобъ было у васъ все хорошо.

Л. Т.


На конверте: Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой. Въ Ясенки, Ясную Поляну.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые полностью опубликовано в Б, II, стр. 385. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Белев. 14 июнь. 1881; Ясенки. 15 июнь. 1881». Бирюковым и С. А. Толстой датировано 12 июня 1881 г.


1 Монаёнки (Мананки) — большое село (две с половиной тысячи жителей) при речке Малой Истице, в 22 верстах от Белева.

2 Арбузов описывает так: «Пройдя верст двадцать, мы пришли в село Монанки и прямо к священнику Владимиру Акимовичу, который раньше был учителем в Ясной поляне и тогда просил графа походатайствовать за него получить место священника, чего скоро он и добился» (стр. 89). Уроженец Монаёнок сообщил нам 10 апреля 1934 г., что ему врезалось в память, как он единственный раз видел Толстого: идя по дороге, он был поражен, увидев местного священника Владимира Акимовича сидящим на козлах и правящим вместо кучера, — оказалось, что в экипаже сидел Толстой.

#### * 172.

1881 г. Июня 16. Козельск.

Козловка Засѣка. Моск[овско]-Кур[ской] дор[оги].

Графинѣ Толстой.


Нынче выхожу. Здоровъ. Благодарю за письмо. Пиши Калугу.

Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку № 136, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Подана в Козельске (город, близ которого находилась Оптина пустынь) 16 июня 1881 г. в 12 ч. дня, получена в Козловке в тот же день в 2 ч. 30 мин. дня.

#### * 173.

1881 г. Июня 18. Калуга.

Козловка Засѣка. Графинѣ Толстой.


Вышли шарабанъ Ряжской вокзалъ[1] 2 часа ночи.

Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку, № 700, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Подана в Калуге 18 июня 1881 г. в 3 ч. 10 мин. дня, получена в Козловке в тот же день в 4 ч. 40 мин. дня.


1 В Туле. Арбузов так описал приезд Толстого: «Вот и Тула... У вокзала стоял кучер Филипп с парой лошадей и плетеным экипажем» (стр. 104).

#### 174.

1881 г. Июля 4. Я. П.

Суббота. Полдни.

У насъ все идетъ очень хорошо: Ни непріятностей, ни ссоръ, ни шалостей, — главное, всѣ здоровы. Маленькіе[1] очень милы и трогательны тѣмъ, что, какъ я говорю Танѣ,[2] они на меня съ нею переносятъ то — или хоть часть того, что они отдаютъ тебѣ. — Андрюша сей часъ подошелъ (теперь утро дѣти завтракаютъ) разсказывать о томъ, какъ онъ будетъ ѣсть яйца; я его спросилъ, что написать мама? Онъ задумался, внимательно посмотрѣлъ на меня и просіялъ улыбкой; Ее то я бы хотѣлъ написать тебѣ. Илюша то въ Ясенки, то въ Тулу; но часы занятій исполняетъ. Сережа съ Ив[аномъ] Мих[айловичемъ]3 перебираютъ книги въ томъ домѣ. M-lle Guillod все ѣздитъ съ Mania кататься. Таня очень озабоченно и весело хозяйничаетъ. Нынче сбѣгала къ Костюшкѣ.[4] И Илюша ѣдетъ въ Тулу, чтобъ купить пластырь Кост[юшкиной] женѣ. Кузминскіе[5] приходятъ обѣдать, мы пріятно разговариваемъ, но онъ какъ будто боится быть мнѣ въ тягость, и скоро уходитъ, и вчера вечеромъ не пришелъ. Я — лѣнивъ. —

Я увѣренъ, что ты свои дѣла уже кончила. Я счелъ, что если 20 домовъ осмотрѣть,[6] то можно выбрать, а 20 домовъ осмотрѣть можно въ 3 дня. — Пожалуйста, разсчитывай на меня. Я поѣду и осмотрю, и додѣлаю, что ты не сдѣлала. Цѣлуй Таню и дѣтей.[8] Обнимаю тебя.


На конверте: Москва. Арбатъ, домъ Каринскаго. К[вартира] Оболенскаго. Е. С. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 131—132. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Тула 4 июля 1881; Москва. 5 июля 1881» и пометы Толстого «суббота», которая падала на 4 июля в 1881 г.


1 Андрей и Михаил.

2 T. Л. Толстая.

3 И. М. Ивакин.

4 Константин Николаевич Зябрев (р. 1849 г.), женат на Надежде Ивановне (1850—1883). Очень бедный крестьянин; имел большую семью, живых осталось двое детей. Ему посвящена статья М. П. Кулешова «Константин блаженный» («Л. Н. Толстой по воспоминаниям крестьян». М. 1908. Выпуск IX). Толстой дал характеристику Зябрева в своих «Записках христианина». См. т. 49.

5 За отъездом Т. А. Кузминской с дочерьми в Москву, в Ясной поляне оставался А. М. Кузминский с сыновьями Михаилом (р. 1875) и Александром (1880—1930).

6 С. А. Толстая уехала в Москву для подыскания квартиры или покупки дома в связи с предполагавшимся переездом в Москву.

7 Т. А. Кузминская.

8 В Москве с С. А. Толстой был сын Лев, с Т. А. Кузминской — дочери — Мария (р. 1869, ум. около 1923 г.; с 1891 г. замужем за Иваном Егоровичем Эрдели, с которым развелась в 1920-х гг.) и Вера (р. 1871).

#### 175.

1881 г. Июля 5. Я. П.

Вчера все также у насъ благополучно, какъ и прежніе дни. Я пошелъ съ ружьемъ, а Илюша поѣхалъ по поѣзду въ Тулу, главное за пластыремъ Кост[антиновой] женѣ.[1] Я пришелъ въ 6 часовъ и засталъ Урусова.[2] Онъ отложилъ свой отъѣздъ до воскресенья и пріѣхалъ къ намъ. — Только мы усѣлись, я поджидалъ Илюшу, какъ пріѣхйлъ Ушаковъ[3] съ Валентиной.[4] Таня занимала Валентину, а Урусовъ и Кузминскій помогали занимать Ушакова. Играли всѣ въ крокетъ. Ушаковы уѣхали въ 9 часовъ. Все было хорошо. Уру.[5]


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 132. Датируется на основании начального слова «Вчера» и упоминания в письме поездки Илюши за пластырем Константиновой жене, о чем идет речь в предшествующем письме, а также на основании дневниковой записи Толстого под 4 июля, где значится Ушаков.


1 У Н. И. Зябревой была грудница.

2 Кн. Леонид Дмитриевич Урусов (ум. 1885 г.), в 1876—1885 гг. был тульским вице-губернатором, друг Толстых, познакомился с ними в начале 1878 г. Перевел на французский язык статью Толстого «В чем моя вера?», изданную в Париже Фишбахером. Переводчик Марка Аврелия (с французского). Письма к нему Толстого впервые напечатаны в «Вестнике Европы», 1915, 2, стр. 5—23.

3 Сергей Петрович Ушаков (1828—1894), тульский губернатор в 1873— 1886 гг., впоследствии сенатор, тайный советник; первая жена Ушакова — Мария Александровна (1831—1878), вторая — Юлия Юльевна (1844—1879). В ГТМ хранятся три письма Толстого к Ушакову.

4 Дочь С. П. Ушакова Валентина Сергеевна Ушакова (р. 1862 г.), жена камергера Николая Николаевича Гордеева.

5 Письмо не докончено.

#### * 176.

1881 г. Июля 6 или 7. Я. П.

Какъ ты знаешь уже изъ телеграммы,[1] все у насъ вполнѣ благополучно. И дѣти[2]ведутъ себя хорошо. Изъ письма твоего[3] вижу, что въ первый день и была [?] не въ духѣ, да сверхъ того и неудачи.

Дай Богъ вамъ[4] только быть здоровыми, а то ужъ вѣрно въ слѣдующіе дни все было лучше. Когда ты получишь это письмо, вы уже будете на отъѣздѣ и все уже будетъ прошедшее.

Если вы здоровы и будетъ концертъ въ пятницу, я бы совѣтовалъ пробыть.

Цѣлую васъ и люблю.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Датируется на основании даты письма С. А. Толстой из Москвы (2 июля), на которое Толстой отвечает настоящим письмом, а также по содержанию последнего: а) Толстой пишет: «когда ты получишь это письмо, вы уже будете на отъезде» и б) «если... будет концерт в пятницу, я бы советовал побыть», пятница была 10 июля 1881 г. Текст Толстого является припиской на четвертой страничке к письму М. Л. Толстой, писавшей матери.


1 Телеграмма не сохранилась.

2 Сергей, Татьяна, Илья, Мария, Андрей и Михаил.

3 В письме от 2 июля 1881 г. С. А. Толстая писала: «Пишу тебе, милый Левочка, усталая, после дня беготни по домам и квартирам..... Не могу сказать, чтобы я потеряла храбрость и надежду найти что-нибудь, но и счастлива я не была. Дома продажные или огромные, около ста тысяч, или маленькие, около тридцати. Квартиры и дороги и неудобны. Кроме того страх, что холодны, а спросить не у кого..... Мне очень тоскливо...» (ПСТ, стр. 162—165).

4 В Москве С. А. Толстая была с сыном Львом, с сестрой Т. А. Кузминской и ее дочерьми.

#### * 177.

1881 г. Июля 9. Бастыево.

Ясенки.


Жандарму. Передать кучеру графа Толстаго.

Опоздалъ на поѣздъ. Завтра курьерскимъ Лазарева.

Графъ Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку, № 4, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Телеграмма подана в Бастыеве 9 июля 1881 г. в 9 ч. 05 мин. вечера, получена в Ясенках в тот же день в 10 ч. 57 мин. вечера.


1 Станция Московско-Курской железной дороги в 35 верстах от Ясной поляны. Толстой возвращался от Тургенева, о чем свидетельствует его дневниковая запись под 9—10 июля 1881 г.

#### 178.

1881 г. Июля 15. Богатое.

Пишу изъ Богатаго.[1] Только что пріѣхали. Лошади тутъ. Погода жаркая, вѣтреная.

Мы живы здоровы. Про себя не могу сказать, что веселъ. Безсонныя ночи, жара въ вагонахъ.[2] Теперь освѣжился и бодръ.

Уѣзжая, очень безпокоился, не столько объ Илюшѣ,[3] сколько о тебѣ. —

Буду ждать письма. Здѣсь и степь, и хлѣбъ — все по старому; народъ веселъ. — Дорогой было просто скучно; отъ усталости ли, отъ случайности — ни однаго интереснаго разговора и въ себя нельзя уйти.

Прощай, душенька. Что то мнѣ тебя очень жалко.

Л. Т.


Не сѣтуй на то, что письмо коротко — и усталъ и писать нечего — я точно спалъ два дня. Отдохну, напишу подробнѣе. Мечтаю жить на мѣстѣ и писать.


На конверте: Въ Тулу. Е. С. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 133. Датируется на основании почтовых штемпелей: «почтовый вагон. 16 июль 1881; Тула 18 июль 1881» и фразы следующего письма от 19 июля 1881 г.: «завтра будет... 5 дней, что я не писал тебе».


1 Станция Оренбургской железной дороги в 86 верстах от Самары, — ближайшая к имению Толстых.

2 Толстой ехал из Ясной поляны поездом по Сызрано-Вяземской железной дороге.

3 Родителей беспокоило времяпрепровождение сына Ильи. 27 июля С. А. Толстая писала: «Вчера Илья (уехавший еще третьего дня с ночным поездом в Житово) провел весь день на охоте, и болотами пришел к общему удивлению в Пирогово, холодный, голодный, грязный и усталый..... Илья убил только одного бекаса, и так устал, что и нынче не занимался» (ПСТ, стр. 163).

#### 179.

1881 г. Июля 19. Хутор на Моче.

Завтра будетъ недѣля, милый другъ, что я уѣхалъ, и ужъ 5 дней, что я не писалъ тебѣ, и меня ужасно тяготитъ наша разлука; хотя мнѣ здѣсь очень хорошо. Когда получу отъ тебя письма и буду знать, что ты получила мои, тогда успокоюсь. Здѣсь нынѣшній годъ во всѣхъ отношеніяхъ прекрасно. — Погода жаркая, ясная, а сухости еще нѣтъ; степь зеленая, свѣжая, ковыль вездѣ зеленый, зацвѣтаетъ 2-й разъ. Хлѣбà хорошіе, хотя и не вездѣ, у насъ очень хорошіе. Въ домѣ чисто, просторно; мухъ совсѣмъ нѣтъ — какъ въ Ясномъ. Лошадей много для ѣзды, кумысъ прекрасный. Вас[илій] Ив[ановичъ]1 и въ особенности Лиз[авета] Ал[ександровна]2 ухаживаютъ за нами такъ, что совѣстно. — Алекс[ѣй] Алекс[ѣевичъ]3 живетъ за полверсты внизъ по Мочѣ,[4] въ своей землянкѣ. Я вчера былъ у него. У него землянка обита обоями: чисто, весело. Хозяйка его — сконфуженная, молчаливая женщина. Кумысъ отличный. Мухамеша[5] еще глаже, чѣмъ былъ. За занавѣской жена и пищитъ новорожденный Мухомеша. Онъ, смѣясь и конфузясь, говоритъ: «молодой угодилъ».

Лошади, жеребцы, больше 10 штукъ, очень хороши. Я не ожидалъ такихъ. Должно, я приведу осенью для продажи и для себя. Лошади замѣчательно удались, несмотря на голодные года, въ к[оторые] они голодали, и много истратилось. — Есть лошади, по-моему, по дешевой цѣне въ 300 [рублей] и больше.

Сережа первые дни былъ хорошъ, но съ своимъ упрямствомъ и неряшливостью купался въ самый жаръ и по нѣскольку разъ и теперь, со вчерашняго дня, у него ненавистная тебѣ — Самарская болѣзнь.[6] Это было и [у] Кости,[7] и у Бибик[ова], и у всѣхъ послѣ купанья. Я пью кумысъ съ большимъ удовольствіемъ и чувствую, какъ мысли тише ходятъ, и становишься сонливее, спокойнѣе и глупѣе. —

Виды на доходъ болѣе 10 т[ысячъ], мнѣ кажутся вѣрными, но я уже столько разъ ошибался, что боюсь вѣрить. Нынче я съ Вас. Ив. (воскресенье) провелъ цѣлый день въ Патровкѣ, на Молоканскомъ собраніи, обѣдѣ и на волостномъ судѣ, и опять на молоканскомъ собраніи. Въ Патровкѣ[8] мы нашли Пругавин[9] (онъ пишетъ о расколѣ), очень интересный степенный человѣкъ. Весь день провели[10] очень интересно. На собраніи была бесѣда объ Евангеліи. Есть умные люди и удивительные по своей смѣлости. —

Работа здѣсь идетъ — молотьба ржи молотилкой передъ домомъ. Идетъ все споро, хорошо. Работники и всѣ хозяйственныя дѣла у Бибикова очень хорошо налажены. Первую ночь здѣсь я разбудилъ Сережу тѣмъ, что заоралъ во все горло: Соня! Это былъ кошмаръ — душило что-то. Остальныя ночи сплю хорошо. Я въ послѣдней комнатѣ — Эмили[11] гдѣ была, а Сережа въ нашей спальнѣ. Сережа завтракаетъ въ 12 и ужинаетъ въ 10-мъ, съ Вас[илія] И[вановича] семьей, я только ѣмъ за ужиномъ. — Какъ ты? Что дѣти? Вы всѣ. По многу разъ на день вспомню и вглядываюсь въ темноту, и ничего не вижу. Цѣлую всѣхъ, и мальчиковъ[12] милыхъ очень, и Кузминскихъ.[13] Очень тебѣ тяжело и скучно. Дастъ Богъ пріѣду, я тебѣ буду служить по московск[имъ] дѣламъ усердно, только приказывай. Слѣдующія письма адресуй не въ Самару, а въ Богатое. Туда чаще случай. Работать все хочу начать и пробовалъ, но нейдетъ. Однаго мнѣ бы хотѣлось — справить свой геморой, а то онъ на душевное состояніе давитъ. Смотри же, люби меня хорошенько.


На конверте: Въ Тулу. Е. С. Графинѣ Софьѣ Андреевнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые отрывок из письма опубликован в Б, II, стр 396, полностью — по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 133—134. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Борская. 21 июля 1881; Тула. 24 июля 1881» и слов письма «нынче я с Вас. Ив. (воскресенье)»; Воскресенье падало на 19 июля 1881 г. Бирюковым, С. А. Толстой и Пругавиным датируется 20 июля.


1 Василий Иванович Алексеев. В 1881 г. поселился в Самарской губернии, взяв у Толстого землю в аренду.

2 Елизавета Александровна Алексеева, жена В. И. Алексеева; первым ее мужем был Маликов.

3 А. А. Бибиков, в то время управляющий Самарским имением Толстого.

4 Моча — левый приток Волги, берет начало из отрогов Общего Сырта, близ границы Николаевского и Бузулукского уездов Самарской губернии.

5 Башкирец, приготовлявший кумыс Толстому. О нем см. прим. 4 к письму № 145. Жену Мухамедшаха звали Алифой.

6 Дизентерия.

7 Костя Игнатович — внук акушерки С. А. Толстой Марии Ивановны Абрамович. Абрамович была хорошая знакомая Алексеевых, через нее В. И. Алексеев поступил учителем к Толстым.

8 Село при реке Съезжей в 20 верстах от хутора Толстого.

9 Александр Степанович Пругавин (1850—1920), публицист. Специально изучал раскол и сектантство. В «Неделе» за 1885 г. в № 39 опубликовал статью «Граф Лев Николаевич и Сютаев». Большая часть других статей Пругавина о Толстом сгруппированы в его сборнике «О Льве Толстом и о толстовцах» М. 1911. В момент знакомства с Толстым Пругавин печатал статьи: «Современное движение в сектантстве» («Голос» 1881 г., июнь и июль). О знакомстве Пругавина с Толстым и об описываемом в письме дне см. «О Льве Толстом и о толстовцах», стр. 42—60.

10 Зачеркнуто: у Иван[а Дмитриевича] (И. Д. Кудрин — хозяин дома в Патровке, где помещалась общественная моленная молокан, в которой происходили их собрания).

11 Эмили Тэбор, жившая у Толстых в 1870-ых гг., англичанка.

12 Т. е. Илья, Лев, Андрей, Михаил.

13 А. М. и Т. А. Кузминские с семейством проводили лето в Ясной поляне.

#### 180.

1881 г. Июля 22—23. Хутор на Моче.

Все нѣтъ случая въ Самару, милый, милый другъ Соня, и до сихъ поръ нѣтъ отъ тебя извѣстій. Если не будетъ случая до воскресенья (нынче середа), пошлю нарочнаго (четвергъ). Первое письмо пошло черезъ Краснорядца,[1] это черезъ Пругавина. — Нынче недѣля, что мы здѣсь. —

Хвалиться очень не можемъ этой недѣлей, потому что у Сережи послѣдніе три дня былъ поносъ и боль живота; вчера еще ему стало лучше, онъ ужъ ѣлъ циплятъ безъ боли и пилъ кумысъ, и нынче совсѣмъ хорошъ. — Да и надо жъ ему было распорядиться: наѣсться рѣпы, напиться кумыса и въ самый жаръ пробыть въ водѣ два часа. — А у меня два дня былъ флюсъ на томъ же мѣстѣ, какъ и тогда, но почти безъ боли, а только съ маленькимъ жаромъ. Нынче (четвергъ) я всталъ совсѣмъ здоровъ. — Мнѣ очень хорошо здѣсь, какъ можетъ быть хорошо безъ тебя и 6-ти съ 3/42 дѣтей. Безпокойство и неловкость какая то безъ привычной заботы ежечасной не оставляютъ меня. Но хорошо физически. Желудокъ, какъ всегда на кумысѣ уже совсѣмъ перемѣнился. — Люди здѣсь — Вас[илій] Ив[ановичъ], Ал[ексѣй] Ал[ексѣевичъ] не веселые, но добрые, хорошіе. Ничего непріятного противнаго не встрѣтится въ цѣлую недѣлю. — Условія внѣшнія тоже прекрасны. Все идетъ ладно, молотятъ, жнутъ, все споро; народъ рабочій довольный, хорошо работаетъ. Блохъ и клоповъ и мухъ нѣтъ. Были сильные жары 3 дня, нынче свѣжій день, сѣрый. Ожиданія дохода самыя хорошія. Одно было бы грустно, если бы нельзя было помогать хоть немного, это то, что много бѣдности по деревнямъ. И бѣдность робкая, сама себя не знающая. — Интересны молоканы въ высшей степени. Былъ я у нихъ на моленіи, присутствовалъ при ихъ толкованіи Евангелія и принималъ участіе, и они пріѣзжали и просили меня толковать,[3] какъ я понимаю; и я читалъ имъ отрывки изъ моего изложенія и серьезность, интересъ, и здравый, ясный смыслъ этихъ полуграмотныхъ людей удивительна.[4] Былъ я еще въ Гавриловкѣ,[5] у суботника.[6] Тоже очень интересно. Вообще впечатлѣній за эту недѣлю даже слишкомъ много. Писать все не начиналъ. На счетъ хозяйства мы оба съ Бибиковымъ находимся въ совершенной нерѣшительности. — Прекратить ли посѣвъ совсѣмъ, оставивъ лошадей, или продолжать, или прекратить совсѣмъ и уничтожить лошадей. Видишь ли, какъ дѣло: Если оставить посѣвъ, то въ нынѣшнемъ году можетъ получиться отъ 10 до 20 тыс[ячъ], и есть вѣроятіе, что въ будущемъ году можетъ получиться тоже; но есть и вѣроятіе, что въ будущемъ году получится и меньше 10 т[ысячъ]. Если прекратить посѣвъ, то въ нынѣшнемъ году можно получить до 25 т[ысячъ], но на будущій годъ уже не ожидать болѣе 6 или 7 т[ысячъ] и 2-хъ т[ысячъ] съ лошадей. — Если прекратить и посѣвъ и лошадей, то нынѣшній годъ можно получить до 30 т[ысячъ], но съ лошадей уже ничего.

Я думалъ и такъ и сякъ, и не знаю, на что рѣшиться. Сначала хотѣлъ все уничтожить, потомъ думаю: «dans le doute abstiens toi»,[7] a хозяйство идетъ и налажено такъ, какъ никогда не было, и быки, и молотилка, и лошади, и земли хорошія. Такъ что уничтожить значитъ перемѣнять. А съ другой стороны. Придетъ опять голодный годъ и всѣ ожиданія не сбудутся? Подумай и присовѣтуй.

Какъ, какъ ты живешь? Не мучай себя, не принимай къ сердцу того, что не дошло до сердца. Дѣтей Таню (помнитъ ли она, что я ей сказалъ), Илью (авось онъ помнитъ тебя), Лельку-сюську, Машу — и малышей,[8] цѣлуй. Кузминскихъ цѣлуй, Урусову[9] кланяйся. Я часто вспоминаю о немъ. — Ивану Михайловичу],[10] M-lle Guillod[11] и нянюшкамъ, и Серг[ѣю] Петровичу]12 и всѣмъ кланяюсь.


На конверте: Въ Тулу. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Отрывок из письма впервые опубликован в Б, II, стр. 397; полностью — по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 135—137. Датируется на основании слов письма «нынче середа» и ниже «нынче (четверг)», — письмо писалось два дня. Бирюковым и С. А. Толстой датируется 24 июля 1881 г.


1 Торговец красным товаром.

2 Имеются в виду Татьяна, Илья, Лев, Мария, Андрей, Михаил и ребенок, которым была в то время беременна С. А. Толстая (будущий Алеша).

3 Приезд молокан к Толстому с Пругавиным описан последним в книге: «О Льве Толстом и толстовцах», стр. 61—62; Пругавин описывает так: «Толстой предложил молоканам тут же прочитать извлечения из его «Толкования на Евангелие», которое в то время было еще в рукописи. Конечно, молокане с радостью согласились на это» (стр. 62).

4 В Дневнике 22 июля Толстой записал: «Молокане. Я читал свое. Горячо слушают. Толкование 6 гл. Прекрасно» (т. 49).

5 Ближайшее к хутору Толстого село Бузулукского уезда (в 6 верстах).

6 Субботниками называют ту ветвь молокан, которая празднует субботу вместо воскресенья. В Самарской губернии было распространено учение последователей Семена Далматова, пытавшегося слить субботничество и молоканство. См. П. Астырев, «Субботники в России и в Сибири» («Северный вестник» 1891, № 6, стр. 34).

7 [в сомненьи — воздержись,]

8 Андрей и Михаил Львовичи Толстые.

9 Л. Д. Урусов.

10 Ивакин.

11 Француженка, гувернантка.

12 С. П. Арбузов.

С. А. Толстая писала в ответ 30 июля 1881 г.: «Я рада, что тебе физически хорошо в Самаре. Не даром, по крайней мере, эта разлука. Но тебе там и вообще интереснее, спокойнее, симпатичнее жизнь, чем дома. Это жалко, но это так. Хозяйство там пусть идет, как налажено, я не желаю ничего переменять. Будут убытки, то к ним уж не привыкать, будут большие выгоды, — то деньги могут и не достаться ни мне, ни детям, если их раздать. Во всяком случае ты знаешь мое мнение о помощи бедным: тысячи Самарских и всякого бедного народонаселения не прокормишь. А если видишь и знаешь такого-то или такую-то, что они бедны, что нет хлеба, или нет лошади, коровы, избы и проч., то дать всё это надо сейчас же; удержаться нельзя, чтоб не дать, потому что жалко и. потому что так надо» (не опубликовано).

#### 181.

1881 г. Июля 25. Хутор на Моче.

Завтра — воскресенье, и утромъ ѣдетъ нарочный въ Самару.[1] Какъ я ни скупъ, не могу удержаться отъ этой роскоши получить отъ тебя, надѣюсь ужъ — письма. До сихъ поръ, вотъ 13 день, не получалъ еще. Я пишу 3-е2 письмо. Сережа совсѣмъ поправился, я здоровъ, и питіе кумыса идетъ хорошо. Съ послѣдняго письма ни особыхъ впечатлѣній у меня не было, ни поѣздокъ никуда не предпринималъ. Послѣзавтра поѣду въ Землянки.[3] Будетъ самая горячая наемка. Я буду зритель только, потому что не вмѣшиваюсь ни въ какія хозяйственныя дѣла. Они идутъ хорошо. Я два послѣдніе дня два раза начиналъ Петину исторію,[4] и все не могу попасть въ колею. Я надѣюсь, что пойдетъ, и если пойдетъ, то будетъ хорошо. — Жизнь здѣсь тихая, спокойная. — Лизавет[а] Алекс[андровна]5 угощаетъ и все старается, чтобъ было похоже, какъ она знаетъ, у насъ, въ Ясномъ, и въ самомъ дѣлѣ очень добра. — Сережа былъ больнѣе, чѣмъ я думалъ сначала. У него былъ кровавый поносъ. Леченіе его, я думаю, ты бы одобрила. Теплую подушечку отъ кареты на животъ, клестиръ изъ крахмала съ опіумомъ и опіумъ внутрь по 10 капель 2 раза. — Діета — куриный бульонъ и чай съ сухарями.[6] Онъ 3 дня почти лежалъ и вѣроятно скучалъ ужасно. Ты знаешь, какъ онъ молчаливъ и брюзгливъ. Онъ меня помучалъ, но теперь онъ совсѣмъ хорошъ; но охотно самъ держитъ діету. — Нищета здѣсь зимой была ужасная; теперь видны слѣды голода. Въ тотъ день какъ мы пріѣхали, у Вас[илія] Ив[ановича] въ сѣняхъ, по его словамъ, умирала дѣвочка,[7] сестра его дѣвочки няньки — годовая. Онъ думалъ, что она въ ночь умретъ. Ее лечили, а главное — поили молокомъ, и она ожила. Мать дѣвочки говорила, что зимой у ней 10-лѣтній мальчикъ умеръ съ голоду. Это несовсѣмъ правда, но не совсѣмъ и неправда. Нѣсколько ночей я спалъ очень дурно отъ жара въ комнатахъ, особенно при кумысѣ. Теперь сталъ спать на балконѣ наверху, и чудесно. Бабай,[8] караульщикъ бывшій на бахчахъ, караулитъ у дома и ѣздитъ на старомъ меринѣ, Турсукѣ, за мукой. Это милѣйшее 70-лѣтнее дитя природы. Поетъ пѣсни татарскія тонкимъ голоскомъ всю ночь и барабанитъ въ ладъ въ старое ведро. «Ведро ж... кончалъ», какъ онъ говоритъ.

Стараго Турсука онъ ужасно любитъ. «Турсукъ пирогъ ашалъ». Онъ его кормитъ и никому не даетъ, и мечта его въ томъ, чтобы ему подарили осенью Турсука, онъ бы на немъ пріѣхалъ домой и тамъ бы его съѣлъ.

Всѣ эти дни налаживали мельницу на конный приводъ, но она не пошла. Я каждый день дѣлаю большую прогулку пѣшкомъ или верхомъ. Стояли страшныя жары, а теперь второй день пасмурно, и нынче дождь.

На тульской станціи мы встрѣтили Мит[ашу] Оболенскаго.[9] Я ему мелькомъ сказалъ: «пріѣзжайте въ Самару». А онъ говоритъ: «je v[ou]s prends au mot,[10] я пріѣду». Надѣюсь, что если онъ вздумаетъ поѣхать, онъ тебѣ дастъ знать или заѣдетъ къ тебѣ. Это было бы прекрасно. Я нравственно, слава Богу, все такой же, какъ былъ, — немножко потупѣе; но физически, кажется, крѣпче и подвижнѣе.

Прощай, милая, рости потихоничку свое брюхо,[11] циплятъ оберегай, но не изводи себя тревогами, безпокойствами — если можно. Цѣлуй всѣхъ и кланяйся всѣмъ. Помни, что твоя жизнь прекрасная.


На конверте: Въ Тулу. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 137—139. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Самара. 27 июля 1881; Тула 29 июля 1881» и первых слов письма: «завтра — воскресенье», которое падало на 26 июля 1881 г. В ПЖ датировано 26 июля.


1 27 июля 1881 г. С. А. Толстая писала: «Не разорился бы, если б почаще посылал нарочного с письмами» (стр. 167).

2 Фактически. настоящее письмо является четвертым.

3 Село в 15 верстах от хутора Толстого.

4 «Чем люди живы», обещанные для детского журнала «Детский отдых», издававшегося П. А. Берсом. Рассказ Толстого был напечатан в № 12 журнала за 1881 г. (стр. 407—434).

5 Е. А. Алексеева. С. А. Толстая писала 8 августа: «никому, кроме милой Елизаветы Александровны, не кланяюсь, потому что уверена, что тебя там задерживают все, и за это я на всех сердита» (ПСТ, стр. 169).

6 С. А. Толстая писала в ответном письме от 30 июля: «Лечение ваше, хотя и не дурное, но при кровавом поносе прежде всего дают касторовое масло с тремя каплями опиума, а потом опиум и клистиры. Теплые припарки и compresses échauffantes лучше всего, но в вашей дикой стране ничего нет, и это грустно». (Не опубликовано.)

7 Бабай — по башкирски старик.

8 С. А. Толстая писала 30 июля: «Видела.... Оболенских, но Дмитрий Дмитриевич не говорил мне, что бы он собирался в Самару».

9 [я вас ловлю на слове,]

10 «Беременность сыном Алешей, умершим» (п. С. А.).

#### 182.

1881 г. Июля 31. Хутор на Моче.

31 Іюля.

28-го получилъ отъ тебя 3 письма,[1] милый, милый другъ. И меня охватило тѣмъ нашимъ ясно-полянскимъ духомъ, который мы не цѣнимъ, когда въ немъ живемъ. — Одно больно мнѣ, это то, что тебѣ тяжело, и очень тяжело. Три дѣла, я понимаю, какъ тебя мучаютъ: Лелинъ экзаменъ, Илюшино баловство и холодные полы. Изъ этихъ дѣлъ я больше всего признаю серьезность — половъ. Письмо это тебя уже вѣрно не застанетъ, и ты будешь мучаться въ Москвѣ,[2] — устраивать это: велишь перемостить полы, залить известью, устлать войлокомъ — или даже перемѣнишь квартиру — я такъ воображаю. Разумѣется, теперь ужъ поздно, и ты приняла всѣ муки; но я, поживъ здѣсь, врозь отъ тебя, иначе сталъ смотрѣть на московское житье. Смѣшно сказать — я повѣрилъ въ него, и главное — понялъ, какъ тяжело тебѣ работать одной. Когда вернусь, буду работать съ тобой, и не для того, чтобы только тебѣ облегчить, а съ охотой. Очень мнѣ тебя жаль и тяжело безъ тебя. Теперь ужъ 3-я недѣля. И вѣроятно скоро послѣ этаго письма и мы пріѣдемъ. Второе по важности дѣло это Илюшино баловство. Бѣды большой нѣтъ; но опять твоя тягость за нимъ смотрѣть и имъ править. 3-е дѣло — Лелька; я бы совѣтовалъ вовсе оставить его поступленіе въ нынѣшнемъ году. Въ нынѣшнемъ году и такъ много хлопотъ, а онъ подъучится дома и поступитъ въ 4-й кл[ассъ]. Онъ такой мальчикъ, что ученье онъ скоро запоминаетъ и скоро забываетъ.

Письмо Страхова[3] мнѣ было очень пріятно. Наши письма разъѣхались. Я ему писалъ передъ отъѣздомъ.[4] — То, что ты мнѣ пишешь о Сашѣ К[узминскомъ], мнѣ было очень, очень радостно. Тутъ нѣтъ мѣста тщеславію. А это радость и страхъ за то, что нѣтъ ли лжи и ошибки въ моемъ толкованіи. Разумѣется, отдай Дм[итрію] Ѳед[оровичу] списать.[5] Здѣсь я не далъ молоканамъ списать изъ страха, чтобы не переврали полуграмотные люди. А списывать есть вѣрнѣйшій и законнѣйшій способъ распространенія. Говорятъ, «Горе отъ ума»[6] ходило въ десяткахъ тысячахъ списковъ. Если нужно оно, то найдетъ путь.

Теперь о насъ. Сережа совсѣмъ здоровъ и сталъ веселъ, стрѣляетъ утокъ и ѣздитъ верхомъ, и ходитъ. Дыни еще не поспѣли. — Живемъ мы вотъ какъ: встаемъ часовъ въ 7, пьемъ чай всѣ вмѣстѣ, т. е. я, Сережа, Ва[силій] И[вановичъ], Костя, Митя,[7] Лиза[8] и Ал[ексѣй] Ал[ексѣевичъ] большей частью. Лиз[авета] Ал[ександровна] все хлопочетъ и съ обѣдомъ, и съ бѣльемъ, и съ масломъ, и съ Машей[9] и рѣдко приходитъ къ столу. Я погуляю версты три, запивая кумысомъ, и пробую писать (правда, что нейдетъ), потомъ ухожу или уѣзжаю на тотъ хуторъ къ косяку, на жнитво, на хуторъ Ив[ана] Дм[итріевича]10 или куда нибудь. Въ деревни непріятно ходить и ѣздить. И опаздываю къ обѣду — въ 12 часовъ, и часто ничего не ѣмъ до вечера. Вечеромъ еще съѣзжу верхомъ одинъ или съ Сережей или Костей, и вечеромъ опять всѣ вмѣстѣ, часовъ въ 9, ужинаемъ. Иногда чай въ серединѣ дня или послѣ ужина. Всѣ его любятъ, кромѣ меня. Сережа кумысу совсѣмъ не пьетъ. Я пью кумысъ съ удовольствіемъ и много, по 12 чашекъ, но нынче все утро не пилъ. Очень онъ волнуетъ, горячитъ меня. Но то, что занимаетъ тебя — польза здоровью, могу сказать, что кумысъ дѣлаетъ и сдѣлалъ мнѣ пользу, физически подбодритъ меня. Вопросъ въ томъ, нужно ли это или нѣтъ. Repas[11] наши очень не разнообразны, сытны, но не щеголеваты. Баранина жареная, вареная, котлеты, даже съ горохомъ, караси превосходные, творогъ, каша, сырники.

Сначала я спалъ хорошо; теперь ночи[3] хуже, вѣроятно, отъ лишняго кумыса. — Съ понедѣльника нагнали жнецовъ до 300 чел[овѣкъ]. Хлопоты о мукѣ, хлѣбахъ, кашѣ. Цѣна по 12 р[ублей]. Завтра Спасъ[12] и кончаютъ нынче. 2/3 сжали, и надежда на доходъ не обманываетъ. Лошади тоже меня радуютъ. Сначала я хотѣлъ привести въ Тулу для продажи 15 жеребцовъ. Но теперь раздумалъ. За самыхъ двухъ плохихъ жеребцовъ мнѣ давали по 120 р[ублей]. Такъ что здѣсь ихъ можно продать по 200 или по 150 р[ублей]. Кобылъ тоже плохихъ и лишнихъ я назначилъ къ продажѣ 16 и ихъ можно продать по 50—40 р[ублей]. — Только хочу для ѣзды, для себя или для показа привести жеребца 4. Вчера любовался на парочку сосуновъ жеребчиковъ — двѣ капли воды — буланыхъ. Вотъ, будемъ живы, будетъ у тебя пара любимой масти. — Не знаю, какъ ты, а я что дальше врозь съ тобою, то больше о тебѣ думаю и скучаю. Вчера былъ у меня старикъ пустынникъ. Онъ живетъ въ лѣсу по Бузулуцкой дорогѣ. Онъ самъ мало интересенъ и пріятенъ. Но интересенъ тѣмъ, что онъ былъ одинъ изъ 6 мужиковъ, кот[орые] 40 лѣтъ тому назадъ поселились въ Бузулукѣ на горѣ и завели тотъ огромный монастырь,[13] к[оторый] мы видѣли. Я записалъ его исторію. Ты мнѣ не прислала писемъ Урусова,[14] и я очень жалѣлъ объ этомъ. Поклонись ему хорошенько отъ меня. Книгу Марка Авр[елія]15 я тоже не получилъ, несмотря на то, что писалъ записку почтмейстеру, чтобы онъ безъ объявленья выслалъ мнѣ ее. И объявленій нѣтъ. Не пошла ли она земской почтой?

Съ этимъ же письмомъ посылаю тебѣ телеграмму.

Цѣлуй Таню большую[16] и маленькую. Весело ли ей было у Менгденовъ?[17] Посмотрѣла бы она, какъ Лиза помогаетъ матери, гладитъ и масло бьетъ, и за циплятами лазаетъ по крышамъ.

Объ Ильѣ не говорю, потому что увѣренъ, что ему было стыдно и больно, и что онъ работаетъ и смотритъ на охоту, какъ на праздникъ и угощенье, а не какъ на обычное дѣло. Леля пусть работаетъ. И, да извинитъ меня Ив[анъ] Мих[айловичъ],[18] онъ ариѳметику знаетъ. Надо пощупать его съ разныхъ сторонъ. А на это онъ тупъ, чтобы догадаться понять вопросъ и отвѣтить на него, когда онъ предложенъ ему иначе. — Цѣлуй Машу свою и Кузминскую,[19] и Вѣрочку,[20] и Андрюшу за то, что онъ освѣжился, и толстяка Мишу, и Мишу Кузми[нскаго].[21] Какъ ихъ много. Как же не быть заботъ?

Здѣсь пріѣхалъ оспенникъ и привилъ Машѣ оспу. Какъ Коля[22] увидалъ, что тотъ ножомъ рѣзалъ Машу, такъ накинулъ укрюкъ на оспенника и серьезно и съ гнѣвомъ кричалъ, что онъ поставитъ его въ конюшню.

Прощай, голубушка. Теперь недолго.


На конверте: Тула. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Небольшой отрывок из письма впервые напечатан в Б, II, стр. 397; полностью опубликована по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 139—142.


1 Эти три письма утрачены.

2 С устройством квартиры в доме кн. Волконского в Денежном переулке, куда Толстые собирались переехать осенью. С. А. Толстая поехала в Москву 2 августа. 6 августа она писала: «Я ужасно утомлена Москвой, и вся моя жизнь до того стала сложна — спектаклями, Москвой, делами, приученьем Андрюши к англичанке, хозяйством, кройкой и работой и проч., что в связи с беспокойством о вас иногда точно кошмар всё это время» (ПСТ, стр. 169).

3 Письмо от 22 июля 1881 г., напечатано в ПС, стр. 281—282.

4 Это письмо неизвестно.

5 Вероятно речь идет о снятии копии с «Краткого изложения Евангелия».

6 «Горе от ума» (1823) — комедия А. С. Грибоедова.

7 Сын А. К. и Б. А. Маликовых. Жил у В. А. Алексеева, так как Маликов был без места. Окончил четыре класса реального училища. Алексеев определил его в Самарскую учительскую семинарию.

8 Елизавета Александровна, дочь А. К. и Е. А. Маликовых.

9 Мария Васильевна Алексеева [?], дочь В. И. Алексеева.

10 И. Д. Кудрин, патровский молоканин.

11 Трапезы.

12 Так называемый «первый спас» — празднуется 1 августа.

13 Спасо-Преображенский монастырь, основан в 1853 г. в двух с половиной верстах от Бузулука.

14 Л. Д. Урусов.

15 «Марка Аврелия кн. Урусов перевел с французского на русский язык» (н. п. С. А.).

16 Т. А. Кузминская.

17 См. прим. 3 письма № 9. У Менгден устраивался спектакль. С. А. Толстая писала 30 июля: «Таня хлопочет ужасно о спектакле, и вот они назначили спектакль 15-го. 12-го соберутся все играющие, т. е. Фредериксы, Шаховские, Шидловские, Кисленские. Не могу тебе выразить, как мне всё это скучно и тяжело; но не считаю себя в праве лишать молодежь радости».

18 И. М. Ивакин.

19 Мария Александровна Кузминская.

20 Вера Александровна Кузминская.

21 Михаил Александрович Кузминский (р. 1875 г.), женат был первым браком на Ольге Михайловне Ягодинской, вторым — на кж. Елизавете Сергеевне Мещерской, служил по министерству юстиции, был товарищем прокурора в Нижнем Ломове и Везенберге. Автор книги «Перлы остроумия: рассказы, анекдоты, стихи», s. а. (издано в Шанхае около 1920 г.); ряд рассказов из жизни Толстого.

22 Коля (р. 1878 г.) — сын Алексеева. Носит фамилию Маликова. В 1930 г. работал по службе тяги Закавказской железной дороги в Тифлисе.

#### * 183.

1881 г. Августа 2. Богатово.

М[осковской] К[урской] д[ороги]. Козловка Засѣка.

Графинѣ Толстой.


Лельку[1] не надо отдавать нынѣшній годъ, и такъ хлопотъ много. Мы благополучны.

Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку, № 3, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Подана в Богатове 2 августа 1881 г. в 7 ч. 10 мин. утра, получена в Козловке в тот же день в 1 ч. 50 мин. дня.


1 Л. Л. Толстой.

#### 184.

1881 г. Августа 2. Хутор на Моче.

Въ послѣднемъ письмѣ твоемъ[1] ты упрекаешь меня за то, что мало пишу. Это 5-е письмо, кромѣ Богатовскаго. Но, разумѣется, мало. Я знаю и чувствую по себѣ, какъ радостно письмо и какъ тоскливо безъ нихъ. Первое письмо мое передалъ Ал[ексѣй] А[лексѣевичъ] и оно-то задержалось или пропало. Я 3-го дня написалъ письмо и телеграмму и только что отправлял нарочнаго къ мужику отъѣзжающему въ Самару, какъ пріѣхалъ ямщикъ изъ Богатова и вмѣсто телеграммы привезъ твое 4-е письмо. У меня сердце дрогнуло: но потомъ я очень обрадовался его ошибкѣ. — Мы живемъ хорошо. Сережа здоровъ и веселъ, что, знаешь, съ нимъ рѣдко бываетъ. У меня болятъ зубы — не сильно, но лихорадочно. Общее здоровье хорошо, и кумысъ пью, особенно послѣ твоего письма, съ большимъ усердіемъ и удовольствіемъ. — Два дня, вчера и нынче, 1-е и 2-е у насъ по утрамъ выѣзжали дикихъ лошадей. Очень хорошо, и всѣмъ была потѣха. Косячники[2] башкиры новые и удивительные молодцы. — Нынче я ходилъ на тотъ хуторъ гонять на кордѣ жеребцовъ. Завтра Сережа, Костя и Митя ѣдутъ въ Землянки. Я думаю, что не поѣду. — Ты нынче выезжаешь въ Москву. — Ты не повѣришь, какъ меня мучаетъ мысль о томъ, что ты черезъ силу работаешь, и раскаяніе въ томъ, что я мало (вовсе) не помогалъ тебѣ. — Вотъ уже на это кумысъ б[ылъ] хорошъ, чтобы заставить меня спуститься съ той точки зрѣнія, съ кот[орой] я невольно, увлеченный своимъ дѣломъ, смотрѣлъ на все. Я теперь иначе смотрю. Я все тоже думаю и чувствую, но я излѣчился отъ заблужденія, что другіе люди могутъ и должны смотрѣть на все, какъ я. Я много передъ тобой былъ виноватъ, душенька, — безсознательно, невольно виноватъ, ты знаешь это, но виноватъ. — Оправданіе мое въ томъ, что для того, чтобы работать съ такимъ напряженіемъ, съ какимъ я работалъ, и сдѣлать что-нибудь, нужно забыть все. И я слишкомъ забывалъ о тебѣ и каюсь. Ради Бога и любви нашей, какъ можно, береги себя. Откладывай побольше до моего пріѣзда; я все сдѣлаю съ радостью, и сдѣлаю недурно, потому что буду стараться. Тани, хотя и милыя, но напрасно затѣваютъ театръ. Это не выйдетъ и тебя замучаетъ.[3] Нынче исключительный годъ для тебя — это надо помнить — брюхо, моя поѣздка и Москва. —

У насъ тоже вотъ уже недѣля отвратительная погода: дожди, вѣтеръ, холодъ. Вас[илій] Ив[ановичъ] устлалъ всю мою комнату коврами, но все-таки свѣжо и болитъ зубъ. Отъ того и письмо это нескладно. Прощай, душенька, цѣлую тебя и всѣхъ.

Т[вой] Л.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые часть письма опубликована в Б, II, стр. 397—398; полностью — по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 142—143. Датируется на основании слов письма: «два дня, вчера и нынче, 1-е и 2-е». В Б, II датировано 24 августом 1891 г.


1 От 27 июля 1881 г. В этом письме С. А. Толстая писала: «Не балуешь ты меня письмами; я думала, ты будешь добрее в этом отношении. Сегодня две недели, как вы с Сережей уехали, а я получила с хутора только одно письмо» (ПСТ, стр. 166—167).

2 Табунщики — конепасы.

3 В письме от 27 июля С. А. Толстая писала: «Завтра рано утром я еду с Таней на сутки к Менгден. Мне не хочется, потому что всё тяжело стало, и здоровье не хорошо эти дни».

#### 185.

1881 г. Августа 6. Хутор на Моче.

6 августа.

Я очень тоскую по тебѣ, милый другъ, — тревожусь за тебя, — не случилось бы съ тобой чего-нибудь, не измучилась бы ты черезъ силу. —

Вчера я почти цѣлый день работалъ на току — вѣяли пшеницу. Вечеромъ Ал[ексѣй] Ал[ексѣевичъ] далъ рабочимъ водки. Они пили, кричали, пѣли. A мнѣ не спалось, и нашла такая грусть объ тебѣ и грустная, и сладкая. И вотъ пишу тебѣ, хотя и боюсь, и надѣюсь, что письмо это не дойдетъ до тебя раньше меня. — Если ты получишь это письмо, пришли мнѣ телеграму въ Богатое. Я думаю выѣхать 15-го Августа, такъ, чтобы пробыть здѣсь ровно мѣсяцъ. — Пробыть же здѣсь подольше мнѣ только потому хочется, что, какъ ты всегда говоришь, единственный смыслъ нашей разлуки — это леченье, и теперь вотъ вчера 3 недѣли, что я тутъ, я чувствую, что кумысъ мнѣ полезенъ въ самомъ лучшемъ смыслѣ, нестолько физически, что желудокъ сталъ лучше дѣйствовать, но душевное состояніе стало тверже гораздо. Я тебя слушаюсь, и какъ ни хотѣлось бы и туда и сюда съѣздить, я держусь Мухамешиной кибитки и не покидаю ее. — Сережа очень свѣжъ, веселъ, ходитъ на охоту съ Арсеніемъ,[1] но кромѣ утокъ ничего еще не убилъ. Хозяева наши все также неусыпно и естественно добры. Сейчасъ (утро) вошла Лиза.[2] Что ты? — «А вы тутъ. Я хотѣла подмести, убрать». А у нихъ еще и нянька ушла, бросила ихъ, и одна кухарка на всѣ дѣла.

Что ты пишешь въ одномъ письмѣ,[3] что мнѣ, вѣрно, такъ хорошо въ этой средѣ, что объ домѣ и своемъ бытѣ я буду думать съ неудовольствіемъ, это какъ разъ наоборотъ. Все больше и лучше думаю о васъ. Ничто не можетъ доказать яснѣе невозможность жизни по идеалу, какъ жизнь и Бибикова съ семьей, и Вас[илія] Ив[ановича]. Люди они прекрасные, всѣми силами, всей энергіей стремятся къ самой хорошей, справедливой жизни, а жизнь и семьи стремятся въ свою сторону, и выходитъ среднее. Со стороны мнѣ видно, какъ это среднее, хотя и хорошо, какъ далеко отъ ихъ цѣли. Тоже переносишь на себя и научаешься довольствоваться среднимъ. — Тоже среднее въ молоканствѣ; тоже среднее въ народной жизни, особенно здѣсь. — Только бы Богъ донесъ насъ благополучно ко всѣмъ вамъ благополучнымъ, и ты увидишь, какой я въ твоемъ смыслѣ стану паинька. — Здорова ли ты? Не случилось ли чего съ дѣтьми? Остальное все пустяки. — Условія жизни здѣсь нынѣшнее лѣто безъ сравненія лучше, чѣмъ когда ты бывала здѣсь, — ни мухъ и др[угихъ] насѣкомыхъ, ни засухи, жаровъ, болѣзней. Теперь только дожди мѣшаютъ уборкѣ послѣдняго и молотьбѣ. Отъ хорошей погоды на двѣ недѣли здѣсь зависятъ миліоны. У насъ 2/3 убрано, и вчера намолотили 800 п[удовъ], и въ пятницу везутъ въ Самару. Бибиковъ какъ то удивительно соединяетъ мягкость съ тѣмъ, что онъ отличный хозяинъ. Все есть, что нужно, всѣ охотно и споро работаютъ, всюду онъ поспѣваетъ. Уже не добросовѣстность его, а деликатность въ веденіи своего и нашего хозяйства доходитъ до того, что тяжело. Его люди, скотъ его и наши смѣшиваются только въ томъ смыслѣ, что мы пользуемся его, а не онъ нашимъ. Свои посѣвы онъ больше мѣсяца не видалъ. Доходъ у насъ, если погода не очень помѣшаетъ, будетъ вѣроятно больше того, что я писалъ тебѣ. За лошадей простыхъ своего завода мнѣ даютъ 80 и 120 р[ублей]. — Заниматься здѣсь мнѣ не удалось. Даже дневникъ свой, и тотъ я запустилъ.[4] — Прощай, душа моя, половина души моей и плоти. Только однаго желаю, чтобы намъ свидѣться, ни о чемъ не жалѣя. Я написалъ, что выѣду 15, но счелъ, что 13 будетъ 4 недѣли, и я выѣду лучше 13-го. Впрочемъ, я тогда телеграфирую. Цѣлую всѣхъ дѣтей. Я что-то о Танѣ больше всѣхъ думаю. Объ малышахъ думаю часто потому, что Колюшка[5] ихъ напоминаетъ. Милую Таню Кузминскую цѣлую и благодарю, она вѣрно много тебѣ помогаетъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые часть письма опубликована в Б, II, стр. 398; полностью — по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 143—145.


1 Арсений — служащий при хуторе.

2 Маликова — дочь жены В. И. Алексеева от первого брака.

3 От 30 июля. С. А. Толстая писала в этом письме: «Но тебе там и вообще интереснее, спокойнее, симпатичнее жизнь, чем дома. Это жалко, но это так».

4 Между 26 июля и 8 августа в дневнике пропуск.

5 «Младший сын Вас. Ив. Алексеева» (н. п. С. А.).

#### 186.

1881 г. Августа 26. Я. П.

Нынче среда вечеромъ. Пишу тебѣ въ гостиной, а рядомъ въ залѣ всѣ дѣти наши и Кузминскіе[1] поютъ куплеты. Всѣ здоровы и веселы. У Саши[2] все кончилось кашлемъ. Машу нынче я выпустилъ. У ней ничего не болитъ. Маленькіе совсѣмъ хороши и милы, особенно Миша. Какъ только тебя нѣтъ, онъ льнетъ ко мнѣ: папа! и на руки лѣзетъ, и таскаетъ съ нимъ бѣгать.

M-lle Guillod[3] нынче утромъ со всѣми ѣздила въ Судаково[4] покупать медъ. Хотѣли взять Андрюшу, и хотя жалко было лишать няню, я не разрѣшилъ, — боялся, что утромъ будетъ свѣжо, да и далеко.

Нынче до обѣда дошелъ слухъ черезъ какую то бабу, что Вас[илій] Ив[ановичъ],[5] священникъ, умеръ. Я ходилъ въ церковь, но слухъ не подтвердился. Мар[ья] Дмитр[іевна]6 вчера была у него. Онъ у зятя въ Обидимѣ,[7] по Калужской дорогѣ, и она не получала извѣстій. Если слухъ не подтвердится, то я завтра съѣзжу къ нему. Таню[8] я просилъ безъ меня дома постеречь. Илюша вернулся вчера еще. Убилъ 6 штукъ. Жалуются, что дичи нѣтъ. Сережа нынче ѣздилъ въ Малахово[9] и тоже только одну утку убилъ. Илюша нынче ѣздилъ съ Бибиковымъ[10] за волками, ничего не нашли.

Я вчера цѣлое утро писалъ Петину исторію[11] и все не могу кончить. —

Мнѣ очень грустно было въ ночь твоего отъѣзда, теперь привыкаю. —

Пожалуйста не воображай, что непремѣнно нужно тебѣ все кончить. Сдѣлай, что успѣешь до субботы, не торопясь, — остальное я додѣлаю.[12] Нынче коронація,[13] не помѣшало ли это твоимъ дѣламъ? Я оба дня не въ духѣ, — печень болитъ, но не унываю, п[отому] ч[то] знаю, что скоро пройдетъ. — Священника мнѣ очень жалко и его семью,[14] и хотѣлось бы увидать его передъ смертью. Завтра поѣду въ 12-ть и если нѣтъ поѣзда, возвращающагося рано, возьму лошадей. —

Завтра пошлю телеграмму; цѣлую тебя, душенька, до субботы — утра. —


На конверте: Москва. У Каменнаго моста Софійская набережная. [Оборвано.] некое училище. [Квартир]а смотрителя. [Оборвано.] Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 145—146. Датируется на основании почтового штемпеля: «Моск. почт, центр, отд. 27 авг. 1881 г.» и начальных слов письма: «нынче среда вечеромъ». Среда приходилась 26 августа 1881 г.


1 Вероятно дети А. М. и Т. А. Кузминских: Мария, Вера и Михаил.

2 А. М. Кузминский.

3 Француженка — гувернантка.

4 Деревня в 7 верстах от Ясной поляны.

6 В. И Карницкий (1831—1881), священник ближайшей Кочаковской церкви, учил закону божию всех детей Толстого. «Был простой, хороший человек с большой семьей» (н. п. С. А.). Дочь его, Евдокия Васильевна, была крестницей Толстого.

6 Жена Василия Ивановича Карницкого.

7 Обидимо или Абидимо, село Тульского уезда в 16 верстах от Тулы. Станция Сызрано-Вяземской железной дороги.

8 Т. А. Кузминская.

9 Болото в 10 верстах от Ясной поляны.

10 Владимир Александрович Бибиков (р. 1874 г.). сын Телятинского помещика А. Н. Бибикова и О. А. Фирекель. Приятельствовал с Ильей и позднее с Андреем Львовичем Толстыми.

11 «Чем люди живы?».

12 С. А. Толстая писала 26 августа об устройстве квартиры в доме кн. Волконских: «Сегодня мы накупили пропасть мебели, почти весь дом, без гостиной. Но я нашла магазин, где почти наверное закажу гостиную. Очень уж надежный старик, хозяин магазина. Кое-что передала, кое-что дешевле; но я не могу сказать, чтоб я была недовольна покупками. Завтра займусь посудой, лампами и проч. Но еще ужасно много дела: обойщики еще не принялись за обивку, многое не куплено, ничего не устроено. Я не могу приехать раньше воскресенья вечера, это мне очевидно. Воскресенье надо ехать утром с Петей [Берсом] на Сухареву; только по воскресеньям торг; а простого многое не куплено; без меня нельзя купить, а вещи все серьезно нужные».

13 День коронации Александра II — 26 августа 1856 г.

14 У В. И. Карницкого были дети: Людмила (по мужу Кудрявцева), Евдокия, Александра, София, Николай, Владимир, Михаил и Александр.

#### 187.

1881 г. Августа 27. Я. П.

Пишу съ вечера въ четвергъ. M-lle Guillod завтра хочетъ ѣхать съ дѣвочками въ Ясенки, и свезутъ письмо.

Проснувшись, осмотрѣлъ дѣтей. Всѣ здоровы и веселы. Сережа вернулся изъ Тулы послѣ обѣда; я ходилъ гулять и встрѣтилъ его. Илюша ходилъ на Деготну[1]и тоже вернулся, ничего не убивши. —

Таня, какъ я замѣчаю, въ духѣ акуратности.

Андрюша очень веселъ, пилъ со мной чай.

Миша особенно гордо хлопаетъ ногами. И очень радъ калошамъ.

С[аша] Кузминскій[2] обѣдалъ у насъ. Въ крокетъ нельзя было играть отъ дождя.

Маша играла въ куклы съ Акулей.[3] Я очень вялъ. Цѣлый день хочется спать. —

Письма два тебѣ. Одно отъ Вари,[4] другое отъ матери Англичанки, кот[орая] выражаетъ надежду, что д[очь ея все]5 исполнитъ.

Прощай, завтра напишу, если будетъ вре[мя и будетъ]5 что.

Л.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 146—147. Датируется на основании начальных слов письма: «Пишу с вечера в четверг». Четверг падал на 27 августа 1881 г.


1 Ближайшее болото к Ясной поляне.

2 А. М. Кузминский.

3 Акулина — дочь Андрея Сахарова и Матрены Петровны, рожд. Арбузовой, сестры С. П. Арбузова.

4 В. В. Нагорнова.

5 Взятое в скобки — оторвано в подлиннике.

### 1882

#### 188.

1882 г. Февраля 3. Я. П.

Пишу тебѣ, душа моя, изъ Ясной, въ комнаткѣ Ал[ексѣя] Ст[епановича],[1] гдѣ мнѣ очень хорошо. Пріѣхалъ я въ Тулу. Урусовъ[2] ветрѣтилъ меня, накормилъ, напоилъ, — поговорили, — больше онъ, — и уложилъ спать. Я рѣшилъ ѣхать съ поѣздомъ утреннимъ, 81/2 часовъ, но не сообразилъ, что этотъ поѣздъ идетъ только до Узловой.[3] Такъ и сдѣлалъ: всталъ въ 7 и поѣхалъ. Пріѣхалъ въ 11-мъ часу въ Узловую усталый, вялый; поглядѣлъ — въ полѣ мятетъ, ждать 5 часовъ на станціи; a поѣздъ назадъ въ Тулу идетъ тотчасъ. Я телеграфировалъ Раевскому[4] и поѣхалъ въ Ясную. Остановился я у Ал[ексѣя] Ст[епановича]. Онъ очень милъ, но я его отъ храпа изгналъ въ людскую, и это нехорошо. Со мной же спалъ на печкѣ Петръ Шинтяковъ.[5] Мар[ья] Аф[анасьевна],[6] Аг[афья] Мих[айловна],[7] пили чай и бесѣдовали вчера, а нынче я проѣхался верхомъ, напился кофею и началъ заниматься, но не могъ много сдѣлать, — голова болитъ по-мигренному, и чувствую слабость. Я не натуживаю себя и читаю старые Revues[8] и думаю. Упиваюсь тишиной. Просителей избѣгаю. — Мнѣ очень хочется написать то, что я задумалъ.[9]

Въ домѣ топятъ въ тетинькиной комнатѣ.[10] Перейду только, если будетъ совсѣмъ теплый и легкій воздухъ. Пробуду я, какъ Богъ на сердце положитъ, и какъ ты напишешь. Теперь сообщеніе быстрое. Телеграмы на Козловку и письма въ Тулу.

Какъ твоя грудь и все здоровье и какъ дѣти — большіе и малыя? Если бы тебя это облегчило, и если Илюша этаго очень хочетъ, пришли его сюда дня на три. Только бы у тебя было хорошо. Пожалуйста, пиши мнѣ всю правду. Не бойся меня тревожить. — Если тебѣ лучше, чтобы я былъ съ тобой, нужно посовѣтоваться, — телеграфируй, и я черезъ 12 часовъ въ Москвѣ.[11] —

Прощай, душенька, обнимаю тебя и дѣтей.[12]

Таня[13] всѣхъ тревожнѣй, когда я думаю о нихъ. Таня, не будь же тревожна, а будь какъ Варенька[14] или какъ миндальное масло. —

Вѣдь всѣ глупости и увлеченья, будутъ или не будутъ, пройдутъ и не оставятъ никакихъ слѣдовъ, а огорчить кого-нибудь не пройдетъ.

Сютаева[15] портретъ, разумѣется, заброшенъ, а можно бы кончить на масляницѣ. —


На конверте: Москва Пречистенка, Денежный переулокъ,[16] домъ Волконской.[17] Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 147—148. Датируется на основании почтового штемпеля: «Москва. 4 февраля 1882».


1 А. С. Орехов.

2 Леонид Дмитриевич Урусов.

3 Станция Сызрано-Вяземской железной дороги, в 48 верстах от Тулы.

4 Иван Иванович Раевский (1835—1891), сын помещика Ивана Артемьевича Раевского и Екатерины Ивановны, рожд. Бибиковой; в 1857 г. окончил математический факультет; помещик Епифанского, Данковского и Каширского уездов; с 1861 г. женат на Елене Павловне Евреиновой (1840—1907). С Толстым познакомился студентом на гимнастике Пуаре в Москве в 1850-х гг. Был с ним на «ты». С 1868 г. жил в имении Бегичевке, Данковского уезда, где в 1891 г. организовал совместно с Толстым центр для помощи голодающим. Умер в разгаре борьбы с голодом, захворав сильной инфлюэнцей. Толстой написал некролог Раевского, опубликованный в «Красном архиве» за 1924 г., № 6. См. статью А. М. Новикова; «Л. Н. Толстой и И. И. Раевский» («Международный Толстовский альманах», М. 1909), также ПС, стр. 436—437. На маслянице 1882 г. Толстой поехал к Раевскому, но с дороги вернулся в Ясную поляну.

5 Петр Павлович Шентяков (р. в 1858 г.), жил шорником у Толстых.

6 Мария Афанасьевна Арбузова, няня старших детей Толстого.

7 Агафья Михайловна (1808—1896), крепостная горничная Пелагеи Николаевны Толстой, рожд. кж. Горчаковой, бабки Толстого. Описана Толстым «в Детстве и Отрочестве» (Гаша). Последние годы жизни ухаживала за собаками и щенками. О ней см.: И. Толстой, «Мои воспоминания» 1914, стр. 18—24. Т. Л. Сухотина-Толстая «Друзья и гости Ясной поляны». М. 1923, стр. 111—121.

8 Revue des deux mondes — французский журнал (основан в 1829 г.); популярный за границей и в России.

9 Статья «Так что же нам делать?»

10 В комнате, где жила и умерла Татьяна Александровна Ергольская.

11 С. А. Толстая писала 4 февраля 1882 г.: «Получила сегодня твое тихое, покорное, но видно, что счастливое по твоему расположению духа — письмо, милый Левочка. Нет, не вызываю я тебя в Москву, живи сколько хочешь; пусть я одна уж сгораю, зачем же двум: ты нужней меня для всех и вся..... Наслаждайся тишиной, пиши и не тревожься; в сущности всё то же при тебе и без тебя, только гостей меньше. Вижу я тебя редко и в Москве, а жизнь наша пошла врозь. Впрочем, какая это жизнь — это какой-то хаос труда, суеты, отсутствия мысли, времени и здоровья и всего, чем люди живы» (ПСТ, стр. 174).

12 В 1882 г. у Толстого были следующие дети: Сергей, Татьяна, Илья, Лев, Мария, Андрей, Михаил и Алексей (р. 31 октября 1881 г., ум. 18 января 1886 г.).

13 2 февраля 1882 г. С. А. Толстая писала: «Таня тоже стремится веселиться», а 6 февраля ночью, в четыре с половиной часа, С. А. Толстая после описания бала у Лярских, добавляет: «Таня приехала в восторге».

14 В. В. Нагорнова.

15 Василий Кириллович Сютаев (1819—1892), крестьянин д. Шевелино, Новоторжского уезда, Тверской губернии. Сектант — проповедник. Общение с ним имело большое влияние на Толстого в период его религиозных исканий; Толстой познакомился с ним в 1881 г. О Сютаеве см. гл. XIV статьи Толстого «Так что же нам делать?» и Шохор-Троцкого «Сютаев и Бондарев» («Толстовский ежегодник 1913 года»). Одновременно с И. Е. Репиным Т. Л. Толстая писала портрет с Сютаева.

16 В настоящее время Малый Левшинский пер., дом № 3.

17 В доме кн. Волконской Толстые жили зиму 1881—1882 гг.

#### 189.

1882 г. Февраля 4. Я. П.

3 часа дня, четвергъ.

Сейчасъ получилъ твое письмо,[1] милый другъ, и очень радуюсь, что у тебя все было пока хорошо. Обо мнѣ не безпокойся. Мнѣ очень хорошо у Алексѣя, и я, должно быть, и не перейду въ домъ. Я заходилъ нынче, — едва ли нагрѣется достаточно и такъ, чтобы не было угару. Я этаго самъ боюсь. Нездоровъ я не былъ, но какъ то слабъ — спина немного болитъ и голова. И отъ этаго я не поѣхалъ къ Раевскимъ — энергіи не было. Вчера еще болѣла голова. Нынче, несмотря на ужасную метель — теплую, головѣ лучше, и только вялъ. Плохо работаю. Зато отдыхаю нервами и укрѣпляюсь. Мужиковъ, я сказалъ Ал[ексѣю], что я не могу принимать, и никто, кромѣ нищихъ, кот[орыхъ] я не видалъ, — не былъ.

Вчера спалъ одинъ, и очень хорошо. Свечера Аг[аѳья] Мих[айловна] усыпительно болтала.

Я думаю, что лучше, спокойнѣе мнѣ нигдѣ бы не могло быть. Ты вѣчно въ домѣ и въ заботахъ семьи не можешь чувствовать ту разницу, какую составляетъ для меня городъ и деревня. Впрочемъ, нечего говорить и писать въ письмѣ; я объ этомъ самомъ пишу теперь, и ты прочтешь яснѣе, если удастся написать.[2]

Главное зло города для меня и для всѣхъ людей мысли (о чемъ я не пишу) это то, что безпрестанно приходится или спорить, опровергать ложныя сужденія, или соглашаться съ ними безъ спора, что еще хуже. А спорить и опровергать пустяки и ложь — самое праздное занятіе, и ему конца нѣтъ, п[отому] ч[то] лжей можетъ быть и есть безчисленное количество. А занимаешься этимъ, и начинаешь воображать, что это дѣло, а это самое большое бездѣлье. — Если же не споришь, то что-нибудь уяснишь себѣ такъ, что оно исключаетъ возможность спора. А это дѣлается только въ тишинѣ и уединеніи. — Я знаю, что нужно и общеніе съ подобными себѣ, и очень нужны и мои три мѣсяца въ Москвѣ, съ одной стороны, мнѣ дали очень много, не говоря уже объ Орловѣ,[3] Ник[олаѣ] [Ѳедоровичѣ,]4 Сютаевѣ, — ближе узнать людей, общества даже, кот[орое] холодно осуждалъ издалека, мнѣ дало очень много. И я разбираюсь со всѣмъ этимъ матерьяломъ. — Перепись[5] и Сютаевъ уяснили мнѣ очень многое.

Такъ не безпокойся обо мнѣ. Случиться все можетъ и вездѣ, но я здѣсь въ условіяхъ самыхъ хорошихъ и безопасныхъ. Дай Богъ, чтобы у тебя все было хорошо. Цѣлуй дѣтей. Налажено все хорошо, но боюсь, масляница возьметъ свое и засуетятъ они тебя. Танѣ вѣрно ужъ теперь придумалось удовольствіе, да и вѣрно не одно. А и не придумается, то только лучше для нея и для насъ. Зачѣмъ она молодымъ людямъ подаетъ руку, не поворачиваясь къ нимъ и съ какимъ-то звѣрскимъ выраженіемъ? —

Ты, Таня, понимай, что если я пишу это, то потому, что я тебя вижу какъ живую передъ глазами, а вижу я такъ только тѣхъ, кого очень люблю.

Прощай, душенька, писать нечего. Говорить — говорилъ бы до тѣхъ поръ, пока прибѣжали бы Андрюша и Миша мѣшать, а писать нечего. Няня варитъ мнѣ супъ въ горшкѣ изъ курицы, сама приноситъ и твердо стоитъ, какъ у обѣдни. Вчера была каша и солонина. Въ Тулѣ я купилъ себѣ вина бѣлаго и калачей. Нынче привезли свѣжихъ. Яйца свѣжія. Сплю я на диванѣ деревянномъ съ матрасомъ, клоповъ нѣтъ. — Нынче Митрофанъ[6] продалъ Балабенка за 65 р[ублей]. За Гнѣдаго даютъ 110 р[ублей]. Если погода будетъ хороша и поработаю хорошо, то съѣзжу въ Тулу. Урусовъ и не знаетъ, что я въ Ясной. Если будутъ интересныя письма, сообщи мнѣ.

Прощай, милая, пиши каждый день и я тоже.

Т.


На конверте: Москва. Пречистенка. Денежный переулокъ. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые отрывок из письма опубликован в Б, II, стр. 418—419; полностью — по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 149—150. Датируется на основании пометы Толстого «четверг», который падал на 4 февраля 1882 г.


1 От 2 февраля. В нем С. А. Толстая писала: «Пока не узнаю из твоего письма, как ты устроился в Ясной, я не успокоюсь; да и хорошо не будет, где и как жить, да еще работать! И будут тебя осаждать со всех сторон мужики, как в прошлом году, и опять времени не будет. А вечером, один, без удобств, без привычной пищи; как ты можешь жить один, неужели гебе хорошо?» (не опубликовано).

Т.

2 Статья «Тaк что же нам делать?»

3 Владимир Федорович Орлов (1843—1898), сын священника Владимирской губернии. Воспитанник Владимирской духовной семинарии. Был учителем в Иваново-Вознесенске, в конце 1868 г. приехал в Петербург для поступления в университет. В Петербурге жил с Нечаевым. В начале 1869 г. принимал участие в студенческих сходках, скрылся из Петербурга. Был арестован в Кубанской области. Причисленный к первой группе сообщников Нечаева, предан суду. Оправдан. Поселился на родине, где с 1872 по январь 1877 г. получал от III отделения единовременные и постоянные пособия «в виду его откровенных показаний». В 1881 г. жил в Москве и был учителем Дельбиговского железнодорожного училища, позднее — технического железнодорожного училища. В апреле 1881 г. вновь арестован вследствие записки о нем, найденной у Желябова, но по недостатку улик освобожден. Библиография о нем: «Деятели революционного движения в России» т. I, 1928, стр. 295. Познакомился с Толстым в 1881 г., Толстой называл его своим единомышленником, был с ним в переписке. Архив его хранится в Бахрушинском Театральном музее.

4 Николай Федорович Федоров (1824—1903), служил библиотекарем (Чертковский библиотеки, Румянцевского музея и библиотеки Архива иностранных дел). Философ. Статьи его объединены в двух томах: «Философия общего дела», т. I. Верный, 1906; т. II, М. 1913. Во втором томе Толстому посвящены статьи: «Возможно ли братство», «Толстой и братское единение» и «Не-делание ли или же отеческое и братское дело?» (стр 355—398). О нем: Кожевников, «Н Ф. Федоров» 1908. О Федорове Толстой записал в Дневнике под 5 октября 1881 г. «Николай Федорыч — святой».

5 Перепись населения Москвы, в которой Толстой принял участие, происходила 23, 24 и 25 января 1882 г.

6 Митрофан Николаевич Михайлов, сын дядьки братьев Толстых, яснополянский приказчик.

#### 190.

1882 г. Февраля 6. Я. П.

Суббота, 11 часовъ утра, до кофею.

Вчера я чувствовалъ себя лучше всѣхъ дней, — спина перестала болѣть, и я только что взялся за работу, какъ пріѣхалъ Урусовъ. А я только послалъ ему письмо,[1] въ к[оторомъ] тонко намекалъ, чтобы онъ не ѣздилъ. Онъ встрѣтилъ Филипа[2] у границы и пріѣхалъ, и я былъ очень не радъ. Утромъ я занялся, но все уже не то, и вечеръ усталъ ужасно отъ разговоровъ. — Теперь для меня нѣтъ ничего ужаснѣе разговоровъ. Онъ не виноватъ и очень милъ, но я то наговорился уже до конца моей жизни — не захочется.

Онъ ночевалъ въ домѣ, въ тетинькиной комнатѣ, а няня въ дѣвичьей, и они оба не угорѣли, а тепло тамъ очень, и я нынче — хоть на два дня — перехожу туда. Живъ буду, то выѣду въ понедѣльникъ или вторникъ, — смотря по работѣ и извѣстіямъ отъ тебя. —

Блины были 3-го дни прелестные. Арина[3] пекла. Но апетита нѣтъ. Все время не по себѣ. Теперь лучше. —

Вчера Урусовъ спуталъ меня, и я не написалъ письма тебѣ. Вмѣсто этаго телеграфирую.[4] И не получилъ отъ тебя письма, кромѣ перваго. Нынче вѣрно привезутъ два. Прощай, душенька. Не тревожься обо мнѣ. Мнѣ хорошо. А люблю тебя все также, какъ съ тобой, такъ безъ тебя. —

Какъ то справляете масляницу?[5] Помнятъ ли тебя дѣти?

Т.


На конверте: Москва. Денежной переулокъ, д. кн. Волконской. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 150—151. Датируется на основании пометы Толстого «суббота», которая падала на 6 февраля 1882 г.


1 Письмо не сохранилось.

2 Филипп Родионович Егоров (1839—1895), кучер, прослуживший у Толстых более 30 лет.

3 Арина Федоровна (р. в 1831 г.), рожд. Шентякова, жена Павла Игнатьевича Хролкова (1827—1892).

4 Телеграмма была послана через два с половиной часа.

5 С. А. Толстая писала (письмо с почт. штемпелем 3 февраля 1882 г.): «В каком неудержимом водовороте я живу эти дни! С утра приехала Машенька [М. Н. Толстая] с Hélène [дочерью], ели блины, Костенька [Иславин] тут поселился совсем и, боже мой! как он тянет душу своими светскими наставлениями. Стали все стремиться в манеж (экзерцисгауз), няня ушла со двора, маленькие кричат, спать надо укладывать, большие, юродствуя, пристают, кто с деньгами, кто с экипажами. Потом всё затихло; но Андрюша стал приставать: «возьми меня куда-нибудь». Жаль мне его стало, подъехал Леонид Оболенский с Колей [своим сыном], взялся меня проводить в балаганы..... Взошли мы в балаган, где всё представление кукольное и очень мило и Андрюша остался доволен; покатались на кругом вертящейся какой-то машине и вернулись скоро. Вечером Таня уехала с Лизой, Машенькой и Hélène, и Сережа с Леонидом в Малый театр. Я осталась с мальчиками..... пили степенно чай; потом графиня Келлер приехала спросить, пущу ли я мальчиков в цирк завтра. Я пустила; а утром они уедут в оперу. Долго еще будет этот сумбур. В субботу у Олсуфьевых танцуют, в пятницу Оболенская зовет к себе. Кому платье, кому башмаки, кому еще что. А у меня спазма в горле и груди, так что я говорить не могу, точно давлюсь словами...»

#### * 191.

1882 г. Февраля 6. Тула.

Москва. Денежный пер. дом Волконской Толстой.


Не успѣлъ вчера написать; помѣшали. Здоровъ. Работаю.

Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку № 384, хранивщемуся в АТБ. Публикуется впервые. Отправлена из Тулы 6 февраля 1882 г. в 1 ч. 45 мин. дня.

#### * 192.

1882 г. Февраль между 15 и 26. Москва.

Александра Андревна пріѣдетъ къ намъ, но умоляетъ, чтобы ты не стѣснялась и ѣхала.[1] Ѣдетъ же она къ намъ, какъ она сказала, чтобы видѣть тебя. И кромѣ того Машенька[2] будетъ у насъ.

Я вернусь въ 9-мъ ч[асу].


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Датируется временем пребывания в Москве Толстого до нового его отъезда в Ясную поляну 26 февраля, а также на основании письма А. А. Толстой Толстому, в котором сказано: «Ранее [второй недели поста] собраться [в Москву] не могу» ПТ, стр. 333. Вторая неделя начиналась в 1882 г. 15 февраля. В промежуток между 15—26 февраля А. А. Толстая провела десять дней в Москве и виделась с Толстым, бывая на его квартире в д. кн. Волконских.


1 В своих воспоминаниях А. А. Толстая пишет: «Один раз я застала графиню ехавшей на вечер со старшей 18-летней дочерью» (ПТ, стр. 30).

2 М. Н. Толстая.

#### 193.

1882 г. Февраля 27. Я. П.

Пишу въ 7 часовъ вечера — суботу.

Ну вотъ, поѣхалъ я прямо до Козловки и сдѣлалъ очень хорошо, п[отому] ч[то] Урусова нѣтъ, — онъ ужъ 5 дней въ Петербургѣ. Сани выѣхали парные, и мы доѣхали прекрасно, напились чаю и легли спать. Я испытываю тоже чувство, какъ и тотъ разъ, — страшной усталости, слабости, грусти тихой и упадка силъ.[1] — Должно быть, я отдыхаю. Спали съ Илюшей2 въ одной комнатѣ, проснулись поздно; явился Михалъ Ѳом[ичъ]3 — служить, и Илюша съ нимъ пошелъ на охоту. Видѣли зайца, но не убили. Я сидѣлъ до 3-хъ, не могъ отъ вялости взяться за работу и читалъ старыя Revue[s]4 — прекрасныя статьи по религіознымъ вопросамъ и много думалъ. Потомъ поѣхалъ верхомъ и еще больше думалъ. Пріѣхалъ, обѣдъ былъ: бульонъ, курица несъѣдобная съ саго вмѣсто риса, но картошка въ сметанѣ выручила. Завтра будетъ уже говядина. — Буду писать акуратно, и ты пожалуйста. Главное, чтобы письмо твое попадало въ ящикъ въ 8 ч[асовъ] утра. — Здѣсь всѣ Ручьи налились, такъ что проѣхать трудно. Но нынче морозитъ, и выдуло такъ, что я топлю другой разъ. Нынче смотрю на Кузминскихъ домъ и думаю: зачѣмъ онъ себя мучаетъ, служитъ, гдѣ не хочетъ и они всѣ, и мы всѣ. Взяли бы да жили всѣ въ Ясной и лѣто и зиму — воспитывали бы дѣтей. — Но знаю, что все безумное возможно, а разумное невозможно. —

Прощай, душенька, цѣлую тебя и дѣтей. —

————————————————————————————————————

О лошадяхъ[5] вотъ что:

Если бы лошадь у барышника была продана, то пошли предложить 290 и 300 р[ублей] Лихочеву за бѣлаго жеребца. Онъ просилъ 350. И тогда его взять.

Если окажется, что одна лошадь, то во всякомъ случаѣ Филипу привезти лошадь въ Ясную.

Если же двѣ лошади, и по справкѣ окажется, что много (рублей на 10) дешевле везти прямо изъ Москвы въ Ряжскъ,[6] то Филину ѣхать съ лошадьми прямо въ Самару. (Я ему дамъ инструкцію и письмо Бибикову.)


На конверте: Софьѣ Андревнѣ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые два отрывка из письма напечатаны в Б, II, стр. 420; полностью опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 151—152. Произвольно соединив напечатанный Бирюковым отрывок письма с другими отрывками из писем от 2, 4 и 5 марта 1882 г., П. А. Сергеенко продатировал составленное им письмо апрелем 1882 г. Датируется на основании первой фразы письма: «Пишу в 7 часов вечера — суботу». Суббота падала на 27 февраля 1882 г.


1 С. А. Толстая писала в ответном письме от 1 марта: «И чего ты всё грустишь, милый мой! И тут грустно, и там грустно! А право, только бы радоваться надо, такое, пока, бог счастье посылает. Неужели тебе не бывает радостно?» (Не опубликовано.)

2 Сын Илья Львович, которого Толстой взял с собой в Ясную поляну.

3 Михаил Фомич Крюков (1852—1918), женился двадцати четырех лет на жившей в доме Толстых Прасковье Николаевне Румянцевой (р. 1855 г.). Поступил лакеем к Толстым, прослужив у них с 1873 по 1877 г. В 1877 г., упав с дерева, зашиб себе ногу, в связи с чем лежал в больнице; после этого служил у Л. Д. Урусова и Ливенцова в Туле. В 1909 г. поступил в буфет на Курский вокзал в Туле. В разные сроки приглашался Толстыми в дом временно, как например, в 1882 г.; год прослужил у А. Л. Толстого в Таптыкове; прислуживал за столом в Ясной поляне в день похорон Льва Николаевича.

4 «Revue des deux Mondes». В Яснополянской библиотеке сохранился этот журнал за целый ряд лет» (п. С. А.).

5 2 марта С. А. Толстая писала: «боюсь, что с лошадьми я что-нибудь не так поступаю; главное, задерживаю Филиппа и замедляю покупку. Но узнаванье цен пересылки оказалось очень сложно. Сегодня я посылала Филиппа на Курскую дорогу и оттуда узнали, что каждая лошадь из Москвы до Ряжска через Тулу будет стоить 11 р. 80 к; Завтра утром посылаю на Ряжскую дорогу: это верст восемь, говорят. Тогда уж возьму лошадей, заплачу и пошлю, если, как ты писал, разница в цене будет не больше 10 р. с. или в Тулу или в Ряжск прямо. Я бы купила лошадей, т. е. взяла бы их к нам, но ведь ты не велел, я и не решаюсь». В письме С. А. Толстой от 3 марта читаем: «О лошадях вот что: Конек привел лошадь и я 160 р. с. отдала. Завтра в 10 часов утра приведут и ту лошадь, и завтра же я отправлю лошадей в Тулу. Разница по справкам оказалась на 5 р. с. около того. А я знаю, тебе хотелось еще раз взглянуть на лошадей, так я их и посылаю..... Завтра же и деньги отдам за ту лошадь. Так ли я всё распорядилась и доволен ли ты мною?» (ПСТ, стр. 180 и 185).

6 Город Рязанской губернии, узловая станция Сызрано-Вяземской и Рязано-Уральской железных дорог.

#### 194.

1882 г. Февраля 28. Я. П.

Вотъ 2-й день что я въ Ясной. Пишу въ 3 часа дня. Опять все утро ничего не дѣлалъ и былъ въ самомъ уныломъ, подавленномъ состояніи; но не жалѣю объ этомъ и не жалуюсь. Какъ мерзлый человѣкъ отходитъ и ему больно, такъ и я, вѣроятно, нравственно отхожу, — переживаю всѣ излишнія впечатлѣнія и возвращаюсь къ обладанію самаго себя. — Можетъ быть это временно, но я ужасно усталъ отъ жизни, и мнѣ хорошо отдохнуть.

Илюша, нынче опять съ Михайлой на охотѣ; — опять видѣлъ и стрѣлялъ зайца, и очень доволенъ. — Я читаю Revue, — статьи религіозныя очень интересныя и дѣлаю пасьянсъ. Сейчасъ въ первый разъ раскрылъ свои тетради и вижу возможность писать. — Можетъ быть, завтра начну. Очень меня мучаетъ то, что вышло такъ, что я тебѣ навалилъ заботы о лошадяхъ и Филипѣ. Пожалуйста, прости меня за это. Это случилось невольно и, главное, не бери къ сердцу, если выйдутъ какія-нибудь затрудненія. —

Какъ нарочно, это такъ случилось. Знаю, что если ты будешь здорова, то все сойдетъ хорошо, а если нѣтъ, то очень понимаю, что тебѣ станетъ досадно, и совершенно справедливо упрекнешь меня, — ко всѣмъ твоимъ заботамъ навалилъ тебѣ еще заботу о лошадяхъ, к[оторой] ты и не сочувствуешь. — Одно помни: что какъ бы что ни вышло и только бы ты не сердилась — все будетъ прекрасно.

Комната очень хороша, тепла, постель прекрасна, пища — тоже, и я, надѣюсь, завтра напишу тебѣ бодрое письмо. —

Я передумалъ насчетъ адреса твоихъ писемъ и прошу тебя писать впередъ на Козловку. Я сейчасъ свезу это письмо самъ и попрошу любезнаго Нач[альника] Ст[анціи], и каждый день буду гулять на Козловку, отдавать свое и получать твое письмо. —

Прощай, душенька, цѣлую тебя и дѣтей.

Тв[ой] Л.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 152—153. Датируется на основании первых строк письма: «Вот 2-й день, что я в Ясной» и наличности предшествующего письма от 27 февраля, писанного по приезде. В ПЖ датировано первым марта.

На это письмо С. А. Толстая ответила следующей недатированной запиской [от 2 марта]: «Сейчас хотела посылать письмо, адресованное в Тулу, и распечатала, чтоб адресовать на Козловку и выразить тебе, главное, свое сочувствие, что ты независимо от своей воли замерз в Москве. Я знаю, что ты не мог иначе, если б даже хотел. Мои просьбы и надежды развеселить и осчастливить тебя — напрасны. Мне очень больно твое состояние, и мне очень трудно всё в жизни помирить. Зачем ты мне столько воли дал? За лошадей я ни капельки не сержусь, боюсь напутать и что-нибудь пропустить, за что извинишь..... Прощай; отдыхай, люби меня, не проклинай за то, что посредством Москвы привела тебя в такое положение» (ПСТ, стр. 184).

#### 195.

1882 г. Марта 2. Я. П.

Илюша разскажетъ тебѣ про меня. Я нынче пытался писать, но сдѣлалъ мало. Все какая-то усталость, хотя нынче чувствую себя бодрѣе. — Писемъ отъ тебя не получалъ еще и безпокоюсь о тебѣ. Нынче почти не выходилъ, — погода нехороша. Дѣлаю пасьянсы, читаю и думаю. — Очень бы хотѣлось написать ту статью, кот[орую] я началъ, но если бы и не написалъ въ эту недѣлю, я бы не огорчился. Во всякомъ случаѣ мнѣ очень здорово отойти отъ этаго задорнаго міра городскаго и уйти въ себя, — читать мысли другихъ о религіи, слушать болтовню Аг[аѳьи] Мих[айловны] и думать не о людяхъ, а о Богѣ.

Сейчасъ Аг[аѳья] Мих[айловна] повеселила меня разсказами о тебѣ, о томъ, каковъ бы я былъ, если бы женился на Арсеньевой.[1] «А теперь уѣхали, бросили ее тамъ съ дѣтьми, — дѣлай, какъ знаешь, а сами сидите, бороду расправляете». —

Это было хорошо. Разсказы ея о собакахъ и котахъ смѣшны, но какъ заговоритъ о людяхъ, — грустно. Тотъ побирается, тотъ въ падучей, тотъ въ чахоткѣ, тотъ скорченъ лежитъ, тотъ жену бьетъ, тотъ дѣтей бросилъ. И вездѣ страданія и зло, и привычка людей къ тому, что это такъ и должно быть. — Если бы я писалъ утромъ, я бы написалъ тебѣ бодрое письмо, а теперь опять унылъ. —

Сейчасъ 12-й часъ, и я ѣду провожать Илюшу на Козловку.—

Прощай, душенька, цѣлую тебя и дѣтей.

Парники нынче набиты, присылай сѣмена.

Пріѣду, если чего не случится, въ воскресенье.[2]


На четвертой странице: Москва. Денежный переул. д. Волконской. Е. С. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые отрывок опубликован в Б, II, стр. 420; полностью — по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 153—154. Датируется на основании ответного письма С. А. Толстой, написанного 3 марта по получении настоящего письма Льва Николаевича, которое было привезено в Москву Ильей Львовичем Толстым.


1 Валерия Владимировна Арсеньева (1836—1909), дочь В. М. Арсеньева и Е. Л., рожд. Щербачевой. После смерти В. М. Арсеньева Толстой в качестве опекуна детей Арсеньевых часто бывал в имении Арсеньевых Судакове. В 1856—1857 гг. Толстой, будучи неравнодушен к В. В. Арсеньевой, собирался на ней жениться. В 1858 г. В. В. Арсеньева вышла замуж за Анатолия Александровича Талызина (1820—1894), которого она оставила с четырьмя детьми и вышла вторично замуж за Н. Н. Волкова.

2 7 марта 1882 г.

В ответном письме от 3 марта С. А. Толстая писала: «Сегодня день прошел не так для меня спокойно и благополучно, как те дни. Может быть, мне это и кажется, потому что Агафья Михайловна меня разжалобила надо мной, и мне даже смешно стало, что в то время как я читала про себя посланное с Илюшей письмо, Сережа брат говорил Василию Ивановичу [Алексееву], приехавшему утром, что хорошо Льву Николаевичу, избалованному судьбой и женой — жаловаться, ему есть перед кем грустить, его пожалеют, а вот я скажу: «слаб стал», а жена говорит: «Давно умирать тебе пора». Или скажу: «Нездоровится», а она говорит: «родимец тебя расшиби». Но вот мой день: первое, самое унылое и грустное, когда я проснулась, было твое письмо. Всё хуже и хуже. Это тоскливое состояние уже было прежде, давно: ты говорил: «от безверья повеситься хотел». А теперь? ведь ты не без веры живешь, отчего же ты несчастлив? И разве ты прежде не знал, что есть голодные, больные, несчастные и злые люди? Посмотри получше: есть и веселые, здоровые, счастливые и добрые. Хоть бы бог тебе помог, а я что же могу сделать?»

#### 196.

1882 г. Марта 3. Я. П.

3-го 10 часовъ вечера.

Какъ мнѣ больно, милая душенька, что я тебя разстроиваю своими письмами. — Это періодъ моего желчнаго состоянія: во рту горько, ноетъ печень и все мрачно и уныло. — Лучше нигдѣ мнѣ не можетъ быть, какъ здѣсь, совершенно одному въ тишинѣ и молчаньи. — Нынче и ночь не то что дурно, а мало спалъ и не принимался за работу, а читалъ. —

Писемъ я отъ тебя не получалъ еще, кромѣ шальнаго письма Александра[1] и неискренняго письма Александры[2] — на кот[оромъ] ты надписала нѣсколько словъ. Это письмо Александры взволновало — разсердило меня, и я написалъ ей очень жесткій отвѣтъ и самъ свезъ верхомъ въ Ясенки, гдѣ купилъ конвертовъ. Но, возвращаясь домой, вспомнилъ и о томъ, что ты бы очень не одобрила это письмо и самому непріятно стало, и я послалъ взять письмо назадъ, такъ что не послалъ. —

Утро было солнечное и теплое, и жаворонки заливаются со всѣхъ сторонъ, и проѣхаться было пріятно. А теперь вѣтрено, тепло и темно, но я ѣду на Козловку въ саняхъ; свезу это письмо и поспрошу отъ тебя. Няня[3] нынче ѣздила въ Тулу, отвозила деньги Авдотьи Васильевны[4] и была на почтѣ, но письма не привезла. Письмо отъ тебя очень развеселитъ меня. —

Былъ Костюшка;[5] — жена его больна очень; все тоже — груди. Говорятъ, что отъ твоего лѣкарства прошло; но потомъ ребенокъ ея умеръ, и сдѣлалось тоже въ обѣихъ грудяхъ. Проситъ тотъ пластырь или мазь, какую ты давала. Пришли, если можно.

Ходитъ народъ просить, но я отказываю, — денегъ нѣтъ; да и какъ-то нынѣшній и годъ легче, и много я думалъ объ этомъ, и мнѣ не такъ больно отказывать.

Хорошо ли пріѣхалъ Илюша. Все ли у тебя хорошо? Здоровье? И дѣти хороши ли? Это главное.

Прощай, душенька. Не думай, что мнѣ не грустно безъ тебя; грустно, но я чувствую, что я отдыхаю, и несмотря на нездоровье, набираюсь силъ, и многое лучше, яснѣе и проще обдумываю. Можетъ быть, это мечты и загадыванья ослабѣвающаго, но приходятъ все въ голову мысли о поэтической работѣ.[6]

И какъ бы я отдохнулъ на такой работѣ.

Какъ задумаю объ этомъ, такъ точно задумаю объ лѣтнемъ купаньѣ.

Но, пожалуйста, и дѣтямъ этаго не говори. — Съ тобой я думаю вслухъ.

Сейчасъ получилъ твое письмо въ Козловку[7] и очень, очень повеселѣлъ.


На конверте: Москва. Денежный переулокъ, домъ Волконскаго. Е. С. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 154—155. Дата Толстого.


1 Вероятно, Александра Андреевича Берса.

2 А. А. Толстой. От него сохранился лишь второй листок, на котором она писала: «Как разработается маленькое семячко, унесенное мною, один бог ведает, но во всяком случае я чувствую, что ничто не могло поколебать моей дружбы к вам, ни твердого упования на будущее. Licht sucht Licht [свет стремится к свету], сказал Lavater, и сердце, проникнутое хотя одним лучем солнца правды, конечно осветится со временем вполне. Прощайте, милый друг, — постарайтесь любить меня по прежнему и никогда не говорите и не думайте, что мы служим не одному богу. Христос один, и вы и я любим его. Это главное». С. А. Толстая приписала к этому письму А. А. Толстой: «28 февраля. Эти два письма тебе интересны, я и посылаю». В ответном, неотправленном, письме Толстой писал А. А. Толстой: «Общего между мною и вами быть не может, потому что ту святодуховскую веру, которую вы исповедуете, я исповедовал от всей души и изучал всеми силами своими ума и убедился, что это не вера, а мерзкий обман, выдуманный для погибели людей». (Письмо это хранится в ГТМ.)

3 Марья Афанасьевна Арбузова.

4 Авдотья Васильевна Попова, «жила в доме Ясной поляны экономной много лет» (н. п. С. А.). Получала в то время 8 рублей ежемесячно.

5 См. о нем письмо от 4 июля 1881 г.

6 В ответном письме, которое можно датировать 5 или 6 марта 1882 г., С. А. Толстая писала: «Каким радостным чувством меня вдруг охватило, когда прочла, что ты хочешь писать опять в поэтическом роде. Ты почувствовал то, чего я давно жду и желаю. Вот в чем спасенье, радость; вот на чем мы с тобой опять соединимся, что утешит тебя и осветит нашу жизнь. Эта работа настоящая, для нее ты создан, и вне этой сферы нет мира твоей душе. Я знаю, что насиловать ты себя не можешь; но дай бог тебе этот проблеск удержать, чтоб разрослась в тебе опять эта искра божья. Меня в восторг эта мысль приводит» (ПСТ, стр. 188).

7 От 1 марта 1882 г.

#### 197.

1882 г. Марта 4. Я. П.

Четвергъ 9 часовъ вечера.

У меня и во мнѣ ничего новаго. Сплю мало и отъ того не могу работать. Нынче лучше тѣмъ, что ѣлъ лучше, съ большимъ апетитомъ. Сижу все одинъ одинешенекъ, — читаю и дѣлаю пасьянсы. Погода нехороша. Таетъ и вѣтрено, гудитъ день и ночь. Чтеніе у меня превосходное. Я хочу собрать всѣ статьи изъ Revue, касающіяся философіи и религіи, и это будетъ удивительный сборникъ религіознаго и философскаго движенія мысли за 20 лѣтъ.[1] Когда устану отъ этаго чтенія, беру Revue Etrangère 1834 года и тамъ читаю повѣсти, — тоже очень интересно.[2] Письма твоего въ Тулѣ вчера не получили, — вѣроятно, не умѣли спросить. Но за то я получилъ твое[3] на Козловкѣ. И очень оно мнѣ было радостно. — Не тревожься обо мнѣ и, главное, себя не вини. Остави намъ долги наши, якоже и мы4... Какъ только другимъ простилъ, то и самъ правъ. А ты по письму простила и ни на кого не сердишься. — А я давно уже пересталъ тебя упрекать. Это было только въ началѣ. Отчего я такъ опустился, я не знаю. Можетъ быть, года, можетъ быть, нездоровье, геморой; но жаловаться мнѣ не на что. Московская жизнь мнѣ очень много дала, уяснила мнѣ мою дѣятельность, если еще она предстоитъ мнѣ; и сблизила насъ съ тобою больше; чѣмъ прежде. — Что-то ты напишешь нынче? Ты объ себѣ не пишешь, — какъ здоровье. Пожалуйста, не сдерживайся въ письмахъ, а валяй, какъ Богъ на сердце положитъ. —

Я нынче ходилъ на шоссе къ большому мосту передъ обѣдомъ; и все злился на Толстую.[5] Въ Тулу ѣздятъ на колесахъ, и на Козловку уже едва ли проѣдешь на саняхъ. Въ низахъ вода; но и воды, и снѣга мало, вездѣ проѣхать можно. —

Что-то дѣти большія? Не грубятъ ли? Они именно грубятъ, а ты огорчаешься. Грубить весело, даже никому, просто сдѣлать, что нельзя. Ангелы, тѣ не огорчаютъ. Здоровье Миши какъ?[6]

Я нынче думалъ о большихъ дѣтяхъ. Вѣдь они вѣрно думаютъ, что такіе родители, какъ мы, это не совсѣмъ хорошо, а надо бы много получше, и что когда они будутъ большіе, то будутъ много лучше. Также, какъ имъ кажется, что блинчики съ вареньемъ — это уже самое скромное и не можетъ быть хуже, а не знаютъ, что блинчики съ вареньемъ это все равно, что 200 т[ысячъ] выиграть. — И по тому совершенно невѣрно разсужденье, что хорошей матери должны бы меньше грубить, чѣмъ дурной. Грубить — желанье одинаковое — хорошей и дурной; а хорошей грубить безопаснѣе, чѣмъ дурной, поэтому ей чаще и грубятъ.

Что Сережа братъ,[7] долго ли пробудетъ? Хотѣлось бы его увидать. —

Прощай, душенька. — Будемъ живы, скоро увидимся, и будемъ также, какъ и теперь, любить. — Опять возвращаюсь съ твердымъ намѣреніемъ какъ можно меньше говорить. Да и нельзя. Я не буду лгать, если буду говорить, что боленъ нервами. Я затягиваюсь этимъ задоромъ.

Что о приговоренныхъ?[8] Не выходятъ у меня изъ головы и сердца. — И мучаетъ, и негодованье поднимается, самое мучительное чувство.


На конверте: Москва. Денежной переулокъ, домъ Волконской. Е. С. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые письмо в выдержках опубликовано в Б, II, стр. 420—421; полностью — по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 155—157. Датируется на основании пометы Толстого «четверг»; четверг падал на 4 марта 1882 г.


1 В «Revue des deux mondes» за десятилетие (1872—1881) по вопросам философии и религии писали: Вашеро (3 статьи — самостоятельные работы в области витализма и спиритуализма), Буасье (5 статей — преимущественно по истории древних религий), Поль Жанэ [13 статей — обзоры выходящих философских книг, о философских школах XIX века (Шеллинг, Секретан, Шопенгауер, Гартман, Спенсер), о французском спиритуализме (Равэссон, Лашелье, Олле Лапрюн, Брошар), по философии революции], Каро (9 статей — о Дидро, пессимистах XIX века и др.), Прессансе (4 статьи — о современной религиозной политике в разных странах), Ренан (4 статьи — по истории христианства и о современном религиозном кризисе), Ревиль (6 статей — о финикийской и еврейской религиях, по истории христианства, о Штраусе и философии бессознательного и др.), Альфред Фулье (12 статей — о современных этических школах — эволюционная мораль в Англии, французский позитивизм и спиритуализм, германские школы моральной философии, по философии социальных наук). По содержанию наибольшее количество статей падало на: историю древних религий и раннее христианство (14 статей), историю католицизма (12 статей), современное состояние религии (9 статей), философские течения XVIII и XIX веков и обзоры философской литературы (30 статей) и самостоятельные философские опыты спиритуалистического направления (9 статей). В № 2 XXIII тома «Revue des deux mondes» от 15 июня 1865 г., сохранившемся в Яснополянской библиотеке, загнуты Толстым углы страниц 979 и 981 статьи Paul Janet «Le cerveau et la pensée» («Мозг и мысль»).

2 В книгах (№№ 9 и 12) «Revue Etrangère» (выходил в Петербурге) за 1834 г. были перепечатаны повести следующих авторов: Бальзака («Евгения Гранде», «Искание абсолюта», «Драма на берегу моря»), Бульвера («Последний день Помпеи»), Ж. Занд («Леона Леони»), Поля Лакроа и Жюля Сандо. Кроме того отдельными рассказами были представлены: Бастид, Мелани Вальдор, Гозлан, Даниели, Дюпэн, Леве-Веймарс, Малефиль, Стевен, Филинг и Хенс.

3 От 2 марта 1882 г.

4 Слова из молитвы «Отче наш».

5 А. А. Толстой Толстой написал вторичный ответ от 4 марта 1882 г., тоже не посланный. (См. том писем настоящего издания № 63.)

6 С. А. Толстая писала 2 марта: «Миша немного кашляет и насморк, и он проспал до четырех часов» (ПСТ, стр. 183).

7 О гр. С. Н. Толстом С. А. Толстая писала 2 марта 1882 г.: «Приехал сегодня Сережа брат, очень жалеет, что тебя нет. Говорит: «Хоть мы с ним на разных полюсах, но послушал бы от него, что он говорит». Я говорю: «Поспорили бы», а он говорит: «Сохрани бог, умирать скоро, а нас немного осталось, зачем спорить» (ПСТ, стр. 180).

8 По «процессу 20». Постановлением от 15 февраля 1882 г. десять человек были приговорены к смертной казни через повешение: Ал. Михайлов, Н. Колодкевич, Н. Суханов, М. Фроленко, Г. Исаев, И. Емельянов, М. Тетерка, Т. Лебедева, А. Якимова и Н. Клеточников. Казнен лишь Н. Суханов 19 марта 1882 г. в Кронштадте; остальным смертная казнь заменена Шлиссельбургской крепостью.

#### 198.

1882 г. Марта 5. Я. П.

Должно быть я нездоровъ былъ и теперь поправляюсь. Вчера легъ спать хорошо, но проснулся рано утромъ съ сильной головной болью и болью въ спинѣ; и все утро было плохо; но передъ обѣдомъ заснулъ, и теперь къ вечеру, стало совсѣмъ лучше. Надѣюсь, что этимъ разрешится, и я пріѣду къ тебѣ здоровый физически и нравственно. — Утромъ пріѣхалъ Василій Иванычъ[1] и привезъ мнѣ твое письмо.[2] Очень тебѣ благодаренъ за всѣ твои хлопоты о лошадяхъ.[3] Право, я нечаянно такъ сдѣлалъ. Жалко, что ты немножко разстроена, судя по письму. Надѣюсь, что это не разгорится, и тебя не разстроятъ больше. Что Илюша[4] плохо учился, это я смутно предчувствовалъ, и очень жалко. Надо будетъ ему подтянуться. Пріѣздъ Вас[илія] Ив[ановича], несмотря на всю мою привязанность къ нему, былъ мнѣ тяжелъ. Голова болѣла, и не хотѣлось говорить. И онъ берегъ меня. Вечеромъ пришелъ Алек[сѣй] Ст[епановичъ], и мы втроемъ пили чай и бѣседовали. — Теперь 12-й часъ, и я пишу это письмо съ тѣмъ, чтобы завтра рано Петръ[5] свезъ его на поѣздъ. Если погода будетъ завтра получше — нынче сильный, холодный вѣтеръ, то я съѣзжу въ Тулу. Я почти увѣренъ, что мнѣ будетъ лучше послѣ этой мигренной головной боли и особенной горечи во рту. Въ особенности мнѣ Вас[илій] Ив[ановичъ] портится тѣмъ, что ты иногда какъ будто его не любишь. Не могу я съ тобой въ розь жить. Мнѣ непремѣнно нужно, чтобы все было вмѣстѣ. —

Твой планъ насчетъ завода[6] въ Ясной съ Ураганомъ я, коли буду живъ, исполню, но не теперь. Кобылъ везти нельзя, они теперь жеребы, — а не жеребыя прохолостуютъ. Если не судьба ему издохнуть, то ужъ это можно сдѣлать въ продолженіе лѣта. Боюсь, какъ бы мы съ тобой не переменились ролями: я пріѣду здоровый и оживленный, а ты будешь мрачна и опустишься. — Ты говоришь: «я тебя люблю, a тебѣ этаго теперь не надо».[7] Только этаго и надо. И ничто такъ не можетъ оживить меня, и письма твои оживили меня. Печень печенью, а душевная жизнь своимъ порядкомъ.

Мое уединеніе мнѣ очень нужно было и освѣжило меня и твоя любовь ко мнѣ меня больше всего радуетъ въ жизни.

Прощай, милая душенька. Послѣ завтра пріѣду, если буду живъ. Только бы ты была такая, какая была въ двухъ первыхъ письмахъ, а я буду лучше, чѣмъ былъ, если живъ буду. —


На конверте: Москва. Денежный переулокъ, домъ Волконскаго. Е. С. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые отрывок из письма опубликован в Б, II, стр. 421; полностью — по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 157—158. Датируется на основании почтовых штемпелей: «почтовый вагон 6 марта 1882» и «Моск. почт. центр. отд. 6 марта 1882», а также на основании фразы письма: «Теперь 12 час, и я пишу это письмо с тем, чтобы завтра рано Петр свез его на поезд». В ПЖ датировано 6 марта.


1 В. И. Алексеев.

2 Письмо сохранилось; оно неверно датировано С. А. Толстой 5 марта, — следует — 4 марта.

3 С. А. Толстая писала: «Хотела сегодня отправить лошадей, но Филипп говорит, что опоздали, надо завтра. Пришли, стало быть, за ними в субботу утром, в Тулу» (ПСТ, стр. 187).

4 С. А. Толстая писала: «Илюша принес сегодня книгу, у него отметки еще хуже; это просто беда, как он дурно учится. Напиши ему словечко построже» (стр. 187).

5 Возможно, что это П. П. Шентяков.

6 С. А. Толстая писала: «Мне пришло в голову вот что: не оставить ли в Ясной Урагана, т. е. дорогого жеребца; его вести очень трудно, как бы что не случилось. Из Самары же привести кобыл, и для твоей потехи держать небольшой завод в Ясной. Места довольно; из продажи молодых, похуже, будем содержать этот, небольшой завод, а лучших будем оставлять, и так этот маленький завод может дойти до совершенства. — Это — впрочем, только я так тебе пишу; дело не мое, и я тут не причем; мне только хотелось бы тебе игрушку устроить, чтоб были у тебя глупые радости, как ты их называешь».

7 В письме от 3 марта С. А. Толстая писала: «как бы утешить тебя, голубчик; я только одно могу — любить и жалеть тебя, но тебе уж этого теперь не надо» (стр. 186).

#### 199.

1882 г. Апреля 8. Я. П.

Пріѣхалъ я благополучно. Комната была топлена; я напился чаю съ Мар[ьей] Аф[анасьевной], поговорили объ Алексѣѣ[1] и его наслѣдствѣ. — Семенъ Степановичъ[2] умеръ за три дня до него, — и заснулъ. Нынче утромъ вышелъ въ 11 часовъ и опъянѣлъ отъ прелести утра. Тепло, сухо, кое-гдѣ съ глянцомъ тропинки, трава вездѣ, то шпильками, то лопушками, лѣзетъ изъ подъ листа и соломы; почки на сирени; птицы поютъ ужъ не безтолково, а ужъ что-то разговариваютъ, а въ затишьѣ, на углахъ домовъ, вездѣ и у навоза жужжатъ пчелы. Я осѣдлалъ лошадь и поѣхалъ къ Бибикову[3] за хлѣбомъ. Онъ дома, и домъ запертъ. У него, какъ онъ говоритъ, скарлатина и дифтеритъ. Одинъ ребенокъ ужъ отболѣлъ; по моему, просто горло болитъ. Я не вошелъ къ нему. — Распоряженія твои всѣ передамъ, — часть ихъ уже сдѣлана — полы и лѣстница, — остальное сдѣлаемъ. Митрофанъ[4] очень хорошо распоряжается; отдалъ покосы всѣ дороже, чѣмъ Алексѣй, и я думаю, отъ добра добра не ищутъ. Онъ очень старается и очень толковъ. Корова есть порядочная, но я думаю, везти туда и назадъ станетъ 20 р[ублей], а столько не обойдется даже прокатъ, а такъ какъ съ Петей[5] устроились, то и ладно. Эту же корову посылаю взять. Митрофанъ подтвердилъ мое мнѣніе, что она 80 р[ублей] шутя стоитъ въ Тулѣ. — Читалъ днемъ, потомъ обошелъ черезъ пчельникъ и купальню. Вездѣ трава, птицы, медунички; нѣтъ ни городовыхъ, ни мостовой, ни извощиковъ, ни вони, и очень хорошо. Такъ хорошо, что мнѣ очень жалко васъ стало, и думаю, что тебѣ непремѣнно надо съ дѣтьми уѣзжать раньше, а я останусь съ мальчиками. Мнѣ съ моими мыслями вездѣ одинаково хорошо или дурно, а для моего здоровья вліянья городъ имѣть не можетъ, а для твоего и дѣтского большое. — Обѣдалъ — доѣдалъ тѣ роскоши, к[оторыя] ты тогда прислала и М[арья] А[ѳанасьевна] сохранила и потомъ, только только посидѣлъ съ книгой, ужъ солнце за заказъ стало красно заходитъ, я скорѣе дѣлать заряды, сѣдлать лошадь и поѣхалъ за Митрофанову избу. — Летали далеко отъ меня и мало, ни разу не выстрѣлилъ, но много, какъ всегда, религіозно думалъ и слушалъ дроздовъ, тетеревовъ, мышей по сухимъ листьямъ, собачій лай за засѣкой, выстрѣлы ближніе и дальніе, филина — даже Булька[6] на него лаяла, — пѣсни на Грумантѣ.[7] Мѣсяцъ взошелъ съ цравой стороны изъ за тучъ; дождался пока звѣзды видны, и поѣхалъ домой. И вотъ, только пріѣхалъ, пишу. Чай готовъ, и Аг[аѳья] Мих[айловна] сидитъ. Я еще съ ней не говорилъ. Мнѣ ее очень жалко. Изъ нашего грѣха, кажется, никакого не вышло; Алексѣй оставилъ все въ порядкѣ, но изъ-за Алексѣева наслѣдства грѣха уже вышло много. Варвара[8] уже приходила и плачетъ, что все досталось племяннику. —

Прощай, милая, обнимаю тебя и дѣтей.

Прилагаю письма Ганны.[9]


На конверте: Е. С. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Два отрывка из письма впервые опубликованы в Б, II, стр. 429—430; полностью письмо напечатано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр.. 158—160. Датируется на основании слов следующего письма от 9 апреля: «Не прими вчерашний мой план», — соответствующий содержанию настоящего письма. В ПЖ датировано 7 апреля 1882 г.


1 Только что скончавшийся А. С. Орехов.

2 С. С. Орехов, брат А. С. Орехова.

3 Александр Николаевич Бибиков.

4 М. Н. Банников после смерти Орехова стал выполнять обязанности управляющего по Ясной поляне.

5 П. А. Берс.

6 Охотничья собака.

7 Деревня в трех верстах от Ясной поляны. В своих «Воспоминаниях» (глава X) Толстой засвидетельствовал: «В трех верстах от Ясной поляны есть деревушка Грумонт (так названо это место дедом, бывшим воеводой в Архангельске, где есть остров Грумонд)».

8 В. Н. Михайлова, вторая дочь дядьки Николая, жена шорника Ивана Алексеевича. Ее сестра Евдокия (ум. 1879 г.) была замужем за А. С. Ореховым, чем объясняются претензии Варвары на наследство Орехова.

9 Бывшая гувернантка у Толстых Ханна Тарсей.

#### 200.

1882 г. Апреля 9. Я. П.

Пятница 1/210-го.

Сейчасъ пришелъ съ пчельника, стрѣлялъ 3 раза, ничего не убилъ. — Чудный вечеръ, тепло, тихо, мѣсяцъ свѣтитъ. Много хорошаго думалъ, и написалъ бы, да чувствую, ты будешь читать другимъ, и буду готовиться. — Не прими вчерашній планъ — мнѣ остаться въ Москвѣ до конца экзамена за combat de générosité.[1] Мнѣ будетъ очень радостно оставаться, зная, что ты съ дѣтьми въ Ясной. И исполняю всѣ дѣла московскія въ исправности. Доставь и мнѣ это удовольствіе. А я найду себѣ занятія въ Москвѣ; можетъ быть, коректуры будутъ.[2] —

Вчера Аг[аѳья] Мих[айловна] долго сидѣла и плакала, и горевала, какъ всегда странно, но искренно: «Левъ Н[иколаевичъ], батюшка, скажи что жъ мнѣ дѣлать. Я, боюсь, съ ума сойду. Приду къ Шумихѣ,[3] обниму ее и заплачу; нѣтъ, Шумиха, нашего голубчика», и т. д. И сама плачетъ. А нынче ѣду изъ Ясенковъ, куда я ѣздилъ взять пистоновъ, патроновъ и конвертовъ, и на встрѣчу ѣдетъ тройка хорошихъ мужицкихъ лошадей маленькой рысью, сидятъ на передкѣ два молодыхъ парня и везутъ что то странное, — мнѣ показалось — цвѣты въ горшкахъ и все въ цвѣту розовое, бѣлое. Поровнялся ближе — ящикъ черный и весь укладенъ вѣнками живыхъ, свѣжихъ цвѣтовъ. — Что везете? — Господина. — Какого? — Мертваго господина. — Кто онъ? — Глазковъ.[4] — Везутъ въ имѣнье. Такъ странно.

Вчера послѣ Аг[афьи] Мих[айловны] поѣлъ я капусты на ночь. И такой капусты, какъ у Мар[ьи] А[фанасьевны], нѣтъ нигдѣ на свѣтѣ. Долго не могъ заснуть, но спалъ хорошо. И нынче съ удовольствіемъ позанялся. Хотя мало, но толково, такъ что испытываю давно неиспытанное чувство, что заработалъ хлѣбъ. A хлѣбъ отличный — щи зеленые, солонина и опять капуста съ квасомъ.

Утромъ до кофея ходилъ на деревню къ старостѣ, и тамъ съ тремя стариками: Матвѣй Егоровъ,[5] Титъ[6] и Петръ Осиповъ[7] — судили, какъ раздѣлить безъ грѣха Алексѣево наслѣдство. Варвара одна ужасно жадничаетъ. Ну какже не зло проклятыя деньги. Она плачетъ отъ зависти, и жалко ее. Надо будетъ постараться[8] развязать грѣхъ, какъ ты съ Лoxмачихой.[9]

Еще за Хининомъ одна жалкая Воробьевская[10] приходила; еще одна, оставшаяся послѣ мужа, посаженнаго въ острогъ прокурорами, прежалкая; я и его, и ее знаю. Еще Курносенкова[11] вдова не можетъ раздѣлаться съ Гр[игоріемъ] Болхинымъ[12] за землю. И этихъ надѣюсь помирить. — Осипъ Наумычъ[13] сидѣлъ утромъ. Принесъ меду. И все жалуется на сына. Посылаетъ ночевать на осякъ. Холодно подъ шубенкой одной. Гонитъ; а то, говоритъ, не стану хлѣбомъ кормить. — Вотъ эпизодъ изъ настоящей нужды деревенской, кот[орую] такъ мы мало знаемъ.

Писемъ отъ тебя не получалъ и сейчасъ повезу на Козловку это письмо незапечатанное. Тамъ припишу въ отвѣтъ. Ночь чудная — ни городовыхъ, ни фонарей, a свѣтло и спокойно. Изъ хозяйственныхъ дѣлъ одно чуть было не огорчило меня, — это то, что за садомъ мыши объѣли штукъ 300 прекрасныхъ яблонь. — Другое то, что мы должны были Ал[ексѣю] Степ[ановичу], а теперь его наслѣднику жалованья 260 р. Это вѣрно по книгамъ и его книжкѣ, а всетаки мнѣ чуть было не показалось непріятно. —

Взялъ я съ собой Бальзака[14] и съ удовольствіемъ читаю въ свободный минуты. — Видишь ли, я исполняю твою программу писанія писемъ — нигдѣ не пишу: I hope,[15] а все про себя. А между тѣмъ много бы хотѣлось сказать разныхъ I hор’овъ и о тебѣ и о маленькихъ, и о здоровьи Маши, и объ ученьѣ Илюшѣ, и о страстности къ веселью и унылости къ занятіямъ Тани. Ну вотъ, обнимаю тебя и дѣтей.

Сейчасъ получилъ твое хорошее письмо.[16] Прекрасно сдѣлала, что не пустила Таню,[17] и все пока хорошо у тебя, также какъ у меня. Что дастъ Богъ завтра. Цѣлую тебя, милая.


На конверте: Москва. Денежный переулокъ у Пречистенки д. Кн. Волконской. Е. С. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 160—162. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 11 апреля 1882; Моск. центр. почт. отд. 11 апреля 1882» и пометы Толстого «пятница»; пятница падала на 9 апреля 1882 г. В ПЖ датировано 8 апреля.


1 [состязание в благородстве.]

2 Толстой отдал в журнал «Русская мысль» свою «Исповедь», корректуры статьи проходили в апреле и мае 1882 г. Набиралась статья в «Русской мысли» под заглавием «Вступление к ненапечатанному сочинению».

3 Собака.

4 Иван Иванович Глазков (р. 1823 г.), умер 6 апреля 1882 г., похоронен в селе Покровском-Ушакове Крапивенского уезда Тульской губернии.

5 Матвей Егорович Егоров (1816—1892).

6 Тит Ермилович Зябрев (1829—1894).

7 Петр Осипович Зябрев (1843—1906), сын Осипа Наумовича и кормилицы Толстого Авдотьи Никитичны. Девяти лет поступил в яснополянскую школу, учился также у семидесятипятилетнего дворового Фоки Демидовичу Кремнева. Был хорошо грамотен, любил чтение. Когда драма Толстого «Власть тьмы» была прочтена А. А. Стаховичем некоторым крестьянам Ясной поляны, то Зябрев заметил: «Дурак Микитка, зачем повинился». Мнение это очень огорчило Толстого.

8 Зачеркнуто: утишить

9 Татьяна Ивановна Лохмачева (р. 1832), замужем за Тимофеем Дмитриевичем (1851—1880), мать Параши-дурочки, по прозвищу «Кыня». «Крестьянка в Ясной поляне. В ее семье вышла ссора из-за шубы, обещанной в приданое невесте сына Лохмачевой и не отданной еще. Позвали меня мирить. Я долго уговаривала не нарушать свадьбы любящих двух юных существ. Ничего не действовало. Тогда я выбросила на стол бумажку в десять рублей, и всё устроилось. Молодые прожили в любви всю свою жизнь. А шуба была тогда куплена за десять рублей» (н. п. С. А.).

10 По всей вероятности, Анна Алексеевна Гастева (ум. около 1927 г.), была зa мужем за николаевским солдатом, сын ее умер в сумасшедшем доме. После смерти мужа побиралась.

11 Татьяна Ивановна Курнасенкова или Курносова (р. в 1842 г.).

12 Григорий Ильич Болхин (р. в 1836 г.), отец кучера Адриана Григорьевича Болхина (1865—1936).

13 Осип Наумович Зябрев (1802—1884), отец Петра Зябрева. «Муж кормилицы Льва Ник-ча, старый крестьянин Ясной поляны с плохой репутацией. У него была пасека, около своей избы он насажал яблонь. Был умен и сердит. Один из сыновей уехал в Америку и пропал без вести» (н. п. С. А.).

14 Оноре де Бальзак (1799—1850), знаменитый французский романист.

15 «Англичанки, с которыми я переписывалась в моей жизни, в письмах своих писали всегда: I hope you are well [я надеюсь, вы благополучны], I hope your dear children are well [я надеюсь, ваши дорогие дети здоровы] и т. д. О себе очень мало. И вот я просила Льва Ник. писать только о себе без I hope’ов касательно меня» (п. С. А.).

16 От 8 апреля 1882 г. (ПСТ стр. 189).

17 С. А. Толстая обещала дочери Татьяне поехать на бал к Хомяковым, «но вдруг я опомнилась, вспомнила, что ты этого не желал, что это совершенно противно моим взглядам, и так и не поехала. Таня и поплакала и посердилась, но дело обошлось почти мирно» (письмо от 8 апреля).

#### 201.

1882 г. Апреля 10. Я. П.

Нынче пишу тебѣ до тяги, пот[ому] что посылаю въ Ясенки засвѣтло, чтобы получить посылку.[1] —

На этомъ мѣстѣ меня засталъ Урусовъ.[2] Я писалъ ему нынче утромъ съ нянинымъ внукомъ,[3] и вотъ онъ пріѣхалъ съ ружьемъ. Я только успѣлъ пообѣдать, начавъ съ удивительной капусты съ удивительнѣйптмъ квасомъ, и мы пошли въ Заказъ.[4] Валдшнеповъ было пропасть. Дождичекъ шелъ теплый. Я два раза промахнулся, а Урусовъ, кажется, убилъ двухъ. Обѣихъ не нашли. Завтра онъ пойдетъ искать. Утромъ я ходилъ къ Варварѣ мирить ее съ Константиномъ,[5] и удивительно, какъ нужно имъ доброе слово. Она горячилась, горячилась и вдругъ затихла, и Иванъ Алексѣичъ[6] пришелъ ко мнѣ послѣ и говоритъ: она теперь успокоилась, говоритъ, графъ съ меня 10 пудовъ снялъ. Потомъ были: Таниной кормилицы[7] мать, Степанъ[8] печникъ и еще другіе, и всѣмъ я какъ будто нуженъ. Нынче былъ и городовой — урядникъ съ саблей. Этотъ не доставилъ мнѣ удовольствія: — какія-то свѣденія, ни ему, ни кому не нужное, и «ваше сіятельство», и ложь, и вздоръ.

Нынче день теплый съ дождичкомъ. Трава такъ и лѣзетъ. Зеленя стали такой яркой, зеленой краски, какой не найдешь у Аванцо.[9] Я занимался порядочно, хуже, чѣмъ вчера, но тоже покормить стоитъ, и въ 4 часа пошелъ гулять къ Тулѣ, — думалъ встрѣтить Урусова, — но дошелъ до кабачка[10] и вернулся. —

Урусовъ много интереснаго разсказывалъ и между прочимъ про смерть Глазкова. Ты, вѣрно, слышала отъ Леонида.[11] Это ужасно! —

Обнимаю тебя и дѣтей.

I hope,[12] что Сережа[13] сдѣлаетъ мнѣ и себѣ честь, во всемъ получивъ пятерки.


На конверте: Москва. Денежной переулокъ. Пречистенка Е. С. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые отрывок из письма опубликован в Б, II, стр. 430; полностью по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 162—163. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон № 16. 11 апреля 1882; Моск. почт. центр. от 11 апреля 1882» и дат предшествующего и следующего писем (от 9 и 11 апреля 1882 г.).


1 С. А. Толстая писала 8 апреля: «Другое твое дело — корректуры [«Исповеди»]. Их принесли сегодня, в 8 часов вечера; конверт так велик и толст, что невозможно бросить в ящик, и я завтра посылаю по почте, в Ясенки, где ты и получишь в виде посылки».

2 Л. Д. Урусов.

3 Вероятно сын С. П. и Арины Арбузовых, Федор Сергеевич Арбузов (1872—1922?).

4 Лес близ Ясной поляны. В ответном письме от 11 апреля С. А. Толстая писала: «Ты очень соблазнительно пишешь о деревне и зеленой травке и вальдшнепах, но всё это недосягаемо».

5 Константин Михайлович Орехов (р. в 1856 г.), племянник А. С. Орехова по матери.

6 Шорник; муж В. Н. Михайловой.

7 «Ребенка сестры Тани» (п. С. А.). Кормилицей была Матрена Чурюхина, мать ее — Агафья Петровна Агеева.

8 Степан Михайлович Пелагеюшкин (1812—1885), звали его Степан Кривой.

9 Магазин картин и художественных принадлежностей на Кузнецком мосту в Москве.

10 В трех верстах не доходя до Косой горы, с левой стороны, где кончается Засека, по направлению к Туле.

11 Л. Д. Оболенский. В письме от 11 апреля С. А. Толстая писала: «Леонид ничего о Глазкове не говорил: он приехал вечером предложить, не нужен ли он на что-нибудь». О Глазкове см. предшествующее письмо.

12 [Я надеюсь,]

13 Сергей Львович Толстой держал в университете переходный экзамен с первого курса на второй. С. А. Толстая писала 8 апреля: «Сережа выдержал свой первый экзамен, получил пять и счастлив и доволен».

#### 202.

1882 г. Апреля 11. Я. П.

Вчера получилъ твое письмо на почтѣ,[1] а нынче другую записочку съ Мишей[2] и телеграмму. — Очень мнѣ жаль, что письмо мое одно не дошло во время.[3] Вѣроятно, нач[альникъ] ст[анціи] забылъ положить въ ящикъ. А тебя, бѣдную, это разстроило, а ты и такъ, я вижу, нездорова и взволнована. Пріѣду я во вторникъ[4] по курьерскому.

Вчера ходилъ въ баню, потомъ бесѣдовали долго съ Ур[усовымъ], ожидая возвращенія изъ Ясенк[овъ], куда я посылалъ за корект[урами]5 Онъ пріѣхалъ поздно, и я не спалъ до 5 часовъ. Первый разъ дурно. И нынче день провелъ дурно. Разговоры съ Ур[усовымъ] и потомъ ходили въ лѣсъ искать валдшнепа. Онъ нашелъ вчерашняго, а я погулялъ. За обѣдомъ нашимъ — опять капуста и рѣдька съ квасомъ и зеленые щи. — Въ концѣ является Давыдовъ[6] — на тягу. Очень радъ. Онъ встаетъ. Да что вы? — Да тамъ со мной. — Кто же? Да тамъ Лопухинъ.[7] — Такъ чтожъ, зовите его. — Да тамъ моя жена.[8] Ахъ, ваша жена; ну, да зовите ее. Она не взыщетъ. — Такъ я пойду. — И идетъ. Да вы скажите, нѣтъ ли еще кого-нибудь! — Нѣтъ, да, есть. Маdамъ Добрынина.[9] — Ахъ, Добрын[ина]; ну чтожъ, зовите ее. Вотъ три стула и сундукъ; но теперь ужъ всѣ? — Теперь всѣ. — Идетъ и останавливается. — Нѣтъ, есть еще Типольдъ.[10] — Теперь ей Богу всѣ. — Они всѣ пришл[и], посидѣли, и мы пошли на тягу въ заказъ. Я не стрѣлялъ, они стрѣляли, и Ур[усовъ] убилъ еще однаго. Они уѣхали. Мы напились чаю, и вотъ я пишу тебѣ и вмѣстѣ посылаю тебѣ телеграму[11] еще, — отвѣтъ на вопросъ, — когда я пріѣду. Я, возвратясь къ обѣду, получилъ твою телеграму,[12] сначала испугался, потомъ успокоился и послалъ отвѣтъ, а потомъ, перечитывая, нашелъ вопросъ; когда я вернусь. Ты, вѣрно, не разсердишься, когда эта 2-я телегр[ама] разбудитъ тебя ночью.

Ну вотъ, скоро послѣ этаго письма и я пріѣду, если буду живъ. Только бы твое здоровье также скоро поправилось, какъ всѣхъ дѣтей. — Спасибо Таничкѣ,[13] что она помогаетъ тебѣ; вотъ это хорошо, «понравилось». Ты два раза это пишешь, значитъ, по-настоящему помогаетъ. Цѣлую тебя и дѣтей.


На конверте: Москва. Денежный переулокъ. Домъ Волконскихъ. Е. С. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 163—164. Датируется на основании фразы письма: «пишу тебе и вместе посылаю тебе телеграмму еще», телеграмма — от 12 апреля, 12 ч. 05 мин. ночи. В ПЖ датировано 10 апреля 1882 г.


1 От 9 апреля 1882 г.

2 Записка от 10 апреля, посланная с лакеем Михаилом Фомичем Крюковым.

3 Письмо от 9 апреля, что явствует из почтового штемпеля: «11 апреля».

4 13 апреля.

5 «Исповедь». См. прим. 1 к предшествующему письму.

6 Николай Васильевич Давыдов (1848—1920), с 1878 г. прокурор Окружного суда в Туле, а затем председатель, в 1897 г. переехал в Москву в качестве председателя Московского окружного суда, был доцентом Московского университета, профессором и ректором Университета имени Шанявского. Читал курс уголовного судопроизводства. Состоял председателем Толстовского общества в Москве. Письма Л. Н Толстого к Н. В. Давыдову напечатаны в сборнике «Толстой. Памятники творчества и жизни», 2. М. 1920, стр 29—65. Очерк «Л. Н. Толстой» напечатан в сборнике Давыдова «Из прошлого» М. 1914, стр 211—277. На стр. 221—222 своих воспоминаний Н. В. Давыдов описал свой приезд с гостями в Ясную поляну, о котором идет речь в настоящем письме.

7 Сергей Алексеевич Лопухин, товарищ прокурора в Туле, впоследствии сенатор. Был женат на гр. Александре Павловне Барановой.

8 Екатерина Михайловна Давыдова, рожд. Карпакова.

9 Елизавета Николаевна Добрынина, жена Павла Петровича Добрынина (ум. около 1912 г.), впоследствии председателя Окружного суда в Калуге.

10 Эммануил Александрович Типольт, товарищ прокурора в Туле.

11 См. ниже.

12 Она не сохранилась, была послана 11 апреля. С. А. Толстая писала 11 апреля вечером: «Я беспокоилась и телеграфировала тебе, а теперь раскаиваюсь, как бы тебя не встревожить».

13 С. А. Толстая писала 9 апреля: «Таня очень мила, помогает с детьми, делает мне бертолетовую соль; одевает и занимает Андрюшу, тиха и добра». (Не опубликовано.)

#### * 203.

1882 г. Апреля 12. Козловка.

Москва. Денежный пер. домъ Волконской.

Графинѣ Толстой.


Пріѣду вторникъ[1] курьерскимъ.

Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку № 4, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Подана в Козловке — 12 апреля 1882 г., в 12 ч. 05 мин. ночи.


1 13 апреля.

#### 204.

1882 г. Мая 16. Я. П.

Такъ хорошо и безмятежно доѣхали, какъ только можно желать. Выѣхала Бибиковская[1] карета, потому что вчера съ Таней[2] на Рудаковой горѣ[3] сломалось колесо, и они всѣ пересѣли въ шарабанъ и добрались кое какъ. Они4 живы, здоровы. Наши[5] были очень спокойны. Въ дамскомъ послѣднемъ вагонѣ были дѣти и другъ друга угащивали сластями. Это одно было дурно. Но поѣли уже въ каретѣ куръ и дома молоко и чай. Карри[6] слаба и жалка, но ей не хуже. Домъ очень чистъ, веселъ, и все прекрасно прибрано. Таня посылала уже за провизіей, а нынче все привезли. Маленькіе[7] спятъ, Машу услали спать, а я сижу съ Таней у Тани[8] послѣ чая. Но прежде чѣмъ отправить письмо, зайду къ малышамъ, — правда ли, спятъ. Не хочется радоваться на красоту весны: всякую минуту думаю, какъ тебѣ гадко.[9] Пріѣзжай поскорѣй. Я съ радостью смѣню тебя. Мнѣ и дѣла есть, и дорогу я перенесъ — не то что легко, а весело.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 164—165. Датируется на основании почтовых штемпелей: «почтовый вагон. 17 мая 1882; Моск. почт. центр. отд. 17 мая 1882» и по содержанию письма, из которого явствует, что письмо писалось вечером. В ПЖ датировано: «приблизительно 15 мая».


1 Бибиковы — помещики соседнего имения Телятинки.

2 Кузминская.

3 Направо от Косой горы на седьмой версте от Ясной поляны близ деревни Рудаковой.

4 Кузминские.

5 Толстой ехал в Ясную поляну с детьми: Татьяной, Марией, Андреем и Михаилом.

6 Carrie — англичанка, гувернантка у Толстых, поступившая к ним в августе 1881 г.; в апреле 1882 г. хворала воспалением легких. С. А. Толстая называет ее «юной, рыжей, глупенькой англичанкой» («Моя жизнь» IV, 7, машинопись).

7 Андрей и Михаил Львовичи Толстые.

8 Т. А. Кузминской.

9 С. А. Толстая с грудным сыном Алексеем оставалась в Москве, где сыновья Сергей, Илья и Лев Львовичи держали экзамены.

#### 205.

1882 г. Мая 17. Я. П.

Здѣсь мнѣ невыносимо хорошо. Спалъ прекрасно, всталъ въ 10, напился кофею у Тани,[1] поигралъ съ дѣтьми (они очень счастливы и здоровы) и пошелъ ходить, по чертѣ,[2] по желтымъ цвѣтамъ, въ засѣку, на крапивенскую дорогу, на пчельникъ, къ круглому березнику, купальнѣ, кругомъ заказа, и пришелъ въ 3 домой. Именно невыносимо хорошо, потому что ни разу не могу порадоваться, чтобы не вспомнить о тебѣ и твоей московской пыткѣ. Я такъ въ одинъ день очнулся и посвѣжѣлъ, что тянетъ ѣхать въ Москву тебѣ на смѣну. Пожалуйста, душенька, если ты хочешь сдѣлать мне истинно пріятное, поскорѣе вызывай меня. Только бы Лелѣ было лучше[3] и рѣшено бы было, что ему лучше ѣхать. Извѣстіе о томъ, что ты зовешь меня тебѣ на смѣну завтра, будетъ для меня радостью. Я съ восторгомъ поѣду, и надѣюсь, что, очутившись здѣсь и вообще переживъ свое нездоровье, я проживу прекрасно въ Москвѣ эти 10 дней. —

Придя домой, я забралъ дѣвочекъ 3-хъ и пошелъ съ ними гулять навстрѣчу Урусову.[4] Онъ вчера видѣлся съ нами. Онъ встрѣчалъ Ник[олая] Ник[олаевича]5 младшаго, кот[орый] всегда ѣдетъ въ одномъ поѣздѣ со мной. Мы не встрѣтили его и вернулись въ 6, къ тетѣ Таниному обѣду. Я вчера, оказывается, провинился очень — невольно. Я бралъ билеты себѣ въ Москвѣ и тутъ же поручилъ артельщику взять билеты людямъ и проговорился: въ Тулу. Вчера послали на Козловку — людей нѣтъ. Утромъ пришелъ Гарасимъ,[6] чтобъ высылали лошадей. —

Вообще у нихъ была игра. Но пріѣхали всѣ цѣлы и благополучны.

За маленькими я слѣжу и, главное велю какъ можно больше быть в саду. Въ домѣ и опаснѣе, и нездоровѣе.

Жара нынче даже у насъ была ужасная. Каково же было вамъ? Здѣсь засуха — по-моему и ржи, и травы — все худо. —

Андрюшу ни я, ни Таня не слыхали кашляющимъ, но сейчасъ спрошу няню, и сообщу: — няня говоритъ, кашель гораздо лучше. — Два-три раза въ день.

Вечеромъ, въ 8, пріѣхалъ Урусовъ, — привезъ пирогъ къ чаю — хлѣбъ-соль, кот[орый] назначался тебѣ, но кот[орый] мы съѣдимъ у тетѣ Тани. —

Такъ сдѣлай же мнѣ доброе — выпиши меня скорѣе. Я такъ славно займусь въ Москвѣ окончаніемъ моихъ дѣлъ писательскихъ, и покупкой, и перестройкой дома,[7] и, главное, такъ радостно будетъ знать, что ты въ хорошемъ воздухѣ съ маленькимъ. —

Прощай, душенька, обнимаю тебя и цѣлую 4-хъ сыновей. Таня пишетъ.

Тв[ой] Л.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые письмо напечатано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 165—166. Датируется на основании даты следующего письма и упоминания в нем кн. Л. Д. Урусова, приезд которого описывается в настоящем письме.


1 Т. А. Кузминская.

2 Отграничивает усадьбу от прилегающей местности.

3 Лев Львович Толстой захворал лихорадкой и слег в постель 18 мая 1882 г. С. А. Толстая писала: «Здоровье Лёли стало очевидно лучше. Сегодня он не принимал хинина, лихорадки нет и тик был легче».

4 Кн. Леонид Дмитриевич Урусов.

5 Б. великий князь Николай Николаевич (1856—1929), верховный главнокомандующий русской армией с начала Мировой войны 1914 г.

6 Приехавший из Москвы буфетчик.

7 Летом 1882 г. Толстые купили за 27 000 рублей у помещика Арнаутова дом в Долго-Хамовническом переулке в Москве. Ныне музей.

#### 206.

1882 г. Мая 18. Я. П.

Пишу третье письмо, не получивъ еще ни однаго отъ тебя, милый другъ. Вѣрно получу сейчасъ. Я поѣду самъ отвозить письмо. —

У насъ продолжаетъ быть все также благополучно. Погода чудная здѣсь, а въ городѣ должна быть ужасна. Если ты меня не выпишешь скоро, я самъ пріѣду и ушлю тебя. Вотъ только, что Леля? и твое горло? Но я все таки того мнѣнія, что и то, и другое поправится лучше здѣсь. — Вчера довольно поздно сидѣли съ Урусовымъ у Тани. Нынче пили кофей на крокетѣ. Также ходятъ мужики и бабы съ дѣломъ и бездѣльемъ. Я привелъ въ порядокъ свои бумаги и пошелъ гулять. Маленькихъ направили въ садъ, большихъ съ Кари и Sophie[1] — на купальню. Sophie, кажется, будетъ хороша. Таня сѣла писать портретъ съ тети Тани. Я пошелъ по лѣсамъ и къ Бибикову.[2] Мое мнѣніе о неурожаѣ подтвердилось и усилилось мнѣніемъ Бибиковыхъ. Предстоитъ въ нашей мѣстности неурожай, какого я не помню за 20 лѣтъ. Больше 2/3 ржи пропало. Я вернулся къ обѣду. Обѣдъ у насъ. Тани ловили рыбу. Вечеромъ читали урусовской переводъ Марка Аврелія.[3] Переводъ и страненъ, и неправиленъ, но нельзя оторваться — мнѣ, по крайней мѣрѣ, отъ этой книги. — Не даромъ говоритъ Христосъ: прежде, чѣмъ былъ Авраамъ, я есмь.[4] И вотъ этого то Христа, кот[орый] былъ до Авраама,[5] Маркъ Аврелій зналъ лучше, чѣмъ его знаютъ Макарій[6] и др[угіе].

Мнѣ все также хорошо, и непріятно, что хорошо. Всѣ дѣти, и болышіе и малыя милы, веселы и дружны.

Что-то твои 4 сына?[7]

Въ Москвѣ въ этотъ жаръ трудно быть веселымъ и дружнымъ.

Маша пишетъ. Малыши пошли спать. Чай пили всѣ у насъ.

До свиданья, душенька. Что скажетъ твое письмо?

Цѣлую тебя и дѣтей.

Завтра, если буду живъ, буду писать начатую статью.[8] — А то скучно безъ тебя и дѣла.


На конверте: Москва, Денежный переулокъ, домъ Болконской. Е. С. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 165—167. Датируется на основании почтовых штемпелей: «почтовый вагон № 16. 19 мая 1882, Моск. почт. центр. отд. 19 мая 1882», причем принимается во внимание, что настоящее письмо писалось вечером.


1 «Гувернантка Кузминских» (н. п. С. А.).

2 Александр Николаевич Бибиков.

3 Имеется в виду книга: «Размышления императора Марка Аврелия Антонина о том, что важно для самого себя». Перевод кн. Л. Урусова. Тула. Типография Губернского правления 1882.

4 Слова эти взяты из Евангелия от Иоанна 8, 58.

5 По библейскому преданию, родоначальник еврейского народа.

6 Макарий — Михаил Петрович Булгаков (1816—1882), митрополит, ректор Духовной академии, автор «Православно-догматического богословия» и «Истории русской церкви». Толстой подверг резкой критике книгу Макария в «Исследовании догматического богословия».

7 Сергей, Илья, Лев и Алексей Львовичи Толстые.

8 Вероятно, «Так что же нам делать?»

#### 207.

1882 г. Мая 20. Я. П.

Четвергъ, вечеръ.

Неохотно пишу тебѣ, п[отому] ч[то] надѣюсь и всей душой желаю, чтобы ты пріѣхала завтра и отпустила меня. — Я совсѣмъ собрался, когда получили телеграмму, и я не рѣшился уѣхать съ Таней.[1] Впрочемъ то, что было до нынѣшняго утра, Таня все разскажетъ. Нынче же дѣти гуляли, Таня мазала полотно подъ предлогомъ рисованья портрета Вѣры.[2] Обѣдали всѣ вмѣстѣ. Вечеромъ большіе съ Мишей Куз[минскимъ] пошли гулять, и я съ ними. A маленъкіе сидѣли дома. Завернулъ къ вечеру холодъ и страшно простудить. Теперь всѣ легли спать, кромѣ Тани большой. Она сейчасъ ходила въ тотъ домъ узнать про маленькихъ Таниныхъ и принесла свѣденья, что Сашѣ[3] лучше, а Вася[4] чудесенъ. Такъ и скажи Танѣ.

Нынче получилъ пріятное письмо отъ Тургенева.[5] Онъ очень тронутъ моимъ письмомъ и пишетъ, что ему лучше, опасности нѣтъ, но едва ли пріѣдетъ въ Россію. Я занимался большимъ сочиненіемъ[6] и въ очень серьезномъ настроеніи. — Телеграмма твоя очень мрачна.[7] Мнѣ стало ужасно жутко. Дай Богъ, чтобъ кончилось благополучно. Ужасно хочется знать подробности. Цѣлую тебя и 4 сыновей.

Прощай, душенька.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 167—168. Датируется на основании пометы Толстого: «четверг»; четверг падал на 20 мая в 1882 г. В ПЖ датировано: «около 17 мая».


1 «Т. А. Кузминская, едва приехав, вернулась в Москву вследствие тревожной телеграммы от меня о здоровье мужа» (н. п. С. А.).

2 Вера Александровна Кузминская.

3 Александр Александрович Кузминский (1880—1929), двухлетний сын Кузминских. Был чиновником особых поручений при начальнике кредитной канцелярии; учился во Франции у Блерио, летчик. Был женат первым браком на Любови Андреевне Русановой, вторым — на Ольге Дмитриевне Спечинской, рожд. Заботкиной.

4 Василий Александрович Кузминский (1882—1933). Был женат на дочери генерал-лейтенанта Надежде Дмитриевне Заботкиной (1880—1919), офицер гвардейского экипажа, участник Цусимского боя, последние годы служил бухгалтером в Ленинграде.

5 От 14/26 мая из Парижа: напечатано в книге «Толстой и Тургенев. Переписка». М. 1928, стр. 102—103.

6 Большим сочинением Толстой в 1882 г. называл то, которое расчленилось на три части: 1) «Исповедь», 2) «Исследование догматического богословия», 3) «Соединение, перевод и исследование четырех евангелий». Судя по предшествующему письму, где упоминается Макарий, Толстой занимался в то время второй частью своего сочинения.

7 «По случаю болезни А. М. Кузминского» (н. п. С. А.).

#### * 208.

1882 г. Мая 21. Козловка.

(Отвѣтъ уплоченъ) Мск. Денежный пер. д. Волконской. Гр. Толстой.


Ждешь меня или ѣдешь сама. Что больной.[1] Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку № 2, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Телеграмма отправлена из Козловки 21 мая 1882 г. в 7 час. 25 мин. пополудни.


1 Александр Михайлович Кузминский. См. следующие два письма.

#### * 209.

1882 г. Мая 21—22. Я. П.

Соня!

Пишу на всякій случай въ письмѣ къ Танѣ.[1] У насъ все благополучно, если не считать кашель Андрюши, к[оторый] усилился. Онъ охрипъ немного. Завязали фланель и поили жженымъ сахаромъ и нынче выпустили съ утра, а потомъ заперли. Они съ Мишей Куз[минскимъ] играли. Всѣ дѣти большіе и малые очень милы. Толи дѣло вмѣсто разговоровъ о богословіи и политики слушать ихъ болтовню и хохотъ.

Нынче я цѣлый день въ тревогѣ — пріѣдешь ты или нѣтъ, будетъ ли телеграмма. Карета и все на чеку. — Я жду тебя и расчитывалъ, что Таня тебѣ это все внушитъ. Не случилось ли что. И что здоровье Саши — все это меня безпокоитъ.

Надѣюсь, что письмо это не дойдетъ до тебя.

Твой Л.


Приписка, обращенная к Т. А. Кузминской:

Твои дѣти, милая Таня, очень здоровы и очень милы всѣ. Идетъ все у насъ прекрасно. Цѣлуй отъ меня милаго Сашу. Надѣюсь скоро увидать его и послужить ему. Твой Л.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Датируется на основании: 1) даты предшествующего письма, к которому настоящее письмо примыкает по содержанию (пребывание детей Кузминских в Ясной поляне, отъезд Т. А. Кузминской в Москву, болезнь А. М. Кузминского), 2) письма Толстого от 24 мая, отправленного Толстым уже из Москвы.

#### 210.

1882 г. Мая 24. Москва.

Пріѣхалъ безъ приключеній въ 8-мъ часу. Всѣ дома. Сережа получилъ 31 и Илюша выдержалъ[2] — 3. Жалуется, что онъ зналъ лучше, и ему поставили мало. Саша[3] поразилъ меня своей блѣдностью и жалкимъ видомъ. Дѣло, однако, идетъ хорошо.

Склефасовскій[4] былъ и сказалъ, что можетъ быть неудача, но всѣ шансы въ пользу. У Илюши были Боянусъ,[5] что мнѣ было пріятно, и они завтра ѣдутъ на выставку.[6] Костинька[7] такой, какой есть, и я дѣлаю большія усилія, чтобы не досадовать на него. Очень пріятно, тихо сидѣли дома. Въ 12 разошлись, а я прошелъ походить по Дѣвичьему полю.[8] Не жарко и тихо такъ, какъ въ Ясной. — Завтра запишу себѣ всѣ дѣла и по пунктамъ буду исполнять.

Таня не уѣдетъ, пока онъ9 не будетъ говорить. Она говоритъ, что думаетъ до Iюня, а онъ говоритъ, что отошлетъ ее, какъ заговоритъ. Завтра или послѣ завтра пріѣдетъ Склефасовскій снимать швы, и тогда все опредѣлится; я постараюсь увидать его.

Ты очень жалка была нынче утромъ, и мнѣ жалко было тебя будить. Отдыхай хорошенько за много ночей и дней духомъ и тѣломъ. И умѣряй свою заботливость. Только бы дѣти не хворали. Прощай, милая, завтра напишу, когда вернусь. Смотря по дѣламъ и рѣшенью Склифасовскаго. Лучше бы всего уѣхать съ Кузминскими. — Впрочемъ, я нынче очень усталъ что то и голова не свѣжа. Завтра все напишу. —

Цѣлую 6-хъ10 дѣтей.


На конверте: Московско-Курской дороги. Полустанція Козловка-Засѣка. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано не полностью по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 168. Датируется на основании почтового штемпеля: «Москв. почт. центр. отд. 24 мая 1882» и слов письма: «В 12 разошлись».


1 При переходном университетском экзамене на второй курс.

2 Экзамен в Поливановской гимназии; И. Л. Толстой был учеником пятого класса.

3 Александр Михайлович Кузминский должен был подвергнуться операции горла. О болезни его Толстой так писал сестре, М. Н. Толстой 15 августа 1874 г.: «Кузминского болезнь страшна особенно по слухам. У него заткнута дырка в небе и ничего не заметно; и доктора объясняют это костоедом, а не той болезнью, которая всем невольно при этом представляется». Боясь огласки о своей болезни, Кузминский решил делать операцию в Москве и просил Толстого сговориться с врачом, — соответствующее письмо Кузминского Толстому от 12 апреля 1882 г. сохранилось в архиве Толстого (АТБ).

4 Николай Васильевич Склифасовский (1836—1904) — с 1880 г. — ординарный профессор хирургической факультетской клиники Московского университета. Впоследствии директор Клинического института в. кн. Елены Павловны (в Петербурге). Его имя присвоено институту неотложной помощи в Москве.

5 Александр Карлович Боянус (ум. 1917 г.), сын врача гомеопата, дружил с И. Л. Толстым. Впоследствии был военным. Ему принадлежат: «Поправки к воспоминаниям K. Л. Юдина» («Голос Минувшего», 1915 г., XII, 287—289).

6 20 мая в Москве открылась «Всероссийская промышленно-художественная выставка», помещавшаяся в Петровском парке.

7 Константин Александрович Иславин.

8 Площадь и сад близ клиник в Москве.

9 А. М. Кузминский после операции горла.

10 Татьяну, Льва, Марию, Андрея, Михаила и Алексея.

#### 211.

1882 г. Мая 24—25. Москва.

Мнѣ не совсѣмъ здоровилось вчера и нынче, т.-е. немного мало и дурно спалъ, но мужественъ и нынче цѣлое утро ходилъ по дѣламъ. Юрьева[1] видѣлъ. Онъ просилъ смягчить нѣкоторыя мѣста,[2] отмѣченныя въ духовной цензурѣ. Я завтра попробую это сдѣлать тамъ, гдѣ смыслъ отъ этаго не теряетъ, и тогда возвращу ему, и онъ напечатаетъ и опять поѣдетъ съ книгой въ духовную цензуру. А тамъ уже они будутъ дѣлать, какъ знаютъ, — т.-е. остановятъ книгу или пропустятъ. Ту же маленькую статью я очень радъ, что не напечаталъ.[3] Я не хочу задора. Если бы случилось, что что-нибудь бы вызвало, тогда бы только отдалъ. — Саша все также жалокъ, но дѣло идетъ хорошо. Склифасовскій еще не былъ. Сережа занимается. Илюша поѣхалъ съ Боянусомъ на выставку и еще не возвращался. Теперь шесть часовъ. Мы только что пообѣдали. Я и позволилъ ему обѣдать тамъ. — Вчера я ѣхалъ съ Анненковымъ[4] и назывался на винтъ и онъ нынче заходилъ звать меня къ себѣ, и я пойду въ 8 часовъ. — Я оставлю письмо и припишу ночью. Сейчасъ пойду къ Арнаутову.[5] Мой планъ тотъ, чтобы не трогать верхъ. Я съ мальчиками — Илюшей и Сережей — возьму одинъ верхъ, — другой верхъ — людямъ. А къ низу пристроить высокую и большую залу. Что ты объ этомъ скажешь? Прощай, милая.


Другой день, утро.

Пришелъ вчера отъ Арнаутова съ двумя планами: 1) пристроить залу съ лѣвой стороны дома (съ дѣвичьей). И подъѣздъ въ дѣвичью. Столовая — передняя. Диванная — гостиная. Гостиная — другая гостиная. Зала — дѣтская. Кабинета — спальная; дѣвичья, Танина и Машина. Или: 2) пристроить весь верхъ, такъ чтобы антресоли сдѣлать высокими, а чердаки — антресолями. Внизу же залу удлинить кладовою. Что лучше? Вечеромъ б[ылъ] у Анненкова. Игралъ въ винтъ. Нынче опять дурно спалъ.

Квитанція на вещи г. Кошевской.[6] Что она?


На конверте: Московско-Курская дорога. Козловка-Засѣка. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 169, причем приписка отделена в качестве самостоятельного письма. Датируется на основании почтового штемпеля: «Москва. 25 май. 1882» и пометы Толстого перед припиской: «Другой день, утро».


1 Сергей Андреевич Юрьев был в то время редактором «Русской мысли».

2 В статье Толстого «Исповедь», печатавшейся в «Русской мысли». Статья была запрещена.

3 Вероятно имеется в виду заметка Толстого: «По поводу статей [Вл.] Соловьева, Ив[анцова]-П[латонова] и Д. Х[омякова]». Она, с некоторыми исключениями, вошла как часть в «Критику догматического богословия». Рукопись заметки хранится в АТБ. На ней следы того, что она была в редакции «Русской мысли» (адрес Толстого, написанный рукой Юрьева).

4 Павел Васильевич Анненков (1813—1887), критик, издатель сочинений Пушкина. В письме Стасюлевичу от 28 мая 1882 г. Анненков описывает встречу с Толстым, «после 15 лет разлуки» («Стасюлевич и его современники в их переписке», т. III. Спб. 1912, стр. 402).

5 Владелец дома в Долго-Хамовническом переулке в Москве, который покупал Толстой.

6 Екатерина Николаевна Кашевская (вышла замуж зa Фридмана) или ее сестра Юлия Николаевна Кашевская; и та и другая преподавали детям Толстых и Кузминских.

#### * 212.

1882 г. Мая 26. Москва.

Съ Юрьевымъ[1] окончилъ. Илюша тебѣ разскажетъ какъ. Архитектора все не добьюсь, и это отчасти задерживаетъ меня. Дѣла мнѣ: 1) повидать Боткина,[2] Третьякова,[3] Аксакова[4] — не устрою ли мѣсто Костинькѣ. 2) Книгъ взять и отдать, 3) убирать вещи и бумаги и свои и общія. — 3) И хочется увидать Склифасовекаго.[5] Но все это не задержало бы меня, если бы не Юрьевъ, кот[орый] только что уѣхалъ. —

<Завтра вышли въ Ясенки, или въ Тулу на курьерской. —>

Нѣтъ, я лучше телеграфирую. Что нибудь можетъ задержать выѣхать съ курьерскимъ. Но если ничего особеннаго не случится, то завтра пріѣду. Дай Богъ, чтобы ты и дѣти были здоровы. Погода нынче хороша. А я себя несовсѣмъ бодро чувствую. — Цѣлую тебя, душенька — и дѣтей до завтра.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Датируется датой письма Т. А. Кузминской, к которому текст Толстого является припиской.


1 См. предшествующее письмо.

2 Вероятно, Дмитрий Петрович Боткин, владелец картинной галлереи.

3 Павел Михайлович Третьяков (1832—1898), основатель художественной галлереи.

4 Иван Сергеевич Аксаков, издававший в то время газету «Русь».

5 В связи с болезнью и операцией А. М. Кузминского.

#### 213.

1882 г. Сентября 11. Москва

Пріѣхали мы хорошо и во-время. Сережа[1] насъ встрѣтилъ, простились съ Таней[2] и поѣхали въ д[омъ] Волконской;[3] оттуда въ Арнаутовъ.[4] Постройка подвинулась; но еще много недодѣлано. Свѣденія Сережи вѣрны. Перейти въ нижнія комнаты можно будетъ черезъ 2, 3 дня именно въ мальчикову, въ столовую, Танину и спальню. Онѣ уже оклеены. Столовая — тѣми желтыми, подъ дерево, что ты выбрала. По моему, хорошо. Угловая же не готова будетъ, п[отому] ч[то] красятъ полъ. Это досадно. Если бы я засталъ, я оставилъ бы некрашеннымъ. — Въ эти комнаты, — готовыя, — я думаю перевезть мебель и очистить Волк[онскій] домъ дня черезъ три. Тебѣ же, думаю, переѣхать, когда будетъ готовъ весь низъ и верхъ старый. Пускай при насъ уже додѣлываютъ залу и гостиныя. Какъ ты думаешь?

Я не видалъ еще архит[ектора].[5] Нынче увижу и, переговоривъ съ нимъ, напишу тебѣ подробнѣе. — Я остановился въ Волк[онскомъ] домѣ. Мы спали въ дѣтской. Нынче хотимъ переѣхать во флигель Арн[аутовскаго дома]. —

Вчера я зашелъ съ Лелей къ Поливанову.[6] Онъ больше за Лелю сомнѣвается, чѣмъ за Илюшу, — въ томъ, что отстанетъ. Илья можетъ ходить въ 6-й классъ на уроки и въ тоже время сдавать экзаменъ.[7] — Государь[8] какъ то таинственно живетъ; никто не знаетъ, въ какомъ дворцѣ, но толпы сбираются и тутъ, и тамъ, и никто ничего не знаетъ. Костинька все тоже. Все у него есть, и все онъ жалокъ, и все ждетъ вотъ вотъ мѣста. —

Тороплюсь попасть на почту. Прощай, милая. Не скучай, пожалуйста. Я, вѣроятнѣе, что пріѣду назадъ. Устрою Лелю въ гимназіи и съ Сережей и Сергѣемъ[9] перевезу мебель и пріѣду къ вамъ и за вами. Мы хотимъ взять кухарку и ѣсть дома.[10] И Сережѣ будетъ лучше. А Леля будетъ то съ Сережей, то у Олсуфьевыхъ,[11] когда меня не будетъ.

Цѣлую всѣхъ.[12] —


На конверте: Тула. Е. С. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 170—171. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Москва. 11 сентября. 1882; Тула. 12 сентября 1882» и фразы письма: «Тороплюсь попасть на почту».


1 Сергей Львович Толстой.

2 Татьяна Андреевна Кузминская, которая выехала вместе с Толстым из Ясной поляны, проведя там лето.

3 Толстые прожили зиму 1881—1882 г. в доме кн. Волконских.

4 Вновь купленный дом в Долго-Хамовническом переулке. Описание дома см. В. Булгаков, «Дом Льва Толстого в Хамовниках». Изд. Толстовского музея, М. 1927.

5 Хамовнический дом перестраивал архитектор Михаил Илларионович Никифоров.

6 Лев Иванович Поливанов (1838—1899), учредитель и директор частной мужской гимназии, помещавшейся в то время в доме бывшем Степанова на Пречистенке. Л. И. Поливанов педагог, выпустивший ряд учебников и пособий по русскому языку и словесности. Кроме того издал в пяти томах сочинения Пушкина, снабдив их комментарием; под псевдонимом Загарина напечатал книгу «Жуковский и его произведения» (2 изд. 1883 г.). Поливанову посвящен сборник статей о нем: «Памяти Л. И. Поливанова». М. 1909.

7 Илья Львович Толстой оставался в Ясной поляне после тифа, незадолго до этого им перенесенного.

8 Александр III жил в то время в Москве.

9 Слугою, Сергеем Петровичем Арбузовым.

10 С. А. Толстая писала 12 сентября 1882 г.: «Жалко, что ты так неопределенно пишешь о кухарке. Еслиб ты положительно написал, то я прислала бы Алену, не всё ли равно неделей раньше или позднее» (ПСТ, стр. 197).

11 «Олсуфьевы, не графы, были наши соседи, когда мы купили дом. Наши сады были отделены только забором» (п. С. А.). Речь идет о семье Василия Александровича Олсуфьева (1831—1883), был женат трижды. От трех жен имел двенадцать детей.

12 В Ясной поляне оставалась С. А. Толстая со всеми детьми за исключением сыновей Сергея и Льва.

В ответном письме от 12 сентября С. А. Толстая писала: «Сейчас получила твое письмо, милый Левочка, и оно меня смутило. По тону я вижу, что совсем дом не готов, переезжать бог знает когда придется» (стр. 197).

#### 214.

1882 г. Сентября 12. Москва.

Воскресенье, утро.

Нынче все могу написать обстоятельно. Архитекторъ вчера къ ужасу моему объявилъ, что до 1-го Окт[ября] онъ проситъ не переѣзжать. (Ради Бога, не ужасайся и не отчаивайся.) Къ 1-му онъ ручается (да я и самъ вижу), что все будетъ готово такъ, что можно будетъ жить удобно. Предложу тебѣ прежде мой планъ нашей жизни въ эти двѣ недѣли съ половиной, а потомъ напишу всѣ подробности. Планъ такой: я пробуду здѣсь до конца недѣли, перевезу мебель внизъ въ сарай и приму Илюшу,[1] кот[ораго] ты пришлешь ко мнѣ, если онъ окрѣпъ, и налажу его въ гимназіи и побуду съ нимъ, и пріѣду къ вамъ около 20-го. Пробуду съ вами недѣлю или опять уѣду черезъ недѣлю, дня за 4 до васъ, или съ вами. Такъ ты не будешь скучать долго, и Илюша пробудетъ безъ насъ не долго. — Домъ вотъ въ какомъ положеніи: ko вторнику будутъ готовы нижнія 4 комнаты: мальчикова, столовая, Танина и спальня. Онѣ оклеены, только не докрашены двери и подоконники. Въ нихъ я поставлю всю мебель хорошую; — похуже — въ сарай. Остальныя три комнаты внизу неготовы, п[отому] ч[то] въ нихъ начали красить полъ. Я остановилъ краску — онѣ загрунтованы (желтые, свѣтло) и я рѣшилъ такъ и оставить. Согласна ты? Комнаты эти и передняя дня черезъ три тоже будутъ готовы. — Штукатурная работа вчера кончена послѣдняя въ домѣ. — Штукатурить остается кухню. Это дня на три. Въ большихъ комнатахъ штукатурка уже почти просохла; — сыра она, и дольше всего будетъ сыра въ верхнемъ коридорѣ. Я тамъ велѣлъ топить жарче. Лѣстницу начнуть ставить завтра. Она вся сдѣлана, только собрать и поставить. Тоже и съ паркетомъ. Онъ готовъ, и завтра начнутъ стелить. Ватерклозеты еще не совсѣмъ готовы, крыльцо, въ передней полъ.[2] Верхнія комнаты, старыя и дѣвичья не оклеены. Я велѣлъ все бѣлить. Согласна? Полъ в передней архитект[оръ] совѣтуетъ обтянуть солдатскимъ сукномъ и лѣстницу не красить. Площадку и лѣстницу, стѣны не оклеивать, а выкрасить бѣлой краской. Вообще домъ выходитъ очень хорошъ. А ужъ покой — чудо. Мнѣ выходить не хочется изъ флигеля — такъ тихо, хорошо, деревья шумятъ. Я вчера былъ вялъ, провелъ день на постройкѣ и съ Сережей,[3] Оболенскимъ Леонидомъ и Дьяковымъ.[4] Они и утро у меня провели, и вечеръ вчера я просидѣлъ съ ними у Дьякова, и очень пріятно. Цѣлую тебя, душенька, будь покойна и любовна, особенно ко мнѣ.

Дѣтей цѣлую.


На конверте: Тула Е. С. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 171—172. Датируется на основании почтовых штемпелей: «12 сентября 1882; Москва. 15 сентября 1882» и пометы Толстого «воскресенье», которое падало на 12 сентября, 1882 г.


1 С. А. Толстая писала 14 сентября: «в пятницу [17 сентября] в ночь Илья хочет ехать в Москву. В субботу он явится в гимназию, а в воскресенье доделает свои приготовления; а с понедельника начнет ходить в гимназию аккуратно» (не опубликовано).

2 В письме от 17 сентября С. А. Толстая писала: «Левочка, ты мне не пишешь, что у тебя на душе и о чем ты думаешь, и что тебе хорошо, и что дурно, что скучно и что радостно? Только о практических вещах мне пишешь; или ты думаешь, что я совсем уж одервенела? Ведь не одни, же паркеты и клозеты меня интересуют» (ПСТ, стр. 202—205).

3 Гр. С. Н. Толстой.

4 Д. А. Дьяков.

В ответном письме от 14 сентября С. А. Толстая писала: «Сегодня наконец получила твое подробное письмо, милый Левочка, и Лелино обстоятельное и очень хорошее письмо. Сама не знаю — ужасаюсь я или нет, что так долго не могу поехать в Москву. Конечно, мне было бы много лучше и удобнее переехать раньше: что еще будет через шестнадцать дней!..... О краске белым лестницы и площадки и не краски полов — со всем этим я согласна. Обтянуть серым сукном (которое, кстати, есть) лестницу и переднюю — тоже, я думаю, будет хорошо. Вообще я много равнодушнее стала ко всему этому. Я рада, что всем занимаешься ты, a не я; мне от этого так легко, и я рада, что ты находишь, что там хорошо и тихо, и что Леля одобряет» (не опубликовано).

#### 215.

1882 г. Сентября 13. Москва.

Понедѣльникъ утро.

Пишу тебѣ 3-е письмо, милый другъ, не получивъ еще ни однаго отъ тебя. Вѣрно нынче получу. Ты посылай на Козловку. Что ты — твое здоровье тѣлесное и душевное? Что Илюша? повинуется ли и жалѣетъ ли тебя.[1] — Вчера Сережа[2] съ Лелей пошли на выставку,[3] а я сидѣлъ дома, читалъ. Приходилъ одинъ проситель мѣста — бѣдный; а потомъ я пошелъ въ Румянц[евскій] музей къ Ник[олаю] Ѳед[оровичу],[4] потомъ походилъ, посмотрѣлъ экипажи, и вижу, что на 1000 р[ублей] легко собрать все хорошее. Вели прислать, если можно теперь же, сани четверомѣстныя и одиночныя, и полости, и сбрую парную и одиночную — или починить, или продать здѣсь.

Теперь о домѣ. Въ кухнѣ было сдѣлано неудобно — русская печь, и очень маленькая въ нашей кухнѣ. Мы рѣшили передѣлать печь[5] такъ, чтобы русская печь была больше и устье ея выходило бы въ людскую. И выйдетъ такъ, что будетъ людская столовая, комнатка для кухарки и каморка для повара. Въ сторожкѣ же, которую надо починить, будутъ жить кучеръ и дворники.

Чулановъ для провизіи, лампъ и т. п. въ домѣ съ кладовою — четыре. Подвалы есть, но они сопрѣли и завалились. Я велѣлъ починить, но сдѣлать попроще, — для кореньевъ и капусты. А для яблокъ есть мѣсто въ домѣ.

Обѣдали мы вчера дома; и бѣднякъ, голодный Костя[6] пришелъ къ намъ, и его накормили; щи, каша и говядина изъ щей, и пирожки, и арбузъ. И сидѣли дома. Леля занимался, я и Сережа читали, и легли спать рано, и нынче рано встали. Они ушли учиться, а я вотъ тебѣ написалъ и хочу заниматься.

До свиданья, душенька, цѣлую тебя и дѣтей.


На конверте: Тула. Е. С. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 172—173. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Москв. почт. центр. отд. 13 сентября 1882; Москва. 14 сентября 1882. Тула. 14 сентября 1882» и пометы Толстого «понедельник», который приходился 13 сентября 1882 г.


1 С. А. Толстая писала 16 сентября: «С Ильей вышла, таки, неприятность, хотя, главное, здоровье его хорошо. Вчера ночью, в двенадцать часов сижу в балконной гостиной одна... Слышу, окно хлопает внизу, в комнате Ильи. Я подумала: простудится, если окно отворилось, пойду проведаю. Надо тебе сказать, что с вечера Илья мне всегда сказывал, кто у него ночует, так как одному страшно; и вчера он сказал, что Титка, а Иван не ночует. Вот я прихожу в комнату Ивана Михайловича — первое впечатление — вонь и табак. Посреди комнаты собаки наделали нечистоту. Иду дальше: голоса, хихиканье. Когда я отворила дверь, Илья сделал какое-то быстрое движенье. Потом вижу, Титка на полу, а этот Иван, идиот, на Левиной постели, рядом с Ильей. Я ужасно рассердилась, выгнала и разбранила Ивана и Илью; сделала выговор; главное, досадно, что солгал. Сегодня он мне весь день старался доказать, что папа нашел бы, что спать с Иваном и Титом и на Лелиной постели даже очень хорошо; а что это только я имею глупые барские мысли. Предоставляю тебе это с ним обсудить, а я, признаюсь, рада, что он завтра уезжает, мне это запанибратство — не с народом, а с паразитами курящими, играющими в шашки и льстящими Илье — очень противно» (ПСТ, стр. 200).

2 Сергей Львович Толстой.

3 Всероссийская промышленная художественная выставка. В письме от 14 сентября Л. Л. Толстой так описал матери посещение выставки: «Был на выставке, видел всё очень интересное, видел там знакомых, выиграл на аллегри с первого, двадцатипятикопеечного, проигрышного билета большой картон с куклой и со всеми принадлежностями, который я предназначил Маше».

4 Николай Федорович Федоров служил библиотекарем в Румянцевском музее.

5 С. А. Толстая писала в ответ 16 сентября: «Очень рада, что ты печь велел переделать; в доме Волхонских печь была мала, и с хлебом и с квасом и ваннами детям было неудобно очень» (ПСТ, стр. 201).

6 К. А. Иславин.

#### * 216.

1882 г. Сентября 14. Москва.

Не ужасайся на его орфографическ[ія] ошибки. — Это онъ отъ спѣху. Я видѣлъ его страницу диктовки въ гимназіи — ни одной ошибки.


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Публикуется впервые. Текст является припиской Толстого к письму Л. Л. Толстого к С. А. Толстой; приписка сделана поперек первой страницы вверху. Дата Л. Л. Толстого.

#### 217.

1882 г. Сентября 14. Москва.

Вторникъ, утро.

Только собирался писать тебѣ, что не получилъ еще отъ тебя ни однаго письма, какъ принесли твоихъ два.[1] — О планахъ нашихъ ничего не пишу, п[отому] ч[то] не получилъ еще твоего отвѣта на мой проэктъ. Я не измѣняю; нечто ты придумаешь что-нибудь лучше. Илюша безсовѣстный, если онъ не покоренъ и мучаетъ тебя,[2] но надѣюсь, что, получивъ отъ тебя нагоняй, онъ образумился и сидитъ дома, готовясь. Если онъ окрѣпъ, и погода стала теплѣе (нынче у насъ гораздо теплѣе), то пришли его въ пятницу, а я пріѣду въ понедѣльникъ. — Понимаю, какъ тебѣ непріятно быть врозь съ нами, съ Илюшей на рукахъ, и не понимать ясно, въ чемъ и отъ чего задержка. — Даже на мѣстѣ трудно ясно опредѣлить въ чемъ именно задержка — такъ много разныхъ работъ, что нельзя сразу понять. Задержка главная — это сохнущая штукатурка. Топить — топятъ, но не вездѣ: трубы еще не совсѣмъ готовы. Въ залѣ и гостиной потолки и одна стѣна уже высохли — изъ сѣрыхъ стали бѣлыми, и это быстро идетъ, и пойдетъ еще быстрѣе, когда вставятъ рамы и будутъ топить. Утвержденіе архитектора справедливо: 1-го октября можно будетъ въѣхать. Но задержки такъ вотъ бываетъ: нижнія комнаты хотѣли отдѣлать ко вторнику, а тутъ праздникъ, — будетъ готово въ середу. А то рабочихъ меньше, чѣмъ обѣщали и т. п. Людей, мнѣ кажется, я обдумалъ хорошо.[3] Подвалъ я теперь не начинаю, чтобы не отрывать народъ; это и послѣ можно сдѣлать, тѣмъ болѣе, что есть ледникъ, теперь и новый, и пустой. Остальныя всѣ свѣденія Лели вѣрны.[4] Обои въ угловой очень ярки, а въ столовой правда, что темны; зато Танина и твоя — чудесны. Форточки я вездѣ велѣлъ сдѣлать, кромѣ Таниной комнаты. Тамъ есть отдушникъ въ рамѣ мѣдный, а стекла очень велики; если мало, можно послѣ вставить. Рамы двойныя всѣ готовы, и вставлю въ первый теплый день въ оконченныхъ комнатахъ.[5] — Кухню я сомнѣвался, было, штукатурить, но потомъ рѣшилъ, п[отому] ч[то] съ кухонной огромной печью она очень скоро высохнетъ.

Пожалуйста, не скучай, — все будетъ, какъ Богъ велитъ, а судя по-мірскому, — домъ будетъ удобный и жить будетъ лучше, чѣмъ въ Волконскомъ.


Я вчера утромъ попробовалъ заниматься, но холодъ помѣшалъ (къ вечеру истопили и было тепло), и пошелъ въ библіотеку, снесъ книги и взялъ книги, и читалъ.

Потомъ обѣдали очень весело. Дядя Костя приглашенъ былъ къ столу. Потомъ почиталъ, пришелъ Сережа братъ. И я ихъ, особенно Костиньку (онъ очень отказывался), увлекъ къ Васенькѣ.[6] Старые пріятели вѣрно послѣдній разъ собрались. Тамъ было тихо, дружелюбно, но вышло меньше, чѣмъ я ожидалъ. Они остались ужинать, а я ушелъ домой. — Нынче теплѣй и праздникъ. Леля дома. Сейчасъ послалъ его съ Сережей въ трактиръ завтракать, а самъ пишу письмо и жду архитектора. Обѣдали мы дома, Василій[7] готовитъ намъ щи. Сергѣй ушелъ за ящикомъ и яблоками.

Я все это время въ сонномъ, глуповатомъ и спокойномъ, немного меланхолическомъ состояніи. Никого не видаю, чему радъ. —

Ну, прощай, душенька, цѣлую тебя, Таню, Машу, малышей и Илью непокорнаго. Только бы онъ не заболѣлъ. А простудиться очень легко. Даже дядя Сережа это самое объ немъ подумалъ. —


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, слр. 173—175. Датируется на основании пометы Толстого «вторник», который падал на 14 сентября 1882 г.


1 От 11 и 12 сентября.

2 С. А. Толстая писала 12 сентября: «Илюше здесь в тысячу раз опаснее жить, чем в Москве, и ходить по снегу и морозу пять часов сряду бог знает как далеко гораздо хуже, чем ходить в гимназию. Учится он часа два в день, и того меньше» (ПСТ, стр. 197).

3 В письме от 12 сентября 1882 г. С. А. Толстая спрашивала: «что именно не готово наверху, готовы ли те две комнаты из корридора и девичья и кухня? Ты как-то всегда забываешь людей» (там же).

4 В своем письме от 14 сентября Л. Л. Толстой сделал описание дома, начав его так: «Дом принял форму очень хорошенькую, он цветом кремовый с зелеными ставнями, паркет с черными жилками, дядя Костя говорит, что всё это самый шик».

5 С. А. Толстая писала 12 сентября: «Пожалуйста не забудь две вещи: чтоб везде топили, чтоб везде были форточки и чтоб рамы зимние вставили».

6 Василий Степанович Перфильев.

7 «Василий — дворник при вновь купленном доме. Симпатичный, милый и честный человек, проживший у нас много, много лет» (а. п. С. А.).

#### 218.

1882 г. Сентября 15. Москва.

Среда, 3 часа.

Нынче получилъ твое третье письмо,[1] — спокойное; но еще не отвѣтъ на мое второе. —

Вчера сидѣлъ утро дома, погулялъ до Кудрина, — я забылъ тамъ калоши у Дьякова,[2] обѣдали; потомъ, вечеромъ, пришли Адамъ,[3] Миташа Оболенской и Варинька съ мужемъ[4] и просидѣли у насъ до 11 часовъ. Архитекторъ былъ не вчера, а нынче. Идетъ работа хорошо и спѣшно, но все не такъ, какъ ожидаешь. Перевезти мебель можно будетъ въ пятницу. Оказалось, паркетъ нужно строгать, корнизы пола отчистить. А нужно отдѣлать совсѣмъ, чтобы не входить. — Я принялъ мѣры, чтобы маляровъ было больше и чтобы топить печи; но еще не топили, — нынче будутъ. Погода на счастье для сушки чудесная. — Леля вчера напугалъ меня. Онъ 3-го дня наѣлся винограду и не переставая икалъ, а вчера заболѣлъ животъ и поносъ.[5] Надѣлъ фланель, — не даемъ ничего, кромѣ бульону, и теперь ему совсѣмъ хорошо, а утромъ пропустилъ гимназію. О немъ ты не заботься. Я забочусь такъ, что чувствую, что балую.

Сережа-братъ все ищетъ квартиру, — не знаю нашелъ ли. Нынче ѣдетъ обѣдать къ Васинькѣ. Костинька облекся въ мой сюртукъ и пошелъ къ Полякову-богачу.[6] Ему обѣщаютъ мѣсто черезъ какого то Шидловскаго. Дай Богъ. — Погода чудная. Теперь 3 часа, и я пойду погулять до обѣда, посмотрю стулья краснаго дерева.[7]

Яблоки пришли въ очень дурномъ положеніи. Ящики перебиты, и потаскано много яблокъ.[8] Мы ихъ перевезли къ себѣ въ сарай и тутъ продадимъ.

Я надѣюсь, что къ 1-му Октября: мы въѣдемъ; если что будетъ не готово, при насъ додѣлаютъ. —

До завтра. Не унывай. Я пріѣду скоро. Какая прелесть садъ: сидишь у окна въ. садъ — весело, спокойно; выйдешь, на улицѣ — уныло, тревожно. —

Цѣлую тебя и дѣтей. Варинька 3 дня какъ переѣхала. Келеръ[9] старшій былъ боленъ, и они ѣдутъ за границу. Сережа Обол[енскій]10 въ лицеѣ, а Миташа[11] уѣзжаетъ домой, а княгиня[12] въ деревнѣ. —


На конверте: Въ Тулу. Е. С. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 175—176. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Моск. почт. центр. отд. 15 сентября 1882; Тула 16 сентября 1882» и пометы Толстого «Середа», которая падала на 15 сентября 1882 г.


1 Письмо с пометой: «понедельник, вечер», от 13 сентября.

2 Дьяков жил в Конюшках, близ Кудринской площади в Москве в доме Ладыженского.

3 Сын соседа Василия Александровича Олсуфьева, Адам Васильевич. Ср. стр. 349.

4 Варвара Валерьяновна и Николай Михайлович Нагорновы.

5 17 сентября С. А. Толстая писала: «Лелино объядение меня неприятно смутило. Мог бы поберечься, чтобы тебе не доставлять лишнего расстройства» (стр. 202).

6 Лазарь Соломонович Поляков (ум. в 1914 г.), московский банкир, член правления общества Московско-Киево-Воронежской железной дороги. Дома его находились на Тверском бульваре в Москве.

7 Стулья красного дерева были куплены Толстым. Они стояли в зале Хамовнического дома, а в 1919 г. находились в складе Ступина на хранении.

8 С. А. Толстая запрашивала в письме от 12 сентября: «Получили ли вы квитанцию на яблоки?»

9 Вероятно, гр. Виктор Викторович Келлер, старший сын гр. В. Ф. Келлера (1834—1906), окончил Московский лицей в 1885 г., был офицером Сумского драгунского полка, позднее земским начальником и подольским депутатом дворянства (1890—1893) и предводителем дворянства (1893—1898).

10 Кн. Сергей Дмитриевич Оболенский (р. 1868 г.), сын Дм. Дм. и Елиз. Петр., рожд. Вырубовой; в 1889—1896 гг. офицер Нижегородского драгунского полка, впоследствии ставропольский губернатор.

11 Кн. Дмитрий Дмитриевич Оболенский.

12 Кн. Елизавета Петровна Оболенская.

#### 219.

1882 г. Сентября 16. Москва.

Четвергъ 11 часовъ утра.

Сейчасъ сидѣлъ за кофеемъ и думалъ о разномъ, и чувствовалъ лишеніе, что не могу тебѣ сказать, у тебя спросить, и почувствовалъ, что мнѣ скучно и грустно безъ тебя; и тутъ же принесли твое хорошее письмо отъ вторника.[1] Все такъ пусть и будетъ, если ничто не помѣшаетъ.[2] Мальчики будутъ ѣсть дома. У насъ это налажено и безъ кухарки прекрасно идетъ, — немного по-робинзоновски, но отъ этаго только веселѣй. А вкусно и сытно. Я понимаю, что матери-кормилицѣ должно быть особенно больно, когда дѣти худѣютъ: «я выкормила сытаго, а теперь испортили». Лелѣ не дадимъ похудѣть, хотя онъ и испортилъ себѣ желудокъ на день, теперь опять веселъ и здоровъ. Онъ въ гимназіи, Сережа въ университетѣ, а я сижу у открытаго на садъ окна и пишу. Вчера я подбодрилъ архитек[тора] и нынче топятъ всѣ печи, и маляры красятъ отъ двухъ хозяевъ. — Если Илюша пріѣдетъ, то я въ понедѣльникъ поѣду къ вамъ. —

О Костинькѣ я писалъ, а Петю[3] я не видалъ; слышалъ только отъ Васиньки, что мѣсто его, исправника, не вышло. Тотъ, кот[орый] хотѣлъ уйти, не уходитъ, a Вас[илій] Ст[епановичъ]4 говоритъ что не могу его выгнать. Неудачникъ!

Въ этихъ неудачахъ надо утѣшаться тѣмъ, что послѣ вены несчастія, пойдетъ вена счастья.[5] Я не шутя это говорю; это не можетъ быть иначе, если только человѣкъ самъ себѣ не портитъ, какъ Кост[инька]. — Петя не былъ нѣсколько дней въ Москвѣ. Онъ былъ нездоровъ, но не серьезно. —

Вчера, вернувшись съ ходьбы, я засталъ двухъ Гр[афовъ] Олсуфьевыхъ.[6] Ихъ родители[7] пріѣхали. Они ѣдутъ въ Саратовъ. Нынче я до кофея былъ у нихъ и видѣлъ однаго Графа. Вчера вечеромъ я зашелъ къ нашимъ Олсуфьевымъ[8] съ Сережей. Я сыгралъ партію въ шахматы съ Вас[иліемъ] Ал[ександровичем]9 и ушелъ домой, и легъ въ 11-мъ часу спать. — Ал[ександра] Гр[игорьевна]10 предлагаетъ брату Сережѣ квартиру въ ихъ домѣ.

Надѣюсь нынче увидать его. Вчера, я знаю, что онъ ждалъ меня обѣдать къ Вас[илію] Ст[епановичу]; но мнѣ не то что скучно, а лучше всего дома. Сбираюсь нынѣшній годъ крѣпко и уединенно для себя сидѣть дома. Я говорю для себя, п[отому] ч[то] если ѣхать и принимать для удовольствія дѣтей, то это совсѣмъ другое и имѣетъ свою пріятность.

Въ дѣвичей нынче ставили перегородку, и надо было рѣшить какъ — захватить ли входную дверь или нѣтъ. Я долго колебался и рѣшилъ — не захватить. Не знаю, одобришь ли. Будетъ мѣсто и для спанья одной, и для стола, и для шкаповъ, и бѣгающимъ маленькимъ дѣтямъ будетъ меньше риску студиться. —

Если бы ты меня здѣсь видѣла, то ты вѣрно бы сказала, что я въ нѣкоторомъ отношеніи исправился.

Прощай, милая. Не думай, чтобы я упустилъ что-нибудь изъ возможнаго для того, чтобы скорѣе намъ соединиться.

Сейчасъ пришли Кост[инька] и бр[атъ] Сергѣй.

Цѣлую дѣтей.

Поздравляю съ имянинами, — Кост[инька] велѣлъ.


На конверте: Въ Тулу. Е. С. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 176—178. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Моск. почт. центр. отд. 16 сентября 1882; Тула 17 сентября 1882» и пометы Толстого «четверг», который падал на 16 сентября 1882 г.


1 Письмо от 14 сентября. См. комментарий к письму № 214.

2 С. А. Толстая предполагала 17 сентября отправить сына Илью из Ясной поляны в Москву, чтобы он начал занятия в гимназии.

3 Петр Андреевич Берс.

4 Василий Степанович Перфильев, был в то время московским губернатором.

5 Т. е. после полосы несчастий идет полоса удач.

6 Приятели Сергея Львовича Толстого по университету: гр. Михаил Адамович Олсуфьев (1860—1918), математик по образованию, позднее предводитель дворянства в Дмитрове Московской губернии, и Дмитрий Адамович Олсуфьев (р. 1862 г.), естественник, в 1893 г. был земским начальником Московского уезда, впоследствии член Государственного совета; эмигрировал за границу.

7 Адам Васильевич и Анна Михайловна Олсуфьевы. Гр. Адам Васильевич Олсуфьев (1833—1901), отставной свитский генерал, был женат на Анне Михайловне Обольяниновой (1835—1899). Толстой бывал у Олсуфьевых в Москве, а также в их имении Никольское-Горушки-Обильяниново, Дмитровского уезда, Московской губернии, в 20 верстах от станции Подсолнечное Николаевской железной дороги. В 1896 г. (в письме В. Г. Черткову от 19 февраля) Толстой отзывался о них: «Они такие простые, очень добрые люди, что различие их взглядов с моими, и не различие, а непонимание того, чем я живу, не тревожит меня».

8 См. письмо № 213, прим. 11.

9 Василий Александрович Олсуфьев (1831—1883).

10 Александра Григорьевна Олсуфьева, рожд. Есипова, третья жена В. А. Олсуфьева.

#### 220.

1882 г. Сентября 17. Москва.

Пятница, 2-й часъ.

Вчера обѣдали дома съ Кост[инькой]. Я взялся Сережѣ брату найти квартиру. А то онъ прожилъ всѣ деньги и не нашелъ. Я ходилъ все утро и не нашелъ лучше той, какую онъ имѣлъ въ виду на Зуб[овскомъ] бульварѣ, и, вѣроятно, ее возьму. Вечеромъ мы съ Лелей и Кост[инькой] прошли еще за квартирами. Потомъ пришелъ Ив[анъ] Мих[айловичъ].[1] Я съ нимъ рѣшилъ о занятіяхъ съ Левочкой — по 40 р. въ мѣсяцъ. Потомъ они ушли, и мы легли въ 11-мъ часу спать. Нынче я всталъ рано, въ 8. Напился съ дѣтьми чаю и пошелъ къ Сухаревой башни[2] — смотрѣть стулья красн[аго] дерева и вообще мебель въ залу. Возьму Кост[иньку]. Если онъ одобритъ, то возьму. — Вернулся сейчасъ домой — усталъ и голова болитъ. Напьюсь кофе, посижу дома, и пойду обѣдать къ Варинькѣ съ Лелей, а вечеромъ зайду къ Олсуфьевымъ.[3] Костинька унесъ мой сертукъ. Все что-то таинственное съ Поляковымъ. Тяжелъ онъ, но сердиться на него не надо.

Мебель до сихъ поръ не перевезли. Только нынче начали перевозить изъ кухни и людскихъ. Завтра, вѣроятно, перевеземъ все. — Возьму одну карету перевозочную для зеркалъ и гостиной, а остальное на рукахъ.

Я собой не недоволенъ, я все это время въ тихомъ и спокойномъ состояніи. До свиданья, душенька. — Цѣлую тебя и дѣтей.


На конверте: Тула. Е. С. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 178. Датируется на основании почтового штемпеля: «Моск. почт. центр. отд. 18 сентября 1882» и пометы Толстого «пятница», которая падала на 17 сентября 1882 г.


1 Иван Михайлович Ивакин, учитель, филолог.

2 На площади у Сухаревой башни в Москве была торговля мебелью.

3 Гр. Адам Васильевич Олсуфьев или сосед Василий Александрович Олсуфьев.

#### 221.

1882 г. Сентября 18. Москва.

18. Суббота, 2-й часъ.

Пишу отъ Костиньки. Сейчасъ пришелъ къ нему,[1] и на дворъ Волк[онскаго дома], гдѣ укладываютъ мебель, а пришелъ въ восторгъ отъ квартиры, к[оторую] я нашелъ Сережѣ въ домѣ Роговичъ, квартира Вышеславцева,[2] на 7 м[ѣсяцевъ], по 110 р. въ мѣсяцъ,[3] чисто, тепло, роскошно. Я очень радъ, что мнѣ удалось. Нынче утромъ пріѣхалъ Илюша, веселый, бодрый. Говоритъ, что выспался хорошо въ вагонѣ. Я пошелъ въ гимназію,[4]поговорилъ о немъ и объявилъ Поливанову, что я Лелю оставлю дома. Вчера я цѣлый день бѣгалъ по квартирамъ, зашелъ къ Варинькѣ, гдѣ обѣдали Сережа и Леля, и оттуда пришелъ домой, проголодался и наѣлся борщу вчерашняго такъ плотно, что насилу поднялся идти къ Олсуфьевымъ.[5] У Олс[уфьевыхъ] былъ Александръ Олсуфьевъ[6] съ женой[7] и очень мнѣ понравился. Пришелъ домой съ Сережей позднѣе обыкновеннаго и спалъ дурно. — Твои письма радуютъ меня. Мѣсто изъ Сенеки[8] я знаю и не согласенъ. О моемъ душевномъ состояніи трудно писать. Одно, что оно хорошее и спокойное. Лельку я хочу съ собой привезти. Если ты не одобришь, — телеграфируй. Я въ сомнѣніи: и хочется ему пріятное сдѣлать и не оставлять его, и чувствую, что это баловство. Я пріѣду, если б[уду] живъ, въ понедѣльникъ съ почтовымъ, стало быть, телеграфировать нечего.

Ивана перемѣнять я не совѣтую.[9] Хорошаго лакея въ эту цѣну не найдешь. А если изъ этаго низшаго сорта лакей не пьетъ и смиренъ, и; то благо. — Таня вѣрно преслѣдуетъ его. —

Ну, прощай, душенька, цѣлую тебя и дѣтей.


На конверте: Тула. Е. С. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 178—179. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Моск. почт. центр. отд. 18 сентября 1882; Тула 20 сентября 1882» и пометы Толстого «суббота», которая падала на 18 сентября 1882 г.


1 В редакцию «Московских ведомостей», что явствует из штампа почтового листа, на котором написано письмо.

2 Петр Михайлович Вышеславцев 1-й, присяжный поверенный.

3 В подлиннике: мѣсяцевъ. — Об этой квартире Толстой в тот же день написал брату С. Н. Толстому. См. письма 1882 г., т. 63, стр. 102. «В этой квартире и прожила зиму семья гр. Сергея Николаевича Толстого» (н. п. С. А.). См. также описание квартиры дочерью С. Н. Толстого, Марией Сергеевной Бибиковой (Юбилейный сборник «Лев Николаевич Толстой», ГИЗ. M.-Л. 1928, стр. 115).

4 Посещения Толстым Поливановской гимназии обычно сопровождались беседами в кабинете директора Л. И. Поливанова на общие темы. В ГТМ хранится застенографированная женой Л. И. Поливанова беседа Поливанова с Толстым, происходившая в 1881 г.

5 Гр. Адам Васильевич Олсуфьев.

6 Гр. Александр Васильевич Олсуфьев (1843—1907), брат Адама Васильевича. Впоследствии генерал-адъютант, помощник начальника императорской главной квартиры; с ним Толстой был в переписке. Прототип Богатырева.

7 Гр. Екатерина Львовна Олсуфьева (1847—1902), рожд. гр. Соллогуб, жена Александра Васильевича Олсуфьева с 1875 г.

8 С. А. Толстая писала 15 сентября: «Когда все вечером спят, я иногда читаю Сенеку; мне не понравилось, что он, описывая «Colère» [«Гнев»], такое обращает внимание на внешность человека». — Толстой имеет в виду следующее место первой главы I книги трактата Сенеки «De ira», где описывается человек в состоянии гнева: «глаза его воспламеняются, сверкают, лицо становится пурпурового цвета, потому что кровь, отхлынувшая от сердца, начинает кипеть и бросаться в голову; губы дрожат, зубы стиснуты, волосы вздымаются, дыхание делается затрудненным и с присвистом, суставы его начинают скручиваться и хрустеть, он стонет, рычит, речь прерывается междометиями, руки судорожно сжимаются, ноги стучат о землю» и т. д.

9 По поводу инцидента с Ильей Львовичем Толстым см. прим. 1 к письму № 215 от 13 сентября 1882 г.

#### 222.

1882 г. Сентября 19. Москва.

Воскресенье утро.

Я писалъ тебѣ вчера о пріѣздѣ Ильи; но послалъ письмо послѣ 12-и и потому это и вчерашнее придутъ вмѣстѣ. Пишу, п[отому] ч[то] Илья хотѣлъ написать, и ему готова бумага и конвертъ, но онъ спитъ. Вчера я цѣлый день ходилъ, искалъ мебель, пролетку. Пролетку, сбрую и кучерское, вѣроятно, куплю нынче за 400 р[ублей]. Очень хороша пролетка у того же Вышеславцева, стоила 500 р[ублей] и совсѣмъ новая.

Нынче только перевозилъ мебель. Сергѣй[1] ушелъ въ Волк[онскій] домъ, а я здѣсь буду принимать и ставить. Все это дѣлать мнѣ скорѣе весело, только бы ты похвалила. Вчера обѣдали дома, великолѣпно на скатерти. Было насъ 5 персонъ и 5 блюдъ: щи, каша, котлеты, фасоль и варенье. — Вечеромъ пришелъ Орловъ,[2] но увидалъ въ 10-мъ часу, что мнѣ очень спать хочется, и ушелъ, а мы легли спать. Я заснулъ въ 11 и всталъ нынче въ 7. Сережа, Леля встали, а Илья спитъ. Я его сейчасъ разбужу. У Олсуфьевыхъ Таня[3] и Анны[4] больны лежатъ, — похоже на тифъ.

Мы не ходимъ. —

Илья такъ спитъ, что жалко будить. Посылаю письмо. Онъ въ хорошемъ настроеніи. —

Если ничего не измѣнится, я пріѣду завтра съ Лелей.


На конверте: Тула. Е. С. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 179—180. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Моск. почт. центр. отд., 19 сентября 1882; Тула 20 сентября 1882» и пометы Толстого «воскресенье», которое падало на 19 сентября 1882 г.


1 Сергей Петрович Арбузов, слуга Толстого.

2 Владимир Федорович Орлов.

3 Татьяна Васильевна, дочь Василия Александровича Олсуфьева.

4 Анна Васильевна, дочь Василия Александровича Олсуфьева, замужем зa художником Левицким, двоюродным племянником А. И. Герцена.

#### 223.

1882 г. Сентября 28. Москва.

Вторникъ, 1/2 10. Илюша легъ спать.

Пріѣхалъ я прекрасно; желудокъ все тоже, но животъ не болитъ. Я очень остороженъ въ ѣдѣ и простудѣ, и надѣюсь, завтра пройдетъ. —

Мальчики живутъ чудесно. Оба заняты очень, спокойно добродушны. Я засталъ обѣихъ за книгами. Ил[ья] поговорилъ и пошелъ заниматься. — Я пріѣхалъ темно и пошелъ въ домъ, и нашелъ тамъ хуже, чѣмъ ожидалъ. 1) Перегородку въ дѣвичей поставили не такъ, какъ я сказалъ. Она уже оклеена. Я не буду передѣлывать. Лучше вмѣстѣ придумаемъ, какъ передѣлать, это недолго. 2) Перилы на лѣстницу поставили очень красивыя, но такъ широко, что пролѣзть ребенку легко. Завтра потолкую съ архитект[оромъ], какъ это поправить. 3) Паркеты не кончены и могутъ задержать все дѣло. Сейчасъ послалъ Сергѣя[1] къ Арх[итектору], прося выслать завтра какъ можно больше паркетчиковъ. — Вообще все подвинулось меньше, чѣмъ я ожидалъ. — Я приму всѣ мѣры и въ четвергъ телеграфирую. — Тебѣ, вѣрно, не больше моего хочется скорѣе соединиться. За домъ я что то робѣю передъ тобой. Пожалуйста не будь строга. —

Мальчики ужасно милы. Такой я счастливый. У васъ былъ, — у васъ очень хорошо, — сюда, къ мальчикамъ, пріѣхалъ, — очень хорошо.

Цѣлую тебя и дѣтей.[2] Не бойся такъ объ Алешѣ.[3] Завтра напишу подробнѣе.

Тв[ой] Л.


Яблоки и картофель можешь высылать, и всякую провизію, кромѣ муки. Выставка, говоритъ Боянусъ Илюшѣ, останется до 15, но въ Моск[овскихъ] Вѣд[омостяхъ] говорится о закрытіи 1-го Окт[ября].[4]


На конверте: Московско-Курской жел. дороги. Станція Козловка-Засѣка. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 180—181. Датируется на основании почтового штемпеля: «Моск. почт. центр. отд. 29 сентября 1882» и пометы Толстого «вторник», который падал на 28 сентября 1882 г.


1 С. П. Арбузов.

2 В Ясной поляне с С. А. Толстой оставались все дети за исключением Сергея и Ильи, учившихся в Москве.

3 Алексею Львовичу Толстому было 11 месяцев. С. А. Толстая продолжала его кормить.

4 В № 269 (от 28 сентября 1882 г.) «Московских ведомостей» было напечатано извещение, что Всероссийская промышленно-художественная выставка в Москве закрывается 30 сентября в 4 часа дня для публики, а 1 октября — для экспонентов.

С. А. Толстая писала в ответ в четверг, 30 сентября: «Слава богу, что ты здоров... Но что меня утром по прочтении твоего письма привело в тот злобный ужас, который мы оба с тобой во мне ненавидим — это редкие балясины на лестнице и перегородка, не заграждающая входную дверь в девичьей. Я всё лежала и думала, что я бы сказала злое архитектору; но теперь я немного успокоилась, и всё-таки прошу тебя настоятельно переменить балясины, это необходимее всего; всё равно, если они останутся редки, я осрамлю архитектора и на его глазах велю всё заколотить досками. Ты пойми, что ведь никогда, ни одной минуты нельзя быть спокойной, что уедешь из дому и всё будешь думать, что дети упадут» (ПСТ, стр. 206—207).

#### 224.

1882 г. Сентября 29. Москва.

Середа 12-й часъ ночи.

Нынче потерялъ большую половину дня. Сейчасъ только пріѣхалъ изъ Пушкина.[1] Ѣздилъ къ Петѣ. Съ 2-хъ часовъ пошелъ къ Истомину[2] узнать о Петѣ.[3]Узналъ, что онъ на дачѣ, здоровье его лучше, и онъ назначенъ исправникомъ въ Звенигородъ.[4] Я и пошелъ на Ярославскую дорогу; дошелъ, сѣлъ, пріѣхалъ. Спрашиваю Берса; — только уѣхалъ съ семействомъ въ Москву. Мы съ нимъ разъѣхались. 4 часа надо ждать поѣзда назадъ. Спрашиваю у извощиковъ: кто тутъ господа? Мнѣ перечисляютъ, и подъ конецъ — генеральша Мансурова[5] и Архитект[оръ] Каменскій,[6] завѣдующій ихъ дѣлами, тутъ же ѣдетъ къ нимъ. Я чуть было не уѣхалъ къ нимъ; но и холодно, и нельзя иначе вернуться, какъ переночевавъ. Я и раздумалъ. Поѣлъ на станціи и у становаго, знакомаго Пети, пилъ чай, и во всемъ этомъ fool’s errand[7] провелъ 10 часовъ. — Ѣхалъ я къ Петѣ узнать о деньгахъ и бумагахъ по дому. Завтра, вѣрно, онъ самъ пріѣдетъ. Онъ переѣхалъ, какъ мнѣ сказали, на нѣсколько дней до отправленія на мѣсто въ номера. —

Здоровье мое совсѣмъ почти поправилось — поноса нѣтъ, и животъ не болитъ, но гемороидальное состояніе.

Теперь о домѣ и переѣздѣ. Я съ болью въ сердцѣ и страхомъ телеграфирую тебѣ пріѣзжать во вторникъ.[8] Раньше немыслимо. Все двигалось очень медленно, штукатурка не высохла и клеить нельзя еще наверху; а нельзя клеить, нельзя и начисто отдѣлывать паркеты и другое, главное, не докрашены коридоръ, задняя лѣстница и дѣвичья — полы и не высохнутъ раньше понедѣльника. Я гоню, какъ могу, и изощряю всѣ силы ума, чтобы распростаться съ мебелью и не помѣшать послѣдней отдѣлкѣ. Одна работа портитъ другую: маляры — паркетъ, паркетчики топчутъ полы; потолки красить портитъ обои и полы. А тутъ еще мебель. Такъ что очень сложно. Нынче все утро толковали съ архит[екторомъ] и подрядчиками, и я составилъ такой планъ, что, не мѣшая работѣ, я буду въ состоянии принять тебя и помѣстить тепло и удобно во вторникъ. Бранить меня за медленность при покупкѣ дома излишне, пот[ому] ч[то] я самъ браню себя. Пожалуйста, будь снисходительна и добра.

Перилы рѣшили поставить вдвойнѣ, и, кажется, будетъ не уродливо и совсѣмъ безопасно. —

Архитекторъ проситъ денегъ, а билетъ[9] я забылъ у тебя взять. Пришли его. —

Лошадей подожди присылать. Надо управиться въ домѣ, не прибавляя заботъ. —

Мальчики здоровы. Илюша только — кашель и насморкъ. Олсуфьевы[10] очень были трудно больны. Говоритъ миссъ Оунъ,[11] что они мѣсяцъ не встанутъ, но теперь лучше. —

Прощай, душенька. Цѣлую тебя и дѣтей.

Мечта моя — поразить тебя благоустройствомъ дома — не удалась. Только о томъ боюсь, чтобы неурядица, которую ты застанешь, не слишком непріятно поразила тебя. Размѣститься тепло и сухо будетъ всѣмъ — это только будетъ.


На конверте: Московско-Курская жел. дорога. Станція Козловка-Засѣка. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 181—182. Датируется на основании почтового штемпеля: «Моск. почт. центр. отд. 30 сентября 1882» и пометы Толстого «середа», которая падала на 29 сентября 1882 г.


1 Дачное место по Ярославской железной дороге, в 28 верстах от Москвы.

2 Владимир Константинович Истомин.

3 Петр Андреевич Берс.

4 Уездный город Московской губернии.

5 Мария Николаевна Мансурова (1831—1914), рожд. кж. Долгорукова, жена Бориса Павловича Мансурова (1828—1910). «Знакомая нам племянница Моск. ген.-губ. кн. В. А. Долгорукова. Дочери Мансуровой дружили с нашей Таней. Обе поступили в монастырь» (н. п. С. А.).

6 В списке Московских архитекторов 1883 г., архитектора Каменского не значится.

7 [нелепая поездка]

8 5 октября.

9 Денежный именной билет в 12 000 рублей.

10 Дети Василия Александровича Олсуфьева.

11 Гувернантка Олсуфьевых.

#### 225.

1882 г. Октября 1. Москва.

Сегодня Пятница — Покровъ, и никто не работаетъ, а что обѣщали сработать вчера, того недодѣлали; имянно, паркетъ залы не дострагали и не додѣлали пороги, и нельзя нынче переносить мебель снизу временно въ залу. Въ субботу обѣщаютъ. Я телеграфирую тебѣ еще въ понедѣльникъ. Отъ тебя нѣтъ писемъ. Неужели ты не писала? Вчера я ходилъ въ банкъ, обои выбиралъ, лампу. Потомъ къ Костинькѣ[1] и Вышеславцеву.[2] Обѣдали съ Кост[инькой]. Вечеромъ пришелъ Ив[анъ] Мих[айловичъ],[3] Петя, Олсуфьевы — Адамычи — и сидѣли до 11-го часа. Петя принесъ мнѣ всѣ разсчеты и деньги, 550 р[ублей] оставшіеся. Все очень акуратно, но, уходя, просилъ дать ему взаймы, сколько — не знаю. Я нынче зайду къ нему. Онъ остановился въ гостин[ицѣ] Шевалдышева[4] на недѣлю.

Вся эта всеобщая нищета и погоня, и забота только о деньгахъ, а деньги только для глупостей — все это тяжело видѣть. — И Петю мнѣ жалко.

Теперь 8 часовъ утра. Я здоровъ, но не высыпаюсь, не отъ того, чтобы мѣшали, а сна нѣтъ. Постараюсь нынче разобраться въ нижнихъ комнатахъ сколько можно. —

Какъ ты? Такъ скучно, не имѣя отъ тебя извѣстій. Въ какомъ вы духѣ? И все ли благополучно?

Лошадей можно высылать, но я боюсь, что у тебя не будетъ на это денегъ. Вышлешь — хорошо и не вышлешь — хорошо. Раньше вашего пріѣзда ихъ не нужно. Мальчики также хороши. Цѣлую тебя и дѣтей.

На письмѣ этомъ отпечатокъ: «не въ духѣ», это отъ того, что я на тощакъ.[5]


На конверте: Московско-Курская жел. дор. Станція Козловка-Засѣка. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 182—183. Датируется на основании первых слов письма: «Сегодня пятница — Покров».


1 Константин Александрович Иславин.

2 У Вышеславцева в доме Рогович Толстой снял квартиру для своего брата гр. С. Н. Толстого.

3 И. М. Ивакин, учитель.

4 Меблированные комнаты «Париж».

5 С. А. Толстая писала в ответ 2 октября: «Сегодня пришло письмо, написанное натощак. Но и ты, я думаю, устал от этой жизни суетливой и нерегулярной. Наше свиданье всё дальше и дальше отодвигается. Сегодня так мне вдруг соскучилось по Сереже. Я его целый месяц не видала. Только бы вы все там здоровы были» (не опубликовано).

#### * 226.

1882 г. Октября 2. Москва.

М[осковско]-К[урской] д[ороги]. Козловка.

Графинѣ Толстой.


Сейчасъ получилъ три твои письма.[1] Билетъ цѣлъ.[2] Здоровъ. Вторникъ.[3] —

Толстой.


Печатается по телеграфному бланку № 3418, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Телеграмма подана в Москве 2 октября 1882 г. в 11 ч. 57 мин. ночи.


1 От «вторника вечера» (28 сентября) и «четверг вечера» (30 сентября), третье письмо утрачено.

2 В письме от 18 сентября С. А. Толстая писала: «засуетило меня окончательно то, что я хватилась разбирать свои вещи и бумаги и увидала, что билет в 10 800 р. у меня, а денежный билет в 12 000 р., который Петя положил, должен быть у тебя. Я помню, но смутно, что я тебе его в тот отъезд твой в Москву дала, что ты сунул его просто куда-то в карман, а что я вслед тебя заворчала, что ты так небрежно обращаешься с деньгами. Будь так добр, прибавь в телеграмме: «билет цел», а то я всё буду искать и волноваться. Дала же я тебе его в последнюю минуту, когда ты ехал с Лелей и Таней, но всё это у меня смутно; речи же об этом у нас с тобой в эти дни не было. Билет именной, пропасть деньги не могут, но скучно будет хлопотать, а теперь волноваться».

3 День, в который С. А. Толстая может поселиться в Москве в новом доме.

#### 227.

1882 г. Октября 2—3. Москва.

Пишу тебѣ, милый другъ, въ пятый разъ,[1] не получивъ ни однаго письма. Вчера ходилъ на Сухар[еву] башню, купилъ Танѣ ширмы и былъ у Пети; дома обѣдалъ, зашелъ къ Кост[инькѣ]. Жалкій народъ тутъ, ужасно жалкой! Мальчики хороши. Илья ходилъ съ Серг[ѣемъ]2 въ зоолог[ическій] садъ. — Мнѣ дурно спится все это время и мрачное настроеніе духа, но я не поддамся ему. Самое лучшее противъ этаго средство — не позволять себѣ разсуждать о себѣ. Я такъ и дѣлаю.

Теперь 8 ч[асовъ] утра, суббота. Сейчасъ пойду въ домъ переносить. — Прощай, цѣлую тебя и дѣтей. —

Воскресенье утро. Это я написалъ вчера и не послалъ п[отому] ч[то] ничего лучше не умѣлъ написать. Въ 12-мъ часу получилъ твои письма. Они обрадовали меня и послалъ телеграмму.[3] Билетъ я нашелъ у себя.[4] Съ большимъ напряженіемъ можно будетъ принять тебя во вторникъ.[5] И какъ я писалъ, и ты пишешь, — необходимо будетъ, но пропасть недодѣлано, и общій видъ плачевный. Парадная лѣстница забита досками; въ залѣ временно поставлена мебель гостинная. Кое-гдѣ полы не совсѣмъ просохли, имянно: въ дѣвичьей и буфетѣ. Обои въ дѣтской, вѣроятно, не переклеены. Это можно сдѣлать при себѣ, переведя на день Дрю[шу]6 и Мишу къ Машѣ. Все же существенное надѣюсь будетъ сдѣлано къ твоему успокоенію. — Если успѣешь, съ Николаемъ[7] напиши мнѣ подробнѣе, какіе шкапчики, комоды, кровати куда поставить. — Нынче было 8 град[усовъ]. Въ домѣ тепло и сухо въ жилыхъ комнатахъ; но какъ здоровье маленькихъ, и рѣшишься ли ты ѣхать?

Если отложишь, телеграфируй. Вся работа, которая осталась недодѣлана, не протянется долго и мѣшать намъ не будетъ. Остается только оклеить обоями высокія комнаты, застрогать паркетъ (онъ весь конченъ), переставить балясины и затянуть сукномъ переднюю.

Я провелъ вчера весь день дома одинъ съ Ильей. Сережа былъ на имянинахъ у Дм[итрія] Адамыча. — Какъ ты управишься деньгами? Ты бы написала Бибикову,[8] прося его отъ моего имени 200 или 300 р[ублей]. Любовь Алекс[андровна] уѣзжаетъ 10-го и вѣрно будетъ у насъ въ Москвѣ. Нынче я спалъ лучше, п[отому] ч[то] вчера легъ въ 1/2 десятаго. — Какъ-то ты устроишься? Вижу отсюда твои хлопоты и знаю, что ихъ ужасно много; но всетаки хочется все сказать: не затягивайся. Все образуется. Нынче много будетъ у насъ съ Сергѣемъ работы. Скучно, главное, то, что нельзя все сдѣлать сразу: тамъ не высохъ полъ, а тутъ еще не докончено. Рамы всѣ вставлены въ жиломъ низу, и надѣюсь, хорошо. —


На конверте: Московско-Курской дороги. Станція Козловка-Засѣка. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 183—184, причем продолжение письма от 3 октября опубликовано в качестве самостоятельного письма. Датируется на основании почтового штемпеля: «Моск. почт. центр. отд. 3 окт. 1882» и пометы Толстого «теперь 8 ч. утра, суббота» и «Воскресенье», которые падали на 2 и 3 октября 1882 г.


1 Фактически настоящее письмо является четвертым по приезде Толстого из Ясной поляны.

2 С. П. Арбузов.

3 См. предшествующую телеграмму.

4 См. предшествующую телеграмму.

5 5 октября.

6 Андрея Львовича Толстого, сына.

7 Николай Михайлович Румянцев, бывший флейтист из крепостного оркестра кн. Н. С. Волконского. Служил до 1883 г. поваром, потом жил на пенсии. Умер 95 лет. О нем см. Илья Толстой, «Мои воспоминания». М. 1914, стр. 16; там же его фотография.

8 А. Н. Бибиков.

#### 228.

1882 г. Октября 5. Москва.

Вторникъ утро.

Получилъ нынче въ 8 часовъ твою телеграмму и очень успокоился.[1] Я совсѣмъ было собрался ѣхать въ 4 часа, свезъ бы тебѣ деньги и помогъ бы убраться; теперь жду твоего извѣстія. Я уже два дня, кажется, не описывалъ тебѣ нашу жизнь. Воскресенье много дома хлопотали, и все приняло внизу видъ жилой. Что значитъ сѣнники ты велишь набить?[2] Алеша развѣ въ телѣжкѣ? Во время нашихъ хлопотъ пришла наша Лиза Обол[енская], а потомъ пріѣхала Миташина Лиза Обол[енская];[3] обѣ мнѣ помогали совѣтами. — Главное затрудненіе мое было то, что мы почему то (мнѣ кажется) съ тобой рѣшили, что рядомъ съ спальней будетъ Кари съ двумя мальчиками, а не грудной. По комнатѣ и всѣмъ соображеніямъ это не выходитъ. И я рѣшилъ: рядомъ съ спальней будетъ Алеша, Кари съ двумя, какъ ты и прежде хотѣла, въ большой, ближайшей къ столовой. Обѣ Лизы тоже рѣшили.

Вечеромъ я сидѣлъ дома и рано легъ спать. Да еще утромъ было интересное: приходилъ ко мнѣ Раввинъ Евр[ейскій],[4] очень умный человѣкъ. Это знакомство черезъ однаго Еврея, писавшаго мнѣ и бывшаго у меня въ субботу. А я выразилъ желаніе познакомиться. Еще письмо отъ Тети Тани[5] къ Танѣ и тебѣ; я распечаталъ и посылаю. Вчера еще письмо отъ К. Манс[уровой],[6] тоже посылаю.

Воскресенье же былъ у Сурикова,[7] онъ согласенъ давать уроки рисованья. — Вчера я пошелъ покупать критонъ и лампы, и за билетами въ банкъ, и много ходилъ, потомъ зашелъ къ Варѣ[8] и Лизѣ.[9] Илюша тамъ обѣдалъ. Мы всѣ здоровы, если не считать насморкъ — гриппъ у Илюши, к[оторый] проходитъ, а у меня начинается. —

Какъ жалко, что не успѣю выслать тебѣ денегъ. По почтѣ долго. Билеты еще не размѣнены. —

Пишу на тощакъ, но не въ мрачности. Нынѣшняя телеграмма успокоила насъ. Нынче и погода какъ будто мягчѣетъ. Цѣлую тебя, душенька, и дѣтей.


На конверте: Московско-Курская дорога. Козловка-Засѣка. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 185. Датируется на основании почтового штемпеля: «Моск. почт. центр. отд. 5 октября 1882 12 ч.» и пометы Толстого «вторник», который падал на 5 октября 1882 г.


1 По поводу болезни сына Алексея, у которого сделалась сильная рвота и понос.

2 В письме от 6 октября С. А. Толстая писала о том, что надо сделать к ее приезду с детьми в Москве: «приготовить и согреть сена, — набить Алеше сенник».

3 Кн. Елизавета Петровна Оболенская, рожд. Вырубова, жена кн. Д. Д. Оболенского.

4 Соломон Алексеевич (Залкинд) Минор (1826—1900), московский раввин, писатель и проповедник. Давал Толстому уроки еврейского языка. Рассказ о том, как Минор с Толстым читали по еврейски библию, см. Б, II, стр. 440—441.

5 Т. А. Кузминская.

6 Екатерина Борисовна Мансурова, дочь Бориса Павловича Мансурова, дружила с T. Л. Толстой.

7 Василий Иванович Суриков (1848—1915), живописец, передвижник. Его Толстой приглашал для уроков живописи с дочерью Т. Л. Толстой.

8 В. В. Нагорнова.

9 Е. В. Оболенская.

#### 229.

1882 г. Октября 6. Москва.

Середа 5 час[овъ] п[о] пол[у]д[ни].

Нынче я проспалъ и потому не написалъ тебѣ во время. Меня мучаетъ, что у тебя нѣтъ денегъ и нѣтъ помощника. — Хотѣлъ послать тебѣ Сергѣя[1] съ деньгами, но нынче пріѣхалъ Ив. Ив. Раевской[2] и возвращается въ ночь въ Тулу. Я и рѣшилъ съ нимъ послать тебѣ деньги 300 р[ублей]. — У насъ все хорошо. Успокоительное твое письмо[3] получилъ и очень радъ. Только досадно на Таню. Человѣка я нанялъ. Кажется, хорошъ. Если бы ты пріѣхала во вторникъ, много бы было недостатковъ, и теперь много будетъ, но тогда бѣда бы была. Погода теплѣе, дай Б[огъ], чтобы у васъ было все хорошо. —

Такъ вотъ, Б[огъ] дастъ, скоро свидимся.

Твой.


На конверте: Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой. В Ясную Поляну.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ, Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 186. Датируется на основании пометы «середа», которая падала на 6 октября 1882 г.


1 С. П. Арбузов.

2 Иван Иванович Раевский. О нем см. прим. № 4 к письму № 188.

3 От 4 октября, в котором С. А. Толстая сообщала о выздоровлении сына Алексея Львовича.

### 1883

#### 230.

1883 г. Апреля 28. Я. П.

Очень жалко мужиковъ.[1]

Трудно представить себѣ все, что они перенесли и еще перенесутъ. Весь хлѣбъ сгорѣлъ. Если на деньги счесть потерю, то это больше 10-тыс[ячъ]. — Страховыхъ будетъ тысячи 2, а остальное все надо вновь заводить нищимъ, и заводить все то, что нужно необходимо только для того, чтобы не помереть съ семьями съ холоду и голоду. Я еще никого не видалъ, кромѣ Филипа,[2] Митрофана[3] и Мар[ьи] Афанас[ьевны].[4] Пошли Сережу[5] въ банкъ государственный узнать, какую нужно бумагу или довѣренность, чтобы получить билеты, если они понадобятся. Илья,[6] кажется, провелъ хорошо время, — все на охотѣ, и на болотѣ, и на тягѣ. — Я спалъ въ спальнѣ, и или мнѣ нездоровилось, или еще немножко сыро. Я всѣ мѣры принимаю, чтобы не было и признаковъ сырости къ твоему пріѣзду; и топлю, и открываю, и увѣренъ, что будетъ совсѣмъ сухо, — если теперь не сухо. Погода прекрасная. Цѣлую всѣхъ.

Урусовъ[7] пріѣхалъ. Письмо это везетъ Алекс[андръ] Петр[овичъ]8 въ Тулу. Наша корзинка осталась тамъ. И дастъ знать Урусову. — Илья былъ вчера въ Тулѣ.


На конверте: Москва. Хамовники. Домъ Графа Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андрев. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые первая половина письма опубликована в Б, ІІ, стр. 448; полностью напечатано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 186—187. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Тула 28 апреля 1883; Тула 29 апреля 1883; Москва. 29 апреля 1883» и слов письма «Письмо это везет Алекс. Петрович в Тулу».


1 В Ясной поляне произошел большой пожар, сгорело в деревне двадцать два двора.

2 Филипп Родионович Егоров, кучер.

3 Митрофан Николаевич Банников, приказчик.

4 Мария Афанасьевна Арбузова, старая няня.

5 Сергей Львович Толстой.

6 Илья Львович Толстой жил в это время в Ясной поляне.

7 Кн. Леонид Дмитриевич Урусов, тульский вице-губернатор.

8 Александр Петрович Иванов (1836—1912), отставной артиллерии поручик, был добровольцем во время Турецкой войны; придя однажды около 1880 г. странником в Ясную поляну, остался в качестве переписчика у Толстого. У него было пристрастие к страннической жизни. Страдал запоем. Умер в Ставрополе у своего брата, станового пристава, к которому зашел по пути. Некоторые черты его характера воспроизведены Толстым в пьесах «И свет во тьме светит» (Александр Петрович) и «Живой труп» (Иван Петрович Александров). О нем см.: М. П. Кулешов, «Переписчик Л. Н. Толстого» («Л. Н. Толстой по воспоминаниям крестьян» М. 1908. Выпуск IX — Отношения Л. Н. Толстого к литературному пролетариату и др. рассказы).

#### 231.

1883 г. Апреля 29. Я. П.

Сейчасъ ходилъ по погорѣлымъ. И жалко, и страшно, и величественно — эта сила, эта независимость и увѣренность въ свою силу, и спокойствіе. — Главная нужда теперь — овесъ на посѣвъ. Скажи Сережѣ брату, если его это не стѣснитъ, — не можетъ ли онъ мнѣ дать записку въ Пирогово[1] на 100 четвертей овса. Цѣна пусть будетъ та, самая высокая, за какую онъ продаетъ. Если онъ согласенъ, то пришли эту записку или привези. Даже отвѣть телеграммой, даетъ ли Сережа записку на овесъ, потому что, если онъ не дастъ, надо распорядиться купить. —

Илья ушелъ на охоту, я не въ духѣ и ходилъ по полямъ. Вечеромъ пойду на тягу. —

Боюсь я, что ты очень измучаешься укладкой. Я знаю, что очень хлопотно; но всетаки можно себя пожалѣть и не переработать. —

Цѣлую тебя и всѣхъ.

Л.


На конверте: Хамовницкой переулокъ домъ Гр. Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые большая часть письма опубликована в Б, II, стр. 449; полностью напечатано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 87. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 30 апреля 1883; Москва. 30 апреля 1883»


1 Имение С. Н. Толстого.

#### * 232.

1883 г. Середина мая.

1) Если будетъ отъ М. Adam[1] письмо объ исповѣди, то послать ей рукопись.

2) Если отъ Громеки[2] требованіе сочиненія, то послать ему старое.

3) Дмитр[ію] Ѳедоровичу[3] переписать въ столѣ и дать 10 р.

4) Отдать пуски[4] за 1700, если дадутъ (Парменъ[5] давалъ).


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Датируется серединой мая 1883 г. на основании: 1) упоминания Громеки, который в 1883 г. писал статьи о Толстом, 2) сдачи земли под пастбище на лето, 3) ожидания письма от мадам Адан; факт получения этого письма от мадам Адан засвидетельствован письмом Толстого к С. А. Толстой, писанном из Самарского хутора 1883 г. Возможно, что настоящее письмо — записка, написанная Толстым из Тулы при отъезде в Самару.


1 Жюльета Ламбер (M-me Adam) (1836), французская писательница. С 1879 г. издательница «Nouvelle Revue», где писала статьи по вопросам русской культуры, искусства и т. п. Ей принадлежат: «La société de Saint-Pétersbourg» (1886) и «La Sainte Russie» (1889).

2 М. С. Громека. Его статьи о Толстом печатались в 1883 г. Возможно, что речь идет о посылке Громеке экземпляра полного собрания сочинений Толстого, издания 1880 г.

3 Дмитрий Федорович Виноградов, яснополянский учитель. Был переписчиком у Толстого.

4 Участки земли под пастбище гуртов, прогоняемых из Украины.

5 Пармен Ермилович Зябрев (1832—1894), ясенский волостной старшина.

#### 233.

1883 г. Мая 23. Самара.

Доѣхалъ благополучно до Самары. Холодъ и дождь; я хотѣлъ остаться въ Самарѣ на день — переждать дождь и купить, что нужно; но теперь разгулялось, и я ѣду до Богатаго.[1]

Я давно не ѣздилъ, и дорога показалась скучна; отъ того что устаешь и не можешь подвинтить себя. Пиши по чаще. Не желай того, чего не желаютъ всѣ люди. Тороплюсь еще взять билетъ. Встрѣтилъ Вячеслава.[2]

Цѣлую дѣтей и всѣхъ гостей.

Л. Т.


Буду пользоваться всякимъ случаемъ писать и буду телеграфировать.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 187. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 23 мая 1883; почтовый вагон. 25 мая 1883; Тула 25 мая 1883».


1 Богатое — железнодорожная станция в 86 верстах от Самары, ближайшая к имению Толстого.

2 Вячеслав Андреевич Берс.

#### 234.

1883 г. Мая 25. Самарский хутор.

22. Середа.

Второе утро на хуторѣ. —

Мнѣ совсѣмъ не весело и не пріятно. Даже уныло и грустно. Видѣлъ тебя во снѣ, и думаю безпрестанно о всѣхъ васъ; но не жалѣю, что пріѣхалъ. Надо развязать ту путаницу, кот[орую] я же завелъ здѣсь. Половина жеребятъ прошлогоднихъ подохла, a нынѣшнихъ отъ 80 кобылъ — 24. Мнѣ къ стыду моему было очень досадно, но потомъ я обрадовался, и теперь очень радъ, что отъ меня отскочила эта глупая охота, и я рѣшилъ все уничтожить <и> распродать. Это какъ пожаръ оранжереи,[1] к[оторый] освободилъ меня отъ многихъ досадъ. Давно было пора это сдѣлать. Что мы будемъ получать отъ 4 до 6 тысячъ, въ этомъ не можетъ быть сомнѣнія. — Отдача будетъ только подъ покосъ и подъ пахоту, съ уплатой денегъ впередъ. Теперь долговъ съ новыхъ — до 10 тысячъ, изъ к[оторыхъ] 5 — пропащи. — Пожалуйста, ты этому не досадуй, а радуйся. И такъ — ужъ такъ много лишняго. Продажа всего скота, лошадей, строеній и посѣяннаго хлѣба должна принести больше 10 т[ысячъ] (я нарочно уменьшаю цифры), такъ что твое желаніе выкупить домъ[2] — можетъ исполниться. —

Я въ серьезномъ и не въ веселомъ, но въ спокойномъ духѣ, и не могу жить безъ работы. Вчера проболтался день, и стало стыдно и гадко, и нынче занимаюсь. Жизнь Бибикова и Вас[илія] Ив[ановича]3 мнѣ не нравится. Ни то, ни се. Труда физическаго, нужды — нѣтъ. А умственнаго труда тоже нѣтъ. A отношенія съ мужиками, отдача земель — торгованіе, питіе чая — ужасно тупое, одуряющее и противное занятіе. — Нынче цѣлое утро Петръ Андреичъ[4] (это новый управляющій) въ большой комнатѣ сдаетъ луга и торгуется, и мнѣ невольно слышно. Я въ крайней — дѣтской. Не знаю, какъ дальше, но мнѣ теперь непріятно и невольное общеніе съ Биб[иковымъ], Вас[иліемъ] Ив[ановичемъ], и мое положеніе — хозяина, и обращеніе бѣдныхъ, кот[орыхъ] я не могу удовлетворить. — Мнѣ хоть и совѣстно, и противно думать о своемъ поганомъ тѣлѣ, но кумысъ, знаю, что мнѣ будетъ полезенъ, главное тѣмъ, что справитъ желудокъ; и потому нервы и расположеніе духа, и я буду способенъ больше дѣлать, пока живъ, и потому хотѣлось бы попить дольше; но боюсь, что не выдержу. Можетъ быть, переѣду на Каралыкъ.[5] Тамъ я буду независимѣе.

Сережа[6] что? Здѣсь ожидая его, я больше безпокоюсь о немъ. Какъ онъ пріѣдетъ, я тебѣ телеграфирую. —

Мнѣ интересно было себя примѣрять къ здѣшней жизни. Кажется, недавно я былъ, а ужасно измѣнился, — и хоть ты и находишь, что къ худшему, я знаю, что къ лучшему, — потому что мнѣ покойнѣе, и что мнѣ пріятнѣе быть съ такимъ человѣкомъ, какой я теперь, чѣмъ какой я былъ прежде.

Дорогой видѣлъ много переселенцевъ, — очень трогательное и величественное зрѣлище.

При себѣ и то жутко за всѣхъ васъ, а въ далекѣ стараешься или не думать, или ужъ думать серьезнѣе, — а то, если думать о томъ, что можетъ случиться, съ ума сойдешь отъ безпокойства.

Пожалуйста, пиши мнѣ откровенно,[5] и не въ минуты волненья, а въ спокойну[ю] минуту, какъ ты смотришь на мое отсутствіе; мнѣ это нужно знать, чтобы рѣшить, когда вернуться. Кумысъ — вѣдь это въ сущности фантазія. Я готовъ сейчасъ вернуться и по сердцу хочется сейчасъ вернуться, и буду очень радъ. Во всякомъ случаѣ поѣздка моя уже имѣла результатъ, и очень важный — упрощенія отношеній хозяйственныхъ. Прощай, душенька, цѣлую тебя, дѣтей; Таню[7] и ея дѣтей.[8] И всѣмъ домочадц[амъ].


На конверте: Въ Тулу. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 188—189. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Бузулук. 27 мая 1883; Тула 30 мая 1883» и пометы Толстого «середа», которая падала на 25 мая 1883 г. Дата Толстого «22» — ошибочна.


1 Пожар оранжереи был в Ясной поляне 14 марта 1867 г. Сгорело всё до тла.

2 Купленный у Арнаутова дом в Москве.

3 Зачеркнуто: и Кумысниковъ Бибикова — Богоявленскаго съ женой.

4 Петр Андреевич Архангельский, управляющий, заменивший А. А. Бибикова.

5 Приток Большого Иргиза с одноименным селом. На Каралыке Толстой жил в 1862 г. и в 1871 г.

6 «Сергей Львович должен был приехать в Самару и решил совершить этот путь в лодке по Москве, Оке и Волге» (п. С. А.). На лодке С. Л. Толстой доехал до Коломны, где пересел на пароход с своим компаньоном — Ивакиным.

7 Татьяна Андреевна Кузминская.

8 Мария, Вера, Михаил, Александр и Василий.

#### 235.

1883 г. Мая 29. Самарский хутор.

Воскресенье утро. Вчера недѣля, что я уѣхалъ изъ дома. Первые дни — отъ кумыса ли, или такъ, была тоска — теперь веселѣе; но вчера ходилъ далеко, на Каралыкъ, и напился молодаго кумыса, и сдѣлался нездоровъ. Нездоровье мое обычное печень. И я даже радъ. Какъ на водахъ, такъ и на кумысѣ бываетъ, что повторяется обычное нездоровье. А это нездоровье у меня какъ мигрень — послѣ него дѣлаешься эдоровѣе.

До сихъ поръ замыслы мои — работать — не осуществились. И кумысъ отупляетъ, и хозяйственныхъ хлопотъ много. Скотъ, лошадей, постройки — все продаю, и раздаю землю въ аренду, раздѣливъ ее на 5 участковъ. За самый дальній, за Бобровской, даютъ 1 р. 30 к. за казенную дес[ятину] — деньги впередъ. Такъ что, по этому разсчету, можно всю землю раздать за 8 т[ысячъ]. Продать Бобровскій — вчера давали по 24 р[убля] — всѣ деньги заплатить. Такъ что цѣна утроилась.

Непріятнаго было то, что я досадывалъ на Бибикова за непорядки, особенно въ лошадяхъ; — ему передали, и онъ огорчился, и мнѣ было совѣстно. Такъ что мы нѣсколько недовольны другъ другомъ, также и съ Вас[иліемъ] Иван[овичемъ]. — Я надѣюсь, что теперь нашъ восточный — самарскій вопросъ разрѣшается навсегда. Дѣти же наши, кот[орымъ] нужно будетъ имущество, будутъ довольны тѣмъ, что купили и не продали эту землю. Пускай они дѣлаютъ тогда, какъ хотятъ. Тучковъ[1] продалъ свой участокъ за 28 р[ублей] за дес[ятину]. — Погода здѣсь прекрасная. Степь зелена и весела и ожиданія урожая хорошія. — Я хожу помногу, и когда сижу дома, читаю Библію toujours avec un nouveau plaisir.[2]Писемъ еще не получалъ. Завтра Бибиковъ ѣдетъ въ Самару съ Андреевыми,[3] Богоявленской[4] и Лидіей,[5] чтобы совершать раздѣльный актъ, и онъ привезетъ мнѣ вѣроятно письма. У Бибикова здѣсь живутъ: Богоявленской[6] (онъ мнѣ несимпатиченъ совсѣмъ) съ женой, Лидія Андреева и Кн[язь] Оболенской,[7] 18-лѣтній малый, огромный кадетъ, кончающій курсъ. Кадетъ этотъ ухаживаетъ за Лидіей, и мнѣ говорятъ, что хочетъ жениться. Можешь ли себѣ представить, кто этотъ Оболенскій? Это сынъ кадета Оболенскаго,[8] товарища Саши. Еще живетъ медикъ 5 курса, — Цыганковъ,[9] и еще чета Гурьянъ — оба Евреи. Онъ10 въ Москвѣ на медиц[инскомъ] факультетѣ, она11 въ Петербургѣ на медиц[инскихъ] курсахъ. Я ихъ всѣхъ мало вижу. Симпатичнѣе всѣхъ Евреи.[12] Петръ Андреичъ мнѣ нравится. Я думаю, будетъ очень толковый управляющій, если честенъ. И жалко, что его не было прежде.

Вас[илій] Никитичъ[13] тутъ теперь, пьетъ чай. Мы съ нимъ на дняхъ ходили въ Гавриловку. Послѣ молчанія онъ вдругъ началъ: «А что это Вас[илій] Ив[ановичъ] домъ построилъ?» Я сказалъ, что тоже удивляюсь постройкѣ этаго большаго, прекраснаго дома на чужой землѣ. Онъ сказалъ: да, вотъ В[асилій] И[вановичъ] человѣкъ умный и кроткій, а... чужимъ разумомъ живетъ. — Да, въ немъ, въ Вас[иліи] Ив[ановичѣ], дѣйствительно глупость большая совершилась. — Живетъ Вас[илій] Ник[итичъ] плохо. Я его, можетъ пришлю съ Сухотинскими[14] лошадьми и лошадьми для Ив[ана] Ив[ановича].[15] — Мухамедша[16] также хорошъ собой, изященъ и пріятенъ; также похожъ на ястреба. Лизавета Алекс[андровна],[17] кажется, въ ожиданіи. Лиза[18] весела и хлопочетъ. Мальчикъ[19] выросъ и пересталъ капризничать. Всѣ они заняты около дома: циплятами, гусенятами и утенятами. Жизнь ихъ, кажется, нескладна, но я думаю, и всякая жизнь кажется такою со стороны.

Теперь начинаю ждать Сережу, и очень буду радъ, когда онъ пріѣдетъ. — Что всѣ вы? Что ты? Желаю тебѣ быть столь же спокойной, какъ я. — Когда на меня первые дни находила тоска, я не вѣрилъ ей, приписывалъ это ненормальному состоянію здоровья,[20] и точно это такъ. Теперь знаю, что васъ, съ которыми я связанъ, много, и что все случиться можетъ, — но тоже и при мнѣ. Главное, страшно и непріятно думать, что я еще не знаю, спокоенъ, а тамъ уже случилось. Прощай, душенька, цѣлую тебя и всѣхъ нашихъ. — Немножко мнѣ противно отпаивать себя кумысомъ, но утѣшаюсь тѣмъ, что какъ сонъ нуженъ для того, чтобы на утро свѣжо встать и работать, такъ и мнѣ, если предстоитъ жизнь и работа, надо выспаться.


На конверте: Тула Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Отрывки из письма впервые опубликованы в Б, II, стр. 449; полностью письмо напечатано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 189—191. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 30 мая 1883; Тула 1 июнь. 1883» и пометы Толстого: «воскресенье», которое падало на 29 мая 1883 г.


1 Н. П. Тучков, у которого Толстой купил первое свое самарское имение.

2 [всегда с новым удовольствием.]

3 У Бибикова были воспитанницы Андреевы: Анна, Лидия и Елена Николаевна; последняя — девочка, дефективная; Бибиков был ее опекуном.

4 Жена Н. Е. Богоявленского, Анна Николаевна, рожд. Андреева.

5 Лидия Николаевна Андреева, вышла замуж за кн. Д. А. Оболенского.

6 Николай Ефимович Богоявленский (р. 1867 г.); будучи тульским гимназистом восьмого класса, давал уроки мальчикам Толстым в Ясной поляне; в 1883 г. — студент-медик; в 1886 г. получил звание лекаря. Позднее — земский врач в Лошакове, Данковского уезда Рязанской губернии. В 1891—1892 гг. работал с Толстым на голоде. В настоящее время врач на фабрике «Пролетарка» в городе Калинине (Тверь).

7 Кн. Дмитрий Александрович Оболенский (1864—1918), служил на гражданской службе. Л. Н. Андреева — его первая жена.

8 Кн. Александр Николаевич Оболенский (1842—1878); по окончании Московского кадетского корпуса — корнет Митавского гусарского полка, потом чиновник особых поручений при тверском губернаторе и товарищ прокурора Тверского и Московского окружных судов.

9 Трифон Ипполитович Цыганков.

10 Исаак Михайлович Гурьян (1861—1894). Учился в гимназии в Киеве. Его репетитором был Дейч; под влиянием его работал в революционных кружках. Исключен из гимназии. Окончил Московский университет по медицинскому факультету в 1885 г. Народоволец. В 1882 г. работал с Толстым на переписи в Москве. В 1883 г., когда Толстой приезжал в свое самарское имение, занимался с ним древне-еврейским языком. По окончании курса поселился в Ялте, где организовал первую водолечебницу в Крыму. Умер от туберкулеза.

11 Анна Семеновна Гурьян (р. 1863 г.), рожд. Киссин; замужем зa И. М. Гурьяном. В 1885 г. окончила женские врачебные курсы в Петербурге. С 1882 г. ездила со своим больным мужем на кумыс, где и познакомилась с Толстым. С 1886 г. жила в Ялте, работая в качестве врача. В 1902 г. видалась с Толстым в Гаспре. В 1905 г. была выслана генералом Думбадзе из Ялты, после чего в Москве была арестована. В 1917 г. вернулась в Ялту, где и живет поныне. В 1928 г. получила звание героя труда.

12 «Был еще доктор Каценельсон, любивший проводить параллель между основными евангельскими положениями и учением классических равинов. К нему внимательно прислушивался Толстой» (см. Е. Лазарев, «Моя жизнь», стр. 140—141).

13 Василий Никитич, крестьянин села Гавриловки.

14 Лошади для Сергея Михайловича Сухотина.

15 И. И. Раевский.

16 Башкирец, приготовлявший кумыс Толстому. О нем см. прим. 4 к письму № 144.

17 Елизавета Александровна Алексеева, жена В. И. Алексеева, по первому мужу Маликова.

18 Лиза — дочь В. И. Алексеева.

19 Коля — сын В. И. Алексеева.

20 В автографе: ненормальному состоянія здоровью.

#### * 236.

1883 г. Мая 31. Самара.

М. К. Д. Козловка Засѣка Графинѣ Толстой.


Сережа[1] пріѣхалъ мы благополучны Толстой.


Телеграмма, Печатается по телеграфному бланку № 401, хранящемуся в ГТМ. Публикуется впервые. Телеграмма подана в Самаре 30 мая в 12 ч. 30 мин. дня; получена в Козловке в 12 ч. 35 мин. ночи.


1 С. А. Толстая писала 29 мая 1883 г: «Сережа верно уж с тобою, я благодарю его, что он продал лодку, и что был благоразумен и что писал мне» (ПСТ, стр. 210).

О получении телеграммы С. А. Толстая писала во вторник, 31 мая; «Милый Левочка, сегодня получила твою телеграмму и очень ей была рада, а то довольно беспокойства дома» (не опубликовано).

#### 237.

1883 г. Июня 2. Самарский хутор.

2 іюня, четвергъ.

Послѣднее письмо я писалъ тебѣ въ тотъ день и даже часъ, когда пріѣхалъ Сережа. Они доѣхали до Коломны.[1] Очень довольны своимъ путешествіемъ и въ лодкѣ, и на пароходѣ. Я былъ ужасно радъ пріѣзду Сережи, но, какъ всегда, онъ тотчасъ сталъ со мною строгъ, и его присутствіе дастъ мнѣ спокойствіе, но не дастъ радости. Въ послѣднемъ письмѣ я писалъ тебѣ, что мнѣ нездоровилось; теперь все поправилось. Пью кумысъ съ усердіемъ; но нѣтъ той беззаботности, которая нужна. Все хозяйственныя хлопоты. Съ утра до вечера осаждаютъ мужики, и я стараюсь сладить ихъ. Всѣмъ хочется снять землю. И если бы выжимать все, что можно, то можно бы сдать участокъ очень дорого. И теперь, надѣюсь, что ты будешь довольна. Не пишу подробно потому, что еще не все кончено, но во всякомъ случаѣ получится больше, чѣмъ ты ожидала. — Представь себѣ мое отчаяніе. Бибиковъ ѣздилъ въ Самару, я далъ ему письмо, и такъ былъ увѣренъ въ томъ, что онъ знаетъ, что письма мы получаемъ въ Самарѣ, что ничего не сказалъ ему. И онъ былъ на почтѣ и не спросилъ мнѣ письма. И я до сихъ поръ ничего про тебя не знаю. А меня особенно мучаетъ это — этотъ разъ. Я такъ вдругъ скоро уѣхалъ. Какъ будто что-то не договорено, и какъ будто что-то холодно мы простились. Думаю о тебѣ безпрестанно.

Живется здѣсь хорошо и спокойно, коли бы не безпокойство о тебѣ. Одуряюсь понемногу кумысомъ и освѣжаюсь. Всѣ свои планы работъ помню, такъ же люблю, но какъ будто сплю. — Съ Бибиковымъ мы объяснились, оба поплакали и поцеловались. Съ Вас[иліемъ] Иван[овичемъ] тоже попрежнему, но я ждалъ бòльшаго отъ ихъ жизни. — Лошадей теперь я думаю головъ 40 съ жеребятами — лучшихъ, т. е. самыхъ интересныхъ по породѣ — привести къ намъ и размѣстить часть въ Ясной, часть въ Никольскомъ. Изъ этого можно видѣть, что я окумысился.

Здѣсь все дожди съ тѣхъ поръ, какъ я пріѣхалъ. Нынче ѣздилъ съ Вас[иліемъ] Иван[овичемъ] въ Патровку[2] и Гавриловну[3] по дѣлу сдачи земли и долго бесѣдовалъ съ Молоканами, разумѣется, о христіанскомъ законѣ. Пускай доносятъ.[4] Я избѣгаю сношеній съ ними, но, сойдясь, не могу не говорить того, что думаю. — Петръ Андреевичъ, который мнѣ сначала понравился, теперь оказывается знакомымъ мнѣ типомъ управляющихъ плачущихся, и я радъ, что прекращаю хозяйство. Держусь твоего правила: не писать I hope...,[5] а хочется. Хочется знать все, что происходитъ у васъ, въ вашей сложной и бурной, въ сравненіи съ нашей, жизни. Сижу и пишу въ своей комнатѣ, и слышу: въ большой комнатѣ Сережа, Иванъ Мих[айловичъ]6 и Петръ Андр[еевичъ] съ женой ужинаютъ и тихо разговариваютъ. Я огорчалъ жену Петра Андр[ееви]ча тѣмъ, что не ѣлъ приготовленные ею обѣды; теперь Сережа и Иванъ Мих[айловичъ] ѣдятъ. Я питаюсь кумысомъ и чаемъ. Вчера пріѣхалъ къ Мухамедшѣ еще кумысникъ, студентъ Казанскаго университета,[7] съ сестрой.[8] — Письмо это я посылаю съ нарочнымъ, главное, чтобы получить твое письмо. Ты можешь видѣть степень моего безпокойства по этому. Обнимаю тебя, душенька, цѣлую всѣхъ.


Печатается по тексту, опубликованному в ПЖ. Автографа в АТБ нет. Впервые отрывок письма напечатан в Б, II, стр. 449, полностью напечатано письмо по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 191—193. Датируется на основании пометы Толстого «четверг», который падал на 2 июня 1883 г. В Б, II датировано 12 июня 1883 г.


1 Коломна — уездный город Московской губернии, стоит при впадении Москвы реки в Оку.

2 Село в 10 верстах от хутора Толстого.

3 Село Бузулукского уезда Самарской губернии.

4 Донос этот, рапортом от 13 июля представленный самарскому губернатору, был составлен уездным исправником Бехтеевым («Русская мысль» 1912. XI, стр. 160—161).

5 [Я надеюсь...,]

6 Иван Михайлович Ивакин, учитель.

7 Василий Алексеевич Шкляев, медик, студент пятого курса.

8 Мария Алексеевна Шкляева.

#### 238.

1883 г. Июня 8. Самарский хутор.

8-е вечеръ.

Очень я о тебѣ соскучился, милый другъ и болѣзнь дѣтей, и неизвѣстность о нихъ очень тревожатъ меня. Я получилъ твои три письма въ одинъ и тотъ же день — 2 изъ Самары,[1] куда я посылалъ, и одно изъ Патровки.[2] Всѣ дошли во время. Теперь прошло около недѣли (нынче середа, а я писалъ въ четвергъ), — что я не писалъ къ тебѣ, и мнѣ скучно. Напишу про себя — пью кумысъ усердно, хотя не совсѣмъ охотно, и знаю, и чувствую, что мнѣ полезно, но противно заботиться о своемъ тѣлѣ, и скучно. Только шукни мнѣ, и я с[ей]часъ пріѣду. Скучно безъ ра[боты]; кумысъ мѣшаетъ и физичес[кому] труду, и еще больше умствен[ному].[3] —

Послѣднюю недѣлю я все возился съ мужиками, и теперь эти послѣдніе дни — другое. Кромѣ всѣхъ жителей, здѣсь наѣхали еще гости къ Бибикову: два человѣка, бывшіе въ процессѣ 193-хъ,[4] и вотъ послѣдніе дни я подолгу съ ними бесѣдую. Я знаю, что имъ этаго хочется, и думаю, что не имѣю права удаляться отъ нихъ. Можетъ быть, имъ полезно. A мнѣ тяжелы эти разговоры. Это люди, подобные Бибик[ову] и Вас[илію] Ив[ановичу], но моложе. Одинъ особенно, крестьянинъ (крѣпостной бывшій) Лазаревъ,[5] очень интересенъ. Образованъ, уменъ, искрененъ, горячъ и совсѣмъ мужикъ — говоромъ, и привычкой работать. Онъ живетъ съ двумя братьями, мужиками, пашетъ и жнетъ, и работаетъ на общей мельницѣ. Разговоры, разумѣется, вѣчно одни — о насиліи. Имъ хочется отстоять право насилія, я показываю имъ, что это безнравственно и глупо. — Они вотъ всѣ эти дни ходятъ табуномъ то къ Бибикову, то къ Вас[илію] Ив[ановичу]. Я удаляюсь отъ нихъ, но два раза подолгу бесѣдовалъ. Всѣхъ здѣсь людей 21 человѣкъ, именно: Петръ Андр[еевичъ] съ женой, Вас[илій] Ив[ановичъ] съ женой, Ал[ексѣй] Ал[ексѣевичъ] съ женой, Богоявл[енскій]6 съ жено[й], Оболенскій[7] съ Лидіей (это очень противно), Гурьянъ[8] (Еврей) съ женой, Казанскій медикъ[9] съ сестрой,[10] — это какая то Вятская кумушка (купчиха, мѣщанка), въ дружбѣ съ женой Петр[а] Андр[еича], о циплятахъ и чаѣ разговариваютъ, — я съ Сережей, Иванъ Мих[айловичъ] съ медикомъ московскимъ — Цыганковымъ,[11] два гостя изъ Самары и Лиза. Итого 21 человѣкъ.[12] Гости завтра, кажется, уѣзжаютъ. Сережа, кажется, не скучаетъ и держитъ себя очень хорошо, просто, добродушно; школьничаетъ съ Богоявленскимъ, борется. Иванъ Михайлычъ немножко съ рефронтомъ, и я тоже немножко, т.-е. мало вижу ихъ и предпочитаю уйти въ степь.

Ахъ, ахъ, ахъ, только бы у тебя наши коклюшные[13] благополучно бы откашляли, и ты не слишкомъ бы измучалась и не заболѣла. А то теперь ужъ недолго, — половина прошла. А если живы будемъ, то я верну[сь]3 къ тебѣ ближе къ тебѣ, чѣмъ [когда]3 я уѣхалъ. Мнѣ тутъ скуч[но]3 и пусто, и нехорошо безъ [тебя]3 и безъ работы — оба эти14 нужны мнѣ для жизни. Я утѣшаю[сь]3 тѣмъ, что я сплю эти 5 недѣль, и, выспавшись, буду лучше и съ тобой жить, и работать. —

Ай, бѣдная Таня сестра, пожалѣй ее отъ меня.[15] Хорошо, что дѣти ея здоровы, и черезъ недѣлю пріѣдетъ къ ней мужъ.[16] Что Илья? Занимается ли?[17] Дурно, коли нѣтъ. А Таня не рисуетъ.[18]

А я ей хочу лошадь привесть, некрасивую, но очень пріятную. Хорошо ли идутъ дѣла у друзей: Алсида[19] и Лели, и довольна ли ими M-me Seuron?[20] И всѣ френды. Письмо M-me Adam[21] мнѣ пріятно тѣмъ, что я напечатаю у нее — новое. А старое — пошли. Про Метелицыну[22] вчера Лазаревъ разсказывалъ очень дурное, но не въ томъ смыслѣ, въ какомъ ты думаешь, а въ томъ, что она шальная и въ обращеніи съ людьми не хорошая. Ну, да Богъ съ ней. На дорогѣ между мною и тобою никакія ни метелицыны, ни вѣниковы[23] стать не могутъ. И вотъ, какъ разлучишься, видишь, какъ мы близки и нужны. — Я даже Еврейскаго здѣсь читать не могу, — такъ лѣнивъ. Непріятнаго ничего нѣтъ, ни въ какихъ отношеніяхъ, ни съ Биб[иковымъ], Вас[иліемъ] Ив[ановичемъ] и другими; ни съ мужиками, ни съ Сережей. —

Цѣлую всѣхъ нашихъ и тебя. — Прощай, душенька.


На конверте: Тула. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые отрывок из письма опубликован в Б, II, стр. 450, полностью напечатано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 193—195. Дата Толстого.


1 Первое из них неизвестно. Второе — сохранилось (от вторника — 31 мая 1883 г.).

2 От 29 мая.

3 Небольшой кусочек листа оборван, заключенное в скобки читаем предположительно.

4 Дело 193-х, обвинявшихся за участие в «противозаконном сообществе, имевшем целью ... ниспровержение и изменение порядка государственного устройства», разбиралось в особом присутствии Сената в 1877 г. Кроме Е. Е. Лазарева (о нем ниже) Толстой познакомился из лиц, причастных делу «193-х» с В. X. Степановым. — Василий Хрисанфович Степанов, сын акцизного надзирателя. Родился в Уфе в 1853 г. Учился в Уфимской гимназии, по окончании которой поступил в 1871 г. на медицинский факультет Казанского университета; уволен со второго курса в феврале 1874 г. Проживал в Петербурге, был знаком с участниками кружка «Оренбуржцев», посещал их собрания и высказывался за пропаганду в народе. Арестован в Уфе в сентябре 1874 г. и привлечен к дознанию по делу о пропаганде в империи. Находился под стражей год десять месяцев. 15 июля 1876 г. дело о нем разрешено в административном порядке с отдачей под надзор полиции без ограничения местожительства. С июля по сентябрь 1876 г. находился под надзором в Петербурге, после чего выбыл в Оренбург, где жил с февраля 1877 г. под надзором (указание А. С. Гурьян).

5 Егор Егорович Лазарев (р. 1855 г.), сын крестьянина села Грачевка Бузулукского уезда, Самарской губернии. В 1874 г. вышел из седьмого класса гимназии вследствие ареста. Арестован 10 августа 1874 г. в Грачевке и привлечен к дознанию по делу о пропаганде в империи («193»). Приговором 23 января 1878 г. признан невиновным. Полтора года служил в Гурийском полку нижним чином. Выбыл в Самару, где жил под гласным надзором. 9 сентября 1883 г. освобожден от надзора. В 1888 г. вновь арестован и выслан в Восточную Сибирь. Скрылся в 1890 г. Эмигрировал в Америку. В 1894 г. поселился во Франции, откуда был выслан. Переехал в Швейцарию. В 1914—1918 гг. примыкал к оборонцам. Принадлежал к партии соц.-революционеров. В 1919 г. эмигрировал из России в Чехословакию. В 1932 г. живет в Праге. В «Воле России» Прага 1922, VI— VII напечатаны его «Из воспоминаний о Л. Толстом». Перепечатаны в книге «Моя жизнь», Прага, 1935. С Толстым был в переписке. Из писем Толстого к Лазареву уцелело одно, напечатанное в его воспоминаниях. Лазарев пишет о Толстом: «Он знал, что я живу в своем селе с матерью, что занимаюсь хозяйством, имею своих лошадей, сам пашу, сею, убираю хлеб без помощи наемного труда. Он был заинтересован таким редким явлением, чтобы интеллигентный человек не на страх, а на совесть — занимался крестьянским трудом... Вместо дифирамбов крестьянскому труду, на что он верно рассчитывал, — я сказал, что интеллигенту труднее заниматься крестьянским трудом, чем бедняку и безграмотному человеку». Два брата, с которыми жил Е. Лазарев: Максим Егорович, старший (убился в 1897 г., упав с мельницы) и Петр Егорович (ум. 1901 г.).

6 См. письмо от 29 мая 1883 г.

7 См. письмо от 29 мая.

8 См. письмо от 29 мая.

9 В. А. Шкляев.

10 М. А. Шкляева.

11 См. письмо от 29 мая.

12 Кроме лиц, перечисленных Толстым поименно, на кумысе находились: инженер Федор Федорович Громов (приехал позднее, см. письмо № 241) и доктор медицины Катцельсон (Каценельсон) (согласно полицейскому «списку лицам, пользовавшимся кумысом на хуторах Толстого и Бибикова, с мая месяца 1883 г.» — «Русская мысль» за 1912 г., кн. XI, стр. 164).

13 С. А. Толстая писала 29 мая: «У меня не совсем в доме покойно, потому что Алеша и Андрюша ужасно кашляют, очень похоже на коклюш. Алешу вчера рвало несколько раз от кашля».

14 Т. е. С. А. Толстая и работа.

15 Очевидно, С. А. Толстая писала о Т. А. Кузминской в утраченном письме.

16 В письме от 4 июня С. А. Толстая писала: «У Кузминских всё хорошо, все здоровы, мы очень дружны, и нам с Таней очень хорошо. Саша приезжает 15 июня» (ПСТ, стр. 214).

17 В письме от 4 июня С. А. Толстая писала: «Сегодня Илья дома, а утром был на охоте; он совсем ничем не занимается, читает «Войну и мир», и то, представь себе, прочел нечаянно вторую часть прежде первой, и до конца почти не спохватился» (стр. 213).

18 В письме от 29 мая С. А. Толстая писала: «Таня пишет (портрет) M-me Seuron по утрам, иногда возьмет карандаш и так рисует что-нибудь» (стр. 207).

19 Альсид Сейрон (1869—1891), сын гувернантки Толстых; «кончив курс Лазаревского института» поступил на службу при посольстве в Спб. и там умер холерой. Он был очень хороший человек» (н. п. С. А.).

20 Анна Сейрон (р. в 1845 г.), рожд. Вебер, уроженка Бадена, после смерти отца и мужа должна была искать средств для поддержания семьи. Провела 25 лет в России, из них шесть лет в доме Толстых (с 1882 г.). Издала свои воспоминания с предисловием Е. Цабеля на немецком языке «Graf Leo Tolstoi von Anna Seuron». Berlin. 1895. На русском языке: «Записки Анны Сейрон». Перевод А. Сергиевского. Спб. 1895 г. В воспоминаниях много вздорного.

21 Издательница «Nouvellе Revue». В недатированном письме мадам Адан, сохранившемся в АТБ, читаем: «Я только сегодня получила от княжны Урусовой ваш адрес, я опасалась среди праздников писать письмо, которое могло не дойти до вас. Прошу вас сообщить мне, как вы хотите, чтобы я направила вам предисловие, которое вы желаете пересмотреть и которое здесь со мной. Я прочла начало «Исповеди», мне его перевела мадам Цион; что касается дальнейшего, если это будет на ту же тему, то мне думается, что это составит две-три статьи размером в тридцать пять страниц «Revue». Мне необходимо сговориться с вами детально о всех вопросах, связанных с этой публикацией, так как речь идет о серьезном деле и крупном имени, и я хочу, чтобы это закончилось торжеством, как для одного, так и для другого. Это громадная задача — опубликовать в органе свободного направления в такой скептической стране, как Франция, исследование, касающееся преобразования христианства, — для этого нужно взвесить все малейшие обстоятельства, чтобы обеспечить это благородное и высокое дело». (Оригинал по французски.) В «Nouvelle Revue» под заглавием «Pages inédites de Léon Tolstoi» («Неизданные страницы Льва Толстого») было опубликовано предисловие к «Краткому изложению Евангелия» в двадцать третьем томе журнала за 1883 г. Цион — сотрудница журнала, писавшая о Толстом. В комментируемом письме Толстой пишет о посылке мадам Адан текста «Исповеди». 7 июня С. А. Толстая сообщила Толстому: «До сих пор не послала перевод к M-e А. Делают затруднения на почте, и я опять посылаю сегодня. Дня три тому назад я только кончила переписывать». В «Nouvelle Revue» «Исповедь» не появлялась.

22 Пелагея Николаевна Метелицына (р. около 1857 г.), получила в Одессе звание городской учительницы. Была причастна демонстрации на Казанской площади в 1876 г. Трижды арестовывалась (1877, 1880 и 1882 гг.). В 1878—1880 гг. работала в имении А. Н. Энгельгардта в селе Батищеве (Смоленской губ.). В 1886 г., заарендовав хутор в Больше-Мальшевской волости (Бузулукского узда, Самарской губ.) в пяти верстах от ст. Грачевка, пыталась организовать хозяйство на «новых началах». Из-за недостатка средств уехала в Петербург. В 1892 г., психически больная, жила в «нищенском состоянии» («Деятели револ. движения», т. II. Семидесятые годы, М. 1936, стр. 919; см. также Е. Лазарев, «Моя жизнь», стр. 151—152). Летом 1883 г. приехала на хутор Толстого и нанялась в качестве батрачки, причем работала вместе со своим батраком, как все наемные люди в степи. Питалась вместе с рабочими и лишь по воскресеньям проводила время с интеллигентным обществом, гостившим на кумысе. Произвела на Толстого сильное впечатление тем, что, будучи интеллигентным человеком, сама выполняла сельско-хозяйственные работы. По словам А. А. Бибикова, зимой Метелицына пришла к Толстому в Москве, но не была допущена к нему его женой, возможно, из ревности, как думал Бибиков. Свой опыт работы на земле Метелицына описала в очерке «Год в батрачках» («Отечественные записки» 1880, 9). В письме от 29 мая С. А. Толстая писала: «Но только бы не прискакала какая-нибудь Метелицына, и не смущали бы твою душу люди, которые поставили себе задачей завладеть тобой нравственно».

23 Каламбур: метла — веник.

#### 239.

1883 г. Июня 12. Самарский хутор.

Воскресенье.

Нынче пошла 4-я недѣля изгнанія (добровольнаго). Скучно, хочется скорѣе быть вмѣстѣ; но намъ здѣсь хорошо, спокойно, здорово и нѣтъ ничего дурнаго; дай Богъ, чтобы и у тебя также было.

Послѣ 3-хъ писемъ, еще не имѣлъ отъ тебя, остановился на томъ, что ты съ Алсидомъ поѣхала къ доктору въ Тулу.[1] Больше всего безпокоюсь за тебя и Алешу. Черезъ два дня получу извѣстіе. Бибиковъ ѣдетъ въ Самару, и я пишу съ нимъ. Послѣднее мое письмо было въ четвергъ. Гости уѣхали, и хотя они были очень интересны и хороши, — я радъ. Со вчерашняго дня я началъ мѣрять съ мужиками землю, которую сдаю имъ. Работу эту можно было сдать землемѣру и заплатить 300 р[ублей]. А я хочу сдѣлать самъ. Вчера сдѣлалъ первый опытъ, и очень хорошо. Я, Ив[анъ] Мих[айловичъ], Вас[илій] Ив[ановичъ] и человѣкъ 8 мужиковъ цѣлый день ходили по степи, мѣряли, вычисляли и примѣчали. Было жарко и устали; но было очень пріятно, и дѣло пошло хорошо. Послѣднее время моего пребыванія, если буду живъ, посвящу этому. Сережа вчера случайно не пошелъ съ нами. Онъ вѣроятно будетъ ходить. Погода у насъ жаркая, мухъ бездна; но дожди частые, и хлѣба обѣщаютъ быть чудесные. Я дичаю все больше и больше; — нетолько не пишу, но ничего не читаю, — чулокъ не надѣваю, ни рубашки. Каждый день мы съ постели идемъ купаться. Если жаловаться мнѣ на что, то на сонъ. Долго не засыпаю и встаю поздно. — Съ твоимъ предложеніемъ,[2] чтобы мнѣ вернуться 1-му Іюля, я совершенно согласенъ, и такъ и считаю дни. Ужасно тянетъ домой, — къ тебѣ и къ работѣ; но все думается, что 5 недѣль кумыса совсѣмъ освободятъ меня отъ гемороидальнаго состоянія, того, съ кот[орымъ] такъ трудно бороться, п[отому] ч[то] оно дѣйствуетъ на душу.[3] Кузминскій вѣрно уже пріѣхалъ,[4] кланяйся ему и Урусову.[5] Нашихъ цѣлуй. Рука останавливается писать про нашихъ. Что, какъ что нибудь не благополучно и ты одна. Жертвую еще 75 к[оп.], чтобы телеграмой[6] извѣстить тебя и еще 75 к., чтобы самому узнать. Прощай, душенька, обнимаю тебя. Какъ то прервалось письмо, а выдумывать не хочу, чѣмъ наполнить.


На конверте: Тула. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 195—196. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Самара. 14 июнь. 1883; Почтовый вагон. 16 июнь. 1883; Тула. 16 июнь. 1883» и пометы Толстого «воскресенье», которое падало на 12 июня 1883 г.


1 С. A. Толстая писала 31 мая в связи с нездоровьем сына Алексея: «еду советоваться с Кнерцером [тульский врач] и везу с собой Альсида и Лёлю. Альсид сейчас за обедом порезал себе графином четыре пальца, не можем остановить кровь. Madame чуть не в отчаянии и умоляла его везти к доктору. Соединив эти обстоятельства, мы решили ехать к доктору».

2 31 мая С. А. Толстая писала: «тебе спокойно можно жить еще четыре недели. К концу июня или первого июля я и так жду тебя. Береги здоровье и помни меня и люби, хотя и недостойную, не такую, какой бы ты меня хотел».

3 Зачеркнуто: ясность

4 A. M. Кузминский вследствие отсутствия денег приехал из Петербурга в Ясную поляну только 21 июня.

5 Кн. Л. Д. Урусов. С. А. Толстая писала: «Читаю я из стола твою рукопись с большим интересом. Ее только теперь привез Урусов, он ее переписывал. Урусов благодарит тебя за память и кланяется тебе» (письмо от 19 июня).

6 Телеграмма была послана 13 июня.

В ответ на это письмо С. А. Толстая писала 19 июня: «Сегодня получила еще письмо от тебя, милый Левочка, то, которое ты послал в Самару с Бибиковым, письмо вялое, не веселое, и тем мне не понравившееся, что ты на себя взял этот землемерческий труд, который кроме вреда ничего не принесет. На солнце, на жаре нагибаться, отходить далеко от кумыса, и всё это из трехсот рублей, стоит ли того! Я понимаю, что тебе приятно думать, что ты заработал, как будто. Но ведь ты теперь лечишься и это главное надо было помнить» (ПСТ, стр. 224—225).

#### * 240.

1883 г. Июня 13. Богатово.

Отв. уплоченъ. Москов. Курск. дор. Ст. Козловка Засѣка.

Графинѣ Толстой.


Мы благополучны. Телеграфируйте про себя и своихъ Богатое.

Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку № 48, хранящемуся в ГТМ. Публикуется впервые. Подана 13 июня в 4 ч. 20 м. дня, получена 14 июня в 1 ч. 30 м. ночи.

#### 241.

1883 г. Июня 15. Самарский хутор.

15 Іюня.

Вчера ночью 15 получилъ и телеграму твою отвѣтную и три письма[1] — послѣднее отъ 7-го Іюня. Я ужъ засыпалъ. Ив[анъ] Мих[айловичъ] еще гулялъ, услыхалъ возвращающагося Ал[ексѣя] Ал[ексѣевича], взялъ письма и телеграмму и принесъ ко мнѣ. Въ тотъ же вечеръ меня уже напугали телеграмой изъ Богатаго. Это была телеграмма отъ Громова.[2] Онъ спрашиваетъ адресъ, гдѣ сворачивать съ желѣзной дороги. Я пишу къ тому, что по тому страху, к[оторый] я испыталъ, распечатывая телеграму, я узналъ, какъ сильна моя любовь къ тебѣ и дѣтямъ. И вотъ я получилъ радостную телеграму, что всѣ здоровы и веселы, и твое письмо; я первымъ распечаталъ твое письмо отъ 7-го Іюня, послѣднее; и чѣмъ дальше я читалъ, тѣмъ большимъ холодомъ меня обдавало.[3] — Хотѣлъ послать тебѣ это письмо, да тебѣ будетъ досадно. Ничего особеннаго нѣтъ въ письмѣ; но я не спалъ всю ночь, и мнѣ стало ужасно грустно и тяжело. Я такъ тебя любилъ, и ты такъ напомнила мнѣ все то, чѣмъ ты старательно убиваешь мою любовь. Я писалъ, что мнѣ больно то, что я слишкомъ холодно и поспѣшно простился съ тобой; на это ты мнѣ пишешь, что ты стараешься жить такъ, чтобы я тебѣ былъ не нуженъ, и что очень успѣшно достигаешь этаго. Обо мнѣ и о томъ, что составляетъ мою жизнь, пишешь, какъ про слабость, отъ которой ты надѣешься, что я исправлюсь посредствомъ кумыса. О предстоящемъ нашемъ свиданіи, кот[орое] для меня радостная, свѣтлая точка впереди, о к[оторой] я стараюсь не думать, чтобы не ускакать сейчасъ, ты пишешь, предвидя съ моей стороны какія то упреки и непріятности. О себѣ пишешь такъ, что ты такъ спокойна и довольна, что мнѣ только остается желать не нарушать этаго довольства и спокойствія своимъ присутствіемъ. О Вас[иліи] Ив[ановичѣ], жалкомъ, добромъ и совершенно для меня не интересномъ, пишешь, какъ о какомъ то врагѣ и разлучникѣ. — Я такъ живо вспомнилъ эти ужасныя твои настроенія, столько измучавшія меня, про к[оторыя] я совсѣмъ забылъ; и я такъ просто и ясно люблю тебя, что мнѣ стало ужасно больно. —

Ахъ, если бы не находили на тебя эти дикія минуты, я не могу представить себѣ, до какой степени дошла бы моя любовь къ тебѣ. Должно быть такъ надо. Но если бы можно было избѣгать этаго, какъ бы хорошо было!

Я утѣшаюсь, что это было дурное настроеніе, к[оторое] давно прошло, и теперь, высказавъ, стряхнулъ съ себя. Но все-таки далеко до того чувства, к[оторое] я имѣлъ къ тебѣ до полученія письма. — Да, то было слишкомъ сильно. Ну, будетъ; прости меня, если я тебѣ сдѣлалъ больно. Вѣдь ты знаешь, что нельзя лгать между нами. —

Сережа ѣдетъ 21 съ Ив[аномъ] Мих[айловичемъ], а я вѣроятно 28-го. Я здоровъ, много работаю въ полѣ, землю мѣряю каждый день, и очень хорошо. Пью кумысъ и чувствую себя хорошо, т. е. уже теперь очень освѣженнымъ. — У насъ дней 5 были ужасные холода, я дрожу за васъ и за коклюшныхъ. — У насъ живется хорошо. Если бы у меня не было работы въ полѣ, то было бы ужасно скучно, что и требуется доказать. —

Боюсь за это письмо, какъ бы оно не огорчило тебя. По себѣ знаю, когда любишь (но это я про себя говорю), то такъ натянуто сердце въ разлукѣ, что каждое неловкое, грубое прикосновеніе отзывается очень больно. — Обнимаю тебя, душенька, цѣлую дѣтей. Хочешь, не хочешь, а долженъ признаться — радостнѣе всѣхъ вспоминать о Мишѣ.


На конверте: Тула. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые напечатано по копии, сделанной С. А. Толстой, ПЖ, стр. 196—198. Дата Толстого.


1 От 4, 5 и 7 июня 1883 г.

2 Федор Федорович Громов, сын архитектора Ф. В. Громова и Елизаветы Николаевны, рожд. Карповой, инженер; шурин Н. В. Толстого, племянника Толстого.

3 С. А. Толстая писала 7 июня: «Милый Левочка, сегодня получила еще одно (четыре всего) письмо от тебя. На счет здоровья твоего я успокоилась, но твои разговоры с молоканами меня смутили столько же, сколько и нездоровье. Какая тебе охота, зная, что за тобой наблюдают, пускаться хотя бы в простые разговоры! Наделаешь и себе и мне хлопот и горя, а счастливее от этого никто не будет. Меня очень трогает, что ты так о нас тревожишься. Если б не коклюш, который относительно всё-таки легкий, всё было бы тихо и хорошо. Ты мне неприятно напомнил о твоем холодном, внезапном отъезде; я забыла уже. Но тогда, ты даже забыл проститься со мной. Ты уехал, а я заплакала; потом стряхнула с себя горькое чувство и сказала себе: «не нужна я, так и не надо, постараюсь и я также быть свободна от всяких чувств». И мне уж не так был тяжел твой отъезд, как бывало; я стала жить спокойно, и часто очень мне бывало хорошо, особенно от природы. — Если и тебе спокойно, то не спеши домой. Освежайся умом и телом. — Неприятно мне думать, что тот свежий взгляд на людей, живущих там и мне чуждых, которым ты взглянул на них, когда приехал, — теперь уже пропал и затемняется. Видно, опять, особенно с помощью Сережи, ты подпадаешь под их обдуманное и ненавистное мне влияние, и опять поднимается во мне утихнувшая буря. С грустью иногда думаю: вот приедешь, будет у всех радость свиданья и опять тебе, и, следовательно, и мне станет тяжело, что жизнь, кажущаяся нам нормальная и даже очень хорошая и счастливая, тебе будет тяжела. — Ведь всё тот же крокет по вечерам, катанье, гулянье, купанье, болтовня, ученье греческих, русских, немецких, французских и проч. грамматик по утрам, одеванье к обеду, ситчики и проч. и пр. Но мне всё это освещено красотой лета и природы, чувством, любви и исполнением долга к детям; радостью чтения (читаю Шекспира теперь), прогулок и многим другим. А ты уж не можешь этим жить — и грустно, очень грустно. Ради Бога, не сочти это за упрек; я так чувствую весь трагизм твоего положения и вместе так ценю и благодарю тебя, что ты трудишься и мучаешься с скучным тебе хозяйством, чтоб сделать мне и детям приятное и удобное» (ПСТ, стр. 215—216).

#### 242.

1883 г. Июня 20. Самарский хутор.

Понедѣльникъ — вечеръ.

Сережа завтра ѣдетъ и свезетъ это письмо, въ Самару. Самъ онъ ѣдетъ на пароходѣ съ четой Богоявленскихъ и съ Ив[аномъ] Мих[айловичемъ]. — Послѣднее письмо мое къ тебѣ у меня на сердцѣ. Можетъ быть, я былъ въ дурномъ расположеніи духа, когда писалъ. Во всякомъ случаѣ не сердись на меня и не скучай, если только у тебя все хорошо. Совсѣмъ хорошо съ такой большой семьей не можетъ быть всегда; но если нѣтъ особенно дурнаго. Послѣднія письма твои[1] успокоили меня насчетъ коклюша. Но справедливо ли? — Я все время былъ очень здоровъ; но вчера разстроился желудкомъ, и нынче опять поправился — безъ всякихъ лекарствъ. Скучно мнѣ безъ тебя и всѣхъ нашихъ — мочи нѣтъ; но потративъ уже столько времени, надо кончить, и потому пробуду всѣ 5 недѣль, т. е. выѣду, если буду живъ, во вторникъ, т.-е. 28, если не ошибаюсь. Сокращаетъ мнѣ здѣсь время — работа землемѣрства и хозяйство; и какъ разъ къ этому же времени и дѣла всѣ кончу. Работа землемѣрства немного отрывала меня отъ правильнаго питья кумыса, и ужъ очень я изжегся на солнцѣ, такъ что весь луплюсь; но эту послѣднюю недѣлю хочу себя[2] беречь. — Несмотря на скуку, впечатлѣній я получилъ пропасть; но именно впечатлѣній, а не мыслей. Мыслей нѣтъ. И не скажу, чтобы безъ нихъ было хорошо. Чувствуешь себя глупымъ и дряннымъ. — Желаешь себѣ всего получше и боишься смерти и болѣзни, А это все дурно. — Письмо это вѣроятно ты получишь незадолго до моего пріѣзда и вмѣстѣ съ Сережей. Онъ хоть плохой разсказчикъ, все таки разскажетъ все про меня и нашихъ жителей, кот[орые], я знаю, тебя тревожатъ — напрасно. Народъ все добрый, но для меня совсѣмъ неинтересный. Все ихъ міросозерцаніе мнѣ давно знакомо.

Хотѣлъ я съ Сережей послать въ Москву деньги, чтобы заплатить проценты за домъ. Да не помню срокъ, количество и боюсь ему поручить. —

Денегъ я привезу, вѣроятно около 1000 рублей съ собою. Тогда пошлемъ. —

Посылаю съ Сережей человѣка до Самары, чтобы онъ привезъ мнѣ твои письма, и съ большимъ волненіемъ буду ждать ихъ въ четвергъ. —

Лошадей Сухотинскихъ и своихъ нѣсколько все не успѣваю отправить. Должно быть, отправлю на этой недѣлѣ. —

Прощай, душенька. Слишкомъ много хочется сказать, отъ этого не пишу. Цѣлую всѣхъ. Напишу еще по полученіи твоихъ. — Обнимаю те[бя].


На конверте: Тула. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 198—199. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Бузулук. 23 июнь. 1883; Тула. 26 июнь. 1883» и пометы Толстого «понедельник», который падал на 20 июня 1883 г.


1 Вероятно имеется в виду письмо от 12 июня.

2 В подлиннике: себѣ.

#### 243.

1883 г. Сентября 28. Я. П.

Сижу второй день въ совершенномъ одиночествѣ, и мнѣ хорошо.[1] Ходилъ за валдшнепами, ихъ много — убилъ двухъ. Занимался, но плохо. Надѣюсь кончить здѣсь эту послѣднюю главу,[2] такъ, чтобы быть удовлетвореннымъ.

Это не письмо, а записочка, чтобъ ты знала, что я живъ, здоровъ; а то я напишу тебѣ письмо, хоть не то, кот[орое] обѣщалъ, а — письмо. Прощай, милый другъ, цѣлую тебя съ дѣт[ьми].


На конверте: Москва. Хамовницкой переулокъ, домъ Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 199. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Ясенки, почт. ст. 28 сентября 1883; Моск. почт. центр. отд. 29 сентября 1883».


1 C. A. Толстая писала T. A. Кузминской об этой поездке Толстого в Ясную поляну от 9 октября: «он жил там десять дней, писал, охотился, был у него Урусов два дня; и видно уединение так было по душе Левочке, что он тяжело с ним расстался».

2 Статья «В чем моя вера?».

#### 244.

1883 г. Сентября 29. Я. П.

Четвергъ.

Сегодня пріѣхалъ изъ Крапивны.[1] Я ѣздилъ туда по вызову въ присяжные.[2] Я пріѣхалъ въ 3-мъ часу. Засѣданье ужъ началось, и на меня наложили штрафъ въ 100 р[ублей]. Когда меня вызвали, я сказалъ, что не могу быть присяжнымъ. Спросили: по чему? Я сказалъ: по моимъ религіознымъ убѣжденіямъ. Потомъ другой разъ спросили: рѣшительно ли я отказываюсь. Я сказалъ, что никакъ не могу. И ушелъ. Все было очень дружелюбно. Нынче вѣроятно наложутъ еще двѣсти рублей, и не знаю, кончится ли все этимъ. Я думаю, что — да.

Въ томъ, что я именно не могъ поступить иначе, я увѣренъ, что ты не сомнѣваешься. Но, пожалуйста, не сердись на меня за то, что я не сказалъ тебѣ, что я былъ назначенъ присяжнымъ. Я бы тебѣ сказалъ, если бы ты спросила или пришлось; но нарочно говорить тебѣ мнѣ не хотѣлось. Ты бы волновалась, меня бы встревожила; а я и такъ тревожился и всѣми силами себя успокоивалъ. Остаться или вернуться въ Ясную я и такъ хотѣлъ, а тутъ и эта причина была. Такъ ты, пожалуйста, не сердись. Мнѣ можно было совсѣмъ не ѣхать. Тогда были бы тѣ же штрафы, а въ слѣдующій разъ опять бы меня требовали. Но теперь я сказалъ разъ навсегда, что не могу быть. Сказалъ я самымъ мягкимъ образомъ, и даже такимъ выраженіемъ, что никто — мужики не поняли. — Изъ судейскихъ я никого не видалъ. Переночевалъ въ Крапивнѣ. Все читалъ Тургенева.[3] И нынче въ 9 часовъ выѣхалъ. День ясный, жаркой, чудо какъ хорошо. Въ 12 пріѣхалъ, и такъ какъ ничего не готово было, я ушелъ за валдшнепами, и вотъ проходилъ до 5 часовъ и сейчасъ пришелъ и тебѣ пишу. —

Коректуръ я своихъ еще не получалъ и только одинъ день позанялся и не кончилъ заключенье.[4] А оно очень мнѣ кажется важно, и я всѣ дни о немъ думаю. — Завтра займусь, если пойдетъ дѣло, a нѣтъ — поѣду съ собаками. До сихъ поръ не рѣшилъ, когда уѣду. Хочется кончить, если бы день или два хорошей работы, то сейчасъ бы пріѣхалъ, потому что безъ васъ и скучно, и за всѣхъ жутко. Досадно, что пишу и думаю не объ одной тебѣ, а о тебѣ и дѣтяхъ, представляя себѣ, что они будутъ читать письмо и потому не пишешь все, что хочешь. Все таки пишу на той страницѣ.

Тебя особенно хочется видѣть. Это послѣднее время (— не могу сказать, какое, — оно все шло, увеличиваясь), — ты мнѣ стала особенно дорога и интересна, и дорога со всѣхъ сторонъ. Мнѣ кажется, что между нами устанав[л]иваетс[я?] новая связь, и ужасно боюсь, чтобъ не оборвалась. —

Какъ ни прекрасно здѣсь, я скоро пріѣду. Писемъ не получалъ, п[отому] ч[то] не посылалъ въ Тулу. Завтра пошлю.

Прощай, душенька. Цѣлую тебя и дѣтей. M-me Seuron поклонъ.

Я теперь очень усталъ и отощалъ. Пишу до обѣда. А я тебѣ напишу письмо. —


На конверте: Москва. Хамовнической переулокъ. Графинѣ Софьѣ Андреевнѣ Толстой. Свой домъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые первая половина письма опубликована в Б, II, стр. 453; полностью письмо опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 200—201. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Ясенки, почт. ст. 29 сентября 1883; Москва. 30 сентября 1883» и пометы Толстого «четверг», который падал на 29 сентября 1883 г. П. А. Сергеенко датировано 28 сентября.


1 Крапивна — уездный город Тульской губернии. В Крапивенском уезде находилась Ясная поляна.

2 В присяжные заседатели на сессию Окружного суда.

3 Толстой перечитывал Тургенева в связи с его смертью 22 августа 1883 г. в Буживале. Он должен был выступить с публичной речью о Тургеневе в Москве.

4 К статье «В чем моя вера?»

В письме от 1 октября С. А. Толстая писала Толстому: «Боюсь, что во вчерашнем письме я не довольно мягко отнеслась к твоему отказу быть присяжным. Во мне поднялось старое эгоистическое чувство, что ты нас, семью, не жалеешь и вводишь в тревогу о тебе и твоей безопасности. Конечно, ты поступил по убеждениям, но не поехавши, не говоривши ничего, а заплативши штраф, ты тоже поступил бы по своим убеждениям, но ничем бы не рисковал и никого бы не огорчил. Ты оттого от меня скрыл, что знал, что я это самое желала бы и на этом бы настаивала. А тебя это смутно радовало высказать это публично и чем то рисковать» (ПСТ, стр. 235).

#### 245.

1883 г. Сентября 30. Я. П.

Пятница вечеръ.

Сейчасъ получилъ съ Козловки твои два письма[1] и телеграмму, — прекрасныя[2] два письма. По обѣимъ я вижу, что ты въ томъ хорошемъ, любимомъ мною духѣ, въ которомъ я тебя оставилъ и въ кот[оромъ] ты, съ маленькими перерывами, уже давно. — Письмо это читай одна. — Никогда такъ, какъ теперь, не думалъ о тебѣ, такъ много, хорошо и совершенно чисто. — Со всѣхъ сторонъ ты мнѣ мила. —

О Тургеневѣ[3] все думаю и ужасно люблю его, жалѣю и все читаю. Я все съ нимъ живу. Непремѣнно или буду читать, или напишу и дамъ прочесть о немъ.

Скажи такъ Юрьеву,[4] но лучше 15-го.

О коректурахъ[5] я просилъ фактора[6] и Лаврова[7] присылать мнѣ ихъ въ Ясенки. Я думаю, что они послали другой экземпляръ въ Ясенки. Во всякомъ случаѣ пошли мнѣ въ Ясенки. Мнѣ здѣсь очень, очень хорошо. На бумагѣ я ничего не написалъ, но много хорошо обдумалъ и жду перваго хорошаго рабочаго дня. Не совсѣмъ здоровилось, — желудокъ не ладенъ. Нынче я позанялся немного — вижу — нейдетъ, и поѣхалъ съ Титомъ[8] съ собаками — затравили лисицу прекрасную и русака.

Совѣстно мнѣ очень передъ тобой, что тебѣ скверно, суетно, хлопотно, a мнѣ такъ прекрасно; но утѣшаюсь тѣмъ, что это нужно для моего дѣла. То, что въ Москвѣ, съ возбужденными нервами мнѣ казалось хорошо, здѣсь совсѣмъ передѣлывается и становится такъ ясно, что я радуюсь. На счетъ житья мнѣ здѣсь превосходно. Мнѣ недостаетъ, разумѣется, и очень, тебя и дѣтей, но тишина и одиночество мнѣ, какъ ванна.

Останусь ли я здѣсь еще недѣлю, это я рѣшу по твоимъ письмамъ. Только не думай, чтобъ мнѣ очень хотѣлось остаться. И съ вами быть хорошо, и здѣсь хорошо, и ни то, ни другое не перевѣшиваетъ, такъ что тронь мизинцомъ, и перевѣсится, куда хочешь, и я всѣмъ буду доволенъ.[9] Несмотря на желудочную неладность, я въ хорошемъ духѣ, и всѣхъ люблю, и тебя прежде всѣхъ. — Сейчасъ читалъ Тургеневское довольно.[10] Прочти, что за прелесть. — Цѣлую тебя и дѣтей. M-me Seuron поклонъ. Жалче всего мнѣ тебя за Костиньку.[11] Не сиди съ нимъ. —


На конверте: Москва. Хамовнической переулокъ. Домъ Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые два больших отрывка из письма опубликованы в Б, II, стр. 454; полностью — по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 201—202. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 1 октября 1883; Москва. 1 октября 1883» и пометы Толстого «пятница», которая падала в 1883 г. на 30 сентября.


1 От 29 сентября и недатированное («Милый Левочка, 1) Щепкин телеграфирует»).

2 В недатированном письме С. А. Толстая писала: «Всё больше и больше стараюсь проникнуть мыслью, что у меня прямые обязанности — восемь детей, один муж. Но вдруг оказывается, что одеть, обуть, накормить, обучить берет столько времени, что другое, самое важное, остается. Но я буду стараться, чтоб заботы мелочные были как можно короче и несложнее» (ПСТ, стр. 230).

3 С. А. Толстая писала 29 сентября: «Читала о похоронах Тургенева, и представь, засмеялась, вместо того, чтоб заплакать. Золоченый балдахин, серебряный венок от Орлова на бархатной красной подушке; коридор из цветов, оперный хор... Ну, просто представление. И в довершение трагическая сцена Григоровича, его речь и рыданье. Потом, подумавши, стало страшно, как люди во всё играют» (ПСТ, стр. 232).

4 С. А. Юрьев был председателем «Общества любителей российской словесности», устраивавшего торжественное заседание памяти Тургенева. В недатированном письме С. А. Толстая писала: «Еще Юрьев был сегодня и сказал, что если ты согласен говорить о Тургеневе, то это можно восьмого или пятнадцатого октября только. И ты должен об этом заявить непременно за неделю. Пожалуйста, ответь» (стр. 230).

5 О корректурах С. А. Толстая сообщала в недошедшей до нас телеграмме; 30 сентября она написала в письме: «Послала нынче тебе телеграмму о корректурах». Набиралась статья «В чем моя вера?».

6 Заведующий типографией.

7 Вукол Михайлович Лавров (1852—1912), писатель, с 1880 г. издатель журнала «Русская мысль», для которого набиралась статья Толстого «В чем моя вера?»

8 Тит Иванович Полин (он же Пелагеюшкин) (1867—1932), служил у С. Н. Толстого и позднее у С. Л. Толстого.

9 С. А. Толстая писала 1 октября: «Я не трону мизинцем, чтобы перекачнуть весы на свою сторону. Я так понимаю, что тишина для человека, умом работающего, крайне необходима. Живи пока нужно и пока хочется. Мне кажется, что когда тебе хорошо, спокойно и тихо, то и мне наполовину лучше от этого» (стр. 235).

10 Рассказ Тургенева, впервые напечатанный в 1864 г.

11 С. А. Толстая писала 29 сентября: «Дядя Костя опять тут; он вчера до двух часов ночи мне изливал всю горечь своего положения и упреков всем на свете» (стр. 232).

#### 246.

1883 г. Октября 1. Я. П.

Суббота вечеръ.

Посылаю это письмо на Козловку въ надеждѣ получить твое. Вчера очень долго не могъ заснуть — читалъ Тургенева. Утромъ проѣхалъ воронаго и сѣлъ за работу. Писалъ много, но, кажется, нехорошо. Въ 3 часа пошелъ съ ружьемъ. Убилъ валдшнепа. Теперь 4. И въ лѣсу меня нашелъ Урусовъ. Мы съ нимъ обѣдали. Пришла Агафья Михайловна,[1] болтала и сейчасъ ушла. И вотъ я пишу. — Мнѣ все также хорошо. Урусовъ немножко помѣшалъ. Жду твоего письма, чтобы рѣшить — ѣхать ли, или еще пожить.[2] Пріѣзжалъ нынче Головинъ[3] сообщить о продажѣ Бабурина; но я не принялъ его и просилъ пріѣхать завтра. Завтра, если будетъ работаться, то направлю его съ Урусовымъ за валдшнепами — ихъ много, а если нѣтъ, то поѣду съ нимъ съ собаками. Прощай, душенька, на нынче. Цѣлую тебя и дѣтей.


На конверте: Москва. Хамовническій переулокъ, домъ Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 202—203. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 2 октября 1883; Москва. 2 октября 1883» и пометы Толстого «суббота», которая падала на 1 октября 1883 г.


1 Жившая в Ясной поляне на пенсии, бывшая горничная бабки Толстого.

2 С. А. Толстая писала в ответном письме от 2 октября: «Я не подумаю даже вызывать тебя. Чем ты больше захватишь осеннего и весеннего времени в деревне, тем ты будешь здоровей и несомненно счастливей. Довольно, что мне одной гадко, а ты наслаждайся, работай, живи, пока у тебя явится потребность жить с семьей» (ПСТ, стр. 237).

3 Яков Иванович Головин (р. 1852). «Небогатый сосед, предлагал Л. Н-чу купить близкое от Ясной поляны именье — Бабурино. Охотник» (н. п. С. А.). Приятельствовал с И. Л. Толстым.

В ответном письме С. А. Толстая отозвалась так: «Письмо твое сегоднешнее коротко и бесцветно».

#### 247.

1883 г. Октября 2. Я. П.

Воскресенье, 12 часовъ ночи.

Сейчасъ уѣхалъ Урусовъ, и я не успѣлъ писать тебѣ. Главное отъ того, что очень усталъ. Съ утра занялся, потомъ пошелъ съ нимъ за валдшнепами; исходили ужасно много и ничего не убили. Но усталъ я такъ, что послѣ обѣда заснулъ. Нынче получилъ гору коректуръ[1] изъ Ясенковъ. Постараюсь ихъ поправить, а не испортить. Твое замѣчаніе огорчило меня.[2] Вчера получилъ твое 3-е письмо — не хорошее.[3] Не дурное, но нехорошее тѣмъ, что ты, видно, встревожена. Какъ-то теперь? О судейскихъ дѣлахъ ничего не знаю. Объ отъѣздѣ моемъ рѣшаю условно — все будетъ зависѣть отъ твоихъ писемъ — что поѣду въ четвергъ. Изъ типографіи[4] просятъ поскорѣе поправить, а то у нихъ нѣтъ шрифта. Въ три дня надѣюсь кончить. Только бы быть здоровымъ. А нынче я чувствую себя лучше всѣхъ дней и надѣюсь, что такъ продолжится. — Что ты? Да этаго я не узнаю, пока не пріѣду. И потому хочется пріѣхать поскорѣе. Прощай. Цѣлую тебя и дѣтей.


На конверте: Москва. Хамовнической переулокъ, домъ Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 203. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 3 октября. 1883; Москва. 3 октября 1883» и пометы Толстого «воскресенье», которое падало на 2 октября 1883 г.


1 «В чем моя вера?»

2 С. А. Толстая писала 30 сентября: «перечитываю сегодня [корректуры] и нахожу, что в тетрадях чувства было больше, а в корректурах ума больше. Но первое лучше» (стр. 233).

3 В этом же письме от 30 сентября С. А. Толстая писала: «Всё дело с присяжными меня всё-таки ужасно встревожило: я хотела было идти к Феде Перфильеву спросить, что могут с тобой за это сделать, и побоялась, что тебе это не понравится. Но не получая ответа на телеграмму, начинаю беспокоиться, не схватили ли тебя. — Сколько еще горя будет впереди! И как ты мог скрывать что-нибудь от меня? Это меня огорчило, может быть я сама бы с тобой поехала. А теперь я думаю, авось ты скоро приедешь. Если только штраф, то куда ни шло; а если судить будут, то плохо дело. Я не знаю, что сделала бы я на твоем месте. Уже горячности молодой во имя какой-нибудь истины у меня, я думаю, не нашлось бы. Больше всего, я думаю, я думала бы о том, чтобы никого слишком не огорчать» (стр. 233—234).

4 Кушнерева.

#### 248.

1883 г. Октября 3. Я. П.

Нынче утромъ получилъ твое очень хорошее письмо.[1] Одно ужасно грустно — это Костинька.[2] Пожалуйста, не разсердись на него и не обидь. Я какъ пріѣду, такъ постараюсь дружелюбно избавиться отъ него. — Вчера провелъ весь день съ Урусовымъ. Въ 11 часовъ его отвезли въ Тулу. У нихъ въ семействѣ удивительное событіе. Его племянница, дочь сестры[3] и вице-губернатора Рекъ, выходитъ за мужъ за сельскаго учителя — сына крестьянина. — Получилъ коректуры и нынче, какъ и ожидалъ, прекрасно работалъ, — сдѣлалъ почти половину. Въ 4-мъ часу пошелъ въ заказъ и убилъ валдшнепа (итого 6). Изъ Тулы привезли письма Тани[4] къ тебѣ. Тамъ ничего нѣтъ, чего бы ты не знала. Дѣвочки[5] уже въ классы ходятъ, и у Тани грипъ. Еще проситъ сапоги и атласъ. Я найду и привезу. Еще письмо отъ М[аши] Свербѣевой.[6] Митѣ[7] лучше, и проситъ увѣдомить о цѣнѣ самоваровъ порознь.[8]

Погода морозная, здоровая и не заманчивая къ охотѣ, и я надѣюсь, что поработается эти два дня, какъ нынче. Буду очень счастливъ кончить. Узналъ, что послѣ перваго штрафа въ 100 р[ублей] новаго не накладывали.[9] То, что ты пишешь о дѣтяхъ, — особенно о Танѣ,[10] меня очень радуетъ. Цѣлую тебя и ихъ. — Есть еще письмо Кузминскихъ дѣвочекъ Машѣ и Миши къ Андрюшѣ — это я привезу.

Письмо Тани вложу.


На конверте: Москва. Хамовнической переулокъ. Домъ Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 203—204. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 4 октября 1883; Москва. 4 октября 1883».


1 От 1 октября.

2 С. А. Толстая писала 1 октября: «Знаешь, Левочка, что Костенька совсем поселился: спит в твоем кабинете и с утра до ночи уверенным наглым тоном требует или всяких усовершенствований в моем хозяйстве, или закуски, или вина, или начинает смеяться надо мной, что я тебе пишу всякий день, или учит меня, как жить. Иногда плакать хочется, терпенья нет! Всё, что моя слабая душа соберет сил, чтоб как-нибудь бороться с этой суетной, ежедневной жизнью, и выкарабкиваться из нее на свет, — всё это вдруг, я чувствую, погибает, я ослабеваю, и тоскливо слушаю о позолоте рам или о его светских успехах, а предо мной так же тоскливо лежит приготовленная книга» (стр. 235—236).

3 Екатерины Дмитриевны, жены ярославского вице-губернатора Павла Константиновича Рекка.

4 T. A. Кузминская. 9 октября Т. А. Кузминская писала С. А. Толстой: «А как хорошо, что Левочка отказался быть присяжным, только 100 р. жаль».

5 Кузминские: Марья (р. 1869) и Вера (р. 1871).

6 Марья Вячеславовна Свербеева (ум. в 1912 г.), дочь Вячеслава Ивановича и Веры Александровны Шидловских, замужем за Михаилом Дмитриевичем Свербеевым.

7 Дмитрий Николаевич Свербеев, внук декабриста Трубецкого.

8 В письме от 3 сентября 1883 г. (хранится в ГТМ) М. В. Свербеева писала: «Купи пожалуйста два самовара..... форма, чтоб был хорошенькой вазой, деньги вышлю, как только напишешь, что я тебе должна».

9 За отказ от исполнения обязанностей присяжного на суде.

10 С. А. Толстая писала 1 октября: «Таня всё это время очень мила и дружелюбна. Илья, Маша и Леля очень ровны, а Сережа очень часто груб и неприятен» (стр. 235).

#### 249.

1883 г. Октября 4. Я. П.

Вторникъ 9 часовъ.

Нынче получилъ твое грустное письмо.[1] Нездоровье твое — спинная боль меня очень огорчаетъ.[2] Впрочемъ, тебя не разберешь по письмамъ. Когда я съ тобою, то я все знаю. До сихъ поръ сбывается то, чего я желалъ — второй день по многу работаю, и если завтра также, то кончу коректуры и послѣ завтра буду съ вами. Если бъ я не рѣшилъ ѣхать въ четвергъ,[3] я бы по твоему письму поѣхалъ. Ты хоть и не хотѣла мизинцемъ тронуть, а потянула обѣими руками.[4] Тебѣ досадно на меня за то, что мнѣ хорошо одному. И мнѣ жалко, что тебѣ не хорошо, но не совѣстно. — Жизнь моя, какъ заведенные часы. Проснусь въ 9, пойду въ заказъ, вернусь, напьюсь кофею, сяду за работу часовъ въ 11 и сижу до 1/2 4-го и опять пойду въ заказъ до обѣда. Обѣдаю, читаю Тургенева. Придетъ Агафья Мих[айловна], пью чай, пишу тебѣ, погуляю при лунномъ свѣтѣ и ложусь спать. И это самое дурное время. Долго не могу заснуть. — Что-то будетъ въ завтрашнемъ письмѣ. Прощай, душенька, ты на меня не сердись, какъ въ послѣднемъ письмѣ.[5] Цѣлуй дѣтей. —


На конверте: Москва. Хамовнической переулокъ. Домъ Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые отрывок из письма напечатан в Б, II, стр. 454; полностью письмо опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 204. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 5 октября 1883 г.; Москв. почт. центр. отд. 5 октября 1883» и пометы Толстого «вторник», который падал на 4 октября 1883 г.


1 От 2 октября; в нем С. А. Толстая писала: «Просидела весь день дома: шила, читала с Андрюшей, учила его, а когда пришел вечер, то подумала: «вот и еще день ближе к смерти, а пусто, пусто идут дни, не знаешь, за что ухватиться». Бывало думаешь, что обязанности исполнять, и можно быть покойной. А теперь я не знаю, в чем мои обязанности, и сомневаюсь в уменьи моем их исполнять» (стр. 237).

2 С. А. Толстая писала: «У меня так сильно спина болит, что просто терпенья нет» (от 2 октября).

3 6 октября. Фактически Толстой приехал в Москву 6 октября 1883 г.

4 См. прим. 2 к письму № 246 от 1 октября.

5 См. прим. 2 к письму № 246 от 1 октября.

#### 250.

1883 г. Ноября 9. Тула.

Пишу вечеромъ отъ Князя.[1] Вчера пріѣхалъ въ 2 часа. Легли въ 3. Прекрасно выспался. Князь пошелъ въ правленье,[2] а я немного занялся. Потомъ пошелъ гулять и къ Лопухинымъ.[3] Лопухина,[4] узнавъ, что я здѣсь, писала записку, прося придти къ ней обѣдать. Я отказался, но зашелъ. Это Васильчикова,[5] ея кузина, ее настроила, чтобъ со мной познакомиться. Я зашелъ, и ничего не нашелъ, кромѣ казеннаго, пустаго. Здѣсь черезъ Князя получилъ письмо отъ одной Смирновой[6] и Маркиза St. Ives[7] — парижскаго. Очень интересно. Онъ членъ общества вѣчнаго мира и пишетъ книгу противъ войны и революціи: La mission des Souverains,[8] кажется, что настоящій. Съ утра я черезъ Михайлу[9] далъ знать въ Ясную, и лошади пріѣхали. Князь меня старательно угостилъ обѣдомъ, и я сейчасъ ѣду. Пороши и чернотропа,[10] кажется, не будетъ; но я не тужу. Хотѣлось бы кончить все въ Ясной. —

Что ты? Пиши, пожалуйста, каждый день. Я буду тоже. Цѣлую тебя и дѣтей.


На конверте: Москва. Хамовническій переулокъ. Домъ Гр. Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые отрывок из письма напечатан в Б, II, стр. 456; полностью письмо опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 205. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Тула. 9 ноября 1883; Москва. 10 ноябрь. 1883».


1 Кн. Л. Д. Урусов жил в Туле.

2 Губернское правление.

3 Сергей Алексеевич Лопухин (1853—1911), товарищ прокурора в Туле.

4 Александра Павловна Лопухина, рожд. гр. Баранова.

5 Вероятно, Мария Александровна Васильчикова (р. около 1855 г.). Известна, как активная сторонница сепаратного мира с Германией во время Европейской войны.

6 Письма этого нет в АТБ.

7 St. Ives d’Alveydre. В АТБ сохранилось одно его письмо к Толстому (от 27 октября 1885 г. [?] — неразборчиво). В нем он писал: «Дорогой брат во Христе. Я прочел ваши чудесные книги «Войну и мир», «Анну Каренину» и «Моя вера». Таким образом я познал вас духовными очами, ожидал, что откроются очи телесные. Сделайте то же и в отношении меня, прежде, чем мне отвечать: Назначение монархов, Назначение евреев, Назначение рабочих, — в этих книгах я высказался вполне и, когда вы их прочтете, мы сможем установить тесное общение». (Переведено с французского.) На особом листе, приложенном к письму, St. Ives сообщает сведения о брамане, которого он называет ученым и святым, и в обучении у которого он находится.

8 Книга «Mission actuelle des souverains par l’un d’eux» [«Современная миссия монархов — одного из них» (псевдоним)] вышла в Париже вторым изданием в 1882 г.

9 Михаил Фомич Крюков, лакей Толстых, служивший в то время у Урусова.

10 Охота по черной земле до выпадения снега.

#### 251.

1883 г. Ноября 10. Я. П.

Четвергъ, 10 часовъ вечера.

Спалъ дурно. Было холодно и нездоровилось.[1] Но нынче все наладилось. Натопилъ въ кабинетѣ, замазалъ окна, и тепло, и хорошо и теперь вечеръ, чувствую себя прекрасно. — Нынче получилъ письма изъ Ясенковъ — интересныя отъ Sandoz[2] — и еще отъ однаго Француза.[3] Ходилъ смотрѣлъ лошадей. Очень хороши, но я боюсь, что будутъ непріятности, хлопоты изъ за нихъ, и постараюсь ихъ продать. — Сѣно они съѣдятъ, а доходъ отъ нихъ еще когда будетъ. Филипа[4] не было дома. Онъ возилъ своего Михаилу[5] въ солдаты. Слава Богу, не взяли, — онъ остался льготнымъ. Николай Михаилычъ[6] тоже возилъ, и тоже не взяли. У конюшни встрѣтилъ мужика съ бабой. Мужикъ пріѣхалъ къ тебѣ издалека, изъ за засѣки, лечиться, и ужасно горевалъ, что тебя нѣтъ. Онъ говорилъ, что онъ знаетъ однаго мужика, котораго всѣ лечили, и никто не вылечилъ, а ты вылечила.[7] Мнѣ лестно даже было. Потомъ ко мнѣ пріѣхала баба, — брюхата на сносѣ, и 4-о дѣтей маленькихъ, — старуха свекровь и молодайка, деверняя невѣстка. Были два мужика и въ одну недѣлю ея мужа посадили въ острогъ за драку, отъ к[отор]ой произошла смерть, а деверя отдали въ солдаты. И осталась одна. Написалъ Давыдову[8] письмо, — нельзя ли хоть выпустить на поруки. Потомъ сѣлъ заниматься, но сдѣлалъ очень мало. Митрофанъ[9] сказалъ мнѣ, что Сережа[10] будетъ обѣдать у Бибикова.[11] Я пошелъ въ Телятинки, но Сережа уѣхалъ въ Москву. Вернулся, пообѣдалъ. Агафья Мих[айловна] сидитъ, и Дмитрій Ѳедор[овичъ] переписываетъ. Комната нагрѣлась. A кромѣ того топлю мальчикову съ сводами. Если нагрѣется, то завтра перейду туда. Я забылъ дома Une Vie.[12] Читайте ее покамѣстъ и спрячьте.

Портретъ твой карандашомъ, кажется, плохъ, а я какъ взгляну на него, такъ ужасно живо вспоминаю, и что-то жалкое[13] есть въ немъ, и что такое же показалось мнѣ при прощаньи съ тобой. И это меня очень трогаетъ. Душенька, зачѣмъ ты несчастлива. Мнѣ такъ видно, какъ ты можешь и должна быть счастлива, и какъ ты своей révolte[14] противъ всего — сама себя мучаешь. Неужели нельзя смириться. Какъ бы хорошо и тебѣ и вокругъ тебя всѣмъ было. Я пишу это и представляю себѣ, какъ ты можешь разсердиться за это. Не сердись, голубчикъ; взглядывая на этотъ портретъ, я знаю, какъ я тебя люблю и какъ ты нужна мнѣ. —

Цѣлую тебя и дѣтей. M-me Seuron — поклонъ.


На конверте: Москва. Хамовнической переулокъ въ своемъ домѣ. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 205—206. Датируется на основании почтового штемпеля: «Почтовый вагон. 11 ноября 1883» и пометы Толстого «четверг», который падал на 10 ноября 1883 г.


1 С. A. Толстая писала в ответ 12 ноября: «Очень жаль, что тебе всё не по себе, милый Левочка. Как будто напрасно поехал и напрасно живешь в Ясной» (стр. 240).

2 Письмо это не сохранилось. В АТБ имеются два позднейшие письма швейцарца Сандо Толстому от 13 января и 3 февраля 1885 г. В первом —

Сандо заявляет о себе, как поклоннике книги Толстого «В чем моя вера». Сандо изучал богословие, но разочаровался в ортодоксальном направлении и считает, что религиозное сознание должно быть преобразовано. На этой почве он ищет объединения.

Во втором письме Сандо благодарит Толстого за ответ и согласие сотрудничать в организуемом журнале и сообщает петербургский адрес француженки-переводчицы для обещанной Толстым статьи (оригиналы по-французски).


3 Сведений не имеется.

4 Филипп Родионович Егоров, кучер.

5 Михаил Филиппович Егоров, старший сын кучера Ф. Р. Егорова.

6 Николай Михайлович Румянцев, повар.

7 С. А. Толстая писала в ответном письме от 12 ноября: «Вот я бы и рада кого полечила, да делать то тут, в Москве, нечего. Я рада, что выздоровел тот мужик с ранами на ногах; три года не ходил, из Рвов, верно; и я очень о нем старалась, иногда, бывало, не в духе, так кое-как отнесешься к больному, а иногда так всё ясно станет и так возьмешься горячо, и выйдет так точно» (стр. 240).

8 Николай Васильевич Давыдов, в то время — прокурор Тульского окружного суда. Письмо к нему Толстого см. т. 63 писем настоящего издания.

9 Митрофан Николаевич Михайлов.

10 С. Н. Толстой.

11 А. Н. Бибиков, телятинский помещик.

12 «История одной жизни» — Гюи-де-Мопассана. С. А. Толстая писала 12 ноября: „«Une vie» читает madame Seuron“.

13 «Жалкое потому, что, когда меня рисовала институтка Соколовская, у меня была лихорадка» (н. п. С. А.).

14 [возмущением]

#### 252.

1883 г. Ноября 11. Я. П.

Моя судьба быть въ Ясной въ дурномъ расположеніи духа и неспособнымъ работать. Такъ и теперь. Не могу докончить начатаго. У меня тепло, хорошо, удобно, пища привычная. Нынче получилъ твое письмо[1] и надѣюсь получить завтра.

Представь себѣ, Поручица[2] умерла. Я нынче, гуляя, зашелъ къ Францъ Иванычу,[3] и онъ мнѣ разсказалъ. Она поѣхала въ Тулу; въ нумерахъ рядомъ съ ней стоялъ знакомый. Онъ провелъ вечеръ у нея. Утромъ она не выходитъ и до вечера. Выломали дверь. Она лежитъ въ постели, въ самой покойной позѣ — мертвая, — разрывъ сердца. Я читаю и Stendhal’a4 и Енгельгарта.[5] Енгельгартъ — прелесть. Это нельзя достаточно читать и хвалить; — контрастъ нашей жизни и настоящей жизни мужиковъ, про который мы такъ старательно забываемъ. Для меня это одна изъ тѣхъ книгъ, которая освобождаетъ меня отъ части того, что я чувствую себя обязаннымъ сдѣлать. Но онъ сдѣлалъ, и никто не читаетъ. Или читаютъ и говорятъ: «да что, онъ соціалистъ». А онъ и не думаетъ быть соціалистомъ, а говоритъ, что есть. — Нынче получилъ отвѣтъ отъ Давыдова[6] съ бабой, за кот[орую] я просилъ. Онъ обѣщаетъ все сдѣлать и просится пріѣхать воскресенье; говоритъ, что ему что-то для себя нужно меня видѣть. Если будетъ случай, я приглашу его. — Нынче приходила еще баба, тоже брюхатая, тоже осталась одна съ 4-мя дѣтьми. Это вдова того, котораго убили въ дракѣ. Она приходила просить, чтобы я не просилъ за того, — убійцу ея мужа — на поруки. — Удивительно!

Какъ ты и всѣ наши? I hope,[7] что хорошо. Завтра узнаю. Цѣлую тебя, душенька. Нынче портретъ не такъ жалокъ.[8]

Цѣлую дѣтей.

Пятница 11 часовъ.


Нынче я одинъ. Былъ только Дмитрій Ѳедоровичъ, разговаривали о томъ, какъ онъ живетъ самъ-семъ на 11 р[уб.] 40 к[оп.] въ мѣсяцъ. Живетъ.


На конверте: Москва. Хамовнической переулокъ. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой. (Свой домъ.)


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые отрывок из письма напечатан в Б, II, стр. 456; полностью письмо опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 206—207, причем приписка опубликована в качестве самостоятельного письма. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 12 ноября 1883; Москва. 12 ноября 1883», и пометы Толстого в приписке «пятница», которая падала на 11 ноября, а также на основании даты предшествующего письма.


1 Оно не сохранилось.

2 «Жена казенного лесничего в Засеке» (п. С. А.).

3 Франц Иванович Баратынский, казенный лесничий.

4 Толстой перечитывал роман: «Le rouge et le noir» (Красное и черное) (1831) Анри Бейля (Beyle) (1783—1842), французского писателя, писавшего под псевдонимом Стендаля. О сходстве Толстого со Стендалем см. статью Л. П. Гросмана «Стендаль и Толстой» (Л. Гросман «От Пушкина до Блока». М. 1926, стр. 135—169).

5 A. H. Энгельгардт (1832—1893), профессор, специалист по сельскому хозяйству. Известен своими «Письмами из деревни» (отд. изд. 1882 г.). Эту книгу и читал Толстой.

6 См. письмо от 10 ноября, № 251.

7 [Надеюсь]

8 См. письмо № 251 от 10 ноября.

#### 253.

1883 г. Ноября 12. Я. П.

Не пѣняй, душа моя, что мои письма безцвѣтны. Я всѣ три дня въ упадкѣ духа. Печень что-то. Я не нездоровъ и не унылъ, но сплю. Не могу работать. И такъ я былъ вялъ, что два дня даже и ходилъ мало. Сидѣлъ дома и читалъ. Нынче получилъ твое письмо о Сергѣѣ.[1] Ужасно жалко. Ариша[2] же передастъ тебѣ это письмо. Что ты мнѣ ничего не пишешь о себѣ, о своемъ здоровьи. Чиркова[3] предписанья очень плохи. Не знаю, кто меньше полезны и больше шарлатаны: попы или доктора. Оба лучше. Попробовалъ заниматься, — не пошло. Осѣдлалъ лошадь и поѣхалъ въ Бабурино къ Головину сговориться охотиться. Дома нѣтъ. День прекрасный, и я, вернувшись, пошелъ съ ружьемъ по рѣкѣ и кругомъ заказа. Ничего не видалъ; но 3-го дня можно было по слѣду находить. А я спалъ. Сколько тебѣ прислали листиковъ[4] 2 или 3? Пришли ихъ, пожалуйста, на имя Урусова. Придя домой, я переселялся въ мальчикову комнату. Очень хорошо, тепло, 15°.[5] И это мнѣ очень пріятно. Нынче я много дѣлалъ движенья, и тепло. Надѣюсь спать хорошо. Читаю, говорю съ Аг[афьей] Мих[айловной] — и вся. Думаю о томъ впечатлѣньи, которое произведетъ моя книга, стараюсь не думать о томъ мѣстѣ, кот[орое] надо передѣлать, п[отому] ч[то] чувствую, что дурно обдумаю; стараюсь тоже не думать о другихъ планахъ работы, п[отому] ч[то] надо кончить. Думаю о тебѣ съ нѣжностью и безпокойствомъ; думаю о старшихъ дѣтяхъ — не нуженъ ли я кому нибудь бы былъ. И это немножко безпокоитъ.

Видишь, хоть кратко, но я всего себя представляю тебѣ; а ты такъ сдержанно пишешь, даже о своемъ нравственномъ и физическомъ состояніи ни слова.

Завтра пріѣдетъ, вѣроятно, Урусовъ и, можетъ быть, Давыдовъ. Я не далъ знать ему. — Я забылъ, гдѣ найти твой разновѣсъ. Напиши. Мало пришлютъ, но жалуются, что мало даютъ.

Прощай, душенька, цѣлую тебя и дѣтей. Денегъ у Митрофана не предвидится. Вдрочемъ, я еще толкомъ съ нимъ не говорилъ. Я постараюсь продать лошадей.[6] Четырехъ сейчасъ надо продать, рублей на 400. Да Митрофанъ говоритъ, что теперь продешевишь.


На конверте: Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 208. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 13 ноября 1883; Москва 13 ноября 1883».


1 «Лакей Сергей, сын няни Марии Афанасьевны, в то время повел себя дурно: напивался пьян и привел с улицы подозрительную девицу, что очень меня рассердило» (н. п. С. А.). Этот эпизод описан С. А. Толстой в письме от 10 ноября 1883 г.

2 Жена С. А. Арбузова.

3 Василий Васильевич Чирков, врач Вдовьего дома, ассистент Захарьина. С. А. Толстая писала 10 ноября: «Сейчас был Чирков, стучал Таню по животу, нашел больным желчный пузырь и малокровие, а у Андрюши катарр желудка. Прописал Карлсбад Тане, и потом железо и еще что-то, кажется бром, а Андрюше Эмс» (стр. 239).

4 С. А. Толстая писала 14 ноября: «Ты иногда меня в такой тупик ставишь. Ведь я листков на имя Урусова так и не послала. Перечла твое вчерашнее письмо и вижу написано: «Сколько тебе прислано листков: два или три? Пришли их». А я их три или четыре дня тому назад подписала к печати и уже получила сегодня третий лист, и тоже отсылаю, исправив, завтра утром в типографию. Я думала, было, послать старые листки, с которых печатали, то тогда так и надо было написать мне, а то я боюсь напутать» (ПСТ, стр. 242).

5 В подлиннике: %

6 В сентябре 1883 г. из Самарского имения в Москву и в Ясную поляну было перевезено Толстым сорок пять лошадей.

#### 254.

1883 г. Ноября 13. Я. П.

Воскресенье 10-й часъ.

У меня тепло, уютно, тихо, прекрасно; но, должно быть, я переработалъ. Нѣтъ настоящихъ ни сна, ни апетита, и отъ того нѣтъ работы. За то отдыхъ. Нынче и не садился за письменный столъ, a поѣхалъ верхомъ на Сафединѣ навстрѣчу Урусову. А если не встрѣчу, то заѣду въ булочную, гдѣ я покупалъ въ четвергъ хлѣбы, забылъ краденыя у Сережи-сына перчатки. Такъ и вышло. Сафединъ, нелюбимый вами, — прелесть — покойный, добрый, смирный и сильный. Я скоро ѣхалъ, пріѣхалъ въ Тулу, — нашелъ перчатки, заѣхалъ на минуту къ Урусову и вернулся домой — все довольно скоро, и онъ, какъ ни въ чемъ не бывало. Нынче Ариша[1] собралась ѣхать, но получила телеграму. Сергѣя[2] же еще нѣтъ. Вернувшись домой — темно, засталъ у себя нашего новаго священника[3] — онъ пріѣхалъ знакомиться. Я съ нимъ офиціально поговорилъ и остался одинъ обѣдать огромнѣйшій обѣдъ, приготовленный на Урусова (онъ не пріѣхалъ, п[отому] ч[то] кашляетъ), и какъ на бѣду, ничего почти не ѣлъ. Скучно одному только ѣсть.[4]

Читаю Stendhal Rouge et Noir. Лѣтъ 40 тому назадъ я читалъ это, и ничего не помню, кромѣ моего отношенія къ автору — симпатія за смѣлость, родственность, но неудовлетворенность. И странно: тоже самое чувство теперь, но съ яснымъ сознаніемъ, отчего и почему.

Порошитъ снѣжокъ, но едва ли разойдется. Какъ бы хотѣлось заснуть хорошо и быть свѣжимъ къ работѣ. Мнѣ всего часа 4 хорошей работы нужно, чтобы сдѣлать, что нужно. Письмо твое коротенькое очень. Если не скучно, пиши по больше. Мнѣ все интересно. Цѣлую тебя и дѣтей.


На конверте: Москва. Хамовнической переулокъ. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой. (Въ своемъ домѣ.)


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые отрывок из письма напечатан в Б, II, стр. 456; полностью письмо опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 209. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 14 ноября 1883; Москва. 14 ноября 1883» и пометы Толстого «воскресенье», которое падало на 13 ноября в 1883 г.


1 Жена С. А. Арбузова.

2 С. П. Арбузов.

3 На место скончавшегося В. И. Карницкого.

4 С. А. Толстая писала в ответ 14 ноября: «Сегодня в письме твоем меня очень больно кольнула фраза: «Только есть одному скучно». Досказываю сама: «А жить одному гораздо лучше». Хоть часто я это про тебя думаю, но иногда, когда ты нежен и заботлив, я опять себе делаю иллюзии и думаю, что без нас тебе было бы грустно. Конечно, всё реже и реже будешь создавать себе эти иллюзии, и вместо них занимать жизнь чем-нибудь другим» (ПСТ, стр. 242).

#### 255.

1883 г. Ноября 14. Я. П.

Не получилъ нынче письма. Вѣрно ты хотѣла съ Сергѣемъ послать. Сергѣй пріѣхалъ, но я его не видалъ. Онъ стыдится вѣрно. Нынче утромъ я было всталъ рано для пороши, но пороши не было, — снѣгъ шелъ. Головинъ пріѣзжалъ нынче утромъ. Привезъ Ильи ружье — починенное. Собака Ильѣ, к[оторую] подарилъ Офросимовъ,[1] — у Головина. Онъ приглашаетъ охотиться, но едва ли я успѣю. Завтра поѣду на порошу, — если будетъ. A послѣ завтра, середа, — будетъ недѣля, что я уѣхалъ. И я пріѣду или въ середу или въ четвергъ. — Работа нейдетъ. Нынче всталъ рано и хочу раньше лечь. Получилъ изъ Тулы — письмо отъ прочитавшаго статью въ Revue Nouvelle[2] и обращающаго меня не безъ ругательствъ «православнаго мірянина» и твое письмо,[3] возвратившееся изъ Самары. Такъ что я нынче получилъ отъ тебя письмо. Надѣюсь завтра получить хорошее, длинное письмо. Нынче, чтобы себя[4] уходить, цѣлый день ходилъ съ ружьемъ тихимъ шагомъ. Очень пріятно. Дома Агаф[ья] Мих[айловна] хорошо разсказывала про старину, — про меня то, что я забылъ, какой я былъ противный барчукъ, — и книги.

До свиданья. Цѣлую тебя и дѣтей. — Хорошо ли у васъ?


На конверте: Москва. Хамовники домъ Гр. Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 209—210. Датируется на основании почтовых штемпелей: «почтовый вагон. 16 ноября. 1883; Москва. 16 ноября 1883» и фразы письма «после завтра, середа», которая падала на 16 ноября 1883 г.


1 Александр Павлович Офросимов (1846—1921?), губернский секретарь, охотник, коннозаводчик, помещик села Солосовки в 14 верстах от Ясной поляны. Ему же принадлежали земли села Сукромно Богородицкого уезда, Гранки-Епифанского уезда (свыше 2000 десятин) и в селении Богородицком, Сухое Жадомо тож, Чернского уезда Тульской губернии. Выведен Толстым в «Живом трупе» в лице Афремова.

2 Вероятно, речь идет о статье «Pages inédites de Léon Tolstoi (Exposé de l’évangile)» с предисловием Juliette Lamber (м. Адан), напечатанной в двадцать третьем томе журнала за 1883 г., июль — август, стр. 241—256.

3 Вероятно от 2 июля.

4 В подлиннике: себѣ

#### 256.

1883 г. Ноября 15. Я. П.

Нынче въ первый разъ спалъ почеловѣчески, и проснулся рано. Снѣгъ шелъ все утро, и надежды не было на хорошую порошу, но я всетаки поѣхалъ. Получилъ утромъ твои два — за разъ, — оба хорошія письма[1] и поѣхалъ съ болѣе спокойнымъ духомъ. Пороши не было, но я всетаки нашелъ 3-хъ зайцевъ; но или отъ того, что бойко, или отъ того, что не задача, ни однаго не затравилъ. Одинъ запищалъ у молодаго Спорта въ зубахъ; но крикъ этотъ такъ вѣрно удивилъ его, что онъ его выпустилъ, и онъ ушелъ. Но пріятно усталъ, проѣздивъ отъ 8 до 5 часовъ. Опять обѣдалъ одинъ, опять Аг[афья] Мих[айловна], toujours avec un nouveau plaisir.[2] Былъ еще Сергѣй.[3] Онъ очень жалокъ и смѣшенъ, какъ смѣшны бываютъ сумашедшіе. Я боюсь, что онъ не справится. Я совѣтовалъ ему помѣститься въ Тулѣ въ лакеи и порекомендую его къ знакомымъ. — Въ глазахъ снѣгъ, слѣды чуть видные, въ ушахъ голосъ Аг[афьи] Мих[айловны], въ головѣ пустота, въ сердцѣ бы полное спокойствіе, если бъ не безпокойство о васъ.

Извѣстіе о твоемъ нездоровьи — подробности я очень радъ былъ узнать. Если это такъ, то ты должна быть не въ нормальномъ состояніи. Я знаю, — слыхалъ, что это ужасно дѣйствуетъ на душу.[4] На счастье, что ты знаешь это. Душенька, если бы ты могла привыкнуть къ той мысли, къ которой мы всѣ волей неволей привыкнемъ, что мы физически никогда не въ нашей власти, но за то нравственно всегда полная свобода и власть. Какъ легче жить, когда не то что поймешь это, — ты понимаешь, — но когда повѣришь и на дѣлѣ живешь такъ.

Завтра будетъ настоящая пороша, я опять поѣду, и послѣзавтра буду съ тобой, если живъ буду. Какой Кошелевъ?[5] Если это старикъ, к[оторый] б[ылъ] у меня въ день моего отъѣзда, то мнѣ это очень поразительно. — Онъ говорилъ про политику, а я видѣлъ въ немъ смерть.

Обнимаю тебя, поцѣлуй дѣтей. Какъ бы хорошо было, коли бы ты перестала болѣть! —

11-й часъ. Ложусь спать.


На конверте: Москва. Хамовники. Домъ Гр. Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые письмо опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 210—211. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 16 ноября 1883; Москва. 16 ноября 1883» и заключительных слов письма: «11-й час. Ложусь спать».


1 От 12 и 14 ноября. 12 ноября С. А. Толстая писала: «Нынче был чудный, морозный день, такой, в какие мы, бывало, на коньках по всему пруду катаемся. И так как я особенная мастерица грустить, то я опять до слез грустила о том, что прошло, чем, бывало, тяготилась и что теперь стало мило и дорого. А о себе думала, что если я прежде была не хороша, то какая же я теперь мерзость! И что если ты прежде был хорош, то насколько же ты теперь лучше!» (ПСТ, стр. 240).

2 всегда с новым удовольствием.

3 С. П. Арбузов.

4 Новая беременность Александрой Львовной Толстой.

5 С. А. Толстая писала 12 ноября: «сейчас пришел Саша Перфильев, кадет, и говорит, что Кошелев умер. Какой Кошелев — я не знаю, отец или сын. В газетах еще нет». Скончался 12 ноября Александр Иванович Кошелев (1806—1883), публицист, славянофил, общественный деятель.

### 1884

#### 257.

1884 г. Января 27. Я. П.

Ѣхалъ[1] очень пріятно. Еслибы только записать разсказъ одной бѣдной женщины,[2] — была бы трогательная и высоконравственная исторія. Домъ не топленъ, и я остановился у Митрофана. Совѣстно его безпокоить — (онъ ушелъ къ Аг[афьѣ] Мих[айловнѣ]), но мнѣ прекрасно. Я здоровъ. Нынче ѣздилъ къ Бибикову[3] за хлѣбомъ, а потомъ ходилъ на лыжахъ. Не запомню такъ много снѣга. Сейчасъ ѣду самъ въ санкахъ на Козловку. Дай Богъ, чтобы вамъ было также хорошо, какъ мнѣ. Цѣлую тебя и дѣтей.

Т.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 211—212. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 28 января. 1884; Москва. 28 января 1884».


1 Из Москвы в Ясную поляну.

2 В вагоне.

3 Александр Николаевич Бибиков, сосед из Телятинок.

#### 258.

1884 г. Января 28. Я. П.

Суббота вечеромъ.

Вчера читалъ поздно книгу Droz.[1] Скажи Сережѣ,[2] что книга очень хорошая. Общій взглядъ нехорошъ, молодъ, зеленъ, но много очень умнаго и хорошаго. Нынче читалъ Шекспира Кор[і]олана — прекрасный нѣмецкій переводъ, — читается очень легко, но — несомнѣнная чепуха, которая можетъ нравиться только актерамъ.

Нынче не здоровится[3] и не хочется на морозъ. Должно быть, вчера слишкомъ усталъ. Сейчасъ сидятъ гости: Агаф[ья] Мих[айловна], Дмитр[ій] Ѳедор[овичъ]4 и Митрофанъ, и мѣшаютъ мнѣ писать, да и писать нечего. — Въ домѣ тепло, и завтра перейду, если не будетъ холодно и угарно. — Не бойся, я самъ подъ старость невольно такъ себя берегу, что даже противно. Какъ вы всѣ живете? Очень ужъ много васъ, и на каждаго много соблазновъ. Цѣлую тебя и дѣтей.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники. Домъ Графа Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 212. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 29 января 1884; Москва. 29 января 1884» и пометы Толстого «суббота», которая падала на 28 января 1884 г.


1 Речь идет о Гюставе Дрозе (1832—1895), а именно о его книге «Tristesse et sourires» 35-ème édit. Paris. 1884, сохранившейся в Яснополянской библиотеке.

2 С. Н. Толстому.

3 С. А. Толстая писала в ответ 29 января: «Сейчас получила твое письмо, милый Левочка, и очень грустно, что тебе нездоровится».

4 Виноградов — яснополянский учитель, переписчик Толстого.

#### 259.

1884 г. Января 29. Я. П.

Воскресенье.

Пишу раньше — 7 часовъ вечера; потому что я перешелъ въ домъ; пріѣхалъ Бибиковъ и зоветъ меня ночевать къ себѣ, на что я согласился. Боюсь, не было бы угарно. Я утромъ прочелъ Макбета[1] съ болышимъ вниманьемъ, — балаганныя пьесы, писанныя умнымъ и памятливымъ актеромъ, который начитался умныхъ книгъ, — усовершенствованный разбойникъ Чуркинъ.[2] Потомъ пошелъ ходить съ лыжами и ружьемъ; — прошелъ на Грумантъ,[3] оттуда по засичной дорогѣ на Тулу, и черезъ засѣку на кабачекъ, и по шоссе домой. Пьяный мужичекъ подвезъ меня, цѣловалъ меня и Бульку[4] и говорилъ, что я отецъ. — Самое доброе, совершенное и милое существо въ мірѣ — это пьяный — на первомъ взводѣ — мужикъ. Дорогой прекрасно думалъ. Ты не можешь себе представить моего пріятнаго чувства свободы по окончаніи моей работы.[5] Я пересталъ чувствовать une machine à écrire.[6] Я тоже все думаю и безпокоюсь о большихъ дѣтяхъ. Нынче получилъ твое короткое письмо.[7] Завтра утромъ вернусь въ Ясную.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой. Свой домъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 212—213. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 30 января. 1884; Москва. 30 января 1884» и пометы Толстого «воскресенье», которое падало на 29 января 1884 г.


1 Трагедия Шекспира.

2 Разбойник Чуркин — бывший рабочий города Богородска Московской губернии. Похождения его относятся ко второй половине 1870-х гг. Его образ лег в основу ряда лубочных рассказов. Ему посвящен уголовный роман издателя «Московского листка» Николая Ивановича Пастухова. Печатался этот роман «Разбойник Чуркин» с 1882 по март 1885 гг. в виде фельетонов зa подписью «Старый знакомый». Благодаря этому роману «Московский листок» стал пользоваться большой популярностью. В пятьдесят второй главе романа несомненно заимствование из «Макбета». Вероятно Толстой имеет в виду именно роман Пастухова. О нем см. И. Кубиков, «Разбойник Чуркин» и его читатели» («Искусство», ГАХН, 1927, кн. II—III).

3 Деревня в трех верстах от Ясной поляны.

4 Охотничья собака.

5 Над книгой «В чем моя вера?»

6 [машиной для писания].

7 От 27 января.

С. А. Толстая писала в ответ на это письмо 30 января: «Сейчас получила твое письмо; я вижу, что ты полной грудью вдыхаешь в себя и воздух, и простор, и нравственную свободу» (стр. 247).

#### 260.

1884 г. Января 30. Я. П.

У Бибикова засталъ Борисевича.[1] Ему 89 лѣтъ, и онъ силенъ, свѣжъ, поворотливъ, какъ молодой человѣкъ. Онъ безъ умолку говорилъ и много разсказалъ интереснаго. Въ 12-мъ часу за мной пріѣхалъ Филипъ, и я поѣхалъ домой. Читалъ Калики перехожіе,[2] стихи. Меня навело на это чтеніе моя затѣя народной пьесы.[3] Обдумываю ее съ болышимъ удовольствіемъ. И, какъ всегда, все разростается и главное углубляется и дѣлается очень (для меня) серьезно. Я пробылъ дома все время отъ 12 до 10, за исключеніемъ прогулки двухчасовой, и угорѣть не угорѣлъ, но все еще побаиваюсь угару, и сейчасъ отворилъ трубу и поѣду самъ на Козловку. Ты теперь вѣрно собираешься на балъ. Очень жалѣю и тебя, и Таню.

Нынче Власъ[4] говоритъ: пришелъ мальчикъ, побирается. Я сказалъ: позови сюда. Вошелъ мальчикъ немного повыше Андрюши съ сумкой черезъ плечо. — «Откуда?» — Изъ-за засѣки. — Кто же тебя посылаетъ? — Никто, я одинъ. — Отецъ что дѣлаетъ? — Онъ насъ бросилъ. Мамушка померла, онъ ушелъ и не приходилъ. И мальчикъ заплакалъ. У него осталось еще трое, меньше его. Дѣтей взяла помѣщица. «Она, — говоритъ, — кормитъ нищихъ». — Я предложилъ мальчику чаю. Онъ выпилъ, стаканъ опрокинулъ, положилъ огрызочекъ сахару наверхъ и поблагодарилъ. Больше не хотѣлъ пить. Я хотѣлъ его еще покормить, но Власъ сказалъ, что его въ конторѣ посадили поѣсть. Но онъ заплакалъ и не сталъ больше ѣсть. — Голосъ у него сиплый, и пахнетъ отъ него мужикомъ. — Все, что онъ разсказывалъ про отца, дядей и тѣхъ, съ кѣмъ онъ имѣлъ дѣло, все это разсказы о бѣдныхъ, пьяныхъ и жестокихъ людяхъ. Только барыня добрая. Мальчиковъ, женщинъ, стариковъ, старухъ такихъ много, и я ихъ вижу здѣсь, и люблю ихъ видѣть. — Аг[афья] Мих[айловна] очень благодарна M-me Seuron, к[оторой] передай поклонъ. Мар[ья] Афан[асьевна]5 была. Она какъ будто добрѣе къ намъ, и всѣмъ кланяется, особенно Машѣ. Надѣюсь, что ея горло прошло. Съ Власомъ бесѣдую про книжки. Надо будетъ завести библіотеку для мужиковъ.


На конверте: Москва. Хамовники. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой. Свой домъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 213—214. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 31 января 1884; Москва. 31 января 1884».


1 Вероятно имеется в виду Иван Игнатьевич Борисович (ум. в 1888 г.) польский дворянин, живший в Черни Тульской губернии. Скончался 96 лет.

2 Издание П. А. Безсонова «Калики перехожие. Сборник духовных стихов и исследование». М. 1861—1864.

3 В 1914 г. в Ясной поляне в одном из томов «Калик перехожих» В. Булгаковым был найден общий план народной пьесы Толстого «Петр хлебник». Эта легенда в пяти картинах впервые опубликована в журнале «Голос Толстого и Единение» 1918, № 1 (7), стр. 1—4.

4 Влас Анисимович Воробьев (1853—1929), крестьянин Ясной поляны, дворник на усадьбе Толстых.

5 Старая няня, жившая на пенсии.

В ответ на это письмо С. А. Толстая писала 31 января: Твое сегодняшнее письмо, это целая повесть, как всегда идеализированная, тем не менее интересная и трогательная. Немножко чувствуется мне упрек и умышленная параллель между бедностью народа и безумной роскошью балов, на которых мы были. И балы эти оставили в моей голове такую пустоту, так я устала, что весь день как шальная сегодня» (ПСТ, стр. 249).

#### 261.

1884 г. Января 31. Я. П.

Вторникъ, 11 вечера.

Боюсь, что вчерашнее письмо было непріятно. Я, должно быть, начиналъ угорать, когда писалъ. Нынче чувствую себя совсѣмъ хорошо, и угару нѣтъ. Тоже не пѣняй, пожалуйста, что не послалъ телеграмму,[1] — не стоитъ. Лошадь отдай за 250. Обо мнѣ не тужи, — я могу привести другую.[2] — Вчера я объѣлся. Ник[олай] Мих[айловичъ]3 наготовитъ много, а я не воздержусь. Нынче читалъ Montaigne’а4 съ болышимъ удовольствіемъ и пользой и ходилъ на лыжахъ. Очень усталъ, но чувствую себя прекрасно. Вечеръ весь шилъ башмаки Аг[афьѣ] Мих[айловнѣ]. Митрофанъ меня учитъ и помогаетъ. Былъ Дмитр[ій] Ѳед[оровичъ] и Аг[афья] Мих[айловна] и читали вслухъ Житія Святыхъ. Не берусь за работу, потому что не хочется взяться и бросить. Она укладывается въ головѣ.

Извѣстіе твое отъ Маракуева[5] о мнѣніи Архимандрита[6] мнѣ очень пріятно. Если оно справедливо. — Ничье одобреніе мнѣ не дорого бы было, какъ духовныхъ. Но боюсь, что оно невозможно. Цѣлую тебя и дѣтей. Напиши мнѣ подлиннѣй, если у васъ все благополучно. Выбери времячко. — Я привыкъ чувствовать твой душевный пульсъ, и, не чувствуя его, мнѣ чего-то недостаетъ.


На конверте: Москва. Хамовники. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой. Собственный домъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые напечатано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 214—215. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 1 февраля 1884» и пометы Толстого «вторник», который падал на 31 января 1884 г.


1 С. А. Толстая писала 29 января: «За Вороного дают 250 рублей серебром, покупатель серьезный, я нынче его видела. Телеграфируй скорей, отдавать ли, и прибавь о здоровье своем в телеграмме» (стр. 246).

2 27 января С. А. Толстая писала о лошади: «а мне жаль продавать, это тебе так здорово и весело будет весной верхом ездить» (не опубликовано).

3 Николай Михайлович Румянцев, старый повар на пенсии.

4 Мишель Монтэнь (1533—1592), автор философских размышлений «Опыты» («Essais»). 1 февраля С. А. Толстая писала: «Привези Montaigne, мне и так после некоторых намеков о нем интересно бы было его прочесть, а теперь тем более, как ты его хвалишь». «Л. Н-ч перечитывал Монтень’а в конце своей жизни, и книга эта осталась и поныне на столе в его комнате» (н. п. С. А.). В Яснополянской библиотеке сохранились два тома с многочисленными отметками Толстого издания de Montaigne. М. «Essais». Edition stéréotype. Paris, Didot, в трех томах.

5 Владимир Николаевич Маракуев, составитель популярных брошюр по сельскому хозяйству, издатель журнала «Сотрудник» (1890—1891 г.), редактор-издатель газеты «Южное обозрение». Маракуева Толстой привлекал в 1884 г. к делу организации издания книг для народа.

6 С. А. Толстая писала 29 января: «Маракуев сказал, что книгу твою новую [«В чем моя вера?»] цензура светская передала в цензуру духовную, что архимандрит [Амфилохий], председатель цензурного комитета ее прочел и сказал, что в этой книге столько высоких истин, что нельзя не признать их, и что он с своей стороны не видит причины не пропустить ее. Но я думаю, что Победоносцев с своей бестактностью и педантизмом опять запретит. Пока она запечатана у Кушнерева и решенья никакого нет».

#### 262.

1884 г. Февраля 1. Я. П.

Середа 12-й часъ.

Получилъ твое письмо[1] послѣ бала Барманскихъ,[2] а сейчасъ былъ братъ Сережа съ Бибиковымъ и привезъ мнѣ извѣстіе о васъ послѣ бала Долгорукихъ.[3]

Нынче съ утра пріѣхалъ Головинъ[4] съ собаками, и я поѣхалъ съ нимъ въ Лимоновскую.[5] Ходилъ на лыжахъ и безъ лыжъ отъ 12 до 5 и вернулся усталый и здоровый. Подумалъ, почиталъ, потомъ пріѣхалъ Сережа — бѣдняга очень спутанный и добрый. Сапожное дѣло нынче остановилось, потому что у Митрофана голова болитъ. Если тебѣ не доставитъ хлопотъ, то пошли, пожалуйста, Кушнереву[6] деньги. Счетъ ихъ я ожидалъ больше, и они были такъ любезны, что не хотѣлось бы ихъ задержать. Попроси Сережу свезти. Видѣлъ сонъ, — кровь и разныя подробности, и вотъ видѣлъ Сережу, и жду еще отъ тебя о дѣтяхъ. Дай Богъ только хорошаго. Александръ[7] и дѣти Олены[8] здоровы — скажи ей. Напомни Лелѣ[9] нашъ разговоръ съ нимъ объ ученьи. Илюшѣ[10] тоже, боюсь, повредитъ и выставка, и театръ. Все это нарушаетъ правильный ходъ жизни. А правильный ходъ жизни необходимъ при гимназическихъ занятіяхъ. Я не совѣтую — особенно театръ. Цѣлую тебя и дѣтей.


На конверте: Москва. Хамовники. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой. Собственный домъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 215—216. Датируется на основании пометы Толстого «середа», которая падала на 1 февраля 1884 г.


1 От 30 января.

2 Иван Николаевич Барманский (1829—1886) и жена его Ольга Сергеевна (1844—1907), рожд. Киселева. С. А. Толстая писала: «Бал вчерашний был хорош, мы были благоразумны и собрались домой в пятом часу. Но кареты не было, и пришлось ждать до шестого часа... Был там и Долгоруков, очень просил опять, чтоб мы и сегодня к нему поехали на бал. Очень это скучно, но опять поеду, попозднее только» (стр. 246—247).

3 Кн. Владимир Андреевич Долгоруков (1810—1891), московский генерал-губернатор (1865—1891). С. А. Толстая писала 31 января: «Долгоруков вчера на бале был любезнее, чем когда-либо. Велел себе дать стул и сел возле меня, и целый час всё разговаривал, точно у него предвзятая цель оказать мне особенное внимание, что меня приводило даже в некоторое недоумение. Тане он тоже наговорил пропасть любезностей. Но нам что-то совсем не весело было вчера; верно устали слишком» (стр. 250).

4 Яков Иванович Головин, сосед.

5 Местность в Ясной поляне. «Участок этот Л. Н. купил у Тульского чиновника — Лимонова» (п. С. А.).

6 Иван Николаевич Кушнерев (ум. в 1896 г.), журналист и издатель, владелец большой типографии в Москве на Пименовской улице, основанной в 1869 г. В этой типографии Толстой печатал «В чем моя вера?» С. А. Толстая писала 30 января: «Кушнерев прислал счет: 200 р. с. печать и бумага; 200 р. с. корректуры. Я не платила, в банк не ездила еще и не посылала» (стр. 247).

7 Александр Федорович Просекин (ум. около 1920 г.), по прозвищу Овчарник, не яснополянский крестьянин, стерег овец, затем жил в Лимоновском лесу сторожем, а потом колол дрова на дворе для скотной. Был пьянчужкой.

8 Елена Ивановна Просекина, рожд. Лукашина-Бугрова, жена Александра Овчарника, крестьянка из Грумонта. В 1933 г. ей было около 90 лет. У нее были дети: Софья, Матрена и Вера.

9 30 января С. А. Толстая писала: «Леля очень плохо учится, учителя жаловались, a madame просто в отчаяние приходит» (стр. 247).

10 С. А. Толстая писала: «Илья вчера был дома и нынче дома. Но ему у Толстых этих неизвестных предлагают роль, и он ее берет, хотя я усиленно отсоветоваю. Хочет завтра Малыша [собаку] ставить на выставку» (письмо от 30 января).

#### 263.

1884 г. Февраля 2. Я. П.

Чевергъ вечеромъ.

Получилъ твое письмецо и радуюсь, что у васъ все хорошо и нѣтъ баловъ.[1] Я совершенно здоровъ, но, должно быть, отъ усталости прежнихъ дней нынче все утро былъ сонный и только читалъ. Потомъ поѣхалъ верхомъ на иноходцѣ въ Ясенки купить гильзъ на папиросы, пообѣдалъ и весь вечеръ шилъ башмаки съ Митрофаномъ. Сейчасъ ѣду на Козловку за твоимъ письмомъ. Попытался утромъ работать, но не пошло, и не сталъ баловать. Читалъ Montaigne. Полезно бы было то изданіе, о кот[оромъ] я говорилъ. Ничто не можетъ такъ оглупить человѣка, какъ увѣренность, что онъ все знаетъ, что прежде было, а что ему нужно знать то, что теперь есть. И мы всѣ находимся въ этомъ положеньй. Завтра вернется Сережа[2] изъ Крапивны, и я съѣзжу къ нему къ Бибикову, провожу его, а тамъ уже стану думать, когда самому ѣхать. Ты, душа моя, пожалуйста, на меня не пѣняй и мнѣ не завидуй. Мнѣ это уединеніе очень хорошо, если я и ничего не напишу. И врозь, и вмѣстѣ я все одинаково тебя люблю и чувствую.

Что дѣти?


На конверте: Москва. Хамовники. Графинѣ. Софьѣ Андревнѣ Толстой. Собственный домъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 216. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 4 февраля 1884; Москва. 4 февраля. 1884» и пометы Толстого «четверг», который падал на 2 февраля 1884 г.


1 От 31 января. В нем С. А. Толстая писала: «... балы... оставили в моей голове такую пустоту, так я устала, что весь день как шальная сегодня..... Теперь у нас жизнь будет более тихая. До спектакля Оболенских (12-го) ничего не предстоит. Таня собирается ездить в школу; а я детьми больше заниматься» (стр. 249—250).

2 С. А. Толстая писала 1 февраля: «Сережа брат уехал в Крапивну».

#### 264.

1884 г. Февраля 3. Я. П.

Здоровъ и соненъ. Читаю Montaigne, хожу на лыжахъ понапрасну, но очень устаю, шью башмаки и думаю, и стараюсь никого не обидѣть. Полезное сдѣлать другимъ даже не стараюсь, — такъ это невозможно трудно. Нынче много работалъ (башмаки) и былъ въ банѣ и очень усталъ. Къ Бибикову не ѣздилъ, завтра утромъ поѣду, и если застану Сережу, то съ нимъ напишу или скажу, что придется. А теперь прощай, цѣлую тебя и дѣтей. Очень у меня выросло брюхо, и я сталъ очень старъ и слабъ. Тутъ худого нѣтъ, но это новое.


На конверте: Москва. Хамовники. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой. Собственный домъ.


Печатается по автографу, находящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 216—217. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 4 февраля. 1884; Москва. 4 февраля 1884».

С. А. Толстая писала в ответ 4 февраля: «Хорошо, что ты здоров, хотя ты и жалуешься на старость, но я знаю, что это упадок слишком долго возбужденных нерв, и что это даже лучше, пожалуй» (не опубликовано).

#### 265.

1884 г. Февраля 4. Я. П.

Суббота вечеръ.

Нынче былъ у Бибикова и видѣлъ Сережу, и, прощаясь съ нимъ, садился верхомъ и повихнулъ большой палецъ на правой рукѣ.[1] Какъ видишь, это не мѣшаетъ мнѣ писать. Немного опухло, но всѣ движенья есть, такъ что могъ и башмаки шить. Погода такъ была хороша, что, вернувшись отъ Бибикова, рѣшилъ ѣхать въ Тулу посмотрѣть Сергѣево заведенье[2] и къ Урусову. Сергѣя встрѣ[тилъ] на дорогѣ и съ нимъ зашелъ къ нему. Дѣлаютъ столяры гармонные ящики, въ подвалѣ. Въ одной комнаткѣ Сергѣй съ семьей и 4 работника. Работа напряженная и требующая большаго мастерства, отъ 6 часовъ до 12-ти ночи, и работникъ вырабатываетъ въ недѣлю 2 р. 25 на хозяйскихъ харчахъ. Кажется, страшно, a мнѣ не хотѣлось уходить, — такъ у нихъ весело и здоровая такая трудовая атмосфера. Сергѣй хозяйничаетъ надъ пьяницами, а самъ, разумѣется, не пьетъ. Это, я думаю, лучшее лѣченіе отъ пьянства. Ариша[3] скучаетъ и брезгаетъ. Я ее увѣщевалъ, но, разумѣется, тщетно. — Утромъ еще было совѣщаніе съ Варварой Жаровой:[4] отдать ли ей дочь за мужъ въ Алекс[инскій] уѣздъ,[5] несмотря на то, что сваты обѣщали шубу невѣстѣ и не привезли. Я совѣтовалъ отдать на волю невѣсты. Кажется, послушали.

У Урусова пилъ много чаю и много говорили празднаго. Радъ былъ о тебѣ узнать.[6] Онъ засталъ тебя съ болью въ спинѣ отъ толчковъ; что это? Напиши, каково тебѣ — всячески и физически, и нравственно. Домой ѣхалъ ночью, одинъ въ санкахъ на доброй лошади — очень пріятно. — Урусовъ завтра хотѣлъ пріѣхать. Постараюсь меньше болтать, — не люблю. А если ничего особеннаго по твоимъ письмамъ не будетъ, то пріѣду во вторникъ.[7] Что Варя?[8] —

Дѣти таки забыли про имянины Агаф[ьи] Мих[айловны].[9] И мои башмаки ей не поспѣютъ.


На конверте: Москва. Хамовники. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой. Собственный домъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 217—218. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 5 февраля 1884; Москва. 5 февраля 1884» и пометы Толстого «суббота», которая падала на 4 февраля 1884 г.


1 С. А. Толстая писала 5 февраля: «Что же это с твоим пальцем? Если движенье делаешь, то значит не вывих, а жила вытянута».

2 Сергей Петрович Арбузов открыл в Туле столярную мастерскую, где делал ящики для гармоний.

3 Жена С. П. Арбузова.

4 Варвара Ильинична, жена Ильи Трофимовича Жарова, жившего у Толстых охотником. Жил очень бедно. Относительно забот Толстого о семье Жаровой см. Илья Толстой «Мои воспоминания», 1914, стр. 188.

5 Тульской губернии.

6 С. А. Толстая писала 3 февраля: «Урусов сегодня уехал. Вчера сидела с ним вечер, и мне было очень приятно. Но сегодня почти его не видела, он всё ездил и всё спешил. Верно, ты его увидишь, и он тебе о нас расскажет» (стр. 253).

7 5 февраля С. А. Толстая писала: «Я, конечно, рада, что ты хочешь вернуться во вторник, но боюсь, что масленица тебе голову вскружит больше, чем целый месяц будничных дней» (стр. 253—254).

8 О беременности В. В. Нагорновой.

9 Агафья Михайловна была именинницей 5 февраля.

#### 266.

1884 г. Февраля 5. Я. П.

Воскресенье вечеръ.

Нынче не получилъ письма, и было непріятно. Кромѣ того, всталъ нынче съ сильной головной болью. Послѣ кофею пошелъ гулять и сильно усталъ, но несовсѣмъ прошло. Съ гулянья зашелъ къ Осипу Наумычу.[1] Старикъ очень жалокъ, не старостью и бѣдностью, а не ладомъ между имъ и сыномъ. Петръ Осиповъ[2] очень интересенъ по вопросу о чтеніи народномъ. У него почти всю зиму собираются грамотные мужики, и они читаютъ. Онъ принесъ мнѣ свою библіотеку — коробъ книгъ — тутъ и житія, и катехизисы, и Родн[ое] слово,[3] и исторіи, и географіи, и Рус[скій] Вѣстн[икъ],[4] и Галах[ова]5 хрестаматія, и романы. Онъ высказалъ свое мнѣніе о каждомъ родѣ книгъ. И все это очень заинтересовало меня и заставило многое и вновь подумать о народномъ чтеніи.[6] Дома засталъ Урусова. Мы обѣдали, и благодаря тому, что читали вслухъ Montaigne’а, мало говорили праздно. Вечеромъ пришла Аг[афья] Мих[айловна] и телеграмма ей.[7] Она очень довольна. Урусовъ сейчасъ уѣхалъ, и я лягу спать. Завтра соберусь, т. е. вспомню и сдѣлаю, что нужно, и послѣ-завтра пріѣду съ курьерскимъ. Если бы было сомнѣніе, то сегодняшнее отсутствіе письма разрѣшило его. Надѣюсь застать васъ благополучными и радуюсь свиданію. Отложи до меня дѣла банка,[8] кучера.[9]

Цѣлую тебя и дѣтей.

Л.


На конверте: Москва. Хамовники. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой. Свой домъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 218. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 6 февраля 1884; Москва. 6 февраля 1884» и пометы Толстого «воскресенье», которое падало на 5 февраля 1884 г.


1 Осип Наумович Зябрев (1802—1884).

2 Петр Осипович Зябрев.

3 Популярная хрестоматия для обучения детей (три года обучения) К. Ушинского (1824—1870).

4 Журнал, выходивший с 1856 г.

5 Алексей Дмитриевич Галахов (1807—1892). Его популярная «Русская хрестоматия» с 1842 г. по 1910 г. выдержала тридцать три издания.

6 Т. е. об организации издательства народных книг.

7 Телеграмма была от Михаила Александровича Стаховича (1861— 1923). См. об этом эпизоде T. Л. Сухотина-Толстая, «Друзья и гости Ясной поляны». 1923, стр. 120.

8 С. А. Толстая писала 3 февраля: «Сегодня была в Государственном банке. По свидетельству о личности, о котором пришлось хлопотать в полиции, мне выдали 2500 рублей. Завтра Сережа обещает свезть по счету деньги Кушнереву» (стр. 252).

9 3 февраля С. А. Толстая писала: «После всех... похождений, по таким страшным ухабам, я, приехавши домой, легла и весь день лежала, чувствую себя разбитой и какой-то нравственно угнетенной. А самое неприятное то, что лошадь дернула, я сесть не успела, и меня задком саней так больно ударило в спину сухим, коротким ударом, что до сих пор больно. Я заехала в Воспитательный дом к Истомину, и когда позвонила, то у меня от боли, от дурноты, вдруг всё в глазах потемнело, и я села на пол, пока отворили дверь. Потом прошло, и теперь ничего» (стр. 252—253).

#### * 267.

1884 г. Февраля 7. Козловка.

Москва. Хамовническій домъ Графа Толстого

Графинѣ Толстой.


Дурно спалъ, опоздалъ, пріѣду завтра.

Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку № 1, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Телеграмма подана в 11 ч. 10 мин. утра; получена в тот же день в Москве.

#### 268.

1884 г. Августа 31. Я. П.

Всѣ живы, здоровы. Одно событіе — Миша[1] нашъ упалъ лицомъ въ крапиву и жалостно плакалъ, я подошелъ; M. Lake[2] очень жалѣла и ласкала его. Она добрая. Я ходилъ за грибами, — нашелъ рыжиковъ корзинку; опоздалъ къ обѣду. Обѣдалъ одинъ въ 6. Сережа[3] съ Сашей[4] и Власомъ[5] ходили за орѣхами. Вечеромъ я зашелъ къ Кузм[инскимъ]; они было начали ссориться — чуть-чуть.[6] Дѣвочки пошли на деревню. Мы — я, Саша и Таня — пошли къ нимъ навстрѣчу. Весело ходили вмѣстѣ. Теперь маленькіе пьютъ чай. Я дѣвочекъ пускаю спать наверху, въ гостиной и спальнѣ, а самъ иду внизъ. Нынче очень тепло. О лихорадкѣ нѣтъ и помину; только кашель. Таня писала дѣвочку и твердила уроки.[7] Она въ акуратности. Илюша прислалъ за борзыми и приглашалъ Сережу, но Сережа не поѣхалъ. Подробности о малышахъ пусть напишетъ Таня.[8]


На конверте: Москва, Хамовнической переулокъ домъ Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 218—219. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 1 сентября 1884; Москва. 1 сентября 1884». В ПЖ отнесено к 1 сентября.


1 Михаил Львович Толстой.

2 Emmeline Lake, «Англичанка при мальчиках — Андрюше и Мише, очень порядочная и хорошая девушка» (н. п. С. А.). Получала жалованья 30 рублей ежемесячно.

3 Сергей Львович Толстой.

4 Александр Михайлович Кузминский.

5 Влас Анисимович Воробьев, дворник. Получал жалованья 8 рублей в месяц.

6 В своем Дневнике под 31 августа Толстой записал: «... зашел к Кузминским. Они собрались ссориться. Утром он одеваясь спросил о Соне.

Она отвечала: «Не могу кричать». Он оскорбился, всплыло всё старое, и он стал говорить о том, что они ненавидят друг друга и что так нельзя жить. Она смолчала. Но вечером подняла этот разговор, упрекая его в раздражительности, доходящей до сумашествия. Он оправдывался, но был мрачен. Она при мне стала говорить ему, что она по любви вышла за него замуж. А я знаю, что она не то говорила Соне. И мне вдруг стало ясно, как и чем сильны женщины: холодностью и невменяемой, по слабости их мысли, лживостью, хитростью, льстивостью».

7 Рукой T. Л. Толстой подписано: с Кузминскими девочками.

8 Т. Л. Толстая приписала на том же листе: «О малышах писать нечего, — я их вижу почти целый день, — веселы, здоровы; Андрюша и Алеша мылись в ванне. Кормила их всех карамельками».

С. А. Толстая была в это время в Москве, куда она ездила с сыном Львом в связи с его переэкзаменовкой.

#### * 269.

1884 г. Сентября 1. Я. П.

Посылали въ Козловку и посылали въ Тулу, и письма отъ тебя нѣтъ. Я не безпокоюсь, предполагая, что ты или опоздала или не писала. Хоть и надѣемся, что ты не получишь этаго письма, все таки пишемъ. У насъ все благополучно: и Саша,[1] съ кот[орой] я гулькалъ, и Алеша, к[оторый] покапризничалъ и сталъ очень милъ, нынче утромъ и Миша, к[оторый] очень милъ и добръ, и Андрюша, к[оторый] нынче послѣ увѣщанія былъ очень послушенъ и добръ, и Маша, съ к[оторой] мы бѣжали на перегонку въ тотъ домъ и она меня перегнала, и Таня, к[оторая] возила нынче въ 5 часовъ письмо съ Машей К[узминской] на Козловку. Про Илюшу ничего не знаемъ. Сережа ходитъ за орѣхами. — Я совсѣмъ здоровъ. Нынче опять Урусовъ, и сейчасъ споритъ съ Таней; что-то о нарядахъ и о женщинахъ. — Сережа говоритъ, что Таню безъ мужа[2] и сестры мы очень затравили.

Я думаю, что это неправда. Она какъ-то раздражительна.

Погода нынче прелестная. Я ничего не дѣлаю, но хорошо думаю и ожидаю тебя. Только боюсь, чтобы ты не перемучилась и хлопотами и жаромъ.

Прощай, душенька, должно быть до завтраго. Ждемъ и телеграммы, и письма, и тебя. 3

Л.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Датируется на основании: 1) фразы письма о «гульканьи с Сашей», родившейся 18 июня 1884 г.; 2) связи содержания данного письма с предшествующим (собирание орехов, Илья на охоте); 3) дневниковой записи Толстого под 1 сентября: «Пришел поздно — князь», о приезде кн. Л. Д. Урусова в письме сказано: «Нынче опять Урусов».


1 Александра Львовна Толстая (р. 18 июня 1884 г.), младшая дочь Толстых. Получила домашнее образование. На ее имя Толстой составил свое последнее завещание, предоставив в полную ее собственность все свои произведения. Завещание утверждено Тульским окружным судом 16 ноября 1910 г. Издала под редакцией В. Г. Черткова «Посмертные художественные произведения Л. Н. Толстого» в трех томах, 1911. Работала на фронтах в войну 1914—1918 гг. После революции — директор Яснополянского дома-музея и опытно-показательной станции «Ясная поляна». Член редакторского комитета настоящего издания. Организовала в 1918 г. «Кооперативное товарищество изучения и распространения произведений Л. Н. Толстого», разработавшее архив Толстого (период до 1880 г.). 1930 г. провела в Японии. В настоящее время проживает в Америке. Напечатала воспоминания «Об уходе и смерти Л. Н. Толстого» в четвертом сборнике «Толстой. Памятники творчества и жизни» М. 1923. По-немецки отдельной книгой: «Tolstois Flucht und Tod. Geschildert von seiner Tochter Alexandra, Kassirer. Berlin (1925 г.) За границей опубликовала свои мемуары на разных языках. По русски — в журнале «Современные записки» (1931, XLV и XLVI). По-немецки: Alexandra Tolstoi, «Wanderer in Ketten» («Странник в цепях»). Fursche-Verlag, Berlin. 1932.

2 Согласно приписке Т. Л. Толстой к предшествующему письму Толстого, Кузминский уехал 1 сентября.

3 С. А. Толстая вернулась из Москвы 4 сентября (по дневниковой записи Толстого).

#### 270.

1884 г. Октября 11. Плисково.

Пріѣхалъ благополучно.[1] Здѣсь жарко; бабочки летаютъ. Молодой Ге2 попалъ ногой въ молотилку и двѣ недѣли какъ лежитъ. Нога будетъ цѣла. — Я усталъ только отъ жары въ вагонахъ и жары лѣтней на дворѣ. Надѣюсь получить письмо.

Л. Толстой.


На обороте открытки: Московско-Курской дороги, станція Козловка. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 219. Датируется на основании почтового штемпеля: «Плисково Черн[иговской губернии], 11 октября 1884».


1 Хутор Николая Николаевича Ге (1831—1894), Борзненского уезда, Черниговской губернии.

2 Николай Николаевич Ге младший (р. 1857 г.) — старший сын художника Н. Н. Ге. В 1884 г. оставил университет и лет десять занимался крестьянскими работами на хуторе отца. Женился на крестьянке. Принимал участие в работах голодных лет (1891—1892 г.). Часто бывал у Толстых, будучи любим всей семьей. После смерти отца поселился в Швейцарии, приняв французское подданство.

#### 271.

1884 г. Октября 21. Я. П.

Проводивъ васъ, пошелъ пѣшкомъ домой, такъ какъ Филипу[1] было дѣло. Онъ догналъ меня на Рудак[овой] горѣ.[2] Дома переносился въ мальчикову комнату и устроивался. Здоровье хорошо. Авд[отья] Василь[евна]3 все мнѣ устроила по твоимъ указаніямъ съ великой роскошью. Дмитрій Ѳедор[овичъ]4 сидѣлъ въ сосѣдней комнатѣ и переписывалъ, а я читалъ.

Нынче проснулся и всталъ въ 8-мъ. День еще лучше и теплѣе третьягоднешнего. Я отпустилъ Андреяна[5] и самъ убрался и накололъ дровъ, что мнѣ доставило большое удовольствіе, и въ 10 напился кофею и угостилъ чаемъ Мар[ью] Аф[анасьевну]6 и Дм[итрія] Ѳед[оровича], и занимался пристально пересмотромъ и поправкой богословія.[7] Хотѣлъ взяться за другую работу, но не чувствую себя достаточно бодрымъ. Въ три пообѣдалъ и пошелъ пользоваться красотою дня; прошелъ заказомъ въ елочки за Кочакъ, мимо бибиковскаго сада къ церкви. Тамъ зашелъ къ Иванъ Никанор[овичу].[8] Мужикъ просилъ меня похадайстывать, чтобы священникъ сбавилъ съ 7 р., кот[орые] онъ проситъ за сватьбу. У священ[ника] 9 человѣкъ дѣтей, и ему меньше брать нельзя. Мы поговорили дружелюбно, и я при лунномъ свѣтѣ пришелъ домой. Дома сидитъ Анна Ив[ановна]9 (к[оторую] волкъ кусалъ) съ мальчикомъ.[10] Она пріѣхала узнать, вышло ли ей что-нибудь. Я поставилъ самоварчикъ, и мы бесѣдовали. Она много разсказывала интереснаго про арестантовъ, к[оторые] у ней стоятъ, между прочимъ про Рыбина,[11] к[оторый] пойманъ, и прошелъ у нихъ, и представляется героемъ въ ея, и главное ея сына, — глазахъ. Сейчасъ ложусь спать. Снесу только это письмо. Вчера извѣстіе о смерти Писарева[12] (вѣрно ли оно) очень сильно на меня подѣйствовало. Мнѣ стало ужасно грустно и уныло. Такъ ясна стала вся толщина стѣны, отдѣляющей людей отъ истины.

Тутъ же на это впечатлѣніе читалъ изъ Русск[ой] Старины[13] воспоминанi[я] и описанія войнъ. Какъ густо налегъ обманъ на людей! Не видишь возможности уничтоженія его. Но я знаю, что это слабость. Не было бы этаго обмана, нечего бы было дѣлать на свѣтѣ — мнѣ по крайней мѣрѣ. Но всегда становится страшно, когда увидишь всю толщину его. Надо не думать объ этомъ, а уничтожать его, сколько въ силахъ. И тогда весело. —

Какъ ты пріѣхала? Смягчились ли жестокія дамы и ты успокоилась ли? И въ Москвѣ не было ли непріятныхъ впечатлѣній и если были, поддалась ли ты имъ? Что мальчики?[14] Что Ольга Зайковская?[15] Видѣла ли ты ее еще? Мнѣ осталось впечатлѣніе раскаянія, что я въ торопяхъ холодно поздорововался съ ней. Она такая измученная по лицу и жалкая.

Пиши поподробнѣе и не торопясь поточнѣе. Обнимаю тебя и всѣхъ дѣтей.


На конверте: Москва. Хамовники. Домъ Гр. Толстаго. Графинѣ С. А. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 219—221. Датируется на основании почтового штемпеля: «Почтовый вагон. 22 октября 1884» и слов письма: «Сейчас ложусь спать». В ПЖ датировано 22 октября.


1 Филипп Родионович Егоров, кучер.

2 Направо от Косой горы по направлению к Туле, на седьмой версте от Ясной поляны, близ деревни Рудаково.

3 Авдотья Васильевна Попова, экономка.

4 Учитель Д. Ф. Виноградов.

5 Адриан Григорьевич Болхин. С. А. Толстая писала в ответном письме от 23 октября: «Вчера получила твое первое письмо, мне стало грустно от него. Я вижу, что ты остался в Ясной не для той умственной работы, которую я ставлю выше всего в жизни, а для какой-то игры в Робинзона. Отпустил Адриана, которому без памяти хотелось дожить месяц, отпустил повара, для которого тоже это было удовольствие не даром получать свою пенсию, и с утра до вечера будешь работать ту неспорую физическую работу, которую и в простом быту делают молодые парни и бабы» (ПСТ, стр. 256).

6 М. А. Арбузова.

7 Речь идет об «Исследовании догматического богословия», посвященном разбору книги митрополита Макария.

8 Иван Никанорович Мухалевский (1852—1884), родом из Белева, был сначала священником в Гритциые Каширского уезда Тульской губернии, после чего с 1867 г. до смерти был священником в приходе Ясной поляны — Кочаках.

9 Со слов Анны Ивановны написан рассказ Т. А. Кузминской «Бешеный волк», напечатанный в «Вестнике Европы» за 1886 г., № 6.

10 Сын Анны Ивановны.

11 Николай [?] Курносенков, дядя Якова Петровича Курносенкова, бандит, получивший прозвище Рыбина, так как он крал рыбу из вагонов.

12 Сергей Алексеевич Писарев (около 1855 г. — 1909 г.). Поступил вольноопределяющимся на Кавказе, был ординарцем у Скобелева, состоял адъютантом при Лорис-Меликове. В отставке — ротмистр. С. А. Писарев дрался на дуэли с Александром Андреевичем Берсом из-за жены Берса кн. Патти (Матроны) Дмитриевны Эристовой. С. А. Толстая писала 22 октября: «Вчера вечером Стахович был и говорил, что Писарев всё в одном положении, но опасности не предвидится» (не опубликовано).

13 В «Русской старине» за 1884 г. напечатаны: В. О. «Воспоминания о походе 1877—1878 гг.» (август, сентябрь); Карцова «К истории покорения Кавказа» (июль, сентябрь); из записок генерала М. Я. Ольшевского: «Русско-турецкая война за Кавказом в 1853 и 1854 гг.» (октябрь).

14 С. А. Толстая писала 23 октября: «Вчера с Лелей было небольшое столкновение. В день нашего приезда утром он не пошел в гимназию, сказав с вечера Власу, что он может быть не пойдет. Потом он madame сказал, что у него живот болел. Она не поверила и не подписала в книге. Он просил меня; я говорю, что лгать не могу, я не знаю, болел ли у него живот, когда я была в Ясной. Леля начал приставать, пробовал упрашивать, но я не согласилась. Тем и кончилось. Сережа второй день всё пропадает с утра, говорит, что был в лаборатории. Илья очень мил и имеет свежий вид» (ПСТ, стр. 256).

16 Подруга молодости С. А. Толстой.

#### 272.

1884 г. Октября 22. Я. П.

Писемъ еще не получалъ и скучаю о тебѣ и всѣхъ васъ — большихъ до Андрюши исключительно. Маленькіе — тѣ радость, украшеніе, a большіе интересъ, и сложное отношеніе съ каждымъ. — Нынче ты бы меня бранила, и по дѣломъ; я дурно себя велъ, а именно. Всталъ въ 8, убрался, напился кофе съ Дмит[ріемъ] Ѳед[оровичемъ]. Вышелъ въ садъ, — погода восхитительная. Думаю, надо воспользоваться, только взгляну переписанное. Сѣлъ, сталъ читать, поправлять и до 6 часовъ, со свѣчей еще работалъ. И усталъ. Ты скажешь: пустое занятіе. Мнѣ самому такъ казалось. Но потомъ я вспомнилъ ту главу, к[оторую] я поправлялъ и надъ кот[орой] больше всего сидѣлъ, — это глава объ искупленіи и божественности Христа.[1] Какъ ни смотри на это: для миліоновъ людей вопросъ этотъ огромной важности, и потому кое-какъ или основательно изслѣдовать его, — это важно, если только писанье мое будетъ прочтено.

Въ 6 пообѣдалъ — овсяный супъ и каша поджареная, прекрасная; почиталъ и въ 1/2 8 пошелъ ходить. Ночь не хуже дня — прелесть. Пошелъ по дорогѣ въ церковь; оттуда хотѣлъ черезъ Воробьевку[2] зайти къ Бибикову[3] и черезъ Кочакъ домой. У Воробьевки встрѣтилъ толпу мужиковъ и бабъ съ пѣснями. Сватьба. Они прошли со мной до двора и стали упрашивать войти. Я вошелъ — меня величали и поднесли полотенце. Всѣ въ томъ легкомъ, пьяномъ состоянiи, въ кот[оромъ] мужикъ такъ милъ. Я выпилъ браги молодой; потребовали, чтобы я сказалъ: горько, и требовали этаго разъ 5. И молодой, и молодая свѣжіе, здоровые, нарядные, сильные, счастливые. Молодому 19 лѣтъ. Оттуда ужъ пошелъ домой прямо черезъ деревню. Зашелъ къ Козловымъ,[4] зазвала старуха, тамъ сцена между снохами, требовали моего совѣта. Я, разумѣется, ничего не могъ помочь. Только вышелъ — Рѣзунова[5] зоветъ къ себѣ, — тоже дѣло. Пришелъ его сынъ,[6] солдатъ. Добродушный, наивный парень. Жалуется, что жена его бросила и ушла. Семенъ[7] плачетъ, жалѣетъ брата. — Точно жалко и гадко, и я хочу отказать Митрофану.[8] Какъ ты объ этомъ думаешь?

Да, посылаю тебѣ еще письмо Ив[ана] Ив[ановича].[9] Что ты объ этомъ думаешь? Я одобряю его мысль. Письмо длинно, — я не пошлю. Вотъ въ чемъ его содержаніе: дохода съ Никольск[аго] онъ ожидаетъ 4 т[ысячи]. Онъ предлагаетъ построить картофел[ьный] заводъ, если оставить ему эти деньги. Я думаю, что нынѣшній годъ это нельзя, если даже и получатся деньги изъ Самары. — Какъ ты думаешь?[10] Я непремѣнно съѣзжу въ Никольское изъ Москвы.

На мѣсто Митрофана я пріищу теперь человѣка, если же не найду никого очень подходящаго, то поручу кому-нибудь изъ мужиковъ, не пьющихъ. Впрочемъ, все видно будетъ. Я чувствую, что начинаю писать безтолково. Я усталъ, но здоровье хорошо. Теперь 12 ч[асовъ] ночи, придется разбудить или М[арью] А[фанасьевну] или Филипа, чтобы отдать письмо.

Хорошо-то хорошо здѣсь, а всетаки долго безъ васъ не проживу. Завтра ѣдетъ Митроф[анъ] въ Тулу, и я вѣрно получу письма, а утромъ отъ тебя.

Прощай, цѣлую тебя.


На конверте: Москва. Хамовническій Переулокъ. Домъ Гр. Толстаго. Графинѣ С. А. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 221—222. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 23 октября 1884; Москва. 23 октября 1884». В ПЖ датировано 23 октября 1884 г.


1 Главы XI и XII «Критики догматического богословия» по изданию Элпидина. Génève, 1891.

2 Деревня в трех верстах от Ясной поляны.

3 А. Н. Бибиков.

4 Даниил Давыдович Козлов (р. 1848 г.), ученик Толстого, был одно время учителем в Житове.

5 Сергей Федорович Резунов (1819—1893).

6 Федор Сергеевич Резунов (1858—1920).

7 Семен Сергеевич Резунов (р. 1847 г.), плотник, женат на Агафье Савостьяновне (1850—1892).

8 «Приказчик Митрофан был виновником горя у Резуновых» (п. С. А.). С. А. Толстая писала 23 октября: «На счет Митрофана, по моему, дело не наше. Возьмешь другого, почему же ты думаешь, что и другой не отобьет еще десять чужих жен. Вопрос в том, делает ли он свое дело хорошо, а не в том, кто с кем живет. В этом ни за кого в мире нельзя ручаться. Не менять же приказчиков по мере их отношения к женщинам». (стр. 257).

9 Орлов, управляющий в имении Толстых Никольское-Вяземское.

10 С. А. Толстая писала в ответ 23 октября: «По моему мнению, пока не заплатят все самарские долги, Бибиков, мужики и дядя Сережа, — до тех пор ничего нельзя предпринимать, а то рискуешь остаться без денег совсем. Если же Бибиков отдаст деньги, то их и употребить на завод; это не доход, а капитал с построек; пусть и пойдут на постройку опять. Совет мой один только: это непременно послать Ивана Иваныча в Самару или ему вытребовать деньги или перепродать землю и уяснить то, что можно ожидать в январе. А то какая же гарантия, что в январе получатся деньги, если теперь не получились» (стр. 257).

#### 273.

1884 г. Октября 23. Я. П.

Вчера легъ очень поздно; но нынче опять всталъ въ 8 и также съ Дм[итріемъ] Ѳед[оровичемъ] пилъ чай. Продолжаю поправлять переписанное. Нынче не хотѣлъ уставать и въ 3 кончилъ, и пошелъ въ Ясенки купить почт[овыхъ] конвертовъ. Погода портится, — мга и туманъ. Но славно прошелся и много, хорошо думалъ на обратномъ пути о томъ, что мнѣ надо, пока мы живемъ, какъ мы живемъ, самому вести хозяйство. Начать въ Ясномъ. У меня есть планъ, какъ его вести сообразно съ моими убѣжденіями. Можетъ быть это трудно, но сдѣлать это надо. — Общее мое разсужденіе такое: не говоря о томъ, что если мы пользуемся веденіемъ хозяйства на основаніяхъ (ложныхъ) собственности, то надо вести его всетаки наилучшимъ образомъ въ смыслѣ справедливости, безобидности и, если можно, доброты, не говоря объ этомъ, мнѣ стало ясно, что если то, что я считаю истиною и закономъ людей, должно сдѣлаться этимъ закономъ на дѣлѣ въ жизни, то это сдѣлается только тѣмъ, что мы, богатые, насилующіе, будемъ произвольно отказываться отъ богатства и насилія; и это произойдетъ не вдругъ, а медленнымъ процессомъ, кот[орый] будетъ вести къ этому. Процессъ этотъ можетъ совершаться только тогда, когда мы сами будемъ завѣдывать своими дѣлами и, главное, сами входить въ сношенія съ народомъ, работающимъ на насъ. Я хочу попытаться это сдѣлать. Хочу попытаться совершенно свободно, безъ насилія, а по добротѣ вести самъ дѣло съ народомъ въ Ясной. Ошибки, — потери большой, даже никакой, я думаю, не будетъ. А, можетъ быть, будетъ хорошее дѣло. Хотѣлось бы въ хорошую минуту, когда ты слушаешь, разсказать тебѣ, а описать все трудно. — Я думаю начать сейчасъ же. Принять все отъ Митрофана и наладить, и зимой пріѣзжать изрѣдка, а съ весны постоянно заниматься. — Можетъ быть, тутъ, не замѣтно для меня, меня подкупаетъ желаніе чаще бывать въ деревнѣ, но я чувствую, что моя жизнь была поставлена неправильно этимъ отвертываніемъ, игнорированьемъ отъ дѣла, которое дѣлалось, и дѣлалось для меня, и совершенно противно всѣмъ моимъ убѣжденіямъ. — Въ этомъ игнорированьи было тоже то, что я, по принципу не признавая собственность передъ людьми, изъ fausse honte[1] не хотѣлъ заниматься собственностью, чтобъ меня не упрекнули въ непослѣдовательности. Теперь мнѣ кажется, что я выросъ изъ этаго. Я знаю въ своей совѣсти, насколько я послѣдователенъ. Но, душа моя, пожалуйста имѣй въ виду, что это дѣло очень для меня душевное, и необдуманно и съ горяча не возражай и не нарушай моего настроенія. Я увѣренъ, что вреда отъ этаго никому не будетъ, а можетъ выдти и очень хорошее и важное. — Боюсь, что ты не поймешь меня. И нельзя по этимъ неяснымъ выраженіямъ.

Утромъ получилъ твое коротенькое, но пріятное письмо — вижу, что все пока хорошо. Какъ здоровье. Пиши вообще поподробнѣе, — коли время и хочется. — Я совсѣмъ здоровъ. Нынче ѣлъ рѣдьку съ квасомъ, похлебку и печеную рѣпу.

Изъ Тулы ничего не получилъ; только заказное письмо тебѣ, по кот[орому] постараюсь завтра получить. Я завтра поѣду верхомъ, чтобы купить товару на сапоги Стахов[ичу].[2] Какъ я радъ, что Писаревъ не умеръ![3]

Напечатай въ газетахъ, — какихъ, не знаю, какъ посовѣтуютъ москвичи, слѣдующее объявленіе:

«Продаются въ 15 верстахъ отъ Тулы по Кіевскому шоссе въ сельцѣ Ясной Полянѣ 10 жеребцовъ молодыхъ отъ киргизскихъ кобылъ и заводских жеребцовъ, годныхъ для упряжи и верховой ѣзды. Тутъ же продаются кобылы той же породы. Спросить приказчика».[4]

Цѣлую тебя и дѣтей.

Кланяйся M-me Seuron и M. Lake.

Шарикъ[5] presente ses respects à M-me Seuron. Il me fait l’honneur de m’accompagner dans mes promenades.[6]


На конверте: Москва. Хамовническій переулокъ. Графинѣ С. А. Толстой. Въ своемъ домѣ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Большая часть письма напечатана впервые в Б, II, стр. 474—475, полностью письмо опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 222—224. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 24 октября. 1884; Москва. 24 октября 1884». В ПЖ датировано 24 октября.


1 [ложного стыда]

2 «Мих. Александрович Стахович просил Л. Н-ча сшить ему сапоги, что Л. Н. и исполнил. Сапоги эти находятся в Толстовском музее в Петербурге» (н. п. С. А.).

3 С. А. Толстая писала 21 октября: «Самое главное, что Писарев не умер, сейчас получила телеграмму от Стаховича, которого еще не видала, и потому подробностей никаких не знаю» (стр. 254).

4 Об этом объявлении в московских газетах сведений не имеется.

5 «Шарик — собака дворняжка, которую приручила к себе м-м Сёрон» (п. С. А.).

6 [свидетельствует свое почтение перед madame Сейрон, он оказывает мне честь, сопровождая меня во время моих прогулок.]

С. А. Толстая писала 25 октября в ответ на это письмо: «Только что отправила свое письмо вчера, как получила твое, милый Левочка. По какой-то странной, верно, случайности, но всё, что ты напишешь мне, то не только возражать, но я сама точь в точь то же думала, т. е. в именьи, где живешь хотя половину года, недобросовестно не заниматься самому, именно по отношению к народу; выгоду можно извлекать ту же, а по моему бόльшую, и всё то, что пропадает, что крадут, что бесхозяйственно тратится, всё это с умом можно раздавать, помогать, делить с народом. Отношения будут самые приятные; выгода была в Ясной такая ничтожная, что про нее и говорить нечего. А с твоим уменьем и умом (когда ты только захочешь) ты всякое дело можешь отлично вести. Ну что ж, если б это бы и был предлог в деревню ездить, то тем лучше, тебе будет не совестно и не скучно оставлять нас для дела, нас же кормящего, воспитывающего и содержащего; поняла я тебя или нет, я не знаю, но как поняла, так и отвечаю» (ПСТ, стр. 261).

#### 274.

1884 г. Октября 24. Я. П.

Утро провелъ, какъ обыкновенно. Получилъ твое письмо[1] подлиннѣе перваго. Двѣ вещи не хороши — это Танино[2] возмущеніе и твое не здоровье.[3] Ну что скажетъ Чижъ?[4] Мнѣ это интересно не по существу, п[отому] ч[то] я знаю, что доктора могутъ только попортить нашу жизнь, но пользы принести не могутъ, но интересно по отношенію къ тебѣ. —

Потомъ поѣхалъ въ Тулу на желтомъ. Что за прелестная лошадь. Смирна, сильна, росла, красива и быстра. Дѣла въ Тулѣ у меня были слѣдующія: получить заказное письмо на твое имя — (это оказалось письмо отъ Вас[илія] Ив[ановича],[5] я посылаю его тебѣ) купить на ботинки Стаховичу, купить калачей и публиковать въ газетахъ о продажѣ лошадей.[6] Все это сдѣлалъ, и ужаснулся на городскую жизнь. Никого знакомыхъ не видалъ. —

Насчетъ извѣстій Самарскихъ не смущайся. Видно дѣйствительно тамъ ужасный годъ. Если бы случилось, что они и не заплатятъ нынѣшній годъ, тѣмъ дороже будетъ слѣдующій. Землю можно раздавать нынѣшній годъ по рознь. Я съѣзжу туда. А если нужны будутъ деньги, то повѣрь, что найдутся (кнесчастью). Можно продать мои сочиненія (они вѣрно выйдутъ нынѣшній годъ); можно продать Азбуки,[7] можно лѣсъ начать продавать. Кнесчастью деньги есть и будутъ, и есть охотники проживать чужіе труды.

Какъ я говорилъ тебѣ, всякое сознательное и добровольное уменьшеніе своихъ требованій въ нашей семьѣ на 5 р[ублей] въ мѣсяцъ дороже пріобрѣтенія въ 50,000. — Вотъ увидимся, поговоримъ. Лошадей въ самомъ дѣлѣ можно бы продать и съ экипажами.

Я нынче усталъ что-то. Вечеръ читалъ Митрофанову счетную книгу, вникалъ въ установившійся обиходъ хозяйства. — Я не говорилъ еще Митрофану, но не измѣняю своего намѣренія. Жду твоего мнѣнія.[8]

Нынче погода хуже и гололедка. Самое хорошее впечатлѣніе нынѣшняго дня это встрѣченные на дорогѣ два старика, два брата изъ Сибири; идутъ безъ копейки денегъ изъ Афона[9] и стар[аго] Ерусалима. Вмѣстѣ имъ 150 лѣтъ. Оба не ѣдятъ мяса. Былъ у нихъ домъ съ имуществомъ, к[оторый] стоилъ 1400 р[ублей]. Когда они въ первый разъ ушли, прошелъ слухъ, что они умерли, и домъ передали въ опеку. А опека раззорила. Они пришли и подали прошенье. Потомъ монахъ имъ сказалъ что это грѣхъ, что по ихъ прошенью люди могутъ попасть въ острогъ, что имъ лучше бросить, чтобы [?] идти въ Іерусалимъ. Они бросили, и вотъ остались ни съ чѣмъ. У однаго есть сынъ, и опять построилъ домъ.

Очень величественные и умильные старики. Я не видалъ, какъ отъ Рудак[ова] дошелъ съ ними до Тулы. —

Спасибо Лелѣ,[10] что написалъ мнѣ. Мнѣ очень было пріятно. И письма его очень похожи на него. Тамъ васъ много, вы бы написали получше и чтобъ было похоже на себя.

Братъ Сережа, я знаю, на другой день проѣхалъ за вами. —

Ив[анъ] Ив[ановичъ] о доходѣ, какъ я писалъ, пишетъ, что около 4 т[ысячъ]. Объ овсѣ пишетъ, что будетъ высылать къ 22-му.

О письмахъ ко мнѣ: Ягна[11] и Мельницкаго[12] лучше не высылать, но, можетъ быть, есть нужныя, то или сама просмотри и рѣши, что не нужное, или высылай. Цѣлуй всѣхъ дѣтей. Hy, прощай. Какое-то письмо будетъ завтра. До сихъ поръ не было ни очень хорошихъ, ни очень дурныхъ. Такъ и надо. Леля тебя хорошо атестовалъ. Цѣлую тебя, душенька.


На конверте: Москва. Хамовники. Графинѣ С. А. Толстой. Свой домъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Отрывок из письма напечатан в Б, II, стр. 475—476 с неправильным отнесением к письму от 23 мая. Полностью письмо впервые опубликовано по копии, сделанной С. A. Толстой в ПЖ, стр. 224—226. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 25 октября 1884; Москва. 25 октября 1884». В ПЖ датировано 25 октября.


1 От 22 октября.

2 С. А. Толстая писала: «Стахович опять засуетил, стал уговаривать ехать в театр, я было согласилась, давали Пушкина «Бориса Годунова», но потом к моему счастью оказалось уже двадцать минут восьмого, мы страшно бы опоздали; потом Андрюша принялся реветь, что все уедут, и пришла Лиза Оболенская, мы и остались, за что к крайнему моему огорчению Таня начала грубо упрекать и ворчать. Вот где начинается уже для меня та адская, ненавистная и неизбежная борьба, в которой устоять труднее, чем по этому течению пуститься, хотя знать наверное, что унесет в пучину» (от 22 октября; не опубликовано).

3 С. А. Толстая писала: «Легли рано, всё потушила я, но от боли спинной опять не спала» (там же).

4 Николай Ильич Чиж, врач Родильного госпиталя. С. А. Толстая писала 22 октября: «Еще не получила ответа от Чижа, когда он меня может принять, и потому не была у него».

5 Василий Иванович Алексеев. В своем письме к С. А. Толстой от 15 октября (хранится в АТБ) он писал про патровских крестьян: «они не могут продолжать арендовать ваш участок на прежних условиях, потому что считают для себя эту аренду дорогою. Вновь согласны снять участок только отменивши озимую карту летний срок платежа аренды перенести на 14 сентября». С. А. Толстая писала 25 октября: «Перерыв моего письма сделался потому, что я получила сейчас твое и письмо Василия Ивановича. Всё мое спокойное и хорошее расположение духа перебаломутилось. Как ты ни утешаешь, что деньги будут, я никак не соображу, откуда же? А расходы в Москве при самой усиленной экономии так велики, что просто беда, в ужас приводит всякий день» (стр. 262).

6 В № 88 «Тульских губернских ведомостей» (от 3 ноября) было напечатано: «Крапивенского уезда, в с-це Ясной поляне продаются десять молодых жеребцов от заводских жеребцов и Киргизских маток, годные для упряжки и для верховой езды. Спросить приказчика». Публикация была повторена в газете 10 и 14 ноября.

7 Издание «Азбуки» Толстого.

8 С. А. Толстая писала 25 октября: «Если ты разочтешь Митрофана, спроси у него книжки, по которым брали провизию, я дала ему сто рублей в мясную лавку Попова отдать. Еще надо у него отобрать ключ от кладовой и того дома. Если он сам и честный, то бабы, его окружающие, страшные мошенницы» (стр. 261).

9 Так называемый Старый Афон, — чтимый монастырь, расположенный на восточном выступе полуострова Халкидики в Турции.

10 Письмо в АТБ не сохранилось.

11 С. А. Толстая писала 22 октября: «Есть письмо А. Ягна толстое». Письмо в АТБ не сохранилось. — Известен Николай Иванович Ягн (1822—1892), был председателем Тульского окружного суда. Основал в Туле приют для малолетних преступников, позднее сенатор.

12 С. A. Толстая писала 22 октября: «есть просьба Мельницкого о защите опять и проч.» В этом письме-просьбе от 14 октября 1884 г. кадет шестого класса Петр Федорович Мельницкий пишет: «18 октября в зале Окружного суда будет вновь разбираться дело». Дело — отца П. Мельницкого, Федора Илиодоровича, казначея Московского воспитательного дома, приговоренного в ноябре 1882 г. к ссылке в Сибирь за присвоение казенных денег. Толстой выражал желание принять участие в защите, чтобы сказать на суде, что виноват не Мельницкий, а весь строй жизни, основанный на узаконенном воровстве. См. «Черновое письмо Л. Н. Толстого к неизвестному по поводу дела Мельницкого» TT, I, стр. 25—27.

#### 275.

1884 г. Октября 25. Я. П.

Всталъ рано. Здоровъ. Поправляю богословіе.[1] Нынче хорошо работалъ. Пришла Ѳедотова[2] жена объявить, что онъ умеръ. Я въ 3 часа пошелъ къ нему. Старухи стоятъ; онъ лежитъ покрытый чистымъ полотномъ, свѣчка въ чашкѣ. Дѣти босикомъ, его и Капыловы,[3] рѣзвятся съ моими собаками. Пошелъ походить по лѣсу. Увидалъ срубленное хорошее дерево, липу, и пень прикрытъ листомъ, а дерево лежитъ. Съ трудомъ удержался ничего не сказать.[4] Но не сказалъ, и мнѣ пріятно, такъ что пишу про это. Съ Митрофаномъ еще ничего не предпринималъ. Думаю, что онъ не нуженъ. И экономіи больше 300 р[ублей] въ годъ. Только бы его не обидѣть. Ты права, что судить нравственные поступки не слѣдъ, и не мнѣ; но я думаю, что будетъ лучше. Только бы дѣла по дому было кому поручить. — Вернулся къ обѣду раньше другихъ дней и почему то усталъ и заснулъ послѣ обѣда. Потомъ хотѣлъ шить сапоги, но взялся за свои тетради и опять сталъ писать. Не думай, чтобы это было праздная работа; на противъ, я вижу, что теперь я окончательно додѣлываю эту работу, такъ что больше не возьмусь за нее. — Получилъ твое письмо[5] — хорошее. Только о здоровьи все не рѣшено, и дурно, что ты мало спишь. И ваши имянины у Леонида,[6] мнѣ за васъ скучно было. Спасибо Танѣ за письмо,[7] — some more.[8] Уроки ея устрою къ ея удовольствію, только бы она занималась охотно, не пускала бы энергію, какъ воду въ запрудѣ, на колесо пустяковъ, тогда все будетъ хорошо. Читаю я Русск[ую] Старину съ большимъ удовольствіемъ — тѣмъ удовольствіемъ разъигрывающагося воображенія на разныя темы жизни. Теперь вечеромъ Дм[итрій] Фед[оровичъ] и Агаф[ья] Мих[айловна] пили чай. Агаф[ья] Мих[айловна] тебя очень любитъ и хвалитъ, — и искренно, и мнѣ это очень радостно было. — Хорошо она сказала: «Я думаю, чтож это, здѣсь плохо жить, и за грѣхи нужда и болѣзни, а тамъ, говорятъ, тоже плохо будетъ. Что жъ это?» —

Недѣли еще нѣтъ, что я одинъ, и мнѣ хорошо, — но кажется очень давно и скучно (въ мужицкомъ смыслѣ) безъ васъ. —

Сейчасъ поѣду самъ на Козловку, отдамъ это письмо и возьму твое. —

Выходилъ на дворъ, туманъ, но свѣтло; на деревнѣ пѣсни — это сватьба у Васил[ья] Севаст[ьянова];[9] а у Ѳедота, я знаю, звали читать псалтирь Костюшку[10] (уѣхалъ на сватьбу), Козлова[11] (уѣхалъ судиться съ братомъ), и читаетъ псалтырь Алексѣй Жидковъ.[12] Мать его предлагаетъ въ дворники въ Москву. Онъ чудесный малый. Для насъ хорошо, а для него дурно. Лучше Александра.[13] Цѣлую тебя и дѣтей.


На конверте: Москва. Хамовники. Графинѣ С. А. Толстой. Свой домъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 226—227. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 25 октября 1884; Москва. 25 октября 1884» и фразы письма: «Сейчас поеду сам на Козловку, отдам это письмо и возьму твое». В ПЖ датировано 26 октября.


1 «Исследование догматического богословия».

2 Екатерина Анисимовна Орехова (р. 1841 г.), жена Федота Терентьевича Орехова (1846—1884). С. А. Толстая писала 27 октября: «Бедный Федот! хорошо, что он умер, а то каково бы всю зиму лежать в этом мраке избы холодной, в одиночестве и страданиях» (стр. 268).

3 Александр Дмитриевич (ум. в 1886 г.) и Анисья Степановна Копыловы. Вдове Анисье Толстой строил мазанку, сгоревшую в 1889 г. О Копыловых см. в воспоминаниях А. Г. Зябрева («Ежемесячный журнал» Миролюбова, 1915, № 8, стр. 76—78).

4 С. А. Толстая писала 27 октября: «Дерево и мне жаль: я бы не оштрафовала, ни наказала, но нашумела бы, наверное, ужасно».

5 От 23 октября.

6 Л. Д. Оболенский. С. А. Толстая писала: «Вчера была у Оболенских, имянины Лизы, были гости, родные, как обыкновенно, ужин и сидели поздно» (От 23 октября).

7 Письмо это не выявлено.

8 «T. e. «еще». Эта поговорка, выражающая одобрение и желание получить еще, завелась в семье после того, как маленький Лев Львович после причастия сказал в церкви: «please some more [пожалуйста, еще немного]» (п. С. А.).

9 Василий Савостьянович Макарычев или Макаров (р. в 1846 г.).

10 Константин Михайлович Орехов (Ромашкин), яснополянский крестьянин.

11 Даниил Давыдович Козлов (1848—1918), бывший ученик школы Л. Н. Толстого. О нем «Воспоминания о Л. Н. Толстом ученика яснополянской школы В. Морозова». «Посредник» М. 1917, стр. 21.

12 Алексей Анисимович Жидков (р. в 1860 г.).

13 Александр Федорович Прасекин «овчарник», служил сторожем в лесу. Колол дрова.

#### 276.

1884 г. Октября 26. Я. П.

Вчера получилъ твое письмо[1] послѣ посѣщенія доктора, и ужасно мнѣ стало грустно тяжело и главное, самъ я себѣ сталъ ужасно гадокъ.[2] — Все я, — грубое и эгоистическое животное. А еще я храбрюсь и осуждаю другихъ, и гримасничаю добродѣтелью! Не могу тебѣ выразить, какъ мнѣ было и есть тяжело. Вчера и во снѣ все видѣлъ себя презирающимъ себя. Долго не спалъ и нынче проснулся позднѣе. Дождь. Я сѣлъ за работу и просидѣлъ до темноты. Голова болитъ. Пошелъ ходить въ лѣсъ. Хотѣлъ посмотрѣть, увезли ли дерево, но смерклось, и я не нашелъ. Оттуда зашелъ къ Ѳедоту. Мнѣ сказали, что его еще не похоронили. Подошелъ къ окну и вижу: на столѣ, гдѣ онъ лежалъ, лампа, чашка съ лапшей, сидятъ гости, и прямо противъ меня румяный Ѳедька[3] ѣстъ, облизывается. И всѣ очень оживленно ѣдятъ. Я постоялъ, посмотрѣлъ и не вошелъ. Оттуда въ темнотѣ нагнала меня Ольга[4] съ Васькой[5] сабачникомъ; она стала мнѣ со слезами разсказывать, что отдала дочь, а теперь не знаетъ, что съ собой сдѣлать, какъ скучно. — Да утромъ еще были два хорошіе старика, странника изъ Олонецкой губерніи. Они живо осушили мой самоваръ и были очень довольны и хорошо разсказывали. —

Пожалуйста, пиши мнѣ подробнѣе о своемъ здоровьѣ.[6]Я разорвалъ и буду разрывать. — Какъ ты не устроишь, чтобы спать и отдыхать. Это во всякомъ случаѣ главное условіе для выздоровленія. Скажи Танѣ, что это ея дѣло такъ устроить, чтобы ты не сидѣла долго вечеромъ и утромъ бы тебя не будили.[7] Хорошо, что мальчики въ хорошемъ состояніи. —

Я ничего не предпринимаю, п[отому] ч[то] ужъ очень себѣ противенъ. Прощай, душенька, цѣлуй дѣтей. Правда, что тебѣ суетно, но письма твои очень мало мнѣ изображаютъ твое душевное состояніе.

Л.


На конверте: Москва. Хамовники. Графинѣ С. А. Толстой, въ своемъ домѣ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 227—228. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 27 октября. 1884; Москва. 27 октября 1884». В ПЖ датировано 27 октября.


1 От 24 октября. Письмо это не сохранилось; в нем, очевидно, С. А. Толстая описывает свои посещения доктора Чижа. 27 октября С. А. Толстая писала: «Мне очевидно, что доктор намеренно открыл давно наболевшую понемногу рану и очистил ее».

2 С. А. Толстая писала в ответ 27 октября: «что ты, милый друг, так смутился моим нездоровьем? Совсем ты не виноват; оба виноваты и так случилось, может быть, просто от какой-нибудь механической причины во время родов» (стр. 267).

3 Сын Федота.

4 Ольга Родионовна Макарова (р. 1841 г.), жена В. С. Макарова.

5 Василий Савостьянович Макарычев или Макаров (р. 1846 г.), яснополянский крестьянин.

6 С. А. Толстая писала 26 октября: «вчера я до третьего часу ночи как в лихорадке дрожала от боли, даже зубы стучали. Нужен покой «физический, самый строгий» (стр. 261).

7 С. А. Толстая писала 27 октября: «Спать я устроилась по утрам с замкнутыми ватой ушами».

#### 277.

1884 г. Октября 27. Я. П.

Вчера цѣлый день, какъ ты видѣла изъ письма, провелъ въ большомъ уныніи. Желудокъ, погода и нравственное недовольство собой. Нынче съ утра былъ въ томъ же уныніи. Теперь уныніе прошло, но недовольство собой, отвращеніе къ себѣ осталось тоже. Вчерашнее письмо твое хорошее.[1] Рецепта я вчера забылъ, нынче вспомнилъ, и сейчасъ нашелъ и посылаю. Смѣшно сказать, но я прошелъ по верху, по всѣмъ комнатамъ, и очень сильное и пріятное чувство испыталъ, глядя на все; — смѣшно-то то, что я сѣлъ за фортепіано и игралъ съ величайшимъ удовольствіемъ и даже умиленіемъ.[2]

Нынче всталъ рано и, напившись кофе, пошелъ ходить. Не работалъ, п[отому] ч[то] хотѣлось не нарушать своихъ мыслей, и спалъ мало.

Погода прекрасная была — тихо, тепло, сѣро, но съ прозрачностью, и нѣтъ нѣтъ, не проглянетъ, а напомнитъ о себѣ солнце розовымъ и сизымъ свѣтомъ. — Такъ тепло было, что я въ одномъ пальто поѣхалъ въ Ясенки купить бумаги и марокъ. Вернувшись, обѣдалъ и все думалъ въ нерѣшительности, какъ поступить съ Митрофаномъ, т. е. какъ отказать ему, не обидѣвъ. И вдругъ во время обѣда онъ пришелъ и объявилъ, что проситъ уволить его. Я очень обрадовался. Мы дружелюбно переговорили, и съ завтрашняго дня я вступаю въ должность. — Главный человѣкъ тутъ Василій[3] работникъ. Ему все можно поручить, не какъ прикащику, но какъ рабочему. Арину,[4] разумѣется, отпущу. Не знаю только, какъ съ Филипомъ; какъ наладится дѣло, такъ я пріѣду, и мы обо всемъ переговоримъ. —

Напиши мнѣ еще поподробнѣе о себѣ; что говорилъ Докторъ, — что о беременности и о томъ, что ее производитъ.[5] Много нынче думалъ, гуляя и на ѣздѣ. Надо писать, непремѣнно надо, a нѣтъ еще страстнаго желанія, безъ к[отораго] нельзя.

Письмо я получилъ вчера очень милое отъ сестеръ Урусова.[6] Удивляюсь, что онъ не пишетъ, и скучаю по немъ. Вечеромъ Дмит[рій] Ѳед[оровичъ] писалъ, а я шилъ сапоги, — неторопливо и хорошо. Теперь будемъ пить чай съ М[арьей] А[фанасьевной]. Спасибо Таничкѣ за письма (some more),[7] и за хорошія намѣренія. Пожалуйста, Таня, копію кончай и будь измазана красками съ утра до вечера.[8]

Въ Русск[ой] ст[аринѣ] много хорошаго для меня. Или въ одиночествѣ сильно чувствуется. — Ну до свиданья. Что же ты не пишешь, что скучаешь безъ меня и не зовешь меня. Это не такъ, какъ прошлаго года. Не съ рефронтомъ,[9] а правдиво. Что мнѣ недостаетъ тебя для полноты моей, это несомнѣнно; но можно пожить немного и неполнымъ. А если тебѣ скучно, то скажи, я сейчасъ пріѣду.[10]Цѣлую тебя, дѣтей. Ты меня о хозяйствѣ и поняла и не совсѣмъ поняла.[11] Я затѣваю очень трудное — именно заниматься хозяйствомъ, имѣя въ виду не главное хозяйство, a отношеніе съ людьми въ хозяйствѣ. Трудно не увлечься, не пожертвовать отношеніями съ людьми дѣлу; а надо такъ, чтобы вести дѣло хозяйственно, но всякій разъ, какъ вопросъ выгода или человѣческія отношенія — избирать послѣднее. Я такъ плохъ, что чувствую свою неспособность къ этому; но вышло такъ, что это нужно и сдѣлалось само собой, и потому попробую. —


На конверте: Москва. Хамовники. Гр. Толстой, свой домъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые отрывок из письма напечатан в Б, II, стр. 476, полностью письмо опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 228—230. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 28 октября 1884; Москва. 28 октября 1884». В ПЖ датировано 28 октября.


1 От 25 октября.

2 С. А. Толстая писала в ответ 29 октября: «Твое умиление за музыкой, впечатление природы, желание писать, — всё это ты самый настоящий, тот самый, которого ты хочешь убить, но который чудный, милый, добрый и поэтический, тот самый, которого в тебе все знающие тебя так сильно любят» (ПСТ, стр. 271).

3 Василий, по прозвищу Куровский, крестьянин деревни Курово, верстах в 12 от Ясенков; женился на яснополянской крестьянке Анисье, дочери Тита Борисовича Борисова (1828—1888), войдя к нему во двор.

4 25 октября С. А. Толстая писала: «Арину непременно разочти; с ней была целая история; ее прямо уличили в воровстве половины молока». Арина — Ирина Федоровна Фролкова (р. 1831 г.), рожд. Шинтякова.

5 29 октября С. А. Толстая писала: «Левочка, я не решилась делать доктору тех вопросов, о которых, ты намекаешь. Я и так вся была бледная, как он выразился сам, и вся дрожала от стыда и боли. Он тоже ничего об этом не говорил. Если хочешь, я спрошу его в следующий раз, что будет через неделю» (стр. 271).

6 Кж. Варвара Дмитриевна Урусова и Аделаида Дмитриевна Иванова, рожд. кж. Урусова, сестры Леонида Дмитриевича Урусова. В АТБ сохранилось окончание этого письма от 23 октября, подписанное В. Урусовой, где она пишет: «Вы принесли нам обеим с сестрой много хорошего и доброго — это говорили мы вам обе. Пожалуйста, уведомьте меня, годится ли мой очерк? Если нет, то я не стану работать над двумя остальными, Kingsley и Emerson. Труда за ними бездна, и не хочется даром. Лучше мы займемся задуманным нами извлечением из всего Эмерсона, которое хотим посвятить вам, конечно с вашего разрешения». Ср. прим. 10 к письму № 300.

7 [(еще немного),]

8 Т. Л. Толстая делала копию с портрета Толстого кисти Репина. Она писала в ответ (письмо недатировано): «Утром копировала, и очень было легко и весело писать, — если бы всегда так, я живо бы докончила». Портрет этот находится в Толстовском музее в Москве.

9 задором,

10 С. А. Толстая писала 29 октября: «Ты мне пишешь, что я не зову тебя? Ах, Левочка, если б я писала в те минуты, когда хочу тебя видеть, писала бы всё то, что я чувствую, — то я разразилась бы такими потоками страстных, нежных и требовательных слов, что ты не остался бы и тем доволен» (стр. 271).

11 С. А. Толстая отвечала 29 октября: «О твоем намерении, как хозяйничать, я поняла именно так, но тут это вечное но; ведь без средств не проживешь, этого нельзя забывать, а то пойдут те ужасные отношения к деньгам, страдание, что их нет, требованья всё-таки со всех сторон и проч. неприятности, которые прямо жизни мешают» (стр. 271).

#### 278.

1884 г. Октября 28. Я. П.

Вчерашнее письмо твое[1] очень меня огорчило, — очень. Если бы не затѣянная перемѣна управленія, я бы сейчасъ пріѣхалъ, что я и сдѣлаю теперь очень скоро. Мнѣ очень грустно всѣ эти дни. Не знаю, — участвуетъ ли тутъ физическое и какой-то переворотъ, совершающійся во мнѣ, или мое одиночество, но твое состояніе — представляется мнѣ главнымъ. Что скажетъ завтрашнее письмо? —

Нынче я вспомнилъ, что мнѣ 56 лѣтъ, и я слыхалъ и замѣчалъ, что семилѣтній періодъ — перемѣна въ человѣкѣ. Главный переворотъ во мнѣ былъ: 7×7= 49, именно, когда я сталъ на тотъ путь, на к[оторомъ] теперь стою. Семь лѣтъ эти были страшно полны внутренней жизнью,[2] уясненіемъ, задоромъ и ломкой. Теперь, мнѣ кажется, это прошло, это вошло въ плоть и кровь, и я ищу дѣятельности на этомъ пути. И или я умру, или буду очень несчастливъ, или найду дѣятельность, кот[орая] поглотитъ меня всего на моемъ пути. Разумѣется, писательская, — самая мнѣ родственная и тянущая къ себѣ. — Ахъ только бы ты не была несчастлива, — какою ты мнѣ представляешься въ послѣднемъ письмѣ.

Я нынче обошелъ все хозяйство, — все узналъ и завтра возьму ключи. Дѣла особеннаго нѣтъ, но нѣтъ человѣка, кот[орому] бы поручить, когда уѣдешь. Особенно домъ и все принадлежащее къ нашей жизни. Если я теперь уѣду, то поручу Филипу на время. Онъ все таки не запьетъ, не потеряетъ денегъ, не дастъ растащить.

Птицу надо уничтожить. Она кормомъ стоитъ рублей 80. И, разумѣется, предлогъ досады. Впрочемъ, не хочется писать, — едва ли получу твой отвѣтъ. Очень ужъ я тоскую. Все рѣшитъ нынѣшнее — завтрашнее письмо. Ты не думай, что я своимъ состояніемъ душевнымъ недоволенъ. Я собой недоволенъ и объ тебѣ безпокоюсь. А то мнѣ это мое состояніе на пользу.

Нынче ходилъ по хозяйству, потомъ поѣхалъ верхомъ, собаки увязались со мной. Аг[афья] Мих[айловна] сказала, что безъ своры бросятся на скотину, и послала со мной Ваську.[3] Я хотѣлъ попробовать свое чувство охоты. Ѣздить, искать, по 40-лѣтней привычкѣ, очень пріятно. Но вскочилъ заяцъ, и я желалъ ему успѣха. А главное совѣстно. —

Пріѣхалъ домой, пообѣдалъ и сидѣлъ съ старухами и Дм[итріемъ] Ѳед[оровичемъ]. — Твой счетъ[4] меня не пугаетъ. Вопервыхъ, деньги по всему вѣроятію будутъ; а вовторыхъ, если не будутъ, то кажущіеся неумалимыми расходы окажутся очень умалимыми. — Не могу я, душенька, не сердись, — приписывать этимъ денежнымъ расчетамъ какую бы то ни было важность. Все это не событіе, — какъ, напримѣръ: болѣзнь, бракъ, рожденіе, смерть, знаніе пріобрѣтенное, дурной или хорошій поступокъ, дурныя или хорошія привычки людей намъ дорогихъ и близкихъ, а это наше устройство, которое мы устроили такъ и можемъ переустроить иначе и на 100 разныхъ манеръ. — Знаю я, что это тебѣ часто, a дѣтямъ всегда, невыносимо скучно (кажется, что все извѣстно), а я не могу не повторять, что счастье и несчастье всѣхъ насъ не можетъ зависѣть ни на волосъ отъ того, проживемъ ли мы все, или наживемъ, а только отъ того, что мы сами будемъ. Ну, оставь Костинькѣ[5] миліонъ, развѣ онъ будетъ счастливѣе? — Чтобы это не казалось пошлостью, надо пошире, подальше смотрѣть на жизнь. — Какова наша съ тобой жизнь съ нашими радостями и горестями, такова будетъ жизнь настоящая и нашихъ 9 дѣтей.[6] И потому важно помочь имъ пріобрѣсти то, что давало намъ счастье, и помочь избавиться отъ того, что намъ приносило несчастье; а ни языки, ни дипломы, ни свѣтъ, ни еще меньше деньги не принимали никакого участія въ нашемъ счастьи, и несчастьи. И потому вопросъ о томъ, сколько мы проживемъ, не можетъ занимать меня. Если приписывать ему важность, онъ заслонитъ то, что точно важно.


На конверте: Москва. Хамовники. Графинѣ С. А. Толстой, свой домъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые два отрывка напечатаны в Б, II, стр. 476—477 с неправильным отнесением их к предшествующему письму от 27 октября. Полностью письмо опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 230—232. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 29 октября 1884; Москва. 29 октября 1884». В ПЖ датировано 29 октября.


1 От 26 октября. В этом письме С. А. Толстая писала: «Мне что-то ужасно делается скучно без тебя; до сих пор я храбрилась, а сегодня точно все мои силы упали, такая без тебя тоска, ужас просто! Если б здорова, кажется, сейчас бы на поезд и приехала бы в Ясную. Но здоровье совсем плохо. После прижигания боль временами невыносимая: не знаю, к лучшему это или к худшему; растравил он мне рану, но знаю, что в Ясной я гуляла последний день пять часов, и ничего, а теперь ни сесть, ни встать, и всё кровь — просто беда. Верно от болезни у меня всякие мрачные мысли приходят насчет тебя» (ПСТ, стр. 264—265).

2 Зачеркнуто: борьбой, азартомъ.

3 В. С. Макарычев.

4 С. А. Толстая приложила к своему письму счет «ежемесячного неизбежного расхода». Он составлял 1457 р. и, по исчислению С. А. Толстой, распадался на следующие категории: воспитатели — 203 р. (в том числе две учительницы и две гувернантки); по дому — 547 р.; жалованье людям — (11 человек) — 98 руб.; прочие расходы (в том числе «всем еда» — 300 р.) — 609 руб.

5 К. А. Иславин. 29 октября С. А. Толстая писала: «за кофе [пришел]: дядя Костя, очевидно за помощью, я дала 6 рублей».

6 Имеются в виду: Сергей, Татьяна, Илья, Лев, Мария, Андрей, Михаил, Алексей и Александра.

#### 279.

1884 г. Октября 29. Я. П.

Боюсь, письмо нынче будетъ короткое. Поздно засидѣлся съ Филипомъ, давая ему наставленія. Всталъ рано, пошелъ по хозяйству. Потомъ занялся своимъ богословіемъ[1] — порядочно, потомъ покололъ дровъ, и тутъ пришла ко мнѣ Арина[2] жаловаться на свою судьбу. И подвывала она, и голосила почти, и мало она жалка; но я надѣюсь соединить ее съ ея мужемъ.[3] Она ждетъ только того, чтобы онъ выразилъ согласіе. Я хотѣлъ нынче заняться этимъ дипломатическимъ дѣломъ, но не успѣлъ. Да утромъ были еще двѣ бабы. Одна съ просьбой похлопотать о мужѣ въ острогѣ. Я написалъ Бибикову,[4] и, можетъ быть, съ пользой, другая старуха судится съ деверемъ за квитанцию. Эту я уговорилъ бросить судъ. Я вспомнилъ это потому, что здѣсь день кажется такой не блестящій, а вспомнить, — нѣтъ нѣтъ, и оказался полезным добрымъ людямъ. Потомъ поѣхалъ верхомъ въ Лимоновской лѣсъ[5] посмотрѣть лѣсъ и руду, кот[орую] тамъ нашли. Еще Митроф[анъ] нанялъ таскать. Вотъ какъ разъ тотъ хозяйственный вопросъ, к[отораго] рѣшенье трудно. Тамъ живутъ двѣ недѣли два мужика, одному 60-лѣтъ, ночуютъ и ѣдятъ у Александры.[6] Дни проводятъ на работѣ. Работа такая: одинъ копаетъ въ землѣ до 6 саженъ глубины, кладетъ землю въ кадушку и другой воротомъ вытаскиваетъ пудовъ 5 въ кадушкѣ. Кадушка надъ головой того, к[оторый] внизу, — упуститъ верхній, и нижнему смерть или калѣчество. Кромѣ того, песокъ, котораго на пути дудки нѣсколько аршинъ, можетъ тоже обрушиться, и тоже смерть. До обѣда одинъ, a послѣ обѣда другой внизу. Уговоръ работы такой. Копаютъ на свое счастье и знаніе. Сколько бы ни прошли дудокъ, ничего не получаютъ, пока не найдутъ руды. А если найдутъ, то копаютъ 3 дудки и за каждую получаютъ по 15 р[ублей]. Они прокопали двѣ напрасно; въ одной нашли, другую кончаютъ, въ к[оторой] тоже будетъ; а 3-я спорная. Въ ней есть руда, но по пути къ ней 6 аршинъ песку. И потому опасно копать безъ сруба. И такъ обвалилось съ шапку песку на нижняго копщика. Копачъ говоритъ, что эта дудка должна идти въ счетъ, а Митрофанъ говоритъ, что нѣтъ. Посмотришь ихъ работу, и ясно, что надо дать ему все, что онъ проситъ; а посмотришь со стороны только расходовъ и уговора, то ясно, что 15 р[ублей] нельзя бросать. Это очень рѣзкій случай хозяйственныхъ дилеммъ; я потому его описалъ.[7]

Пріѣхалъ поздно. Прекрасно пообѣдалъ, почиталъ и пошелъ съ Дм[итріемъ] Ѳед[оровичемъ] въ баню; потомъ бесѣдовалъ съ Мар[ьей] Аф[анасьевной] и Филипомъ. Много интереснаго. Я нынче веселъ, пот[ому] ч[то] отъ тебя хорошее, очень хорошее письмо.[8] Я думаю пріѣхать послѣ 1-го. Такъ все складывается и моя работа, и хозяйственный дѣла.

Какъ вѣрно ты говоришь, что есть люди, кот[орымъ] дѣться некуда, и отъ этаго ты должна губить свою жизнь.[9] Нынче, завтра, и такъ всю жизнь. Это ужасно.

Будемъ бороться. Какъ это странно, что все важное, имѣющее самое большое вліяніе на жизнь, все чуть замѣтное, тихое, — и доброе, и дурное.

Early to bed and early to rise,
To be healthy, wealthy and wise.[10]

Это почти правда. Прощай, душенька. Я тебя люблю точно такъ, какъ ты желаешь. Цѣлуй дѣтей. Хочется порадоваться на нихъ по твоему письму, но боюсь, тутъ-то что-нибудь и случилось. Но я все таки радуюсь. —


На конверте: Москва. Хамовники. Графинѣ С. А. Толстой свой домъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 232—233. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 30 октября. 1884; Москва. 30 октября 1884». В ПЖ датировано 30 октября.


1 Писанием книги «Критика догматического богословия».

2 Арина Федоровна Фролкова (р. 1831 г.), рожд. Шинтякова.

3 Павел Игнатьевич Фролков (1827—1892), яснополянский крестьянин.

4 А. Н. Бибиков, в то время был председателем Крапивенской земской управы.

5 Березовый лес близ усадьбы Ясной поляны.

6 Александр Прасекин, по прозвищу Овчарник.

7 С. А. Толстая писала в ответ 30 октября: «Сейчас получила твое хозяйственное (о копачах и проч.) письмо. Значит, еще три дня тебя ждать. Зачем же ты показал такое нетерпение меня видеть? Сегодня весь день я лихорадочно ждала тебя, с таким счастьем и радостью, точно к празднику готовятся. Пока ты спокойно жил, пока я думала, что для тебя это счастье и нужно, до тех пор и сама я приходила в аккуратность и жила спокойно. — Ну, да так надо; только жалко: это охладит мою радость и собьет мою жизнь — эти три дня ожиданья» (ПСТ, стр. 272).

8 От 27 октября. С. А. Толстая писала в этом письме: «Я часто думаю о деревне, о природе, о тишине и о том, какое от всего этого настроение серьезное, поэтическое, хорошее. А здесь плохо. Живи один, если тебе хорошо; я сочувствую тебе и совсем отрешилась от эгоизма. Уже нет у меня, как бывало, той досады, что не помогаешь мне, что не любишь нас и т. п.» (ПСТ, стр. 268).

9 С. А. Толстая писала 27 октября: «мои мечты о раннем вставаньи и каком-нибудь деле уходят всё дальше, и дальше, увы! и всё это оттого, что приходят люди, которым деваться некуда и надо убить вечер».

10 [Рано ложась спать и рано вставая,
Делаешься здоровым, богатым и мудрым.]

Двустишие из английской детской песенки.

#### * 280.

1884 г. Октября 30. Я. П.

Нынче провелъ очень дурной день и грустный. Не могъ заснуть вчера до 2, а проснулся въ 7. И потому былъ слабъ и унылъ. Прошелся по хозяйству, напился кофе. Пришелъ старикъ Степанъ Кривой;[1] я побѣседовалъ съ нимъ. Нужда, нужда мужицкая, нужда въ первыхъ потребностяхъ — хлѣба, молока, дровъ и сверхъ того подати. Онъ очень просилъ передать Титкѣ[2] у Сережа брата, чтобъ онъ прислалъ ему денегъ 10 р. или, по крайней мѣрѣ, 5. Онъ нарубилъ дровъ въ Засѣкѣ, а теперь надо платить. Если не заплатитъ, его работа пропадетъ. Если есть зажитыя деньги, то напиши мнѣ, я ему дамъ, а Сережа тебѣ отдастъ. Потомъ пришелъ купчикъ Серьговской[3] покупать сѣно. Не купилъ. Потомъ я пошелъ на деревню къ Хралкову.[4] Совѣстно было идти. Я пошелъ было мимо, — мимо Игната.[5] Смотрю, Игнатъ чиститъ столъ на дворѣ. Что это дѣлаешь? Да вотъ выгналъ старикъ насъ, переходимъ въ другую избу, — а самъ плачетъ. Оказалось, что его баба подралась съ свекровью за кусокъ ветчины. (Когда вникнешь ближе въ житье мужиковъ и бѣдняковъ — главная причина раздора — куски, горшки, т. е. ѣда послаще. Да и у большинства людей, если разобрать — корень — ѣда послаще. Это ужасно 1) Мирилъ я ихъ, но не знаю, помирятся ли. Послѣ этой сцены пошелъ къ Хралковымъ. Арининъ мужъ[6] славный, умный и веселый и добрый мужикъ. Ему за 50 и, какъ всегда, ни однаго сѣдаго волоса. Опять вопросъ для него — куски сладкіе. Она пила чай, а онъ не пилъ, платилъ [?] за рубахи. Посольство мое было глупое. Оттуда пошелъ домой, сѣлъ заниматься. Немного поправилъ и сталъ обѣдать раньше, чтобъ раньше лечь. Задремалъ, потомъ пришелъ Павелъ[7] сапожникъ. Я сталъ шить сапоги и вотъ отдамъ письмо и лягу. — Очень мнѣ хочется къ вамъ — хоть и въ Москву, но къ вамъ. Я должно быть пріѣду въ пятницу, 1-го получатся деньги съ Грецовки[8] и нѣкоторыя распоряженія надо сдѣлать — это обычный срокъ конца лѣтнихъ работъ. —

Нынче сватьба у Болхина.[9] Это Таню должно интересовать.

Нынче разсказывали мнѣ, что у насъ по деревнѣ мальчишки слагаютъ пѣсни сатирическія на всѣхъ плохихъ людей и поютъ имъ. Я слышалъ разъ,какъ они пѣли такую пѣсню Хралкову,[10] извѣстному своей злостью. Другая есть на Ганьку[11] воровку очень длинная. Еще есть пѣсни о быкѣ, кот[ораго] они дѣлятъ отъ головы до хвоста на всѣ дворы, соразмѣряя части быка съ степенью уважительности двора. Дм. Ѳед.[12] обѣщалъ записать. —

Письмо твое хорошее,[13] только одно меня очень огорчило — это кали бромати,[14] и твое разсужденье по этому случаю, что нужно все сдѣлать, чтобъ быть здоровой и потому.... по моему нельзя себѣ позволить принимать бромъ, а по твоему должно его принимать. — Но я понимаю твой взглядъ, но мнѣ жалко, что ты такая сильная, чудесная физическая натура (и морально прекрасная) загубляешь свои силы.

Думаю о тебѣ безпрестанно и съ самой хорошей любовью.

Что милая Таня не напишетъ мнѣ еще и про себя, и про тебя, и про мальчиковъ.

Цѣлую очень ихъ всѣхъ.

До свиданья, душенька.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые отрывок из письма опубликован в «Литературном наследстве», 19—21, стр. 705— 706. Полностью публикуется впервые. Датируется на основании фразы письма: «Нынче свадьба у Болхина». Свадьба эта, как бывшая накануне дня написания письма, описана Толстым в следующем письме от 31 октября.


1 Степан Михайлович Пелагеюшкин (1812—1885), в настоящее время семья Пелагеюшкиных переменила фамилию на Полины.

2 Тит Иванович Пелагеюшкин (1867—1932), служил у С. Н. Толстого, впоследствии у С. Л. Толстого.

3 Может быть, разумеется «Сергиевский», т. е. из Сергиевского, торгового села к югу от Ясной поляны.

4 Павел Игнатьевич Фролков.

5 Игнат Савостьянович Макарычев или Макаров (1848—1897), брат Василия Собашника. Жена Игната — Прасковья Никитична (р. 1853 г.). Свекровь — Александра Фокина (р. 1824 г.).

6 П. И. Фролков.

7 Павел Петрович Арбузов, брат С. П. Арбузова, — учил Толстого сапожному мастерству.

8 Деревня в 10 верстах от Ясной поляны.

9 Сергей Григорьевич Болхин (р. 1859 г.), жена его — Пелагея Васильевна, сын Григорья Ильича (р. 1836 г.), брат Андриана Григорьевича, яснополянский крестьянин.

10 П. И. Фролков.

11 Ганя — жена работника Григория Ивановича из Бегичевки, который ее бросил и ушел в Тулу; она поселилась на квартире Павла Шинтякова. Ганя на базар уходила пешком, а возвращалась пьяная на лошади и привозила воз ворованного добра. См. С. Арбузов, «Гр. Л. Н. Толстой». М. 1904, гл. VIII — «Золотая Ганя». Песня такова: «Ганя золотая, ходит по торгу хватая, чекменями, кафтанами, веретьями и шлеями».

12 Д. Ф. Виноградов.

13 От 28 октября, начинающееся словами: «Здоровье мое гораздо лучше, хоть боль всё не проходит».

14 С. А. Толстая писала 28 октября: «Начала сегодня принимать кали-бромати; ты скажешь, что я люблю лечиться, а я думаю, что если есть хоть малейшая надежда быть здоровой, то я не имею права не делать всего, что возможно для этого». В ответ на предостережения Толстого С. А. Толстая писала 31 октября: «Что ты так огорчился о кали-бромати? я, пожалуй, не стану принимать, мне безразлично; но я боюсь больше болезни моего истерического состояния: это самое мое постыдное воспоминание, хотя я и не виновата в нем» (ПСТ, стр. 269 и 274).

#### 281.

1884 г. Октября 31. Я. П.

Кажется, что это то последнее письмо, о кот[оромъ] ты пишешь. Нынче получилъ твое хорошее письмо.[1] Спалъ дурно, — мыши мѣшаютъ. Хоть онъ и сѣдой мышь,[2] a пренепріятно, когда цыпляетъ когтями по одѣялу.

Порубилъ дровъ, поработалъ порядочно и пошелъ ходить по шоссе, къ церкви, тамъ сватьба на 3-хъ парахъ съ колоколами. Сергѣй Болхинъ[3] въ поддевкѣ и платкѣ, съ глупымъ лицомъ; молодцоватая и веселая Полька[4] въ ковровомъ платкѣ; поѣзжане выпившіе, и нѣмой улыбающійся, правитъ парой и сидитъ бочкомъ. Оттуда пошелъ къ Бибикову[5] узнать про Сережу бр[ата], к[отораго] мнѣ очень хочется видѣть. Посидѣлъ у него и пришелъ домой; съѣлъ прекрасный обѣдъ Мар[ьи] Аф[анасьевны], написалъ нѣсколько писемъ,[6] распорядился съ Филипомъ, к[оторый] ѣдетъ завтра въ Тулу, и вотъ пишу тебѣ рано, п[отому] ч[то] либо Сережа пріѣдетъ ко мнѣ, либо я поѣду къ нему къ Бибикову.

Завтра буду укладываться.

Странно я провелъ это время — не весело, не дурно и не безполезно. Впрочемъ, ты лучше знаешь и узнаешь. — Можетъ быть, еще припишу, а теперь надо выдумывать. Какъ хорошо, что тебѣ лучше, и какъ дурно, что ты ѣздишь. —

Цѣлую тебя и всѣхъ дѣтей.


На конверте: Москва. Хамовники. Графинѣ С. А. Толстой, свой домъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 233—234. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 1 ноября. 1884; Москва. 1 ноября. 1884». В ПЖ датировано 1 ноября.


1 От 29 октября. В нем С. А. Толстая писала: «Ты мне пишешь, что я не зову тебя? Ах, Левочка...... Мне иногда во всех отношениях невыразимо тяжело без тебя. Но я задалась мыслью исполнять свой долг по отношению к тебе, как к писателю, как к человеку, нуждающемуся в свободе прежде всего, и потому ничего от тебя не требую» (стр. 272).

2 Подчеркнутые слова — обычные выражения старой Агафьи Михайловны.

3 Сергей Григорьевич Болхин.

4 Пелагея Васильевна, рожд. Цветкова, вышедшая замуж за Сергея Болхина.

5 Александр Николаевич Бибиков был председателем Крапивенской земской управы, С. Н. Толстой был одновременно уездным предводителем дворянства в Крапивне.

6 Одно из них — В. Г. Черткову, см. т. 85 настоящего издания, стр. 110; другие — неизвестны.

#### 282.

1884 г. Декабря 7. Козловка.

Сейчасъ пріѣхалъ благополучно на Козловку. Михаило[1] меня встрѣтилъ и сказалъ, что въ конторѣ топлено съ тѣхъ поръ, какъ пріѣхалъ Власъ.[2]

О постели не знаю, но скорѣе лягу на деревянномъ диванѣ, чѣмъ на холодной постели, такъ что ты не безпокойся. Шубы я не взялъ, п[отому] ч[то] обуза, а тутъ есть кафтанъ. И если придется застать холода, то возьму тулупъ. Ѣхалъ скучно, да и самъ невеселъ, — невеселъ безъ всякихъ причинъ, — физически ослапъ и въ меланхоліи легкой, а то быть унылымъ не отчего, когда думаю о всѣхъ, то радуюсь. Теперь только буду безпокоиться и пока, вѣроятно, не долго пробуду. На ванна деревенской жизни мнѣ стала необходима. — Ну вотъ, цѣлую тебя и всѣхъ дѣтей и особенно Таню.[3] Пишите, коли кому не скучно.

Т.


На конверте: Москва. Хамовники. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой въ своемъ домѣ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 234—235. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 8 декабря 1884; Москва. 8 декабря 1884». В ПЖ датировано 8 декабря.


1 Михаил Филиппович Егоров (р. 1862 г.), сын Филиппа Родионовича и Евлампии Федотовой. См. прим. 1 следующего письма.

2 Влас Анисимович Воробьев, дворник.

3 С. А. Толстая писала 10 декабря: «Таня, которую ты так особенно целуешь, вся ушла с ушами в свой костюм. Только и разговору, только и мысли, увы! Я ей сказала: «напиши папа». Она говорит: «я только могу ему свой костюм описать». И ей, видно, грустно, что она такая раба своей мечты о костюме, но не может иначе» (ПСТ, стр. 283).

С. А. Толстая писала в ответ 8 декабря: «Получила твое письмецо с Козловки и очень тронута была, что так скоро написал и уведомил меня о приезде. Конечно, деревенская ванна тебе нужна, и теперь, как этот перелом разлуки сделался, я спокойнее смотрю на эту необходимость, и мне не досадно, не тоскливо, и только одно желание, чтоб всё было благополучно» (стр. 277).

#### 283.

1884 г. Декабря 8. Я. П.

Провелъ прекрасный день. Теперь 6 часовъ вечера. Вчера, когда вышелъ и сѣлъ въ сани и поѣхалъ по глубокому, рыхлому въ полъ-аршина (выпалъ въ ночь) снѣгу, въ этой тишинѣ, мягкости[1] и съ прелестнымъ зимнимъ звѣзднымъ небомъ надъ головой, съ симпатичнымъ Мишей,[2] испыталъ чувство, похожее на восторгъ, особенно послѣ вагона съ курящей помѣщицей въ браслетах, жидкомъ докторомъ, перироющимъ[3] о томъ, что нужно казнить, съ какой то пьяной ужасной бабой въ разорванномъ атласномъ салопѣ, безчувственно лежавшей на лавкѣ и опустившейся тутъ же, и съ господиномъ съ бутылкой въ чемоданѣ, и съ студентомъ в pince-nez, и съ кондукторомъ, толкавшимъ меня въ спину, п[отому] ч[то] я въ полушубкѣ. Послѣ всего этаго Оріонъ,[4] сиріусъ[4] надъ Засѣкой, пухлый, беззвучный снѣгъ, добрая лошадь, и добрый Миша, и добрый воздухъ, и добрый Богъ. Въ конторѣ топлено, но мнѣ показалось угарно (воображеніе). Я сначала хотѣлъ еще протопить, потомъ, раздумалъ. Поговорилъ и попилъ чай съ Филипомъ (у него все очень хорошо и онъ старается). Потомъ пришла Аг[афья] Мих[айловна], Миша въ 2-мъ часу легъ на печку, какъ онъ былъ, снялъ сапоги, положилъ шубу подъ голова и тотчасъ же заснулъ; а я, боясь угару, просидѣлъ до 3-хъ. Читалъ Будду,[5] и чтеніе было серьезное. Потомъ спалъ однимъ глазомъ, прислушиваясь къ угару, к[отораго] не было. Часу въ 5-мъ, было совсѣмъ темно, я свиснулъ, чтобы перебить полухрапъ Михаилы. Онъ почмокалъ губами, поглядѣлъ въ окно, ему показалось, что свѣтаетъ, и тотчасъ слѣзъ, надѣлъ сапоги, шубу и пошелъ убирать лошадей и ѣхать въ Тулу. Онъ все это передѣлалъ и вернулся въ 2 часа изъ Тулы съ покупками веселый бодрый <и> здо[ровый]. Мнѣ пріятно и полезно это видѣть. Я проспалъ до 10. Пришла Мар[ья] Аф[анасьевна]. Какъ мнѣ ни мало надо — это малое ужасно много. Пошли въ тотъ домъ, забрали вещи разныя; потомъ хватился я яицъ. Хотѣли посылать, я пошелъ самъ на деревню. Я шелъ и думалъ: мы говоримъ, что намъ мало надо, но намъ, мнѣ такъ много надо, что если только не брать всего этаго, не замѣчая и воображая, что это такъ само собою, то станетъ совѣстно. Я шелъ покупать для себя яйца и мнѣ было совѣстно. Я прошелъ къ Ѳокан[овымъ]6 у нихъ нѣтъ. Прошелъ къ Власу. Мать его7 все также лежитъ. Я сказалъ ей: праздникъ тебѣ веселѣй. Она сказала: «Нѣтъ, хуже. Если хорошей человѣкъ, я рада, а то хуже». — Власъ досталъ мнѣ яицъ, и я насовалъ ихъ въ карманъ, и вмѣсто того, чтобы дать ихъ Влас[овой] матери, пошелъ ихъ жрать. — Послѣ завтрака сѣлъ за статью и немного подвинулъ; но пришелъ наниматься въ прикащики солдатъ, бывшій каптенармусъ; я ему, было, холодно отказалъ, но онъ сказалъ мнѣ, что онъ мой бывшій ученикъ первой школы — Семка Богучаровскій.[8] Это одинъ изъ лучшихъ мальчиковъ былъ. И теперь хорошій, кажется, человѣкъ Я узналъ въ этомъ солдатскомъ лицѣ того бутуса, очень умнаго мальчугана въ веснушкахъ, съ доброй, доброй улыбкой, и довольно долго поговорилъ съ нимъ. Потомъ, чтобы погрѣться, покололъ дровъ и пошелъ къ Бибикову. Снѣгу пропасть, и дорожки не протоптаны. На деревнѣ Матвей Егоровъ[9] окликнулъ меня (уже смеркалось) и подошелъ покалякать — объ лошадяхъ украденныхъ, о томъ, какой это грѣхъ у меня украсть, — льстивыя рѣчи. Я спросилъ, какія это двѣ лошади стоятъу него у двери? А это, говоритъ, племянница изъ Телятинокъ, у ней лошадь стала, такъ вотъ я свою заложу, ее довезу. Я говорю: подвези и меня, и пошелъ. На горѣ меня догнала баба, двѣ дѣвочки и два мальчика, и сзади ставшая лошадь. Я сѣлъ къ нимъ въ сани. Баба стала разсказывать про свою несчастную участь, — хлѣба нѣтъ, три дѣвочки, одна грудная (я, чай, накричалась безъ меня, и сама чуть не замерзла); ѣздила къ матери на Бароломку,[10] не дастъ ли денегъ на хлѣбъ; а у отца, онъ сторожъ въ лѣсу, украли дрова и вычли 3 р[убля]. Такъ ни съ чѣмъ и ворочается, да еще лошадь стала, чуть не замерзла, падала лошадь 3 раза. Баба плачется, a дѣвочки и мальчики (это ясенскіе сѣли прокатиться), хохочатъ, шумятъ и то и дѣло ломаютъ вѣтки и подгоняютъ лошадь. Она и за санями не идетъ. — Дорога ужасно тяжелая, непроѣзжанная, подъ кручь Кочака. Лошадь сзади совсѣмъ стала. Мнѣ было пріятно, что я имъ помогъ, и главное лошади. Она старая, худая, и пройдетъ шаговъ 100 и станетъ, и сколько ни бьютъ ее ребята, не двигается. Я взялся за лошадь и подружился съ ней, и безъ боя довелъ ее до Телятинокъ. Тамъ я вошелъ въ избу, чтобъ посмотрѣть, какъ они живутъ. Живутъ чисто и лучше, чѣмъ плакалась баба. Ребята играютъ въ карты, дѣвочка крошечная пѣсни поетъ. — Мать пришла и тотчасъ хотѣла бѣжать за грудной Парашкой.[11] Парашка эта была у сосѣдки. A сосѣдка сама пришла. Сосѣдка эта Марѳа, Матвѣя Егорова.[12] У нея свой ребенокъ, и она цѣлый день кормила эту Парашку. Онѣ пошли за Парашкой, а я съ дѣвочками и мальчиками поѣхалъ домой, а то мужикъ хотѣлъ провожать ихъ. Дѣвочки, одна Авдотьи вдовы дочь,[13] другая Зорина;[14] мальчикъ одинъ Зоринъ,[15] другой Николая Ермилова.[16] Пошелъ снѣгъ и темно стало, и мои товарищи стали робѣть и храбриться, особенно Грушка, Авдотьина дочь. Лица я ея не видалъ, но голосъ и говоръ пѣвучій, и складный, и бойкій, какъ у матери. Когда она била лошадь, я ей говорю: сама старая будешь. Нѣтъ, я старая не буду никогда. Такъ все маленькой и буду. А умрешь? — Это не знаю, а старой никогда не буду. Тутъ, когда мы поѣхали подъ гору, онѣ стали поминать про волковъ и про пыль (метель), и все вѣшки на дорогѣ смотрѣли. Я говорю: вотъ насъ занесетъ снѣгомъ, мы повернемъ сани, сядемъ подъ нихъ и будемъ сказки сказывать. — А студено будетъ мы руками будемъ хлопать. И всѣ хохочутъ.

Черезъ ручей мы переѣхали не безъ хлопотъ; но только что переѣхали, Грушка усѣлась на головашки саней и говоритъ: ну давай разсказывать сказки, я одну знаю, — и начала и прелестно разсказала очень хорошую сказку. Всѣ со вниманьемъ слушали, и стали такіе добрые, что остальные мальчики и дѣвочки все предлагали другъ другу одинъ кафтанъ, кот[орый] у нихъ былъ въ накидку, чтобъ защититься отъ вѣтра. Когда она кончила сказку, она забыла, что злодѣйку сказки привязали къ жеребцу стоялому, къ кот[орому] и мужики17 боялись подходить. «Да, да, жеребецъ такой стоялъ». Я перебилъ ее: не такой, какого мы вели? Батюшки! какой поднялся хохотъ. Ужъ мы съѣхали съ горы передъ деревней, когда она кончила. Я сказалъ, что не успѣю разсказать. Мальчикъ сталъ просить: хоть немножко. Я началъ имъ Китайскую сказку. Зорина предложила остановить лошадь, но Грушка, какъ степенная хозяйка лошади, не согласилась. Я досказалъ до половины. Лошадь какъ-то проѣхала немножко поворотъ, Грушка поворотила ее за узду. Сама говоритъ: Иль забыла, али сказки заслушалась. — Я пошелъ дальше и слышалъ, какъ Грушка кричала подъ окно: дѣдушка, выходи, лошадь. — Очень хорошо. Очень все это меня трогаетъ. Цѣлую тебя и всѣхъ дѣтей. Завтра, вѣроятно, узнаю о тебѣ и васъ — какъ здоровье, состояніе духа, и всѣ ли благополучны.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовническій переулокъ. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой, свой домъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Отрывок из письма впервые напечатан в Б, II, стр. 482. Полностью письмо опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 235—238. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 9 декабря 1884; Москва. 9 декабря 1884». В Б, II датировано 9 декабря.


1 В подлиннике: мягкостью

2 «Молодой кучер, Ясно-Полянский крестьянин, сын Филиппа Родивоныча Егорова, в то время приказчик в экономии Ясной поляны» (н. п. С. А.).

3 П. И. Бирюков и С. А. Толстая читали это слово: перорирующим, т. е. разглагольствующим.

4 Звезды.

5 Будда — основатель религии буддизма, жил между пятым и шестым веком до нашей эры. Известен положительный отзыв Толстого о двух книгах относительно Будды, которые читались им с большим вниманием: Эдуарда Шюрэ и Евгения Бюрнуфа.

6 Карп Михайлович Фоканов (1826—1899) и жена его Анастасия Федоровна Фоканова (р. 1832 г.)

7 Настасья Федоровна Воробьева, рожд. Шинтякова. О ней см. Т. А. Кузминская «Моя жизнь дома и в Ясной поляне» II, стр. 126—127. Т. А. Кузминская пишет так: «Она лежала уже 10 лет в параличе, без ног, в тесной, грязной избе..... Она была в полной памяти и интересно рассказывала мне о старине».

8 Семен Глебов из села Богучарова, впоследствии управляющий самарским имением Толстого.

9 Матвей Егорович Егоров (1816—1892).

10 Мельница [?] на речке Воронке, недалеко от шоссе.

11 Это лицо неизвестно.

12 Дочь Матвея Егоровича Егорова (1816—1892).

13 Аграфена Яковлевна Егорова (р. 1872 г.), дочь Якова Матвеевича (1851—1881) и Авдотьи Семеновны (р. 1853 г.).

14 Дарья Зорина (р. 1871 г.), дочь Дементия Зорина.

15 Кирилл (р. 1872 г.), сын Дементия Зорина.

16 У Николая Ермиловича Зябрева были сыновья: Алексей (р. в 1871 г.), Андрей (р. в 1873 г.), Павел (р. в 1875 г.) и Михаил (р. в 1878 г.).

17 Написано поверх: люди

С. А. Толстая писала в ответ в воскресенье, 9 декабря: «Теперь о твоем письме. Первое впечатление по прочтении его — это грусть. Да, мы на разных дорогах с детства: ты любишь деревню, народ, любишь крестьянских детей, любишь всю эту первобытную жизнь, из которой, женясь на мне, ты вышел. Я — городская, и как бы я ни рассуждала и не стремилась любить деревню и народ, любить я это всем своим существом не могу и не буду никогда. Я не понимаю, и не пойму никогда деревенского народа. Люблю же я только природу, и с этой природой я могла бы теперь жить до конца жизни, и с восторгом. Описание твое деревенских детей, жизни народа и проч. ваши сказки и разговоры, всё это, как и прежде, при Яснополянской школе, осталось неизменно. Но жаль, что своих детей ты мало полюбил; если б они были крестьянкины дети, тогда было бы другое» (ПСТ, стр. 279).

#### 284.

1884 г. Декабря 9. Я. П.

Тепелъ, сытъ, живъ, здоровъ. Все утро работалъ хорошо;[1] потомъ пошелъ къ Бибикову.

Пока дошелъ по обходнымъ дорогамъ, пока посидѣлъ, напился чаю, вышелъ въ 8. Тепло, тихо и туманъ, — пошелъ на Воробьевку[2] и кругомъ по шоссе, и вотъ только пришелъ — усталый. Спасибо за письмо.[3] Пишите поподробнѣе.[4] Урусовъ[5] выѣзжаетъ изъ Крыму 13-го. Очень жалѣю, что не видалъ Мирскаго.[6] Нынче усталъ и головой, и тѣломъ.

Л. Толстой.


На обороте открытки: Москва. Долгохамовническій пер, Домъ Гр. Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 238. Открытое письмо. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 10 декабря 1884; Москва. 10 декабря 1884». В ПЖ датировано 10 декабря.


1 Над статьей «Так что же нам делать?»

2 Деревня в трех верстах от Ясной поляны.

3 От 7 декабря.

4 С. А. Толстая писала в ответ в письме от понедельника, 10 декабря: «Сам написал карточку коротенькую, а просишь подробных писем. У тебя лучше нашего».

5 Л. Д. Урусов.

6 Кн. Дмитрий Иванович Святополк-Мирский (1824—1899), до 1854 г. был адъютантом главнокомандующего отдельным кавказским корпусом. Был в армии под Севастополем и встречался с Толстым в Крыму в 1855 г. С 1864 г. — генерал-адъютант, дослужился до должности помощника наместника на Кавказе. С 1881 г. до 1882 г. — командующий войсками Харьковского военного округа и временный Харьковский генерал-губернатор. Уволенный от этой должности, остался членом Государственного совета. Его сын Петр — министр внутренних дел в 1904—1905 гг. В АТБ хранятся письма Святополк-Мирского к Толстому, в которых он выражает сочувствие религиозно-нравственным воззрениям Толстого. С. А. Толстая писала 7 декабря: «После тебя приехал князь Мирский... никого не приняли».

#### 285.

1884 г. Декабря 10. Я. П.

Получллъ нынче твое коротенькое письмо[1] отъ Сережи. Нехорошо твое нервное состояніе съ кали бромати.[2] Я на твоемъ мѣстѣ рѣшительно сдѣлалъ бы одно изъ двухъ: или присталъ бы къ доктору, чтобы онъ предписалъ мнѣ послѣдовательное лѣченіе, и строго бы слѣдовалъ ему, или бы бросилъ всякія лѣченія и велъ бы гигіенически правильную жизнь — много бы былъ на воздухѣ, много бы дѣлалъ движенія и не думалъ бы о болѣзни. Право, подумай и сдѣлай одно изъ двухъ; а то это ни то, ни сё — очень вредно для тебя, — для твоего душевнаго состоянія.[3] — Ты написала Филипу, чтобы кормить птицу,[4] а я, было, велѣлъ ее уничтожить, п[отому] ч[то] она не стоитъ корма. Она очень плоха. По-моему оставить однихъ куръ. Валухъ,[5]к[отораго] кормятъ, очень великъ, но не совсѣмъ сытъ. Его можно продать рублей за 100. Сообрази, будетъ ли онъ стоить тебѣ мясомъ рублей на 90, такъ какъ 10 рублей стоитъ шкура. — Скотница Акулина Ѳоканычева[6] и, кажется, очень хороша. Нынче взяли кухарку, старую, степенную женщину, и старухи говорятъ, что въ черной[7]благодать. Знаю, что надобно бы отпустить Филипа по его не законному положенію и замѣнить его, но жалко. Онъ степененъ и очень старается.

Нынче я всталъ въ 9 и съ 10 до 2 писалъ не очень хорошо, но и не безполезно, — подвигаюсь. Въ 2 пошелъ ходить на шоссе. Дошелъ до Кабачка[8] и назадъ. Пообѣдалъ прекрасно. Я купилъ себѣ рыбы и ѣмъ прекрасно — судака и севрюгу. — Потомъ почиталъ, пришла Аг[афья] Мих[айловна] и болтаетъ съ Мар[ьей] Аф[анасьевной]. Сейчасъ поѣду на Козловку получать и отдавать письмо. Нынче сильное и пріятное впечатлѣніе. Это сочиненія — стихи того самаго мужика-поэта, кот[орый] давно еще привозилъ мнѣ свои стихи. Онъ нынче заѣзжалъ. Я былъ занятъ и не поговорилъ съ нимъ, велѣлъ ему заѣхать завтра. Одно его стихотворенье — превосходно. Есть неровности, уродства невѣжественныя, но все прелестно. Хорошо бы поправить и издать лубочно — Черткову.[9] Я попробую.

Когда я уѣзжалъ изъ Москвы, на Покровкѣ мнѣ встрѣтился. Маковскій,[10] Владиміръ, остановилъ меня и сталъ говорить, что ему очень нужно меня видѣть по дѣлу. Дѣло такое, что есть одинъ богачъ, Кузнецовъ,[11] кот[орый] хочетъ издавать для народа хорошія лубочныя картины, — то самое, что Чертковъ. Я торопился и много не могъ говорить съ нимъ. Онъ хотѣлъ пріѣхать въ субботу. Я думалъ вернуться къ субботѣ, и теперь думаю, немножко жалко уѣхать въ тотъ самый день, какъ пріѣдетъ Урусовъ.[12] Если у тебя все будетъ благополучно, то я постараюсь увидать его въ Тулѣ, въ тотъ день, когда онъ пріѣдетъ. Если онъ выѣдетъ 13, то пріѣдетъ 16, т.-е. въ субботу. —

Аг[афья] Мих[айловна], не переставая, болтаетъ и мѣшаетъ мнѣ писать, и потому кончаю. Цѣлую тебя и дѣтей. Пишите мнѣ. —


На конверте: Москва. Долго-хамовническій переулокъ, домъ Гр. Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 239—240. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 11 декабря 1884; Москва. 11 декабря 1884». В ПЖ датировано 11 декабря.


1 От 8 декабря, начинающееся словами: «Пишу тебе от дяди Сережи, где засиделась и я, и дети».

2 С. А. Толстая писала 8 декабря: «Вчера до пятого часу совсем не спала, без тебя подъем нервов еще сильнее, просто точно с ума сходишь, так эта бессонница тяжела» (стр. 277).

3 С. А. Толстая отвечала в письме от вторника, 11 декабря: «За что ты нападаешь на мое душевное состояние? Именно что не хорошо? Напиши, пожалуйста. Может быть я и пуста, и глупа, и легкомысленна, но я теперь совсем не зла, и очень мне это легко и приятно» (стр. 286).

4 С. А. Толстая писала 11 декабря: «На счет птиц, — я совсем не велела откармливать, а только сказала, до Рождества покормить, а потом убить и прислать, если ты хочешь, чтоб их больше не водить».

5 Об этом бычке С. А. Толстая писала 11 декабря: «Валуха тоже, я думаю, продать там» (стр. 285).

6 Акулина Михайловна Фоканычева или Фоканова, дочь Михаила Максимовича, сестра бурмистра Тимофея Михайловича Фоканова.

7 Черная кухня.

8 В трех верстах от Ясной поляны по дороге в Тулу, с левой стороны, где кончается засека.

9 Владимир Григорьевич Чертков (1854—1936). Толстой познакомился с ним осенью 1883 г. В октябре 1884 г. ими совместно учреждено издательство «Посредник» для распространения книг, предназначавшихся для народного чтения. О В. Г. Черткове см. 85 том писем настоящего издания.

10 Владимир Егорович Маковский (1846—1920), художник-жанрист. В 1883 г. иллюстрировал на ряду с Васнецовым, Репиным и Суриковым сборник: «Рассказы для детей И. С. Тургенева и графа Л. Н. Толстого».

11 Михаил Назарович Кузнецов, председатель группы фабричных и ремесленных изделий из металлов на промышленно-художественной выставке 1882 г., гласный думы, выборный Московского купеческого сословия, член Московского коммерческого суда.

12 Л. Д. Урусов возвращался из Крыма. С. А. Толстая писала 11 декабря: «Конечно, очень жаль будет тебе не повидать Урусова. Я думаю, тебе остаться и в субботу поехать в Тулу, ночевать у Урусова, и в воскресенье с курьерским приехать» (стр. 285).

#### 286.

1884 г. Декабря 11. Я. П.

Все утро очень хорошо работалъ. Перевалилъ самое трудное и теперь надѣюсь кончить. Все совершенно благополучно, только немного болитъ печень, т[акъ] к[акъ] она болитъ, когда я много занимаюсь. Очень мнѣ было обидно, что письмо мое, к[оторое] мнѣ такъ нравилось, тебѣ не понравилось.[1] Нынче вечеръ провелъ съ мужикомъ поэтомъ. Какъ жаль Илью и Лелю, особенно Илью.[2] Если бы я кончилъ здѣсь свою работу, я бы былъ очень радъ. Но это слишкомъ хорошо! Мнѣ недостаетъ очень Дм[итрія] Ѳед[оровича] для переписки. Онъ поступилъ псаломщикомъ. Начинается метель, и потому можетъ случиться, что это письмо нынче не поѣдетъ. —

Л. Т.


На обороте открытки: Москва. Долгохамовническій переулокъ, д. Гр. Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 240. Открытое письмо. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 12 декабря 1884; Москва 12 декабря 1884» и слов письма: «Нынче вечер». В ПЖ датировано 12 декабря.


1 См. письмо от 8 декабря и ответ на него С. А. Толстой.

2 С. А. Толстая писала 9 декабря: «дети со всех сторон о коньках начали приставать. Решили, нам, дамам, ехать с малышами в больших санях, а Илье с Лелей на извощике. Илья говорит: «не хочу с Лелькой», я попробовала его уговорить, а он денег не взял, повернулся и ушел. Оказалось, что они вчера у дяди Сережи подрались, что очень меня огорчило» (стр. 287).

#### 287.

1884 г. Декабря 12. Я. П.

Спалъ мало, — печенка болитъ, но въ хорошемъ, бодромъ и писательскомъ духѣ. Много писалъ, и, какъ всегда, что дальше въ лѣсъ, то больше дровъ[1] — все разростается, становится (для меня) болѣе интереснымъ. — Пошелъ было гулять, но дождь и вѣтеръ, и вернулся. Хотѣлъ заснуть, но не спалось, и читалъ до вечера. У Бибикова я тогда еще встрѣтилъ молодаго доктора[2] на мѣсто Холевинской[3] и онъ говорилъ мнѣ про книгу: проституція и сифилисъ въ Россіи,[4] и вотъ прислалъ ее. Книга дѣльная. Страшно, и гадко, и жалко, и досадно. Такъ просто и легко хорошо жить и избѣгнуть всѣхъ тѣхъ ужасовъ, которыми мы губимъ себя (себя бы еще ничего, коли кто этаго хочетъ), а другихъ.

Часовъ въ 5 пошелъ на деревню, къ Петру Осипову,[5] къ новому учителю,[6] пригласить его переписывать, и къ Сергѣю Рѣзунову.[7] Среди мужиковъ и въ бѣсѣдахъ съ ними я чувствую себя одинокимъ, чувствую, что они не могутъ понять меня; но всетаки не до такой степени, какъ съ Ковалевскимъ,[8]проф[ессоромъ] и мн[огими] др[угими]. Петръ Осиповъ очень удивилъ меня. Онъ безъ всякаго вызова съ моей стороны сталъ говорить, что не ходитъ къ обѣднѣ, п[отому] ч[то] дьаконъ все поминаетъ царей и Марью Ѳедор[овну].[9] О здравіи. Они и такъ гладки, а то еще молись о здравіи, чтобъ еще поглажѣли и тоже про Царя. Заботъ много, говорятъ, а его отъ этихъ заботъ вонъ какъ расперло. Такъ что я перемѣнилъ разговоръ.

По письмамъ твоимъ вижу,[10] что ты въ дурномъ духѣ, не то, чтобы ты была сердита или грустна, а въ очень легкомъ, поверхностномъ.[11] И ты сама недовольна, и это жалко. Впрочемъ, — ты такъ часто мѣняешься, что, можетъ быть, завтра письмо будетъ ужъ другое. — О возвращеніи своемъ я писалъ тебѣ; если Урусовъ пріѣдетъ 16, я пробуду съ нимъ день и пріѣду. Хорошо ли, дурно, но положеніе мое тѣмъ отличается отъ другихъ, что общеніе съ нѣкото[рыми] людьми, единовѣрцами, къ числу кот[орыхъ] принадлежитъ Урусовъ, мнѣ особенно дорого. — Нѣтъ ли писемъ ко мнѣ нужныхъ для отвѣта.

Прощай, душенька, пью чай и ложусь. Цѣлую тебя и дѣтей. Нынче продалъ лошака; надѣюсь, что никто изъ дѣтей на это не обидится. А то корму онъ съѣстъ столько же, сколько корова.

Сундукъ цѣлъ;[12] — мы караулимъ съ Мар[ьей] Аф[анасьевной] и булькой.[13] Поклонись M-me Seuron. Да она вредно на тебя дѣйствуетъ, и нынче мнѣ пришла мелькомъ мысль, не нарочно ли она это, не любя тебя, дѣлаетъ. Лесть и лесть о внѣшности страшно портитъ.[14] Я сравниваю это съ лестью о писаніи; когда подаешься на нее, сейчасъ чувствуешь, что слабѣешь и глупѣешь. Пиши хорошенько. Это не значитъ: пиши неправду, — но значитъ, что я очень желаю, чтобы ты б[ыла] въ хорошемъ духѣ. Лѣчиться я бы совѣтовалъ тебѣ, строго исполняя все по крайней мѣрѣ мѣсяцъ; потомъ можно рѣшить, а хуже всего — ни то, ни се.

Жалко, что Таня не пишетъ. Хоть костюмъ бы описала, я и изъ него узналъ бы немножко состояніе ея души.[15] — Ахъ, какъ жалко! Что это Илюша все спитъ.[16] Еще при мнѣ онъ это дѣлалъ. Это нехорошо. — Если письмо это нескладно, и невесело, то прими въ разсчетъ боль печени и прости.[17]

Боль печени теперь къ вечеру лучше.


На конверте: Москва. Долго Хамовническій пер. д. Гр. Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 240—242, с пропуском тридцати трех слов по цензурным соображениям. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 13 декабря 1884; Москва. 13 декабря 1884» и слов письма: «читал до вечера». В ПЖ датировано 13 декабря.


1 Речь идет о писании статьи «Так что же нам делать?»

2 Лицо неизвестно.

3 Мария Михайловна Халевинская (р. в 1856 г.), служила земским врачем в Крапивенском уезде. Была близка взглядам Толстого. В 1896 г. по просьбе Толстого дала рабочему сочинения Толстого, запрещенные цензурой, за что была арестована и выслана в Астрахань.

4 Вероятно, Кузнецова.

5 Петр Осипович Зябрев.

6 Сведений не имеется.

7 Сергей Семенович Резунов, плотник.

8 Максим Максимович Ковалевский (1851—1916), профессор Московского университета, с 1914 г. академик по кафедре государствоведения. С 1877 г. по 1887 г. читал в Москве лекции по сравнительной истории права (истории иностранных законодательств) и по государственному праву. Его перу принадлежит: «Можно ли считать Толстого продолжателем Руссо» («Вестник Европы» 1913, книга шестая, стр. 343—352). О встречах с Толстым в начале 1880-х гг. М. М. Ковалевский рассказывает в воспоминаниях, напечатанных в «Вестнике Европы», 1910, май, стр. 207 и след. М. М. Ковалевский пишет о себе: «я не был в числе любимцев автора «Войны и мира» (стр. 208).

9 Жена Александра III.

10 С. А. Толстая писала Толстому 9, 10 и 11 декабря.

11 9 декабря С. А. Толстая писала: «опять приходится писать под бомбами, как я называю шум, суету и крик». В письме от 10 декабря: «я утратила свою осеннюю ясность — это я вижу по тому, что как я стала в те же условия разлуки и переписки с тобой, так, проверив себя, я вижу, что уже несусь по другому теченью, что балы, гости, комплименты, сказанные мне, Танино стремленье на бал, мои собственные мечты о костюме Тани и о том, как будут говорить обо мне; разговор дяди Кости и madame [Seuron] и проч., и проч. — всё это меня охватывает, и я погибаю. Мне даже не грустно это, и это хуже всего» (ПСТ, стр. 280).

12 10 декабря С. А. Толстая запрашивала: «Был ли ты в кладовой, и цел ли и заперт ли Дуничкин сундук и все наши?»

13 Охотничья собака.

14 13 декабря С. А. Толстая отвечала: «Лесть madame меня не трогает. Я знаю ее, и теперь мне временами кажется, что с одной стороны лесть ко мне для того, чтобы с другой — кокетничать с тобой. Если это последнее подтвердится — elle aura affaire à moi [ей придется иметь дело со мной], и я ее вперед жалею, ибо в моем полусумасшествии я ни за что не ручаюсь» (стр. 288).

15 См. письмо 7 декабря. 12 декабря С. А. Толстая писала: «я хочу, чтобы Таня тебе писала, а она говорит: «он пишет три строчки, за что же мы ему будем писать три человека по три листа». А я говорю: «Он зато пишет триста страниц для всего мира» (стр. 287).

16 10 декабря С. А. Толстая сообщала: «Илья спит весь вечер».

17 С. А. Толстая писала в ответ 13 декабря: «Ты оговариваешься в конце письма, что оно грустно и нехорошо. Нет, оно очень хорошее, что-то в нем есть, что меня заставляет оглянуться на себя и пожалеть, что я к старости под гору пошла. Да, это странно; на меня все смотрят, что я столб семьи, что я твердая, что я «une femme vertueuse» [добродетельная женщина], а я сама себя чувствую слабой, легкомысленной, полусумасшедшей и готовой на всякие самые безумные крайности» (стр. 288).

#### * 288. Неотправленное.

1884 г. Декабря 13. Я. П.

Получилъ твое письмо[1]— пріятное. Всталъ рано, печень не болитъ. Часовъ 5 работалъ. Бумаги намаралъ много, а есть ли толкъ или нѣтъ — не знаю. Но какъ будто дѣлалъ дѣло, и на душѣ покойно. Поѣхалъ въ Ясенки верхомъ — славная погода — тихо, таетъ и туманъ. Потомъ сходилъ въ баню, и сейчасъ читаю по еврейски Евангеліе, пью чай и собираюсь раньше спать. Большое спасибо Лелѣ за письмо. Пускай онъ не стыдится быть въ человѣческихъ отношененіяхъ съ тѣми, кто его больше всѣхъ любитъ, т. е. больше, чѣмъ кто либо другой, а стыдится жить рядомъ и быть столь же болѣе далекимъ, чѣмъ въ Новой Зеландіи.[2] Если ничего не случится, пріѣду въ воскресенье. Грустно ѣхать.


На обороте открытки: Москва. Долгохамовническій переулокъ домъ Гр. Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Отрывок из письма впервые опубликован в «Литературном наследстве», 19—21, стр. 706. Полностью публикуется впервые. Неотправленная открытка. Датируется по содержанию письма (баня, чтение евангелия на еврейском языке) и на основании относящихся к открытке слов следующего письма: «Сейчас написал письмо на карточке, но начал за здравие и свел за упокой и не посылаю».


1 От 11 декабря.

2 Два острова в южной части Тихого океана, Британская колония.

#### 289.

1884 г. Декабря 13. Я. П.

Сейчасъ написалъ письмо на карточкѣ[1], но началъ за здравіе и свелъ за упокой и не посылаю, и пишу на бумагѣ, чтобъ и теперь этаго не случилось. Случилось же это по случаю Лелинаго письма,[2] к[оторое] мнѣ было очень пріятно. Я такъ и вижу, какъ всѣ нападутъ на него за это, — т. е. за то, что онъ имѣетъ и умѣетъ, чтò сказать мнѣ, и сказать такъ, что я чувствую, что онъ мнѣ близокъ, что онъ знаетъ, что всѣ его интересы близки мнѣ, и что онъ знаетъ или хочетъ знать мои интересы. — Умолкаю, чтобы не изорвать и этаго письма.

Всталъ я нынче рано и рано сѣлъ за работу, и работаю часовъ 5 сряду, и намаралѣ бумаги много, но есть ли въ этомъ мараньи толкъ или нѣтъ, — не знаю. Т. е. неправда, знаю, что есть, и потому мнѣ на душѣ легко. Какъ бы совсѣмъ иначе шла жизнь всѣхъ людей, и какъ бы они сами были счастливѣе, если бы они цѣлью своей ставили произведеніе того, чего нѣтъ, и того, что хорошо и нужно, а не удовольствіе. Удовольствія нѣтъ настоящаго другаго, какъ то, кот[орое] слѣдуетъ за произведеніемъ. Производить можно и карандаши, и сапоги, и хлѣбъ, и дѣтей, т. е. людей, и мысли, кот[орыя] питаютъ этихъ людей. Безъ произведенія чего-нибудь не можетъ быть настоящаго удовольствія, т.е. удовольствія, не смѣшаннаго съ страхомъ, страданіемъ, угрызеніемъ совѣсти, стыдомъ; и чѣмъ важнѣе произведеніе, тѣмъ больше удовольствія. Такъ это для насъ, для взрослыхъ и стариковъ; для дѣтей и молодыхъ мѣсто произведенія замѣняетъ большей частью пріобрѣтеніе знанія или искуства. Оно и у старыхъ бываетъ. Но у Аарыхъ большая доля произведенія, а малая пріобрѣтенія зн[анія] и иск[усства], а у молодыхъ на оборотъ. Когда же на мѣсто этаго станетъ исканіе удовольствій и потеряется вкусъ въ произведеніи вещей и пріобрѣтеніи зн[аній] и искуствъ, то это не шутка, а погибель.

Я вспоминаю свою молодость и помню, что я переживалъ такіе періоды; но это были періоды короткіе, это были исключенія, времена, кот[орыя] совсѣмъ вычеркнулись изъ моей памяти, о кот[орыхъ], если я вспоминаю, то вспоминаю съ омерзеніемъ. Мнѣ вспомнились потомъ слова Ермоловой,[3] бывшей красавицы съ заплаткой на носу, какъ она, вопервыхъ, увѣряла меня, что я всю молодость свою танцовалъ съ ней (чего я не помню), а главное ея слова: il faut que jeunesse se passe.[4] Эти слова любятъ повторять тѣ, кот[орые] въ своей vieillesse[5] не вышли изъ jeunesse.[6] Эти слова говоритъ, вѣрно, Груш[енька] Оболенская,[7] дядя Сережа, дядя Костя.[8] Jeunesse только тогда se passe благополучно, когда есть vieillesse — не знаю, какъ писать — дѣлающее свое дѣло; а когда старики сами задерутъ хвосты, т. е. будетъ отдаваться тщеславію, праздности, роскоши, то куда же залетитъ jeunesse. Нехорошо это, и главное неправда. И тотъ старикъ, кот[орый] говоритъ молодежи: то, что онъ своимъ старымъ умомъ видитъ, и говоритъ серьезно хотя бы это б[ыло] и непріятно молодежи, тотъ навѣрно гораздо больше любитъ и понимаетъ молодежь, чѣмъ Грушеньки, Ермоловы, дяди и Урусовъ,[9] будто из сочувствія къ молодежи рѣзвящійся съ ними.

Получилъ твое письмо утромъ.[10] Надѣюсь, что ты получишь также акуратно, и что тебѣ также это важно, какъ и мнѣ. Я всякой разъ (я замѣтилъ это за собой) подержу нѣсколько времени письмо и выбираю время, когда прочесть. Мнѣ важнѣе тебя. Въ твоемъ письмѣ отражается для меня душевное состояніе не только твое, но и дѣтей, — дома. Разумѣется, что я ошибаюсь, но по твоему письму я, какъ по термометру, слѣжу за тѣмъ, за чѣмъ я всегда чутко слѣжу — за нравственной температурой семьи — поднялась или упала? — Письмо твое нынѣшнее было хорошее, но температура, вижу, нѣсколько упала и продолжаетъ стоять низко. — Послѣ работы съѣздилъ въ Ясенки верхомъ. Погода пріятная: тихо, таетъ, туманъ; вернулся, былъ въ банѣ и теперь читалъ Еврейское евангеліе,[11] и хочу раньше лечь спать. —

Прощай, милый другъ, цѣлую тебя и дѣтей. — Пріѣду въ воскресенье, если ничего не случится. — Чтò тебѣ мой вагонъ такъ не понравился,[12] вагонъ этотъ есть обращикъ Москвы. Тутъ она была вся въ сжатомъ видѣ.

Я боюсь, что и это письмо нехорошо и непріятно подѣйствуетъ на тебя. Если это такъ, то прости меня. Лелю очень поцѣлуй за меня. Что малыши — 4?[13]


На конверте: Москва. Долгохамовническій переулокъ, домъ Гр. Толстого. Графинѣ Софьѣ Андр[евнѣ] Толст[ой].


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой в ПЖ, стр. 242—244. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 14 декабря 1884; Москва. 14 декабря 1884» и слов письма: «хочу раньше лечь спать». В ПЖ датировано 14 декабря 1884 г.


1 См. предшествующее письмо.

2 Письмо Л. Л. Толстого не сохранилось.

3 Екатерина Петровна Ермолова (1829—1910), «не замужняя старая фрейлина [с 1847 г.], жившая старыми аристократическими традициями, но хорошая, целомудренная и добрая. Говорили, что имп. Николай I предлагал ей выгодное и лестное положение при дворе, если она согласится переехать в Петербург во дворец; она от этого отказалась» (н. п. С. А.).

4 [нужно, чтобы молодежь перебесилась.]

5 [старости]

6 [юности.]

7 Кж. Аграфена Александровна Оболенская (1823—1892), с 1843 г. фрейлина. «Вывозившая в то время своих трех племянниц — княжен Оболенских, недалекая, безвредная, старая девица» (н. п. С. А.).

8 К. А. Иславин.

9 Сергей Семенович Урусов.

10 От 11 декабря.

11 «Лев Николаевич изучал пристально еврейский язык. Ему давал уроки еврейского языка в Москве раввин Минор, симпатичный и умный человек» (н. п. С. А.).

12 О езде в поезде, которую Толстой описал в письме от 8 декабря, С. А. Толстая вспоминает дважды, — 10 декабря: «Сегодня вспомню это описание вагона, и такая противная от этого описания отрыжка, точно несчастье какое случилось. И потом всё письмо этим испортилось, и я дальнейшего не оценила; а твоя поездка с детьми была наверно прелестная; дети всегда и везде милы». 11 декабря: «.....ясно стало, что противно было описание вагона, и до сих пор точно меня кто грязью выпачкал» (ПСТ, стр. 283 и 286).

13 Дети — Андрей, Михаил, Алексей и Александра.

#### 290.

1884 г. Декабря 14. Тула.

Пишу отъ Урусова.[1] Мнѣ не вѣрно сказали. Онъ не выѣхалъ, a пріѣхалъ 13-го. Нынче утромъ Мар[ья] Аф[анасьевна] мнѣ сказала: князь пріѣхалъ, и я рѣшилъ поѣхать къ нему, особенно боясь, чтобы онъ самъ не вздумалъ. Всталъ рано, пошелъ походить, встрѣтилъ мужика, копавшаго руду, и отъ его безтолковости и своего барства и злости кричалъ съ нимъ и махалъ руками. Не сказалъ ему ничего непріятнаго, можетъ быть, и сказалъ, я видѣлъ, что онъ огорченъ и сконфуженъ, и Филипъ удивленъ, и пришелъ домой — стыдно, гадко, ужасно. Одно утѣшенье: Мар[ья] Аф[анасьевна] сказала, когда я спросилъ, гдѣ вчерашній супъ, и оказалось, что она его вылила Булькѣ, она сказала своей спокойной скороговоркой: впередъ наука. И мнѣ впередъ наука. Я потомъ помирился съ мужикомъ и даже осчастливилъ его; но на душѣ стыдно, и впередъ наука не утѣшаетъ. Утѣшаетъ то, что это смиряетъ. А вчера я написалъ такое строгое, скверное письмо. Я похвалился, что не болитъ печень, а она все болитъ, или, скорѣе, чувствуется; и это все отъ того. Утро все много писалъ, — кажется, порядочно. Думалъ кончить, здѣсь, но вотъ поѣздка къ Князю помѣшала. Въ 3 поѣхалъ въ Тулу верхомъ, и не разсчелъ, что по дорогѣ ледъ и ѣхать очень дурно — ѣхалъ тихо. Пріѣхалъ къ Урус[ову] и засталъ его за евангеліемъ, — сличаетъ переводы старый Фр[анцузскій] и нашъ, и дѣлаетъ соображенія и открытія для себя. Я радъ за него, что онъ живетъ въ этомъ мірѣ. Знаю, какой миръ въ этомъ мірѣ. Здоровье его, по-моему, хуже, хотя онъ считаетъ, что лучше. Онъ накормилъ меня, и мы хорошо провели вечеръ и теперь ложимся спать, 11. Я не поѣхалъ домой, какъ хотѣлъ, отъ бойкости дороги. Поѣду завтра утромъ и пріѣду ночевать къ нему.

Въ серединѣ нашего разговора пришелъ Мих[аилъ] Ѳомичъ и объявилъ, что пришелъ «признаватель» и желаетъ видѣть князя. Что? Кто? Признаватель; онъ угадываетъ все и все знаетъ. Привели. Еврей очень чудной. Онъ жилъ въ Тулѣ, и въ печатной афишкѣ объявилъ, что онъ можетъ предсказывать будущее лично и заочно и т. п. По рублю за входъ. Онъ предлагалъ намъ послушать премудрость или предсказать. И мы послушали. Спасибо за письмо, оно лучше всѣхъ; температура какъ будто въ повышеніи. Это последнее письмо, коли Богъ дастъ. — Прощай, душенька, до свиданья — цѣлую тебя и дѣтей.

О Лазаревѣ[2] просилъ князя узнать, онъ обѣщалъ. — Изъ знакомыхъ никого не видалъ. Сережу брата увижу Б[огъ] дастъ въ Москвѣ, — а остальнымъ и я не нуженъ и они мнѣ.


На конверте: Москва. Долгохамовническій переулокъ, домъ гр. Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 244—245. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Тула. 15 декабря 1884; Москва 16 декабря 1884» и слов письма «вчера я написал такое строгое..... письмо» [от 13 декабря]. В ПЖ датировано 15 декабря.


1 Из Тулы от Л. Д. Урусова.

2 Против Е. Е. Лазарева (см. прим. 5 к письму № 238) вновь было возбуждено дело на основании показания Дегаева, заявившего о пропаганде его среди военных, и вследствие влияний Лазарева на крестьян. 21 июня 1884 г. он был вновь арестован и доставлен в Самарскую тюрьму; согласно постановления особого совещания от 22 июля 1884 г. Лазарев подлежал высылке в Восточную Сибирь, но он выхлопотал себе три недели для устройства дел, почему и попал в Бутырскую тюрьму лишь 22 августа, когда партия уже была в Сибири; оставался в Бутырской тюрьме до весны 1885 г., после чего был Отправлен со следующей партией; в тюрьме его навещал Толстой. Об этом см. в его Воспоминаниях «Моя жизнь», Прага, 1935, стр. 158, глава: «Свидание с Л. Н. Толстым».

#### 291.

1884 г. Декабря 14. Тула.

Сейчасъ отъ Князя Урус[ова] написалъ тебѣ довольно длинное письмо,[1] понесъ его въ ящикъ, положилъ, а потомъ спросилъ, когда вынимаютъ, и мнѣ сказали, что въ 8. А Михайло сбилъ меня, увѣряя, что берутъ въ 6.

Оставить же тебя безъ письма не хочется, особенно по тому, что вчерашнее письмо мое было скверное. Я похвастался, что печень не болитъ. А ночью я ее почувствовалъ, и это она написала. Всталъ рано, опять много писалъ. Утромъ Мар[ья] Аф[анасьевна] сказала, что Князь пріѣхалъ. Мнѣ невѣрно сказали, что онъ выѣзжаетъ 13, онъ пріѣзжаетъ 13-го.

Въ 4-мъ часу поѣхалъ къ нему верхомъ и долго не доѣхалъ п[отому], ч[то] ледъ по всей дорогѣ, и отъ этаго остался у него ночевать. Онъ, по-моему, хуже, чемъ былъ — кашляетъ больше. Засталъ я его за евангеліемъ. Хорошо провелъ вечеръ, и сейчасъ, 11 ч[асовъ] ложимся. Это послѣднее письмо.

Воскресенье[2] Б[огъ] дастъ пріѣду. О Лазаревѣ просилъ Урусова, онъ обѣщалъ. Цѣлую тебя и дѣтей.

Л. Т.


Завтра утромъ уѣду и, должно, пріѣду ночевать опять къ Ур [усову].


На конверте: Москва. Долгохамовническій пер. д. Гр. Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 245—246. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 15 декабря. 1884; Москва. 15 декабря 1884» и слов письма: «сейчас 11 часов, ложимся». Письмо написано вслед за предшествующим письмом.


1 См. предшествующее письмо.

2 16 декабря.

### 1885

#### 292.

1885 г. Января 28. Тула.

Съ Тульской станціи[1]пишу тебѣ, чтобы письмо дошло до тебя поскорѣе. Что мнѣ грустно и безпокойно было уѣзжать отъ тебя, — ты сама знаешь по себѣ. Пожалуйста, прости меня, милый другъ, въ чемъ я виноватъ передъ тобой. Это тѣмъ возможнѣе тебѣ, — что я навѣрное не хотѣлъ тебѣ сдѣлать ни зло, ни больно, ни сердца не имѣлъ на тебя. Какъ бы хорошо было, если бы это письмо нашло тебя въ кроткомъ духѣ. Цѣлую тебя и дѣтей, тороплюсь кончить, чтобъ застать Урусова.

Л.


На конверте: Москва. Хамовники. Домъ Графа Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой в ПЖ, стр. 246. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 29 января 1885; Москва. 29 января 1885» и датировки следующего письма.


1 С вокзала Курской железной дороги в Туле.

#### 293.

1885 г. Января 29. Тула.

Пишу отъ Князя.[1] Я вчера пріѣхалъ къ нему въ 11-мъ и засталъ его еще не въ постели, и гораздо бодрѣе и свѣжѣе, не только, чѣмъ ожидалъ, но и чѣмъ онъ б[ылъ] въ Москвѣ. Переночевалъ у него, поговорили тихо, и я у него сѣлъ заниматься надъ переводомъ Ученія 12-ти апостоловъ.[2] Оно очень заняло меня. Оно очень глубоко, и можетъ выдти большой важности народная книга, чтò я и намѣренъ изъ нея сдѣлать. Передъ кофеемъ я ходилъ къ моему литератору калачнику и велѣлъ прислать мнѣ кого-нибудь Ясенскаго. Передъ обѣдомъ ходилъ на почту и получилъ много писемъ, лежавшихъ тамъ, — все пріятныя, льстивыя письма. Я говорю Князю, и, правда. Хорошо, что дома я подвергаюсь критикѣ и осужденію, совершенно заслуженному и любовному, т. е. отъ людей, к[оторые] меня любятъ, а то бы я еще бы былъ много хуже. — Сейчасъ пообѣдали — очень скверно, но желудокъ, вѣроятно, не испортится. Беру съ собой вино и бѣлый хлѣбъ и сейчасъ ѣду съ Курносенковымъ,[3] кот[орый] пріѣхалъ за мной по вызову булочника. —

Сейчасъ еще пришелъ Давыдовъ.[4] Постараюсь не засидѣться съ ними и уѣду раньше. Мое пребыванье здѣсь будетъ зависѣть отъ того, въ какомъ положеніи ты и всѣ дѣти. Ради Бога, пиши какъ можно искреннѣе. Ты, впрочемъ, и не любить писать и говорить иначе. Пожалуйста, пиши побольше, т. е, сядь въ свободное время и отдайся своимъ мыслямъ и чувствамъ. Какія бы онѣ ни были, я буду радъ.

Да я увѣренъ, что будутъ хорошія. — Душенька, пожалуйста; не сердись, а то это такъ тяжело и тебѣ, и мнѣ.

Ну до завтра. Если погода будетъ такая же прекрасная, я завтра послѣ работы опять пріѣду къ Урусову.

Цѣлую тебя и дѣтей.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники, домъ Гр. Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 247. Датируется на основании почтовых штемпелей. «Тула. 29 января 1885; Москва. 30 января. 1885».


1 Кн. Л. Д. Урусов. Поездка Толстого в Ясную поляну была в значительной мере обусловлена желанием общения с Урусовым. 19 января Толстой сообщал Урусову: «Я писал домой [в Ясную поляну], чтобы топили, и собираюсь приехать и радуюсь мысли моих посещений к вам».

2 «Учение двенадцати апостолов» — древнейший памятник церковной письменности, открытый в Константинополе в 1875 г. Перевод Толстого был напечатан с его предисловием в журнале «Детская помощь» за 1885 г., № 8 от 24 мая, стр. 425—435. См. т. 25 настоящего издания.

3 Яков Петрович Курносенков (р. 1862 г.).

4 Николай Васильевич Давыдов, прокурор Тульского окружного суда.

#### 294.

1885 г. Января 30. Тула.

Получилъ сейчасъ твое коротенькое и — грустно-холодное письмо.[1] — Боюсь объясняться, чтобы опять какъ-нибудь не раздражить тебя; но одно скажу еще разъ, и яснѣе, я думаю, чѣмъ въ разговорѣ: я не отстаиваю формъ, въ которыхъ я выражался о личностяхъ,[2] и каюсь въ нихъ, и прошу тебя простить меня; но если я отстаиваю чтò, то отстаиваю самую мысль, выраженную во всей статьѣ и наполняющую меня всего. Эту мысль и это сознаніе я не могу измѣнить, также, какъ не могу измѣнить своихъ глазъ, и я знаю, что ты не любишь[3] эту мысль, а хочешь бороться съ ней, и это мнѣ больно, и отъ того я отстаиваю свою мысль. Но и это все вздоръ. Если мысль истина, то всѣ, и ты въ томъ числѣ, придешь къ ней, и раздражить тебя въ ней могла только моя личная раздражительность и гордость; если же и мысль несправедлива, то я опять виноватъ, навязывая ее, да еще въ непріятной, оскорбляющей формѣ.

Какое раздраженіе было за обѣдомъ? Какъ жаль. Я вчера пріѣхалъ съ Курносенковымъ, очень благополучно въ 11 ч[асовъ]. Было тепло, но я боялся угара и до 3-хъ не спалъ. Выѣхалъ я изъ освѣщенной квартиры и освѣщенныхъ улицъ на снѣгъ и вѣтеръ, и стало вдругъ тоскливо, какъ это часто бывало послѣ городской, роскошной жизни; но доѣхалъ я ужъ въ самомъ счастливомъ, спокойномъ и твердомъ настроеніи, и такое же нынче утромъ и цѣлый день. Это какъ пьяный съ похмѣлья — сначала тяжело, а перетерпишь, то чувствуешь, какъ лучше быть трезвому. Погода прекрасная. Я немного занялся, походилъ и поѣхалъ въ Тулу. Пріѣхалъ въ 6, обѣдалъ — блины, пришелъ Давыдовъ, поговорили съ нимъ, и вотъ въ 10 пишу тебѣ.

Завтра жду письма въ Козловку.

Цѣлую тебя и дѣтей. Что здоровье Лели?


На конверте: Москва. Хамовники. Домъ Гр. Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 247—248. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 31 января. 1885; Москва. 31 января 1885 г.».


1 Письма этого нет в АТБ.

2 В автографе: в личностях

3 Переделано из: раздѣляешь ее.

#### 295.

1885 г. Января 31. Я. П.

Везу самъ это письмо на Козловку, не зная еще, получу [ли] отъ тебя извѣстіе. Ночевалъ у Урусова, рано утромъ вернулся въ Ясную. — Поджидалъ Лёлю.[1] Завтра поѣду обѣдать къ Урусову. Прекрасно провелъ день.


На обороте открытки: Москва. Хамовники, домъ Гр. Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 248—249. Открытое письмо. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 2 февраля. 1885; Москва 2 февраля 1885», а также по содержанию предшествующего письма от 30 января, где описан приезд в Тулу, обед и вечер, а в настоящем письме — последовавшая ночевка в Туле. В ПЖ датировано 2 февраля.


1 Л. Л. Толстой.

#### 296.

1885 г. Февраля 1. Я. П.

Пятница, 11 часовъ вечера Ясн[ая] По[ляна].

Въ Тулѣ, куда я ѣздилъ нынче, получилъ твои два унылыя писѣма.[1] — И не знаю, что писать и что отвѣчать. Всю дорогу ѣхалъ, думалъ о томъ, чтò написать, и передумалъ десятки писемъ, и теперь сидѣлъ долго надъ письмомъ, — не знаю, чтò писать, — всего боюсь. Какъ ужасно тяжело жить безъ любви, и еще тяжелѣ[е] умирать. Я, когда одинъ, всегда, яснѣе, живѣе представляю себѣ смерть, о к[оторой] думаю всегда, и когда я представилъ себѣ, что умру не въ любви, то стало страшно. А въ любви только можно жить счастливо и не видать, какъ умрешь. Здоровье мое физически очень хорошо. Урусова тоже. Женѣ его2 я телеграфировалъ и писалъ. Цѣлую тебя и дѣтей. Чтобы они написали.

Л.


Говорю я про отсутствіе любви не съ моей стороны. Я, не переставая, думаю о тебѣ, люблю и жалѣю — и чувствую непреодолимую враждебность, и отъ того не могу ничего писать, кромѣ того, что мнѣ больно.


На конверте: Москва. Хамовники. Домъ Гр. Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой в ПЖ, стр. 249, с пропуском последних шестнадцати слов. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 2 февраля 1885; Москва. 2 февраля 1885» и пометы Толстого: «пятница, 11 часов вечера».


1 Эти письма не сохранились.

2 Кн. Марья Сергеевна Урусова, рожд. Мальцева.

#### 297.

1885 г. Февраля 2. Я. П.

Получилъ нынче утромъ, — пятницу, твое письмо послѣднее.[1] Оно по лучше, можетъ быть, и я по лучше; но оно уменьшило мою тоску по тебѣ. — Я провелъ весь день дома — писалъ, читалъ и тихо сидѣлъ и думалъ. Вечеромъ прошелъ на деревню къ Николаю Ермилину[2] усовѣщивать его въ долгѣ, отъ к[отораго] онъ отрекается, и къ Костюшкѣ,[3] и Ганѣ[4] воровкѣ. Вотъ несчастное существо, затравленное людьми и потому озлившееся — одна съ 3-мя дѣтьми.

Много еще было впечатлѣній бѣдности и страданій. Я ихъ вижу всегда и вездѣ, но въ деревнѣ легче видѣть. Здѣсь видишь все до конца. И видишь и причину, и средство. И я люблю, не то, что люблю, a мнѣ хорошо, когда я ясно вижу свое положеніе среди другихъ людей.

Потому, что ты написала о Гаршинѣ,[5] я не жалѣю, что не видалъ его. Да и вообще я такъ много принужденъ видѣть людей въ Москвѣ, что чѣмъ меньше, тѣмъ легче. Мнѣ всегда кажется, что я совсѣмъ не нуженъ имъ. —

Читаю я Elliot’а Felix Holt.[6] Превосходное сочиненіе. Я читалъ его, но когда былъ очень глупъ, и совсѣмъ забылъ. Вотъ вещь, к[оторую] бы надо перевести, если она не переведена. Танѣ бы работа. Я еще не кончилъ и боюсь, что конецъ испортитъ. Это мнѣ далъ братъ Сережа. Передай ему, что все правда, что онъ говорилъ мнѣ про эту книгу, — все тамъ есть. Второй разъ я изъ деревни хвалю книги его рекомендации.[7] —

Лежитъ передо мной записка вдовы, к[оторая] нынче была у меня. У ней нѣтъ дома, нѣтъ земли, — мужъ ея б[ылъ] солдата въ Грумантской[8] казармѣ. Она осталась вдовой 32 лѣтъ съ 8-ю дѣтьми, — старшей 11 лѣтъ. — Когда я сталъ записывать, то долго не могъ понять — оказалось, одна двойня. Поручикъ[9] далъ ей уголъ на зиму.

Завтра я поѣду въ Тулу и постараюсь, что можно, сдѣлать для нея.

Везу это письмо на Козловку — и съ трепетомъ открою твое. Что твое здоровье? Тебѣ очень нехорошо по письмамъ. Что Миша[10] и весь домъ?

Я вчера сожалѣлъ о нелюбовности нашей временной. Слѣдствіе этой нелюбовности не ясность взаимныхъ желаній. Я тебѣ говорилъ, что если ты хочешь, чтобъ я вернулся, то напиши мнѣ, и я сейчасъ пріѣду, и не черезъ силу, а съ истинной радостью, что тебѣ могу сдѣлать желаемое. А ты ничего не пишешь, или какъ то неопредѣленно.

Прощай, душа моя, цѣлую тебя и дѣтей.

Л.


Урусовъ гораздо лучше, чѣмъ въ Москвѣ. Ему надо беречься, и онъ бережется, но я вижу, какъ, бережась такимъ образомъ, онъ можетъ прожить долго.

Сейчасъ въ Козловкѣ получилъ твое доброе вполнѣ письмо[11] и уѣзжаю спокоенъ и счастливъ домой. Ты зовешь, и потому я пріѣду въ понедѣльникъ;[12] —


На конверте: Москва. Хамовники, домъ Гр. Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 249—251. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 3 февраля. 1885: Москва. 3 февраля 1885». Слова письма: «Нынче утром — пятницу» — ошибочны: Толстой писал в субботу 2 февраля.


1 Письма этого не сохранилось.

2 Николай Ермилович Зябрев.

3 Константин Николаевич Зябрев.

4 Жена работника Григорья Ивановича.

5 Всеволод Михайлович Гаршин (1855—1888), беллетрист. О его приезде к Толстым в яснополянский дом см. Илья Толстой, «Мои воспоминания» М. 1914, стр. 155. О знакомстве Толстого с Гаршиным идет речь в главе XV книги Ильи Толстого. Гаршину и Толстому посвящена статья С. Н. Дурылина в № 5 «Звеньев».

6 Джордж Элиот (Мария Анна Эванс) (1819—1880), английская писательница. Ее повесть на политические темы «Felix Holt» появилась в 1866 г. В Яснополянской библиотеке сохранился экземпляр «Felix Holt» с пометами Толстого, в издании Leipzig. В. Tauchnitz 1867. 2 тома.

7 Первый раз Толстой хвалил книгу Gustave Droz «Tristesses et sourires» 1884. См. письмо от 28 января 1884 г., № 258.

8 Грумонт — деревня в трех верстах от Ясной поляны.

9 Франц Иванович Баратынский, казенный лесничий.

10 Михаил Львович Толстой.

11 Письмо не сохранилось.

12 4 февраля.

#### 298.

1885 г. Февраля 19. Москва.

Маша[1] послала письмо прежде, чѣмъ мы свидѣлись. У насъ всѣ здоровы, кромѣ M-me Seuron, и у меня гриппъ усилился. Я не выхожу. Несмотря на то, много работалъ вчера, еще и вечеромъ. Вечеръ сидѣли одни, и въ 12 все потушили. Кланяйся милымъ Кузминскимъ[2] и пиши.

Л. Толстой.


На обороте открытки: Петербургъ. Невскій. 75. А. М. Кузминскому для передачи С. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Открытое письмо. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 252. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Москва. 20 февраля. 1885; С. Петербург. 21 февраля 1885» и датировки следующего письма. В ПЖ датировано 21 февраля.


1 Мария Львовна Толстая.

2 Семья Т. А. и A. M. Кузминских, у которых остановилась С. А. Толстая, поехавшая с дочерью в Петербург.

С. А. Толстая писала в ответ (письмо не датировано): «Мне очень грустно, что ты нездоров, милый Левочка, если б знала, что тебе будет хуже, то не поехала бы. Пожалуйста, берегись, не выходи и не застудись. О madame Seuron могу сказать, что мне ее сердечно жаль, но что у ней перемежающаяся лихорадка, которую я бы вылечила в три дня, за это головой ручаюсь» (ПСТ, стр. 293).

#### 299.

1885 г. Февраля 20. Москва.

У насъ все идетъ прекрасно. Большіе смирны и пріятны, a маленькіе прелестны. — Илюша чѣмъ то разсердилъ своего воспитателя, Янчина,[1] и тотъ мнѣ написалъ письмо, но завтра Илья обѣщалъ это все устроить. Андрюша читалъ и писалъ, и въ хорошемъ духѣ. Алеша льнетъ ко мнѣ и говоритъ: мы съ папа дружны. Маша озабочена и дѣтьми, и болѣзнью M-me Seur[on]. У нея опять лихорадка была. Я утромъ больше читалъ Georg’a,[2] чѣмъ писалъ. Очень гриппъ силенъ. Я не выхожу.

Обѣдали одни, — даже M-me Seuron не было, Сережа опоздалъ. Вечеромъ, я только легъ отдохнуть, какъ пришелъ переплетчикъ Богословскій, а потомъ Сережа братъ, а потомъ Бибиковъ,[3] и Богоявленскій,[4] и сынъ Сережа. Братъ Сережа ушелъ, а эти господа напились чаю наверху и ушли въ 101/2. Сережа сынъ теперь играетъ, Маша и Леля легли. А Илюша поѣхалъ на репетицію концерта русскаго пѣнья, который даютъ Лопатинъ[5] и Лавровскій.[6] —

Письмо тебѣ было отъ Комисіи библ.[7] для тюремъ и больницъ, — благодарность и квитанціи. Еще коректуры: Чѣмъ люд[и] ж[ивы]8 и Дѣтство.[9] Я не поправлялъ, только поправилъ въ Чѣмъ люди живы одно мѣсто. Какъ велишь?

Цѣлую тебя и всѣхъ милыхъ Кузминскихъ.


На конверте: Петербургъ. Невской 75. А. М. Кузминскому для передачи Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 251. Датируется, на основании почтовых штемпелей: «Москва. 21 февраля. 1885; С.-Петербург. 22 февраля 1885» и слов письма: «ушли в 101/2..... Маша и Леля легли».


1 Иван Васильевич Янчин (1818—1889), географ, педагог. Его курсы географии для первых четырех классов гимназии с 1872 г. по 1910 г. выдержали тридцать одно издание. В продолжение двадцати одного года был преподавателем географии, классным наставником и содержателем пансиона Поливановской гимназии. О нем см. «Двадцатипятилетие Московской частной гимназии Поливанова». М. 1893, стр. 14—15, а также некрологи в «Русских ведомостях» за 1889 г., № 323 и «Московских ведомостях» № 325. Письмо Янчина к Толстому не сохранилось.

2 Генри Джордж (1839—1897), американский экономист. Его книга, которой увлекался Толстой — «Progress and Poverty» [«Прогресс и бедность»], была опубликована в 1879 г. Толстого привлекала теория Генри Джорджа о едином налоге и национализации земли.

3 А. А. Бибиков.

4 Николай Ефимович Богоявленский, врач.

5 Николай Михайлович Лопатин (1854—1897), певец и собиратель народных песен. Служил участковым мировым судьей. Издал «Полный народный песенник» и совместно с В. Прокуниным «Сборник лирических русских песен». О нем см.: С. Л. Толстой, «В. Прокунин и Н. Лопатин», Сборник этнографической секции «ГИМН». I. 1926.

6 Это — Иван Иванович Лавров, певец, темниковский мещанин по происхождению, почти самоучка. Только в зрелых годах его талант был оценен, и он поступил в Московский Большой театр. Записки И. И. Лаврова изданы в 1889 г. Думновым под заглавием «Сцена и жизнь».

7 Сведений не имеется.

8 Для двенадцатого тома пятого полного собрания сочинений.

9 Для первого тома пятого полного собрания сочинений.

#### 300.

1885 г. Февраля 22. Москва.

Утромъ получилъ твою записочку.[1] Все у насъ вполнѣ благополучно, несмотря на твой сонъ. Малыши прекрасны и физически, и нравственно. И старшіе хороши. — Илюша помирился съ своимъ учителемъ.[2] Я спалъ хорошо, но все еще съ грипомъ, читаю своего Georg’а.[3] Скажи Сашѣ,[4] если у него есть время, чтобъ онъ прочелъ. Это важная книга. Этотъ тотъ важный шагъ на пути общей жизни, какъ освобожденіе крестьянъ — освобожденіе отъ частной собственности земли. Взглядъ на этотъ предметъ есть повѣрка людей. И надо прочесть Georg’a, к[оторый] поставилъ этотъ вопросъ ясно и опредѣленно. Нельзя ужъ послѣ него вилять, надо прямо стать на ту или другую сторону. — Мои требования гораздо дальше его; но это шагъ на первую ступеню той лѣстницы, по к[оторой] я иду.

Вечеромъ я шилъ сапоги — плохо, дѣти были у меня.

Утромъ они ходили гулять, несмотря на желудки, и вернулись веселые и здоровые. Потомъ пришелъ Маракуевъ.[5] Маша попросилась къ дядѣ Сережѣ слушать Лопатина.[6] Я напился чаю, досталъ большую шубу и поѣхалъ съ Мар[акуевымъ] сначала къ Олсуфьевымъ,[7] чтобъ взять у нея8 рукопись 12 Апостоловъ,[9] и отдалъ ее Марак[уеву]. Онъ надѣется пропустить въ цензурѣ и напечатать, а потомъ заѣхалъ къ Сережѣ за Машей. Только что началось пѣніе и привезъ ее съ Лелей домой въ часъ. Я не простудился и, должно быть, завтра совсѣмъ справлюсь. Письмо тебѣ было отъ В[арвары] Д[митріевны] Урусовой.[10] Цѣлую тебя и Таню,[11] и милыхъ Кузминскихъ. Я въ нихъ теперь больше вѣрю, какъ вы съ ними, а то въ родѣ Новой Зеландіи — они. —


На конверте: Петербургъ. 75. Невской. А. М. Кузминсксму для передачи С. А. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 252—253. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Москва. 22 февраля 1885; С. Петербург. 23 февраля 1885» и слов письма: «привез ее с Лелей домой в час [ночи]».


1 Записочка не сохранилась.

2 См. предшествующее письмо. С. А. Толстая писала в ответ: «Илюша меня своей выходкой с учителем огорчил, у него невозможная его грубость, когда раз на него найдет» (письмо не датировано) (стр. 295).

3 С. А. Толстая писала в ответ: «Обедала дома с Страховым, читала в твоем письме о George’e, и он тебе напишет свое мнение, будет теперь читать» (письмо, начинающееся словами: «Сегодня не пишу», стр. 296).

4 А. М. Кузминский.

5 Владимир Николаевич Маракуев, издатель и составитель популярных брошюр.

6 На том же листе Марья Львовна Толстая писала С. А. Толстой: «Я была с Лелей вчера вечером у Толстых, там пел Лопатин, очень хорошо, так задористо, и голос очень хороший, по моему, — Марья Михайловна слушала, слушала, да и заплакала, и ушла к себе в спальню, очень трогательно. Вера [дочь С. Н. Толстого] тоже чуть не заплакала. У них было очень много народу; приехали домой поздно. Папа за нами приезжал».

7 Гр. Адам Васильевич Олсуфьев.

8 Гр. Анна Михайловна Олсуфьева.

9 Перевод Толстого «Учение двенадцати апостолов».

10 Кж. Варвара Дмитриевна Урусова, сестра Л. Д. Урусова. Ее перу принадлежат: «Маленькие души». Фантастическая сказка для детей. Полусон. В. Д. Урусовой, изд. Г. И. Геннади и А. и Ф. Ушаковых и К0. М. 1865; «Чарльс Кингслей» (анонимно) в «Литературных приложениях» к газете «Гражданин» 1885, август, стр. 1—22, и «Ралф Уалдо Эмерсон», там же 1885, сентябрь, стр. 1—12. Последние две статьи напечатаны при посредстве Толстого и H. Н. Страхова. Страхов писал 28 июля 1885 г. Толстому: «Статья о Кингслее и Эмерсоне оказалась несколько безграмотною и мало занимательною» (ПС, стр. 325). Письмо Урусовой к С. А. Толстой — от 18 февраля 1885 г.

11 Татьяна Львовна Толстая.

#### 301.

1885 г. Февраля 22. Москва.

Получилъ нынче, пятницу, твое письмо о твоемъ свиданьи съ Имп[ератрицей].[1] Дѣйствительно удивительно твое счастье. Ты вѣдь этаго очень желала. Мнѣ это было тщеславью лестно, но скорѣе непріятно. Хорошаго отъ этаго не бываетъ. Я помню, въ Павловскѣ[2] былъ человѣкъ,[3] сидѣвшій всегда въ кустахъ и щелкавшій соловьемъ. Я разъ заговорилъ съ нимъ и тотчасъ по непріятному тону угадалъ, что съ нимъ кто то говорилъ изъ царской фамиліи. Какъ бы съ тобой того же не было.[3] Вчера я былъ плохъ, но нынче много лучше, хотя еще далеко не въ нормальномъ положеніи. Не могу писать. Все читаю Georg’a и много поумнѣлъ. Дѣти всѣ здоровы и хороши — о нихъ Маша напишетъ.[4] Вечеромъ пришелъ Орловъ,[5] а потомъ Ширковъ,[6] и засидѣлись до 2 часовъ. Костинька[7] былъ утромъ, только что Леля прочелъ твое письмо, и Леля, встрѣчая его, говоритъ: Мама съ Импер[атрицей] говорила. Кост[инька], ни минуты не задумываясь, сказалъ: Теперь могу умереть. Нынѣ отпущаеши раба твоего.[8] — Цѣлую тебя и милыхъ Кузминскихъ. Отчего жъ ты сказала не то, что я пишу, а что не пишу? Заробѣла. Ну, прощай. Начинаю считать дни, когда ты вернешься.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 225. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Москва. 23 февраля 1885; С.-Петербург. 24 февраля. 1885» и слов письма: «нынче, пятницу», которая падала на 22 февраля. В ПЖ датировано 26 февраля.


1 C. A. Толстая была с визитом у своей двоюродной тетки E. Н. Шостак. Внезапно к E. Н. Шостак приехала Мария Федоровна и пожелала познакомиться с С. А. Толстой. Письмо с описанием этого свиданья не датировано.

2 Безуездный город, в 25 верстах от Петербурга, где находился царский дворец и громадный (свыше 600 десятин) парк.

3 Об этом «искусственном соловье» есть дневниковая запись Толстого под 14 мая 1856 г. С. А. Толстая писала в ответ (письмо от воскресенья — 24 февраля): «Я немного обиделась, что ты меня с щелкуном в Петергофе сравнил. На мне совсем не отразилось царское величие, даже, если б я сама стала царицей, то и тогда, пожалуй, не изменилась бы, уж такой у меня характер. Но меня утешила фраза, что ты считаешь дни до моего приезда» (ПСТ, стр. 297).

4 В приписке на третьей странице почтового листа М. Л. Толстая писала С. А. Толстой: «Малышам нельзя здоровее и веселее быть».

5 Владимир Федорович Орлов.

6 Вероятно, Валериан Валерианович Ширков, сын Валериана Федоровича Ширкова (1805—1856), художника и либретиста. Были богатыми харьковскими помещиками.

7 К. А. Иславин.

8 Слова, приписываемые так называемому Симеону богоприимцу, который, будучи дряхлым старцем, якобы произнес их, взявши в руки младенца Иисуса Христа.

#### * 302.

1885 г. Февраля 23. Москва.

Пишу нынче раньше, п[отому] ч[то] свободенъ вечеромъ (81/2 часовъ). Дѣти раздѣваются и ложатся, Маша читаетъ. Лёля, Илюша, Сережа съ дядей Сережей поѣхали въ концертъ Лаврова-Лапатина.[1] У меня была незнакомая дама и Богословскій,[2] и я не безъ грубости отдѣлался отъ нихъ и вотъ свободенъ. Здоровье лучше — остатокъ кашля и насморка. — Всё читаю своего G[eorge’a] и нынче кончилъ. Жду моихъ професоровъ[3] и интересной бесѣды съ ними. G[eorge] есть переворотъ важный. Я постараюсь узнать его адресъ и напишу ему.[4] — Нынче не было отъ тебя письма. Это жалко. Дѣти и здоровы и пріятны — всѣ безъ исключенія. Madame всё плоха; — но такъ какъ у ней дѣла,[5] то лѣкарствъ принимать нельзя. Тебѣ вчера было письмо отъ Щепкина[6] — онъ обѣщаетъ прислать Азбуки завтра, воскресенье, и еще масло изъ Ясной. Нынче коректуры отъ Мамонтова.[7]

Можно продержать ихъ, но не знаю, будешь ли ты довольна. —

Нынче въ первый разъ выходилъ и сейчасъ пойду погулять и зайду либо къ Машенькѣ, либо къ Алсуфьевымъ, какъ погода понравится. Прощай, душенька. — Я радъ, что вы вмѣстѣ и у Кузм[инскихъ]. Цѣлую тебя, Таню и милыхъ Кузм[инскихъ]. Я Таню все забываю включать въ Кузминскихъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. В письме приписка М. Л. Толстой. Датируется на основании почтового штемпеля: «Москва. 24 февраля. 1885» и на основании слов письма «завтра воскресенье», — воскресенье падало на 23 февраля.


1 Об этом концерте Лопатина и Лаврова, как предстоявшем, Толстой писал С. А. Толстой 20 февраля, назвав в этом письме ошибочно Лаврова Лавровским.

2 О переплетчике Богословском Толстой писал в том же письме от 20 февраля.

3 Вероятно имеется в виду А. И. Чупров (1842—1908), И. И. Янжул (1845—1914) и И. И. Иванюков (1844—1912), взглядами которых в области экономики Толстой интересовался и которым он в 1885 г. читал отрывки из «Так что ж нам делать?» о деньгах, как средстве обмена (см. «Международный Толстовский альманах», М. 1909, стр. 410).

4 Толстой обратился с письмом к Г. Джорджу гораздо позднее — 27 марта 1896 г. (см. т. 69).

5 Так в семье Толстых обозначались у женщин менструации.

6 М. П. Щепкин был владельцем типографии, помещавшейся на Средней Кисловке в Москве. В типографии Щепкина С. А. Толстая печатала отдельным изданием «Азбуку» Толстого. Письмо Щепкина не сохранилось.

7 Быть может, речь идет о корректурах «Детства и Отрочества», выпущенных в 1885 г. отдельным изданием в типографии Мамонтова.

#### 303.

1885 г. Февраля 24. Москва.

Вчера не было отъ тебя, письма, и нынче коротенькое[1] — мнѣ и Машѣ. Тебя видно очень засуетили. — Я здоровъ и только не совсѣмъ въ силѣ — не пишу, и мало энергіи. M-me Seuron плоха. Она не встаетъ. Нынче послали записку Чиркову,[2] и если онъ пріѣдетъ, я повидаю его. Дѣти наши всѣ прекрасны. Алеша, какъ всегда, неестественно быстро сообразителенъ и милъ. Миша совсѣмъ поправился, Андрюша крикливъ и назойливъ, но хорошъ. Про Сашу не говорю. Что можно отъ нея ждать — здоровый видъ и улыбки, — то это есть. Про Машу не говорю, щадя ея скромность, т[акъ] к[акъ] она читаетъ мои письма. Леля хорошъ; вчера опоздалъ на одинъ урокъ, но, кажется, не былъ за то наказанъ. Спалъ нынче долго и уѣхалъ на катокъ, и теперь дома нѣтъ (7 ч[асовъ] вечера). Вѣрно обѣдалъ у бр[ата] Сережи. Такъ сказалъ Костинька. Илья въ хорошемъ, бодромъ и не зломъ духѣ. Сережа сейчасъ пришелъ попросить 3 р[убля] денегъ и какъ будто хочетъ приблизиться. —

У меня составился планъ о томъ, что, когда ты вернешься, поѣхать съ Урусовымъ,[3] проводить его до Крыма. Планъ этотъ возникъ при чтеніи письма Варв[ары] Дм[итріевны],[4] к[оторая] отвѣчаетъ тебѣ, что изъ нихъ никто не можетъ ѣхать съ нимъ. Я нынче написалъ это ему, какъ проэктъ. Если я не застану его въ Тулѣ, я могу взять его въ Дятьковѣ.[5]

Вчера я походилъ вечеромъ, никуда не заходя, и вернулся домой къ чаю. Костинька сидѣлъ за столомъ. На столѣ бутылки всѣ были пусты, а Костинька полонъ и вина, и довольства. О несчастное существо. — Нынче всталъ рано, — повозился много, усталъ и сидѣлъ, писалъ письма и читалъ. Потомъ походилъ, и вотъ отобѣдали, и я жду какого-то неизвѣстного Г-на, к[оторый] просилъ позволенія пріѣхать. Постараюсь быть краткимъ. Коректуры, можетъ быть, поправлю.[6] Цѣлую тебя и Таню.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 253—254. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Москва. 25 февраля. 1885; С. Петербург. 26 февраля 1855» и слов письма: «7 ч. вечера». В ПЖ датировано 25 февраля.


1 Вероятно, не датированное, начинающееся словами: «Милый Левочка, видно для того» (стр. 395).

2 В. В. Чирков, доктор.

3 Л. Д. Урусов, хворавший грудной болезнью.

4 В этом письме В. Д. Урусова, отвечая на вопрос, неужели в их многочисленной семье нет никого, кто бы взял на себя заботы о Л. Д. Урусове, стремится доказать, что ни один из трех его братьев и ни одна из трех сестер не могут сопровождать больного.

5 Дядьково, Брянского уезда, Орловской губернии, где жили родственники кн. Л. Д. Урусова — Мальцевы.

6 Корректуры пятого полного собрания сочинений Толстого. В полученном Толстым письме С. А. Толстая писала: «Если корректуры поправлять скучно, то оставь до меня».

#### 304.

1885 г. Февраля 25. Москва.

У насъ все вполнѣ благополучно, даже M-me Seuron лучше. Нынче вечеромъ былъ Чирковъ — прописалъ хину. Дѣти маленькія ѣздили на коньки, к[оторые] продолжаютъ быть въ большой модѣ. Алеша ходилъ гулять подъ вуалемъ.[1] Большіе ѣздили въ циркъ,[2] бр[атъ] Сережа ихъ завезъ — и Машу, чему я б[ылъ] очень радъ, т[акъ] к[акъ] вчера она не ѣздила къ Лобановымъ.[3] Я вчера съ Сережей бр[атомъ] пошелъ къ нему и тамъ игралъ съ нимъ [въ] винтъ, и потомъ онъ меня дразнилъ, но мы, какъ всегда, разстались въ любви. Была больная ему рѣчь о его Гришѣ.[4] Я легъ очень [поздно]. Отъ этаго или отъ остатковъ грипа я слабъ и не пишу ничего. Читаю: нынче нашелъ американскаго писателя религіознаго, Паркера,[5] и очень былъ счастливъ находить прекрасно выраженныя свои мысли 20 лѣтъ тому назадъ. Спроси у Ник[олая] Ник[олаевича],[6] знаетъ ли онъ Theodore Parker.

Утромъ были классныя дамы,[7] потомъ незнакомый прекрасный господинъ, потомъ дама, писательница молодая, потомъ пошелъ къ Готье.[8] За обѣдомъ б[ылъ] Орловъ. Завтра праздникъ, и Алсидъ здѣсь. Вечеръ читалъ у Илюши въ комнатѣ и хотѣлъ заснуть. Напились чаю съ Кост[инькой] и Сер[ежей] сыномъ и пошелъ было за Машей къ Сережѣ бр[ату], но она уже вернулась, и ложусь спать. Цѣлую тебя, Таню и Кузм[инскихъ].


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 253. Датируется на основании связи содержания данного письма с предшествующим (в предшествующем: «нынче послали записку Чиркову», в настоящем — «нынче вечером был Чирков»; в настоящем: «вчера она (М. Л. Толстая) не ездила к Лобановым», а в приписке к предшествующему письму М. Л. Толстая, которая писала утром (Толстой писал накануне вечером), сказано: «Вечером вчера я должна была ехать к Лобановым»). В ПЖ датировано 23 февраля.


1 В приписке к письму от 22 февраля М. Л. Толстая писала: «Алеша вчера гулял с синим вуалем, потому что у него глаз был красен, а сегодня совсем хорош».

2 В приписке к настоящему письму М. Л. Толстая описывала: «Я вчера ездила с дядей Сережей, Верой, Варей и Машей в цирк, Леля и Алкид [Сейрон] тоже. Цирк был очень хорош. Была укротительница львов. Она входила в огромную клетку, где было шесть львов, и ласкала их, голову и руки к ним в пасть клала и заставляла прыгать через огненное серсо и через барьеры. Очень страшно».

3 Имеется в виду семья отставного гвардии ротмистра кн. Николая Алексеевича Лобанова-Ростовского (1826—1887), женатого на Анне Ивановне Шаблыкиной, в первом браке — Шеншиной (1837—1914).

4 Григорий Сергеевич Толстой, сын С. Н. Толстого. Ему было тогда 32 года.

5 Теодор Паркер (1810—1860), американский богослов. Влияние на себя его книги «Discourse on religious subjects» («Речи на религиозные темы») Толстой расценивал, как «большое».

6 H. Н. Страхов.

7 Мария Александровна Шмидт и Ольга Алексеевна Баршева. Мария Александровна Шмидт (1844—1911), классная дама Московского отделения Николаевского женского училища. Отошла от православия под влиянием Толстого. Друг семьи Толстых. В последние годы жизни поселилась в избе близ деревни Овсянниково, обрабатывая огород и переписывая запрещенные сочинения Толстого. О ней см.: Сухотина-Толстая. «Друзья и гости Ясной поляны» М. 1923, стр. 143—196 и Е. Е. Горбунова-Посадова, «Друг Толстого Мария Александровна Шмидт» М. 1929. — Ольга Алексеевна Баршева (1844—1893), классная дама того же училища, друг М. А. ІПмидт. «Обе они разочаровались в своей деятельности, уехали на Кавказ работать, жить своими трудами. Ольга Алексеевна там умерла» (н. п. С. А.). Переписка Баршевой с Толстым вошла в книгу Е. Е. Горбуновой-Посадовой «Друг Толстого М. А. Шмидт» М. 1929.

8 Книжный магазин.

#### 305.

1885 г. Марта 7. Орел.

Доѣхалъ благополучно до Орла.[1] Офицеръ ѣхалъ со мной до Серпухова и не слишкомъ замучалъ меня. Какъ то у тебя Алеша?[2] — Мнѣ бы совсѣмъ б[ыло] легко, если бы не онъ. Я ѣду свѣжо. Буду писать часто. Пиши также. Скучно, что меня всѣ знаютъ и надо говорить. Цѣлую тебя и дѣтей.

Л. Т.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Открытое письмо. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ. стр. 255—256. Датируется на основании почтовых штемпеле: «Орловское почтовое отд. Орловско-Витебской ж. д. 8 марта 1885; почтовый вагон, 9 марта 1885» и по датировке следующего письма, написанного на другой день.


1 Из Москвы до Орла, где Толстой сделал пересадку на Брянск, направляясь в Дядьково, где в это время жил больной Л. Д. Урусов.

2 «Сын Алеша был прекрасный ребенок, умерший от крупа четырех лет. Когда он умирал, Лев H., взглянув на него, сказал: «умирает лучший из трех». Больные были тоже горлом еще двое: Андрюша и Миша» (н. п. С. А.).

С. А. Толстая писала в ответ 10 марта: «Сегодня, наконец, получила от тебя открытое письмо. Ты бодр, и кажется, твоя поездка будет хорошая» (ПСТ, стр. 303).

#### 306.

1885 г. Марта 8. Дядьково.

Пріѣхалъ я нынче утромъ въ Дятьково[1] — очень усталый отъ безсонной ночи. Урусовъ медленно, но равномѣрно опускается. Очень былъ радъ моему пріѣзду. Онъ собирается ѣхать 11-го.[2] Онъ предложилъ мнѣ ѣхать раньше, но такъ какъ ему видимо хотѣлось 11-го, я согласился, тѣмъ болѣе, что здѣсь много новаго для меня и интереснаго, но не скажу — пріятнаго. Я нынче ужъ былъ на стеклянномъ заводѣ и видѣлъ ужасы на мой взглядъ. Дѣвочки 10 лѣтъ въ 12 часовъ ночи становятся на работу и стоятъ до 12 дня, а потомъ въ 4 идутъ въ школу, гдѣ ихъ по командѣ учатъ: усъ, оса, оси и т. п. Здороваго лица женскаго и мужскаго [увидать] трудно, а изможденныхъ и жалкихъ — бездна. Изъ Мальцевыхъ здѣсь одинъ Николай,[3] очень гостепріимный и добрый, и хорошо къ народу расположенный человѣкъ. Домъ старинный, огромный, амфилада комнатъ въ 10, зимній садъ и старая мебель. Здѣсь Рейхель[4] старичокъ и Вышеславцевъ.[5] Мальцевъ приглашаетъ на медвѣдя. У него нѣсколько обложенныхъ. Онъ убилъ ужъ нѣсколько. То-то Ильѣ. Я не поѣду и нѣтъ охоты. Хочется не терять времени и писать или хоть учиться. И такъ 2 дня почти пропало. Завтра вѣроятно поѣду въ Людиново.[6] Это чугунный и машинный заводъ за 30 верстъ, и постараюсь и заняться.

Не сѣтуй, голубушка, что коротко письмо. Я тебя очень люблю и жалѣю и за Алешу, если онъ нездоровъ, и за твои заботы. Цѣлую дѣтей. Я сейчасъ иду въ баню. Она въ домѣ, и падаю со сна. А завтра письмо пойдетъ въ 11. Еще не успѣю, пожалуй. Суббота.[7]

Л. Т.


Моя поѣздка съ Урусовымъ будетъ ему радостна и, надѣюсь, полезна, п[отому] ч[то] если бы не я, онъ бы поѣхалъ одинъ.


На конверте: Москва. Хамовнической переулокъ. Графинѣ С. А. Толстой въ своемъ домѣ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 256. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 9 марта. 1885; Москва. 11 марта. 1885». Помета «суббота» в конце письма ошибочна, как признает сам Толстой в следующем письме.


1 Дятьково или Дядьково — село Орловской губернии, в 40 верстах от Брянска. Средоточие управления обширными заводскими предприятиями Мальцова и местонахождение главного хрустального завода. Фасад дома, в котором останавливался Толстой в Дядькове, воспроизведен при статье Меженецкого «Воспоминания о С. И. Мальцове» («Исторический вестник». 1847, ноябрь).

2 Кн. Л. Д. Урусов, по совету врачей, направлялся в Крым, куда его решил провожать Толстой.

3 Николай Сергеевич Мальцов (р. 1849), третий сын С. И. Мальцова.

4 Кто это лицо, установить не удалось.

5 Петр Михайлович Вышеславцев, присяжный поверенный, родственник Мальцовых (мать С. И. Мальцова, Капитолина Михайловна, рожденная Вышеславцева).

6 Людиновский завод в 25 верстах от Жиздры (Калужской губернии).

7 Фактически была пятница.

#### 307.

1885 г. Марта 9. Дядьково.

Можетъ быть, успѣю написать завтра, но пишу и нынче, — суббота. Вчера я ошибся. Я провелъ очень хорошій день. Заняться не успѣваю. Хожу, смотрю, совсѣмъ здоровъ. Жду извѣстій. Сейчасъ ѣду по жел[ѣзной] дор[огѣ] съ вечера въ Людиново, чугунный заводъ, съ Вышеславцевымъ и вернусь завтра утромъ. Здѣсь всѣ встаютъ въ 5 и ложатся въ 9. И я съ ними. —

Л. Т.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Открытое письмо. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 257. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 11 марта. 1885; Москва. 13 марта. 1885» и слов письма: «пишу и нынче — суббота». Суббота падала на 9 марта 1885 г.

#### 308.

1885 г. Марта 9. Дядьково.

Пишу нынче суботу вечеромъ другое письмо, к[оторое], я надѣюсь, ты получищь раньше, чѣмъ первое. Это письмо везетъ человѣкъ, ѣдущій въ Петерб[ургъ], и я прошу доставить въ Москвѣ. — Пишу изъ кабинета Вышеславцева, того, у к[отораго] мы купили экипажи. Я у него ночую въ Людиновѣ, — тутъ куча разныхъ заводовъ и фабрикъ, и чугунолитейный. Мы только что весь вечеръ ходили по заводу, гдѣ льютъ чугунъ и дѣлаютъ желѣзо. Все это очень поразительно. Страшная работа и необходимѣйшая. — Я здоровъ и не успѣваю скучать по васъ. Завтра послѣдній день проведу здѣсь, и въ понедѣльникъ ѣдемъ. Урусовъ очень не хорошъ. Завтра надѣюсь получить письмо. Цѣлую тебя и дѣтей.


На конверте: Москва. Хамовническій переулокъ. Графинѣ С. А. Толстой въ своемъ домѣ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 257. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 10 марта 1885»; «Москва, 12 марта 1885», и первых слов письма: «пишу нынче суббота вечером другое письмо».

#### 309.

1885 г. Марта 10. Дядьково.

Мы пробыли здѣсь, какъ ты знаешь изъ моихъ писемъ (я пишу каждый день), дольше, чѣмъ думали, и потому я получилъ твое письмо[1] и уѣзжаю спокойнѣе. Хорошо, что Ал[еша] здоровъ. Нехорошо, что твой котелъ все кипитъ. Разумѣется, трудно, но всетаки можно сознательно приводить себя въ спокойствіе, — 1) тѣмъ, чтобы дѣлать различіе между очень важнымъ, важнымъ, менѣе важнымъ и ничтожнымъ и сообразно съ степенью важности направлять свою дѣятельность, и 2) тѣмъ, чтобы различать между вещами, отъ меня вполнѣ зависящими, отчасти отъ меня зависящими, и вещами внѣ въ моей власти, и тоже сообразно съ этимъ направить на первыя самую большую и на послѣднія самую малую энергію. Я нынче, несмотря на немного разстроившійся желудокъ (безъ боли), выспался хорошо, и выѣзжаемъ мы сейчасъ, въ понедѣльникъ, въ 12 часовъ дня, въ хорошемъ настроеніи.

Вчера я на лошадяхъ вернулся къ вечеру изъ Людинова. Прекрасная поѣздка прелестнымъ лѣсомъ 30 верстъ съ подставой, въ саняхъ изобрѣтенія Мальцова — сидѣть задомъ. Вечеромъ попросилъ Мальцова[2] играть на фортепьяно. Онъ мило играетъ. Вообще онъ дикой вполнѣ, но очень деликатный, тонкій по чувству человѣкъ и находится въ страшномъ положеніи. Дѣло громадное, требуются сотни тысячъ. Рабочихъ 100,000, требующихъ работы, и денегъ нѣтъ. Мнѣ его истинно жалко. Все это такъ сложно, запутано, что разсказать это трудно. Онъ въ страшныхъ сѣтяхъ.[3] — Прощай, душенька, дай Богъ тебѣ здоровья тѣлеснаго и, главное, душевнаго, и тогда все будетъ хорошо. Что Илья и Сережа? Бросили ли они гулянье? До сихъ поръ писать не пришлось. A совѣстно жить безъ работы. Всѣ работаютъ, только не я. Вчера я провелъ время на площади, въ кабакахъ, на заводѣ, одинъ, безъ Чичеронъ,[4] и много видѣлъ и слышалъ интереснаго, и видѣлъ настоящій трудовой народъ. И когда я его вижу, мнѣ всегда еще сильнѣе, чѣмъ обыкновенно, приходятъ эти слова: всѣ работаютъ, только не я. Нынче опять у Мальцова въ этой роскоши. Черезъ 2 дня опять въ роскоши и праздности.

Такъ и кажется, что переѣзжаешь изъ одной богадѣльни въ другую. Урусовъ велѣлъ тебѣ сказать, что ты ему должна отвѣтъ на его письмо въ Пет[ербургъ], — онъ ждетъ. Цѣлую тебя и дѣтей. Не сердись на однообразіе моихъ мыслей. Эти мысли не мѣшаютъ мнѣ любить васъ. Что Маша? Вспомнилъ о Машѣ, п[отому] ч[то] она какъ то мнѣ представляется, меньше другихъ признаетъ мою любовь къ ней. Не приписываетъ словамъ моимъ значенія. Я пишу, что взбредетъ въ голову, — никогда такъ даже не говоришь.


На конверте: Москва. Хамовники, д. Гр. Толстаго. Графинѣ С. А. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 257—258. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Орловско-Витебской ж. д. 12 марта 1885; Москва 13 марта 1885» и первых слов следующего письма.


1 Не сохранилось в АТБ.

2 H. С. Мальцов.

3 С 1875 г. С. И. Мальцов организовал на своих заводах товарищество, дела его вскоре упали, складочный капитал в шесть миллионов рублей был израсходован, на заводах накопилось долга до десяти миллионов; в 1885 г. было учреждено казенное управление, от заведывания делами сам Мальцов был устранен.

4 без проводников

#### 310.

1885 г. Марта 10—11. Орел.

Написалъ тебѣ длинное письмо[1] и съ мѣшечкомъ твоимъ забылъ на станціи Брянскъ, и потому ты днемъ позже получишь отъ меня вѣсть. Мы ѣдемъ благополучно. Сейчасъ 12 часовъ ночи, понедѣл[ьникъ] садимся на поѣздъ въ Курскъ и Харьковъ. Въ середу[2] въ ночь будемъ въ Севастополѣ. Я здоровъ и бодръ. Письмо твое нынче утромъ получилъ.

Л. Т.


На обороте открытки: Москва. Хамовники, домъ Гр. Толстаго. Гр. Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Открытое письмо. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 259. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Орловское почт. отд. Орлово-Витебской ж. д. 11 марта 1885; Москва. 13 марта 1885» и слов письма: «сейчас 12 часов ночи». Так как письмо писалось на рубеже двух суток, то датируется двумя числами.


1 См. предшествующее письмо.

2 13 марта 1885 г.

#### 311.

1885 г. Марта 12. Харьков.

Пишу изъ Харькова въ 8 часовъ вечера. Мы ѣдемъ черезъ часъ. Въ Харьковѣ стояли 7 часовъ. Я покинулъ Князя и поѣхалъ въ городъ по конкѣ, к[оторая] подходитъ къ самому вокзалу, купить провизіи, минераль[ной] воды Урусову и исполнить порученіе Дмоховской[1] черезъ Русанова.[2] Былъ въ судѣ, ждалъ долго Русанова и подъ конецъ дождался, потомъ пошелъ мимо Университета, вспомнилъ о Якоби,[3] товарищѣ Митиньки,[4] профессорѣ гигіены, спросилъ его и зашелъ къ нему. Онъ самый милый, умный, пріятный человѣкъ. Мы не видались съ нимъ 40 лѣтъ. Онъ не узналъ меня. Съ нимъ поговорили, и онъ проводилъ меня къ Русанову, у к[отораго] пилъ чай, и вотъ пріѣхалъ. И то, и другое впечатлѣніе очень пріятное. Грустно, что ничего не знаю о васъ. И когда подумаю, то жутко. Обнимаю тебя и цѣлую съ дѣтьми.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники, д. Гр. Толст[аго]. Графинѣ С. А. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 259. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Харьков. 12 марта 1885; Москва 14 марта. 1885 г.» и письма Русанова от 18 февраля 1888 г., в котором Русанов перечисляет «счастливые дни» свидания с Толстым и отмечает «12 марта 85 г. в Харькове».


1 По делу Александра Александровича Тихоцкого. Возвратившись в Москву, Толстой писал Русанову 25 марта 1885 г.: «Я просил вас похлопотать за Тихоцкого, но оказалось, что я не передал вам самую сущность дела; сущность дела в том, что родным хотелось бы знать, в чем именно он обвиняется. Известно только, что он обвиняется по ст. ст. 251 и 252». — Анастасия Васильевна Дмоховская — мать жены Тихоцкого, рожд. Воронец. О ней см. письмо № 597 тома 63 настоящего издания.

2 Гавриил Андреевич Русанов (1844—1907), помещик Воронежской губернии. Был членом Харьковского окружного суда. В августе 1883 г. познакомился с Толстым. Сделался его последователем. Воспоминания его о Толстом и описание встречи в Харькове см. в книге: А. Русанов. «Воспоминания о Л. Н. Толстом». 1937, стр. 147—154. Другой отрывок из воспоминаний Г. А. Русанова напечатан в «Толстовском ежегоднике» за 1912 г.; письма Толстого к Русанову — в «Вестнике Европы» за 1915 г., №№ 3 и 4. С. А. Толстая писала 14 марта: «Как хорошо, что ты был у Русанова, Дмоховская будет рада. Что же ты не пишешь о результате, я бы ей передала» (стр. 309). 25 марта 1885 г. Толстой писал Русанову: «С удовольствием вспоминаю мое свиданье с вами в Харькове». См. т. 63, стр. 217.

3 Аркадий Иванович Якобий (р. 1827 г), из потомственных дворян Казанской губернии. Окончил Казанский университет в 1847 г. со степенью кандидата физико-математических наук. Служил по министерству юстиции. В 1860 г. получил степень доктора медицины. Примкнул к Польскому восстанию, вследствие чего бежал из России. Работал за границей. Герцен перед смертью вел с ним переговоры о возобновлении «Колокола». С 1865 г. профессор медицинского факультета Казанского и Харьковского университетов. Список трудов Якобия см. «Биографический словарь профессоров и преподавателей Казанского университета». Казань. 1904, ч. II, стр. 383— 384; о нем см. также: М. Гершензон «Письма к брату», 1927, стр. 151.

4 Дмитрий Николаевич Толстой (1827—1856), брат Толстого. Якобий был студентом Казанского университета одновременно с гр. Д. Н. Толстым.

С. А. Толстая писала в ответ 14 марта: «Вот и из Харькова пришло письмо, я так тебе благодарна, что ты пишешь всякий день, и даже в такой суете, и в такое малое время» (стр. 308).

#### 312.

1885 г. Марта 13. Синельниково.

Пишу со станціи Синельникова,[1] — 8 часовъ утра, 13-го. Мы ѣдемъ благополучно, спимъ прекрасно, и, если Б[огъ] дастъ, будемъ въ ночь въ Севастополѣ. Я здоровъ и бодръ; и кн[язь] относительно хорошъ, т. е. не хуже. — Л. Т.


На обороте открытки: Москва. Хамовники, д. Гр. Толстаго. Графинѣ С. А. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в. АТБ. Открытое письмо. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 259. Датируется на основании первой фразы письма и почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 13 марта. 1885; Москва. 15 марта. 1885».


1 Станция по железнодорожному пути Москва-Севастополь, Павлоградского уезда, Екатеринославской губернии.

#### 313.

1885 г. Марта 14. Севастополь.

14-го, 9 часовъ утра, выѣзжаемъ изъ Севастополя[1] въ ландо (такъ хотѣлъ кн[язь]), на лошадяхъ. Въ 5 часовъ будемъ на мѣстѣ. Я усталъ отъ праздности и скучаю отъ безвѣстности о васъ. Здоровье хорошо. Л. Т.


На обороте открытки: Москва. Хамовники, д. Гр. Толстаго. Графинѣ С. А. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Открытое письмо. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 260. Датируется на основании первых слов письма и почтовых штемпелей: «Севастополь. 14 марта 1885; Москва. 17 марта. 1885».


1 Толстой и Урусов ехали в Симеиз, имение Мальцовых, Ялтинского уезда, Таврической губернии, в 20 верстах от Ялты.

#### 314.

1885 г. Марта 14. Байдары.

Пишу другое письмо нынче, 14-го. Одно изъ Севастополя — карточку — послалъ утромъ, а теперь изъ Байдаръ (это половина дороги до Симеиза). — Мы здѣсь кормимъ, и встрѣтили господина, ѣдущаго въ Москву и тоже кормящаго. Это оказался г-нъ Абрикосовъ[1] молодой. Онъ меня узналъ и читалъ, и жена[2] его, к[оторую] онъ свезъ въ Крымъ; и я пользуюсь тѣмъ, что онъ пріѣдетъ прежде почты. Погода прекрасная, — жарко въ горахъ, по к[оторымъ] мы ѣхали. Урусовъ взялъ ландо, его надули, оказалось ландо, не открывающееся, и хуже кареты, и я залѣзъ на сундукъ, на козлы.[3] Ѣхалъ, и не то, что думалъ; но набѣгали новыя, — новаго строя, хорошія мысли. —

Между прочимъ, одно: каково, я живъ, еще могу жить, еще! какъ бы хоть это послѣднее прожить по Божьи, т. е. хорошо. Это очень глупо, но мнѣ это радостно. Цвѣты цвѣтутъ, и въ одной блузѣ жарко. Лѣсъ голый, но на весеннемъ чуткомъ воздухѣ сливаются запахи то листа вялаго, то человѣч[ескихъ] испражненій, то фіалки, и все перемѣшивается. Проѣхали по тѣмъ мѣстамъ, казавшимся неприступными, гдѣ были непріятельскія батареи, и странно воспоминаніе войны даже соединяется съ чувствомъ бодрости и молодости. Что, если бы это было воспоминаніе какого нибудь народнаго торжества, — общаго дѣла, — вѣдь могутъ же такія быть. Еще на козлахъ сочинялъ Англійскаго милорда.[4] И хорошо. Еще думалъ по тому случаю, что Ур[усовъ], сидя въ каретѣ, все погонялъ ямщика, а я полюбилъ, сидя на козлахъ и ямщика, и лошадей, что какъ несчастны вы, люди богатые, к[оторые] не знаютъ ни того, на чемъ ѣдутъ, ни того, въ чемъ живутъ (т. е. какъ строенъ домъ), ни что носятъ, ни что ѣдятъ. Мужикъ и бѣдный все это знаетъ, цѣнитъ и получаетъ больше радостей. Видишь, что я духомъ бодръ и добръ. Если бы только не неизвѣстность о тебѣ и дѣтяхъ. Цѣлуй ихъ всѣхъ. Обнимаю тебя. Подали лошадей Абрикосову. Онъ ѣдетъ.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники, домъ Гр. Толстаго. Графинѣ С. А. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 260—261. Датируется на основании первых слов письма. Почтовый штемпель: «Москва. 17 марта. 1885».


1 Владимир Алексеевич Абрикосов (1858—1922), из семьи московскихфабрикантов — кондитеров. Абрикосов описал эту встречу с Толстым («Толстой. Памятники творчества и жизни». № 3, М. 1923, стр. 62—63).

2 Мария Филипповна Абрикосова, рожд. Чемякина.

3 Абрикосов так описал экипаж, в котором ехал Толстой: «Мое внимание привлекла карета, двигавшаяся по шоссе из Севастополя, на козлах которой, рядом с кучером, сидел мужчина в картузе, в серой блузе, положив ноги на передок козел. В нем я тотчас же узнал Л. Н. Толстого». О переезде Толстого из Севастополя в Симеиз см. также: Дневники С. А. Толстой, 1860—1891, стр. 132.

4 „«Английский милорд Георг», известный лубочный роман. Лев Ник. задался тогда мыслями преобразовать народную литературу и планы своих народных рассказов называл своими — английскими милордами“ (н. п. С. А.) Точное заглавие лубочной повести: «Повесть о приключениях английского милорда Георга и бранденбургской маркграфини Фредерики-Луизы» (первое печатное издание 1782 г.).

#### * 315.

1885 г. Марта 15. Алупка.

Москва. Хамовники, домъ Толстаго.

Графинѣ Толстой.


Пріѣхали благополучно. Здоровъ.

Толстой.


Печатается по телеграфному бланку, № 50, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Телеграмма подана в Алупке 15 марта в 9 час. 40 мин. утра. Алупка — курорт в 16 верстах от г. Ялты.

С. А. Толстая писала в ответ 15 марта: «Сегодня была телеграмма уже из Алупки. Почему оттуда? не пойму. Я думала, что вы едете на Ялту» (стр. 310).

#### 316.

1885 г. Марта 15. Симеиз.

Пишу, зная впередъ, что письма мои всѣ будутъ доходить до тебя въ разбивку, а не послѣдовательно. Теперь вечеръ, 15, пятницы; я только что перешелъ въ домъ къ Мальцову.[1] Онъ, оказывается, ожидалъ меня, сдѣлалъ приготовленія и даже ѣздилъ къ намъ на встрѣчу въ Севастополь, но разъѣхался съ нами. Онъ замѣчательно бодрый, живой старикъ, не антипатичный и не глупый, но очень испорченный властью. —

Вчера послѣ Байдаръ (станція), откуда я послалъ тебѣ письмо, я пошелъ пѣшкомъ въ гору до знаменитыхъ Байдарскихъ воротъ, а Урусовъ поѣхалъ. Со мной былъ проводникъ, мальчикъ Русской, живущій въ Татарской деревнѣ. Мать его вдова, и онъ кормится кое какой работой; но удивителенъ своей заброшенностью. Никогда не былъ въ церкви, знаетъ Отче и все навыворотъ. Ему 17 лѣтъ.

Мѣстность долины, по кот[орой] я шелъ, прелестная и пустынная, птицы поютъ, фіалки пахнутъ, и солнце жжетъ. Князь доѣхалъ до воротъ прежде меня. Въ воротахъ велѣно всѣмъ восхищаться, и затѣмъ построены ворота. Но случилось, что поднялся туманъ, и мы ничего не видали. Холодно, сыро, темно; завалившіяся и торчащія скалы и шоссе извилинами подъ гору. Урусовъ сталъ задыхаться отъ тумана и пришелъ въ безпокойство безтолковое и объясненія съ ямщикомъ. Доѣхали благополучно въ темнотѣ. Я помѣстился въ гостинницѣ — прекрасно. Ночь лунная, кипарисы черными столбами по полугорѣ, — фонтаны журчатъ вездѣ и внизу сине море, «безъ умолку». Нехорошо было, что за стѣной дѣти: 3 лѣтъ и 11/2 изъ к[оторыхъ] одному давали хининъ, и онъ отчаянно плакалъ, говоря: «горько», а потомъ вдругъ сталъ счастливъ, а подъ домомъ кошки затѣявшія романъ. Кошекъ здѣсь бездна. Проснулся въ 5, напился кофе и пошелъ въ Алупку 4 версты. Очень хорошо шоссе въ камняхъ, — оливки, виноградники, миндальныя и море синее, синее. Послалъ тебѣ телеграму, напился чаю у Турка въ хаткѣ и пришелъ домой. Пошелъ съ Урусовымъ ходить по его любимыми мѣстамъ въ скалахъ и по самому берегу. Жарко, что насилу удержался, чтобъ не выкупаться. До прогулки завтракъ table d’hôte:[2] учитель, два доктора, купець богачъ съ умирающей женой. Это ихъ дѣти. Потомъ хотѣлъ заснуть, но кошки продолжали романъ. Пришелъ Ур[усовъ], и я съ нимъ пошелъ къ Мальцову, пообѣдали въ table d’hôte,[2]потомъ я напился чаю, и вотъ ложусь. Очень я усталъ, загорѣлъ и разбросался мыслями, т. е. вышелъ изъ колеи работы. Англицкаго Милорда, однако, все обдумываю. Попробую завтра писать. Писемъ отъ тебя еще нѣтъ, — жутко.

Здѣсь хорошо тѣмъ, что кромѣ теплоты и красоты, — богато, нѣтъ нищихъ. Заработокъ большой. Вотъ гдѣ или вообще на югѣ надо начинать жить тѣмъ, к[оторые] захотятъ жить хорошо. Мы долго сидѣли съ Урусовымъ на берегу подъ скалой. Уединенно, прекрасно, величественно и ничего нѣтъ сдѣланнаго людьми; и я вспомнилъ Москву, и твои хлопоты, и всѣ занятія и увеселенія Москвы. Не вѣрится, чтобъ могли люди такъ губить свою жизнь. До завтра. Обнимаю тебя и цѣлую дѣтей. —


На конверте: Москва. Хамовники, д. Гр. Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 261—262. Датируется на основании слов письма: «теперь вечер, 15 пятницы». Почтовые штемпели: «Мисхорская п. с. 16 марта 1885; Москва. 19 марта 1885».


1 Сергей Иванович Мальцов (1809—1893). Кавалергард. Генерал. Владел шестнадцатью тысячами душ крестьян. Крупный заводчик. Первый в России начал выделывать рельсы, паровые машины, пароходы и вагоны. В Крыму Мальцеву принадлежало двадцать тысяч десятин. На южном берегу была выстроена вилла, облицованная хрустальными плитами. См. прим. 3 к письму № 309 от 10 марта 1885 г.

2 Общий стол в пансионе или в ресторане.

#### 317.

1885 г. Марта 16—17. Симеиз.

Нынче 16-го получилъ твои три письма.[1] — Я думалъ, что приносятъ каждый день, оказалось, что нѣтъ. Теперь буду ѣздить — ходить каждый день въ Мисхоръ, — это станція, — 7 верстъ отъ Симеиза. Письма твои произвели тяжелое впечатлѣніе: Сережа принимаетъ очень бурной складъ жуира тихаго и самодовольнаго.[2] (Не говори ему.) Илья вовсе грубѣетъ, но не установился,[3] Миша[4] боленъ, и ты тяготишься своей жизнью и не видишь исхода. Это грустно. Я пишу тебѣ всякій день. И вчера писалъ о впечатлѣніи этаго края. Не могу я любоваться природой. Человѣкъ стоитъ на первомъ планѣ. Здѣсь, какъ я говорилъ, радостно, что не видать бѣдныхъ и пьяныхъ, но дурно то, что много безумныхъ богачей, и народъ, Татары ошалѣли и смотрятъ на всѣхъ, — какъ бы ихъ эксплуатировать. —

Нынче я всталъ опять рано и, напившись кофе, пошелъ съ Ур[усовымъ] въ Татарскую деревню. Тамъ встрѣтилъ старика 65 л[ѣтъ]; онъ идетъ на работу за 2 версты въ гору. Я предложилъ ему наняться работать.[5] Онъ согласился за рубль. Но это оказалось шутка. Онъ призналъ во мнѣ богатаго. И сталъ предлагать землю купить у него. И показывалъ землю и восхвалялъ ее. За 6 дес[ятинъ] проситъ 6000. Тутъ и виноградники, и табакъ и каштаны, инжирь, и грѣцк[іе] орѣхи. — Я дошелъ съ нимъ. до его плантаціи. Лазили по скаламъ, а въ глуши нашли въ лощинкѣ его 4 сына въ бѣлыхъ рубахахъ капаютъ заступами виноградникъ, а онъ обрѣзаетъ. Я поработалъ съ ними и пошелъ домой. Поспѣлъ въ 12 часовъ къ обѣду. Старикъ Мальцовъ очень самодоволенъ и безтолковъ. Типъ стараго генерала и стараго помѣщика. И поддакивать ему совѣстно, и противорѣчить невозможно, п[отому] ч[то] онъ не въ силахъ понимать. Мнѣ. тяжело у него. Съ одной стороны больной, слабый Ур[усовъ], съ к[оторымъ] всегда на сторожѣ, съ другой стороны онъ. Я думаю уѣхать 20-го. Работать не принимался, слишкомъ жалко потерять возможность увидать. И до сихъ поръ все новое. Въ гости никуда не хожу и не пойду. Хожу я очень много и здоровъ. И домой хочу пойти цѣлую станцію черезъ горы съ проводником Татариномъ въ Бахчисарай.[6]

Всѣ твои предписанія о себѣ до сихъ поръ блюду и стараюсь блюсти именно съ тѣмъ, чтобы отъ поѣздки моей осталось хорошее воспоминаніе. — Въ этомъ все. — Ур[усовъ] въ духѣ слабомъ, и мнѣ не нравится то, что онъ не видитъ своего положенія и какъ. будто боится узнать о немъ.

Пожалуйста не показывай Сережѣ письмо. Я боюсь, что я несправедливъ. Я въ его года былъ хуже. Нѣтъ, не былъ. Но у каждаго свой характеръ. И соблазны всякіе сильны, а особенно тѣ, к[оторые] по немногу вкрадываются въ жизнь. Прощай, душенька, обнимаю тебя и цѣлую дѣтей. Л.

Я сказалъ, что письма твои произвели на меня тяжелое впечатлѣніе. Это справедливо только объ образѣ жизни, но не о тебѣ лично. Твое общеніе, напротивъ, производитъ самое радостное впечатлѣніе.

Это приписываю я нынче утромъ, 17-го. Почта идетъ завтра. Всталъ рано, здоровъ, но усталъ, съ курбатюрами[7] въ ногахъ и солнечнымъ ударомъ на лицѣ.


На конверте: Москва. Хамовники, домъ Гр. Толстаго. Графинѣ С. А. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 262—264 с опущением двух мест, касающихся C. Л. Толстого. Датируется на основании слов письма: «нынче, 16-го» и «это приписываю я нынче утром 17-го». Почтовые штемпели: «Мисхорская п. с. Таврической губ. 17 марта 1885; Симферополь. 19 марта. 1885; Москва. 21 марта. 1885».


1 От 9, 10 и 11 марта 1885 г.

2 С. А. Толстая писала 9 марта: «Третьего дня вечером мальчики были у дяди Сережи. Видно, они все там очень подпили и развеселились, потому что поехали ночью к цыганам: Леонид [Оболенский], Сережа дядя и наш, Лопатин, Олсуфьев Миша и еще кто-то. Грустно смотреть на безобразие стариков! На другой день Сережа сконфуженно, но решительно попросил 100 рублей, — 25 в университет и 75 — долги заплатить». В письме от 10 марта: «А Сережа вдруг нынче говорит: «а мы над вами посмеялись с дядей Сережей и Леонидом, как вы дела делаете». Каковы? Все сами запутанные, легкомысленно ездящие к цыганам и делающие долги, — смеются надо мной!» (ПСТ, стр. 301, 303).

3 С. А. Толстая писала 10 марта: «Илья провел вчера вечер и полночи где-то. Говорит: у Боянус. Он всё-таки неприятно распущен».

4 С. А. Толстая писала 10 марта: «Дети здоровы, кроме Миши. У него сегодня опять очень неожиданно и досадно — жар с утра, 38 и 3. Боюсь, не сделался бы тиф; но он очень весел, рисует, болтает, смеется и даже немного ест».

5 Очевидно на основании этого случая М. С. Урусова, жена кн. Л. Д. Урусова, писала яко бы как о факте, будто Толстой, получая по одному рублю в день, работал в винограднике в Крыму (P-se Ouroussow, «Histoire d’une âme — Mary — Souvenirs recueillis par sa mère». P. Ed. Fischbacher, 1904, стр. 42).

6 Возвращаясь из Крыма, Толстой был в Бахчисарае 21 марта.

7 ломотой

#### 318.

1885 г. Марта 18. Симеиз.

Третьяго дня написалъ тебѣ вечеромъ письмо, милый другъ, послѣ полученія твоихъ 3-хъ писемъ въ Крымъ, к[оторыя] я всѣ получилъ заразъ. Прочелъ я въ этихъ письмахъ твое описаніе жизни мальчиковъ старшихъ — Сережи — цыгане и деньги и Илюши до половины ночи у Боянуса и грустно стало, и я написалъ длинное письмо о разныхъ предметахъ и между прочимъ объ этомъ нѣсколько словъ не добрыхъ относительно мальчиковъ и послалъ это письмо, а нынче совѣстно стало и беру это письмо назадъ.[1] Описываю, вновь мои два дня. Живу я у С[ергѣя] И[вановича] Мальцова, встаю рано. Третьяго дня пошелъ съ Урус[овымъ] въ татарскую деревню; тамъ встрѣтился съ старикомъ Татариномъ, к[оторый] шелъ въ гору на свой виноградникъ, и пошелъ съ нимъ. Онъ мнѣ сталъ показывать свою продажную землю, 6 дес[ятинъ] за 6,000 р. съ каштанами, виноградникомъ и т. п. Потомъ пришли еще выше, на другую его землю. Тамъ его 4 сына молодцы, отъ 27 до 16 лѣтъ, работаютъ заступами, перекапываютъ виноградникъ, сильные, здоровые, веселые. Оттуда поспѣлъ къ обѣду 12 ч[асовъ] домой. Мальцовъ совершенно Генералъ, к[отораго] играетъ дурной актеръ, преувеличивая. Все хвастается, немного напоминаетъ Ник[олая] Сергхѣевича] Воейкова.[2]

Урусовъ — слабѣетъ, но духомъ хорошъ. Весь занятъ мыслью объ истинѣ жизни челов[ѣка]. Послѣ обѣда пошелъ на станцію за 7 верстъ и вернулся очень усталый, но здоровый.

Вчера опять въ 7-мъ часу всталъ, убралъ свою комнату и, пристыженный тѣмъ, что я ничего не работаю, сѣлъ за работу и написалъ для Черткова разсказецъ,[8] к[оторый] ему пошлю или привезу.

Послѣ обѣда взялъ лошадь верховую и поѣхалъ въ Ялту, за 20 в[ерстъ]. Нѣтъ слѣдовъ той Ялты, к[оторую] я зналъ, — великолѣпіе необыкновенное и развратъ цивилизаціи. Выѣзжая оттуда, встрѣтилъ старика и ужасно безобразную старушку; вглядѣлся и что жъ, это Аксаковъ[4] съ женою[5]— идутъ ко всенощной. Они говѣютъ. Я слѣзъ съ лошади и прошелъ съ ними сотню шаговъ. Пріѣхалъ домой очень усталый, но здоровый. И дорогой получилъ твое 4-е письмо, к[оторому] ужасно радъ. Ты пишешь хорошо. Несмотря на всѣ твои хлопоты, я вижу и чувствую тебя, какая ты есть. Радуюсь, что M-me Seuron поправляется, и тому, что ты озаботилась Василіемъ,[6] и что ему лучше. — Про Таню[7] мнѣ не вѣрится (я вѣрю тебѣ), но не сходится съ моими воспоминаніями о ней, что она больна. Радуюсь, что ты Лелю[8] хвалишь. Очень чувствую связи мои съ вами и, не смотря на твое какъ бы разрѣшенье оставаться дольше, завтра хочу ѣхать въ Бахчисарай, съ тѣмъ чтобы 20-го сѣсть на жел[ѣзную] дор[огу]. — Здѣсь хорошо, но хорошо съ людьми своими и съ дѣломъ. Дѣло то, положимъ, есть мнѣ всегда, но какое то, слишкомъ ужъ легкое. А я привыкъ, особенно послѣдніе года, къ очень напряженному. И хотя ты и говоришь, что Дѣтство[9] лучше, я знаю, что нужнѣе, и послѣ чего моя совѣсть болѣе удовлетворена.

Отъ Черткова получилъ сюда письмецо[10] и поощреніе къ работѣ. Я радъ, что его письмо тебя расположило къ нему. Онъ очень замѣчательный человѣкъ. — Урусовъ сейчасъ говоритъ изъ другой комнаты: Для того, чтобъ вывести хорошую породу животныхъ, нужно соединить извѣстныхъ свойствъ родителей. И безъ ошибки будутъ извѣстныхъ свойствъ потомки. Отчего этаго нѣтъ между людьми? Свойства родителей передаются въ животномъ отношеніи, но не передаются нравственныя, разумныя свойства. Свойства эти передаются другимъ путемъ, — не матерьяльнымъ, и независимо отъ рожденія. Духовное, нравственное, разумное есть, но оно совершенно независимо отъ физическаго. — Какъ это справедливо. Обнимаю тебя, душенька, и цѣлую дѣтей. —


На конвертпе: Москва. Хамовники, д. Гр. Толстаго, Графинѣ С. А. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 264—266, с пропуском слов, касающихся сыновей Сергея и Ильи Львовичей Толстых и фразы, относящейся к В. Г. Черткову («Он очень замечательный человек»). Датируется на основании почтовых штемпелей: «Мисхорская п. с. 18 марта. 1885; Москва. 22 марта 1885» и слов письма: «Третьего дня написал тебе вечером письмо».


1 Письмо это, однако, было послано, о чем свидетельствует почтовый штемпель.

2 Николай Сергеевич Воейков, бывший офицер, «брат опекуна мальчиков Толстых [Александра Сергеевича]. Н. С. Воейков жил одно время при монастыре, но спился и был оттуда изгнан. Он бывал в Ясной поляне, часто очень пьяный, чудил, кривлялся, болтая всякий вздор» (н. п. С. А.). О нем см. Т. А. Кузминская, «Моя жизнь дома и в Ясной поляне», II, стр. 92—93, также Фет «Мои воспоминания», часть I, стр. 295. Описан Толстым в отрывке «Два путника».

3 Рассказ «Ильяс» (текст к картине), впервые напечатан в 1886 г. Сытиным.

4 Иван Сергеевич Аксаков.

5 Анна Федоровна (1828—1889), рожд. Тютчева, дочь поэта. Фрейлина при Марии Александровне, жене Александра II. Ее воспоминания и дневники опубликованы в изд. Сабашниковых: А. Ф. Тютчева. «При дворе двух императоров», ч. I и II.

6 С. А. Толстая писала 9 марта: «Ходила к Василию дворнику в сторожку. У него, должно быть, горячка. Такой жар, ужас! Я мерила градусником, вышло 39 и 5. Это очень много для взрослого и пожилого. Я его лечу, но думаю, что ему лучше в больницу отправиться, ему очень плохо в сторожке, где очень тесно и где столько народу; воздух плох. Он сам желает в больницу» (ПСТ, стр. 302).

7 11 марта С. А. Толстая писала: «Таня и мадам [Сейрон] медленно поправляются, но гуляют понемногу» (стр. 305).

8 В письме от 10 марта: «Леля играл сейчас с Кашевской на фортепиано и, кажется, очень усердно, он стал лучше»; от 13 марта: «Только Леля и Маша в порядке».

9 С. А. Толстая писала 11 марта: «получила корректуры «Детства». Как жаль, что нет тут первого издания; оно в Ясной. Держание корректур полных сочинений, я чувствую, мне всю душу переворотит. Твои старые писания на меня действуют страшно, и я много слез еще пролью, поправляя корректуры. Но это, я думаю, будет хорошо» (стр 305).

10 В письме от 9 марта В. Г. Чертков писал: «Лев Николаевич, присылаю вам на просмотр рассказ «Дядя Мартын». Я приложил листы чистой бумаги на случай, если вам придет в голову сделать какие-нибудь изменения или дополнения. Рассказ этот переделан с иностранного и совсем уже потерял автора, а потому мы можем совсем свободно обращаться с этим рассказом, а мысль его до такой степени важна и дорога, что желательно передать его возможно трогательнее и убедительнее». Рассказ «Дядя Мартын» был напечатан в переводе в журнале «Русский рабочий». Толстой переработал его под заглавием «Где любовь, там и бог». См. т. 25. Автор рассказа «Père Martin» — Р. Сайанс (R. Saillens).

#### 319.

1885 г. Апреля 21. Москва.

Таня тебѣ описала вѣроятно событіе съ miss Lake.[1] Я пытался удержать ее, но потомъ мнѣ сказали, что, можетъ быть, тотъ преувеличенный страхъ передъ войной, к[оторый] выказываетъ ея отецъ, есть только маска, к[оторой] онъ прикрывается, что дѣло въ томъ, что мать ея очень больна, — можетъ быть, душевно, какъ она предполагаетъ, и потому я пересталъ удерживать, и сейчасъ пойду на Смоленскую жел[ѣзную] дор[огу] узнать объ ея отъѣздѣ, докуда можно взять билетъ, и тому п[одобное]. — У насъ все благополучно. Леля болтается, — но воскресенье. — Я былъ у Олсуфьевыхъ. Всѣ думаютъ, что войны не будетъ. И у всѣхъ ужасъ и негодованіе передъ войной. У меня желчь или что, но я унылъ и слабъ. Нынче не могу заниматься. Какъ ты перенесла этотъ холодъ и перенесешь въ Ясной.

Таня говоритъ, что у нея будутъ барышни. Что же дѣлать? Мнѣ все равно, я постараюсь имъ помочь, если буду нуженъ.

Абамелекъ отецъ,[2] отвѣчая на твое письмо къ его сыну, пишетъ и присылаетъ свѣденія отъ Дурново,[3] что такого Иванова[4] нѣтъ нигдѣ въ тюрьмахъ. Такъ что очень можетъ быть, что это обманываютъ эту несчастную.

Прощай, душенька, я тебя люблю и боюсь за тебя. —

Таня адресовала тебѣ въ Козловку, a мнѣ помнится, что ты велѣла въ Тулу.


На конверте: Тула. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 266. Датируется на основании указания Толстого в письме о воскресеньи, а также на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 21 апреля; Тула 22 апреля 1885 Москва. 23 апреля 1885». Последний штемпель, а равно надпись на конверте сверх зачеркнутого: «Тула. В Москву. Хамовнический пер., соб. дом. По заявлению. Сортировал» свидетельствуют о том, что письмо не застало С. А. Толстую в Ясной поляне и было препровождено обратно в Москву.


1 В «Моей жизни» С. А. Толстая писала о 1885 г.: «В эту весну ходили упорные слухи, что предполагают вести войну с Англией. Протест и нежелание войны были очень сильны в России... В Англии, казалось, боялись еще больше этой войны. И вот жившая у нас в то время англичанка miss Lake получила от отца письмо, вызывающее ее домой. Miss Lake быстро собралась и уехала без меня, что мне было крайне неудобно и неприятно» (тетрадь IV, стр. 307, машинопись).

2 Кн. Семен Давыдович Абамелек-Лазарев (1815—1888), генерал майор. Абамелек сын — кн. Семен Семенович Абамелек-Лазарев (1857—1915), богатый помещик и владелец заводов на Урале. Одно из имений Абамелек-Лазарева Голощапово находилось в 30 верстах от Ясной поляны близ станций Лазарево Московско-Курской железной дороги. Письма, о котором пишет Толстой, нет ни в АТБ, ни в ГТМ.

3 Иван Николаевич Дурново (1834—1903), министр внутренних дел с 1889 г. по 1895 г. В 1885 был главноуправляющим IV отделения «Собственной его величества канцелярии».

4 О каком Иванове идет речь, неизвестно.

#### * 320.

1885 г. Июня 20. Ефремов.

М. К. Козловка-Засѣка.


Немедленно доставить Толстому

Пріѣзжаемъ сегодня Тулу.

Толстой.


Телеграмма, Печатается по телеграфному бланку, хранящемуся в ГТМ. Публикуется впервые. Телеграмма подана в Ефремове, Тульской губернии, 20 июня 1885 г. в 11 час. 55 мин., получена в тот же день в Козловка в 2 час. 30 мин. дня.

#### 321.

1885 г. Августа 9. Я. П.

Таня написала письмо и запечатала, какъ будто меня и нѣтъ. А я желаю тебѣ сказать, что я, вотъ онъ. Сережа пріѣхалъ[1] благополучно, но былъ именно въ опасности отъ лошадей — они 3 раза носили. Онъ мало что пріѣхалъ, но пріѣхалъ очень милъ. У насъ ровно и тихо и добро. — Я ничего не пишу. Маленькіе. даже Алеша, льнутъ ко мнѣ, что очень пріятно. Кланяйся Сашѣ[2] и благодари, что онъ васъ такъ хорошо устроилъ.

Жду васъ съ радостью и интересомъ.

Л. Т.


Вѣра[3] скучаетъ по Машѣ.[4]


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Приписка Толстого к письму Т. А. Кузминской. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 269. Датируется на основании слов письма Т. А. Кузминской: «Панталонный жид у нас. Скоро его крестим», относящихся к крестинам Файнермана в августе 1885 г. Помета Кузминской «9-е, пятница» подтверждает эту датировку: в августе 1885 г. 9-е падало на пятницу.


1 Из Пирогова.

2 Возможно, — что это Александр Андреевич Берс.

3 Вера Александровна Кузминская.

4 Мария Львовна Толстая.

#### 322.

1885 г. Августа 17. Я. П.

Жалѣю, что вчера не написалъ тебѣ, хотя Таня и сказала, что ты не велѣла. Послѣ тебя я пошелъ съ моими гостями за грибами. Потомъ читалъ имъ статью. Пріѣхала Халевинская.[1] Обѣдали всѣ вмѣстѣ. Послѣ обѣда Сережа собрался таки ѣхать въ Пирогово съ Трескинымъ.[2] Ему хотѣлось ѣхать, и я его успокоилъ, что коректуры будутъ всѣ сдѣланы безъ него. И будутъ сдѣланы исправно.[3] — Гости совсѣмъ одолѣли — къ счастью однаго сорта Обол[енскій],[4] Халевинская, Файнерманъ[5] и др. Сидѣли наверху, читали вслухъ; Халевинская уѣхала прежде, потомъ Оболенской. Дома все вполнѣ благополучно, — т. е. всѣ дѣти и нравственно, и физически здоровы. — Очень усталъ: легъ поздно, всталъ рано. Утромъ, оглядѣвъ весь народъ, к[оторый] продолжаетъ быть благополученъ, пошелъ за грибами съ Чертк[овымъ] и Бир[юковымъ].[6] — Тебя не бранилъ, и не могу представить, какъ это бы можно дѣлать. Подходя къ дому, увидалъ генеральскій мундиръ. — Это Бестужевы два брата[7] — нашъ и професоръ съ одной Катюшей.

Обѣдали всѣ наши, послѣ обѣда переливанье изъ пустаго въ порожнее. Чертковъ смѣшилъ молодежь мнимымъ спиритизмомъ. Вотъ уѣхали Бестужевы, и я тебѣ пишу. У Алеши насморкъ сталъ къ вечеру. Его не будемъ выпускать завтра.

Коректуръ нынче не было. Вчерашнія перечли, поправили и отправили.

Нынче дѣвочки ѣздили въ церковь узнать о крещеніи,[8] и завтра ѣдутъ крестить. Крестить будетъ наша Таня.[9] О[льга] Н[иколаевна]10 протестантка. M-me Seuron тоже, говорятъ, нельзя; а большая Таня, — я боюсь, какъ бы отъ Саши не было попрековъ, т[акъ] к[акъ] онъ выразилъ несочувствіе. Теперь «I hope»,[11] I hope, что ты не будешь себя мучать, не будешь приписывать важности ничему, кромѣ того, чтобы тебѣ было нравственно хорошо. Поцѣлуй мальчиковъ и себя. Жду извѣстій о всѣхъ васъ. —


На конверте: Москва. Хамовники, д. Гр. K. Толстого. Графинѣ С. А. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копий, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 267—268. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 18 августа 1885; Москва. 18 августа. 1885» и указания в письме, что Толстой пишет после обеда.


1 Мария Михайловна Холевинская, земский врач.

2 Владимир Владимирович Трескин (1863—1920), «сын московского нотариуса, приятель моих детей. В то время он взялся помочь держать корректуры» (н. п. С. А.).

3 Речь идет о корректурах пятого полного собрания сочинений Толстого. С. А. Толстая писала 20 августа 1885 г.: «Если не получите корректур, не удивляйтесь, и опять посылайте за ними. Вышло недоразумение, я просила прислать просмотренные вами листы, а они прислали и новые. Я и просмотрела. Хорошо бы, если б сравнивали «Военные рассказы» по первому изданию: оно у меня на полке в спальне» (ПСТ, стр. 322).

4 Кн. Дмитрий Дмитриевич Оболенский.

5 Исаак Борисович Файнерман (1863—1925), еврей; будучи в то время крайним последователем Толстого, поселился в деревне Ясной поляне, работал у крестьян и отдавал всякому просящему все, что у него было. Его бедствовавшей жене помогала С. А. Толстая. Впоследствии, под псевдонимом Тенеромо, написал ряд книг о Толстом по личным воспоминаниям; весьма недостоверного содержания. См. о нем в письмах 1886 г., т. 63 настоящего издания.

6 Павел Иванович Бирюков (1860—1931), друг и единомышленник Толстого. Автор четырехтомной биографии Толстого. В 1890 г. предполагалась женитьба Бирюкова на М. Л. Толстой. См. о Бирюкове в письмах 1885 г., т. 63.

7 Василий Николаевич Бестужев-Рюмин (1835—1910), племянник декабриста Михайла Павловича Бестужева-Рюмина, генерал-лейтенант, в 1876—1889 гг. был начальником оружейного завода в Туле. Бывал в Ясной поляне с женой Марией Филипповной, рожденной Левдик, и дочерью. — Брат его, Константин Николаевич Бестужев-Рюмин (1829—1897), русский историк, профессор Петербургского университета, с 1890 г. — академик. В 1878—1882 гг. заведовал высшими женскими курсами в Петербурге, которые обычно назывались «Бестужевскими».

8 Файнермана.

9 Т. Л. Толстая.

10 Гувернантка детей Кузминских Ольга Николаевна Тиблен.

11 [я надеюсь,]

#### 323.

1885 г. Августа 18. Я. П.

Пишу только, чтобъ сказать, что твое письмо[1] меня умилило, Таня все хорошо написала.[2] Она очень мила и очень хорошо, спокойно и добро себя держитъ. И все у насъ хорошо, кромѣ насморковъ. — Какъ-то у васъ. Завтра хоть отчасти узнаемъ про мальчиковъ и про тебя. Пожалуйста, будь у доктора. А то послѣ будешь сама себя лечить или сама себѣ вредить. —

Вечеромъ сошлись въ кабинетѣ: Андрюша, Миша Кузм[инскій], Файнерманъ, Бирюк[овъ], Черт[ковъ] и я; и я предложилъ каждому разсказать исторію, начиная съ младшихъ. И всѣ, начиная съ Андрюши до меня, разсказали. Все въ темнотѣ — очень хорошо было. Вечеромъ читали вслухъ Катакомбы.[3] А теперь, послѣ чая, собираемся расходиться. Я усталъ, почему-то въ нервномъ размягченіи. — Крестины[4] сошли благополучно. Только В[еликая] К[нягиня]5 возмущена. До свиданья.

Л. Т.


Цѣлую тебя, милый другъ, не взыщи, что безцвѣтно пишу, я глупъ.[6]


На конверте: Москва. — Хамовники, домъ Гр. Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликована по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 268, за исключением приписки сбоку. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 19 августа. 1885; Москва. 19 августа 1885» и слов письма «вечером читали вслух».


1 В этом письме (не датировано — от 16 августа 1885 г.) С. А. Толстая писала: «Из Ясной уехать всё-таки так было грустно, что находит сомнение: да нужно ли всё это делать, переезжать, держать экзамены, жить в Москве и проч.» (ПСТ, стр. 314).

2 Письмо не обнаружено.

3 Роман гр. Ел. Вас. Салиас де Турнемир (Евгении Тур) «Катакомбы», из первых времен христианства; в переделке для народа издан «Посредником» под заглавием «Фабиола» (№ 18, 1885 г.). Толстой писал о романе

В. Г. Черткову 9 мая 1885 г.: «Это превосходная вещь по содержанию».

4 И. Б. Файнермана.

5 Так называли мадам Сейрон.

6 Последние одиннадцать слов приписаны сбоку.

#### 324.

1885 г. Августа 19. Я. П.

Вчерашнее письмо,[1] т. е. полученное нынче, ужъ разстроенное и озабоченное, чего я и боялся. Пожалуйста, душенька, не смущайся тѣмъ, что ты называешь важными дѣлами, — а я пустѣйшими изъ пустыхъ дѣлъ — денежными. Такъ все это устроивается независимо отъ насъ, и такъ мы далеки отъ нужды. Совѣтую тебѣ выпустить отпечатанное съ подпиской. Если что не додѣлаешь, не заботься, я могу съѣздить. — Чертковъ съ Б[ирюковымъ] остались нынче утромъ, до ночи. Я съ ними и пишу это письмо. Я его просилъ поговорить съ тобой[2] о подпискѣ и помочь черезъ Сытина,[3] все это знающаго. Они очень милы и, кажется, для всѣхъ не тяжелы — просты. —

У насѣ все благополучно, только грипъ у Андрюши и Алеши.[1] Они оба веселы и днемъ почти не кашляютъ, а ночью вчера кашляли съ лаемъ; но нынче, мнѣ кажется, лучше. Ихъ не выпускали. Очень холодно. Грипъ — повѣтріе, и я, и Сережа кашляемъ. Бауеръ[4] уѣзжаетъ съ Ч[ертковымъ] и Б[ирюковымъ]. Что экзамены?[5] И что твое здоровье. Прощай, душенька, цѣлую тебя и дѣтей.


На конверте: Графинѣ С. А. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 268—269. Датируется на основании следующих данных: «1) в настоящем письме Толстой отвечает на письмо С. А. Толстой от воскресенья — 18 августа, 2) письмо Толстого, переданное через Черткова и Бирюкова, было вручено последним С. А. Толстой 20 августа, 3) по содержанию письмо является промежуточным между письмами от 18 и 20 августа.


1 В этом письме (от 17 августа) С. А. Толстая писала: «поехала в банк. Там почему-то мне казалось, что пять тысяч, оказалось только три. Поехала к Кувшинову [владелец писчебумажной фабрики] извиняться, что больше трех тысяч теперь дать не могу, просила до октября подождать. Еще нужно будет за бумагу около семи тысяч и за печать около восьми. Всё это озабочивает меня ужасно. Для жизни же денег осталось только в Туле две тысячи и две из заемных же у мама» (ПСТ, стр. 314—315).

2 С. А. Толстая сообщала в письме от 20 августа: «Заезжал Чертков с Бирюковым. Они всё рассказали, как у вас; очень, видно, довольны своим пребыванием в Ясной, говорили, что все очень веселы, и что никогда не видали Льва Николаевича таким веселым. Вот я и права, что без меня лучше!» (стр. 322).

3 Иван Дмитриевич Сытин (1851—1934), крупный книгоиздатель, владелец типографии. Сытин печатал издания «Посредника». См. о нем т. 63, стр. 414.

4 Сведений не имеется.

5 В письме от 20 августа С. А. Толстая писала: «Один удар нанесен. Илья провалился. Ужасно противно! Дали переэкзаменовку, не мог преодолеть слабость и лень и заняться. Сейчас всё это узналось. Что он будет делать — не знаю. То он выходит из гимназии, то остается, то готовится прямо в университет. [У И. Л. Толстого была переэкзаменовка для перехода в восьмой класс.] Леля выдержал русское и, кажется, выдержал латынь. Завтра греческий» (ПСТ, стр. 321).

#### 325.

1885 г. Августа 20. Я. П.

Хотя думаю то, чего мнѣ очень хочется, что ты не получишь ужъ этаго письма, а будешь ѣхать, всетаки пишу. Дѣти здоровы, кашель прошелъ, но мы всетаки не выпускаемъ Андрюшу, и Алешу. Они всѣ милы. Гости уѣхали. Чертковъ имѣлъ успѣхъ и вліяніе на дѣвочекъ.[1] Турнюры[2] опять сняты, и разные хорошіе планы. Я сужу по себѣ, мнѣ грустно безъ тебя, и потому кажется, что и всѣмъ тоже. Да оно такъ и есть. Кажется, что ты пріѣдешь, и потому не пишу больше. Да и ничего особеннаго. Все разскажемъ. Коректуры дѣлаемъ исправно.

Нынѣшнее письмо[3] твое прекрасное.

Только жаль, что не знаемъ про экзамены, и ты какъ будто не ждешь успѣха.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 269. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 21 августа. 1885; Москва. 21 августа. 1885».


1 В тот же день Толстой в письме к Л. Д. Урусову точно также говорит о Черткове: «Он мне очень помог в семье. Он имел влияние на наш женский персонал. И, может быть, влияние это оставит следы» (т. 63, стр. 283).

2 «Турнюры — коротенькие, из конского волоса, юбочки, которые надевались под платья, чтобы делать их сзади пышнее» (н. п. С. А.).

3 В этом письме (не датировано — от 18 августа) С. А. Толстая сообщила о посещении М. А. Шмидт и О. А. Баршевой, принесших две статьи о Толстом — со сведениями об успехе «Ma religion» за границей. Подробно рассказывает С. А. Толстая о своей беседе с профессором церковной истории Иванцовым-Платоновым относительно «Исповеди» и возможности ее напечатания.

#### * 326.

1885 г. Сентября 20. Ряжск.

М. К. ж. д. Козловку-Засѣку.

Толстому.


Буду Тулѣ субботу

Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку, № 193, хранящемуся в ГТМ. Публикуется впервые. Подана в Ряжске (Рязанской губернии). 20 сентября 1885 г. в 10 час. 10 мин. утра, принята в Козловке в тот же день в 11 час. 50 мин. дня.

#### 327.

1885 г. Октября 12. Я. П.

Посылаю письмо къ Машѣ[1] и требованіе книгъ, привезенныя изъ Тулы. Я немного поработалъ, — почти ничего, а потомъ пошелъ пилить съ Фреемъ.[2] И славно поработали. Потомъ обѣдали. Теперь написалъ письмо Чертк[ову]3 и теперь пишу тебѣ. Файнерманъ споритъ съ Фреемъ, я слушаю однимъ ухомъ и вижу, что Файнерманъ его побѣждаетъ; но я молчу. Фрей такъ милъ, такой хорошій человѣкъ, что жалко его смущать. Теперь черезъ часа два я провожу его и перенесусь подъ своды, гдѣ и буду спать.[4] Постараюсь вести себя во всѣхъ отношеніяхъ — пищи, сна, работы самымъ благоразумнымъ образомъ, — съ тѣмъ, чтобы побольше работать, и желаю кончить именно Ив[ана] Ил[ьича].[5] Но въ этихъ дѣлахъ знаю, что меньше всего можно руководиться своими желаніями.

Цѣлую тебя и всѣхъ дѣтей. Танѣ и Машѣ забылъ подтвердить, что жалко будетъ, если онѣ бросятъ, что начали, — уборку комнатъ и вегетаріанство,[6] — въ смыслѣ воздержанія. — Прощай, душенька, до слѣдующаго письма.

Л. Т.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 270. Датируется на основании даты ответного письма С. А. Толстой от 13 октября, писанного в день получения письма Толстого и даты следующего письма Толстого, написанного день спустя.


1 Письмо не сохранилось.

2 Вильям Фрей (1839—1888), он же Владимир Константинович Гейнс, — офицер лейб-гв. финляндского полка, окончил артиллерийскую академию и Николаевскую академию генерального штаба; в 1868 г. вышел в отставку и с группой единомышленников эмигрировал в Северную Америку, где работал в земледельческой коммуне. В 1878 г. община распалась. В 1870-х гг. сотрудничал в «Отечественных записках», «Неделе», «Деле», «Вперед» и «Вестнике Европы». Увлекался идеей религии человечества на основах позитивизма Конта. Обратился с письмом к Толстому, изложив свои взгляды. Толстой пригласил к себе Фрея для личной беседы. Пребывание Фрея в Ясной поляне описано им в особом письме, см. Б, III, стр. 33—34. Толстой дал критику позитивизма, исповедуемого Фреем, в 30 главе «Так что же нам делать?» под заглавием: «О назначении науки и искусства», см. т. 25. Чтение этой главы вызвало протест Фрея, и он настоятельно просил уничтожить ее. Подробнее см. т. 85, прим. 3, п. № 80.

3 В этом письме Толстой описывает свое впечатление от Фрея. См. т. 85, п. № 81.

4 С. А. Толстая писала 13 октября: «Я рада, что ты перешел под своды. Там хорошо. Но надо бы велеть трубу вычистить, чтоб не выкинуло в трубу». В комнате под сводами изображен Толстой на портрете Репина.

5 Толстой писал Л. Д. Урусову 20 августа: «Начал нынче кончать и продолжать «Смерть [Ивана Ильича».] Я, кажется, рассказывал вам план: описание простой смерти простого человека, описывая из него. — Жены рождение 22-го и все наши ей готовят подарки, а она просила кончить эту вещь к ее новому изданию и вот я хочу сделать ей «сюрприз» и от себя». — С. А. Толстая писала Толстому в ответ 13 октября: «я так обрадовалась, что ты «Ивана Ильича» пишешь». Повесть была впервые напечатана в XII части сочинений Л. Н. Толстого — «Произведения последних годов».

6 С. А. Толстая писала 13 октября: «Твое письмо нынче получила, оно мне было приятно, но досадно, что девочек в вегетарианстве поощряешь. Два супа, — особая овощь, — всё надо готовить, а матери жалко не давать есть своим детям. С тех пор как Таня грудь мою сосала, я не могу отвыкнуть желать кормить ее получше и посытнее. Не могу же я им не велеть готовить особенно, а это и дороже, и труднее» (ПСТ, стр. 325).

#### 328.

1885 г. Октября 13. Я. П.

Проводилъ вчера Фрея, съ сожалѣніемъ, п[отому] ч[то] знаю, что многое еще могъ бы узнать у него и многому научиться, и потому, что мнѣ по сердцу его жалко. Спалъ прекрасно, нынче я всталъ рано и, убравшись, много писалъ, къ сожалѣнію не Ив[ана] Ил[ьича], а о томъ, почему мы не видимъ незаконности, неразумности и несчастія нашей жизни. Часа въ 3 пошелъ пилить и работалъ до вечера. Теперь собираюсь пить чай и спать. Хочу завтра свезти это письмо рано на Козловку. — Хорошо ли вы доѣхали и какъ встрѣтились и живете съ мальчи ками?

Л. Т.


На конверте: Москва. Долго-хамовническій переулокъ. № 15. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 270. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 14 октября 1885; Москва. 14 октября 1885», а также начальных слов письма: «Проводил вчера Фрея». Фрей уехал из Ясной поляны 12 октября 1885 г.

#### 329.

1885 г. Октября 15. Козловка.

Это письмо пишу на Козловкѣ въ 5-мъ часу, куда я пришелъ получить письма. — Къ счастію, твоего письма перваго я не получилъ, а получилъ только 2-е,[1] за которое очень благодаренъ. Я всѣ эти дни очень много работаю, хотя и не то, что хотѣлъ, но и то хорошо — опрастываетъ мѣсто. Питаюсь, сплю, и вообще физически такъ же хорошо, какъ и душевно. Цѣлую тебя и дѣтей. Завтра, а можетъ быть, и нынче напишу подробнѣе.

Л. Т.


На обороте открытки: Москва. Хамовническій переулокъ. № 15 Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Открытое письмо. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 271. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 17 октября 1885; Москва. 17 октября. 1885» и ответного письма С. А. Толстой, писавшей 17 октября: «Наконец получила от тебя два письма сразу..... одно открытое, писанное на Козловке»; слова эти свидетельствуют о том, что открытка запоздала и пришла в Москву вместе со следующим письмом от 16 октября, которое тоже имеет штемпели 17 октября.


1 От 13 октября; С. А. Толстая писала: «Целый день, как преступление мучило меня вчерашнее письмо мое к тебе, милый Левочка. Но так одиноко без тебя жить, и так тоскливо в Москве, что на меня нашло какое-то злобное отчаяние. И думала я: приехала я, чтоб сыновей любимых видеть и жить с ними и для них, а они злобны, просят денег, а любви мало». Кончает письмо С. А. Толстая так: «Ну, прощай, милый друг, теперь не буду писать больше дурных писем..... Целый день я тебе письмом вчерашним испортила. Ах, как совестно и жалко! Милые, добрые глаза твои целую, вижу их в эту минуту, и жалею, что долго не буду видеть» (стр. 325—326). Предшествующее письмо С. А. Толстой, о котором здесь идет речь, не дошло.

#### 330.

1885 г. Октября 16. Я. П.

Какъ хорошо случилось, что письмо, к[оторымъ] ты недовольна, не дошло; если бы оно и нашлось, я не прочту его. Но мнѣ всетаки интересно, что было причиной. Впрочемъ, кажется иногда важнымъ то, что послѣ и не вспомнишь. Желаю, чтобы это было такъ. — У меня внѣшнихъ событій никакихъ. Крыса разбудила ночью; письмо отъ Черткова;[1] Фейнерману починилъ сапогъ, больше ничего. Внутренняя жизнь очень полна работой. Много подвинулся въ статьѣ.[2] Я поперхнулся ею, и покуда не выперхну, не освобожусь. Внутреннее тоже то, что твое письмо вчерашнее мнѣ очень было пріятно. Да, вчера же, на Козловкѣ, получилъ Танино писанье о волкѣ.[3] Мнѣ кажется, что хорошо. Прочтется легко и съ интересомъ ужаса. Постараюсь поправить. Все вечера у меня послѣ усиленной утренней работы не свѣжи. Встаю я рано и очень хочу не перемѣнять этаго. Теперь 2-й часъ, а я ужъ отработалъ давно и хочу обѣдать, а послѣ обѣда съѣзжу на Козловку и въ Ясенки купить бумаги и табаку Ал[ександру] Петр[овичу].[4]— Письмо твое и вчерашнее хотя и дружелюбное, не спокойное; видно, что ты и устала, и засуечена да и не совсѣмъ здорова, и потому я тебѣ на тѣ пункты его, съ кот[орыми] я не согласенъ, отвѣчать не буду. — А ты какъ нибудь выбери время поспокойнѣе и напиши мнѣ, т. е. я хочу сказать, если можно, то пиши мнѣ въ спокойныя минуты.

Завтра постараюсь заняться Ив[аномъ] Ил[ьичомъ], но это лучше не обѣщать, a сдѣлать. Впрочемъ Иванъ Ильича можно бы въ концѣ всего, какъ самое послѣднее.[5] Цѣлую тебя и дѣтей. Нынче тихо, туманъ и тепло. Теперь прояснило.


На конверте: Москва. Долго-Хамовнич[ескій] переул[окъ] № 15. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой в ПЖ, стр. 271—272. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Ясенки. 17 октября 1885; Москва. 17 октября 1885».


1 От 12 октября. В нем идет речь об удешевлении изданий «Посредника» по предложению Сытина.

2 «Так что же нам делать?»

3 Толстой писал Т. А. Кузминской: «Я получил, Таня, прежде твою рукопись в целости, а на другой день письмо. Рукопись я тотчас же прочел и одобрил. В первый свободный вечер перечту еще с пером в руке и с строгим судом. Но мне кажется поправлять придется очень мало: рассказ очень интересный и просто написанный». Рассказ Кузминской, исправленный Толстым, был напечатан под названием «Бешеный волк» в «Вестнике Европы» за 1886 г., № 6.

4 Александр Петрович Иванов, переписчик.

5 То есть как последнюю вещь в томе «Произведений последних годов» («Сочинения гр. Л. Н. Толстого», М. 1886, часть двенадцатая).

#### 331.

1885 г. Октября 17. Я. П.

Вчера получилъ отъ Тани[1] и Илюши,[2] а нынче принесли твое письмо[3] и телеграмму.[4] Ты должно быть получила послѣ этаго мое письмо, а то и два, — не помню. По всему вижу, что ты очень тревожна, и это меня очень огорчаетъ, т. е. я чувствую за тебя, и мнѣ больно. Желалъ бы помочь тебѣ, но ты вѣдь сама знаешь, что я не могу этаго сдѣлать, и что то, что я говорю — не могу, не есть отговорка. Всѣ тѣ дѣла, — или по крайней мѣрѣ большинство ихъ, — которыя тебя тревожатъ, какъ-то: ученіе дѣтей, ихъ успѣхи, денежныя дѣла, книжныя даже, — всѣ эти дѣла мнѣ представляются ненужными и излишними. Ты, пожалуйста, не отдавайся чувству досады и желанію упрека — вѣдь ты знаешь, что это происходитъ не отъ хитрости моей и лѣни, чтобы избавиться отъ труда, но отъ другихъ причинъ, которыя я не считаю дурными, и потому въ этомъ отношеніи — какъ я ни люблю пытаться исправиться, — не могу желать исправиться. Если, какъ ты иногда высказывала, ты думаешь, что я впадаю въ крайности, то если ты вникнешь въ мои мотивы, то ты увидишь, что въ томъ, что руководитъ мной, не можетъ быть крайности, п[отому] ч[то] если допустить, что на добромъ пути надо гдѣ-то остановиться, то лучше ужъ и вовсе не ходить по немъ. Чѣмъ ближе къ цѣли, тѣмъ меньше возможна остановка и тѣмъ съ большимъ напряженіемъ бѣжишь. Вѣдь я смотрю на жизнь и свою и семьи такъ, а не иначе не по капризу, а потому, что я жизнью выстрадалъ этотъ взглядъ на жизнь, и я нетолько не скрываю, почему я смотрю такъ, а не иначе, а высказываю, насколько умѣю, въ своихъ писаньяхъ. Все это я пишу только затѣмъ, чтобы ты не имѣла ко мнѣ недоброжелательнаго чувства, к[оторое], я боюсь, таится въ тебѣ. Если я ошибаюсь, то, пожалуйста, прости меня; если же нѣтъ, то искорени свою досаду на меня за то, что я остался здѣсь и не пріѣзжаю еще въ Москву. Присутствіе мое въ Москвѣ въ семьѣ почти что безполезно: условность тамошней жизни парализируетъ меня, а жизнь тамошняя очень мнѣ противна, опять по тѣмъ же общимъ причинамъ моего взгляда на жизнь, котораго я измѣнить не могу, и менѣе тамъ я могу работать. Мы какъ будто не договорились о томъ, какъ, почему и насколько времени я остался здѣсь; и мнѣ хочется, чтобы не было ничего недоговореннаго. Я остался п[отому], ч[то] мнѣ здѣсь лучше; тамъ я не нуженъ исключительно; а насколько? ты знаешь, что я плановъ никакихъ не дѣлаю. Пока живется, работается — живу. Знаю одно, что для моего душевнаго спокойствія и потому счастья, нужно, чтобы съ тобой были любовныя отношенія, и потому это условіе прежде всего. Если увижу, что тебѣ нехорошо безъ меня или мнѣ станетъ тяжела разлука со всѣми, и работа станетъ, то пріѣду. А тамъ все видно будетъ, только бы въ любви и согласіи.

Два старика[5] печатай, только выпусти въ послѣднемъ періодѣ слова: «не въ Іерусалимѣ и не у угодниковъ». Портретъ непремѣнно сдѣлаю.[6] Я совершенно здоровъ и бодръ. Никуда не хожу, никого не вижу, много работаю и руками, и «головой» какъ чортъ,[7] встаю рано, — темно еще, и ложусь рано. До свиданья, цѣлую тебя и дѣтей. Пиши, какъ пишешь, о всѣхъ дѣтяхъ, — и маленькихъ.


На конверте: Москва. Долгохамовническій переулокъ. № 15. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 272—273. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 18 октября 1885; Москва. 18 октября 1885». В ПСТ ошибочно отнесено к 18 октября, стр.328.


1 От 14 октября. В нем Т. Л. Толстая писала: «Тут грустно, особенно минутами как-то досадно на всех и на себя. Ничего не делаю, — не могу. Всё кажется очень дико, — а в сущности всё так же, как всегда, но мне кажется, что если мой взгляд переменился на вещи, то у всех он должен также перемениться».

2 Письмо не сохранилось.

3 Письмо не сохранилось.

4 Телеграммы этой не сохранилось. С. А. Толстая писала 17 октября: «Не получая от тебя писем третий день, я пришла в свое преувеличенное беспокойство и послала телеграмму» (стр. 327).

5 «Два старика» напечатаны на стр. 65—88 «Произведений последних годов» (часть XII сочинений гр. Л. Н. Толстого) М. 1886. Приведенных Толстым слов нет в напечатанном тексте.

6 К тому «Произведений последних годов» приложен портрет Толстого.

7 «Из сказки Льва Николаевича» (п. С. А.). См. стр. 150—151 «Произведений последних годов»: «И повестил Иван по всему царству, что проявился господин чистый и будет всех учить, как головой работать, и что головой можно выработать больше, чем руками, чтоб приходили учиться».

#### 332.

1885 г. Октября 18. Я. П.

Вчера написалъ тебѣ длинное письмо и Танѣ,[1] но боюсь, что оно опоздаетъ, и ты опять встревожишься, и потому пишу и нынче хоть нисколько словъ. Нынче получилъ только отъ Тани.[2] Жаль 5 р[ублей] за палецъ. Я живу все по прежнему очень хорошо тѣмъ, что очень много физически и умственно работаю, ничѣмъ не развлекаюсь, умѣренно и хорошо ѣмъ и сплю во время. Нынче вышла вода, и я пошелъ въ конюшню рано утромъ (кучеръ былъ на сватьбѣ), запрегъ Крысу въ бочку и поѣхалъ за водой. Чудное утро: съ одной стороны лошади разсыпаются по лугу, съ другой — стадо идетъ мимо посадки, съ третьей бабы съ пѣснями идутъ на работу. Вода чистая, лошадь милая, добрая, работа пріятная, ну, рѣдко, я испытывалъ такое удовольствіе. Это единственное событіе внѣшней жизни. Приходилъ Фейнерманъ еще, разстроенный тѣмъ, что ребята расшалились и онъ добромъ не могъ покорить ихъ. Но это произошло отъ новаго элемента Казначеевскихъ,[3] и онъ не унываетъ. Внутренняя моя жизнь та, что пишу о наукѣ[4] и думаю о васъ безпрестанно, и особенно послѣ вчерашнихъ писемъ. — Теперь 9-й часъ, и я усталъ и ложусь спать. Какъ — хоть ты и не любишь это признавать — какъ ты, въ какомъ ты состояніи душевномъ? а не какъ твои дѣла? Я все таки всегда думаю и буду думать, что какъ только ты въ хорошемъ душевномъ состояніи, то и дѣла всѣ всегда идутъ прекрасно. Жду съ нетерпѣніемъ завтрашняго письма — вѣроятно, будетъ отъ тебя. Прощай, душа моя, да свиданья.

Л. Т.


На Козловкѣ мнѣ помощникъ начальн[ика] станціи сказалъ, что есть положеніе, по к[оторому] имъ слѣдуетъ по 3 к[опейки] за письмо; а въ нынѣш[немъ] году передано до 500 п[исемъ], такъ что надо имъ 15 р[ублей].[5] Я отдамъ.[6]


На конверте: Москва. Долгохамовнической 15. ГрафинЬ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 274. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 19 октября. 1885; Москва. 19 октября 1885» и слов письма: «Теперь 9-й час, и я устал и ложусь спать».


1 От 17 октября. В нем Толстой писал дочери: «Это моя единственная мечта и возможная радость, на которую я не смею надеяться, — та, чтобы найти в своей семье братьев и сестер, а не то, что я видел до сих пор — отчужденное и умышленное противодействи е, в котором я вижу не то пренебрежение, не ко мне, а к истине, не то страх перед чем-то». См. т. 63, № 428.

2 От 16 октября; в нем Т. Л. Толстая писала: «Сегодня убедили меня все ехать к Новатскому, мальчики, дядя Костя и мама советовали посоветоваться, и теперь мне очень досадно, что я была, и пяти рублей жаль. Он сказал, что очевидно был вывих, потому что все связки больны, а что вправлено отлично».

3 Т. е. ребят из деревни Казначеевки (в полутора верстах от Ясной поляны).

4 Отдел о назначении науки и искусства в статье «Так что же нам делать?»

5 С. А. Толстая писала 17 октября: «На Козловке помощник начальника станции обижается, что за корректуры и корреспонденции за лето ему ничего не дали, хотя обещали. Вели Филиппу дать ему 10 рублей» (стр. 328).

6 Переделано из: Гдѣ взять.

#### 333.

1885 г. Октября 19. Я. П.

Получилъ нынче утромъ твое письмо[1] съ вложеніемъ Грибовскаго.[2] Ахъ, какъ это мнѣ больно, милый другъ, что ты такъ тяжело, трудно живешь. Развѣ можетъ кто-нибудь въ мірѣ, самый праздный даже человѣкъ, въ самой несложной жизни сдѣлать всѣ дѣла, к[оторыя] ему нужно сдѣлать. Имъ нѣтъ ни конца, ни предѣла. И очевидно дѣло въ томъ, чтобы сдѣлать что мнѣ по силамъ, — по силамъ значитъ то, что я могу сдѣлать, не нарушая своего душевнаго равновѣсія, — а на то, что не додѣлано[1] или не такъ сдѣлано, какъ мнѣ хочется, — смотрѣть спокойно, — п[отому] ч[то] не въ моей власти. Ты вѣчно перерабатываешь. А это хуже даже для дѣла, а главное для тебя и для тѣхъ, которые тебя любятъ.

Нынче привезъ самъ твое письмо. Очень пріятно съѣздить рано утромъ. Я встаю и ложусь рано. Нынче работалъ хуже. Получилъ письмо отъ Бирюкова.[3] Сказку съ нѣкот[орыми] пропусками берет[ся] редакторъ напечатать.[4] Я подумалъ, не лучше ли въ самомъ дѣлѣ въ полное изданіе, как ты хотѣла; такъ что я отложилъ до твоей поѣздки въ П[етер[б]ур]гъ; тамъ съ Страховымъ[5] разсудите.

Нынче былъ Бибиковъ[6] и разсказывалъ, что Фейнермана не утвердилъ попечитель Капнистъ.[7] Нельзя ли при случаѣ попросить его. Это не важно. Фейн[ерманъ] не знаетъ, но если можно, то за что его обижать, Порученіе твое пошелъ исполнять,[8] но дверь заперта, а ключъ у Филипа. Завтра сдѣлаю. Дѣтей цѣлуй. Я жалѣю, что не послалъ Ильѣ первое письмо. Но если живы будемъ, еще все переговорится. Разумѣется, я пріѣду когда уѣдешь въ П[етер[б]ур]гъ;[9] и, разумѣется, раньше, чтобъ тебя видѣть дольше и переговорить о многомъ. Танѣ хотѣлъ писать, да поздно, спать пора. Цѣлую тебя.

Л. Т.


На конверте: Москва. Долгохамовническій 15. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 275. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 20 октября 1885; Москва 20 октября 1885».


1 От 17 октября. В нем С. А. Толстая писала: «Издание отнимает у меня по мелочам всё почти время. Сегодня делала учет «Азбуки» и «Книг для чтения». Осталось так мало, что завтра же приступаю к печатанию нового издания. Дела слишком много. Оттого я и нервна и нездорова, и есть не хочется, и не спится..... Какой-то хаос с утра до вечера, а жизни, жизни даже просто — семейной, спокойной, — нет» (стр. 327—328).

2 Вячеслав Михайлович Грибовский (р. 1867 г.), юрист и беллетрист. В 1909—1911 гг. был профессором Новороссийского университета, затем был назначен на кафедру истории русского права в Петербургский университет. Как профессор «по назначению», был освистан студентами. Восемнадцатилетним гимназистом обратился к Толстому по вопросам религиозно-нравственного порядка и был с ним в переписке. В АТБ хранится пространное письмо Грибовского от 7 сентября 1885 г, (четыре листа) с изложением собственного миросозерцания и указанием точек соприкосновения с учением Толстого.

3 В письме от 17 октября Бирюков писал: «Вчера отослал вам сказку с отметками Гайдебурова [издатель-редактор «Недели»] заказным письмом. Он спрашивал о гонораре; я сказал, что напишу вам об этом. Если вы ничего на это не ответите, то значит, не нужно. Он говорил, что очень большой ему не по средствам, что может дать maximum 200 рублей за всю сказку, считая приблизительно сто рублей за лист».

4 «Сказка об Иване дураке и его двух братьях» была впервые напечатана в «Произведениях последних годов» в 1886 г., а также в издании «Посредника» с цензурной пометой: «Спб. 23 апреля 1886 г.».

5 H. Н. Страхов.

6 Александр Николаевич Бибиков, бывший председателем Крапивенской уездной земской управы.

7 Гр. Павел Алексеевич Капнист (1842—1904), с 1880 г. по 1895 г. — попечитель Московского учебного округа.

8 С. А. Толстая писала 17 октября: «Вот поручение: в тетенькиной шифоньерке (ключ у тебя), в красной шкатулке, где бывали деньги (с правой стороны), лежит росписка в 5 рублей фотографии Ренара. Пришли мне ее в письме» (стр. 328).

9 С. А. Толстая писала 17 октября: «Теперь Илья ужасен. Тут Головин; всякий день в театре у Головиных в ложе, потом у них ужин. Мы с Таней и Сережей, которые оба чудо как хороши и милы и мне помогают, нападаем на Илью; он злится, грубит, всего требует, учиться ему, видно, легко, и он ничего не делает» (стр. 327).

10 С. А. Толстая писала 17 октября: «Теперь поспешу с статьями и уеду в Петербург. Надеюсь, что ты приедешь тогда, хоть на то время, чтоб детей и дом не оставить один».

#### 334.

1885 г. Октября 20. Я. П.

Цѣлую недѣлю я былъ въ напряженно рабочемъ состояніи и нынче чувствую, что ослабѣлъ. Хочется нынче вечеромъ, послѣ продолжительной работы утромъ, не думать и не писать. И немного нездоровится, — желчное легкое состояніе. Нынче получилъ письмо отъ Маши,[1] завтра жду отъ тебя не безъ волненія. Нынче не выходилъ.

Внѣшнія событія: Фейнерманъ сидѣлъ съ Константиномъ,[2] и изъ Тулы Филипъ привезъ письма отъ 3-хъ незнакомыхъ; одно отъ ссыльнаго, очень хорошее, и тебѣ отъ Ганны,[3] посылаю. Жду тоже твоего письма, чтобы по немъ сообразить время своего пріѣзда.

Л. Т.


Цѣлую тебя и дѣтей и очень благодарю Машу. Ильѣ очень хорошо вегетарьянство.

Порученіе твое не могъ исполнить.[4] Въ ящичкѣ красномъ ничего нѣтъ, а во всемъ ящикѣ tiroir только выкройки, листы бѣлой бумаги и двѣ твои карточки.


На конверте: Москва. Долго Хамовническій 15. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 275—276. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 21 октября; Москва. 21 октября 1885».


1 Письмо это не сохранилось.

2 Константин Николаевич Зябрев.

3 В архиве С. А. Толстой сохранилось письмо Ханны Тарсей от 7 октября 1885 г.

4 См. предшествующее письмо, примечание № 8.

#### 335.

1885 г. Октября 22. Я. П. Козловка.

Жду съ большимъ волненіемъ твоего письма, милый другъ, и иду за нимъ въ 5 часовъ вечера на Козловку. Боюсь, что ты нападешь на меня за мои письма. Ну увижу. Я живу все хорошо. Очень много работаю, — пишу, но подвигаюсь медленно, не достаточно скоро по желанію. Болѣлъ у меня эти дни. бокъ, но теперь почти прошло. Я продолжалъ выходить и работать руками. Событіе то, что овецъ порвали собаки. Филипъ. какъ то раздѣлался. А другое, что Фейнермана выгнали и назначили другаго учителя. Нынче я писалъ много, но не хорошо. Очень хочется кончить и нужно эту статью, чтобы ужъ никогда не возвращаться къ этимъ вопросамъ. Тани колоши тутъ, я ихъ привезу. Какъ жалко, что Илюша все болѣе и болѣе шалѣетъ. — Я начинаю чувствовать желаніе васъ всѣхъ видѣть и радъ такому опредѣленному поводу твоей поѣздки въ Петербурга, но жалко и одиночества и успѣшности (мнѣ кажется) работы. — Цѣлую тебя и дѣтей.


На Козловкѣ.

Получилъ твое коротенькое письмо[1] и былъ очень радъ. Поѣду домой и обдумаю, когда ѣхать къ вамъ.


На конверте: Москва. Долгохамовническій. 15. Графинѣ. Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 276. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 23 октября 1885;. Москва. 23 октября. 1885».


1 Оно не сохранилось.

#### 336.

1885 г. Октября 23. Я. П.

Въ обѣихъ твоихъ послѣднихъ письмахъ, милый другъ, проскальзываетъ раздраженіе на меня за то, что я писалъ въ письмѣ къ Танѣ.[1] Зачѣмъ раздражаться и обвинять, и говорить, что непоправимо. Все поправимо, особенно взглядъ на жизнь. Пока живемъ, все измѣняемся, и можемъ измѣняться, слава Богу, и больше, и больше приближаться къ истинѣ. Я только однаго этаго ищу и желаю и для себя и для близкнхъ мнѣ, для тебя и дѣтей, и нетолько не отчаиваюсь въ этомъ, но вѣрю, что мы сойдемся, если не при жизни моей, то послѣ. Если я написалъ, что мы живемъ вмѣстѣ врозь, то это хотя и правда, но преувеличено, и не надо было писать этаго, п[отому] ч[то] это какъ будто упрекъ. А я пуще всего считаю неправильнымъ упреки и потому и каюсь въ этомъ. — Я одинъ день пропустилъ,[2] — не писалъ тебѣ, и тоже каюсь въ этомъ. Мнѣ самому непріятно, когда я не пишу, что-то не исполнилъ.

Вчера писалъ нѣсколько словъ и говорилъ, что у меня бокъ болитъ. Онъ болѣлъ, но теперь совсѣмъ прошелъ, и я очень бодръ и здоровъ и работаю опять много. Нынче почти увидалъ конецъ статьи[3] и рѣшилъ, что если не возьметъ безпокойство о васъ, то окончу ее здѣсь, что можетъ взять 3 дня. — Когда ты пишешь мнѣ про свою жизнь, я обсуживаю ее; не одобряю всегда твою горячность; но когда ты, какъ нынче, ничего не пишешь, то мнѣ обидно и больно. Пиши, пожалуйста. — Фейнермана отставили, и ужъ пріѣхалъ новый учитель. Не знаю, что онъ будетъ дѣлать, но хочетъ оставаться жить на деревнѣ у Константина, и переписывать. Если найдутся охотники на «Ч[то] [же] н[амъ] д[ѣлать]», то предложи.

Спасибо Сережѣ за письмо.[4] Напрасно онъ осуждаетъ его за нескладность. Леля извѣстный криспондентъ. Цѣлую ихъ всѣхъ. Событія моего дня такія: встаю я темно. И нынче такъ. Убравшись, поѣхалъ за водой. Это большое удовольствіе. Но, сидя на бочкѣ, задумался о раздѣленіи труда, и очень хорошо; но когда подъѣхалъ наливать, хватился, что нѣтъ ведра, и поѣхалъ за ведромъ, и опять. Вернувшись, получилъ пудъ пшеничной муки цѣльной отъ Филипа, и сталъ мѣсить по методѣ Фрея, и вышелъ хлѣбъ лепешкообразный очень вкусный. Потомъ, напившись кофе съ Фейнерм[аномъ] и А[лександромъ] П[етровичемъ], сѣлъ за работу и просидѣлъ отъ 9 до 2. Потомъ обѣдъ: борщъ и овсяный кисель прелестный. Потомъ поѣхалъ къ Бибикову верхомъ узнать о жалованьи Фейнермана и на Козловку за письмами и получилъ твое[5] и отъ Черткова.[6] Завтра свезу самъ. Крамского[7] жалѣю, что не видалъ. — Прощай, милый другъ, во всякомъ случаѣ, я, если буду живъ, скоро пріѣду. — Я не отчаиваюсь, и ужасно желаю написать Ив[ана] Ил[ьича], и сейчасъ ѣздилъ и думалъ о немъ, но не могу тебѣ выразить, до какой степени я весь поглощенъ теперь этой работой, уже тянущейся нѣсколько лѣтъ и теперь приближающейся къ концу: Нужно самому себѣ выяснить то, что было неясно, и отложить въ сторону цѣлый рядъ вопросовъ, какъ это случилось со мной съ вопросами богословскими.

Ты не сердись, душа моя, а будь добрая и дружная, какимъ я себя къ тебѣ чувствую.


На конверте: Москва. Долгохамовническій № 15. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 277—278. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 24 октября. 1885; Москва. 24 октября 1885».


1 Oт 17 октября. С. А. Толстая писала 21 октября: «Могу обижаться, если детьми не интересуешься и мной, и внутренней жизнью нашей, и горем, и радостью; могу огорчаться, что, когда ты живешь вместе с семьей, ты с ней больше еще врозь, чем когда мы врозь живем... Вот это всё грустно, и если непоправимо, то надо стараться и с этим мириться. И я успеваю в этом и привыкаю понемногу. Ушли не мы от тебя, а ты от нас. Насильно не удержишь. Ты забываешь часто, что ты в жизни впереди Сережи, например, на тридцать пять лет; впереди Тани, Лели, например, на сорок, и хочешь, чтоб все летели и догоняли тебя. Это непонимание. А я вижу, как они идут, падают, шатаются, спотыкаются, и опять весело идут по пути жизни; и я стараюсь тут помочь, там придержать и зорко смотреть, чтоб не свернули куда-нибудь, куда можно провалиться безвозвратно. Насколько я это умею и могу — это другой вопрос. Но я никогда, пока жива и не совсем с ума сошла, не скажу, что я врозь от семьи, и не помирилась бы с мыслью, что я с детьми своими совсем врозь, хотя и живу вместе» (ПСТ, стр. 331).

2 21 октября.

3 «Так что же нам делать».

4 Оно не сохранилось. С. А. Толстая писала 21 октября: «Сейчас прочла письмо Сережи. Как нескладно! Не чуток он. Пишет: «мама обижается, что ты не интересуешься ее делами издания». Можно ли так плохо понимать своих? Как я могу обижаться на то, что другие не интересуются тем, что и меня в душе нисколько не интересует. Делаю потому, что начала делать и всегда была во всем затяжная, так и в этом» (там же).

5 От 21 октября.

6 От 22 октября. В письме идет речь о рассказах Толстого для «Посредника» и о статье «Так что же нам делать»?

7 Иван Николаевич Крамский (1837—1887), художник-портретист. Организатор «передвижных» выставок. Известен его портрет Толстого 1873 г. (См. т. 18 наст, издания). С. А. Толстая писала 21 октября: люди — это как свет блеснет среди мрака и тьмы. Он посидел с нами часок. Сережа, Маша и Таня присутствовали и тоже разговаривали, и уехал на «Собрание художников». Он нарочно приехал из Петербурга, чтобы обсудить разные вопросы о выставке, о том, чтобы старые законы этого общества художников возобновить и ввести. Вот умен-то, и всё понимает, прелесть»! (стр. 331).

#### 337.

1885 г. Октября 25. Я. П.

Былъ вечеромъ на Козловкѣ и получилъ твое доброе письмо,[1] к[оторому] б[ылъ] очень радъ. Вчера не писалъ; надѣюсь, что ты не безпокоилась. Я совсѣмъ здоровъ и бодръ. Вчера работалъ много всячески и сходилъ въ Ясенки, и усталъ. Нынче очень много писалъ, и написалъ заключенье. Все это очень начерно, и еще много придется передѣлывать. Но все таки я радъ. Я воспользуюсь еще своимъ расположеніемъ, чтобы кончить хоть такъ, чтобы можно было, отъ нужды, оставить такъ и не трогать больше. Завтра у меня будетъ свободный день, если Ал[ександръ] Пет[ровичъ] не перепишетъ. — Что ты мнѣ не отвѣчаешь на то, что я писалъ о сказкѣ?[2] Хотѣлъ писать Танѣ, чтобъ она не думала, что я о ней не думаю, и только разъ расхрабрился, написалъ; но разговорился съ Файнерманомъ. Онъ очень удивителенъ. Теперь живетъ у Константина и ничего не ищетъ. Досталъ я себѣ пудъ муки пшеничной, цѣльной, и нынче опять смѣшилъ Мар[ью] Аф[анасьевну], какъ я мѣсилъ. Она покатывалась со смѣха, когда я хотѣлъ налить воды на столъ, и вообще на мои пріемы.[3] Холодно на дворѣ, но зато сухо ходить. Въ комнатахъ тепло.

Цѣлую всѣхъ дѣтей, и большихъ и малыхъ. Какъ успокоительно знать, что у васъ все благополучно, и напиши побольше про нихъ и про Алешу. Я что-то нынче о немъ все думалъ.

Цѣлую тебя.

Хлѣбъ безъ дрожжей выходитъ вкусный по мнѣ, хотя М[арья] А[фанасьевна] смѣется надъ нимъ. Въ Москвѣ угощу вегетаріанокъ.


На конверте: Москва. Долгохамовническій. № 15. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 278—279. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 26 октября. 1885; Москва. 26 октября 1885».


1 От 23 октября. В нем С. А. Толстая писала: «Твое коротенькое письмо [от 22 октября] сегодня, милый друг, как-то особенно тронуло меня. В первый раз я почувствовала, что ты потянул за ту сердечную нить, которая нас с тобой связывает, и я стала веселей..... Не советую еще приезжать в Москву; очень скверно; снег и санный путь немного смягчит тяжелое впечатление. Если тебе жаль уединения и своего труда, то что же спешить? Конечно, мы испытываем то же, что и ты, т. е. сильное желание тебя увидеть и быть с тобой, но есть мотивы более серьезные, ради которых надо жертвовать этой радостью, — мотивы эти — именно душевное спокойствие и умственный труд» (ПСТ, стр. 333—334).

2 См. письмо от 19 октября 1885 г.

3 «Л. Н-ч очень любил сам себе служить, но был особенно неловок в приемах всякого домашнего хозяйства» (н. п. С. А.).

#### 338.

1885 г. Октября 27—28. Я. П. Козловка.

Нынче не былъ на Козловкѣ и не получилъ твоего письма, и мнѣ отъ того ли или вообще уныло. Тѣмъ болѣе, что по вчерашнему письму ты ждешь моего пріѣзда, а я еще не пріѣхалъ. — Живу я все по старому, совсѣмъ одинъ день какъ другой, и все также много работаю. Ал[ександръ] Петр[овичъ] еще не дописалъ, а я привожу въ порядокъ то, что переписано. И все еще тянетъ и не опротивѣло. — Скоро должно кончиться — т. е. ходъ мыслей въ этомъ направленіи; а теперь жалко бросать. Письмо, не запечатывая, свезу завтра на Козл[овку] и тамъ, судя по твоему письму, рѣшу, когда пріѣду, и припишу. —

Изъ событій — главное то, что пріѣхала Фейнермана жена.[1] Она телеграф[ировала] ему, и онъ съ Конст[антиномъ], у к[отораго] онъ живетъ, выѣзжалъ ей навстрѣчу и нынче вечеромъ приходилъ съ ней ко мнѣ. Она чистенькая, недурная Еврейка, готовилась держать экзаменъ на домашнюю учительницу, а теперь пріѣхала совсѣмъ къ нему. Ребенка оставила у свекрови. Они живутъ въ Константиновой семьѣ, всѣ 6 душъ въ крошечной черной избѣ. Она, какъ кажется, раздѣляетъ его убѣжденія. На вопросъ: что они будутъ дѣлать? Они говорятъ: будутъ жить, — работать и стараться быть полезными. Я предложилъ имъ переписку. И очень радъ, что они взялись.

Очень странно и ни на что не похоже, но я его считаю искреннимъ человѣкомъ (ему только 20 л[ѣтъ]), и увѣренъ, что въ немъ нѣтъ ничего скрытаго. А она, очевидно, любитъ его. Я нынче послѣ обѣда рубилъ лѣсъ, 3 осины Павлу,[2] на починку избы, и пріятно усталъ. Ѣмъ и сплю хорошо. Только Ал[ександръ] Пет[ровичъ] очень хлюпаетъ. Никогда не видалъ человѣка болѣе похожаго на птицу — воробей. — Все, что пишутъ про себя, и ты про дѣтей, все относительно хорошо. Но что Илья. Съ нимъ примирились? Чертковъ спрашиваетъ сказку и изъ Зола статью.[3] Я хотѣлъ найти ее въ шкапу въ гостиной, но не могъ отпереть.

Очень хочется увидать васъ и очень хочется получить завтра такое письмо, которое побудило бы меня пріѣхать.

Цѣлую тебя и дѣтей.

Опоздалъ на 5 минутъ къ поѣзду и телеграф[ировалъ].[4] Получилъ твое письмо открытое,[5] — грустное. Ты нездорова и скучна. Это еще болѣе поощряетъ меня поскорѣе пріѣхать, но хочется докончить, запечатать работу. Дома обдумаю. Получилъ Танино письмо[6] и былъ очень радъ. Цѣлую тебя и всѣхъ. Не понимаю, что же смотрѣлъ докторъ, если ея палецъ не на мѣстѣ. И это меня немного призываетъ въ Москву. Хочется самому видѣть.


На конверте: Москва Долгохамовническій № 15. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 279—280. Датируется на основании Почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 29 октября. 1885; Москва. 29 октября 1885», а также на основании слов письма: «письмо, не запечатывая свезу завтра на Козловку и там..... припишу» и соответствующей приписки.


1 Эсфирь Борисовна Файнерман-Варшавская, жена Файнермана. В ней особое участие принимала С. А. Толстая, доставив ей возможность держать акушерские экзамены, когда ее, как еврейку, полиция выселяла из Москвы, она же стремилась получить самостоятельный заработок.

2 Вероятно, Павел Федорович Шентяков, крестьянин Ясной поляны.

3 Ранее напечатанные и отданные для бесплатной перепечатки в издании «Посредника» произведения М. К. Цебриковой: сказка — «Ткач и хлебопек» (в «Посреднике» не была перепечатана) и эпизод из романа Золя «Assomoir», в переложении вышла в «Посреднике» 1886 г. под заглавием: «Жервеза. Рассказ из жизни рабочего люда». Оба рассказа были посланы на просмотр Толстому и одно время у него затерялись.

4 Телеграмма эта не сохранилась.

5 От 26 октября. С. А. Толстая писала в нем: «Мне нездоровится, лихорадка была ночью, и я две ночи совсем не спала. Не знаю, радоваться ли твоему приезду; он тебе не будет радостен, ты так тяготишься жизнью городской. Вообще, всячески плохо: вместе будет чуждо и врозь скучно. Дети здоровы, а я от лихорадки нынче совсем шальная. Что-то ты? Опять за водой без ведерки ездил»? (ПСТ, стр. 335—336).

6 В этом письме Т. Л. Толстая писала: «Про важность и пустячность вещей я очень с тобой согласна, но главное то грустно, что не виден их вред, а только вся прелесть. Здесь я осаждаема ими. Что ты пишешь про народ, который мы видаем, то же и я думаю, но для меня огромное лишение никого никогда не видать. Для издания я бы очень рада работать, но сейчас у меня столько в виду занятия — переписыванья, рисованья и чтения, что боюсь взять и провалять долго». Т. Л. Толстая отвечала на письмо Толстого от 18 октября.

#### 339.

1885 г. Октября 29. Я. П.

Получилъ нынче твое отрѣзанное письмо,[1] милый другъ, и чувствую и вижу, что ты держишься, чтобы не высказать мнѣ больнаго, и я тебя люблю и жалѣю за это, и мнѣ хочется увидать тебя поскорѣе. Я рѣшилъ вотъ какъ: письмо это придетъ къ тебѣ въ среду[2] вечеромъ, и въ пятницу,[3] если буду живъ, пріѣду съ почтовымъ. Завтра и въ четвергъ кончу все или брошу на время. Кромѣ того въ четвергъ поѣдутъ въ Тулу, — привезутъ письма и посылки, какія тамъ есть. — Ѣздилъ нынче за водой и на Козл[овку], и въ Ясенки, а въ серединѣ писалъ.

Теперь вечеръ 6 часовъ. Аг[афья] Мих[айловна] сидитъ. Разсказывала мнѣ, что Татьяна дѣвушка[4] находитъ перемѣну въ характерѣ Тани. Не могу выразить радости, к[оторую] я испыталъ при этомъ.

Вчера читалъ Танинъ разсказъ[5] Аксиньѣ,[6] Константину[7] и Фейнерманамъ. Мнѣ хотѣлось освѣжить и повѣрить свое впечатлѣніе. Для народа это не годится, — слишкомъ фотографично и почти безъидеально, но для нашего брата очень хорошо. Я такъ и рѣшилъ и на этомъ основаніи буду поправлять.

Если Сережа[8] пріѣдетъ 31, то онъ меня застанетъ. Хорошо бы ему пріѣхать ночевать. Я его накормлю и напою. — А главное буду очень радъ. Какъ бы я былъ счастливъ получить отъ тебя еще хорошее письмо. Прощай, душенька, люблю и жалѣю, и боюсь тебя. Цѣлую тебя и дѣтей. —

Въ предпослѣднемъ письмѣ[9] ты писала, что у тебя лихорадка и ты не спала двѣ ночи, а въ этомъ отчего же не пишешь о себѣ?


На конверте: Москва. Долгохамовническій. 15. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 280—281. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 30 октября. 1885; Москва. 30 октября. 1885» и слов письма: «завтра и в четверг», — среда падала на 30 октября 1885 г. («завтра»). В ПЖ отнесено к 30 октября.


1 Оно не сохранилось.

2 30 октября.

3 1 ноября.

4 «Очень хорошая девушка, служившая горничной дочери Тани. Таня очень усердно тогда работала над своим нравственным усовершенствованием» (н. п. С. А.).

5 «Бабья доля», рассказ Т. А. Кузминской, был проредактирован Толстым и напечатан в «Вестнике Европы» за 1886 г., № 4. На французском языке в переводе Charles Salomon с его предисловием и примечаниями издан в 1923 г. под заглавием «Ma vie». Récit dicté par une paysanne à T. A. Kouzminskaïa, revu et corrigé par Léon Tolstoi («Моя жизнь». Рассказ, продиктованный крестьянкой Т. А. Кузминской, просмотренный и исправленный Львом Толстым). С французского текста переведен на голландский, немецкий, английский и итальянский языки.

6 Аксинья, однодворка; с ее слов рассказ был записан Т. А. Кузминской.

7 Константин Зябрев.

8 С. Н. Толстой.

9 От 26 октября.

#### 340.

1885 г. Ноября 20. Москва.

Провалялся отъ флюса и лихорадки 11/2 сутокъ. Нынче всталъ ослабѣвшій, но здоровый. Деньги отъ Стаховича[1] получили, вексель отдали, нынче Сер[ежа] везетъ. Стах[овичъ] не взялъ 8%, а только то, что онъ получалъ на бумагахъ, ч[то] выходитъ на 240 р[ублей] меньше 8%. Я отдалъ рукопись Волчанин[ову].[2] Жду отъ тебя извѣстій, не столько объ успѣхѣ или неуспѣхѣ,[3] ск[олько] о тебѣ. Дѣти здоровы.

Л. Т.


На обороте открытки: Петербургъ. Уголъ Невского и Пушкинской 75. 1. Т. А. Кузминской для передачи С. А. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 281. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Москва. 20 ноября. 1885; С. Петербург. 21 ноября 1885». В ПЖ датировано 3 ноября.

С. А. Толстая ездила в Петербург с целью добиться снятия цензурных запрещений с 12 тома пятого полного собрания сочинений Толстого.


1 Александр Александрович Стахович (1830—1913), орловский крупный помещик, шталмейстер, актер-любитель, коннозаводчик. Знакомый Толстого в 1850-х гг. Через него Толстым получены сведения о лошади для рассказа «Холстомер» (см. т. 26). Благодаря Стаховичу была разрешена к постановке на сцене «Власть тьмы» после прочтения ее Стаховичем Александру III. Его «Клочки воспоминаний», касающиеся «Власти тьмы», напечатаны в «Толстовском ежегоднике» за 1912 г., стр. 27—47. Некролог А. А. Стаховича см. «Русские ведомости» от 2 марта 1913 г. А. А. Стахович давал взаймы деньги на печатание полного собрания сочинений Толстого.

2 В типографии М. Г. Волчанинова (бывшей М. Н. Лаврова и К0, Леонтьевский пер. дом Лаврова) печатались части третья, четвертая, девятая — двенадцатая полного собрания сочинений Толстого.

3 Речь идет о получении цензурного разрешения на двенадцатый том собрания сочинений Толстого («Произведения последних годов»).

#### 341.

1885 г. Ноября 20. Москва.

Написалъ тебѣ, милый другъ, нынче на карточкѣ,[1] к[оторая] дойдетъ вѣроятно днемъ раньше этаго. Вчера я сидѣлъ цѣлый день въ Таниной комнатѣ въ жару, и цѣлый день были посѣтители: Стах[овичъ],[2] нотар[іусъ], факторъ,[3] потомъ Количка Ге4 съ Мясоѣдовымъ,[5] потомъ Вѣрочка[6] и Эленъ;[7] потомъ и Сережа;[8] но Сережу я къ сожалѣнію не видалъ, я ушелъ въ 10-мъ часу спать, и спалъ лучше. Нынче совсѣмъ поправляюсь и не буду выходить, — будь спокойна. — Сережа[9] свезъ деньги и положилъ. Теперь 2-й часъ дня. Вчера я получилъ письмо, к[оторое] меня очень взволновало — посылаю тебѣ съ него копію и прошу тебя очень, очень что нибудь сдѣлать для облегченія участи этаго человѣка,[10] — весьма замѣчательнаго. Попроси у Саши Кузм[инскаго] совѣта, что сдѣлать. Что собственно сдѣлать? — Просить военнаго[11] министра и начальника главнаго штаба,[12] чтобы съ Залюбовскимъ поступили по закону — у нихъ есть законъ для т[акъ] наз[ываемыхъ] сектантовъ, — менонитовъ[13] и др[угихъ], к[оторые] отказываются по религіознымъ причинамъ отъ военной службы. Я думаю попросить Толстую.[14] Нужно непремѣнно попросить за него; главное затѣмъ, чтобы начальствующіе знали, что положеніе этаго человѣка и поступки съ нимъ извѣстны въ обществѣ. — Боюсь, что у тебя много дѣла, и что ты задосадуешь на меня за то, что я тебѣ наваливаю это дѣло. Здѣсь я не знаю, къ кому обратиться. Попробую къ Шуваловой.[15] Почему то я надѣюсь на Сашу,[16] что онъ тебя научитъ и поможетъ.

Припишу еще вечеромъ. Я написалъ Стасову,[17] чтобъ онъ дѣйствовалъ, написалъ Шуваловой,[18] написалъ Бирюкову.[19] Бирюк[овъ] и Стасовъ можетъ быть придутъ къ тебѣ, ты имъ покажи письмо. Если бы знать, гдѣ Мирскій,[20] я бы написалъ ему. Не можетъ ли Саша сдѣлать что черезъ Лорисъ-Меликова?[21] Главное то, что имъ нужно, чтобы это дѣло не получило бы извѣстности. Если бы они послали его служителемъ въ больницу, никто бы и не зналъ; а теперь, если, избави Богъ, его замучаютъ или разстрѣляютъ, они достигнутъ обратной цѣли. —

Приписываю поздно вечеромъ — все возился съ письмами и перепиской письма Зал[юбовскаго]. Заставилъ писать Лелю и Теплова,[22] к[оторый] пришелъ къ нему прыгать. У насъ все очень хорошо. Былъ вечеромъ бр[атъ] Сережа. Мнѣ лучше, но есть еще malaise. — Это мое обычное нездоровье. Получилъ твою карточку,[23] — спасибо. Ну прощай, душа моя. Не волнуйся. Если ты ни въ чемъ не успѣешь, то ничего не убавится отъ счастья твоей жизни. Цѣлуй милыхъ Кузминскихъ и у Тани проси за меня прощенія, что я не исполнилъ ея порученія — поправить,[24] — трудно.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 282—283. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Москва. 20 ноября. 1885; С.-Петербург. 21 ноября. 1885» и упоминания о получении открытого письма от С. А. Толстой, посланного из Петербурга 19 ноября. В ПЖ датировано 3 ноября.


1 См. предшествующее письмо.

2 Александр Александрович Стахович.

3 Заведующий типографией Волчанинова.

4 Николай Николаевич Ге-младший (р. 1857 г.), старший сын художника Н. Н. Ге-старшего; один из близких друзей Толстого и всей семьи Толстых.

5 Григорий Григорьевич Мясоедов (1835—1911), художник-жанрист.

6 Вера Сергеевна Толстая (1865—1923), дочь С. Н. Толстого. По взглядам последовательница Толстого.

7 Елена Сергеевна Толстая (р. 1863 г.), племянница Толстого, дочь М. Н. Толстой от ее гражданского брака с Гектором-Виктором де-Клен. Воспитывалась за границей, откуда приехала в Россию в 1880 г. Давала уроки музыки, преподавала иностранные языки. С 1893 г. замужем за Иваном Васильевичем Денисенко (1851— 1916).

8 С. Н. Толстой.

9 С. Л. Толстой.

10 Алексей Петрович Залюбовский (р. 1863 г.?), в ноябре 1884 г. под влиянием сочинений Толстого отказался от военной службы (первый случай такого воздействия учения Толстого). Залюбовский по этапам был сослан в Закаспийский край. Его брат — офицер — Анатолий Петрович, обратился к Толстому, опасаясь за его жизнь. Имеются неопубликованные воспоминания Алексея Залюбовского, в которых описаны его странствования в период гонения.

11 В подлиннике зачеркнуто: въ и по ошибке оставлено: военномъ. Военным министром в 1885 году был Петр Семенович Ванновский (1822—1904).

12 Начальником штаба был генерал Николай Николаевич Обручев (1830—1904), профессор Академии генерального штаба. С ним в Петербурге С. А. Толстая добилась свидания; в результате Залюбовский отбыл наказание в качестве нестроевого солдата.

13 Протестантская секта. Немецкие менониты жили в России в Екатеринославской, Херсонской губерниях и Мелитопольском уезде Таврической губернии и пользовались по закону привилегией замены военной службы лесными и другими не военными работами.

14 Александра Андреевна Толстая.

15 Елена Ивановна Шувалова (1830—1922), родная тетка В. Г. Черткова по отцу. В первом браке за гр. М. В. Орловым-Денисовым; вторым — за гр. П. А. Шуваловым, начальником III отделения. Была попечительницей Александровского убежища для увечных воинов. Письма Толстого Шуваловой неизвестно.

16 23 ноября С. А. Толстая писала: «Саша положительно никого из военного мира не знает и затрудняется, что сказать» (стр. 239).

17 Владимир Васильевич Стасов (1824—1906), искусствовед, библиотекарь Петербургской Публичной библиотеки. Познакомился с Толстым в 1878 г. в связи с розысками Толстым исторических материалов для своих писаний. Стасов доставлял Толстому материалы для романа времен Петра I, «Декабристов», «Хаджи Мурата», «Воскресения», «Круга чтения» и др. Называл Толстого «Львом Великим» и в письмах писал эти два слова крупными печатными буквами. Толстой считал, что Стасов ценил в нем то, что он, Толстой, не ценил и не мог ценить в себе, и что Стасов по своей доброте «прощал» Толстому то, что он сам ценил и ценит в себе «выше всего». В этом, по мнению Толстого, заключалось коренное недоразумение в их взаимоотношениях. Во второй части книги Владимира Каренина «Владимир Стасов. Очерк его жизни и деятельности», Л. 1927, рассказано о знакомстве Стасова с Толстым. Переписка Толстого со Стасовым, заключающая в себе девяносто семь писем Толстого и сто двадцать одно ответное письмо, опубликована в книге «Лев Толстой и В. В. Стасов». Переписка 1878—1906. Редакция и прим. В. Д. Комаровой и Б. Л. Модзалевского. Л. «Прибой» 1929. См. также Б. Модзалевский, «Стасов и Толстой» («Л. Н. Толстой. Юбилейный сборник». М.—Л. ГИЗ. 1928, стр. 232—386). «Письмо Толстого к Стасову о Залюбовском от 20 ноября 1885 г. см. в томе 63, стр. 300—301.

18 Письмо это неизвестно.

19 Письмо это см. т. 63, № 444.

20 Дмитрий Иванович Святополк-Мирский. См. прим. 6 к письму № 284.

21 Гр. Михаил Тариелович Лорис-Меликов (1825—1888); в 1880—1881 гг. министр внутренних дел. С ним А. М. Кузминский был лично знаком.

22 Приятель Льва Львовича.

23 Открытое письмо С. А. Толстой от 29 ноября, извещавшее об ее приезде в Петербург.

24 Рассказ Т. А. Кузминской «Бешеный волк». Об нем С. А. Толстая писала 25 ноября: «еду в...... «Новое время» для Таниного «Волка». Напечатан был рассказ в «Вестнике Европы» за 1886 г., № 6.

#### 342.

1885 г. Ноября 21. Москва.

Нынче праздникъ,[1] прекрасная погода. Я всталъ рано, утро провелъ сѣ маленькими. Сашу водили гулять, она радовалась, ужасно мила была. Потомъ ушелъ заниматься и зналъ, что наши всѣ поѣхали на Патреаршіе,[2] где очень веселились. Алеша гулялъ отдѣльно съ няней, и офицеръ Левашовъ[3] возилъ его въ кондитерскую и купилъ ему конфетъ. Илью, какъ всегда, и не видать. Спитъ, или внѣ дома. Теперь знаю, что онъ въ Чернявскомъ[4] слушаетъ Зилоти.[5] И Таня, Маша и Сережа тамъ. Таню я посылалъ съ письмомъ къ Шуваловой о Залюбовскомъ.[6] Шув[алова] б[ыла] очень мила съ ней и обѣщала написать. Мнѣ помѣшала учительница (не совсѣмъ помѣшала, я былъ слабъ писать) съ сочиненіемъ, написаннымъ духомъ Филарета[7] о религіи (спиритизмъ). Сочиненіе странное, но много въ немъ хорошаго. Потомъ я пошелъ попилить и поколоть дрова (утромъ не выходилъ), и то напрасно, — нездоровье еще не совсѣмъ прошло. Коректуры только однаго листа 4-й книги присылали.[8] Я имъ выговорилъ, что долго. Получилъ твое письмо;[9] плохо, что у тебя голова болитъ. Тебѣ жъ надо головой работать, только не какъ нѣмецъ.[10] О Танѣ фразу, что все кончено, я не понялъ.[11] Теперь вечеромъ, 9 часовъ, сидятъ Леля, Алсидъ, M-me Seur[on] и д[ядя] Костя, а я сейчасъ иду спать. Андрюша ведетъ себя не очень хорошо, но и не дурно. Миша какъ всегда прекрасенъ. — Оставлю это письмо незапечатанным, чтобъ Т[аня] приписала.[12] —

Къ государю пожалуйста не разлетайся.[13] Даже и къ Толстому[14] лучше не ѣздить. Если по ихъ соображеніямъ можно, то можно; a нѣтъ, то только кровь себѣ будешь портить. — Общее мое впечатлѣніе о дѣтяхъ; всѣ теперь мнѣ, кромѣ Илюши и немного Сережи, — очень милы. До слѣдующ[аго] письма, цѣлую тебя и милыхъ Кузминскихъ. Пускай Таня напишетъ отдѣльно. Посылаю письмо въ ящикъ съ Костинькой.


На конверте: Петербургъ, Невской 75, 1. кв. 12. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 283—284 с заменой слова Государю через Г...ю. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Москва. 22 ноября. 1885; С.-Петербург. 23 ноября. 1885» и даты следующего письма.


1 21 ноября праздник — «Введения во храм богородицы».

2 На Патриарших прудах в Москве устраивался каток для конькобежцев.

3 Левашов, квартирант во флигеле Хамовнического дома Толстых.

4 Усачевско-Чернявское женское училище находилось на Девичьем поле в Москве.

5 Александр Ильич Зилотти (р. 1863 г.), пианист; в 1888—1890 гг. профессор Московской консерватории.

6 Гр. Шувалова жила в Москве на Большой Никитской улице, в доме Лопатиной.

7 Московский митрополит Филарет (Василий Дроздов) (1782—1867).

8 С. А. Толстая запрашивала 23 ноября: «Присылали ли вам корректуры четвертой книги для чтения? Что-то мои дела?» (стр. 340).

9 От 20 ноября.

10 Взято из «Сказки об Иване дураке»; по первой редакции этой сказки Толстого господин чистый, работающий головой, был немцем.

11 С. А. Толстая писала 20 ноября о Т. А. Кузминской: «Она велела тебя утешить, что всё наверное кончено; было об этом окончательное объяснение» (стр. 337).

12 В письме приписки Т. Л. Толстой нет.

13 С. А. Толстая писала 20 ноября: «Я сегодня еду, сейчас даже, к Феоктистову [начальник Главного управления по делам печати]. Калмыкова и Бирюков меня всё уговаривают ехать к государю, но Леночка Фукс, Саша и Таня не советуют, говорят, что он сам ничего не решит. Пока я еду к Феоктистову и к Толстому» (стр. 337).

14 Гр. Дмитрий Андреевич Толстой (1823—1889), с 1882 г. министр внутренних дел.

#### 343.

1885 г. Ноября 22. Москва.

Мнѣ очень жаль, что ты не получала нашихъ писемъ, изъ к[оторыхъ], считая съ карточкой, моихъ 3, это 4-е. Я нынче лучше, но все болятъ зубы и не выхожу. По письму твоему вижу, что дѣло твое не устроится.[1] И стараюсь быть равнодушнымъ, но за тебя очень досадно и за дѣло чуть-чуть. Не знаю, что выйдетъ о Залюб[овскомъ],[2] но это дѣло очень трогаетъ меня. Выдержитъ ли онъ, и какъ распутаютъ этотъ узелъ, — узелъ, к[оторый] рано или поздно придется людямъ распутывать. Прощай, душенька. Завтра напишу, Б[огъ] дастъ, лучше.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 284—285. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Москва. 23 ноября. 1885; С.-Петербург. 24 ноября. 1885», а также на основании пометы Т. Л. Толстой «22-е»; помету эту сделала Т. Л. Толстая в начале своего письма к С. А. Толстой; текст Толстого занимает четвертую страницу почтового листа.


1 С. А. Толстая писала 21 ноября: «Сейчас был Феоктистов, и я еще вся взволнована этим свиданием и разговорами. Впечатление безотрадное: говорить и приводить аргументы совсем не дает, посылает в духовную цензуру, ни до каких властей не хочет допустить. Под конец взял том и обещал сделать всё, что может. Но часто поминал Победоносцева, и видно в нем вся задержка. Обещал мне Феоктистов дать прочесть этот том [«произведения последних годов»] своему главному цензору и самому проглядеть». С. А. Толстая не добилась разрешения напечатать в XII томе собрания сочинений «В чем моя вера», взамен была опубликована часть статьи «Так что же нам делать»? под заглавием: «Мысли, вызванные переписью».

2 С. А. Толстая писала о деле Залюбовского 23 ноября: «Единственное, что я могу и что сделаю, поеду просительницей к военному министру, а Бирюков поедет к великому князю Сергею Александровичу, будет его просить» (стр. 340).

#### 344.

1885 г. Ноября 23—24. Москва.

Я нынче совсѣмъ здоровъ. Также и всѣ дѣти, кромѣ Левы. Онъ послѣ завтрака не пошелъ въ гимназію, и теперь у него жаръ и горло болитъ. — Онъ заснулъ. А я засидѣлся, пока онъ заснетъ. Съ нимъ спитъ Альсидъ. Не знаю, напишетъ ли Таня, но я напишу еще завтра. Это посылаю, чтобы ты во всякомъ случаѣ имѣла отъ насъ извѣстія.

Приписываю утромъ. Леля спалъ прекрасно и совсѣмъ здоровъ. А я comme le Pont Neuf.[1] —


На обороте открытки: Петербургъ. Невской 75/1, кв. 12. Графинѣ С. А. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Открытое письмо. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 285. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Москва. 24 ноября. 1885; С. Петербург. 25 ноября. 1885» и слов: «Приписываю утром».


1 Старинный мост в Париже — Pont Neuf [новый мост] послужил для составления непереводимого, специфически парижского каламбура: Neuf comme le Pont Neuf» [Молод, как Новый-(старый) мост].

#### * 345.

1885 г. Ноября 25. Москва.

Пропустилъ одинъ день тебѣ писать, милый другъ. Маша писала.[1] У насъ все по старому — не могу сказать хорошо, п[отому] ч[то] не могу одобрять и называть хорошимъ то праздное прожиганіе жизни, к[оторое] вижу въ старшихъ. И вижу, что помочь не могу. Они, видя мое неодобреніе, отъ меня удаляются; я, видя ихъ удаленіе, молчу, хотя и стараюсь при всякомъ случаѣ говорить. Такъ говорилъ 3-го дня миролюбиво съ Сережей, но не вышло ничего изъ нашего разговора. Илья занятъ своей красотой и привлекательностью для барышень. Сережа Богъ его знаетъ чѣмъ, но только и тотъ и другой въ полной силѣ ничего не дѣлаютъ и пріучаются къ этому. Таня съ Вѣрочкой — чѣмъ бы вытянуть Вѣрочку — по своей слабости тонетъ съ ней вмѣстѣ, т. е. ничего не дѣлаетъ. Вчера, воскресенье, она наканунѣ была съ Ильей на классѣ[2] и у Философовыхъ[3] и пріѣхали они въ два и потому встали поздно, поѣхали къ имен[ин]н[и]цамъ, потомъ на коньки, потомъ пришли Олсуфчики[4] съ Всеволожскимъ,[5] наконецъ Кислинскій.[6] Всѣ должны были ѣхать къ Лопатинымъ.[7] Я надѣялся отдѣлаться маленькимъ чаемъ, но Сережа потребовалъ чай наверхъ, сѣли въ винтъ и я ужъ посовѣтовалъ Танѣ ѣхать къ Лопатинымъ въ 10 съ тѣмъ, чтобы избавить ее отъ сидѣнья съ Кислинск[имъ]. Она обѣщала вернуться съ Вѣрой рано, но кончилось тѣмъ, что вернулась въ 3-мъ часу. И нынче ѣздила на рисовальный классъ, къ Беклемишевымъ[8] и на Кузнец[кій] что-то покупать. Къ обѣду пришелъ Миша Олсуф[ьевъ], и мальчики сидятъ въ Таниной комнатѣ, а Таня у себя лежитъ съ зубной болью. Леля нынче всталъ совсѣмъ. Онъ немножко привередничалъ. Малыши очень хороши и физически и морально. Андрюша ведетъ себя порядочно, но никакъ не дурно. Я ихъ больше вижу при моемъ режимѣ и особенно безъ тебя. Нынче приносили коректуры 4-й книжки;[9] я поправилъ и отослалъ. Кажется, скоро конецъ. Моихъ коректуръ[10] не приносили. Я нынче не много, но хорошо писалъ — все (виноватъ).[11] Что-жъ н[амъ] д[ѣлать] добавочную главу. Письма твои — спасибо — каждый день получаемъ, и всѣ читаютъ. Плохо, что ты нездорова все время. Очень тебѣ благодаренъ за хлопоты о Залюб[овскомъ]. — Разумѣется, я не такъ смотрю, какъ ты, на все дѣло, но ты смотришь такъ, какъ оно у тебя отразилось въ сердцѣ, и иначе нельзя.[12] — У насъ тоже все оттепель, и нынче я пишу и слышу, что въ окно хлещетъ дождикъ. Я веду все ту же жизнь, и очень хорошо. Хорошо тоже тO, что ко мнѣ никто почти не ходитъ, кромѣ просителей, съ к[оторыми] я выработалъ новые, болѣе спокойные пріемы, и изрѣдка Количка Ге. Да была Иванова,[13] Урус[ова] сестра, и въ тотъ же день я получилъ письмо отъ Сережи Ур[усова]14 изъ Парижа. Еще была учительница гимназіи и принесла книгу (она спиритка), написанную духомъ Митроп[олита] Филарета. Началась книга съ того, что онъ критиковалъ съ того свѣта мою книгу, а потомъ изложилъ имъ свои взгляды на религію. И книга, не потому только, что она по взглядамъ очень сходна со мною, очень, очень хорошая книга. Завтра пріѣзжаетъ Чертковъ, которому всегда очень радъ.

Прощай, душенька, не перерабатывай, не напрягай нервы и поскорѣе пріѣзжай къ намъ такая же здоровая и добрая, какая ты поѣхала. Мясо тебя испортитъ.

Цѣлую тебя и всѣхъ Кузминскихъ.

Андрюша читаетъ много и твои письма.

Миша уже пошелъ въ ванну, и я предложилъ Андрюшѣ написать тебѣ, и вотъ![15] Я, должно быть, не въ духѣ, что такъ мрачно смотрю на сыновей старшихъ, и потому ты мои слова принимай съ ограниченіями.


На конверте: Петербургъ. Невской 75, кв. 12. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Отрывок из письма впервые опубликован в «Литературном наследстве», 19—21, стр. 706. Полностью опубликуется впервые. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Москва, 26 ноября. 1885; С.-Петербург. 27 ноября, 1885» и пометы A. Л. Толстого «25 ноября» к его обращению к С. А. Толстой, вписанному в то же письмо.


1 Письмо не сохранилось.

2 T. Л. Толстая занималась в Школе живописи, ваяния и зодчества на Мясницкой улице в Москве.

3 Семья инспектора Московского училища живописи, ваяния и зодчества Николая Алексеевича Философова (1839—1895), был женат на Софии Алексеевне (1847—1901) Писаревой. Имели четырех детей: Софью (1869— 1934), будущая жена И. Л. Толстого; Наталью (1872—1926), по мужу Ден; Александру (1878—1897) и сына Владимира (р. 1874 г.). Н. Н. Ден оставила свои воспоминания, в которых описывает знакомство Толстых, с Философовыми по школе живописи и ваяния (не напечатаны).

4 Михаил и Дмитрий Адамовичи Олсуфьевы.

5 Михаил Владимирович Всеволожский (1860—1909), сын Владимира Александровича Всеволожского и Елены Михайловны, рожд. Обольяниновой, двоюродный брат Михаила и Дмитрия Адамовичей Олсуфьевых, впоследствии губернский предводитель дворянства в Твери.

6 Николай Андреевич Кислинский (1864—1900), сын председателя Тульской губернской земской управы Андрея Николаевича Кислинского (1831—1888). С. А. Толстая писала о нем 28 октября 1884 г.: «неизбежный по воскресеньям Кислинский».

7 Имеется в виду семья судебного деятеля М. Н. Лопатина (1823—1900), состоявшая из сыновей: Льва (1855—1920), профессор философии Московского университета), Александра, Николая — певца, Владимира (выступал в «Плодах просвещения», впоследствии артист Московского Художественного театра, и дочери Екатерины (писательница, автор романа «В чужом гнезде» под псевдонимом Ельцовой). Вечера в доме Лопатиных в их особняке в Гагаринском переулке описаны Н. В. Давыдовым. См. «Голос минувшего» 1917, № 2, стр. 251.

8 С Елизаветой Федоровной и Ольгой Федоровной Беклемишевыми Т. Л. Толстая брала уроки рисования и каталась на коньках.

9 Проходили корректуры «Четвертой русской книги для чтения» Толстого.

10 Толстой противопоставлял «свои» корректуры вновь написанных им произведений изданию прежних сочинений, которыми заведывала С. А. Толстая. В декабре Толстой печатал отдельные главы «Так что же нам делать?» в «Русском богатстве» («Деревня и город» — «Русское богатство», 1885, № 12, стр. 145-—167).

11 С. А. Толстая отрицательно относилась к статье «Так что же нам делать?». Она писала: «Неприятности возникли между мной и Львом Николаевичем вследствие того, что в статье своей «Так что же нам делать»? были вначале нападки на семью и старших детей. Я огорчилась, вступилась за детей и требовала изъятия из статьи этих нападок» (п. С. А.). Не могла быть симпатичной С. А. Толстой статья «Так что же нам делать»? также потому, что статья эта направлена была против буржуазных устоев жизни, соответствовавших укладу жизни семьи Толстых.

12 С. А. Толстая писала 23 ноября: «Мудрено и мне, твоей жене, хлопочущей о пропуске сочинений, хлопотать о человеке, принявшем это учение. Когда я думаю, что я скажу министру или тому, кого я буду просить, то единственное, что я придумываю, это что я прошу, потому что меня просили, и что мне больно, что убеждения этого молодого человека, вероятно истекающего [так в подлиннике] из проповедуемого тобой учения Христа, послужили не к добру, т. е. не к той цели, которую ты имел, а к погибели юноши, и потому я прошу смягчить его участь. Это единственное, что я придумала, а там видно будет» (ПСТ, стр. 340).

13 Аделаида Дмитриевна Иванова, сестра Л. Д. Урусова.

14 В АТБ сохранилось письмо в траурной рамке С. Л. Урусова из Парижа от 2 декабря (20 ноября) 1885 г.; в нем он по просьбе Толстого описывает последние дни жизни отца — Л. Д. Урусова.

15 Написано Толстым поперек письма А. Л. Толстого, который писал: «Милая мама, скажи Мише [Кузминскому], что Голубой околел. Что Миша мне не пишет? Мы ездили на коньки, на коньках были Толстые, Гурьян Иваночь и Оболенские и Алеша. Прощай, милая Мама, целую тебя и всех».

#### * 346.

1885. Декабря 15—18. Москва.

За послѣднія 7, 8 лѣтъ всѣ наши[1] разговоры съ тобой кончались послѣ многихъ мучительныхъ терзаній — однимъ, съ моей стороны по крайней мѣрѣ: я говорилъ: согласія и любовной жизни между нами быть не можетъ до тѣхъ поръ, пока — я говорилъ — ты не2 придешь къ тому, къ чему я пришелъ или по любви ко мнѣ или по чутью, к[оторое] дано всѣмъ, или по убѣжденію <не довѣривши мнѣ> и не пойдешь со мной вмѣстѣ. Я говорилъ: пока ты не придешь ко мнѣ, а не говорилъ: пока я не приду къ тебѣ, п[отому] ч[то] это невозможно для меня. Невозможно потому, что то, чѣмъ живешь ты, это то самое, изъ чего я только что спасся, какъ отъ страшнаго ужаса, едва не приведшаго меня къ самоубійству. — Я не могу вернуться къ тому, въ чемъ я жилъ, въ чемъ нашелъ погибель и что призналъ величайшимъ зломъ и несчастіемъ. А ты можешь попытаться придти къ тому, чего ты еще не знаешь, и что въ общихъ чертахъ — именно жизнь не для своихъ удовольствий (не о твоей жизни говорю, а о жизни дѣтей), не для своего самолюбія, а для Бога или для другихъ — всегда всѣми считалось лучшимъ и что такъ и отзывается и въ твоей совѣсти. Всѣ наши споры за послѣдніе года всегда кончались однимъ этимъ. Вѣдь стоитъ подумать, отчего это такъ. И если ты подумаешь искренно и главное спокойно, то тебѣ будетъ ясно, отчего это такъ. — Ты издаешь съ такимъ стараніемъ мои сочиненія, ты такъ хлопотала въ П-б-гѣ и горячо защищала запрещенныя статьи. Да чтожъ тамъ написано въ этихъ статьяхъ? Въ первой изъ нихъ, въ Исповѣди, написанной въ 79 году, но выражающей чувства и мысли, въ к[оторыхъ] я жилъ года два тому назадъ — слѣдовательно, безъ малаго 10 лѣтъ тому назадъ. Вотъ что я писалъ. Писалъ не для публики, а то, что я выстрадалъ, то, къ чему я пришелъ не для разговора и красивыхъ словъ, а пришелъ, какъ ты знаешь, <если ты не будешь въ раздр[аженіи]> я приходилъ ко всему, къ чему я приходилъ искренно и <серьезно> съ тѣмъ, чтобы дѣлать то, что я говорилъ. Вотъ что я писалъ: 56, 57, 58, 59 стр. отчеркнуты...........[3]

Вѣдь ты знаешь, что все это я не писалъ для красоты слога, а что это было то, къ чему я пришелъ, спасаясь отъ отчаянія. (Ради Бога не говори, что это сумашествіе, что тебѣ нельзя поспѣвать за всякими фантазіями и т. п. Я прошу тебя не говорить этаго, чтобы не развлекаться отъ предмета. Предметъ этотъ теперь я, о тебѣ я буду говорить послѣ, и я хочу тебѣ представить себя въ томъ настоящемъ[4] состояніи, въ какомъ я нахожусь, живу и умру, прилагая всѣ свои силы къ тому, что[бы] сказать одну правду передъ Богомъ.) Такъ вотъ лѣтъ безъ малаго 10 съ того же времени, какъ ссоры <не изъ за мелочей, а> между нами всѣ стали кончаться тѣмъ, что я говорилъ, что мы не сойдемся, пока не придемъ къ одному взгляду на жизнь, съ того времени[5] моя жизнь пошла не въ однихъ мысляхъ[6] (въ душѣ я всегда тянулъ къ тому же) совсѣмъ въ другую сторону, чѣмъ она шла прежде и шла такъ и все идетъ дальше и дальше по тому же направленію и въ мысляхъ, к[оторыя] я для себя болѣе и болѣе уясняю и выражаю, какъ умѣю ясно и точно и въ дѣлахъ жизни, к[оторыя] все ближе и ближе[7]выражаютъ то, во что я вѣрю. Здѣсь, чтобы говорить о себѣ, я долженъ сказать о твоемъ отношеніи къ моей измѣнившейся вѣрѣ и жизни. Я буду говорить о тебѣ не для того, чтобы обвинять — я и не обвиняю, я понимаю, мнѣ кажется <всѣ> твои мотивы и не вижу въ нихъ дурнаго, но я долженъ сказать то, что было, для того, чтобы было понятно то, что вышло; и потому, душа моя, выслушай ради всего святаго спокойно, что я буду говорить. Я не обвиняю и не могу, не за что, и не хочу, хочу напротивъ твоего соединенія со мной и любви и потому не могу желать дѣлать тебѣ больно, но, чтобы объяснить свое положеніе, долженъ сказать о тѣхъ несчастныхъ недоразумѣніяхъ, кот[орыя] привели насъ къ теперешнему разъединенію въ соединеніи, къ этому мучительному для насъ обоихъ состоянію.

Ради Бога воздержись и прочти спокойно, на время отложивъ мысль о себѣ. О тебѣ, о твоихъ чувствахъ и твоемъ положеніи я буду говорить послѣ, но теперь необходимо тебѣ, чтобы понять свое отношеніе ко мнѣ, понять меня, мою жизнь, какая она есть, а не такою, какою бы ты хотѣла, чтобы она была. То, что я говорю тебѣ о томъ, что мое положеніе въ семьѣ составляетъ мое постоянное несчастіе, есть фактъ несомнѣнный, я его знаю, какъ знаютъ зубную боль. Можетъ быть я самъ виноватъ, но фактъ есть и, если[8] тебѣ мучительно знать, что я несчастливъ (я знаю, что тебѣ мучительно), то надо не отрицать боль,[9] не говорить, что ты самъ виноватъ, а подумать, какъ отъ нея избавиться — отъ боли, к[оторая] болитъ во мнѣ и заставляетъ страдать тебя и всю семью. Боль оттого, что я почти 10 лѣтъ тому назадъ пришелъ къ тому, что единственное спасеніе мое и всякаго человѣка въ жизни въ томъ, чтобы жить не для себя, а для другихъ и что наша жизнь нашего сословія вся устроена для жизни для себя,[10] вся построена на гордости, жестокости, насиліи, злѣ и что потому[11] человѣку въ нашемъ быту, желающему жить хорошо, жить съ спокойною совѣстью и жить радостно, надо не искать какихъ нибудь мудреныхъ далекихъ подвиговъ, а надо сейчасъ же, сію минуту дѣйствовать, работать, часъ за часомъ и день за днемъ, на то, чтобы измѣнять ее и идти отъ дурнаго къ хорошему; и въ этомъ одномъ счастье и достоинство людей нашего круга, а между тѣмъ ты и вся семья идутъ не къ измѣненію этой жизни, а съ возрастаніемъ семьи,[12] съ разростаніемъ эгоизма ея членовъ къ усиленію ея дурныхъ сторонъ. Отъ этаго боль. Какъ ее вылѣчить? Отказаться мнѣ отъ своей вѣры? Ты знаешь, что это нельзя. Если бы я сказалъ на словахъ, что отказываюсь, никто, даже ты, мнѣ бы не повѣрилъ, какъ, если бы я сказалъ что 2 × 2 не 4. Чтоже дѣлать? Исповѣдовать эту вѣру на словахъ, въ книжкахъ, а на дѣлѣ дѣлать другое? Опять и ты не можешь посовѣтовать этаго. Забыть? нельзя. — Что же дѣлать? Вѣдь въ томъ то и дѣло, что тотъ предметъ, к[оторымъ] я занятъ, къ к[оторому], можетъ быть, я призванъ, есть дѣло[13] нравственнаго ученія. A дѣло нравственнаго ученія отличается отъ всѣхъ другихъ тѣмъ, что оно измѣняться не можетъ, что не можетъ оставаться словами, что оно не можетъ быть обязательнымъ для однаго, а не обязательнымъ для другаго. — Если совѣсть и разумъ требуютъ, <и> мнѣ14 ясно стало то, чего требуютъ совѣсть и разумъ, я не могу не дѣлать того, что требуютъ совѣсть и разумъ и быть покоенъ, — не могу видѣть людей, связанныхъ со мной любовью, знающихъ то, чего требуютъ разумъ и совѣсть и не дѣлающихъ этаго, и не страдать. —

Какъ ни поверни, я не могу не страдать! живя тою жизнью, к[оторою] мы живемъ. И никто, ни ты не скажешь, чтобы причина, заставляющая меня страдать, была ложная.[15] Ты сама знаешь, что, если я завтра умру, то то, что я говорилъ, будутъ говорить другіе, будете говорить сама совѣсть въ людяхъ, будетъ говорить до тѣхъ поръ, пока люди не сдѣлаютъ, или хоть не начнутъ дѣлать того, чего она требуетъ. — Такъ что, чтобы уничтожить нашъ разладъ и несчастіе, нельзя вынуть изъ меня причину[16] моего страданія, п[отому] ч[то] она не я, а она <истина> въ совѣсти всѣхъ людей, она и въ тебѣ. — И стало быть остается разсмотрѣть другое: нельзя ли уничтожить то несоотвѣтствіе нашей жизни требованіями совѣсти? Нельзя ли измѣненіемъ формъ нашей жизни уничтожить то страданіе, к[оторое] я испытываю и передаю вамъ? — Я сказалъ, что я спасся отъ отчаянія тѣмъ, что пришелъ къ истинѣ. Это кажется очень гордымъ утвержденіемъ для тѣхъ людей, к[оторые] какъ Пилатъ[17] говорятъ: что истина? но гордости тутъ нѣтъ никакой. Человѣкъ не можетъ жить, не зная истины. Но я хочу сказать то, что готовъ несмотря на то, что всѣ мудрецы и святые люди міра на моей сторонѣ и что ты сама признаешь истиной тоже, что я признаю, я готовъ допустить, что то, чѣмъ я жилъ и живу, не истина, а только мое увлеченіе, что я помѣшался на томъ, что знаю истину и не могу перестать вѣрить въ нее и жить для нея, не могу излѣчиться отъ моего сумашествія. Я готовъ допустить и это, и въ этомъ случаѣ остается для тебя то же18 положеніе: такъ какъ нельзя вырвать изъ меня того, чѣмъ я живу и вернуть меня къ прежнему, то, какъ <прожить со мной наилучшимъ образомъ?> уничтожить тѣ страданія, мои и ваши, происходящiя отъ моего неизлѣчимаго сумашествія?

Для этаго, признавая мой взглядъ истиной или сумашествіемъ (все равно), есть одно только средство: вникнуть въ этотъ взглядъ, разсмотрѣть, понять его. И это то самое, по несчастной случайности, о к[оторой] я говорилъ, не только никогда не было сдѣлано тобой, а за тобой и дѣтьми, но этаго привыкли опасаться. Выработали себѣ пріемъ забывать, не видать, не понимать, не признавать существованія этаго взгляда, относиться къ этому, какъ къ <литературны[мъ]> интереснымъ мыслямъ, но не какъ ключу для пониманія человѣка.[19]

Случилось такъ, что, когда совершался во мнѣ душевный переворотъ и внутренняя жизнь моя измѣнилась, ты не приписала этому значенія и важности, не вникая въ то, что происходило во мнѣ, по20 несчастной случайности поддаваясь общему мнѣнію, что писателю художнику, какъ Гоголю,[21] надо писать худож[ественныя] произведенія, а не думать о своей жизни и не исправлять ее, что это есть что-то въ родѣ дури или душевной болѣзни; поддаваясь этому настроенію, ты <даже> сразу стала въ враждебное отношеніе къ тому, что было для меня[22] спасеніемъ отъ отчаянія и возвращеніемъ къ жизни.

Случилось такъ, что вся моя дѣятельность на этомъ новомъ пути, все, что поддерживало меня на немъ,[23] тебѣ стало представляться вреднымъ, опаснымъ для меня и для дѣтей. — Для того, чтобы не возвращаться къ этому послѣ, скажу здѣсь объ отношеніи моего взгляда на жизнь къ семьѣ и дѣтямъ, <чтобы ты не дѣлала въ душѣ> противъ того неправильнаго возраженія, что мой взглядъ на жизнь могъ быть хорошъ для меня, но неприложимъ къ дѣтямъ. Есть разные взгляды на жизнь — частные взгляды: одинъ считаетъ, что для счастья надо <главное> быть ученымъ, другіе — художникомъ, третіи — богатымъ, или знатнымъ и т. п. Это все частные взгляды, но взглядъ мой былъ взглядъ религіозный, нравственный, тотъ, к[оторый] говоритъ о томъ, чѣмъ долженъ быть всякій человѣкъ для того, чтобы исполнить волю Бога, для того, чтобы онъ и всѣ люди были счастливы. Взглядъ религіозный можетъ быть неправиленъ и тогда его надо опровергнуть, или просто не принимать его; но противъ религіознаго взгляда нельзя говорить, что говорятъ, и ты иногда, что это хорошо для тебя, но хорошо ли для дѣтей? Мой взглядъ состоитъ въ томъ, что я и моя жизнь не имѣютъ никакого значенія и правъ, дорогъ же мнѣ мой взглядъ не для меня, а для счастья другихъ людей; а изъ другихъ людей ближе всѣхъ мнѣ дѣти. И потому то, что я считаю хорошимъ, я считаю такимъ не для себя, а для другихъ и главное для своихъ дѣтей. И такъ случилось, что по несчастному недоразумѣнію ты и не вникла въ то, что24 было для меня величайшимъ переворотомъ и измѣнило <безповоротно> мою жизнь, но даже — не то что враждебно, но какъ къ болѣзненному и ненормальному явленію отнеслась къ этому, и изъ хорошихъ побужденій, желая спасти отъ увлеченія меня и другихъ; и съ этаго времени съ особенной энергіей потянула какъ разъ въ обратную сторону того, куда меня влекла моя25 новая жизнь. Все, что мнѣ было дорого и важно, все стало тебѣ противно: и наша прелестная, тихая, скромная деревенская жизнь и люди, к[оторые] въ ней участвовали, какъ Вас[илій] Ив[ановичъ],[26] котораго, я знаю, что ты цѣнишь, но к[отораго] ты тогда сочла врагомъ, поддерживавшимъ во мнѣ и дѣтяхъ ложное, болѣзненное, неестественное, по твоему, настроеніе.[27] И тогда началось то отношеніе ко мнѣ, какъ къ душевно больному, к[оторое] я очень хорошо чувствовалъ. И прежде ты была смѣла и решительна, но теперь эта решительность еще болѣе усилилась, какъ усиливается рѣшительность людей, ходящихъ за больными, когда признано, что онъ душевно больной. Душа моя! вспомни эти послѣдніе года жизни въ деревне, когда[28] съ одной стороны я работалъ такъ, какъ никогда не работалъ и не буду работать въ жизни — надъ Евангеліемъ (какой бы ни былъ результатъ этой работы, я знаю, что я вложилъ въ нее все, что мнѣ дано было отъ Бога духовной силы), а съ другой стороны сталъ въ жизни прилагать то, что мнѣ открылось изъ ученія Еванг[елія]: отрекся отъ собственности, сталъ давать, что у меня просили, отрекся отъ честолюбія <и> для себя и для дѣтей, зная (что я и давно, 30 лѣтъ тому назадъ зналъ, то29 что заглушалось во мнѣ30 честолюбіемъ), что то, что ты готовила для нихъ въ видѣ утонченнаго образованія съ франц[узскимъ], англ[ицкимъ], гувернер[ами] и гувернант[ками], съ музыкой и т. п., были соблазны славолюбія, возвышенія себя надъ людьми, жернова, к[оторые] мы имъ надѣвали на шею. Вспомни это время и какъ ты относилась къ моей работе и къ моей новой жизни. Все это казалось тебѣ увлеченіемъ односторонним, жалкимъ, а результаты этаго увлеченія казались тебѣ даже опасными для дѣтей. Боюсь сказать и не настаиваю на этомъ, но къ этому присоединилось еще твое[31] молодое замужество, усталость отъ материнскихъ трудовъ, незнаніе свѣта, к[оторый] тебѣ представлялся чѣмъ то плѣнительнымъ, и ты съ большей рѣшительностью и энергіей и совершеннымъ закрытіемъ глазъ на то, что происходило во мнѣ, на то, во имя чего я сталъ тѣмъ, чѣмъ сталъ, потянула въ обратную, противуположную сторону: дѣтей въ гимназію, дѣвочку — вывозить, составить знакомства въ обществѣ, устроить приличную обстановку. <И въ этой твоей дѣятельности ты почувствовала себя еще совершенно свободно. Тутъ ты сдѣлала невольную ошибку.> Ты повѣрила и своему чувству и общему мнѣнію, что моя новая жизнь есть увлеченіе, родъ душевной болѣзни и не вникла въ смыслъ ея и начала дѣйствовать съ решительностью даже не похожей на тебя и съ тѣмъ большей свободой, что все то, что ты дѣлала: и переѣздъ въ Москву, и устройство тамошней жизни, и воспитаніе дѣтей, все это уже было до такой степени чуждо мнѣ,[32] что я не могъ уже подавать въ этомъ никакого голоса, п[отому] ч[то] все <было противно моей вѣрѣ> это происходило въ области, признаваемой мною за зло [?]. То, что дѣлалось въ деревнѣ на основаніи взаимныхъ уступокъ, по самой простотѣ[33] жизни, и главное, пот[ому] что оно было старое, 20-лѣтнее, имѣло всетаки для меня смыслъ и значеніе; новое же, <безобразное>, противное всѣмъ моимъ представленіямъ въ жизни, устройство уже не могло имѣть для меня никакого значенія, какъ только то, что я пытался наилучшимъ наиспокойрѣйшимъ образомъ переносить это.[34] Эта новая Моск[овская] жизнь была для меня страданіемъ, к[оторое] я не испытывалъ всю мою жизнь. Но я нетолько страдалъ на каждомъ шагу, каждую минуту отъ несоотвѣтствія своей и своей семьи жизни и моей жизни и виду роскоши, разврата и нищеты, въ к[оторой] я чувствовалъ себя участникомъ, я не только страдалъ, но я шалѣлъ и35 дѣлался гадокъ и участвовалъ прямо сознательно въ этомъ развратѣ, ѣлъ, пилъ, игралъ въ карты,[36] тщеславился и раскаявался и мерзѣлъ самому себѣ. Одно б[ыло] спасенье — писанье и въ немъ я не успокоивался, но забывался.

Въ деревнѣ было не лучше. То же игнорированье меня, не одной тобой, но и подраставшими дѣтьми, естественно склонными усвоить потакающій ихъ слабостямъ, вкусамъ и тотъ взглядъ на меня, какъ на добраго, не слишкомъ вреднаго душевнобольнаго, съ к[оторымъ] надо только не говорить про его пунктъ помѣшательства. Жизнь шла помимо меня. И иногда, ты не права была въ этомъ, ты призывала меня въ участіи въ этой жизни, предъявляла ко мнѣ требованія, упрекала меня за то, что я не занимаюсь денежными дѣлами и воспитаніемъ дѣтей, какъ будто я могъ заниматься денежными дѣлами, увеличивать или удерживать состояніе для того, чтобы увеличивать и удерживать то самое зло, отъ к[отораго] гибли, по моимъ понятіямъ, мои дѣти. И могъ заниматься воспитаніемъ, цѣль кот[ораго] гордость — отдѣленіе себя отъ людей, свѣтское образованіе и дипломы, были то самое, что я зналъ за пагубу людей. Ты съ дѣтьми выраставшими шла дальше и дальше въ одну сторону — я въ другую. Такъ шло года, годъ, два — пять лѣтъ. Дѣти росли <и порча ихъ росла>, мы расходились дальше и дальше[37] и мое положеніе становилось ложнѣе и тяжелѣе. Я ѣхалъ съ людьми, заблудившимися по ложной дорогѣ, въ надеждѣ своротить ихъ: то ѣхалъ молча, то уговаривалъ остановиться, повернуть, то покоряясь имъ, то возмущаясь и останавливая. Но чѣмъ дальше, тѣмъ хуже. Теперь ужъ установилась инерція — ѣдутъ, п[отому] ч[то] такъ по[ѣ]хали, уже привыкли и мои уговариванья только раздражаютъ. <Мнѣ осталось одно: не потворствовать и тянуть, пока вытяну жилы въ обратную сторону.> Но мнѣ отъ этаго не легче и иногда, какъ въ эти дни, я прихожу въ отчаяніе и спрашиваю свою совѣсть и разумъ, какъ мнѣ поступить, и не нахожу отвѣта. Выборовъ есть три: употребить свою власть: отдать состояніе тѣмъ, кому оно принадлежитъ — рабочимъ, отдать кому нибудь, только избавить малыхъ и молодыхъ отъ соблазна и погибели; но я сдѣлаю насиліе, я вызову злобу, раздраженіе, вызову тѣ же желанія, но не удовлетворенныя, что еще хуже, 2) уйти изъ семьи? — но я брошу ихъ совсѣмъ однихъ, — уничтожить мое кажущееся мнѣ недѣйствительнымъ, а можетъ быть, дѣйствующее, имѣющее подѣйствовать вліяніе — оставлю жену и себя одинокимъ и нарушу заповѣдь, 3) продолжать жить, какъ жилъ; вырабатывая въ себѣ силы бороться со зломъ любовно и кротко. Это я и дѣлаю, но не достигаю любовности и кротости и вдвойнѣ страдаю и отъ жизни и отъ раскаянія. Неужели такъ надо? Такъ въ этихъ мучительныхъ условіяхъ надо дожить до смерти? Она не далека ужъ. И мнѣ тяжело будетъ умирать съ упрекомъ за всю ту безполезную тяжесть послѣднихъ годовъ жизни, к[оторую] едва ли я подавлю и передъ смертью, и тебѣ провожать меня съ сомнѣніемъ о томъ, что ты могла бы не причинять мнѣ тѣхъ единственныхъ тяжелыхъ страданій, к[оторыя] я испыталъ въ жизни. — Боюсь, что эти слова огорчатъ тебя, и огорченіе твое перейдетъ въ раздраженіе.

Представь себѣ, что мнѣ попадется твой дневникъ, въ кот[оромъ] ты высказываешь свои задушевныя чувства и мысли, всѣ мотивы твоей той или другой дѣятельности, съ какимъ интересомъ я прочту все это. Мои же работы всѣ, к[оторыя] были ничто иное, какъ моя жизнь, такъ мало интересовали и интересуютъ тебя, что такъ изъ любопытства, какъ литерат[урное] произведеніе прочтешь, когда попадется тебѣ; a дѣти, тѣ даже и не интересуются читать. Вамъ кажется, что я самъ по себѣ, а писанье мое само по себѣ. —

Писанье же мое есть весь я. Въ жизни я не могъ выразить своихъ взглядовъ вполнѣ, въ жизни я дѣлаю уступку необходимости сожитія въ семьѣ; я живу и отрицаю въ душѣ всю эту жизнь, и эту то не мою жизнь вы считаете моей жизнью, а мою жизнь, выраженную въ писаніи, вы считаете словами, не имѣющими реальности.

Весь разладъ нашъ сдѣлала та роковая ошибка, по к[оторой] ты 8 лѣтъ тому назадъ признала переворотъ, к[оторый] произошелъ во мнѣ <чѣмъ то неестествен[нымъ]>; переворотъ, к[оторый] изъ области мечтаній и призраковъ привелъ меня къ дѣйствительной жизни, признала чѣмъ то неестественнымъ, случайнымъ, временнымъ, фантастическимъ, односторонним,[38] который не надо изслѣдовать, разобрать, а съ которымъ надо бороться всѣми силами. — И ты боролась 8 лѣтъ и результатъ этой борьбы тотъ, что я страдаю больше, чѣмъ прежде, <задыхаюсь>, но не только не оставляю принятаго взгляда, но все дальше иду по тому же направленію и задыхаюсь въ борьбѣ и39 своимъ страданіемъ заставляю страдать васъ.

Какже тутъ быть? Странно отвѣчать, потому что отвѣтъ самый простой: надо сдѣлать то, что надо было сдѣлать съ самаго начала, что люди дѣлаютъ, встрѣчаясь со всякимъ препятствіемъ въ жизни: <уничтожить это препятствіе силою или> понять, откуда происходитъ это препятствіе и понявъ уничтожить это препятс[твіе] или, признавъ его неустранимымъ, покориться ему.

Вы приписываете всему, только не одному: тому, что вы причиной, невольной, нечаянной причиной моихъ страданій. —

Ѣдутъ люди и за ними валяется избитое въ кровь, страдающее, умирающее существо. Они жалѣютъ и хотятъ помочь, но не хотятъ остановиться. Отчего не попробовать остановиться?

40Вы ищете причину, ищите лѣкарство. Дѣти перестанутъ объѣдаться (Вегетаріанство). Я счастливъ, веселъ (несмотря на отпоръ, злобные нападки). Дѣти станутъ убирать комнату, не поѣдутъ въ театръ, пожалѣютъ мужика, бабу, возьмутъ серьезную книгу читать — я счастливъ, веселъ, и всѣ мои болѣзни проходятъ мгновенно. Но вѣдь этаго нѣтъ, упорно нѣтъ, нарочно нѣтъ.

Между нами идетъ борьба на смерть — Божье или не божье. И такъ какъ въ васъ есть Богъ, вы41

Надо вникнуть въ то, что движетъ мною и что я выказываю, какъ умѣю, тѣмъ болѣе это нужно, что рано или поздно — судя по тому распространенію и сочувствію, к[оторое] возбуждаютъ мои мысли — придется понять ихъ, не такъ, какъ старательно ихъ понимаютъ навыворотъ, тѣ, к[оторымъ] онѣ противны, что я только проповѣдую то, что надо быть дикимъ и всѣмъ пахать, лишиться всѣхъ удовольствій, — а такъ, какъ я ихъ понимаю и высказываю.


Отрывок из письма впервые опубликован в «Литературном наследстве», 19—21, стр. 706. Полностью печатается впервые по автографу, хранящемуся в АТБ. Датируется по содержанию письма: 1) в письме есть фраза: «ты так хлопотала в Петербурге и горячо защищала запрещенные статьи», — имеется в виду поездка С. А. Толстой в ноябре 1885 г.; 2) другая ориентирующая фраза Толстого: «..... в «Исповеди», написанной в 79 году, но выражающей чувства и мысли, в которых я жил года два тому назад — следовательно, без малого 10 лет тому назад». Слова «два года тому назад» указывают на 1877 г.; слова «без малого 10 лет тому назад» позволяют отнести письмо к 1885—1886 г.; 3) есть письмо М. Л. Толстой к Т. Л. Толстой, писанное из Москвы в имение Олсуфьевых от 21 декабря 1885 г. В этом письме М. Л. Толстая пишет: «У нас за обедом был сегодня довольно неприятный разговор. Мама все на вегетарианство нападала. Она прочла письмо, которое папа ей оставил, и оно ее повидимому расстроило. До сих пор она была довольно весела. Ну да это обойдется». Предполагаем, что М. Л. Толстая имеет в виду настоящее письмо, почему и относим его к 15—18 декабря 1885 г. Уезжая к Олсуфьевым, Толстой оставил письмо в Москве. В начале автографа пометка С. А. Толстой: «Не отданное и не посланное письмо Льва Николаевича к жене».

Толстой в конце 1885 г. испытал кризис в связи с теми тяжелыми для него переживаниями, которыми сопровождался разлад, возникший у него в семье. Одним из поводов было отрицательное отношение Толстого к издательской деятельности С. А. Толстой, открывшей подписку на собрание сочинений Толстого. Толстому претило то, что распространение его писаний сопровождается получением доходов. В неотправленном письме к В. Г. Черткову того времени он так писал о своей семье: «То, что я пишу, об этом не читают, что говорю, не слушают или в раздражении отвечают, как только поймут, к чему идет речь; что делаю, не видят или стараются не видеть... Разорвать же всё, освободить себя от лжи без раздражения не умею..... Когда оглянешься..... на ту ложь, в которой живешь и когда слаб духом, то делается отвращение к себе и недоброжелательство к людям, ставящим меня в это положение..... Теряешь эту опору, эту жизнь истинную на время, как я ее сейчас потерял, и тогда тяжело бьешься, как рыба на берегу..... Писал это два дня тому назад. Вчера не выдержал и стал говорить [очевидно, с С. А. Толстой], сделалось раздражение, приведшее только к тому, чтобы ничего не слыхать, не видать и всё относить к раздражению. Я целый день плачу один сам с собой и не могу удержаться..... Крошечное утешение у меня в семье — это девочки. Оне любят меня за то, за что следует любить, и любят это». Этими тяжелыми переживаниями и объясняется отъезд Толстого из Москвы в деревню в сопровождении дочери Татьяны. Об этом конфликте С. А. Толстая писала сестре Т. А. Кузминской 20 декабря 1885 г.: «Случилось то, что уже столько раз случалось: Левочка пришел в крайне нервное и мрачное настроение. Сижу раз, пишу, входит; я смотрю — лицо страшное. До тех пор жили прекрасно; ни одного слова неприятного не было сказано, ну ровно, ровно ничего. «Я пришел сказать, что хочу с тобой разводиться, жить так не могу, еду в Париж или в Америку». Далее С. А. Толстая описывает, что хотела уехать к Кузминским. «Стал умолять: останься. Я осталась; но вдруг начались истерические рыдания, ужас просто, подумай, Левочка, и всего трясет и дергает от рыданий». Cp. также письмо С. А. Толстой в примечании 4 к письму Толстого от 21 или 22 декабря.


1 Зачеркнуто: <стол[кновенія]> споры

2 Зачеркнуто: согласишься

3 Вероятно имеются в виду страницы первого заграничного издания «Исповеди», выпущенного Элпидиным в 1884 г. В таком случае Толстой отчеркнул места из X-ой и ХІ-ой главы «Исповеди». Установке настоящего письма соответствуют следующие слова конца X-й главы: «Со мной случилось то, что жизнь нашего круга — богатых ученых — не только опротивела мне, но потеряла всякий смысл. Все наши действия, рассуждения, наука, искусства — всё это предстало мне в новом значении. Я понял, что всё это — одно баловство, что искать смысла в этом нельзя. Жизнь же всего трудящегося народа, всего человечества, творящего жизнь, представилась мне в ее настоящем значении».

4 Зачеркнуто: видѣ

5 Зачеркнуто: дѣйстви

6 Зачеркнуто: отвле

7 Зачеркнуто: подходятъ

8 Зачеркнуто: ты хо

9 Зачеркнуто: а поду

10 Зачеркнуто: и что

11 Зачеркнуто: наша жизнь дурная вредная надо измѣнить ее выдти изъ нея. Но такъ какъ измѣнить ее нельзя вдругъ, надо часъ за часомъ день

12 Зачеркнуто: к уси

13 Зачеркнуто: вѣр

14 Зачеркнуто: сказали то, чего треб

15 Зачеркнуто: Причина эта въ людяхъ, сознаніе истины И

16 В подлиннике: причина

17 Понтий Пилат, римский наместник Иудеи, отдавший Иисуса Христа на распятие; по евангельскому рассказу обратился во время допроса к Иисусу с вопросом: «Что есть истина?»

18 Зачеркнуто: выборъ

19 Зачеркнуто: ты отчасти не хотѣла, отчасти не могла. <По мѣрѣ> Когда совершался во мнѣ мой переворотъ и <по мѣрѣ того, какъ онъ> внутренняя жизнь моя болѣе и болѣе измѣнялась, ты продолжае[шь] ты

20 Зачеркнуто: какой то странной

21 Толстой писал о Гоголе Н. Н. Страхову 14 (?) октября 1887 г.: «Ведь я опять относительно значения истинного искусства открываю Америку, открытую Гоголем 35 лет тому назад. Значение писателя вообще определено там (письмо к Языкову 29) так, что лучше сказать нельзя». О нем же Толстой писал П. И. Бирюкову 10 октября того же года: «Пошлость, обличенная им, закричала: он сумасшедший и 40 лет литература продолжает идти по тому пути, ложность которого он показал с такой силой, и Гоголь, наш Паскаль, — лежит под спудом. Пошлость царствует, и я всеми силами стараюсь, как новость, сказать то, что чудно сказано Гоголем».

22 Зачеркнуто: вопросомъ жизни или смерти — повѣситься или жить.

23 Зачеркнуто: моемъ новомъ пути

24 Зачеркнуто: тогда

25 Зачеркнуто: вѣра

26 Эпизод с жившим в семье Толстых учителем В. И. Алексеевым, которого здесь вспомнил Лев Николаевич, связан с убийством Александра II. Когда это случилось в 1881 г., Толстой решил отправить письмо вступившему на престол Александру III с целью вызвать помилование убийц его отца. Алексеев горячо поддержал этот план. В своих воспоминаниях (не напечатанных) Алексеев пишет, что он так ответил Толстому на его вопрос о целесообразности посылки письма на имя царя: «Какое счастье и радость будет, если прочитав это письмо, он поступит по учению Христа. И как вы будете раскаиваться, если государь вспомнит эти слова после казни: «ах, жаль, что никто мне не напомнил раньше этих слов спасителя». — Слова эти слышала графиня Софья Андреевна за дверьми из своей комнаты. Вдруг, дверь отворяется, выбегает взволнованная графиня и с сердцем, повышенным голосом говорит мне, указывая пальцем на дверь: — Василий Иванович, что вы говорите... Если бы здесь был не Лев Николаевич, который не нуждается в ваших советах, а мой сын или дочь, то я тотчас же приказала бы вам убираться вон. — Я был поражен таким выступлением графини и сказал: «слушаю, уйду...» (Воспоминания В. И. Алексеева хранятся в ГЛМ). — Инцидент загладился тем, что С. А. Толстая за столом при всех извинилась перед Алексеевым за свою резкую выходку.

27 В подлиннике: настроенію. Зачеркнуто: Это было глав

28 Зачеркнуто: я работалъ такъ, сталъ раздавать мужикамъ и своимъ и чужимъ то, что у меня просили, ког[да] моя вѣра стала переходи

29 Зачеркнуто: заглушалъ

30 Зачеркнуто: страстью къ

31 Зачеркнуто: желаніе

32 Зачеркнуто: и по основанію на к. это дѣлалось и <Я не счи>. —На пустом месте страницы, сбоку, написано рукой С. А. Толстой: противоречие этому можно найти в письмах Льва Николаевича к жене. Он сам устроил весь переезд в Москву и давно к нему готовил семью.

33 Зачеркнуто: и нравствен

34 Зачеркнуто: надѣясь указать живя с ва[ми], уходя въ умственную работу и стараясь

35 Зачеркнуто: самъ

36 Зачеркнуто: праздн

37 Зачеркнуто: Ведя этихъ выросшихъ большихъ, живущихъ одной животной

38 Зачеркнуто: Ты разъ признала, съ чѣмъ

39 Зачеркнуто: начинаю

40 Зачеркнуто: Да вѣдь вы и пробо

41 На этом прерывается письмо. На другом листке набросан текст, непосредственно не примыкающий к предшествующему.

#### * 347.

1885 г. Декабря 19. Никольское (Обольяново).

О своихъ планахъ ничего не пишу, п[отому] ч[то] еще не побылъ одинъ и не обдумался. Завтра обдумаюсь и рѣшу.

Таня все написала такъ хорошо,[1] что приписывать нечего. Я чувствую себя хорошо и цѣлую всѣхъ васъ.


Текст Толстого является припиской на полях к письму T. Л. Толстой.

Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Датируется на основании почтового штемпеля: «Почтовый вагон. 20 декабря. 1885» и слов письма T. Л. Толстой: «Теперь восемь часов вечера».


1 Т. Л. Толстая так описала в письме к С. А. Толстой поездку с Толстым к Олсуфьевым в Никольское (Обольяново), Дмитровского уезда, Московской губернии: «расскажу про наше путешествие; — отъехавши верст 40, мы кормили себя и лошадь на постоялом дворе и в 2 опять продолжали путь. Оставалось верст 20. Но в четвертом часу начало слегка мести и за 7 верст от Никольского мы взяли малого, который оказался совершенно бесполезным, потому что Султан, который уже бывал здесь, помнил дорогу и ни на одном повороте не ошибся. Встретила нас Лиза [Олсуфьева] — сначала не узнала нас, но потом ужасно удивилась и повидимому обрадовалась, потом мальчики прилетели, — за графиней послали, она была в больнице. Графа нет; он уже два дня, как уехал в Петербург. Накормили нас чудным людским постным обедом, — сами же они обедали в два часа. Здесь очень красиво, и приятно деревней пахнет» (ГТМ).

#### 348.

1885 г. Декабря 21 или 22. Обольяново.

Два дня не писалъ тебѣ, милый другъ, отъ того что Таня писала и отъ того, что самъ не пришелъ еще въ нормальное состояніе.

Нынче получили отъ тебя письмо[1] съ копіей Побѣдоносцева,[2] к[оторое] всѣхъ заинтересовало и оскорбило. Меня же оно нисколько не заняло, а заняло твое письмо, — то настроеніе озабоченности, торопливости, въ к[оторыхъ] ты продолжаешь находиться и въ к[оторыхъ] тебѣ очень тяжело.[3] — Моя рукопись, я думаю, ничего не задержитъ, п[отому] ч[то] теперь до Рождества никакъ не станутъ работать въ типографіиг а къ 3-му дню праздника, я доставлю рукопись съ Таней или самъ привезу. — Ахъ душа моя, какъ жалко, что ты такъ себя мучаешь, или дѣла, к[оторыя] ты затѣяла, мучаютъ тебя. Утѣшаюсь тѣмъ, что физическія причины помогутъ твоему успокоенію, и радуюсь тому, что я теперь пришелъ въ такое нормальное положеніе, что не буду тревожить и мучать тебя, какъ мучалъ все это послѣднее время.

По сихъ поръ написалъ, когда пріѣхали Леля съ Вѣрочкой. И сейчасъ прочелъ твое письмо.[4] И сейчасъ въ сердцѣ зажало, и чувствую тоже отчаяніе и тоску, кот[орыя] чувствовалъ въ Москвѣ и кот[орыя] совершенно прошли здѣсь. Опять тоже: задача не по силамъ: онъ никогда не помогаетъ, я все дѣлаю, жизнь не ждетъ. Все слова мнѣ знакомыя и главное неимѣющія никакого отношенія къ тому, о чемъ я пишу и говорю. Я говорилъ и говорю одно, что нужно разобраться и рѣшить, что хорошо, что дурно, и въ какую сторону идти; а если не разбираться, то не удивляться, что будешь страдать сама и другіе будутъ страдать.

О необходимости же что-то сейчасъ дѣлать говорить нельзя, п[отому] ч[то] необходимаго для людей, у к[оторыхъ] есть деньги на квартиру и пищу, ничего нѣтъ, кромѣ того, чтобы обдуматься и жить такъ, какъ лучше. Но впрочемъ ради Бога, никогда больше не будемъ говорить про это. Я не буду. Надѣюсь окрѣпнуть нервами и молчать. — То, что все, что я испытывалъ въ Москвѣ, происходило не отъ физич[ескихъ] причинъ, то, что я послѣ 3-хъ дней точно такой же жизни, какъ въ Москвѣ, — безъ мяса, съ работой физически тяжелой, — я здѣсь колю и пилю дрова, — я чувствую себя совсѣмъ бодрымъ и сплю прекрасно. — Но что дѣлать. Мнѣ по крайней мѣрѣ ничего нельзя измѣнить, ты сама знаешь. Одно можно выработать спокойствіе и доброту, к[оторой] у меня мало, что я и постараюсь сдѣлать. Прощай, душа моя. Цѣлую тебя, и люблю, и жалѣю. Цѣлую дѣтей.

Какъ тебѣ должно быть одиноко! Надо поскорѣе пріѣхать къ тебѣ.


На конверте: Москва. Долгохамовническій переулокъ. № 15. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 285—287. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Солнечно гор. почт. ст. 23 декабря. 1885; Москва. 23 декабря» и слов письма: «Два дня не писал тебе».


1 От 19 декабря. В нем С. А. Толстая писала: «Милый друг, прилагаю для тебя письмо ко мне Победоносцева, переписанное Лелей. Из него ты увидишь, что отказано безвозвратно, что очень досадно и неприятно». Речь идет о запрещении статьи «В чем моя вера», включенной С. А. Толстой в XII том собрания сочинений Толстого.

2 Константин Петрович Победоносцев (1827—1906), обер-прокурор Синода с 1880 г. по 1905 г. В 1881 г. Победоносцев отказался передать письмо Толстого Александру III по поводу прощения революционеров. 16 декабря 1885 г. К. П. Победоносцев так писал С. А. Толстой: «видев вашу горячность к делу, о коем вы пишете, не хочу оставить вас без ответа. Я немедленно вытребовал из канцелярии Синода корректурные листы и прочел их. Они будут рассматриваться в Синоде, но я скажу вам прямо, во избежание недоумений, что нет никакой надежды, чтобы они были пропущены к печатанию. Всё, что пропускается, считается одобренным, а эти листы никак не могут быть одобрены. Я на словах уже объяснял вам мою мысль, а теперь, прочитав листы, сознаю ее явственно. И вас убеждаю: не настаивайте, и буде запрещение представляется вам злом, не противьтесь сему злу». Подлинник письма Победоносцева в АТБ.

3 С. А. Толстая писала 19 декабря: «Вот теперь до праздников набрали бы: «Что ж нам делать»? и напечатали бы весь том. Но ты уехал, увез всё, и я ничего не могу предпринять! Прими это к сведению, пожалуйста, и если можно помоги мне поскорей выпустить двенадцатый том». И в приписке: «Не оставь без внимания, Левочка, мою просьбу что-нибудь сделать, чтоб ускорить запоздавший том. Напиши, не нужно ли мне что сделать или переписать или набрать?» (ПСТ, стр. 349).

4 В письме от 22 декабря С. А. Толстая писала: «Я очень бы хотела знать, что ты, но боюсь трогать те больные места, которые не только не зажили, но как будто еще больнее раскрылись. Больнее от того, что дурное чувство за причиненную боль, и боль, какой еще никогда в жизни больнее не было, — не прошло. Я рада, что твои больные нервы отдохнут без меня; может быть ты и работать будешь в состоянии. Но неужели это гибельное вегетарианство бесповоротно должно убивать тебя, и нет возможности одуматься». В приписке к тому же письму С. А. Толстая пишет: «Кланяйся всем от меня получше, особенно же Анне Михайловне. Им с тобой хорошо, их ты не ненавидишь и не осуждаешь, не то, что меня. Вот хотела уехать я, а уехал ты. И всегда остаюсь я с своими заботами да еще с разбитой тобой душой» (ПСТ, стр. 351).

#### 349.

1885 г. Декабря 23. Обольяново.

Какъ-то ты живешь, милый другъ? Давно нѣтъ отъ тебя извѣстій, и послѣднія — оставили впечатлѣніе невеселаго и не спокойнаго состоянія, да и мое послѣднее письмо было дурное. Жду очень отъ тебя извѣстій и съ надеждой, что будутъ хорошія. Таня все описываетъ о здѣшней жизни; я могу подтвердить только ея слова, что очень, очень милое, честное все семейство. Мнѣ кажется даже еще милѣе безъ А[дама] В[асильевича],[1] въ которомъ есть, или кажется мнѣ, что-то ненатуральное, скрытое. — Роскошь жизни ихъ очень большая и очевидно тяготитъ, давитъ ихъ, — и имъ скучно, и у нихъ скорѣе скучно. Выкупается все нравственной чистотой и честностью, к[оторая] чувствуется во всѣхъ. — Представь себѣ, что Ал[ександръ] Петр[овичъ]2 явился сюда; я поступилъ съ нимъ жестоко, — сказалъ, что не могу ему помочь, — далъ 1 р. на проѣздъ, но здѣсь сердобольные люди взяли его подъ свое покровительство. — Здѣсь въ больницѣ мужикъ, у кот[ораго] было защемленіе грыжи. Наканунѣ нашего пріѣзда ему сдѣлали трудную операцію, отъ кот[орой], какъ говорятъ, рѣдко выживаютъ. Теперь онъ между жизнью и смертью, и меня очень интересуетъ его положеніе — хожу къ нему. Для Анн[ы] Мих[айловны]3 же эта главный интересъ жизни теперь.

Таня, какъ мнѣ кажется, держитъ себя очень хорошо. Очень просто и спокойно. Да и Лиза[4] эта такое милое, — простое, доброе, умное существо, что съ ней хорошо быть Танѣ. — Леля тоже ничего. Да мальчики такъ внимательны и добры, что и ему хорошо. Что Илья, въ какомъ духѣ уѣхалъ.[5] Мнѣ кажется, что съ нимъ начинался поворотъ къ лучшему. Что Сережа?[6] Что Андрюша? Какъ встаетъ и ведетъ ли себя хорошо? Тѣ до сихъ поръ еще не бываютъ виноваты, т. е. мы еще не позволяемъ себѣ считать ихъ виноватыми.

Я ничего не писалъ все это время. Одинъ разъ немного Ив[ана] Иль[ича], и то скоро остановился. Я сплю всѣ эти дни совсѣмъ хорошо и нахожусь въ упадкѣ нервъ. Сердце немного сжимается иногда, но рѣже; и даже я думаю, что я замѣчаю это только потому, что привыкъ обращать на него вниманіе. Ахъ какъ мнѣ хочется получить отъ тебя хорошія извѣстія: т. е. что ты спишь хорошо, что дѣло[7] наладилось и меньше требуетъ твоихъ хлопотъ, что не безпокоишься ни о комъ особенно и не сердишься на меня, не тревожишься обо мнѣ. Вотъ программа, чего я желаю для тебя.

Я пріѣду, вѣроятно, съ Таней. Такъ я этаго хочу. Помѣшать или измѣнить можетъ только то, чтобы я почувствовалъ неполное нервное успокоеніе. А то я опять встревожу тебя. — Прощай, душенька, до свиданья, коли Б[огъ] дастъ.

Л.


На конверте: Москва. Хамовники. Домъ Гр. Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 278—288. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Солнечно гор. почт. ст. Моск. губ. 24 декабря. 1885; Москва. 24».


1 Гр. Адам Васильевич Олсуфьев был в то время в Петербурге.

2 А. П. Иванов, переписчик.

3 Гр. Анна Михайловна Олсуфьева, жена Адама Васильевича Олсуфьева.

4 Гр. Елизавета Адамовна Олсуфьева (1857—1898).

5 С. А. Толстая отвечала 24 декабря: «Илья уехал в самом обычном настроении: собак хочет привозить, денег просил побольше для этого» (ПСТ, стр. 355).

6 С. А. Толстая писала 22 декабря: «У Сережи, приехавшего вчера вечером, такой грипп, что он никуда двинуться не может: кашель, насморк, он ездил в Ясенки и простудился. Он мрачен и недоволен» (стр. 351).

7 Дело печатания собрания сочинений Толстого 1886 г.

#### 350.

1885 г. Декабря 24. Обольяново.

Живемъ мы очень хорошо. Если я сплю дурно и желудокъ не въ порядкѣ, то это желчное состояніе, начинавшееся еще въ Москвѣ и теперь проходитъ. Семейство одно дома;[1] какъ всегда, всѣ пріятны и добродушны. Я нашелъ много книгъ въ библіотекѣ, изъ к[оторой] собираю то, что годится для изданія. Книги особенно хороши нравоучительныя масонскія.

Сегодня ходилъ на коньки смотрѣть, какъ они катаются. Таня ведетъ себя хорошо, чего желаю и всѣмъ ея сестрамъ и братьямъ.

Цѣлую всѣхъ и малышей особенно. — О тебѣ ничего не знаю. Надѣюсь, что тебѣ хорошо.

Л. Т.


На конверте: Гр. Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 288. Датируется на основании даты предшествующего письма, а также по содержанию письма, из которого явствует, что Т. Л. Толстая в Никольском-Обольянове, остальные дети Толстых в Москве: С. Л. Толстой приехал в Никольское-Обольяново 24 декабря, T. Л. Толстая вернулась в Москву 26 декабря.


1 «Т. е. нет приезжих» (п. С. А.).

#### 351.

1885 г. Декабря 27. Обольяново.

Пишу, милый другъ, на всякій случай, т. е. если бы меня задержало что-нибудь, т[акъ] к[акъ] я завтра, въ субботу, хотѣлъ ѣхать въ Москву. Могу я не поѣхать отъ погоды, отъ дурной ночи; а еще причина та, чтобы Лелины книжки не разъѣхались съ нимъ и я бы получилъ отъ тебя извѣстія.

Давно, со времени отъѣзда Тани и послѣ твоего больнаго послѣдняго письма,[1] ничего о тебѣ не знаю. Я же съ дня рожества, могу сказать, что чувствую себя лучше и лучше; главное нравственно. Они ѣздили кататься, а я ходилъ по дорогамъ, гулялъ и думалъ, и каялся, и молился Богу. Не для успокоенія тебя говорю, а искренно я понялъ, какъ я много виноватъ, и какъ только я понялъ это и особенно выдернулъ изъ души всякія выдуманныя укоризны и возстановилъ любовь и къ тебѣ и къ Сережѣ, такъ мнѣ стало хорошо, и будетъ хорошо независимо отъ всѣхъ внѣшнихъ условій. — Писать я такъ и не писалъ. Жизнь здѣсь все та же тихая, чистая и добрая. Нынче, сейчасъ, были ряженныя, и всѣ и Сер[ежа],[2] и Треск[инъ],[3] и Лиза наряженные ходили къ свящ[еннику]. То-то Таня бы потащила,[4] я о ней жалѣлъ. Цѣлую, любя, тебя и дѣтей.


На конверте: Москва. Долгохамовническій переулокъ. № 15. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 289. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Солнечно гор. почт. ст. Моск. губ. 29 декабря. 1885; Москва. 29 декабря. 1885» и слов письма: «завтра, в субботу», которая падала на 28 декабря 1885 г.


1 От 24 декабря; в нем С. А. Толстая писала: «Вчера у меня страшно болела голова; сегодня сидит еще эта невралгическая боль, но уже легче. Кажется, не будет ничего кроме суточной мигрени или вроде того» (стр. 354).

2 C. Л. Толстой приехал 24 декабря к Олсуфьевым в Никольское-Обольяново.

3 Владимир Владимирович Трескин.

4 «Изречение, которое употреблялось у нас при очень возбужденном состоянии кого-нибудь» (н. п. С. А.). Т. Л. Толстая 26 декабря уехала от Олсуфьевых.

#### 352.

1886 г. Апреля 5. Подольскъ.

10 часовъ утра, въ Подольскѣ. Ночевали[1] и идемъ здорово и весело. Стах[овичъ]2 разбился ногами и подъѣзжаетъ. Жду письма въ Серпуховъ. Цѣлую всѣхъ. У насъ ужъ одинъ постоянный товарищъ — мужичекъ.

Л. Т.


На обороте открытки: Москва. Хамовническій переулокъ. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Открытое письмо. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 289. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Подольск. 6 апреля. 1886; Москва. 6 апреля 188?» и датировки следующего письма. В ПЖ датировано 6 апреля 1886 г.


1 В Подольске. Толстой предпринял пешеходную прогулку из Москвы в Ясную поляну. Цель своего путешествия он так определял в письме к В. Г. Черткову: «Иду... главное, зa тем, чтобы отдохнуть от роскошной жизни и хоть немного принять участие в настоящей».

2 Михаил Александрович Стахович (1861—1923), сын А. А. Стаховича, близкий знакомый Толстых. Отбыв воинскую повинность, был в 1891 г. елецким предводителем дворянства, затем орловским губернским предводителем, членом Государственной думы, позднее членом Государственного совета по выбору от земства. На ряду с М. М. Ковалевским и В. И. Срезневским был основателем Толстовского музея в Петербурге. Занимался литературой. Им для «Посредника» переведена «Жаба» В. Гюго. Автор статьи «The question of Tolstoy’s posthumous works» (The Russian review, may, 1913). Ему принадлежит ряд стихотворений; иэ них напечатаны немногие: «Колос» (в «Отечественных записках»), «Холодный ветер рвет и стонет...» (к юбилею Училища правоведения). В марте 1917 г. назначен финляндским генерал-губернатором. Осенью того же года получил назначение на пост посланника в Испании от Временного правительства и выехал в Мадрид до Октябрьского переворота. Затем жил в Париже и близ Марселя, где и умер в Экс (Прованс).

С. А. Толстая писала в ответ 7 апреля: «Несколько слов из Подольска меня совсем не удовлетворили: промокли ли, устали ли, сыты ли, где ночевали, ничего не известно» (стр. 362).

#### 353.

1886 г. Апреля 6.

Пишу тебѣ — изъ деревни за 25 [верстъ] отъ Серпухова; 1 [ч.] дня Воскресенье. Мы веселы, здоровы. Мужикъ этотъ, нашъ товарищъ Макей, 60 лѣтъ, — моложе насъ всѣхъ, — шелъ съ нами верстъ 50, обувалъ и вообще былъ мужикомъ трехъ генераловъ.[1] Мы забыли Количкину[2] ложечку; онъ хотѣлъ ее взять на обратномъ. Онъ 8-й разъ ходилъ въ Москву. —

Какъ вы живете? Дай Богъ хорошо. Спутники всѣмъ кланяются. Намъ очень хорошо.


На конверте: Москва. Долго-Хамовническій переулокъ. Домъ Толстаго. Софьѣ Андревнѣ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Адрес и письмо написаны карандашом. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 290. Датируется на основании слов письма: «1 дня, воскресенье»; воскресенье падало на 6 апреля 1886 г.


1 Толстой сравнивает Макея с мужиком из сказки Салтыкова-Щедрина: «Как мужик двух генералов прокормил».

2 Николай Николаевич Ге-младший, который был спутником Толстого вместе с М. А. Стаховичем.

#### 354.

1886 г. Апреля 7.

Вчера — воскресенье, въ 10-мъ часу добрались не безъ усталости, но очень пріятной до Серпухова. Стах[овичъ] поѣхалъ впередъ, и мы застали его у Трескина.[1] Насъ пріютили, уложили, и накормили, и напоили. Мы очень перезябли, когда сѣли за 7 верстъ подъѣхать. Но никто не простудился. Получилъ твое письмо,[2] — былъ очень радъ. Стах[овичъ] ѣхалъ въ томъ самомъ поѣздѣ, где Леля и Алсидъ,[3] и не видалъ ихъ. А Трескинъ ихъ встрѣтилъ. Напишу еще до Тулы. Спутники кланяются. Л. Т.


На обороте открытки: Москва. Хамовническій переулокъ. № 15. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 290. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Серпухов. 7 апреля. 1886; Москва. 8 апреля 1886» и слов письма: «Вчера-воскресенье». В ПЖ датировано 8 апреля. 1885 г.

С. А. Толстая писала так под 1886 годом в «Моей жизни»: «7 апреля они [Лев Николаевич, Н. Н. Ге и Стахович] добрались до Серпухова, где в то время жил и служил Трескин, принявший их у себя и устроивший, как мог, получше». (Тетрадь IV, стр. 409; машинопись.)


1 В. В. Трескин служил в то время податным инспектором в Серпухове.

2 От 5 апреля 1886 г.; в нем С. А. Толстая писала: «Ужасно интересно, как вы идете, в каком духе, больно ли ногам, весело ли вам, здоровы ли, сыты ли? Мы все, женский персонал, постоянно с вами мысленно, и изредка переговариваемся о вас.... Какой вид и дух у Миши Стаховича? Для него этот поход пешком — экзамен. Выдержит ли он и физически и морально? В какой будет находиться крайности: веселья или мрачности? Спокоен и ровен он бывает реже всего; а Количка Ге напротив» (ПСТ, стр. 358—361).

3 6 апреля С. А. Толстая писала: «Лёля и Алкид едут сейчас в Ясную, и я посылаю это письмо с ними в почтовый вагон..... Мальчики собрались вдруг. Их тяга соблазняет» (не опубликовано).

С. А. Толстая писала в ответ 9 апреля: «Вчера вечером получила письма: твое, Левочка, и стихи Стаховича, и письмо с рисунком дерева, под которым он вас покинул — от Трескина..... Но я вижу, что вам всем трудно. Конечно, я тебя понимаю: набраться свежих впечатлений и свежего воздуху; но, вообще, простым смертным это такая напрасная потеря сил и времени, времени, которого никак не хватает, что ни делай» (ПСТ, стр. 363—364).

#### * 355.

1886 г. Апреля 9. Тула.

Москва. Хамовническій пер. 15.

Графинѣ Толстой.


Пришли благополучно. Высылай четвергъ почтовымъ Парасю[1] Тулу.

Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку № 751, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Телеграмма подана в Туле 9 апреля в 2 час. 45 мин. дня.


1 Прасковья Николаевна Ге (р. 1878), дочь H. Н. Ге-младшего и Аграфены Ивановны Ге. С. А. Толстая писала 9 апреля 1886 г.; «Была вчера у Параси. Какая миленькая, здоровая и симпатичная девочка, и на отца похожа. Розовое платье ей мерили, и я сказала, что она с Дуняшей поедет» (стр. 363).

#### 356.

1886 г. Апреля 9. Я. П.

Изъ Ясной. 11-й часъ вечера.

Получилъ всѣ твои письма.[1] Очень былъ радъ и благодаренъ. — Одно жалко, что ты безпокоишься,[2] и все напрасно. Мы шли прекрасно. Осталось, какъ я и ожидалъ, — одно изъ лучшихъ воспоминаній въ жизни. Здоровье сначала и до конца было лучше, чѣмъ въ Москвѣ, и превосходно. Трудностей никакихъ нѣтъ. Это точно какъ человѣкъ, кот[орый] на сушѣ бы вообразилъ, что онъ на островѣ, а кругомъ море. Такъ мы, сидя въ городахъ, въ нашихъ условіяхъ. А только пойдешь по этому морю — то это суша и прекрасная. Мы съ Количкой — онъ б[ылъ] первый ходокъ, — я второй, близкій къ нему, Стах[овичъ] — ослабѣлъ, — съ К[оличкой] говорили, что это одно изъ поучительнѣйшихъ и радостнѣйшихъ временъ — кромѣ ласки и добродушія мы ничего не видали и сами никому не оказывали. Питались чаемъ, хлѣбомъ — и два раза щами и чувствовали себя бодрыми и здоровыми. Ночевали по 12 чел[овѣкъ] въ избѣ и спали прекрасно. Я засыпалъ поздно, но за то мы выходили не такъ рано. По дорогѣ подъѣхали 2 раза — всего 25 верстъ. Очень радуюсь за тебя, за 12-ю часть,[3] и для себя радуюсь преимущественно за Ивана дурака.[4] Пришли мы въ Ясную въ 8 часовъ. Леля съ Алсидомъ были на тягѣ. Потомъ пришли они и съ Файнерманомъ и пили чай. Леля и Алсидъ веселы и здоровы, ходятъ съ Ѳомичемъ[5] на охоту.

Благодарю M-me Seuron за книжечку и карандашъ, я воспользовался ими немножко по случаю разсказовъ стараго, 95-лѣтн[яго] солдата, у к[отораго] мы ночевали.[6] Мнѣ пришли разныя мысли, к[оторыя] я записалъ.

Цѣлуй Сережу,[7] — онъ, вѣрно, помогаетъ тебѣ, — Таню, — она, вѣрно, успокаиваетъ тебя, когда ты волнуешься, Машу,[8] — она, вѣрно, тоже помогаетъ, и малышей, — они, вѣрно, радуютъ, — особенно Андр[юша]. Онъ б[ылъ] хорошъ послѣднее время. Тебя я очень люблю и безпрестанно о тебѣ думаю. Съ Ильей, вѣрно, ты ужъ сговорилась. Онъ бываетъ хорошъ, — когда не фыркаетъ. Кузминскихъ поцѣлуй. Уже вотъ кто успокоитъ: и отецъ и дочь. —

Не взыщи, что безтолково письмо. Пишу и засыпаю. До свиданья, душенька, коли Б[огъ] дастъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 290—291. Датируется на основании дат предшествующей телеграммы и последующего письма, писанного на второй день по приходе в Ясную поляну.


1 От 6, 7 и 8 апреля 1886 г.

2 С. А. Толстая писала 6 апреля: «Всю ночь я не спала от беспокойства о вас. Холодный, бурный ветер выл страшно и хлопал ставнями; снег был и мороз. Очень боюсь, что вы, кто-нибудь простудитесь. Я предвидела этот холод, а одеты вы очень плохо для такой погоды. Сегодня хоть солнце выглянуло» (не опубликовано).

3 8 апреля С. А. Толстая писала: «Двенадцатую часть цензура пропустила. В четверг выйдет. Я очень рада» (стр. 363).

4 «Сказка об Иване дураке и его двух братьях» Толстого вошла в двенадцатую часть собрания сочинений Толстого 1886 г.

5 Михаил Фомич Крюков, лакей.

6 Со слов этого солдата, служившего при Александре I и Николае I, Толстой сделал запись, переработанную им в статью «Николай Палкин». См. т. 26.

7 С. А. Толстая писала 9 апреля: «Сережи всё нет, и это досадно, и для книг, — мог бы помочь» (стр. 363).

8 С. А. Толстая писала 9 апреля: «Таня и Маша очень хороши, но есть некоторое стремление к праздности и забота веселить Кузминских» [приехавших из Петербурга].

#### 357.

1886 г. Апреля. 10. Я. П.

8 часовъ вечера четвергъ.

Прекрасно провели ночь и день. Леля съ Алсидомъ стрѣляютъ, убили 6.[1] Мы ходили къ Файнерману и въ баню и проводили послѣ обѣда великолѣпнаго (М[ихаила] А[лександровича]) въ 6 часовъ на Ясенки, курьерскимъ. Ему такъ нравятся лапти, что онъ въ нихъ и поѣхалъ. Теперь провожаю Количку. Онъ ѣдетъ въ Тулу за Парасей и прямо, не заѣзжая къ намъ, ѣдетъ въ Кіевъ.

Утро я все провелъ въ чтеніи писемъ. Ихъ цѣлая куча, и очень, очень хорошія, радостныя. — Сейчасъ уговорилъ Количку остаться еще день и привезти Парашу сюда. Ему кажется это пріятнѣе. — Онъ написалъ тебѣ записочку о подписчикахъ. Его очень озабочиваютъ твои, т. е. его, дѣла.[2] — Завтра думаю позаняться. Нынче отдыхалъ, хотя не чувствовалъ надобности. Мы всѣ живемъ въ мальчиковыхъ дѣтскихъ. A другія комнаты холодны. И отворять еще холодно. Но окна выставлены. Какъ ты? и вы? — Количка торопитъ ѣхать. Все также о тебѣ думаю, какъ и въ томъ письмѣ. Ну прощай. Я пріѣду скоро. Пахать тутъ нечего. А въ Москвѣ есть и дѣла.


На конверте: Москва. 15. Хамовническій переулокъ. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 291—292. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 11 апреля. 1886; Москва. 11 апреля 1886» и пометы Толстого: «8 часов вечера, четверг»; четверг падал на 10 апреля 1886 г.


1 Вальдшнепов.

2 «Николай Николаевич Ге жил тогда у нас и помогал мне с продажей книг по подписке. Парасю, свою дочь, вез к родителям» (п. С. А.).

#### 358.

1886 г. Апреля 11. Я. П.

Колич[ка] вернулся съ дѣвочкой. Напоилъ ихъ чаемъ, отогрѣлъ и уложилъ спать въ 1 [часъ] ночи. Нынче цѣлое утро сидѣлъ одинъ, писалъ письма[1] — отвѣты на интересныя полученный мною. Кол[ичка] пошелъ съ Пар[асей] гулять. Мальчики на охоту, добивать до 10. Леля охрипъ, но ничего не болитъ. И слушается, бережется относительно. Получилъ вчера отъ Дун[яши]2 твое позднѣйшее письмо,[3] а нынче съ Козловки.[4] Жаль, что о билетѣ забыли.[5] И все тебѣ хлопоты. Будь только также здорова, какъ я. Дѣтей[6] большихъ и малыхъ, и Кузминск[ихъ]7 цѣлуй. M-me S[euron] поклонъ. Леля ѣдетъ завтра.

Л. Т.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Открытое письмо. Адрес не написан. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 292. Датируется на основании слов письма: «Получил вчера от Дуняши твое позднейшее письмо» — Дуняша с Парасей Ге выехали из Москвы 10 апреля и в тот же день были встречены в Туле согласно предшествующему письму.


1 Среди написанных Толстым писем, надо думать, было письмо его Венделю Гаррисону об отце его, выдающемся американском общественном деятеле — Вильяме Ллойде Гаррисоне. Письмо начинается словами: «Я получил ваше письмо и книги» (см. т. 63 настоящего издания). Последним письмом из написанных в этот день, было письмо В. Г. Черткову, начинающееся словами: «Извел всю почтовую бумагу на письма, и свои силы, и вам, милый друг, пишу под конец» (от 11 апреля) (т. 85, № 105).

2 Авдотья Васильевна Попова, экономка Толстых.

3 От 10 апреля. В нем С. А. Толстая писала: «Теперь я о вас спокойнее, милый друг Левочка, потому что вы на месте и все вместе. Жду сегодня письма с нетерпением, всё были коротенькие. Посылаю Парасю с Дуняшей, которая в восторге увидать своих родных в Туле, они же везут это письмо» (не опубликовано).

4 От 9 апреля.

5 С. А. Толстая писала 9 апреля: «Очень жаль, что вы так дурно обставили дело продажи картин Николая Николаевича [Ге, художника]..... Мы с Таней очень старались, и завтра сто папок будут готовы. Но картины, подписанные цензурой — у Черткова. Билета на продажу из цензуры не взяли, присутствий больше нигде не будет» (стр. 363). Речь идет об альбоме иллюстраций Н. Н. Ге к рассказу «Чем люди живы», М. Типогр. Мамонтова, 1886.

6 В Москве были все дети Толстых за исключением Льва.

7 С. А. Толстая писала 9 апреля: «Сегодня приезжает Саша Кузминский с Машей в 12 часов».

#### 359.

1886 г. Апреля 29—30. Я. П.

Пріѣхалъ вчера благополучно и скучно, т. е. безъ разговоровъ. Трескинъ[1] подсѣлъ въ Подольскѣ — до Серпухова. Дождь лилъ дорогой, но отъ Козловки ѣхать б[ыло] хорошо. Дома все благополучно. Напился чая съ Файнерманомъ и Филипомъ[2] и прочелъ письма, полученныя здѣсь. Легъ въ часъ въ маленькой комнатѣ. Въ домѣ еще сыро, но б[ыло] топлено и тепло. Нынче лягу въ большой комнатѣ к стѣнѣ отъ приспѣшной, к[оторая] топится. Пишу это для твоего успокоенія. Самъ же знаю, что нездоровья отъ стѣнъ не можетъ быть, если не сидѣть въ нихъ безъ движенья. А я хочу поменьше сидѣть.

Нынче всталъ въ 8, убрался, разобрался вещами, сходилъ къ Аг[афьѣ] Мих[айловнѣ],[3] къ Катеринѣ Копыловой[4] и послѣ обѣда поѣду пахать. Я вспомнилъ одно дѣло: этотъ Клопскій,[5] к[оторый] писалъ такое трогательное письмо, говорилъ мнѣ, что у него есть стихи.[6] Я сказалъ ему, что меня не интересуютъ стихи. Это можетъ огорчить его, и стихи могутъ быть хороши. Я думаю, Сережа помнитъ его адресъ. Пошли къ нему эту записку.[7]

Цѣлую тебя и всѣхъ дѣтей отъ малыхъ до большихъ.

Вчера поѣхалъ пахать. Вернулся въ 7-мъ часу и очень усталъ. Хотѣлъ послать письмо, — самъ свезти, но проспалъ. Вчера же пришла вечеромъ съ Фейнерманомъ одна Одесская дѣвица.[8] Она пріѣхала сюда назадъ тому недѣлю и живетъ у Прокофья Власова[9] на деревнѣ. Я хорошенько не могъ понять ее, и не буду стараться; а буду стараться выпроводить ее отсюда, т[акъ] к[акъ] всѣ эти лишнія чужія лица — есть великая тягость. Узналъ я про нее слѣдующее: она дочь Крымскихъ помѣщиковъ, воспитывалась въ Астрах[анской] гимназіи, потомъ жила съ сестрою[10] въ Одессѣ въ библіотекѣ. Она, какъ говоритъ, съ молодыхъ лѣтъ имѣла страсть къ деревенской жизни и физическому труду. — Родители ея ей въ этомъ препятствовали. Въ Одессѣ она прочла: «въ чемъ счастье»[11] и рѣшила пойти въ деревню работать. Сначала хотѣла ѣхать на Кавказъ, но потомъ выдумала ѣхать въ Ясную Поляну. Здѣсь она ходила разъ на поденную. Здѣсь же она отъ Файнермана взяла «Въ ч[емъ] м[оя] в[ѣра]» и прочла въ первый разъ, и говоритъ, что ея всѣ взгляды теперь измѣнились, и не рѣшила еще, что ей дѣлать. Революціонеркой она не была. Она знаетъ по-англ[ійски], по-франц[узски], ей 24 года, худая и скорѣе болѣзненная. Вотъ все, что я о ней узналъ. Надѣюсь, что она скоро уѣдетъ. Я же, пока она не уѣдетъ, постараюсь игнорировать ее. Если бы ты б[ыла] тутъ, то ты бы поняла ее лучше и могла бы посовѣтовать. — Несмотря на усталость, я отлично спалъ и прекрасно себя чувствую. Теперь 1-й часъ, я немного занялся — больше обдумываніемъ и конспектомъ — будущаго, чѣмъ работой, и теперь 1-й часъ иду пахать. Погода свѣжая, но сухая. По вечерамъ жуки и соловьи, трава такъ и лѣзетъ, и зелена, и свѣжа, и радостна, — удивительно. Нынче вѣрно получу письма. — Я не столько проспалъ — тебѣ послать письмо, сколько хотѣлось тебѣ обстоятельно описать эту странную дѣвицу. Въ пользу ея говоритъ то, что она очень скромна, и вчера вовсе не хотѣла приходить ко мнѣ, но я просилъ Файнермана пригласить ее съ тѣмъ, чтобы понять, что такое, и зачѣмъ она пріѣхала.

Цѣлую тебя, милый другъ, и дѣтей отъ мала до велика, и особенно Андрюшу и Мишу.

Приписываю вечеромъ,[12] 10 часовъ. Отъ 1 до 7 пахалъ и усталъ, и наѣлся и здоровъ физически и духовно, какъ лучше не желаю и, какъ желаю всѣмъ.


На конверте: Москва. 15. Долгохамовническій переулокъ. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 293—294, причем представлено в двух частях, напечатанных как отдельные письма. Письмо писалось в три присеста. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 1 мая. 1886; Москва. 1 мая. 1886», а также на основании слов письма С. А. Толстой от 29 апреля: «Как то ты вчера добрался ночью?» В ПЖ первая часть письма датирована 1 мая, вторая — 2 мая.


1 Владимир Владимирович Трескин.

2 Филипп Родионович Егоров, первоначально кучер, позднее управляющий в Ясной поляне.

3 Жила на пенсии, ходила за собаками.

4 Екатерина Михайловна Копылова (1811—1883), мать Александра Дмитриевича; оставшейся после него вдове Анисье Степановне Копыловой помогал Толстой. С. А. Толстая писала 4 мая: «Надо дать вдове Копыловой эти два рубля подписчика священника, кроме того, что ты сам дал или дашь» (стр. 368).

5 Иван Михайлович Клопский — правильнее — Клобский (р. 1852, ум. в конце 1890-х гг.), воспитанник Ярославской духовной семинарии, потом студент Петербургского университета, который оставил в 1892 г. Народоволец, позднее толстовец. Производил впечатление душевнобольного, подозревался в провокаторстве. Впоследствии уехал в Америку, где был раздавлен трамваем. С. А. Толстая писала 2 мая: «Сережа вспомнил адрес Клопского»; 4 мая: «Был вчера Клопский, я ему дала переписывать «Так что же нам делать», и 15 рублей. Он очень странный и безнадежный: мягкости, т. е. способности подчиняться жизни — нет; что-то ищет и ни с чем не совладает. Глаза остановившиеся и страшные. Я с ним поговорила, но он плох» (стр. 368).

6 В АТБ сохранилось два стихотворения Клопского под псевдонимом Коммар Анри Бейль — «Друзьям» (с датой 18 1/10 86) и «К портрету Вероники» (отправлено Толстому 10 мая 1886 г.).

7 Записка эта неизвестна. 2 мая С. А. Толстая писала: «Твою приписочку пошлю Клопскому». В ответ на записку Клопский писал 10 мая 1886 г.: «Хочу..... удовлетворить давно ощущаемую мною потребность высказать вам свою глубокую благодарность, которую мое сердце почувствовало еще до получения от вас столь дорогого для меня письма».

8 Елизавета Владимировна Винер (1862—1928), дочь полковника, впоследствии вышла замуж за близкого по взглядам Толстому Николая Федоровича Джунковского. Работала в «Посреднике». Была в переписке с Толстым. 2 мая С. А. Толстая писала: «Одесская девица меня очень огорчила, а твое отношение к ее явлению — утешило» (стр. 366).

9 Прокофий Власович Власов (1839—1912).

10 Цецилия Владимировна Винер (1860—1923), впоследствии вышла замуж за кн. Д. А. Хилкова.

11 Под заглавием: «В чем счастие?» на стр. 133—149 № 1 «Русского богатства» за 1886 г. был опубликован отрывок из гл. X «В чем моя вера?»

12 Приписка сделана сбоку на первой странице письма.

#### 360.

1886 г. Мая 2. Я. П.

Меня одолѣли дѣвицы.

Нынче пріѣхалъ Павелъ Ивановичъ[1] съ двумя: Анна Конст[антиновна]2 и Озмидова[3] дочь. Онѣ ѣдутъ къ Кившенко,[4] въ Воронежскую] губернію.[5] Онѣ пріѣхали въ часъ. Я съ ними побылъ и поѣхалъ пахать, какъ и былъ намѣренъ. Пахалъ до 8, очень пріятно усталъ, окончивъ начатое. Вернулся, поужиналъ, попилъ чаю и уложилъ ихъ ночевать въ мальчиковой комнатѣ, а мы съ П[авломъ] И[вановичемъ] въ большой со сводами. Вчера я не работалъ, a ѣздилъ въ Ясенки и дома былъ.

Бѣдность ужасная. Хлѣба нѣтъ и заработать нечего. Главное, — нѣть овса. Я рѣшилъ, что поручусь лавочнику въ Ясенкахъ за 15 четв[ертей] овса, к[оторыя] необходимы самымъ нуждающимся. Они отдадутъ, а если нѣтъ, то 75 р[ублей] я думаю, что можно дать. Ты вѣрно будешь этому сочувствовать.[6]

Весна очень красива, но холодно все. Я топлю. — Дѣвицы эти7 довольно тяжелы для меня, но дѣлать нечего. Онѣ очень хорошія. Жалко, что внѣ обычныхъ условій. Завтра въ 1 [часъ] онѣ уѣдутъ. — Что ты? Пріѣхалъ ли Количка?[8] Что дѣти?[9] Цѣлую тебя и ихъ. — Богъ дастъ, до скораго свиданья. Домъ я высушу, какъ возможно.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовническій переулокъ. 15. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 294—295. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 3 мая. 1886; Москва. 3 мая. 1886». В ПЖ датировано 3 мая.


1 П. И. Бирюков. С. А. Толстая писала 2 мая: «У тебя теперь уже Бирюков и, верно, сказал, как мы живем».

2 Анна Константиновна Дитерихс (1859—1927). Друг Толстого и последовательница его учения. Осенью 1886 г. вышла замуж за В. Г. Черткова. Находилась с Толстым в переписке, издавала и деятельно распространяла сочинения Толстого, принимая участие в организованном в Англии Чертковым издательстве «Свободное слово». Опубликовала: «Л. Н. Толстой и его знакомство с духовно нравственной литературой» («Голос минувшего», 1913, 5, стр. 219—225); «Материалы к истории гонений духоборцев в Закавказьи» («Голос минувшего», 1913, VII, стр. 229—230); «Из воспоминаний о Л. Н. Толстом» («Толстой и о Толстом». Сборник II, 1926, стр. 87—112) — воспоминания относятся к 1886 г.; «Мои первые воспоминания о Л. Н. Толстом» («Л. Н. Толстой». Юбилейный сборник. ГИЗ. М.-Л. 1928, стр. 145—179); «Толстой об искусстве» («Толстой и о Толстом». Сборник III. 1927); «История пропадавшего письма Л. Н. Толстого» («Толстой. Памятники творчества и жизни», I, 1917). Кроме того, ей принадлежат: «Из моего детства. Воспоминания» М. 1911; «Практический учебник английского языка» «Свободное слово» Christchurch. 1901; «50 лет тому назад» («Историко-литературный сборник, поев. Срезневскому». Л. 1924, стр. 118—158); «Сборник песен и гимнов свободных христиан» «Свободное слово» Christchurch, вып. I—III. 1904—1905; «Что поют русские сектанты» М. 1912; «Мелодии Чертковой: «Песни детства» (2 вып.); «Песни юности»; «Слезы людские» и др. песни; «Песни братства». Изд. Юргенсона. Об ней см. И. И. Горбунов-Посадов «А. К. Черткова» (Некролог) — («Вечерняя Москва» № от 14 июня 1927 г.). Приезд Озмидовой и Дитерихс в Ясную поляну описан последней, см. стр. 145—179 «Юбилейный сборник. Л. Н. Толстой», ГИЗ. 1928.

3 Ольга Николаевна Озмидова, по мужу Спенглер, дочь толстовца Николая Лукича Озмидова (1844?—1908).

4 Надежда Даниловна Кившенко (ум. 1903 г.), сестра художника А. Д. Кившенко, крестьянка по происхождению. Сельская учительница в школе Острожского уезда, Воронежской губернии; была в дружеских отношениях с В. Г. Чертковым. Ее перу принадлежит: «Дневник сельской учительницы». Спб. 1887.

5 Имение Чертковых.

6 С. А. Толстая писала 4 мая: «Овса дать и поручиться — всё, конечно, необходимо надо..... Вообще я голодных не могу видеть, и ты моей злости не бойся и помогай. Ни у кого хлеба нет, а денег теперь много» (стр. 368).

7 А. К. Дитерихс и О. Н. Озмидова.

8 5 мая С. А. Толстая писала: «Сегодня дела все мои уяснились и пришли в хорошее положение. Приехал Количка Ге» (не опубликовано).

9 5 мая С. А. Толстая писала: «у Миши прошел жар, и он уже гуляет в саду с Madame, сейчас ушли в Олсуфьевский сад. Миша и Саша еще очень кашляют, потому вели топить детские, пожалуйста, милый Левочка; топка сырость поглощает. Я хочу переехать в субботу. Сегодня дали росписание мальчикам на экзамены [Илье и Льву]. Они очень добры и веселы..... Трогательно вчера, приезжаю домой, Миша больной в постели, и Маша горничная около него. «Мама, нам так весело с Машей; мы нарочно одну свечку потушили, и всё книжечки читали, я Маше читал, так весело!» — Я боялась, что он совсем один скучал и завидовал, а он свой мирок умственный с книжечками за ширмами устроил, и почему-то ему уютней показалось с одной свечкой, и был счастлив».

#### 361.

1886 г. Мая 4. Я. П.

Пишу утромъ съ тѣмъ, чтобы не торопиться вечеромъ. Гостей своихъ[1] вчера спровадилъ и остался съ большимъ удовольствіемъ одинъ. Цѣлый день шелъ дождь. Я походилъ по лѣсу, — сморчковъ не нашелъ, но набралъ фіалокъ. Дома было много приходившихъ мужиковъ. Всегда была бѣдность, но всѣ эти года она шла, усиливаясь, и нынѣшній годъ она дошла до ужасающаго и волей неволей тревожащей богатыхъ людей. Невозможно ѣсть спокойно даже кашу и калачъ съ чаемъ, когда знаешь, что тутъ рядомъ знакомые мнѣ люди — дѣти (какъ дѣти Чиликина[2] въ Телятинкахъ, кормилица Матрена Тани[3]) — ложатся спать безъ хлѣба, к[отораго] они просятъ и к[отораго] нѣтъ. И такихъ много. Не говоря уже объ овсѣ на сѣмена, отсутствіе к[оторыхъ] мучаетъ этихъ людей за будущее, т. е. ясно показываетъ имъ, что и въ будущемъ, если поле не посѣется и отдастся другому, то ждать нечего, кромѣ продажи послѣдняго и сумы. Закрывать глаза можно, какъ можно закрывать глаза тому, кто катится въ пропасть, но положеніе отъ этаго не перемѣняется. Прежде жаловались на бѣдность, но изрѣдка, нѣкоторые; а теперь это общій одинъ стонъ. На дорогѣ, въ кабакѣ, въ церкви, по домамъ, всѣ говорятъ объ одномъ: о нуждѣ. Ты спросишь: что дѣлать, какъ помочь? Помочь сѣменами, хлѣбомъ тѣмъ, к[то] просятъ, можно, но это ни помощь, это капля въ морѣ, и кромѣ того сама по себѣ эта помощь себя отрицаетъ. Далъ одному, 3-мъ почему не 20-и, 1000, миліону. Очевидно нельзя дать, отдавъ и все. Что же дѣлать? Чѣмъ помочь?[4] Только однимъ: доброй жизнью. Все зло не отъ того, что богатые забрали у бѣдныхъ. Это маленькая часть причины. Причина та, что люди и богатые, и средніе, и бѣдные живутъ по звѣрски, — каждый для себя, каждый наступая на другаго. Отъ этаго горе и бѣдность. Спасенье отъ этаго только в томъ, чтобы вносить въ жизнь свою и пот[ому] другихъ людей другое — уваженіе ко всѣмъ людямъ, любовь къ нимъ, заботу о другихъ и наибольше возможное отреченіе отъ себя, отъ своихъ эгоистическихъ радостей. — Я не тебѣ внушаю или проповѣдую, я только пишу то, что думаю — вслухъ съ тобой думаю.

Я знаю, — и ты знаешь, — всякій знаетъ, — что зло человѣческое уничтожится людьми, что въ этомъ одномъ задача людей, смыслъ жизни. — Люди будутъ работать и работаютъ для этаго, почему же мы не будемъ для этаго самаго работать.

Расписался бы я съ тобой объ этомъ, да почему то мнѣ кажется, что ты, читая это, скажешь какое нибудь жестокое слово, и рука нейдетъ писать дальше. — Погода нынче прелестная, жаркая. Нынче хочу на ночь истопить домъ. А завтра въ самое солнце открыть. Ужъ и нынче вверху воздухъ ходитъ теплый, и сырости не очень слышно. Я помню, ты передъ отъѣздомъ говорила что-то о ключѣ отъ ключей. Дала ты мнѣ его или нѣтъ? Если не дала, то пришли, если же да, то напиши.[5] Его нѣтъ, а я закажу ключъ новый. Домъ вымытъ, и если постоитъ такъ, то дня черезъ 4 можно переѣзжать. Только какъ у васъ дѣла. Что кашель малышей? Пріѣхалъ ли Количка?[6]— Прощай, милая. Видѣлъ тебя нынче во снѣ, что ты меня обижаешь. Эта значитъ обратное. Да будетъ такъ. Цѣлую тебя и дѣтей. Какъ хорошо, что Илья съ Левой съ тобой сидятъ.[7] Такъ и надо. Больше въ кучкѣ. Маша перестала ли плакать? Перестала ли Таня нанимать за 5 р[ублей] лошадь на часъ? 5 р[ублей] хлѣбъ на мѣсяцъ дѣтямъ вмѣсто корокъ. Боюсь, что въ Москвѣ это непонятно. И жду, жду поскорѣе васъ всѣхъ сюда. Благодарствуй за яблоки и апельсины (лишніе). Вообще ты очень мною озабочена. А я здоровъ совершенно. Чего ни хвачусь, все есть. Все ты положила.

Получилъ твое письмо. На дѣвицъ ты напрасно такъ напала.[8] Онѣ запутанныя, но очень добрыя и чистыя. Объ Орловѣ[9] я нынѣшній годъ тоже слышалъ. Это очень жалко.


На конверте: Москва. Долгохамовническій переулокъ. 15. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 295—297. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Ясенки. 5 мая. 1886; Москва. 5 мая. 1886». В ПЖ датировано 5 мая.


1 A. K. Дитерихс и О. Н. Озмидова.

2 Телятинские крестьяне: Иван Чурюхин (или Чурюкин) и его жена Матрена. У них дети: Иван и Федор. Фамилию Чиликиных носят Никита и Анисья, главные действующие лица «Власти тьмы», которая писалась в конце 1886 г.

3 Кормилица Александра Александровича Кузминского.

4 С. А. Толстая писала 5 мая: «Безнадежно твое отношение к делу, что помочь нельзя. А для переворота общественного твои мысли, твои книги — важны, а пример и направление в жизни нас грешных, маленьких людей — ничтожны. Любви же больше необходимо в человечестве, и это, пожалуй, что важнее всего. Еще, мысль о том, что одному, десяти и т. д. — людям не важно помочь, — я всегда отвергаю. Одного накормили — хорошо, двух — еще лучше, а миллион и того лучше. И потому ты самых голодных пока накорми; а я, как Иван дурак листьями, так я твоими сочинениями денег сколько хочешь натру» (ПСТ, стр. 369).

5 С. А. Толстая писала 5 мая: «Ключ от ключей в коробочке, где принадлежности для шитья. А коробочку я сама положила в твою корзинку. Поищи получше и не ломай мой чудесный замок».

6 С. А. Толстая писала 5 мая: «Сейчас сдала Количке Ге все книги и все дела [по изданию] и почувствовала чудное облегчение» (стр. 370).

7 С. А. Толстая писала 1 мая: «Леля и Илья приходят по вечерам в гостиную, со мной сидят, я пишу, а они уроки зубрят, почти вслух» (не опубликовано).

8 С. А. Толстая писала 1 мая: «Два известия меня неприятно поразили в мире нашего круга знакомства..... Озмидова дочь и курсистка Анна Константиновна Дитрихс едут в гости на лето к Черткову. Несчастная его мать! Так его и ловят в свои грязные сети эти твари, и ничего ей, бедной, нельзя сделать — сила! Какие порядочные девушки так могли бы поступить, и так навязывались бы мужчине? Нет, правда Madame говорит: ce sale monde» [эта грязная публика]». Эти крайне резкие и несправедливые слова всецело продиктованы были раздражением С. А. Толстой, недоброжелательством ее ко всякого рода посещениям новых лиц Ясной поляны во время ее отсутствия, подозрительностью вследствие мнительности ко всем женским знакомствам Толстого и предубеждениям против курсисток. Сама А. К. Черткова ясно сознавала неодобрительное отношение С. А. Толстой и по поводу слов письма Толстого: «На девиц ты напрасно напала» предположительно думала: «По этому намеку уже можно себе представить, как досталось по нашему адресу от графини» («Лев Николаевич Толстой», — Юбилейный сборник, М,-Л. 1928, стр. 175).

9 С. А. Толстая писала 1 мая: «Дмоховская говорила, что Орлов Владимир Федорович пьет страшно и пьяный выгоняет на улицу жену. Может ли это быть? Как жаль, он мне был всегда симпатичен».

#### 362.

1886 г. Мая 4. Я. П.

Я писалъ нынче утромъ[1] черезъ Ясенки. Пишу теперь, чтобъ сказать, что домъ готовъ. Нынче еще вытопили, а на дворѣ жарко. Въ случаѣ сомнѣнія въ сырости,[2] можно дѣтей на первое время помѣстить внизу, гдѣ теперь я. Везу это письмо на Козловку и жду отъ тебя извѣстій. Я совершенно здоровъ и тѣломъ и духомъ.

Л. Т.


На обороте открытки: Москва. Долго Хамовническій переулокъ. № 15. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 297. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 5 мая. 1886; Москва. 5 мая. 1886».


1 См. предшествующее письмо.

2 См. прим. 9 к письму № 360 от 2 мая 1886 г.

#### 363.

1886 г. Мая 6. Я. П.

Оба дня очень много (относительно — часовъ 6), работалъ и здорово усталъ. Получилъ письма: Илюшино[1] и твое.[2] Оба хорошiя. — Нынче разговорился съ Филипомъ о собакахъ. Онѣ проѣдаютъ 4 четв[ерти] овса въ мѣсяцъ — это въ годъ 40 четв[ертей], вдвое болѣе того, что осчастливило бы десятки семей. Это ужасно! Скажи это мальчикамъ. Не овса жалко, а ихъ жалко. Если тратить на свои прихоти (да какія прихоти? — Самыя нелѣпыя, 8 лягавыхъ собакъ), то нельзя правильно думать. Человѣкъ, к[оторый] будетъ это дѣлать, никогда не согласится съ тѣмъ, что нельзя пользоваться трудами другихъ. Онъ будетъ всегда пріискивать резоны, почему это именно такъ и должно быть. И онъ лишится разсудка. Не овса жалко, а разсудка хорошихъ, добрыхъ, милыхъ юношей — моихъ дѣтей.[3] Нынче Жидкова[4] пришла и говорила, что сынъ ея поѣхалъ пахать не ѣвши. Ганя[5] (воровка) больна, и я засталъ ея дѣтей,[6]крошекъ, доѣдающихъ изъ лукошки собранныя Хр[иста] ради корки. — Вы пріѣдете, Богъ дастъ, скоро, и вамъ это будетъ не страшно. И не можетъ быть страшно, п[отому] ч[то] можно помогать этому и себѣ. — Съ нынѣшняго дня я взялся за Будду.[7] Онъ очень занимаетъ меня. — Соскучился я по васъ и за васъ, что вы въ Москвѣ. Выдержанію экзаменовъ я все таки буду радъ.[8] Цѣлую тебя, милый другъ, и всѣхъ отъ мала до велика. Илью видѣлъ во снѣ, что онъ меня обидѣлъ, а онъ написалъ мнѣ хорошее письмо.


На конверте: Москва. Долгохамовническій № 15. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 297—298. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 7 мая. 1886; Москва. 7 мая. 1886». В ПЖ датировано 7 мая.


1 И. Л. Толстой писал в субботу 3 мая 1886 г.: «.....я тебе очень завидую, что ты в Ясной, а главное, что работаешь. Я все эти дни всё об этом думаю, думаю о силе, что ее у меня много, как-то даже просится наружу, а употреблять не на что. А умственная работа без физической не ладится, всё мешает избыток сил, и в этом избытке вся наша беда; от этого кутежи, пьянство, всё дурное, даже курение от этого; всё это или истощает силы или усыпляет их на время. Скверная эта жизнь..... Летом непременно буду работать. Я думаю, что у нас это в нынешнем году выйдет, пожалуй и девочки заработают, как выйдем на работу ты да я да оба Фейнерманы».

2 Вероятно вечернее письмо от 5 мая.

3 С. А. Толстая отвечала 7 мая: «О собаках мальчики читали. Эти собаки — это им урок. Я осенью сердилась, грозила насилием, терпела грубости детей — всё потому, что не хотела их оставлять. Теперь они сами умоляют их уничтожить, т. е. куда-нибудь и кому-нибудь их отдать, — а ведь убить невозможно! Если можно, Левочка, распорядись сейчас же их куда-нибудь определить, кроме Малютки и одного большого щенка, которого Илья обещал товарищу. Всё равно я приеду и положу конец этому безумному, греховному собачьему царству, поедающему овес, столь необходимый для посева» (ПСТ, стр. 372).

4 Марья Власьевна Жидкова, жена Анисима Григорьевича; их сын Алексей (р. 1860) служил одно время дворником у Толстых. Три других их сына: Дмитрий (р. 1854), Григорий (р. 1864) и Иван (р. 1867).

5 Нищенствующая яснополянская крестьянка. См. прим. 11 к письму от 30 октября 1884 г.

6 У Гани было две дочери: Параша и Аннушка. Параша вышла замуж за украинца. В настоящее время вдова, живет в Москве. Аннушку зарезал в Туле жених.

7 Толстой занимался жизнеописанием Будды.

8 С. А. Толстая 5 мая (вечер) писала: «Лева в перемежку с Chopin приходит в неистовое волнение от тридцати глав Саллюстия. Ему после завтра экзамен из всей латыни. Илья держал сегодня русское, пришел мрачный, ничего не сказал и ушел, куда-то» (стр. 370). Экзамены происходили в Поливановской гимназии.

#### 364.

1886 г. Мая 8. Я. П.

Два прекрасные майскіе дни. Все расцвѣло, — одѣлось, — черемуха, — незабудки. Я оба дни половину малую читалъ о Буддѣ,[1] а большую половину работалъ до большой, пріятной, оживляющей усталости. Что-то многое нужно было и хотѣлось тебѣ сказать; а теперь не помню. 1) Ключъ нашелъ въ коробочкѣ.[2] 2) Пожалуйста, если тебѣ не трудно, увидь Сытина и попроси его отъ меня передать Николаю Иванову[3] (юношѣ сочинителю) (онъ живетъ въ тюремномъ зàмкѣ Бутырскомъ, въ квартирѣ его отца, фельдшера) — передать 30 р[ублей] за его разсказъ Пасху. Сытинъ мнѣ обѣщалъ это сдѣлать. Если же онъ не можетъ, то передай пожалуйста ты 30 р[уб.] Иванову. Онъ написалъ мнѣ такое трогательное письмо.[4] Онъ чудесный мальчикъ. — Домъ совсѣмъ сухъ. Вчера еще топили дѣтскія. Вамъ всѣмъ вѣрно хочется пріѣхать; но я этаго желаю вѣрно больше васъ и для себя и для васъ. Нынче канунъ праздника,[5] и всѣ моятся въ печкахъ и надѣваютъ чистое, и завтра, несмотря на нужду общую, будетъ гульба и, боюсь, пьянство. Что дѣти. Надѣюсь, что здоровы. Миша и Саша самые мягкія и не должны бы болѣть. Пишу и жутко. Нынче получилъ кучу писемъ изъ Тулы. Нѣсколько очень хорошихъ, — и изъ Америки.

Утро нынче гулялъ по лѣсу, — нельзя было не радоваться, а только вечеромъ попахалъ и наѣлся чудесной простокваши и оглупѣлъ отъ нея. Завтра узнаю, когда вы рѣшительно ѣдете.[6] Ты пиши, что, какъ вамъ приготовить, — мы съ Мар[ьей] Аф[анасьевной] устроимъ. Илюша и Леля какъ тянутся?[7] Растягивайтесь, ребята, — недолго. — Что Количка?[8] Ты ничего не писала про него. Цѣлую тебя и дѣтей. Кланяюсь М-mе Seuron и Количкѣ. Пріѣзжайте поскорѣе.


На конверте: Москва. Долго-Хамовн[ическій] переулокъ. № 15. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 298—299. Датируется на. основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 9 мая. 1886; Москва. 9 мая. 1886» и слов письма: «нынче накануне праздника» [Николина дня].


1 См. прим. 5 к письму от 8 декабря 1884 г.

2 См. прим. 5 к письму № 361 от 4 мая 1886 г.

3 Николай Никитич Иванов (1867—1913), болезненный сын фельдшера Московской Бутырской тюрьмы. Рано начал писать. Рассказ «Пасха» был набран для «Посредника», но не напечатан вследствие цензурных затруднений. Из произведений Иванова «Посредником» были напечатаны: стихотворение «Исповедь торгаша», вошедшее в сборник стихов «Гусляр». Спб. 1887, стихотворение к «Фабиоле» (1887 г.) под заглавием «Путь блага» и две прозаических вещи (сборник «Цветник»). В 1888 г. Толстой уже отрицательно отзывался о творчестве Иванова. Воспоминания его о Толстом напечатаны в Юбилейном сборнике «Лев Николаевич Толстой» М.-Л. 1928.

4 В письме от 6 мая 1886 г. Иванов писал: «Лев Николаевич! У меня, т. е. у моего отца в семье большая нужда. О своем рассказе «Пасха» я ничего не знаю; от кого, где, откуда и когда я получу подмогу за «Пасху»? Нужда не ждет. Передо мной вопрос желудков моей семьи. Выручайте Лев Николаевич! Мне сейчас дороги 20—30 рублей. Надеюсь на ваше добросердечие. Живу в воле бога-отца, не заглядывая вперед. Живы будем — сыты будем... Не знаю, как ценить и благословлять ту минуту, с которой я узнал вас. Прежде я, мятущийся духом, больной мыслью, не знал, что делать с собой, как жить; кругом я видел ложь.... Теперь для меня всё просто и ясно; зло не сливается теперь в моих глазах с добром. Я не мечусь, не злоблюсь, как прежде, если вижу тьму и ложь жизни. У меня есть чистилище для всех движений разума и чувств, и это чистилище дали мне вы».

5 9 мая — Николин день.

6 В письме от 7 мая С. А. Толстая писала: «Я ничего не укладывала, всё времени нет, но хоть ночи не буду спать, а уложу всё к субботе..... и приеду сама в воскресенье» [т. е. 11 мая] (стр. 372).

7 В письме от 7 мая С. А. Толстая писала: «Наши дела вот в каком положении: Леля выдержал латинский, а Илья математический экзамены, оба сегодня. Леля в восторге, пел весь вечер, аккомпанируя себе на фортепиано. Илья в мрачности и говорит, что причины никакой нет, а жить скверно, и много надо, чтоб было хорошо» (стр. 371).

8 В письме от 7 мая С. А. Толстая писала: «Завтра еду в последний раз в город с Количкой Ге к нотариусу дать ему доверенность на получение почты, денег и переводов» (стр. 372).

#### * 365.

1886 г. Мая 7—10. Я. П.

Записочку эту передастъ тебѣ Новоселовъ,[1] сынъ Тульск[аго] директора.[2] Онъ пріѣзжалъ ко мнѣ на день. Я здоровъ, радуюсь, что вы ѣдете. Грущу только, что безъ мальчиковъ. Передай, пожал[уйста], Новоселову, чтоже намъ дѣлать, рукопись М. А.[3] у меня въ шкапу, да еще брошюрку будійскую и картинокъ съ 10 привези мнѣ отъ Сытина.[4] Обнимаю тебя и дѣтей.

Л. Т.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Датируется по содержанию письма, в котором идет речь 1) о скором приезде С. А. Толстой в Ясную поляну — в 1886 г. С. А. Толстая собиралась выехать из Москвы 11 мая, 2) о том, что «мальчики» останутся в Москве — в мае 1886 г. Илья и Лев оставались одни в Москве додерживать экзамены, 3) о рукописи «Так что же нам делать?» — Толстой закончил это произведение в начале 1886 г., 4) в письме содержится просьба о буддийской брошюре — письма от 6 мая и 8 мая 1886 г. свидетельствуют о занятиях Толстого Буддою.


1 Михаил Александрович Новоселов (р. 1864 г.), был единомышленником Толстого. Позднее преподаватель гимназии в Москве. Основал Тверскую земледельческую общину. Помогал Толстому в работе во время голода 1891—1892 гг. В 1893 г. отошел от учения Толстого, вернувшись к православию. Издавал «Религиозно-философскую библиотеку». Опубликовал «Открытое письмо графу Толстому от бывшего единомышленника по поводу ответа Синоду» («Миссионерское обозрение» 1901, 6, стр. 823—835); в нем, несмотря на его официально церковный характер, он писал: «с первых страниц моего письма всплыли из далекого прошлого наши дружеские отношения, и образ их не покидает меня доселе» (стр. 835). Новоселову принадлежит резко обличительная брошюра против Распутина: «Григорий Распутин и мистическое распутство», печатня А. И. Снегиревой, М. 1912. Брошюра была конфискована в листах по личному требованию Николая II в типографии. Арест наложен до полного ее отпечатания.

2 Александр Григорьевич Новоселов, бывший директор Тульской гимназии, в то время уже директор четвертой гимназии в Москве.

3 Вероятно, рукопись «Так что же нам делать», переписанную Марией Александровной Шмидт.

4 За 1885 и 1886 гг. в типографии Сытина в изд. «Посредника» были выпущены три картины духовного содержания, пять — светского и десять картинок с текстами басен. Между 1 и 8 апреля 1886 г. вышли картины Репина с текстом Толстого: «Вражье лепко, а божье крепко» и «Два брата и золото».

#### 366.

1886 г. Ноября 9. Я. П.

У насъ, милый мой другъ, такъ хорошо, какъ только можетъ быть безъ тебя. Дѣла всѣ по коректурамъ дѣлаются, и дѣти, и въ домѣ все исправно. Мнѣ за тебя скучно, и чувствую твое отсутствіе. Кромѣ то[го], нездоровится, — ревматизмъ все не проходитъ, да и вялость физическая. Затѣялъ я календарь[1] съ пословицами русскими, и дѣвочекъ это занимаетъ. Еще Бабью долю[2] всю поправилъ и много занимался. Драму[3] не кончилъ поправлять. — Пускай уляжется, — тогда лучше.

Грустно писать тебѣ о пустякахъ: въ какомъ ты положеніи застанешь милую больную.[4] Иногда вѣрится, что ей не такъ худо, какъ мы думали. — Хорошенько передай ей мою любовь.

Писемъ къ тебѣ никакихъ не было, кромѣ отъ Черткова,[5] очень добрый и благодарный отвѣтъ на твое письмо. Гостей тоже, слава Богу, никого не было. Мы всѣ живемъ очень дружно.

Прощай, голубушка. Братьевъ[6] своихъ за меня поцѣлуй.

Л. Т.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 299—300. Текст письма Толстого начинается с середины третьей страницы листа, первые страницы заняты письмами М. Л. Толстого и T. Л. Толстой. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 9 ноября. 1886; Симферополь. 11 ноября 1886», а также слов следующего письма: «Вчера писал тебе с Таней».


1 Составленные под руководством Толстого «Пословицы с крестьянскими работами на каждый день» вошли в книгу «Календарь с пословицами на 1887 г.». Спб. 1887.

2 Рассказ Т. А. Кузминской.

3 «Власть тьмы».

4 Любовь Александровна Берс была больна. К ней в Ялту уехала С. А. Толстая. Л. А. Берс скончалась в день получения письма Толстого — 11 ноября 1886 г.

5 Письмо не сохранилось.

6 При умирающей матери в Ялте кроме С. А. Толстой находились Александр Андреевич, Петр Андреевич и Вячеслав Андреевич Берсы.

С. А. Толстая писала в ответ 11 ноября: «Вы, видно, хорошо, как всегда без меня, живете. Только будьте осторожны, ведь осень всё-таки глубокая, и шуб нет.... Что же это папа «Бабьей долей» и пословицами занялся? А драма наша? (стр. 375).

#### 367.

1886 г. Ноября 10. Я. П.

Все у насъ по старому, по хорошему. Нынче пріѣхалъ Стаховичъ.[1] Все съ нимъ кончимъ. Дѣвочки затѣяли переписать драму и дать ему прочесть.[2] Едва ли удастся, п[отому] ч[то] поздно, и, несмотря на помощь писарей — учителя и Ал[ександра] Петр[овича], — не кончутъ. Я ее нынче утромъ поправилъ еще. Утро работалъ, но и то Стахов[ичъ] уморилъ меня. Дурного въ немъ ничего, а отчего-то устаешь отъ него ужасно. — Вчера писалъ тебѣ съ Таней. Дай то Богъ, чтобъ мама было лучше. Если такъ, ты вѣрно хоть немного проѣдешься по Южн[ому] бер[егу]. — У M-me Seuron мигрень. Марта[3] вовсе не не въ духѣ. Извѣстій и писемъ нѣтъ. Дѣти все такъ же радостны. Да, вотъ забылъ. Отъ Ильи было письмо; пишетъ, что С[офья] А[лексѣевна]4 ничего не имѣетъ противъ выхода изъ гимназіи, а молодая Софья[5] и вовсе одобряетъ. Хочетъ помогать Количкѣ. Вообще письмо хорошее. Отъ Лели[6] нѣтъ, но очевидно все хорошо. Нынче написалъ имъ.[7] Цѣлую тебя и мама, и братьевъ.


На конверте: Крымъ Ялта. Гост[иница] Россія. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 300. Текст Толстого находится на четвертой странице письма М. Л. и A. Л. Толстых. Датируется на основании пометы рукой Т. Л. Толстой на третьей странице письма: «10-е ноября. 1886». Почтовые штемпели: «Почтовый вагон. 11 ноября. 1886; Ялта. 14 ноября. 1886; Ялта. 15 ноября. 1886; Орел. 18 ноября. 1886», из чего явствует, что письмо не застало С. А. Толстую в Ялте.


1 Александр Александрович Стахович.

2 А. А. Стахович записал так 11 ноября 1886 г.: «Когда я вчера приехал, Л. Н. работал в зале и встретил меня словами: «Как я рад, что вы приехали! Вашим чтением вы расшевелили меня. После вас я написал драму... Или я давно ничего не писал для театра, или действительно вышло чудо, чудо! А теперь все мы работаем над народным календарем; девочки мои (дочери и Вера Ш[идлов]ская) вписывают на каждый день стих из евангелия и соответствующую пословицу, а потом мы припишем на каждый день народные приметы и советы для крестьянского хозяйства. Жаль, что нет вашего Миши, он нам помог бы». Л. Н. послал за своим переписчиком, многострадальным странником, Александром Петровичем Ивановым и за учителем школы; взялся я переписать одно действие, чтобы к вечеру общими силами переписать всю написанную драму. Граф хотел собрать крестьян, чтобы я прочел ее им; он очень интересовался впечатлением, которое она произведет на крестьян. Но переписать драму не успели, и я остался на лишние сутки» (А. А. Стахович «Клочки воспоминаний» — «Толстовский ежегодник» 1912, стр. 27—28).

3 «Марта, англичанка, жившая одно время у нас» (н. п. С. А.).

4 София Алексеевна Философова, будущая теща И. Л. Толстого.

5 Софья Николаевна Философова, будущая жена И. Л. Толстого. Перед женитьбой И. Л. Толстой вышел из VIII класса гимназии. Воспоминания С. Н. Толстой напечатаны в сборнике: «Vybrané Spisy Lva Nik. Tolstého a о Tolstém. L. N. Tolstoj v zrcadle současniku». Uspořadal V. Červinka v Praze 1930. (Snocha L. N. Tolstého. Vspomina — стр. 172.) [Избранные произведения Л. H. Толстого и о Толстом. Толстой в отображении современников. Собрано В. Червинкой. Прага. 1930, стр. 172. «Воспоминания снохи Толстого».]

6 Л. Л. Толстой учился в Москве в Поливановской гимназии.

7 Письмо это неизвестно.

#### * 368.

1882—1886 гг. Москва.

Я остался обѣдать у Перфильевы[хъ] и приду въ 8-мъ. Отдайте извощику 40 к.


На конверте: Долго Хамовницкій переулокъ. Домъ Гр. Толстаго. Гр. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Датируется на основании текста записки: адрес «Долгохамовницкий переулок» указывает, что Толстые уже жили в Хамовническом доме. Толстой пишет: «у Перфильевыхъ», — П. Ф. Перфильева скончалась в марте 1887 г.


#### ДОВѢРЕННОСТЬ

1883 г. Мая 21. Тула.

Ваше Сіятельство

Милостивая Государыня и

любезная супруга

Софья Андреевна.


Довѣряю Вамъ завѣдывать всѣми моими дѣлами и вмѣстѣ съ симъ уполномочивъ Васъ имѣть ходатайство во всѣхъ судебныхъ, мировыхъ, присутственныхъ и административныхъ мѣстахъ и учрежденіяхъ и у должностныхъ лицъ всѣхъ вообще вѣдомствъ по всѣмъ моимъ дѣламъ: гражданскимъ въ качествѣ истца, отвѣтчика и уголовнымъ въ качествѣ обвинителя, защитника и гражданского истца, ходатайствовать объ утвержденіи составленныхъ въ мою пользу духовныхъ. завѣщаній и объ утвержденіи меня въ правахъ наслѣдства къ имѣніямъ, дошедшимъ ко мнѣ по законному наелѣдству, о вводѣ меня во владѣніе недвижимыми имѣніями и вообще объ укрѣпленіи правъ моихъ на недвижимые имѣнія всѣми законными способами. Для исполненія всего этого Вы имѣете: подавать всякого рода прошенія, объявленія, объясненія, отзывы, отвѣты, возраженія, опроверженія и другія дѣловыя бумаги; представлять на судѣ словесныя и письменныя объясненія; дѣлать отводы, привлекать къ дѣламъ третьихъ лицъ и вступать за меня въ дѣла въ качествѣ третьяго лица, предъявлять встрѣчные иски, отвѣчать по таковымъ, предъявленнымъ ко мнѣ; заявлять сомнѣнія въ подлинности и споры о подлогѣ актовъ и документовъ и давать отвѣты по такого рода спорамъ, взыскивать убытки, судебныя издержки за веденіе дѣлъ; ходатайствовать объ отмѣнѣ рѣшеній, вступившихъ въ законную силу, приносить частныя апелляцiонныя и кассацiонныя жалобы во всѣ инстанціи, не исключая и Правительствующего Сената; получать отовсюду всякого рода копіи, свидѣтельства, справки, удостовѣренія, подлинные документы и акты, выписки и копіи съ актовъ, исполнительные и вводные листы и другія дѣловыя бумаги, просить о приведеніи въ исполненіе рѣшеній, вступившихъ въ законную силу; указывать способы исполненія по управленію всѣми моими недвижимыми имѣніями, довѣряю вполнѣ замѣнять меня, нанимать и расчитывать должностныхъ лицъ и служащихъ, отдавать земли, всякія угодья и оброчныя статьи въ аренду на условіяхъ по Вашему усмотрѣнію словесно или по письменнымъ договорамъ съ неустойками или безъ оныхъ. Всякое мое недвижимое имѣніе въ цѣломъ составѣ или по частямъ довѣряю продавать за цѣну и на условіяхъ по Вашему усмотрѣнію, совершать купчія крѣпости, запродажныя записи съ неустойками и безъ оныхъ, получать задатки и выдавать задаточныя росписки. Также каждое мое недвижимое имѣніе закладывать въ частныя руки, въ Банки и общества, совершать закладныя, получать залоговыя свидѣтельства, выдавать обязательства кредитнымъ установленіямъ по продажѣ и залогу получать всѣ причитающіяся суммы и ссуды, а также изъ хранящихся въ Государственномъ Банкѣ принадлежащихъ мнѣ облигацій Восточнаго займа можете брать изъ Банка всѣ, или сколько признаете нужнымъ и въ книгахъ Банка вмѣсто меня росписываться. Вообще получать всякія мнѣ слѣдующія суммы отъ всюду и съ почты посылки, деньги и процентныя бумаги, заказныя письма. Полномочіе это вполнѣ или частями можете передавать другимъ лицамъ и во всемъ, что Вы и Ваши повѣренные законно сдѣлаете, я во всемъ вѣрю, спорить и прекословить не буду. Довѣренность эта принадлежитъ Графинѣ Софьѣ Андреевнѣ Толстой. Поручикъ Графъ Левъ Толстой. Тысяча восемьсотъ восемьдесятъ третьяго года. Мая двадцать перваго. Довѣренность эта явлена у меня, Якова Федоровича Белобородова, Тульскаго Нотаріуса, въ конторѣ моей, находящейся въ первой городской части на Кiевской улицѣ въ собственномъ домѣ Поручикомъ Графомъ Львомъ Николаевичемъ Толстымъ, живущимъ въ селѣ Ясныхъ Полянахъ, Крапивенскаго уѣзда лично мнѣ извѣстнымъ и имѣющимъ законную правоспособность къ совершенію актовъ. Причемъ я, Нотаріусъ, удостовѣряю, что довѣренность эта собственноручно подписана имъ Графомъ Толстымъ. По реестру № 562. Нотаріусъ Бѣлобородовъ.


Печатается по копии, удостоверенной 26 января 1904 г. исполняющим обязанности нотариуса В. Фаддеевым в Туле. Копия хранится в деле Дворянского депутатского собрания гр. Толстых (Тульский архив). Публикуется впервые. Настоящую доверенность имел в виду Толстой, когда писал 13 или 14 мая 1885 г. В. Г. Черткову: «Доверенность эта года уже четыре дана моей жене на все мои права по всему имуществу и в том числе и издании сочинений» (т. 85, стр. 199).

#### УДОСТОВЕРЕНИЕ

1886 г. Ноября. 5

Удостовѣреніе

сie выдано мною, нижеподписавшимся, женѣ моей графинѣ Софьѣ Андреевне Толстой въ томъ, что мною разрѣшено ей въ теченіе сего 1886 года проживаніе во всѣхъ городахъ и мѣстностяхъ Россійской Имперіи. 1886 г. Ноября дня 5-го.

Графъ Левъ Толстой.


Подпись графа Льва Николаевича Толстого удостовѣряю въ должности прокурора Тульского Окружного Суда Коллежскій Совѣтникъ Н. Давыдовъ.


На конверте: Е[я] С[іятельству] Софьѣ Андревнѣ Толстой.


Печатается по подлиннику, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Удостоверение заменило паспорт С. А. Толстой при поездке ее в Ялту к умиравшей матери. Документ писан рукой Н. В. Давыдова. Подпись и надпись на конверте — рукой Толстого. На четвертой странице документа — смазанная помета о прописке. Можно только разобрать: 10 ноября 1886 г., дом Чихачева.

## 1887—1910


ПОДГОТОВКА ТЕКСТА И КОММЕНТАРИИ

П. С. ПОПОВА и  Н. Н. ГУСЕВА

### 1887

#### 369.

1887 г. Января 3. Никольское-Обольяново.

Доехали очень хорошо. Здоровы. Достаньте пожалуйста варианты драмы.[1] Зайдет Сизова.[2]

Толстой.


Телеграмма. Толстой с дочерью Татьяной поехал в имение Олсуфьевых Никольское (Обольяново, ныне с. Подьячево).


1 Речь идет о варианте четвертого акта «Власти тьмы». См. письмо Толстого к М. Г. Савиной, т. 63, № 609.

2 Александра Константиновна Сизова (ум. 1908 г.) — писательница.

#### * 370.

1887 г. Января 6. Никольское-Обольяново.

Продолжаем быть благополучными. Завтра зайдут за драмой, письмами.

Толстой.


Телеграмма.

#### 371.

1887 г. Января 7. Никольское-Обольяново.

Нынче утром, 7-го, получили твое письмо,[1] в к[отором] ты пишешь о чтении,[2] о том же, что ты собирала его, — т. е. предшествующего письма, еще нет. Радуюсь, что у вас дома, судя по твоим двум письмам[3], — хорошо. Вероятно, нынче ночью приедет человек, к[оторый] привезет твои письма и те, к[оторые] ты посылаешь.[4] Здесь хорошо — так, как ты знаешь. Из гостей была Сизова (она поздно получила письмо и не могла зайти к тебе) и Ковалевский.[5] Нынче приехал Татаринов.[6]

Таня тиха и сдержанна, и не скучна, не весела. Все с ней очень aux petits soins.[7] Нынче она начала писать няню. Я пишу, когда в духе, ту повесть[8] начатую, о к[оторой] я говорил тебе. Я всё время здесь не совсем здоров, и в унылом духе, и без энергии духовной, но отлично. То болел живот, зяб и был запор, а с нынешнего утра стало было хорошо, но я погулял по морозу, и опять немного не по себе. К Всеволожским[9] мне ехать не хочется, а хочется домой. Но и Тане не хочется прекословить. Постараюсь сделать, как она хочет. Нынче получил и твое письмо,[10] и письмо Стахов[ича]11 о драме — посылаю его тебе и статью в Нов[ом] времени.[12] Со всех сторон шумят. А ты не слишком ли разлетелась на Феоктистова.[13] Главное, не надо сердиться; а еще лучше вовсе не заботиться. Очень неопределенна здесь переписка, и я мало знаю о вас, и мне это скучно. Была тут елка в манеже. Всё здесь как-то вяло, натянуто. Все добрые люди, но мальчики[14] лучше всех. — Ну, прощай, душенька; завтра, получив твои письма, напишу еще. Письма твои оба были такие хорошие, приятные, спокойные и обстоятельные. Целую тебя и всех детей. M-me Seuron[15] и Miss Martha[16] поклоны.


На конверте: Москва. Долгохамовнический переулок, 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 От 6 января.

2 С. А. Толстая читала у себя в доме «Власть тьмы». Присутствовали при этом чтении кн. С. С. Урусов, Е. П. Ермолова, Л. М. Лопатин, Л. И. Поливанов и др.

3 От 5 и 6 января (ПСТ, стр. 379).

4 От И. Е. Репина, В. Г. Черткова, Файнермана и др.

5 Максим Максимович Ковалевский (1851—1915). См. т. 83.

6 Иван Васильевич Татаринов (1862—1903) — новоторжский уездный предводитель дворянства.

7 [заботливы.]

8 Рассказ «Ходите в свете, пока есть свет». СМ. т. 26, стр. 250.

9 Софья Владимировна (1859—1923), вышедшая замуж за И. В. Татаринова, и Михаил Владимирович (1860—1909) Всеволожские. Их имение Таложня — близ Торжка Тверской губ.

10 Писанное в ночь с 3 на 4 января.

11 Александр Александрович Стахович (1862—1903); его письмо о «Власти тьмы» — от 28 декабря 1886 г.

12 А. С. Суворин, «По поводу драмы графа Толстого» — «Новое время», 1887, № 3898, от 5 января.

13 Е. М. Феоктистов (1829—1898) сам цензуровал «Власть тьмы». С. А. Толстая писала в письме от 3—4 января: «Воздерживаюсь писать о цензуре, во мне кипит столько злобы, что я на всё готова на самое крайнее... Письмо Феоктистову я завтра напишу, — какое оно выйдет, — мне самой любопытно» (ПСТ, стр. 377—378).

14 Михаил Адамович (1860—1918) и Дмитрий Адамович (1862—1937) Олсуфьевы. О них см. т. 83, стр. 359.

15 Анна Сейрон — француженка-гувернантка в доме Толстых.

16 Мисс Марта — англичанка-гувернантка у Толстых.

#### 372.

1887 г. Января 10. Никольское-Обольяново.

Я точно неохотно отпускаю Таню,[1] но ее слова: flirtation нет2 — немножко изменили мой взгляд. Flirtation скверно.

Очень грустно мне стало после твоего нынешнего письма. Мне так становилось одиноко без вас, а тут еще ты пишешь и ждешь. Не знаю, уживу ли здесь без Тани, а впрочем видно будет. Всё это время у меня здоровье б[ыло] не хорошо — желудок. Нынче совсем хорошо, но что-то грустно. По утрам я пишу свою повесть. По числу страниц написал много, но не знаю, будет ли на пользу людям, т. е. хорошо. Завтра думаю кончить на черно — подмалевку. Это одно из обстоятельств, по к[оторому] я не уехал. Но хотелось бы уехать, получить от тебя телеграмму такую, к[оторая] бы вызвала. В духе мы с Таней, кажется, хорошем, — тихом и спокойном. Очень жаль мне тебя, что ты рассердилась на М[исс] Марту. Это всегда тяжело, а теперь еще, что ты одинока.

Как хочется получить от тебя хорошее письмо, а то то настроение, в к[отором] написано твое последнее, меня тревожит. Пожалуйста, ты не сердись и особенно на меня. Мне здесь для нерв очень успокоительно, и я рад, что нездоровье пережил здесь, но в Москву очень хочется. А живу, п[отому] ч[то] заехал, и Таня тут, и мне насчет ее неловко и жутко.

Я сейчас поговорил с ней. Она говорит, что ничего нет. Я ей говорил, что если бы она не хотела, не имела в виду, то не следовало бы ехать. Она говорит, что ничегò, ничего нет; тем лучше, но знаешь, что всё так деликатно, если есть, и не следует трогать.[3] — Ну, прощай, душенька, целую тебя и детей.

Л. Т.


1 T. Л. Толстая поехала в Таложню.

2 T. Л. Толстая писала: «Здесь очень хорошо живется, тихо, но весело — никаких flirtations нет...»

3 Имеются в виду отношения T. Л. Толстой и М. А. Олсуфьева.

#### 373.

1887 г. Января 13. Никольское-Обольяново.

13-го вечером.

Я совсем спутался с письмами к тебе, милый друг. То ожидал от тебя письма, то сам хотел приехать, и кончилось тем, что все эти последние дни ни ты обо мне, ни я о тебе не знаем подробно.

Вчера ты получила мою телеграмму,[1] а я твое письмо.[2] Все первые дни моего пребывания здесь мне очень нездоровилось — болел живот, были бессонницы, и я был не в духе, потом Таня уехала, и мне сделалось скучно и жалко за то, что мы врозь, и я хотел сейчас же ехать, но выпала мятель, и в первый день нельзя было ехать, так что и Мат[ильду] Павл[овну]3 не повезли, а тут оставался день до возвращения Тани. — Ан[на] Мих[айловна]4 ужасно сватает, говорит, что она не сватает, нò содействует, чтобы молодые люди узнали друг друга, и расхваливает свой товар, я отмалчиваюсь особенно потому, что не имею никакого мнения о том, чего нет. Когда будет вопрос, тогда и понадобится ответ. —

Я дописал на черно свою повесть.[5] Бумаги измарал много, но очень пока еще нехорошо; но непременно поправлю и кончу, коли буду жив. — Соскучился я очень по тебе и вас, но и просто соскучился от хозяев, добрых самих по себе порознь, но не добрых друг к другу, и от тяжелой, давящей и непривлекательной роскоши жизни. Нынче много ходил гулять, и в караулке, в лесу нашел солдата Митрича[6] — живого. Завтра, если Таня не приедет, как обещала утром, то я приеду, а если приедет и будет не устала, то мы приедем. — Так до скорого свиданья, коли Б[ог] велит.

Л. Т.


От Тани была телеграмма, что доехали благополучно. Нынче они едут сюда, и письмо это везут лошади, к[оторые] их привезут завтра утром.


На конверте: Москва. Долгохамовнический переулок, 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Она не сохранилась.

2 От 10 января.

3 Матильда Павловна Моллас — подруга Е. А. Олсуфьевой.

4 Гр. Анна Михайловна Олсуфьева (1833—1901) — мать Е. А., М. А. Д. А. Олсуфьевых.

5 «Ходите в свете, пока есть свет».

6 Действующее лицо из «Власти тьмы». «Живой Митрич» — отставной николаевский солдат, служил лесным сторожем.

#### 374.

1887 г. Апреля 1. Тула.

Ехал очень дурно тем, что жара ужасная, но очень хорошо тем, что интересные и не бесполезные разговоры шли с раскольниками-старообрядцами. Сережа[1] б[ыл] в Ясной и хотел вернуться ночью, и я остался ночевать у милого Давыдова. Утром перешел к Сереже, сижу с ним, напьюсь чаю и поеду сейчас, в 3-м часу, в Ясную.


1 Сергей Львович Толстой (1863—1947).

2 Николай Васильевич Давыдов. См. т. 83, стр. 337.

#### 375.

1887 г. Апреля 2. Я. П.

Хоть и совестно посылать на Козловку, но очень хочется писать тебе. Я совсем здоров. Нынче чувствую некоторую унылость, но здоровье со всех сторон прекрасно. Вчера выехал из Тулы в 3. И казалось так хорошо в поле на свете божьем, к[оторый] я давно не видал, что с половины дороги послал Михайлу[1] одного, а сам пошел пешком, застал мальчиков[2] за обедом. Был бульон и пирожное трудов Ник[олая] Мих[айловича]3. Здоровье душевное так хорошо, что и у Сережи, пока он не пришел, немного пописал, и дорогой всё шел, думал и, сидя на кучt камней, записывал. Спал прекрасно. Тит4 в слух читал мальчикам в другой комнате «Раздел»[5] и очень хорошо. Нынче в изобилии всего напился кофею и работал до самого обеда. И потом головой устал. Мальчики ходили на тягу на пчельник, я ходил к ним навстречу. Грязь страшная. Лева убил валдшнепа 1. Домой пришел в 10-м часу, всё думал и смотрел на звезды. Очень хороша ночь. А тут телеграмма от Дена,[6] что он приезжает. Напились чаю и ждут его, а я вот пишу. Как-то ты поживаешь? Где спишь, нервы успокоились ли?

Я приеду непременно повидаться с вами. Что Илья, продолжает ли быть в том хорошем настроении, в к[отором] был? Подкрепи его Бог. Таня также ли спокойна по Митречивски? Не пренебрегает тифлисск[ими] барышнями?[7] Маша благополучна ли и малыши?[8]

Ну, прощай пока.

Л. Т.


Сережу,[9] Количку[10] целую. На большом листе письмо Бирюкова,[11] сыщи его и пришли.


На конверте: Москва. 15. Долгохамовнический переулок. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Михаил Филиппович Егоров — сын кучера.

2 Сына Льва и Алкида Сейрона.

3 Николай Михайлович Румянцев — повар у Толстых.

4 Тит Иванович Полин (он же Пелагеюшкин), служил у С.Н. Толстого, позднее у С. Л. Толстого.

5 «Раздел» — рассказ И. Е. Журавова, изданный в «Посреднике» в 1887 г. без указания автора.

6 Владимир Эдуардович Ден (1867—1933) — с 1885 г. по 1890 г. был студентом Московского университета.

7 В конце 1886 г. группа молодых девиц из Тифлиса обратилась анонимно к Толстому с просьбой указать, как наиболее полезно употребить свои силы и знания. Толстой ответил им 17 декабря 1886 г., указав на целесообразность переделки общедоступных книг для народных изданий. См. т. 63, № 587.

8 Младшие дети Толстых.

9 С. Л. Толстой.

10 Николай Николаевич Ге (1857—1939) — сын художника Н. Н. Ге. О нем см. т. 83, стр. 428.

11 Павел Иванович Бирюков (1860—1931). О нем см. т. 63, стр. 227. Письма Бирюкова того времени «на большом листе» не имеется.

#### 376.

1887 г. Апреля 4. Я. П.

Здоров совершенно, сплю, ем и работаю и пр. как нельзя лучше, так что лечиться и пить воды не от чего. Всё это истинная, точная правда. При том же, поминая тебя, не делаю ничего неблагоразумного. Время всё утро проходит в усидчивой и подвигающейся работе над «жизнью»,[1] вечером хожу навстречу ребятам на тягу, а потом пьем чай и болтаем.

Вчера был Буткевич[2] и Файнерман,[3] кроме 3-х4 мальчиков. Сейчас хочу поехать верхом в Ясенки, т[ак] к[ак] утром почти не ходил. — Получил твои два письма,[5] жду еще; вероятно с Колечкой. Пиши о себе и детях всех. Я нынче видел во сне, что ты умерла, и осталось точно тяжелое воспоминание, так ясно видел. М-mе Seuron, к[оторой] кланяюсь, объяснит, что значит. — Ник[олай] Мих[айлович] готовит. Мальчики сбираются к заутрене.

Л. Т.


На конверте: Москва. 15. Долгохамовнич[еский] пер. Графине Софье Андревне Толстой.


1 «О жизни». См. т. 26.

2 Анатолий Степанович Буткевич (р. 1859г.). Принимал участие в революционном движении в бытность студентом Петровской академии. Ученый пчеловод.

3 Исаак Борисович Файнерман. См. т. 63, № 575.

4 Л. Л. Толстой, Алкид Сейрон и В. Э. Ден.

5 От 1 и 3 апреля.

#### 377.

1887 г. Апреля 5. Козловка.

Вчера писал тебе и нынче уже не хотел, да заехал на Козловку и пишу. Вчера мальчик[и] ходили к заутрени, я спокойно спал. Продолжаю быть также здоров. Нынче пришли мужики христо[со]ваться. Как здоровье Тани и всех детей, и твое? Пришли, пожалуйста, ключи от моего стола. Лева с Деном пошел на тягу.


На конверте: Москва. 15. Долгохамовнический переулок. Графине Софье Андревне Толстой.

#### 378.

1887 г. Апреля 7. Козловка.

Пишу опять с Козловки. Но письма на этот раз не нашел. Объясняю себе это тем, что ты напишешь и пришлешь письма с Количкой, к[оторого] мы всё ждем. Вчера был кое кто мужики — вечером Лева привел ребят — Петра,[1] Никиту,[2] Андрея.[3] Они на верху с фортеп[иано] пели и плясали, а потом пили чай, шутили, а под конец и серьезно говорили и читали. Утро я опять всё, — часов 5 под ряд, работал над своей «жизнью». Всё хорошо подвигается. Но вчера очень устал и почти не выходил, и от того вечер был в унылом духе, и из другой комнаты слушал ребят. Но здоров и спал хорошо, и опять всё утро работал. Ребята ездили в Ясенки, привезли письма. Одно есть Тифлис[ское].[4] Я его отошлю с Левой и еще другое. Пускай Таня пишет им то, что я писал последним, именно, что книги все разобраны, а что не могут ли они сократить и переделать из романов хороших, особенно английских.[5] Кавушка[6] здорова, скажи малышам, целуя их. Целую тебя и всех вас. Коректора[7] хоть публикуй, — их наберется полк, но сама не ставь себя в состояние суеты — это хуже спячки, — меньше жизни. Очень жаль Англичанку.[8] Ну, прощай пока. Очень холодно, но я одет по зимнему.

Л. Т.


На конверте: Москва. 15. Хамовники. Долгохамовнический переулок. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Петр Филиппович Егоров (р. 1866 г.) — сын кучера.

2 Никита Васильевич Минаев (1866—1890-е гг.).

3 Андрей Родионович Бочаров (р. 1866 г.).

4 См. прим. 7 к п. № 375.

5 Из английских романистов Толстой рекомендовал с этой целью Диккенса, Д. Элиот, Бульвера, Генри Вуда и Бреддон.

6 Имя лошади.

7 С. А. Толстая писала 3 апреля о большом количестве корректур и отсутствии корректора. Речь шла о корректурах седьмого собрания сочинений Толстого 1887 г.

8 Во время пожара сгорела сестра жившей у Толстых англичанки Марты.

#### 379.

1887 г. Апреля 9. Я. П.

Получил сегодня на Козловке твои два мало содержательные хорошие письма.[1] Но рад был узнать, что всё благополучно. Я живу по прежнему; последние два дня немного похуже здоровье, т. е. тяжесть после обеда и вялость, но вообще хорошо. Милый Ден всё живет у нас, читает, занимается, толкует с ребятами, ходит на тягу, мне переписывает с Файн[ерманом] и очень мило играет на фортепьяно. Очень милый мальчик. Сейчас посылаем за Колечкой, чему он будет огорчен, но нечего делать. — Всё работаю и всё еще не запутался, а подвигаюсь к лучшему. Ну, целую всех, пока прощайте.

Л. Т.


Ключи не забудь. Что Илья по службе?[2]


На конверте: Москва. 15. Долгохамовнический. Графине Софье Андревне Толстой.


1 От 4 и 7 апреля.

2 И. Л. Толстой в то время отбывал воинскую повинность.

#### 380.

1887 г. Апреля 10. Я. П.

Приехал Количка, привез письма и себя. Темнота и дождик были страшные. А вчера же получил твои два письма. Спасибо, что ты мне всё присылаешь, заботишься. Мне хорошо. Только нынче под ложечкой стало болеть, хотя причин расстройства в пище никаких не знаю. Ник[олай] Мих[айлович] готовит, и ем самые диетные кушанья — бульон, и всего мало. Если искать причину, то дурная погода и слишком напряженная умственная работа. Воздержусь невольно, п[отому] ч[то] голова несвежа, плохо спал — первый раз. —

Письма всё хорошие, и прежде всего твои. Письмо это привезет тебе Ден, и объявления,[1] и одно письмо Тифл[исское], и другое с просьбой о сочинениях. Сделаешь по своему усмотрению. Если поправится погода и буду совсем здоров, то провожу Количку до Хилкова.[2] Что ты об этом думаешь? Потом, если Бог велит, и к вам приеду. — Что письмо к Попову в острог?[3] Передала ли ты? — Количка с Файнерм[аном] переписывают. Я немного пописал, а теперь вот собрал, что нужно послать с Деном. А он играет наверху на фортепьяно. Целую тебя и детей. Скажи Леве, что я был к нему не так дружелюбен, как желал этого, и жалею. Мне неприятно б[ыло] его барство: «Тит! Тит! то и сё». А теперь жалко. У нас всё та же жизнь. И Ник[олай] Мих[айлович] и Тит помогает, только раз Ден поучился ставить самовар.

Л. Т.


1 Почтовые повестки.

2 Кн. Дмитрий Александрович Хилков (1858—1914). См. т. 85, стр. 414—415.

3 Иван Иванович Попов (1860—1923) — служил статистиком Воронежского земства. В ноябре 1887 г. был выслан в административном порядке в Петропавловск Акмолинской области. См. т. 64.

#### 381.

1887 г. Апреля 11. Козловка.

Пишу опять с Козловки — письма от тебя нет, верно завтра будет. Пишу особенно для того, чтобы отменить вчерашнее сведение, что у меня брюхо болит. Нынче прекрасно себя чувствую и работал, подвигаясь вперед. Файнерман нынче нанялся в пастухи к Ясенск[им] мужикам за 80 р[ублей]. Я ему советовал это, и все очень довольны, и я завидую ему. Нынче получил радостное известие для меня, что Джунковский[1] женится на Винер.[2] — Он был у них и сделал предложение. С Колечкой живем прекрасно. Я всё в твое воспоминание живу по барски и ем мясо. Читаю для отдыха прекрасный роман Stendhal — Chartreuse de Parme, и хочется поскорее переменить работу. Хочется художественной. Надеюсь, что ты освободилась от коректур.[3] И как здоровье твое и Тани и Ильи нравственное состояние. Целую тебя и детей. Пока прощай, душенька.

Л. Т.


На конверте: Москва. 15. Хамовники. Долгохамовнический переулок. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Николай Федорович Джунковский (1862—1916) — гусарский офицер; находился под влиянием идей Толстого.

2 Елизавета Владимировна Винер (1862—1928). О ней см. тт. 63 и 83, стр. 566.

3 С. А. Толстая отвечала 13 апреля о том, что корректоров она нашла (ПСТ, стр. 397—398).

#### 382.

1887 г. Апреля 13. Я. П.

Получил нынче твое последнее письмо, милый друг, и очень пожалел о том, что ты не спокойна и не радостна.[1] Я знаю, что это временно, и почти уверен, что завтра получу от тебя хорошее письмо, к[оторое] совсем будет другого духа. Вчера первый день, что я не писал тебе и не был на Козловке. Третьего дня вечером ходил на Козловку с Количкой, и оттуда шли мы в такой темноте по грязи, что перед носом не видно было; очень хорошо. На перекрестке шоссе и стар[ой] дороги видим свет мелькающий и голоса женские, веселые. Думали — цыган[е]. Подходим ближе: дети с палками, девушки, мущина, и во главе Пелагея Федоровна 2 с фонарем; это она провожает жениха Сони 3 на Козловку. — Придя домой, нашли приехавшего Алехина,[4] — помнишь, в очках малый? Он едет покупать землю и заехал. Легли спать. Утро вчера очень много занимался, писал совсем новую главу о страдании, — боли.[5] Походили гулять, обедали. Да утром еще приехал брат Сытина,[6] едущий из Москвы с тем, чтобы где-нибудь в деревне жить, работая; уехал к Мар[ье] Алекс[андровне],[7] и Алехин уехал. Впродолжении вечера были посетители: Данила,[8] Константин,[9] читали Хворую Потехина.[10] Файнермана не было. Он в Туле б[ыл] хлопотать о разводе, для к[оторого] куча трудностей. Нынче мы одни с Колечкой пили чай, кофе; потом я писал, он переписывал и топил баню. Обедали; пришел немного выпивший Петр Цыганок 11 и очень много хорошо говорил. Сейчас был в бане и хотел пить чай. Весна второй день — медунички, орешник в цвету, и муха, пчела, божьи коровки — ожили и жужжат и копошатся. Ночь еще лучше: тихо, тепло, звездно, не хотелось домой идти. Занимался нынче тоже хорошо. Пересматривал, поправлял сначала. Как бы хотелось перевести всё на русский язык, чтобы Тит понял.[12] И как тогда всё сокращается и уясняется. От общения с професорами многословие, труднословие и неясность, от общения с мужиками сжатость, красота языка и ясность. — Получил письма от Черткова,[13] Бирюкова,[14] Симона,[15] всё хорошие, радостные письма. — Здоровье хорошо. Теперь I hope.[16] Да, еще то, что к Хилкову не поеду. I hope, что ты не затягиваешься коректурами и что будни успокоили всех, и тревожится и радует только зелень в саду. I hope, что Илья в струне, малыши здоровы, и Таня и Маша в хорошем настроении, и что Лева не играет в винт. Сережу[17] нынче Файнер[ман] видел в Туле; он б[ыл] в нерешительности приехать или не приехать в Ясную. Я думаю, завтра приедет, пожалуй, и с охотниками. Самая тяга. — Ну, прощай, милый друг. Целую тебя и детей.

Л. Т.


На конверте: Москва. 15. Долгохамовнический переулок. Графине Софье Андревне Толстой.


1 От 11 апреля (ПСТ, стр. 394).

2 Пелагея Федоровна Суворова — прачка у Толстых.

3 Софья Васильевна Суворова — дочь В. В. и П. Ф. Суворовых.

4 Вероятно, Аркадий Васильевич Алехин (1854—1908). В начале 1880-х гг. примкнул к народовольцам. В 1889 г. устроил на своей земле одну из первых толстовских земледельческих общин. В 1892 г. сотрудничал с Толстым на голоде.

5 XXXV глава трактата «О жизни».

6 Сергей Дмитриевич Сытин (ум. 1915 г.) — младший брат И. Д. Сытина.

7 М. А. Шмидт (1843—1911). См. т. 64.

8 Даниил Давыдович Козлов (1848—1918) — ученик школы Толстого.

9 Константин Николаевич Зябрев или Константин Михайлович Орехов (см. письмо № 400).

10 Алексей Антипович Потехин (1826—1908). Его повесть «Хворая» напечатана в «Вестнике Европы» за 1876 г., № 2. Отдельно издана «Посредником» в 1887 г.

11 Прозвище телятинского крестьянина Петра Дмитриевича Новикова, плотника.

12 Т. е. чтобы было общедоступно.

13 От 9 апреля. См. т. 86, № 141.

14 В ГТМ сохранилось три письма П. И. Бирюкова, которые можно отнести к апрелю 1887 г.

15 Федор Павлович Симон (poд. 1861 г.). См. т. 63, стр. 400.

16 [Я надеюсь.]

17 C. Л. Толстой

#### 383.

1887 г. Апреля 14. Я. П.

Получил нынче твое доброе письмо,[1] как и ожидал. Одно очень нехорошо: это твое нерасположение к Файнерману. Что тебе может мешать человек? И как поставить себя в такое положение, чтобы не уметь обойтись с человеком — обойтись, как с человеком, так, как ты найдешь наилучшим? — Это что-то обидное и жалкое мне за тебя, что ты как будто имеешь врага. Это ужасно мучительно. А главное, за что ты так обвиняешь его? Зная ого близко, его нельзя никак ненавидеть, а мож[но] только жалеть. Жену свою[2] он ужасно любит. И теперь, когда она требует от него развод, и он посылает ей его, и она вместе с тем обещается приехать к нему и не оставлять его, я вижу, как он страдает. Ненавидеть же его нельзя, потому что нельзя же его не назвать добрым человеком. Вообще, думаю, что если ты примешь какие-либо внешние меры для его изгнания, то сделаешь дурно, — главное дурно для себя самой. Ну вот, милый друг, я сказал, а ты подумай, и сделай, как лучше. — «Тае, по лучше как, значит...».[3] Нынче по обыкновению занимался. Колечка с Ф[айнерманом] переписывали. Выставили окно. Сейчас поеду в Ясенки. Была больная от лихорадки. Колечка нашел [хинин] и мы дали.

Да, Ольгушка Ершова[4] просит рецепт от глаз для своей девочки.

Работал нынче хуже всех дней, но не запутался. Больше новостей у меня нет. Твои новости хорошие, за исключением двух черных: — одна[5] с нарывами и физической, распущенностью, а другой Лева, к[оторого] некому без Колечки и поддержать. Хоть бы он в себе поискал, нет ли там где Колечки маленького. Приеду я, когда Колечка уедет. А когда, не знаю. Ну, пока прощай. Только что пообедал, и мысли заснули. Обедали щи зеленые и кашу на сковороде, и ничего больше есть не хочется; а вечером чай с хлебом. Целую тебя и детей.

Л. Т.


Был у меня вчера один мужик из Щекина. Помнишь, он б[ыл] посажен невинно в острог за сопротивление якобы властям и просидел два года, жена его ходила ко мне, и еще погорела без мужа. Он жил у нас зиму в работниках. Все говорят, что примерный мужик. Теперь у него ни лошади, ни семян, ни права идти на работу, п[отому] ч[то] за ним 13 р[ублей] недоимки и не дают паспорт. Надо помочь ему, у кого есть деньги.


На конверте: Москва. 15. Долгохамовнический. Графине Софье Андревне Толстой.


1 От 12 апреля (ПСТ, стр. 395).

2 Эсфирь Файнерман.

3 Слова Акима из «Власти тьмы».

4 «Любимая ученица в школе Л. Н.» (н. п. С. А.).

5 С. А. Толстая писала 12 апреля: "У Тани всё нога болит, рана гноится, а сама она и бледна, и плоха".

#### 384.

1887 г. Апреля 16. Я. П.

16-го 6 часов вечера.

Пишу нынче из Ясенков, куда приехал, чтобы взять посылку Тани. Файнер[ман], узнав, что тебе неприятно его присутствие, решил уехать к себе. Кстати, это ускорит развод для его жены, да и в пастушестве ему отказали. Интриги другого пастуха. Количка решил вернуться еще в Москву по делам своих друзей, и, должно быть, завтра мы с ним приедем с поездом, выходящим из Тулы в 12 часов (не курьерским).

Вчера б[ыл] день нехороший для писанья, — не выспался, но нынче прекрасно работал, хотя всё еще не кончил. Получил рисунки. Они очень хороши.[1] Не получал писем, к[оторые] ты хотела прислать,[2] и боюсь с ними разъехаться. Как бы не было нужного. Здоровье и телесное и душевное очень хорошо. Всё растет, сохнет, зеленеет. Все пашут, и мне очень хотелось, но не желалось оторваться от работы. Всё что может задержать меня, это особенно хорошее расположение для работы. Осталось на раз, а перебивать переездом не хочется. Тогда до после завтра. Целую тебя и детей. Если есть от тебя письмо, то его еще не получил. Колечка пошел за ним на Козловку. Последнее письмо[3] б[ыло] про Бобр[инского].[4]

Л. Т.


На конверте: Москва. 15. Долгохамовнич. п. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Речь идет о рисунках художницы Е. М. Бем (1849—1914), иллюстрировавшей «Власть тьмы» и ряд других изданий «Посредника».

2 14 апреля С. А. Толстая писала: «Посылаю завтра письма и рукописи: от Черткова, Ягна и Тимашева-Беринг — в Ясенки. Пошли за ними дня через два» (ПСТ, стр. 401).

3 От 13 апреля (ПСТ, стр. 397).

4 Алексей Алексеевич Бобринский (1864—1910), вращался в театральных кругах. В то время был тяжело болен.

#### 385.

1887 г. Апреля 26. Я. П.

Исполняя обещание, пишу нынче. Ехал спокойно. Беседовал с одним старичком 87 лет, потом с другим 75 лет. Этот очень интересен; потом с старушкой 65 лет. Эта мало интересна. Узнала еще меня барыня из 1-го класса и пришла мне говорить глупости, т. е. восхваления, но я скоро отделался, почти грубо. Дома истопили. Спал дурно — свежо было всё таки. Нынче утром убирался, ходил за молоком, яйцами, кипятил молоко, ставил самовар, и так скучно стало всё это делать для себя, что решил обедать людской обед, а сам не готовить. Но пришел Ник[олай] Мих[айлович]1 и сказал, что он приготовит и сделает всё, что нужно. А то, говорит, вы целый день всё будете себе готовить, ничего не успеете свои дела делать. Это правда. Всё это пишу тебе, п[отому] ч[то] ты хотела, чтоб я писал о себе, своих мыслях. Это старинные мои мысли, но всегда особенно ясно понимаются мною, когда я один. Привычки мои не очень хитрые, и то, чтобы удовлетворить им, надо, как Ник[олай] Мих[айлович] говорит, целый день хлопотать. Зачем же у меня даже такие привычки? — Их можно удовлетворять, не хлопоча целый день, когда это привычки многих, общие. Чтобы не хлопотать самому целый день и не заставлять других на себя хлопотать, одно средство, чтобы привычки были общие, чтоб все ели одинаково. А когда один, и привычки отличаются от привычек окружающих, то стыдно, как мне всегда стыдно. Здесь только особенно ясно почему.

С 12 часов до 4. Очень усердно работал, всё сначала и всё к улучшению наверно. В 5-м часу пошел ходить. Ходил очень много за рекой, по засике, вернулся, Сережа сын приехал. Я пообедал, потом истопил с ним печку, поставили самовар и пьем чай.

Я получил кучу писем из Тулы. Мало интересны. Пьют чай Тит2 и Аг[афья] Мих[айловна]3. Как-то ты? Ты меня как-то особенно провожала.[4] Мне было жалко. Ну, вы поскорей кончайте дела, да приезжайте. Холодно, но соловьи, и кукушки, и фиалки, но что-то не весело. — Так и Сережа говорит. Прощай пока, целую тебя и детей. Если письмо холодно, то не таково мое настроение.

Л. Т.


На конверте: Москва. 15. Долгохамовнический переулок. Графине Софье Андревне Толстой.


1 H. М. Румянцев — повар.

2 Тит Борисович Борисков (Борискин). См. т. 83, стр. 444.

3 Агафья Михайловна — бывшая горничная Пелагеи Николаевны Толстой.

4 См. письмо С. А. Толстой от 26 апреля (ПСТ, стр. 406—407).

#### 386.

1887 г. Апреля 27. Я. П.

Я после обеда, 7 часов, заехал в Ясенки, вот и пишу два слова. Я здоров, Сережа тоже. Нынче становится потеплее. Провел день обычно. Нынче работалось плохо. Жду нынче от тебя известий.

Л. Т.


На обороте: Москва. 15. Долгохамовнич. переулок. Графине Софье Андревне Толстой.

#### 387.

1887 г. Апреля 29. Я. П.

Два дня у меня гостит Масарик.[1] Мне с ним очень приятно было. Он сейчас уезжает, и с ним пишу это письмо. Третьего дня, вернувшись из Ясенков, застаю две коляски, это Давыдов[2] приехал с компанией, дочерью[3] и еще другими дамами и мущинами: Попов[4] директ[ор] гим[назии], Фирсов,[5] Мяснов с женой,[6] и еще кто-то, Лопухин,[7] всех 10 человек. Они хотели уезжать, зашел один Давыдов, я позвал их чай пить, вернулся Сережа с тяги, и всех напоили чаем и шампанским полынным, и Сережа уехал с ними в Тулу до четверга. Тут приехал Масарик. Вчера нездоровилось и ничего не работал. Но нынче дождик теплый, и я здоров и работал. Ходил с М[асариком] на Козловку, получил твои два хорошие письма.[8] Так радостно, когда чувствую, что у тебя хорошо на душе и что всё было весело. — Масарик ставит самовар и раздувает очень хорошо и думает, и понимает также. — Что Таня с своим отъездом?

Моя матерьяльная жизнь очень хороша. Н[иколай] М[ихайлович] готовит отличные обеды, и я совсем здоров, и заниматься мне ничто не мешает. Нынче весь луг покрылся фиялками, и трава совсем большая. Напишу, Бог даст, завтра получше. Целую тебя и детей.

Л. Т.


На конверте: Москва. 15. Долгохамовническ. переулок. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Фома Осипович Масарик (1850—1936) — чешский общественный и политический деятель, первый президент Чехословацкой республики; в то время профессор философии Пражского университета. Приехал Масарик к Толстому по рекомендации H. Н. Страхова. Масарик описал свою поездку 1887 г. и разговоры с Толстым в статье «Erinrmruncren an L. N. Tolstoi» — «Illustrierte Beilage der Rigaschen Rundscham, November, 1910 [«Воспоминания о Л. H. Толстом» — «Иллюстрированное приложение к «Рижскому обозрению», ноябрь 1910].

2 Николай Васильевич Давыдов.

3 Софья Николаевна Давыдова.

4 Сергей Николаевич Попов, директор тульской гимназии.

5 Александр Иванович Фирсов, судебный следователь в Туле.

6 Александр Аристионович Мясново (ум. ок. 1931 г.), в то время товарищ прокурора Тульского окружного суда.

7 Сергей Алексеевич Лопухин. См. т. 83, стр. 278.

8 От 26 и 27 апреля (ПСТ, стр. 406—407).

#### 388.

1887 г. Мая 1. Я. П.

Ты, верно, недовольна мной, милый друг, за мои письма. Они, вероятно, вышли пасмурны, как у меня б[ыло] пасмурно на душе эти 2, или 11/2 дня. Пасмурно не значит, что нехорошо, а физически вяло. Что-то, верно, в печени. Но теперь, со вчерашнего вечера, опять прекрасно. И нынче и много работал и еще больше хочется. Тем для писания напрашивающихся столько, что скоро пальцев недостанет считать, и так и кажется, — сейчас сел бы и написал. Что Бог даст после окончания о Ж[изни] и С[мерти]. Ведь будет же конец. А до сих пор нет. Предмет то важен, и п[отому] хочется изложить как можно лучше. Ты думаешь, что хуже, а мне кажется — нет. Вчера приехал Сережа и перешел жить к Филипу, т. е. внизу во флигель, больше от того, что он переехал с мебелью, и ему там, он говорит, так хорошо, что желал бы там и быть всё лето. — Сейчас пообедали, 6-й час, и я понесу письмо в Козловку и верно получу твое. Жаль будет, если не увижу Черткова.[1] Ты говоришь: зачем я уехал?[2] Разумеется, со многих сторон лучше и радостнее быть вместе, но со стороны работы — а мне недолго осталось — много лучше здесь. И одиночество плодотворно. Ты это имей в виду, да ты и имеешь. — Вчера набрал фиалок, и они теперь передо мной на столе. — Как странно 3-го дня вечером, после отъезда Масарика, на меня нашло такое физическ[ое] состояние тоски, как бывало Арзамаская.[3] И, бывало, тогда самое страшное в этом состоянии была мысль о смерти. Теперь же я, напротив, как только почувствовал тоску, так стал думать,чего мне нужно, чего я боюсь? Как сделать, чтоб этого не было? И стоило мне только подумать о смерти, как я ее понимаю, чтоб тотчас уничтожилась всякая тоска и стало очень спокойное, даже приятное состояние.

Нынче прекрасный, теплый день; окна отворены и у Кузм[инских]4 моют. В пристройке протопят завтра.

Как вы решаете отъезд и как живете? — Одному хорошо, а, разумеется, радее, когда вы все приедете.

Понесу письмо открытым, может быть, в Козловке что припишу.

[Козловка]. Получил твои два письма о Мише.[5] Вероятно, теперь уже прошло, иначе ты бы известила. Целую всех. — Удивительный вечер. Я сижу на Козловке.


На конверте: Москва. 15. Долгохамовнический пер. Графине Софье Андревне Толстой.


1 В. Г. Чертков приехал в Москву из Петербурга проездом в Воронежскую губернию и не смог заехать в Ясную Поляну. См. т. 86, № 144.

2 См. письмо С. А. Толстой от 27 апреля.

3 См. т. 83, п. № 82.

4 Речь идет о флигеле в Ясной Поляне, в котором по летам живали Кузминские.

5 Письма С. А. Толстой от 28 и 29 апреля, в которых она сообщала о том, что заболел младший сын, М. Л. Толстой.

#### 389.

1887 г. Мая 3. Я. П.

Спасибо, милый друг, что часто и хорошо пишешь. Нынче получил твои два письма; одно, где Миша еще болен, другое, где здоров.[1] Хоть мы скоро и будем вместе, но прошу тебя всегда, также me tenir au courant[2] твоих состояний.

Сейчас Сережа перебил это письмо разговором. Как всегда говорить с ним для меня везти 100 пудов. Разговор был дружелюбен. — Погода нынче из всех дней: гроза, жара, соловьи, фиялки, наполовину зеленый лес — так весело, хорошо в Божьем мире. Вчера я половину дня пахал. Устал порядочно, но самое хорошее состояние и было очень хорошо. Пашу я не один, с Конс[тантином].[3] Он работает на моей лошади Копыловым,[4] а вчера мы вдвоем. Нынче работал над своим писаньем. Не думай, чтобы мне было неудобно и дурно, —превосходно. Только вас недостает. Окна все отворены, и мне кажется, что сырости мало. На Козловке жандармы ждут проезда,[5] и куча рабочих делают насыпь. Я сейчас оттуда и еду в Ясенки с этим письмом. — Жалею очень, что не увижу Чертковых, скажи им это от меня. Я не пишу, п[отому] ч[то] не успею писать толком. Писем у меня пропасть, на к[оторые] надо ответить, и всё не успеваю — от лени. — Тане Кузм[инской] пришла наниматься бывшая у ней кухарка, я сказал, что скажу. Сейчас получил от Раф[аила] Писарева[6] письмо с просьбой написать рекомендательное письмо Захарьину[7] для его знакомой. — Передай через кого-нибудь общих знакомых, что я очень жалею, что не могу этого сделать. Спасибо, что пишешь про детей. Жаль, что об Илюше ничего определенного. И что о Тане неопределенное. Целую их и тебя и радующегося жизни Мишу и боящегося пропустить Андрюшу.[8] Бедняга!

Л. Т.


На конверте: Москва. 15. Долгохамовнический пер. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Первое письмо не сохранилось.

2 [держать в курсе]

3 Константин Николаевич Зябрев — яснополянский крестьянин. О нем см. тт. 83 и 49.

4 «Л. Н. и... Константин работали на поле вдовы Копыловой, у которой было три маленьких сына. Впоследствии Л. Н. построил ей избу, в которой художник H. Н. Ге собственноручно сложил печь» (н. п. С. А.).

5 Ожидался проезд Александра III.

6 Рафаил Алексеевич Писарев, тульский земец. См. т. 83. Упоминаемое письмо не сохранилось.

7 Григорий Антонович Захарьин (1829—1895). См. т. 83, стр. 141.

8 С. А. Толстая сообщала в том же письме об Андрее Львовиче: «Приобрел он от Сытина Пушкина и старательно читает с первой части, почти ничего не понимая, но боясь пропустить».

#### 390.

1887 г. Мая 4. Я. П.

Вчера получил сам на Козловке твое письмо[1] ко мне и Филипу[2] и порадовался, что всё у вас хорошо. О Грише[3] я догадывался. Как жалко его бедного! И Сережу брата, воображаю, как ему тяжело. Хотелось бы его повидать. Вчера у меня б[ыл] дурной день. Ничего почти не писал, п[отому] ч[то] нашла бессонница без всякой видимой причины. Лежу и думаю, и глаза не закрываются, а таращутся. Зато эту ночь выспался, и только что отпил чай, как пришел милый Поша.[4] Мы поговорили, потом я пошел в поле скородить. Там вымочил меня чудный грозовой дождь; вернулся в 1/2 6-го, обедали, говорили, напились чаю и ложимся. Сережа[5] уехал вчера, чтоб видеться с Северцовой[6] и остаться там для своей службы. П[авел] И[ванович] подтвердил мне впечатление от твоих писем, что у вас всё хорошо, и обрадовал меня известием, что вы все едете в понедельник. — Прекрасно. — Скажи Андр[юше] и Мише, что у Кавушки чудесный жеребеночек, маленький конек, веселенький, гнединький, ржет и бегает, подняв кверху хвостик. — Филип не знает, где что белить. Теперь же уже поздно, тем более, что в субботу праздник. Ну, прощай пока, душенька, целую тебя и детей.


На конверте: Москва. 15. Долгохамовнический переулок. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Письмо это не сохранилось.

2 Филипп Родионович Егоров, кучер.

3 Григорий Сергеевич Толстой. У С. Н. Толстого бывали неприятности с сыном.

4 П. И. Бирюков.

5 С. Л. Толстой.

6 Ольга Вячеславовна Северцова, рожд. Шидловская, двоюродная сестра С. А. Толстой, бывшая замужем за П. А. Северцовым.

#### 391.

1887 г. Мая 7. Я. П.

Нынче не было от тебя письма, мой друг. Сережа ездил по найму дачи[1] и б[ыл] на Козловке. Захава дом занят; на Козлов[ке] дачи неприятны — рядом с чужими. А отдается Ваныкина дом, где Крамской[2] жил, — должно быть, дорого; хозяев не было и завтра узнаем. Еще Кобякова дом,— прелестная местность — за 200 р[ублей]. Сереже очень понравилось. А еще есть Бабурино. Тоже хозяев не было. Сережа говорит, что дом облуплены стены и т. п., но, по моему мнению, в Бабуринской самое лучшее. Нанять дешевле, но положить рублей 50 на подчистку. — Я продолжаю быть здоров и доволен всем, за исключением вашего отсутствия. Но и его переношу мужественно. Вчера после обеда пахал очень усердно и вернулся усталый, но бодрый и здоровый. Нынче утром прекрасно работал. Самая сердцевина статьи,[3] к[оторая] мне недоставала, нынче для меня уяснилась. И мне очень весело от этого. Кроме того, погода и вчера была хороша, а нынче еще лучше. Я только походил по заказу и набрал фиалок, к[оторых] очень много, или я их замечаю больше. Посетители у меня за это время, кроме мужиков, кн. Блохин[4] да еще вчера молодого человека, очень жалкого революционера, высланного из Петербурга, нет ли ему переписки?[5] Посылаю конверт с письмами и разными статьями. Прошу Таню, чтоб тебя не утруждать, а чтоб утруждать Т[аню], что мне доставляет удовольствие, по двум письмам Тифл[исских] барышень ответить, предложив им заменять лубочные повести (в лист) и романы (в 4 и более) своими сочинениями или переделками из иностранных. По одному письму Макушина послать полное собрание сочинений. — Статью № 1, присланную вместо Протупеи Прапорщика[6] передать Петрову[7] с моим мнением, что это не очень плохо и может заменить, если понадобится что-нибудь очень плохое.

Статью (№ 2) О Еруслане Лазаревиче[8] передать Петрову с моим мнением, что это не дурно и с успехом может подменить старого Еруслана. Статью № 3 передать Петрову с моим мнением, что это тоже не дурно. И могло бы быть и то, и другое еще менее дурно, если бы он их поправил. Статью № 4 передать Губкиной[9] с моим мнением, что это хорошо, и я прошу ее меня извинить, что не отвечаю, а ее знакомой советую продолжать также. Одно меня смущает, пусть Таня передаст Губкиной, что я до сих пор не мог добиться — Миташа[10] обещал мне — разрешат ли наследники[11] печатание этого. Если бы можно бы было узнать (это я обращаю и к тебе, и ко всем), какую часть целого имеют право делать извлечение без спроса собственника. — Сейчас зашиваю посылку и еду в Ясенки купить конвертов, с тем, чтобы отвечать кучу писем, запущенных мною и на к[оторые] нельзя не ответить. Чертковым передай,что и им напишу в Лизиновку.

Мне очень приятно, что В[ера] А[лександровна]12 будет жить около нас. Я совершенно с тобой согласен, что она добрая старушка, и такое на меня всегда производит впечатление. Для девочек это всё равно. Я уже теперь ничего не жду от них, кроме самых разных фасонов шляпок и: «Ах, ma chère». У вас скоро время идет, а здесь радостно, но тихо, и мне кажется», что до сбора всех еще очень долго. — Пожалуйста, не беспокойся обо мне, я себя очень берегу, ем прекрасно, и от работы или от погоды, но чувствую, что все признаки желудочного нездоровья прошли. Желаю только, чтобы ты была бы также здорова, как я.

Прощай, душенька. Целуй детей. Пиши про них. Почему Леве уединеннее у Шидловских?[13] И что ж это Илья?[14] Пусть дети: Таня, Маша, Лева напишут мне про него. А то ты не знаешь его и не можешь верно описать. По твоим описаниям плохо, а всё хочется не верить. —


1 Для В. А. Шидловской.

2 Иван Николаевич Крамской (1837—1887), знаменитый русский художник.

3 Статья «О жизни».

4 Блохин — сумасшедший крестьянин. См. т. 25, стр. 387.

5 Сведений о нем не имеется.

6 «Сказка о храбром воине, прапорщике Портупеи» И. Кассирова.

7 Иван Иванович Петров (1861—1892). С декабря 1886 г. — редактор сытинских народных изданий. См. т. 64.

8 «Сказка о славном и сильном витязе Еруслане Лазаревиче, о его храбрости и невообразимой красоте царевны Анастасии Вахрамеевны». Над «Ерусланом» работала С. И. Лаврентьева.

9 Анна Сергеевна Губкина (1857—1922), учительница, давала уроки М. Л. Толстой. Губкина писала Толстому: «Вы, может быть, помните, что предложили через меня одной моей знакомой [Лавровой] сделать сокращенное изложение «Семейства Холмских». Теперь только я получила начало этой работы, и так как Вы были согласны просмотреть его, то я позволяю себе послать Вам эту тетрадку». «Семейство Холмских» — повесть Бегичева.

10 Кн. Дмитрий Дмитриевич Оболенский. См. т. 83.

11 Литературные наследники Д. Н. Бегичева.

12 В. А. Шидловская, рожд. Иславина (ум. 1909 г.), сестра матери С. А. Толстой.

13 С. А. Толстая писала 5 мая 1887 г.: «Лева усердно занимается. Он решил переехать к Шидловским, как только мы двинемся. Завтра уезжает Ольга Северцова с сыном, и ее комната для Левы, около передней, совсем пустая и очень удобная» (не опубликовано).

14 С. А. Толстая писала 5 мая: «Пока он сидит на гауптвахте за то, что, Прокутив и не спав всю ночь, он не пошел на инспекторский смотр».

#### 392.

1887 г. Мая 8. Я. П.

Моют полы в доме и чистят, и я радуюсь вашему скорому приезду. Погода необыкновенно хороша, и уверен, что сырости в доме уж не будет. Я дня два дурно сплю и потому вял и не работается; а не работается, и на душе не бодро. — П[авел] И[ванович] усердно переписывает, мы с ним говорим и гуляем. Сейчас понесём письма на Козловку. Сережи нет; он хотел остаться в Туле посмотреть проезд государя — не пропустить,— к[оторый] будет завтра, 9-го. О дачах еще ничего не могу сказать, п[отому] ч[то] мне [?] Сережа не дал и не давал ответа о ценах Бабурина и Ваныкина. Завтра, если буду жив, здоров, съезжу сам посмотреть и узнать. — Вчера я писал тебе и нынче пользуюсь случаем. — Если бы вы вздумали переменить время отъезда, то напиши. Экипажи и лошадей устроим. — Больше писать нечего. Да, пристройка на терасе кончена тем, что в ней можно жить, есть полы, потолки, рамы, двери и оклеено бумагой под обои. По-моему не стоит лучше и отделывать. Нечто обои и двери покрасить клеевой краской. Впрочем, сама увидишь, целую те[бя] и детей.

Л. Т.


На конверте: Москва. 15. Долгохамовнический переулок. Графине Софье Андревне Толстой.

#### 393.

1887 г. Мая 9. Я. П.

Сейчас ходил с П[авлом] И[вановичем] к Ваныкину смотреть дом. Мне не понравилось. Комнат более 15 и низ очень сыр. Цена, вероятно, около 200 р[ублей]. По моему лучше всего Бабурино, завтра схожу туда и уж, Б[ог] даст, на словах скажу тебе. Нынче мы тихо работали с П[авлом] И[вановичем] (он усердно переписывает), а потом вот обошли круг Ванык[ина] и Козловку. Получил твое письмецо суетливое.[1] Жалко, что укладка не ладится. Ну, до свиданья.

Л. Т.


На обороте: Москва. 15. Долгохамовнический переулок. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Имеется в виду письмо с пометой «четверг ночь» [7—8 мая] (не опубликовано).

#### 394.

1887 г. Октября 22. Я. П.

Живем мы хорошо, все здоровы и физически, и нравственно. Получили от Саши[1] и Левы[2] письма очень волнительные, о том, что ты знаешь. Сейчас приехал Сережа от Стахов[ичей],[3] где он оставил Степу,[4] намеревающегося уехать в тот же день через Орел в Дорогобуж.[5] С[ережа] находит, что он получше — меньше говорит о небесном созданьи, но как бы упорствует на том, чтобы бросить свою жалкую жену.[6]

У нас посетители были: Буткевич[7] в первый день, и 3-го дня дама из Ясенков, свояченица Хомякова[8] — довольно комическая и бестолковая, старая вдова, бывшая в Иерусалиме и на Синае и вышивающая воздухи. Я немного пишу по утрам — то идет хорошо, то останавливается, как нынче. Таня начала переписывать,[9] но главное не минует твоих «прекрасных» рук.[10] Только здорова ли ты, милый друг, боимся мы, как бы у тебя не сделалась невралгия от переезда. Девочки[11] и тихи, и веселы, и заняты, и спокойны — весело смотреть на них. Я шью сапоги, но Павел[12] спутал мои колодки, и сапоги коротки Тане, стало быть, Маше не будет годиться. Дошью, пойдут Андрюше, к[оторого] целую, а Маше, к[оторую] целую, коли буду жив, сошью другие. Не закрывая письма, несу на Козловку, чтобы приписать в ответ. До сих пор не б[ыло] от тебя писем. Жду, главное, известий от Ильи.[13]


На конверте: Москва. Хамовники. 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Александр Андреевич Берс. Был в то время вице-губернатором в Орле.

2 Это письмо Л. Л. Толстого не сохранилось.

3 Сергей Львович Толстой был дружен с Михаилом Александровичем Стаховичем (1861—1923).

4 Степан Андреевич Берс, брат С. А. Толстой. О нем см. т. 83, стр. 65.

5 «Ст. А. служил [там] судебным следователем» (н. п. С. А.).

6 Марья Петровна Берс, рожд. Романова. В 1887 г. назревало расхождение между С. А. Берсом и женой в связи с увлечением С. А. Берса Верой Сергеевной Толстой (дочерью С. Н. Толстого), к которой должны быть отнесены слова письма Толстого: «меньше говорит о небесном созданьи».

7 Анатолий Степанович Буткевич.

8 В. А. Хомякова, жившего в Тросне.

9 «Крейцерову сонату».

10 «Л. Н. шутил, вспоминая поговорку Фета» (п. С. А.).

11 Т. Л. Толстая, М. А. и В. А. Кузминские.

12 Павел Петрович Арбузов учил Толстого сапожному ремеслу.

13 И. Л. Толстой в то время дожидался от Н. А. и С. А. Философовых разрешения на брак с их дочерью С. Н. Философовой.

### 1888

#### 395.

1888 г. Апреля 17. Подольск.

Пишу из Подольска,[1] куда мы дошли в 8 часов. Очень было хорошо идти и питаться чаем и парным молоком, что мы делали 2 раза. Немножко было лишних 3 или 4 версты, на к[оторых] я почувствовал усталость; но за то мы в номере с постелью, к[оторyю] обсыпаем ромашкой. Целую тебя и всех. Таня бы очень одолжила меня, если бы написала Pagès,[2] благодарю за письмо очень интересн[ое], с содержанием к[оторого] совсем согласен.[3] Не пишу, п[отому] ч[то] некогда, — после.


На обороте: Москва. Хамовнический переулок. 15. Графине С. А. Толстой.


1 Толстой вышел из Москвы пешком в Ясную Поляну 17 апреля в сопровождении H. Н. Ге-сына.

2 Emile Pagès [Эмиль Паже] — профессор философии Сорбоннского университета в Париже. Перевел (не полностью) совместно с Гатцуком на французский язык «Так что же нам делать?» («Quelle est ma vie?», Paris 1888).

3 Вероятно, письмо от 18 апреля 1888 г. (ПСТ, стр. 411).

#### 396.

1888 г. Апреля 19. Серпухов.

В Серпухове в 6 веч[ера], идем дальше. Несмотря на дождь, не промокли. После первой, не совсем хорошей ночи в Подольске, вчера спал прекрасно. Очень весело и бодро шли. Горе, что не нашли писем в Серпухове. Пишу со станции. Может быть письмо в 7. Ну, что делать. Целую всех.

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовники. 15. Графине С. А. Толстой.

#### 397.

1888 г. Апреля 21. Тула.

Пишу нынче, четверг, вечером, от Раевских,[1] очень милых и любезных, у кот[орых] ночуем. Дошли мы превосходно, и дошли бы нынче, в четверг, до Ясной, но с нами случилась досада: вели мы с собой больного, жалкого мальчика,[2] и всё было хорошо, но послали его вперед с попутной бабой на телеге к Ивановым,[3] с письмом к Кнерцеру,[4] думая, что она подождет нас, а она увезла куда-то мальчика, и мы его потеряли, и весь вечер искали, и в поисках заехали к Раевским, к[оторые] оставили нас ночевать. Тем более неудобно б[ыло] нынче ехать до Ясной, что там нынче все Философовы[5] и молодые Раевские[6] были там и при нас приехали. Путешествие очень удалось. Как я ни стар и как ни знаю нашу жизнь, всякий раз узнаешь во всех отношениях: и нравственном и умственном. Ну, прощайте, целую всех. Мешают писать, из Ясной напишу больше.

Л. Толстой.


На конверте: Москва. Хамовники. 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Раевские: Иван Иванович (1835—1891) и Елена Павловна, рожд. Евреинова (1840—1907).

2 В ГТМ хранится письмо Е. П. Раевской Толстому, в котором идет речь о найденном Толстым мальчике, находившемся в больнице (почтовый штемпель 30 апреля).

3 В Туле, на Киевской улице, находилась «черная лавка» Ивановых. Здесь обычно останавливались лошади Толстых.

4 Николай Андреевич Кнерцер, тульский врач.

5 Семья Философовых состояла из Николая Алексеевича и Софьи Алексеевны Философовых и их детей: Наталии, Александры и Владимира, которые приезжали в Ясную Поляну навестить дочь, С. Н. Толстую, 28 февраля 1888 г. вышедшую замуж за Илью Львовича Толстого.

6 Дети И. И. и Е. П. Раевских.

#### 398.

1888 г. Апреля 23. Я. П.

Лева[1] тебе рассказал уже, милый друг, про вчерашний день и то, как мы пришли и как я, падая от сна, заснул чуть не в 10 часов. Мне грустно было, и очень, твое письмо.[2] Я тебе обещал, что буду писать тебе о себе всю правду, не скрывая, о том же прошу тебя и надеюсь, что ты так и сделаешь. Мне грустно было узнать по твоему письму, что тебе не хорошо на душе, да не хорошо и телу, но радостно было знать и чувствовать, что я знаю о тебе всю самую настоящую правду. Надеюсь, что это прошло; ежели же нет, то напиши, как думается и чувствуется, и я сейчас приеду, если увижу, что это нужно. Ты из моих слов, что я буду уставать на пахоте так же, как и в путешествии, выводишь в связи с письмом Бирюкова,[3] что я хочу, во что бы то ни стало, мучить и убивать себя. Это совершенно несправедливо, п[отому] ч[то] я всегда настаиваю на том, что человек должен делать всё только для своего блага. Дело только в том, что уставать, и даже очень сильно на воздухе весной, в путешествии или на пахоте есть положительное благо во всех отношениях, а обратное, т. е. отсутствие усталости труда, есть зло. Я себя чувствую прекрасно. Молодые[4] наши очень милы, и сотоварищи мои, т. е. Дунаев,[5] приятнее, деликатнее, чем я ожидал. Нынче целое утро я провозился в кабинете, очищая всё от пыли и расставляя всё по местам, с тем, чтобы, если завтра придется, сесть за стол и писать, что весьма возможно и приятно. Нынче утром прошел на деревню к Титу Борисову. Но уже не застал его, он умер. Сейчас еду в Ясенки получить письма и свезти это на почту.

Нынче же выставил и открыл везде окна. О балконе Танином распоряжусь. Пожалуйста, что нужно, пиши мне; мне очень весело будет всё исполнять. Целую тебя и дочерей, к[оторые] тебе помогают и наверно только того желают, и тому радуются, и мальчиков, и Сашу. Иван[6] в числе мальчиков.

Л. Т.


1 Л. Л. Толстой приехал из Ясной Поляны в Москву (ПСТ, стр. 415).

2 От 19 апреля (ПСТ, стр. 413).

3 Оно не сохранилось.

4 И. Л. и С. Н. Толстые.

5 Александр Никифорович Дунаев (1850—1920); в 1886—1919 гг. директор Московского торгового банка. О нем см. т. 64. Дунаев присоединился к путешественникам в Серпухове. Кроме H. Н. Ге и А. Н. Дунаева, в путешествии принимал участие С. Д. Сытин.

6 Иван Львович Толстой (1888—1895) — младший и последний ребенок Л. Н. и С. А. Толстых.

#### 399.

1888 г. Апреля 25. Я. П.

Вчера ходили на Козловку за письмом, но не было. Мы прожили и этот день очень хорошо. Молодые собираются нынче в ночь ехать, и всё укладывались, и всё также милы. Дунаев оба дня готовил обед и очень хорошо. Я же, противно своим ожиданиям, ничего не писал, а только читаю, гуляю, беседую с приходящими и своими и больше лежу и читаю. Здоровье очень хорошо. Вчера была гроза и сильный дождь, и нынче тоже, и свежо. Но съезжу сейчас на Козловку на Танином караковом жеребчике. Он прекрас[но] ходит. Я третьего дня ездил на нем в Ясенки. Ну, пока прощайте, целую всех.

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовники 15. Графине Софье Андревне Толстой.

#### 400.

1888 г. Апреля 28. Козловка.

Письма твои[1] я все получил, милый друг, и на вас за молчание не пеняю, надеюсь, что также и вы, и что вы также продолжать будете. Нынче, четверг утро, пишу с Козловки, куда я пришел гуляючи, и где получил твое открытое, от вторника,[2]— письмо. Не скучай ты, голубушка, об Иване и не тревожь себя мыслями. Дал Бог ребеночка, даст ему и пищу.[3] Нынче утром пришел твоя антипатия Константин,[4] и представь, у него вчера жена[5] родила двойню мальчиков, и, как надо ожидать при ее болезненном состоянии (лихорадка), они к вечеру же умерли. Колечка и Дунаев со мною. Мы живем очень хорошо, Дунаев поварничает очень успешно, а я ничего не делаю, — берегу себя по твоему приказанью. Боль не повторялась, и нынче я чувствую себя совсем ожившим. Вчера получил только письмо и посылку Маши.[6] Очень ее благодарю за акуратность, пусть также продолжает; прошу ее прислать мне по два № Русского Дела 12 и 137 в бандероли на Козловку. Вчера пришел вечером Влас[8] и еще Константин,[9] бывший староста, чтобы записаться в общество трезвости,[10] — общество, надеюсь, будет иметь успех. Еще Петр Осипов[11], Раевский молодой[12] и его учитель.[13] Я их всех сообщу, когда съедемся. — Что концерт.[14] Таня может это устроить. —

Пожалуйста подумай и напиши мне всё, что нужно для приготовления к вашему приезду, не жалея подробностей. Мне доставит большое удовольствие устраивать. Окна отворяю, и сырости не будет. Колодезь не опасен, п[отому] ч[то] завален землею, но поправить надо, и я распоряжусь, равно и в том доме, и о балконе (напиши, что именно о балконе). Я пишу, что сделаю, а теперь еще не делаю, п[отому] ч[то] А. Я.[15] третьего дня отпросился к себе на 2 дня и его нет. Как он приедет, вероятно нынче, там мы возьмемся за всё, и за беленье, и установку, и что еще напишешь.

Насчет меня же ты, ни мало не стесняясь, напиши, что тебе с Иваном веселее, лучше будет, если я приеду, то мне будет очень радостно и здорово приехать, и дело найдется. — Так и сделай. Мне так хорошо, легко и просто, и любовно с тобой, так и тебе, надеюсь. Погода б[ыла] скверна, а нынче, кажется, хочет поправиться. Уже совсем сухо. Целую всех вас. Вы, девочки милые, пишите; а если мальчики, под руководством Левы, тоже написали, еще бы лучше.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники. 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 От 23—24 апреля и 25 апреля.

2 От 26 апреля.

3 С. А. Толстая писала 26 апреля: «Иван худ и плохо поправляется, и меня это тревожит» (не опубликовано).

4 К. Н. Зябрев.

5 Надежда Ивановна Зябрева.

6 На маленьком клочке бумаги М. Л. Толстая писала: «Получил ли ты из Ясенков рукописи и письма, которые я тебе послала?..» (Не датировано.)

7 В газете «Русское дело», № 12 от 19 марта 1888 г., помещена статья крестьянина Т. М. Бондарева «Трудолюбие и тунеядство, или торжество земледельца». В № 13 от 27 марта было опубликовано предисловие Толстого к этой статье.

8 Влас Анисимович Воробьев — яснополянский крестьянин.

9 Константин Михайлович Орехов — племянник камердинера Толстых А. С. Орехова.

10 Общество (согласие) было организовано Толстым в декабре 1887 г.

11 Петр Осипович Зябрев — яснополянский крестьянин, ученик Толстого.

12 Иван Иванович Раевский-младший (1871—1931).

13 Алексей Митрофанович Новиков (ум. 1927 г.). Служил домашним учителем у Толстых в 1889—1890 гг., работал на голоде с Толстым в 1891—1892 гг. После 1917 г. был профессором медицинского факультета Средне-Азиатского университета (в Ташкенте). Автор воспоминаний: «Л. Н. Толстой и И. И. Раевский» («Международный Толстовский альманах», изд-во «Книга», 1909); «Зима 1889—1890 годов в Ясной Поляне» («Лев Николаевич Толстой. Юбилейный сборник», под ред. H. Н. Гусева, 1928).

14 Т. Л. Толстая писала об этом концерте Толстому 22 апреля 1888 г.: «Вчера приходил Пругавин и очень огорчен, что ничего не сделано решительно для концерта». Судя по письму С. А. Толстой Толстому от 29 апреля, концерт не состоялся (ИСТ, стр. 417).

15 Управляющий Александр Яковлевич Парфенов.

#### 401.

1888 г. Апреля 29 или 30. Я. П.

Получил вместе твое открытое и закрытое письмо,[1] милый друг. Михайло[2] свободен и охотно едет, — он и передаст тебе это письмо. — Ты всё грустишь, голубушка, это мне очень грустно, п[отому] ч[то] я вижу, как тебе тяжело и как ты не можешь иначе с кормлением и беспокойством о нем, и как бы желал помочь тебе, и не знаю, как. О моем здоровье ты не беспокойся, п[отому] ч[то] нет никакого основания. Я чувствую себя прекрасно и также питаюсь и буду питаться.

Когда вы думаете приехать?[3] Если скоро, то я напишу о вещах и попрошу выслать, если же нет, то я, как писал, с радостью и пользою приеду. Где ключ от Кузминского дома?

Нынче едут Дунаев и Рахманов.[4] Они оба у тебя будут и расскажут про нас. Дунаев очень был приятен. Он, кроме того что умный и образованный, еще и очень добрый человек; недостаток его — недостаток тонкости, не деликатности, а художественной тонкости. — Я с нынешнего дня чувствую себя совсем бодро и хорошо и чуть было не начал нынче писать.

Всегда страшно начинать, когда дорожишь мыслью, как бы ее не испортить, не захватать дурным началом.

У нас еще один художник — Бакшин, из Академии. Он пришел пешком. Он едет завтра, кажется. — Спасибо девочкам, что они помогают. Целую всех.

Л. Т.


На четвертой странице: Графине Софье Андревне Толстой.


1 Открытое письмо — от 28 апреля, закрытое — от 27 апреля (не опубликовано).

2 C. A. Толстая просила в письме от 28 апреля: «Милый друг, пришли поскорее бывшего нашего кучера Михайлу, сына Филиппа, если он может приехать, чтоб дожить в Москве эти две недели» (не опубликовано).

3 С. А. Толстая писала в ответ 4 мая: «Намереваюсь я приехать не позже 15-го мая» (ПСТ, стр. 420).

4 Владимир Васильевич Рахманов (1865—1918), в 1888 г. — студент медицинского факультета Московского университета; позднее врач. См. т. 64.

#### 402.

1888 г. Мая 3. Я. П.

Боюсь, что сделал большой перерыв в письмах, и что ты беспокоилась. Вышло п[отому], ч[то] Бакшин хотел ехать, но не уехал. — Письмо твое приятное[1] получил 3-го дня, и мне стало веселей, а вчера получил от малышей.[2] Враг я медицинских усовершенствований, но для тебя, при твоем беспокойном характере, советовал бы свесить Ивана, и весить с тем, чтобы верно знать, хорошо ли твое кормление или нет. Мне по всему кажется, что твое молоко хорошо и достаточно, и что с помощью прикорма ты выкормишь лучше всего; но что тебе мешает беспокойство и, вероятно, неосновательное. — Про себя скажу, что я живу ни то, ни сё — нет бодрости ни телесной, ни умственной — всё желчь и живот. Боли были только один раз и скоро прошли, но что-то разладилось в животе. Ты скажешь, что это от неедения мяса, и, пожалуйста, не говори и не думай этого. Я охотно его бы ел, если бы меня манило на него и чувствовал бы от него лучше, но нет ни того, ни другого. Теперь я ем простоквашу и очень много, и мне она и приятна, и отлично действует.

Вчера, в понедель[ник], первый день я после обеда попахал, и так как по переменкам с Количкой, то без усилия. — Нынче только пришли штукатуры и маляры, 85 к. в сутки, четыре человека. Надо их подгонять. Александр] Яковл[евич] очень, кажется, деловитый человек. Сережа еще не приезжал, верно нынче вечером.

Тут как всегда нищета большая, и еще на святой сгорела Шевыревка,[3] 21 двор, — ходят просить погорелые.

Андрюше и Мише скажи, что Кавушку я нынче видел с желтеньким жеребенком. Целую их и благодарю. Вот незабудка, я нынче нашел.

Нынче похоже на лето, первый хороший теплый день. Целую тебя и девочек, и Леву, и Сашу, и Иван[а].

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники. 15. Графине Софье Аидревне Толстой.


1 От 20 апреля (ПСТ, стр. 416).

2 Андрея и Михаила Львовичей. Не датированы.

3 Шевелевка — деревня в 9 км. от Ясной Поляны.

#### 403.

1888 г. Мая 5. Я. П.

Вчера получил твое письмо, милый друг, о твоей боли.[1] Это ужасно грустно и жалко. Решить вопрос о том, до какой степени ты можешь и должна терпеть, можешь только ты. Надо надеяться, что, как и в те разы, это будет продолжаться не очень долго и может зажить при помощи от кормилицы. Но всё решишь ты, и советовать нельзя. Мой совет один: — не отчаиваться и во всем, и в этих страданиях находить хорошее и нужное.

Я чувствую себя очень хорошо. Погода не веселая, дожди и холодно. Нынче едем с Колечкой сеять, — больше он. Я только показываю. Вчера ездил в Ясенки, получил там посылку от Маши. Сережи всё еще нет. — Беление дома дело очень трудное, чтобы не переломать и не перепортить мебель. Вчера, напр[имер], мы застали маляров, спящих на наших постелях. Их изгнали. Постараюсь, чтобы не перепортить всего и кончить скорее. Я думаю, в неделю кончат. Но воняет очень.

Да где ключ от Кузминских и ключ от пристройки на балконе?


1 См. ПСТ, стр. 418—419.

#### 404.

1888 г. Мая 7—8. Я. П.

Дня два или три был совсем без известий о тебе, милый друг, и очень беспокоился и хотелось ехать в Москву, чтобы быть с тобой, но нынче, в субботу, получил твоих 2 письма от 4-го и 5-го,[1] и оба утешительные, — вижу — чувствую, что ты духом бодра и что боль сосцев сдается. Дай Бог тебе терпения только, а пройти-то пройдет. Сережа приехал 3-го дня, хотя и не щедр он на рассказы, но изо всего я понял, что ты не в дурном духе, — не раздражена, не огорчена, а это главное. — Сытин,[2] твоя правда, б[ыл] мне тяжел, но чтож делать, — надо стараться и с Сытиными вести себя разумно и добро. Нынче он хотел уходить, но я дал ему денег взаймы 2 р. на билет и 1 р. он отдаст Бакшину.

Обо мне теперь уж нет ни малейшего повода беспокоиться. Я чувствую себя очень хорошо. В простокваше нахожу большое средствие[3] и поглощаю пропасть, и всё на пользу. Целую неделю мы с Количкой пахали и сеяли по полудню, и то по переменкам, так что усталости большой не было. — Дом, верх, нынче кончили подштукатуривать и белить. Завтра буду уставлять по местам хаос мебели и вещей. Ал[ександр] Як[овлевич] предлагал белить подоконники, я было согласился, но потом решил, что они будут вонять и липнуть долго. Как ты думаешь? Ответь скорее. Кузм[инских] дом отперли, а пристройки ключ затем хотели, что там видно через окно, что протекло. От Илюши и Сони получил нынче письмо.[4] Они живут в Александр[овке],[5] оклеили избу, а главное, Соню рвет. Письмо милое, как они все. Посылаю его. У меня здесь куча писем, и без моих милых помощниц плохо. Мне жаль, что малыши от них отходят.[6] Леву целуй, и себя, и малышей, и девочек.

Л. Т.


Нынче пахали огород, и всё время бегал Кавушкин жеребенок и сосал мать, и Васька Анисьин[7] без парток, и оба такие милые; и я думал о Ване и своих.

Какие два чудные летние дня.

Прилагаемое письмо, писанное вчера, пусть Маша перешлет Орлову.[8] Ваганьковск[ий] пер., дом Горшанова.


На конверте: Москва. Хамовнический переулок, № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 См. ПСТ, стр. 420.

2 С. Д. Сытин.

3 Любимое выражение Толстого, заимствованное у самарского крестьянина Василия Никитича, говорившего, что он в чае «большое средствие» для себя нашел.

4 Это письмо не сохранилось.

5 Александровна (Протасово то ж) принадлежала Толстым и находилась в 3 км. от Никольского-Вяземского.

6 Для них С. А. Толстая нанимала в то время гувернера.

7 Василий Александрович Копылов.

8 Александр Иванович Орлов — автор двух книг, вышедших при участии Толстого: «Н. В. Гоголь, как учитель жизни», М. 1888, и «Французский ученый Влас Паскаль», М. 1889. См. т. 64. Письмо Толстого к нему не сохранилось.

#### 405.

1888 г. Мая 9. Я. П.

Сегодня 9-го, поев простокваши, пошел на Козловку и получил твое письмо,[1] к[оторое] ты называешь как-то нескладным, но к[оторое] мне б[ыло] очень приятно, п[отому] ч[то] из него увидал, что ты бодра и боли или уменьшаются, или ты привыкаешь их переносить. Марья Ал[ександровна] была вчера и действительно рассказала про тебя и вас, так что я понял, но сказала тоже, что мой приезд облегчил бы тебе отъезд, — если бы я взял малышей. — Это очень поощрило меня ехать, но по письму увидал, что это не нужно, и что девочки заменят меня. Да и теперь уж так коротко; только бы ничего не задержало и не помешало. — Второй день праздник, и работы нет в доме. Завтра начнем. Верх кончен совсем, только развесить и расставить, и не перепутать, и не сломать. Низ кончат, я думаю, дня в три, так что к субботе будет готово. —

Очень сочувствую Леве[2] и его экзаменам, — чтобы они его выпустили скорее и совсем без забот летних занятий. Да не поверит он тому, что многие говорят, что без папирос хуже готовиться. Это грубое суеверие. Мы живем очень хорошо: в изобилии и чистоте. Только холодно нынче и всё дожди. Мое здоровье хорошо, если есть апатия к работе, то это всётаки от непривычных условий, непривычной, но очень полезной молочной пищи. Кони[3] я спрашивал: написал ли он рассказ и передает ли мне сюжет. Прелестный сюжет,[4] и хорошо бы и хочется написать.

Ключ от ключей у меня и пока не нужен.

До свиданья, целую тебя и всех.


На конверте: Москва. Хамовнический переул. № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Письмо это не сохранилось.

2 Л. Л. Толстой держал переходные экзамены в Поливановской гимназии из седьмого в восьмой класс.

3 Анатолий Федорович Кони (1844—1927) — сенатор, судебный деятель; знакомый Толстого с 1887 г.; автор воспоминаний о Толстом.

4 Сюжет, легший в основу «Воскресения» (см. т. 33).

#### * 406.

1888 г. Ноября 10. Ясенки.

Приписываю в Ясенках. Благодарю за письмо.[1] Мы, как видишь, благополучны.

Л. Т.


Приписка к письму М. А. Кузминской-Эрдели.


1 От 8 ноября (не опубликовано).

### 1889

#### * 407.

1889 г. Марта 22. Спасское.

Мы решили, распросив про Спаское,[1] слезть в Хатькове[2] и, наняв за 1.50 к. лошадку, доехали в 9-ом часу к Серг[ею] Сем[еновичу]3 по прекрасной зимней дороге. Только кое где просовы. Кн[язь] только лег спать, но, несмотря на то, принял нас очень радостно. Напились чаю и ложимся спать. 11 ч.

Л. Т.


На обороте: Москва. Долгохамовнический переулок. № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Имение С. С. Урусова в Дмитровском уезде Московской губ.

2 Станция Хотьково Северной железной дороги.

3 Кн. Сергей Семенович Урусов (1827—1897) — сослуживец по Севастополю и давнишний знакомый Толстого. См. т. 63. О поездке Толстого к Урусову см. в Б. III, стр. 103.

#### 408.

1889 г. Марта 24. Спасское.

Живу я здесь пока превосходно. Вчера ходил много по окрестным деревням, но ничего не писал, читал и беседовал с Урус[овым] и Пошей. Поша уехал вчера вечером. Ур[усов] очень мил дома с своим старым, богобоязненным и таким же как он барственным Герасимом[1] и его сестрой.[2] Встает он в 4 часа и пьет чай и пишет свое какое-то мне непонятное математич[еское] сочинение. Мне готовили чай к моему вставанью, 9, но я отказался впредь. Он обедает в 12 и чай, так что это сходится с моим завтраком, и ужинает с чаем в 6.

Ест он постное с рыбой и с маслом и очень озабочен о здоровой для меня пищи — яблоки мне каждый день пекут. Нынче пятница — завтра пошлют письмо, а я пишу тебе нынче. Я нынче утром немного занялся;[3] потом слушал сочинение Ур[усова].[4] Как и все его писанья — есть новые мысли, но не доказанно и странно. Но он трогателен. Живет, никаких раздоров ни с кем кругом себя, помогает многим и молится Богу. Например, перед обедом он ходит гулять взад и вперед по тропинке перед домом. Я подошел, было, к нему, но видел, что ему мешаю, и он признался мне, что он гуляя читает часы и псалмы. — Он очень постарел на мой взгляд.

Деревенская жизнь вокруг, как и везде в России, плачевная. Мнимая школа у священника с 4 мальчиками, а мальчики, более 30, соседних в 1/2 версте деревень безграмотны. И не ходят, п[отому] ч[то] поп не учит, а заставляет работать.

Мужики идут, 11 человек, откуда то. Откуда? Гоняли к Старшине об оброке, гонят к Становому. Разговорился с одной старухой; она рассказала, что все, и из ее дома, девки на фабрике, в 8-ми верстах[5] — как Урусов говорит, повальный разврат. В церкви сторож без носа. Кабак и трактир, великолепный дом с толстым мужиком. Везде и всё одно и то же грустное: заброшенность людей самим себе, без малейшей помощи от сильных, богатых и образованных. Напротив, какая то безнадежность в этом. Как будто предполагается, что всё устроено прекрасно и вмешиваться во всё это нельзя и не должно, и оскорбительно для кого-то и донкихотно. Всё устроен[о] — и церковь, и школа, и государственное устройство, и промышленность, и увеселенья, и нам, высшим классам, только о себе следует заботиться. А оглянешься на себя, наши классы в еще более плачевном состоянии, коснеем.

Хотел князю дать «О жизни». Если есть, пришли русскую, а нет, то французскую.[6]

Целую тебя и всех детей.

Письма присылай.

Л. Т.


На конверте: Москва. Долгохамовнический переулок, № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Герасим Павлович, бывший дворовый С. С. Урусова.

2 Дарья Павловна.

3 Толстой читал «Записки» H. Н. Муравьева-Карского («Русский архив», 1889, кн. 4).

4 «Философия сознания веры» (не напечатано). Толстой охарактеризовал положительно этот труд в своем Дневнике от 24 марта 1889 г. См. т. 50.

5 Мануфактурная фабрика Л. Кнопа.

6 С. А. Толстая перевела совместно с братьями Тастевен на французский язык книгу Толстого «О жизни», которая была издана в 1889 г. в Париже.

#### 409.

1889 г. Марта 25. Спасское.

Вчера написал закрытое письмо, но на почту не ездили. Ездят здесь в четверг и воскресенье. Живу очень хорошо; немного начал заниматься.[1] Пришли, пожалуйста, Stead'a2 книгу, в Неделе «Письмо Французу»[3] и статью Татьянин день.[4] Тане всё это поручи. Еще книжечки и листки о пьянстве[5] и другие хорошенькие книжечки Посредника, какие найдутся в шкапе. Да у Машеньки сестры[6] попросить книгу Арсения (кажется) схимонаха[7] и пришли.

Л. Т.


На обороте: Москва. Долгохамовнический пер., № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 25 марта Толстой записал: «Начал поправлять «Исхитрилась» («Плоды просвещения»). См. тт. 27 и 50.

2 Stead W. Т., «Truth about Russia» [В. Т. Стэд, «Правда о России»], London, Paris, New Jork and Melbourne [Лондон, Париж, Нью-Йорк и Мельбурн], 1888, 464 стр. Седьмая книга этого труда озаглавлена: «Граф Толстой и его евангелие».

3 Письмо к Роману Роллану. Напечатано в «Неделе», 1888, № 46. См. т. 64.

4 «Праздник просвещения». См. т. 26.

5 Издательством «Посредник» был выпущен стенной листок «Вино».

6 М. Н. Толстая, собираясь поступить в монастырь, в 1889 г. переехала в Белев.

7 Арсений (Александр Иванович Минин, 1823—1879).

#### 410.

1889 г. Марта 27. Спасское.

Нынче, вторник, оказия (т. е. завтра) в Троицу[1] и вот пишу. Князь меня выдал.[2] Я не скрывал, но не считал нужным писать, тебя тревожить, так как боль, хотя и сильная, продолжалась недолго. Урусов так старательно ухаживает за мной, и мы так хорошо живем, что лучше не надо. Получил твое письмо[3] и рад б[ыл] узнать, что всё у нас здорово и благополучно; только грустно было слышать ноту раздражения в тебе на темных людей и на Машу. Если я ошибаюсь, то виноват.

Я хожу по окрестностям. Очень интересный край. Везде заводы, и в народе рядом и изобилие, и роскошь, и нищета от пьянства.

Завтра пойду во Владимирскую губернию, это за три версты отсюда. Ур[усова] именье на границе. У Ур[усова] вчера было неприятное ему событие — работник, даже два отказались. Я вздумал ему предложить выписать из Ясной. Я не знаю, как зовут — фамилию — Александра Яковл[евича]; попроси Таню написать ему, что я предлагаю желающим порядочным молодым мужикам в Ясной поступить сюда на работу дворника при доме за 60 р[ублей] в год и проезд на счет Князя — одному, а то и двум. Да еще, чтобы она прислала мне листков как печатных, так и литографированных, о пьянстве. Я здесь пропагандирую, до сих пор мало успешно.

Вчера я позанялся[4] хорошо, но нынче б[ыл] не в духе, и день прошел даром. Теперь вечер, 10-й час, и мы после разговоров и пасьянса разошлись. Я встаю в 9 и засыпаю не рано. Читаю и иногда пишу. Но вчера писал вечером и от того долго не мог заснуть. Нынче не хочу этого делать. Здесь еще полная зима, хотя скворцы прилетели.

То, что у вас тихо, очень хорошо для Левы и его экзаменов. Пользуется ли он этой тишиной? I hope[5], точно, что все здоровы и ничто тебя не мучает. Целую тебя и детей.

Л. Т.


Ур[усов] говорит, что если Лева приедет (хотя я не думаю этого), то слезал бы в Хатькове. —

Да, Таня, пришли Math. Arnold'a,[6] в шкапу, в бумагу обернут[ую], переписанную. Леночку[7] целую.

Таня! Твоя деятельность как? Держись вообще.

Что Сережа пишет о Нибелунгах?[8] Андрюшу, Мишу, Сашу, Ваню поцелуй.

М. Kate[9] и Mr. Lambert[10] поклоны.


На конверте: Москва. Долгохамовнический пер., № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Сергиев посад, ныне — Загорск.

2 С. С. Урусов отправил письмо С. А. Толстой (от 24—26 марта), в котором он описал болезнь Л. Н. Толстого (хранится в ACT).

3 От 24 марта (ПСТ, стр. 428).

4 26 марта Толстой был занят писанием пьесы «Исхитрилась».

5 [Я надеюсь,]

6 Мэтью Арнольд (1822—1888) — английский поэт и критик.

7 Дочь М. Н. Толстой от ее гражданского брака со шведом Гектором де Клеен — Елена Сергеевна Толстая (1863—1940), по мужу Денисенко.

8 С. А. Толстая писала 24 марта: «От Сережи было письмо, всё пропитанное Нибелунгами». Письмо C. Л. Толстого касалось посещений представленного в Петербурге на Мариинской сцепе «Кольца Нибелунгов» Вагнера приезжей труппой пражского антрепренера Неймана.

9 Miss Kate Hoperaft — англичанка-гувернантка.

10 Lambert — гувернер.

#### 411.

1889 г. Марта 29, Спасское.

29 Марта, вечер.

Вчера получил, милый друг, еще более грустное от тебя письмо.[1] Вижу, что ты физически и нравственно страдаешь, и болею за тебя: не могу быть радостен и спокоен, когда знаю, что тебе нехорошо. Как ни стараюсь подняться, а всё делается уныло и мрачно после такого письма. Ты перечисляешь всё, чему я не сочувствую, но забываешь одно, включающее всё остальное, чему не только не перестаю сочувствовать, но что составляет один из главных интересов моей жизни — это вся твоя жизнь, то, чему ты сочувствуешь, т. е. то, чем ты живешь. И так как не могу смотреть иначе, как так, что главное есть духовная жизнь, то и не перестаю сочувствовать твоей духовной жизни, радуясь ее проявлению, огорчаясь ее упадку, и всегда не только надеюсь, но уверен, что она всё сильнее и сильнее проявится в тебе и избавит тебя от твоих страданий и даст то счастье, кот[орому] ты как будто иногда не веришь, но кот[орое] я постоянно испытываю, и тем сильнее, чем ближе приближаюсь к плотскому концу. —

Если бы не мысль о том, что тебе дурно, мне было бы превосходно здесь. Ур[усов] милейший hôte;[2] я чувствую, что я ему не в тягость, и мне прекрасно. Встаю в 8, пишу, да пишу (кажется, очень плохо, но всётаки пишу) до 12. Обедаем; потом я иду гулять. Вчера ходил за 10 верст на огромный, бывший Лепешкинск[ий], завод, где — помнишь — был бунт, кот[орый] усмиряли Петя[3] и Перфильев.[4] Там 3000 женщин уродуются и гибнут для того, чтоб были дешевые ситцы и барыши Кнопу.[5] А нынче ходил за 3 версты в деревню Владим[ирской] губ[ернии]. Дорога старым бором. Очень хорошо. Жаворонки прилетели, но снегу еще очень много. Скворцы перед самой моей форточкой в скворешнице показывают всё свое искусство: и по иволгиному, и по перепелиному, и карастелиному, и даже по лягушечьему, а по своему не могут. Я говорю професора, но милей професоров. Целую очень тебя и также очень всех детей. Спасибо Тане за открытое письмо.[6] Я не откажусь и от закрытого. Не унывай, Таня. Князь велит кланяться. Пожалуйста, пиши чаще, бывают оказии и сверх положенных дней.


На конверте: Москва. Хамовники, дом Гр. Толстого. Графине Софье Андревне Толстой.


1 От 26 марта (ПСТ, стр. 430).

2 [хозяин;]

3 Петр Андреевич Берс (1849—1910), брат С. А. Толстой. Одно время был чиновником особых поручений при московском губернаторе.

4 Василий Степанович Перфильев — московский губернатор.

5 Мануфактурная фабрика, принадлежавшая московским купцам Лепешкиным, в 1882 г. перешла во владение торгового дома «Л. Кноп».

6 От 26 марта.

#### 412.

1889 г. Апреля 1. Спасское.

С тех пор, как не писал тебе, получил твое письмо[1] и много писем с почты и от американцев.[2] Живу я по прежнему очень хорошо. Нынче чуть чуть поболел живот. Приписываю это тому, что вчера поел осетрины, а может быть и тому, что сделал слишком большое усилие вчера же, рубя и пиля, и таская лес. Здесь тоже тает, и становится похоже на весну. Вчера поправлял коректуру об искусстве[3] и всю перемарал (Урусов достал сына дьякона, кот[орый] сейчас переписывает), и в лесу рубил и пилил с мужиками, работающими там. Очень приятно было валить большие ели и пилить пахучие, смолистые бревна. И славный попался отец с сыном. (Не всё мрачные картины.) Все предшествующие дни я хотел кончить комедию[4] и нынче дописал последний, 4-й акт, но до такой степени плохо, что даже тебе совестно дать переписывать. По крайней мере с рук долой. И если захочется другой раз заняться этим, то буду поправлять.

Завтра еду в Троицу; какие-то будут известия от вас. По этому письму решу и когда собираться домой. И к вам хочется, и здесь хорошо. —

Очень интересно мне знать, как ты приняла мое последнее письмо. Я его не перечитывал, но знаю, что писал то, что не только тогда или иногда думаю, но что всегда чувствую. И странно, твое последнее письмо, хотя ты и выражаешь там какое-то странное и незаконное отвращение ко всему, как ты выражаешься, русскому, — последнее письмо твое мне было особенно радостно, п[отому] ч[то] было как бы ответом на то мое письмо, к[оторое] ты не получила.[5] Что-то будет завтра, главное бы физическая боль не мучала бы. — Я вчера хотел было пройти к Троице, но не мог от разлившегося ручья и зашел в лес. — Князь очень мил. Встает в 3, 4, ставит самовар, пьет чай, курит и делает свои вычисления. После обеда и весь день тоже, за исключением отдыхов, пасьянса и гулянья. Боюсь, что все вычисления эти не нужны. У него есть эта неясность мысли, самообманывание, при к[отором] ему кажется, что он решил то, что ему хочется решить. Папиросы, водка изредка, в малых порциях, и чай, боюсь, еще более затуманивают. Но простота и стремление к добродетели истинные, и пот[ому] с ним очень хорошо. У него цветут розаны — много, и он советовал положить листки в письмо. Ну, пока прощай, целую тебя и Таню, и Леву (что он и его дела по гимназии). И Андрюшу (неужели всё горло?), и Машу, и Сашу, и Ваню. Kate и Lambert мое почтение.

Л. Т.


На конверте: Москва. Долгохамовнической пер., № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 От 28 марта.

2 Толстого в Спасском посетили три американца — два пастора (Ньютон и Кёррил) и ученый (Батчельдер Грин). Вильям Вильберфорс Ньютон (Newton) напечатал воспоминания о своем посещении Толстого («А run through Russia, or the Story of a visit to count Tolstoy», отдельное издание 1894 г.).

3 Толстой выправлял присланную ему Л. Е. Оболенским корректуру статьи «Об искусстве». См. т. 30.

4 «Исхитрилась».

5 Письмо от 28 марта, в котором С. А. Толстая писала: «...я не даром, хоть и полу-шутя говорю: «Я больна своей нелюбовью ко всему русскому» (ПСТ, стр. 431—432).

#### * 413.

1889 г. Мая 3. Алачково.

Пишу нынче 3-го, середа, из деревни[1] одного из моих неизвестных тебе знакомых, купца Золотарева,[2] 25 верст за Подольском, в стороне от дороги. Теперь 8-й час вечера и льет дождь, к[оторый] несколько раз пугал нас, но ни разу не намочил.

Шли мы вчера очень хорошо и бодро и ночевали, не доходя Подольска.[3] Я устаю, но чувствую себя здоровым совершенно.

Попов[4] очень приятный товарищ — добрый и серьезный. Если погода будет хороша, то завтра после ночи, проведенной в чистых постелях, без клопов, пойдем дальше. Жду в Серпухове письма.

Пожалуйста в моей комнате вырезанные сапоги вели прибрать в сырое место. Попов напомн[ил], что они пересохнут и испортятся. Целую детей.

Л. Т.


На обороте: Москва. Долгохамовнический пер., 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Деревня Алачково, Серпуховского уезда Московской губернии. Здесь остановился Толстой, предприняв пешеходное путешествие из Москвы в Ясную Поляну. Вышел Толстой из Москвы 2 мая с Е. И. Поповым.

2 Максим Петрович Золотарев — московский купец. См. т. 50.

3 В деревне Сырове Добрятинской волости, в 5 км. от Подольска.

4 Евгений Иванович Попов (1864—1938). См. т. 64. О путешествии Толстого с Поповым из Москвы в Ясную Поляну см. Е. И. Попов, «Отрывочные воспоминания о Л. Н. Толстом» — «Летописи» Государственного литературного музея, II, М. 1938, стр. 376—377.

#### 414.

1889 г. Мая 4. Серпухов.

Сейчас, 7 часов вечера, 4-го, получил твое письмо[1] в Серпухове. Спасибо. Я ни разу не намок. Иду прекрасно. Сейчас меня узнала по портрету и довезла нас в тарантасе добродушнейшая сестра Доктора Алексеева.[2] Я редко бывал так здоров. Правда. Целую тебя. Иду.

Л. Т.


На обороте: Москва. Долгохамовнический пер., № 15. Графине Софье Аидревне Толстой.


1 Оно не сохранилось.

2 Анна Семеновна Выборни, жила в имении близ станции Лопасня.

#### 415.

1889 г. Мая 7. Я. П.

Пришел в Тулу 5-го, в субботу, очень легко, именно благодаря холоду. Зашел к Свербееву[1] и у него ночевал. Приезжал Давыдов[2] и Ю[рий] Оболенский.[3] С 1-м прекрасно беседовали.[4] Зашел к Раевской.[5] На почте не было твоего письма, и я потому не написал тебе. Тут встретил Долнера[6] и его товарища,[7] и они со мной прошли до Ясной, где всё, сколько я успел узнать, очень хорошо. В[асилий] А.[8] очень старается. Дом протоплен. Я еще не опомнился от дороги и потому не решил еще, как к Маше:[9] пешком или по жел[езной] дор[оге]. Видно будет, и напишу тебе. Ты опять в волнении, и мне очень больно это. Прощай пока. Целую тебя и детей.

Л. Т.


На обороте: Москва. Долгохамовнический пер., № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Дмитрий Дмитриевич Свербеев (1845—1920) — с 1886 по 1892 г. был тульским вице-губернатором.

2 Н. В. Давыдов.

3 Юрий Александрович Оболенский (1825—1890) — был членом совета министерства финансов (1876 г.).

4 Ср. запись в Дневнике под 6 мая, т. 50.

5 Е. П. Раевская.

6 Анатолий Владиславович Дольнер (1867—1896). О нем см. т. 51.

7 Алексей Алексеевич Пастухов (р. 1868 г.) — с 1889 по 1894 г. служил в Белеве преподавателем рисования и черчения.

8 Надо думать, что Толстой описался, проставив В. А. Следует В. Я. — т. е. Василий Яковлевич Парфенов, брат А. Я. Парфенова.

9 1 мая М. Л. Толстая уехала с И. Л. и С. Н. Толстыми в Александровский хутор.

#### 416.

1889 г. Мая 7. Я. П.

Москва. Хамовники Графине Толстой.


Совершенно здоров. Дома беспокойство напрасно

Толстой.


Телеграмма.

#### 417.

1889 г. Мая 9. Я. П.

Вчера пропустил день не писавши, надеясь, что ты и не ждешь этого. От тебя, однако, получил,[1] за что очень благодарю, С радостью вижу, что ты спокойнее, и надеюсь, что так и продолжится до твоего, уж скорого теперь приезда. Нынче 9-е и погода совсем теплая. Ты спрашиваешь, как я переносил холод дорогой? Очень хорошо: надел фланель, жилет, фуфайку и даже шалью накрыл голову и шел гораздо легче и приятнее, чем в жар. Дома скорее было неудобно. Дорòгой избы, в к[оторых] нас ночевало человек по 15, теплые, а дом холоден был. И несмотря на то, что В[асилий] Я[ковлевич] топил внизу, мы опять протопили, и топим каждый день, и только при топке хорошо. В первый же день явился Дунаев с хлебом и громким говором. Я попытался позаняться, но не шло дело. Такого житья, как у Урусова, нигде нет. Скажи ему, и благодари и за то житье и за письмо,[2] на к[оторое] постараюсь ответить. Дай Бог ему поскорее уехать в деревню и продолжать прежнее или начать другое дело. Булыгин[3] встретил меня на дороге и нынче был здесь. И с утра еще несчастная Софья Фоминична,[4] совсем сошедшая с ума. Она принесла мне 2 р., к[оторые] я ей 2 года тому назад дал, и пила кофе, и говорила рядом высоко религиозные вещи и невообразимую чепуху, к[оторую] нельзя слушать без смеха. — Я, должно быть, последую твоему совету ехать за Машей,[5] а не идти, но не решил еще. Очень хочется кончить начатое писать.

Здоровье хорошо. Прошу Таню взять мне у Сытина книжек новых, житие Макария и других, и главное пьянственных, и листков и привезти. Попов сидит и переписывает т[ак] наз[ываемую] Крейц[ерову] сонату, а я хочу написать набравшиеся письма, начиная с твоего. Пока прощай, целую тебя и детей.

Л. Т.


Очень жаль, что не увижу милую Ал[ександру] Андр[еевну]6. Передай ей мою любовь и неисполненное намерение отвечать на ее письма. Жаль, что я не видал, как Ваничка ходит. — Нынче во сне видел, что я кому-то показываю, как он ходит. Целую малышей: А[идрюшу] и М[ишу] и С[ашу], и Kate и Lambert поклоны.

Радуюсь тому, что одна часть забот Левы[7] миновала. Авось он стал милостивее; а то он б[ыл] очень строг.

А ты, милая Таня, сделай, пожалуйста, следующее: Чертков пишет,[8] что они пока кормят мукой нестли и грудью, тем малым, что есть в них, но желали бы иметь уверенность в том, что в случае нужды могут иметь кормилицу (у них, пишут, нет). Повидай Хабарова,[9] Александра Николаевича, и попроси его от меня не отказать помочь Черткову в нахождении и осмотре кормилицы, а я напишу Черткову адрес Хабарова с обнадеживанием в том, что Хаб[аров] исполнит его просьбу.

Л.


На конверте: Москва. Хамовники, 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Письмо от 7 мая (ПСТ, стр. 438).

2 Не датировано; хранится в ГТМ.

3 Михаил Васильевич Булыгин (1863—1942) — один из друзей Толстого.

4 Брандт, жившая в имении Бабурино, в 5 км. от Ясной Поляны. Толстой знал ее с 1850-х гг.

5 См. письмо С. А. Толстой (ПСТ, стр. 437).

6 О приезде в Москву А. А. Толстой С. А. Толстая писала 7 мая 1889 г. (ПСТ, стр 438)

7 Выпускные экзамены Л. Л. Толстого.

8 В письме к Толстому от 2 мая.

9 Александр Николаевич Хабаров (р. 1862 г.) — врач, специалист по детским болезням.

#### 418.

1889 г. Мая 10 или 11. Я. П.

Петр Филипов[1] пришел ко мне. Сначала он думал, что опоздал, и потому нанялся в Туле. В Туле же ему отказали, п[отому] ч[то] тот, к кому он нанялся, продал лошадь. Теперь он свободен и предлагает свои услуги. Если место не занято, я советую Князю его взять. Я жив, здоров, занимаюсь письменной работой. Если Князь согласен, пусть ответит тотчас же открытым письмом.

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовники, 15. Графине Софье Аидревне Толстой.


1 Петр Филиппович Егоров — яснополянский крестьянин. Его Толстой рекомендовал С. С. Урусову.

#### * 419.

1889 г. Октября 18. Я. П.

1 Всё, что она пишет, вполне справедливо. Танино письмо очень хорошее, доброе — она просит прислать ей денег поскорее.[2] Она просит 300 или 350 р. И видно, ей и хочется и совестно, и она просит не присылать, если неудобно, и обещается, если пришлешь, заработать их. — У нас всё прекрасно. Дети здоровы и милы — все. Я занимался до завтрака,[3] теперь еду в Ясенки и везу это письмо. Целую тебя и Леву. Дай Б[ог], чтобы у тебя б[ыло] хор[ошо].


1 Приписка к письму М. А. Кузминской.

2 Т. Л. Толстая в то время находилась в Риме.

3 Поправкой «Крейцеровой сонаты».

#### 420.

1889 г. Октября 21. Я. П.

Почти в одно и то же время, как уезжала Дуняша,[1] принесли письма с Козловки и в том числе письмо от Тани.[2] И не успели послать с ней. Ей, видно, очень хорошо. М-me Helbig[3] с ней очень хороша, а Рим с своей красотой, и в особенности Саmpagna,[4] где ее вилла, видно, что приводит Таню в восторг. И не может быть иначе. Какая-то там велик[ая] кн[ягиня] Екатерина[5] и красавица римская принцесса, роскошь жизни, и это всё еще поддает прелести жизни. И письма ее к Маше и Kate такие добрые. У нас всё продолжает быть очень хорошо. Посетители мои уехали, остались незаметные Попов и Рахма[нов]. Я нынче целое утро до 5-го часа пристально работал, поправлял всё то же.[6]

Дети очень милы, и мальчики. Алексей Митроф[анович]7 очень хороший не только учитель, но и педагог. Очень жаль, что ты не находишь иностранцев.[8] Если не найдешь, не огорчайся. Мы сами можем разделить между собой языки. Я возьму какой-нибудь. Ваничка больше льнет ко мне. Ласково хватает меня за ноги и даже головой прячется мне в колени, что меня очень трогает.

Погода очень унылая.

Целуй Леву и скажи, чтоб он на меня не обижался за возражение на его рассуждение.

Целую тебя, милый друг. До свиданья, скорого.

Да, главное, не написал того, для чего начал писать, именно: Таня, стыдясь и конфузясь, просит денег, говоря, что если не посланы, то можно послать денежным пакетом на имя М-me Helbig, телеграфируя ей. Madame же H[elbig] дает Тане, сколько она хочет. Вот и всё. Но так как, сколько я помню, деньги посланы, то это ни к чему.

Л. Т.


На конверте: Москва. Долго-Хамовнический пер., 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Авдотья Васильевна Попова — экономка.

2 От 10 октября 1889 г., хранится в ACT.

3 Надежда Дмитриевна Гельбиг (1845—1924), рожд. кн. Шаховская — пианистка; жила в Риме. Летом 1887 г. приезжала в Ясную Поляну.

4 Кампанья — низменность к югу от Рима.

5 Вел. кн. Екатерина Михайловна (р. 1827 г.), дочь Михаила Павловича.

6 Последнюю часть «Крейцеровой сонаты». См. т. 50.

7 А. М. Новиков.

8 Гувернера.

#### * 421.

1889 г. Октября 22. Я. П.

Милая мама, у нас всё хорошо. Все здоровы и веселы. Получили сегодня ваше письмо о темных.[1] Очень грустное письмо. Ничего такою страшного нет, побыли они всего день, у одного просто была лихорадка, и сейчас последние Попов и Рахманов уезжают. В хозяйственном отношении тоже всё хорошо. Я представляю из себя и вас и Дуничку. Много приходится бегать, но это весело. Дети очень милы, очень милы.[2] Сегодня все (3) выходили. От Тани было сегодня письмо к вам. Она наслаждается всеми прелестями Италии и очень довольна всем. Про деньги пишет, что занимает.

Прощайте, не беспокойтесь о нас. Не спешите и не уставайте слишком. Если у нас что случится, сейчас же телеграфируем. Таня пишет, что получила письмо от Левы и непременно ответит ему. Она очень была ему рада.

М. Т.


Очень, очень у нас хорошо. Только бы не сглазить. Целую тебя и Леву.


Письмо писано М. Л. Толстой с впиской и припиской Л. Н. Толстого.


1 Письмо ото не сохранилось.

2 Написанное второй раз «очень милы» надписано рукой Толстого над строкой.

#### 422.

1889 г. Ноября 21. Я. П.

Кашляют Маша и Kate и начал Mr. Holzapfel[1], так что я его не пустил гулять, а ходил с мальчиками[2] на пруды, — исключая большого, по твоему распоряжению, хотя крепки так, что лошадь пройдет, — и потом пилили с ними. Ваничка только чешется и чуть чуть покашливает, но весел и мил чрезвычайно. Сейчас ложится спать, 9-й час. —

Ты верно очень устала, опоздав с поездом.

Таня! очень поцелуй от меня Элен[3] и скажи, чтоб она серьезно не верила тому, что она больна.

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовническ. переул., 15. Софье Андревне Толстой.


1 Гувернер в доме Толстых.

2 Андрей и Михаил Львовичи Толстые.

3 Елена Сергеевна Толстая.

#### * 423.

1880—1889 гг.

Я жив, здоров. Сейчас кончил поправку коректур и устал нервами ужасно. Будь только ты, душенька, здорова.

Л. Толстой.


Датируется приблизительно на основании почерка. Других данных для датировки и комментирования письма нет.

### 1890

#### 424.

1890 г. Марта 20. Я. П.

Все мы совершенно здоровы — здоровы те с крайних концов, к[оторые] более всего тебя беспокоят, т. е. В[аничка] и я, и все остальные. На мне совсем подтвердилось то, что выздоравливают после 2-х недель. И девочки, мальчики, одни лучше других. Сейчас писал свой дневник и избранил себя в нем за то, что не сумел поговорить с И[льей] по душе, чего мне очень хотелось.[1] Целую Соню,[2] его3 и А[нночку].[4] Гостей никого не было.

Л. Т.


1 См. т. 51, запись в Дневнике от 19 марта.

2 С. Н. Толстую — С. А. Толстая поехала навестить семью И. Л. Толстого.

3 И. Л. Толстого.

4 Анна Ильинична Толстая (р. 1888 г.) — старшая дочь И. Л. и С. Н. Толстых.

#### * 425.

1890 г. Марта 27. Я. П.

Сейчас приехал Сережа. Очень жалеет, что не заехал.[1] Мы все здоровы и веселы и тебя ждем, но не спеши.


1 Л. Толстой приехал в Ясную Поляну из Петербурга, не заезжая в хамовнический дом Толстых в Москве.

#### 426.

1890 г. Мая 4 или 5. Пирогово.

Как жаль, что ты милого Дьякова[1] не уговорила проехать сюда.[2] Сережа очень желал, хотел послать ему телеграмму. А может, вы с ним завтра приедете. Мне здесь очень хорошо; хотя и не исполняется то, на что я надеялся — не работается. Сер[ежа], разумеется, ужасно желает твоего с малышами приезда. И мы завтра будем поджидать. — Ну, во всяком случае, до свиданья, целую тебя и детей. Девочки вчера приехали.[3]

Л. Т.


Если от Чертк[ова] будут письма о Послесловии, то пришли.


На обороте: Козловка Засека. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Дмитрий Алексеевич Дьяков (1823—1891) — друг Толстого. См. т. 83, стр. 100.

2 Толстой уехал в Пирогово, имение своего брата С. Н. Толстого.

3 Дочери С. Н. Толстого.

#### 427.

1890 г. Мая 6. Пирогово.

Хотел тебе не писать о моем нездоровьи, та[к] к[ак] оно не важно, но боюсь, что тебя огорчит знать, что я как будто скрыл. У меня опять желтуха, не такая сильная, как тот раз, и начавшаяся без колик, но настоящая желтуха, — со всеми теми же признаками и слабостью. Началось это, мне кажется, еще 1-го Мая вечером или еще 30 Апр[еля] (не помню): я почувствовал чрезвычайную слабость и в роде лихорадки — помнишь, я говорил. Потом я поехал и проехал хорошо, хотя устал больше, чем следовало. На другой день тоже не совсем чувствовал себя здоровым, но прошел вечером верст 10. На другой день еще слабее, и показалась желтизна, и в животе нытье, и теперь всё то же. — Здесь за мной ухаживают превосходно. Ем я бульон и спаржу, к[оторую] они достали для меня, ставлю клестиры и принял по совету Флоринского[1] и ревеню, и соды. Сейчас хочу надеть компрес. Письмо это ты получишь завтра, когда, я надеюсь, дело пойдет на поправку. Если я и Маша не писали тебе, то это произошло от того, что нездоровье это так незаметно овладевало мной, что не стоило сначала и говорить про него.

Сегодня Сережа уехал в Тулу, с тем, чтобы вернуться нынче же. Девочки же поедут кататься ему навстречу и свезут ему это письмо.

Так вот, ты не беспокойся, если мы не приедем 8-го.

Мы будем тебя извещать правдиво всякий день.

Целую тебя и детей.

Надеюсь, что у тебя всё благополучно.

Л. Т.


На конверте: Моск. Курск. дороги. Станция Козловка Засека. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Имеется в виду популярный лечебник «Домашняя медицина» врача В. М. Флоринского.

#### 428.

1890 г. Июня 4. Я. П.

Нынче свежо и я Ван[ю] не выпускал вечером. Он весел и мил. Я здоров, голоден, но слаб. — Не изнуряй себя, пожалуйста. — Сейчас с Левой говорил о его поездке,[1] к [оторую] я не одобряю.

Л. Т.


Приписка к письму Т. Л. Толстой к С. А. Толстой.


1 Под 4 июня Толстой записал в Дневнике: «С Левой был разговор о его поездке. Я говорил ему, что он барин и что ему надо опомниться и покаяться» (т. 51).

#### * 429.

1890 г. Сентября 4. Я. П.

Таня сестра смотрела Мише в горле и ничего не усмотрела. Он по моему объелся и язык у него дурной. Он учился и совсем здоров. Маша очень болела животом, ей грели теплое и теперь лучше. Это ее обстоятельства, кот[орые] она застудила или переработала на пожаре,[1] теперь пришли. — Я совершенно здоров; но не весел. Не могу работать, писать и имею слабость скучать об этом. Теперь 6 часов, мы только что пообедали, Ваня опять faisait les frais de la conversation[2] и играет с Таней и Сашей в прятки, а я перед обедом пилил с мужиками и Верой К[узминской] и Машей Пироговской,[3] а теперь понесу это письмо на Козловку. Лева с Фом[ичем]4 на охоте. Тебе письмо от Фета,[5] недурное, уведомляет, что за Сент[ябрь] приедет. — Вот и всё. Не торопись, будь спокойна и помни, что всё, что так иногда волнует, через год не поймешь даже, как мог беспокоиться.

Ждем от тебя письма.

Л. Т.


1 «Пожар был на деревне Ясная Поляна, и дочь Маша накачивала воду, заливала огонь и надорвалась» (н. п. С. А.).

2 [занимал всех своим разговором]

3 Марья Сергеевна Толстая (р. 1872 г.), младшая дочь С. Н. Толстого по мужу Бибикова. Ее мемуары «Мои воспоминания. Отец и дядя» напечатаны в сборн. «Лев Николаевич Толстой», Гиз, М. — Л. 1928, стр. 101—104.

4 Михаил Фомич Крюков — слуга в доме Толстых.

5 Оно не сохранилось.

#### 430.

1890 г. Сентября 6. Я. П.

Пишу тебе, милый друг, без уверенности, что ты получишь. Теперь 6-й час, четверг. А ты хотела быть в пятницу. У нас всё вполне благополучно. Ваня здоров и Миша тоже, хотя его не выпускают по этому холоду. Вера Толстая,[1] 2 раза опаздывавшая, нынче рано утром уехала. Дети хорошо учатся. Ал[ексей] Митр[офанович] доволен ими. Маша поднялась и нынче обедает у Тани вместо Саньки,[2] к[оторый] у нас. Я бесплодно стараюсь писать и рублю лес. —

Прощай, до свиданья. Сейчас иду снести это письмо.

Л. Т.


На конверте: Москва. Долгохамовнич. пер., дом 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Вера Сергеевна Толстая (1865—1923), дочь С. Н. Толстого.

2 Александр Александрович Кузминский (1880—1930), сын А. М. и Т. А. Кузминских.

#### * 431.

1890 г. Ноября 22. Я. П.

Всё написано правильно. Ваничка не плакал с ухом. Глаз лучше, подсыхает и меньше красно. Ко мне так трогательно льнет и такой маленький и миленький. — Я получил кучу писем — всё скучные, не скучные, а лишние, однообразные и отвлекающие.

Теперь все идут спать дети, а мы может быть почитаем Одисею, как вчера. Прощай пока, целую тебя, Таню и Леву.

Л. Т.


Приписка к письму М. Л. Толстой к С. А. Толстой.

#### 432.

1890 г. Ноября 23. Я. П.

Новостей, слава Богу, у нас никаких. Все вполне здоровы. Ваничкина оспа подсыхает, на глазу гораздо лучше. Нынче утром приехал Петя Раевский[1] — у них акт, и он свободен. Я посылал девочек[2] в Ясенки, они ездили за мукой, — главное — погодой пользоваться чудной. Я как заведенные часы — так же встаю, гуляю, пишу, опять гуляю, читаю про себя и вслух Илиаду. Разница только в том, что пишу много и охотно.[3]— Подвигаюсь. Сейчас 9 часов, я ходил погулять, — тихо, теплый снег, — и зашел к Агафье Михайловне. Завтра поеду в Тулу, и если не вернусь засветло, то приеду с поездом, а лошадь оставлю у Раевских. Мальчики[4] хорошо учатся и катаются на коньках. — Целую тебя и детей.

Л. Т.


На обороте: Москва. Долгохамовнический переулок, № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Петр Иванович Раевский (1873—1920), сын Раевского старшего. В то время гимназист тульской гимназии.

2 М. Л. Толстая и В. А. Кузминская.

3 «Царство божие внутри вас».

4 Андрей и Михаил Львовичи Толстые.

### 1891

#### 433.

1891 г. Января 29. Я. П.

Ты всё узнала про нас от Куз[минских]1. Всё совершенно благополучно. Ваня ходил гулять, и Маша водила гулять и Сашу. Ивану Александр[овичу]2 получше. Он ходит. Вчера получил от Левы письмо,[3] и очень, очень ему благодарен: он так обстоятельно и точно сделал то, что мне нужно. — Тут же получил письмо и от Грота[4] с тем же определением, к[оторое] мне нужно. — Писем много получил и надо отвечать, и всё не то что не успеваю, а не хватает заряда: выпустишь что есть на работу, а дальше и нет. Но когда буду писать, м[ожет] б[ыть] нынче вечером, напишу и Леве. Сейчас еду зa Таней, хотя мы никто не помним, когда она хотела [приехать], еду в Ясенки, а вечером поедем на Козловку. Дела[5] твои, вероятно, главные уже сделаны. Целую тебя.

Л. Т.


На обороте: Москва. Долгохамовническ. пер., № 15. Софье Андревне Толстой.


1 А. М. Кузминский и его дочь М. А. гостили в Ясной Поляне и, приехав оттуда в Москву, навестили С. А. Толстую в Москве 29 января.

2 Иван Александрович Бергер (1867—1916) — в 1890-х гг. управляющий в Ясной Поляне.

3 Не датировано; хранится в ГТМ.

4 Николай Яковлевич Грот (1852—1899) — профессор философии Московского университета. Толстой просил Грота дать ему определение науки и искусства для его статьи об искусстве. Письмо Грота неизвестно.

5 С. А. Толстая ездила в Москву выкупать имение Гриневку и вновь заложила его в Дворянском банке.

#### 434.

1891 г. Марта 15. Я. П.

Хотя мы и ничего не уговаривались о письмах, я еду в Ясенки и свезу это письмецо. Все благополучны, теперь 4-й час. [У] Андр[юши] болела голова утром, но теперь он совсем здоров. Ал[ексей] Митр[офанович] вернулся, Саша ходила гулять, няня уехала, Ван[я] весел и мил. Хорошо ли ты доехала?


На обороте: Москва. Долгохамовнический переулок, д. № 15. Гр. Софье Андревне Толстой.

#### 435.

1891 г. Марта 29. Я. П.

Ваничка спал дурно, просился на руки, но не плакал. Нельзя разобрать, что у него болит. Утром он сказал, что зубы; но может быть он это так сказал. Утром, в 8-м часу, был весел в постели. Я пощупал, и мне показалось, что маленький жар. Мы его не выпускали. Он б[ыл] весел. Таня мерила темпер[атуру], и оказалось 37. — Теперь 2 часа, он спит, хорошо. Вот тебе подробный отчет. Если бы ты была дома, то пожалуй бы и не заметила и наверное не обратила бы внимания. Всё дома хорошо. Маша встала и пошла гулять немного. Саша с Л[идой]1 гуляют к Козловке, и Таня едет за ними на Козловку в тележ[ке]. Я еду в Тулу и там брошу это письмо. Хочу вернуться к обеду. — Целую Кузминских и особенно Машу, за кот[орую] очень рад. Ив[ану] Ег[оровичу]2 привет. Вези ее к нам. Завтра будет телеграмма раньше этого письма.

Сейчас раскрыл письмо, чтоб написать результат градусника у Ванички. Оказалось, что есть маленький жар, 37 и 8. Он проснулся, и мы его не выпустим.


На обороте: Петербург. Невский 77. Т. А. Кузминской для передачи С. А. Толстой.


С. А. Толстая поехала в Петербург в связи с арестом XIII части полного собрания сочинений Толстого; в XIII часть входила «Крейцерова соната», задержанная цензурой.


1 Miss Lidia — гувернантка.

2 Иван Егорович Эрдели (р. 1870 г.) — жених М. А. Кузминской, с которой обвенчался в октябре 1891 т.

#### 436.

1891 г. Марта 31. Я. П.

Приписать к этому могу следующее: Руднев[1] прямо определил: ветряная оспа, и так и велел тебе написать. Сейчас 10 часов. Ваничка спит тихо. Пожалуйста, не беспокойся и верь, что мы пишем самую строгую истину и заботимся о том, чтобы делать и всё, что нужно, и всё, что ты могла бы найти нужным. Целую тебя.

Л. T.


Приписка к письму T. Л. Толстой.


1 Александр Матвеевич Руднев — главный врач Тульской губернской больницы.

#### 437.

1891 г. Апреля 1. Я. П.

У нас всё бы очень хорошо, если бы не эта Ваничкина ветрен[ая] оспа. Андрюша написал тебе правильно с моих слов, что новых оспинок не образуется, а прежние подсыхают. На лбу одна больше всех, вот такая: [дан размер] а остальные такие [дан размер] и меньше. Питается он преимущественно молоком, что очень хорошо; спит на руках больше, и няня не спит ночи, но очень бодра и нежна с ним. Иногда его носим —

он просится — в одеяле, но всё время он в постели. Теперь 10 часов, и он уже лег и спит. —

Письмо это свезет Сережа. Буду очень внушать, чтоб он не забыл. Он очень добродушен. Из Сергиевск[ого] я нынче получил ответ о мужике больном, условный, что принят [?], если не хронический, и потому я решил вести его в Тулу. Руднев обещал принять и обратить на него внимание. Мальчики очень милы, особенно Андрюша. — Мы читали по вечерам Семейную хронику.[1] Писем особенно интересных не было. Работа моя идет успешнее, чему я очень рад. Я совсем, очень здоров. Про девочек не пишу, щадя их скромность, т[ак] к[ак] они буд[ут] читать это письмо. Стахов[ич],[2] верно, не успел еще получить письма. Письмо[3] о том, что Лосинский[4] подал прошение Государю об усыновлении, так чтобы попросить кого нужно дать ходу этому делу. Воспользуйся как можно лучше Петербургом, чтоб тебе и тем, с к[оторы]ми ты будешь, б[ыло] как можно приятнее. А дело не важно. Поцелуй от меня дорогую Ал[ександру] Андр[еевну], если увидишь ее еще, и, само собой разумеется, Таню и Кузминских. — У Саши б[ыл] расстроен ж[елудок], теперь х[орошо]. Она здорова и мила. Целую тебя.

Л. Т.[5]


На конверте: Петербург. Невский 77. Татьяне Андревне Кузминской для передачи С. А. Толстой.


1 С. Т. Аксакова.

2 М. А. Стахович.

3 См. письмо Толстого Стаховичу от 1 апреля, т. 65.

4 Смотритель ясенковской станции Семен Алексеевич Лосинский.

5 Десять слов в конце письма восстановлены по тексту ПЖ. Автограф дефектный.

#### 438.

1891 г. Апреля 2. Я. П.

А я ходил на деревню к бабе, пригласившей меня, как костоправа, к вывихнутой в локте руке (застарелый вывих, при к[отором], вероятно, возвратится владение рукой),[1] и всё думал с раскаянием о том, что я промолчал на их выражение желания ехать в концерт и они приняли это за неодобрение, и б[ыло] жалко, что я таким trouble fête,[2] и шел скорее назад, чтобы их поощрить, а они остались. Я нынче по разным своим ходам мыслей вспомнил о короле Лире и предложил им прочесть его, и сейчас станем читать.

Ваничке мерили температуру, но теперь 9 часов вечера, и, продержав 5 минут, не дошло 37, так и вынули, решив, что жару нет, что очевидно и на ощупь. Мы, остальные, все веселы, здоровы и хорошо ведем себя. —

Получили от тебя два письма[3] и надеемся сейчас получить еще с Козловки. Ну, пока прощай, целую тебя и всех Кузминских.

Л. Т.


От Левы давно не было писем, и мы не написали. Напишу, если успею, нынче, а то завтра.


Письмо распадается на три части; в начале письма писала Т. Л. Толстая, затем следует текст Толстого, после чего идет приписка снова T. Л. Толстой.


1 Далее Толстой пишет о намерении своих двух дочерей ехать на концерт в Тулу.

2 [нарушателем празднества,]

3 Сохранилось всего одно письмо С. А. Толстой к Толстому за время ее поездки в Петербург в 1891 г. от 29 марта из Москвы.

#### 439.

1891 г. Апреля 3. Я. П.

Я вернулся в 9 — так поздно п[отому], ч[то], проголодавшись, из больницы зашел к Раевским, там пообедал и застал Зиновьевых супругов[1] и С. Д. Свербееву,[2] к[оторую] Э[лена] П[авловна]3 выписала на меня. И потому я должен б[ыл] посидеть. Потом пошел на почту и вот вернулся при лунном свете и прелестном воздухе. Посылали на Козловку, чтобы получить от тебя письмо. Целую тебя. Когда тебя ждать?

Рассказали мне про смерть Ол[ьги] Фед[оровны],[4] и мне жалко очень стало во всем этом Государя. Ему должно быть очень больно. —


Приписка к письму дочерей: Марии и Татьяны.


1 Николай Алексеевич Зиновьев (1839—1917), тульский губернатор с 1887 по 1893 г., и его жена Мария (или Матрена) Ивановна Зиновьева.

2 Софья Дмитриевна Свербеева, сестра тульского вице-губернатора.

3 Е. П. Раевская.

4 Жена вел. кн. Михаила Николаевича, умерла 1 апреля 1891 г.

#### 440.

1891 г. Апреля 4. Я. П.

Хотел тебе написать, и, отъискивая конверт, нашел этот — с вложенной в него этой бумажкой, вероятно, изготовленный Лидой с В[анечкой] и С[ашей]. — Нынче приехала одна С. Д. Свербеева с маленькой Любой[1] и, кажется, получила от нас столь же хорошее впечатление, как и мы от нее. Все, — включая и Ваничку, вполне здоровы. Вчера получили статью Страхова.[2] Согласен с тобой, что она до неприличия преувеличивает мое значение, но, кажется, что, независимо от того, что она так льстит мне, я не ошибусь, сказав, что она замечательно хороша, не только хорошо написана и умно, но задушевно, сердечно. Так понимать сущность христианства может только христианин, или лучше ученик Хр[иста]. Скажи это Н[иколаю] Н[иколаевичу]. Я буду писать ему.[3] Известия твои мне не приятны. Писать к Госуд[арю]4 не надо было и просить его ни о чем не надо. Это только может повредить всем и подать лишний повод к раздражению. — Мы очень рады были видеть Леву. Он всё жалуется на здоровье, но вид хороший. Целую тебя.

Л. Т.


На конверте: Петербург. Невский, 77. Татьяне Андревне Кузминской для С. А. Толстой.


1 Любовь Дмитриевна Свербеева (р. 1879 г.), дочь Д. Д. Свербеева.

2 H. Н. Страхов, «Толки о Толстом». В яснополянской библиотеке сохранился отдельный оттиск этой статьи из журнала «Русское обозрение», т. II, стр. 287—316.

3 Толстой ответил H. Н. Страхову письмом от 7 апреля 1891 г. См. ПС, стр. 428—429.

4 С. А. Толстая отправила 31 марта Александру III письмо, в котором просила принять ее, чтобы лично «изложить условия, могущие содействовать возвращению моего мужа к прежним художественным, литературным трудам». См. ДСТ, II, стр. 24.

#### 441.

1891 г. Апреля 5. Я. П.

Подписываюсь во всем, что написала Таня.[1] Боюсь, что вчера посланное письмо в Козловку не поспело во-время, и пот[ому] это спешу послать. У нас очень хорошо. Нынче прекрасный день, все здоровы и дружны. Я понемногу подвигаюсь в своей работе.[2] Я еду в Ясенки, чтоб занять овса для погорелых. Целую тебя и всех друзей.


Приписка к письму Т. Л. Толстой.


1 Т. Л. Толстая писала о состоянии здоровья своего младшего брата Ивана, о том, что Толстой занимается пилкой деревьев в аллеях с Львом Львовичем и др.

2 «Царство божие внутри вас».

#### 442.

1891 г. Апреля 6. Я. П.

Продолжаем жить по прежнему хорошо, ожидая тебя и известий от тебя, кот[орые] доходят хорошо и за к[оторые] очень благодарен. Мы вполне все здоровы. Целую тебя.

Л. Т.


Приписка к письму дочерей.

#### 443.

1891 г. Апреля 7. Я. П.

Опять только подписываюсь под их сведения[ми]. Еду на Козловку и радуюсь мысли получить опять твое письмо. Целую тебя. Лева приехал с хандрой, а уехал бодрый и веселый. Мне всегда с ним радостно.

Л. Т.


Приписка к письму дочерей.

#### 444.

1891 г. Апреля 8. Я. П.

Вчера ездил на Козловку и долго ждал поезда, он опоздал, но зато привез твои письма, за к[оторые] спасибо. Гости нынешние[1] приехали после того, как я кончил свой урок работы. Вчера получил письмо от Страх[ова],[2] за к[оторое] благодари его, если увидишь; и вчера же до получения письма от него писал ему.[3] — Какие условия тебе предлагают от театр[альной] дирекции о пьесе? Ведь ты знаешь, что я никаких условий не желаю и предоставляю всем играть, где и как хотят. Поэтому ты очень хорошо сделала, что не приняла их условий.[4]— Дети все продолжают быть очень милы и радостны. У Ван[ечки] и следов не найдешь оспы. Днем у нас очень тепло, а ночи холодные. Письмо твое Леве Сережа прислал сюда проезжая. Он очевидно разъехался с Левой. Я пошлю ему. Как глупа редакция, не приняв Танин прекрасный рассказ.[5] Ну пока до свиданья, милая. Целую тебя.

Л. Т.


1 Д. Д. Оболенский и Илья Дмитриевич Исаков. И. Д. Исаков (ум. 1911 г.) — алексинский уездный предводитель дворянства (1886—1888).

2 Оно не сохранилось.

3 См. ПС, стр. 428—429.

4 О переговорах с театральной дирекцией в Петербурге относительно постановки в императорских театрах «Плодов просвещения» имеется подробная запись в дневнике С. А. Толстой (ДСТ, II, стр. 27).

5 Т. Л. Толстая писала в том же письме: «Сегодня я получила ответ от «Родника», что рассказ мой не принят, мне было немного досадно; может быть, Маша снесет его в «Семейные вечера».

#### 445.

1891 г. Апреля 9. Я. П.

Таня пишет Маше[1] и хотела тебе приписать. Я, же приписы ваю здесь, чтобы сказать, что мы живем по прежнему, по хорошему, ждем тебя. Очень жалею, что мое письмо огорчило тебя. Я тоже высказал, что б[ыло] на душе.[2] И разумеется напрасно. Бог даст всё кончится благополучно. Да и нечему кончаться. Тебя мне жалко за твой невольный арест. Целую тебя.

Л. Т.


На обороте: Петербург. Невский, 77. Татьяне Андревне Кузминской для передачи С. А. Толстой.


1 М. А. Кузминской.

2 Толстому были не по душе предпринятые С. А. Толстой хлопоты. См. а. № 440.

#### 446.

1891 г. Апреля 10. Я. П.

Я всякий раз только приписываю тебе, милый друг, и это мне неприятно, нынче хочу хорошенько написать. А то я выдумал новую методу: вечером с детьми пью чай, заряжаюсь им и иду писать или письма деловые, или два дня писал новую работу, вечернюю. И это мешало писать тебе толком. Двухдневное писанье это1 до сих пор, несмотря на то, что бумаги исписал и не мало, не привело ни к каким результатам, если не считать результатом того, что, написав не так, как нужно и как хочешь, знаешь, что так писать не надо, а надо — писать иначе. Но зато утренняя работа моя идет понемногу, — лучше, чем прежде.

Третьего дня после гостей; Мит[аши] и Исак[ова] у меня к вечеру заболел живот — немного, и вчера целый день было не по себе. Но я почти ничего не ел, пил только жидкое и нынче совсем здоров. Вчера получил от Левы коротенькое письмецо.[2]Он бодр, хотя опять жалуется на желудок. Мы с ним говорили про его университет. Он поговаривал, что бросит, и я очень внушаю ему, что это будет ему вредно, дурной antécédent,[3]кот[орый] ослабит его, что это гигиенически нравственно нехорошо. И с радостью увидал в письме, что он занимается и находит удовольствие в переводе Цицерона, про к[оторого] он прежде говорил с тоской. Вспомнил о тебе, что ты права, когда говоришь, что он очень легко поддается влиянию и что ему надо говорить, что я и делал. Вообще он хорош. Помогай ему Бог. Мы все здравствуем и благоденствуем; но ты напрасно обижаешь нас: начиная с себя, знаю, что всем без тебя жизнь кажется не полною.

Я вчера писал тебе и нынче подтверждаю, что твое положение, неприятность и тяжесть его, я очень понимаю, сочувствую и очень желаю, чтобы поскорее ты бы от него избавилась.

Нынче день потеплее других, но всё свежесть в воздухе, и нет ни малейшего веселья, блеска, сиянья в весне, а тихая, подкрадывающаяся, серая. Нынче, возвращаясь к дому по шоссе, встречаю двух полицейских верхом. Дедушка! Не видал ли человека в сером и белых портках? Нет, а что? Из острога бежал. Потом еще полицейские, тот же вопрос. С работы убежал и сидит где-нибудь в лесу, в овраге голодный! А нынче же были две бабы, идут к мужьям в острог. Один сослан обществом за то, что побил отца; а побил отца за то, что отец развратник приставал к его жене. Я написал о нем Давыд[ову]. Если правда, нельзя ли помочь. Про Сергея Телятинск[ого] знаем, что Руднев выражает[ся] о его состоянии осторожно, а Ал[ексей] Митр[офанович] заинтересовал в нем Эл[ену] Павл[овну,] и она б[ыла] у него и кое что снесла ему.

Надеюсь, что у нас будет также всё хорошо и радостно, когда ты приедешь, и тебе будет после Пет[ер]сб[ургских] треволнений хорошо отдохнуть дома, где, несмотря на твое ложное представление и пики нам, — тебя любят, что ты знаешь. Целую тебя и всех Кузминских, и Ив[ана] Егор[овича].[4] Что же это Вера скучна? Это не надо. Что же Стахович? Сделал ли по моему письму?[5]

Что Лесков? Видела ли ты его! Ты бы повидала его. Дала бы ему знать; ему бы это б[ыло] приятно.


1 Толстой приступил к писанию нового рассказа — «Записки матери».

2 Оно неизвестно.

3 [прецедент,]

4 Эрдели.

5 Толстой интересовался исходом дела Лосинского. См. п. 437.

#### 447.

1891 г. Апреля 11. Я. П.

Дочери уверяют, что это письмо тебя не застанет, но я очень сомневаюсь в этом и пишу, хотя писать нечего. Все новости и интересное на твоей стороне. А я дурно спал ночь, и теперь 10-й час, вернувшись с прогулки с Поповым, чувствую себя усталым. Ну, помогай тебе Бог, приезжай к нам поскорее. Я ничего нынче не писал, только читал прекрасную книгу, историю суждений древних о вегетарьянстве.[1]

Целую тебя и Кузминских.

Л. Т.


Первая часть письма писана М. Л. Толстой.


1 «Ethics of diet» Хауарда Уильямса.

#### 448.

1891 г. Апреля 12. Я. П.

Вчера ты пишешь,[1] что я только пишу приписочки, и я как раз написал тебе длинно и о себе и о своей работе. Нынче у меня б[ыло] столкновение с Ван[ечкой]. Он взял баранки и понес Снобу.[2] Я говорю: не надо, он не слушает. Прихожу в гостиную, он кидает Снобу; говорю: отдай, он не дает. Я отнял у него, он заплакал, но очень коротко, и сейчас же помирился, и я обещал дать для Сн[оба] того, чего не жалко, и он б[ыл] рад. Жалко баловать его. — Не знаю, писали ли мы тебе, что Телятинск[ий] больной вчера умер в больни[це]. Я в Ясенк[ах] видел Соф[ью] Ал[ексеевну],[3] она опять больна, задыхается. Ну, пока прощай, надеюсь, до скорого свиданья, целую тебя.

Л. Т.


Написано на одном листе с Т. Л. Толстой.


1 Письмо С. А. Толстой не сохранилось.

2 Комнатная охотничья собака.

3 С. А. Философова.

#### 449.

1891 г. Мая 7. Я. П.

О Ваничке то ничего и не написала. Расстройство желудка его совсем прошло, и он рано и спокойно заснул. Я нынче хорошо работал, — писал, а потому чувствую себя бодро и хорошо.

Как ты себя чувствуешь? Ты уезжала, мне показалось, грустная и нездоровая: седые волосы твои трогательно трепались на ветру. — Надеюсь, что ты вернешься спокойная и здоровая. Кажется волнительных дел не предстоит тебе,[1] да и половина семьи с тобой,[2] что должно действовать успокоительно.

Маляры сказали, что в Кузм[инском] доме осталось на день, А в павильоне[3] — это Таня пусть вникает — будут оклеивать бумагой под обои, и красить, шпатлевать снаружи. Я одобрил это, хотя шпатлевание мне показалось излишне.

Урусовы[4] уехали хорошо, ласково и натурально. Маша переводит вегетарьянск[ую] книгу не дурно.[5] Ну, прощай, целую всех вас. Андрюша, надеюсь, так же добродет[елен], как и здесь.

Л. Т.


1 С. А. Толстая ездила в Москву в связи с вступительными экзаменами, сыновей Андрея и Михаила в Поливановской гимназии.

2 В Москве находились дети Толстых: Татьяна, Андрей и Михаил.

3 Павильоном в Ясной Поляне называлась деревянная летняя постройка с одной комнатой, между домом и флигелем.

4 В Ясную Поляну приезжала вдова умершего кн. Л. Д. Урусова кн. Марья Сергеевна Урусова с двумя дочерьми: Ириной Леонидовной, и Марьей Леонидовной (1867—1895).

5 «Ethics of diet» X. Уильямса.

#### 450.

1891 г. Мая 8. Я. П.

Грип, как у тебя был, и скучно, что даже голова тяжела, и ничего не мог работать, даже письма не мог дописать. Постараемся не дать одичать Саше, к чему она, как и все дети летом, стремится. Всё у нас незаметно. Счастливые народы не имеют истории. Так и мы. Целую вас.

Л. Т.


Приписка к письму М. Л. Толстой.

#### 451.

1891 г. Мая 9. Я. П.

Грип мой так усилился, ч[то] я целый день сижу дома и даже по совету М[аши] положил компресс. Совершенно то же, что б[ыло] у тебя. — Все у нас благополучны и здоровы и пока не пьяны.[1] Ваня над моей головой утром отчаянно и долго пел громкие песни. Маше, кажется, лучше. Вчерашнее твое письмо[2] доставило большую радость Mr Борелю.[3] Нынче приехал Петя Раевский и ко мне неизвестный учитель из Калужской губернии. Вот и всё, что могу написать о нас. Я лежу на диване и читаю. Женщина Анисья, Савостьяна дочь,[4] умерла. Я вчера видел ее утром и даже упрекнул Машу, что она неверно определила горловой чахоткой, так она была свежа, а к вечеру она умерла. Всё время желала смерти.

Лева очень весел, учится по английски — ловит рыбу саком в пруду, при чем присутствовали Ваня, Саша, няня,[5] и что-то пишет.[6] Боюсь за разочарование.

Л. Т.


На обороте: Москва. Долгохамовнический пер., 15. Софье Андревне Толстой.


Секретка.


1 «9 мая храмовой праздник» (п. С. А.).

2 С. А. Толстая сообщала о выдержанных экзаменах сыновьями Андреем и Михаилом (ПСТ, стр. 445).

3 Гувернер.

4 Дочь Севастьяна Макаровича Макарычева (1821—1893), который выведен Толстым в третьем варианте «Декабристов» под именем Севастьяна.

5 Анна Степановна Суколенова — крестьянка из деревни Судаково.

6 В 1891 г. Л. Л. Толстой выступил в печати со своими беллетристическими произведениями.

#### 452.

1891 г. Мая 10. Я. П.

Получили вчера твое самое первое письмо и последнее: первое проскочило дальше на юг. Вчера же ночью принесли телеграмму тебе, в к[оторой] сказано: Крейцерова Соната и Послесловие пропущены. Марьяне. Кажется так. Я справлюсь, если не так, то поправлю.[1] Вчера же получили два письма от Т[ани] К[узминской]. Одно к тебе, в к[отором] она хочет приехать 11, а другое Маше, в к[отором] она после получения твоего письма пишет, что приедет 16-го.

Все у нас благополучны и здоровы, исключая меня, хотя нынче и кашель, и насморк, и головная боль — лучше. Что в тебе нашел Флеров?[2] — День нынче прелестный. Лева с Борелем ездили верхом. М[аша] поехала в Телят[инки] за Матреной для Тани, Ваничка только что вернулся веселый, здоровый, искусанный весь комарами и загорелый. Это последнее письмо. За тобой будет выслано воскресенье в Тулу, как ты писала. Целую всех.

Л. Т.


На обороте: Москва. Долгохамовнический пер., 15. Софье Андревне Толстой.


1 «Это разрешение было дано вследствие моих хлопот в Петербурге и свидания с государем Александром III (подпись следует читать: Мсерианц. Он был тогда инспектором типографии в Москве)» (п. С. А.).

2 Федор Григорьевич Флеров — московский врач.

3 Матрена Чурюхина (или Чурюкина) — телятинская крестьянка, была кормилицей Д. А. Кузминского.

#### 453.

1891 г. Июля 11. Я. П.

Вчера я не успел написать тебе, милый друг, но надеюсь, что девочки тебя обо всем обстоятельно известили. Как я и предполагал, моя боль в боку не имеет никакой связи с желудком и почти прошла, так что я второй день купаюсь без вреда. Как-то ты устроишь свои дела?

Я всё это время думал составить и напечатать объявление об отказе в праве собственности от моих последних писаний, да всё не думалось об этом; теперь же думаю, что может быть это будет даже хорошо в отношении упрека тебе со стороны публики в эксплуатации, как пишет артельщик,[1] если ты напечатаешь от себя в газетах такое объявление: можно в форме письма к редактору: М. Г. прошу напечатать в уважаемой газете вашей следующее:

Мой муж, Л[ев] Н[иколаевич] Толстой, отказывается от авторского права на последние сочинения свои, предоставляя желающим безвозмездно печатать и издавать их. Сочинения эти следующие: Чем люди живы. Упустишь огонь не потушишь. Свечка. Два старика. Где любовь, там и Бог (с французского). Тексты к лубочным картинам. Сказка об Иване Дураке. Как чертенок краюшку выкупал. Много ли человеку земли нужно. Зерно с куриное яйцо. Крестник. Три старца. Кающийся грешник. Власть тьмы. В чем счастье.[2] О переписи в Москве. Так что же нам делать. О том, в чем правда в искусстве.[3] Последние главы из книги о жизни.[4] Праздник просвещения 12 января. Трудолюбие или торжество земледельца. Плоды просвещения. Для чего люди одурманиваются. Крейцерова соната. Послесловие.

Делая это известным, прошу тех, которые захотят печатать эти сочинения, держаться того текста, который напечатан в моем издании. Примите уверение

Гр. Софья Толстая.


Я думаю, что это было бы хорошо. Но если это не нравится тебе, то не делай, не печатай от себя; а пусть будет от меня. Тогда так: М. Г. Отказываясь от авторского права на последние сочинения мои, я предоставляю всем предающим печатать и издавать их... Сочинения эти следующие:...

Примите уверение и т. д.

Л. Толстой.


Если же и это тебе неприятно, то не делай и этого. —

Мне не особенно это желательно: есть и хорошие и дурные стороны такого объявления. — Ваничка здоров совсем и очень мил. Все тоже здоровы и приятны. Одна Леночка[5] не совсем. Ты знаешь, что Варя и Вера[6] приехали. А нынче Маша наша уехала с Борисом[7] в Пирогово, с тем, чтобы привезти завтра Варю.[8] Вчера я получил письмо от Дунаева,[9] которое очень поразило нас. Если ты его увидишь, он верно расскажет тебе о той девушке Бооль, о к[оторой] мы говорили.[10] До свиданья, целую тебя.

Л. Т.


На конверте: Москва. Долгохамовнический пер., дом № 15. Софье Андреевне Толстой.


1 Матвей Никитич Румянцев, до 1907 г. заведовал складом книг сочинений Толстого, издаваемых С. А. Толстой. По поводу того, что для розничной продажи оставалось всего 600 экземпляров XIII тома полного собрания сочинений Толстого, он писал С. А. Толстой 1 июня 1891 г.: «думаю приостановить продажу, пока допечатают все. Публикацию нам пожалуй из-за 600 экземпляров и не следует [делать], а то может выйти, что у Суворина в Петербурге, когда у него вышел Пушкин дешевого издания, переколотили стекла». 22 июня он писал С. А. Толстой: «будете писать публикацию, нельзя ли 13 том для розничной продажи назначить цену дороже рубля. Но не так, как вы говорили, по 80 к.».

2 Отрывок из главы X «В чем моя вера?».

3 Предисловие к сборнику «Цветник». См. т. 26.

4 См. т. 26.

5 Е. С. Толстая.

6 Гр. Варвара (1871—1920) и Вера Сергеевны Толстые, дочери С. Н. Толстого.

7 Борис Николаевич Нагорнов (1877—1899), внучатный племянник Толстого, сын Н. М. и В. В. Нагорновых.

8 В. С. Толстую.

9 От 2 июля 1891 г.

10 Клара Карловна Бооль (р. 1870 г.), с 17 лет была учительницей и гувернанткой. Увлекалась идеями Толстого.

#### 454.

1891 г. Августа 15. Пирогово.

Я прекрасно доехал[1] и прекрасно живу. Вчера и нынче понемногу работал, а теперь, 4-й час, еду на Станцию[2] верх[ом] за письмами. Девочки, меньшие две,[3] у Лизаньки.[4] Они все ездили на днях в Тулу для свиданья с проезжающим мимо Гришей.[5] Напишите мне. Если я не нужен, то поживу еще здесь несколько дней. Скажите И[вану] А[лександровичу],[6] чтоб мужикам подтвердил об овсе, чтоб отдать Юдину.[7] Если Горбунов[8] приехал, то пришлите его сюда, и с статьей предисловия.


На обороте: Козловка Засека. Моск. Курск, ж. д. Софье Андреевне Толстой.


1 В Пирогово, к брату С. Н. Толстому.

2 Лазарево Московско-Курской ж. д.

3 Дочери С. Н. Толстого — Варвара и Мария.

4 Кн. Елизавета Валерьяновна Оболенская, дочь М. Н. Толстой.

5 Григорий Сергеевич Толстой (1853—1928), сын С. Н. Толстого.

6 И. А. Бергер.

7 Ясенковский купец. Толстой занимал у Юдина овес для крестьян, пострадавших от пожара.

8 Иван Иванович Горбунов-Посадов (1864—1940) — сотрудник и с 1897 г. руководитель издательства «Посредник».

#### 455.

1891 г. Сентября 4. Я. П.

Милая жена. Начала М[аша],[1] я продолжаю, вернувшись с длинной прогулки, к[оторую] мы — я, Батерсби,[2] Таня и Горбунов, сделали. — Батерсби очень мил, очень, и нам очень приятно, хотя и тяжело говорить по-английски. Ваничка здоров, бодр и весел. Событие главное у нас без тебя то, что она3 страшно огорчена. Так жалка. Я вчера пришел к ней, у ней нос распух от слез, сидит одна и плачет. Жалко, что даром пропало ее горе, — не подействовало на виновника его. Таня велела тебе сказать, что она отправила Родивоныча[4] и дала ому 50 р[ублей] лишних против Сережиных денег. Что мальчики? Андрюша и Миша, главное Андрюша, помните, гимназия не вся хорошая, что в гимназии можно жить хорошо и дурно, можно сойтись с хорошими товарищами и с дурными, хорошо поставить себя с учителями и дурно, стать на ногу бодрого и ленивого ученья, и что очень важно, как станешь сначала. У меня всё не совсем в порядке желудок, но я так осторожен, что не ем даже хлеба и пью воду Эмс. Нынче лучше — нет изжоги. Целую тебя и детей.


С. А. Толстая повезла сыновей Андрея и Михаила для учения в Москву.


1 Первое слово: Милая написано рукой М. Л. Толстой.

2 С. Гарфорд Баттерсби (S. Harford Battersby) — приходский пастор (rector) в Винслоу.

3 Т. А. Кузминская. Об эпизоде, который здесь имеется в виду, С. А. Толстая записала в своем дневнике под 19 сентября 1891 г.: «Перед самым отъездом я услыхала от Левы страшную историю о падении М[иши] К[узминского] с кормилицей Митички, и о том, что всё это подробно известно моим мальчикам...» (ДСТ, II, стр. 69).

4 Филипп Родионович Егоров — кучер Толстых.

#### 456.

1891 г. Сентября 5. Я. П.

Собрался писать письма, и вот Таня принесла свое, чтобы приписать. В числе писем, к[отор]ые хотел написать, было и письмо в Редакцию о праве печатания; но, просмотрев оглавление, решил, что не стоит того, особенно без «И[вана] И[льича]».[1] Но сейчас с Тульск[ой] почтой получил опять письмо с просьбой от Редакции журнала «Колосья»,[2] издающего Русск[их] писателей, о разрешении печатать мои вещи, и сам не знаю, как быть. Еще подумаю. Ты пожалуйста не огорчайся, знай, что мне важнее всего наше с тобой согласие и любовь. У нас очень хорошо. Мы все очень дружны — самые согласные из взрослых детей. А мне стало Илюшу жалко, мы как то говорили про него. Если буду жив, когда ты вернешься, съезжу к нему пожить. —


Приписка к письму T. Л. Толстой.


1 «Когда я издавала полн. собр. сочин., Лев Николаевич принес мне в день моих имении эту повесть и сказал: «это мой подарок для нового издания»; потом он включил ее в отданные на общее пользование сочинения» (п. С. А.).

2 Письма этого нет в ГТМ. «Колосья» — научно-литературный журнал, выходивший ежемесячно в Петербурге с 1884 по 1893 г.

#### 457.

1891 г. Сентября 8. Я. П.

Два дня эти, несмотря на гостей,[1] очень по многу писал и поэтому доволен и весел, несмотря на гостей, очень милых, но всегда стеснительных, как гостей. Лева уехал, — нам жалко, но тем будет, я думаю, приятнее и легче с ним, и для мальчиков хорошо. Я на него совсем полагаюсь о детях. — Мы все здоровы. Целую тебя; бьет 10, пора ехать.

Л. Т.


1 В Ясной были М. А. Новоселов и Петр Николаевич Гастев.

#### 458.

1891 г. Сентября 12. Я. П.

Посылаю тебе письмо в Редакцию без исключения Ив[ана] Ил[ьича].[1] Сколько я не думал и не старался, без Ив[ана] И[льича], т. е. с этим исключением, заявление это теряет всякий смысл. А не посылать заявления очень мне тяжело, особенно теперь, когда 13 т[ом] разошелся и печатается или готовится к печати новый. Пожалуйста, голубушка, подумай хорошенько с Богом (я называю «с Богом» так, как думает человек перед смертью в виду Бога) и сделай это с добрым чувством, с сознанием того, что тебе самой это радостно, п[отому] ч[то] ты этим избавляешь человека, которого ты любишь, от тяжелого состояния. Потерь тут никаких, я думаю, тебе не будет, но если бы и были, то тем это должно быть тебе радостнее, п[отому] ч[то] только тогда дело доброе — доброе, когда сделана хоть какая-нибудь жертва. А то что же «на тебе, Боже, что мне не гоже». —

Ну вот, помогай тебе Бог сделать, как лучше для себя. Но только не делай ничего с дурным чувством. Во мне же к тебе ни в том, ни в другом случае, кроме доброго чувства к тебе, никакого нет и не будет.[2] —

Ждем телеграммы и твоего приезда. Письмо это вероятно только только застанет тебя.

Целую тебя.

Л. Т.


На конверте: Москва. Долго-Хамовнический переулок, дом № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 В таком виде текст письма Толстого был помещен в «Русских ведомостях» от 19 сентября 1891 г., № 258.

2 По поводу просьбы, содержащейся в этом письме, на которую Толстая согласилась.

#### * 459.

1891 г. Сентября 27. Я. П.

Вера,[1] вернувшись, рассказала нам, как ты взволнована и расстроена нашим планом,[2] и это нас очень огорчило, не за то, что не исполнится наше желанье, а за то, что тебе неприятно. Повторяю то, что и писал тебе о заявлении: главное для меня, чтобы не нарушить любви и согласия. Поедем на время, устроим и вернемся, и всё сделаем так, чтоб ты была радостна и покойна. У нас все здоровы и бодры и я в особенности. Вчера, когда ты уезжала, я был вял, но нынче, напротив, выспался прекрасно, много писал и много ходил и ездил в Ясенки. Начал писать статью о голоде,[3] но не кончил и боюсь испортить. — Соф[ья] Алекс[еевна] проезжает нынче ночью, и девочки все три4 реши[ли] ехать на Козловку, оттуда с почтовым в Ясенки, а из Ясенков назад в 11/2 в Козловку. С[офья] А[лексеевна] и Саша[5] тебе передадут вероятно это письмо.

Я было колебался, но пустил девочек. Ваничка особенно мил и не переставая весел. — Как то вы решили? Целую тебя и детей.

Л. Т.


Письмо Грота[6] получил в Ясенках.

Письмо тебе от Феоктистова[7] о том, что Крейц[ерова] Сон[ата] разрешена только в полных сочинен[иях| и потому, если по заявлению моему ее будут печатать отдельно, то ее не будут пропускать. А так как это будет убыток, то не заявлю ли я, что я разрешаю печатать всё, кроме К[рейцеровой] С[онаты]. —

Я готов заявить, что мне известно, что К[рейцерова] С[оната] не будет пропущена цензурой; но в этой форме не пропустят заявления; а писать, что я не разрешаю ее печатать, я не могу, п[отому] ч[то] это не правда. Я думаю, что надо просто не отвечать.


1 В. А. Кузминская.

2 Очевидно, речь шла о плане организации помощи голодающим и связанном с ним отъезде.

3 Имеется в виду статья о голоде, которую Толстой передал для печатания в журнал «Вопросы философии и психологии» и которая не была пропущена цензурой.

4 Две дочери и В. А. Кузминская.

6 Александра Николаевна Философова, сестра жены И. Л. Толстого.

6 От 19 февраля.

7 От 25 сентября (ACT).

#### 460.

1891 г. Октября 23. Я. П.

Грот[1] вероятно рассказал тебе, как мы усердно работали; не знаю только, с успехом ли. Какой он энергической и милый, приятный для жизни человек. У меня осталось такое хорошее, радостное впечатление от последнего нашего разговора, что, как вспомню, так весело станет.

Надеюсь, что ты хорошо доехала. Наши девочки ездили в Тулу, вернулись, особенно интересного ничего не почерпнули. Если живы, здоровы будем, то вероятно поедем в конце недели. У меня со вчерашнего дня насморк и тяжесть головы; исполняя твое предписанье, не сдвинусь с места, пока не буду совсем здоров. — Нынче б[ыл] Оболенский[2] и провел целый день, и кое-что дельного сказал. Жалею, что он не был при Гроте. Нужно бы включить в его статью то, что людям, к[оторые] будут в распоряжении комитета, прежде всего будет поручено объездить или списаться, исследовать всю Россию — урожайные местности, чтобы узнать, есть ли в России и сколько хлеба. Никто этого не знает, а в этом всё. Узнать же это очень легко. Я берусь в две педели одной перепиской узнать это. Всякий местный человек, как я, н[а]п[ример], в Крапивенском уезде могу очень легко узнать это. Ну, пока прощай, целую тебя и детей. — Надеюсь и желаю очень, чтобы ты с Левой хорошо сговорилась. Чтобы всё было по-хорошему.


1 См. вапись в Дневнике Толстого от 22 октября 1891 г., т. 52.

2 Кн. Дмитрий Дмитриевич Оболенский. С. А. Толстая писала Толстому 26 октября: «Оболенский написал статью (пойдет передовой) о своем издании альбома в пользу голодающих и в ней упомянул, что ты даешь свою повесть».

#### 461.

1891 г. Октября 24. Я. П.

Очень разочаровало нас, в особенности меня, то, что вчера не было от тебя письма, милый друг. Утешаюсь тем, что ты хотела писать с Левой, а он не поехал, или что почта как нибудь спутала. — Главное, мне хочется знать про твое здоровье — не разделяю физическое и духовное, хотя и считаю, что основой физическ[ого] духовное. А твое духовное состояние при отъезде было такое хорошее, что я был спокоен. Надеюсь, что сейчас привезут хорошие известия. Телеграму от Левы получили и ждем его. Нынче было письмо от И. И. Раевского,[1] к[оторый] приглашает нас ехать в воскресенье, что мы и исполним. Я все эти дни пишу[2] по утрам, перед обедом гуляю. Все мы здоровы. Цыгане всё живут у березняка, и нынче поручик[3] посылал за мужиками выгонять их, но они продолжают жить, несмотря на поручика и на мятель 9°. Прощай. Целую тебя и детей.

Из-за сундука под лестницей достали желтый башмачок Ваничкин, и он стоит на сундуке, и я проходя вспоминаю его, что не раз делал и без башмачка.


1 От 24 октября 1891 г.

2 «Царство божие внутри вас».

3 «Так называли лесничего в нашей местности» (п. С. А.).

#### 462.

1891 г. Октября 26. Я. П.

Всегда, когда принесут, как теперь, бумагу и говорят: припиши, не знаешь, что.[1] Спасибо за деньги.[2] Начнем с чего нибудь. Но меня теперь неотвязно тяготит вопрос: есть ли в России достаточно хлеба? Я кажется напишу об этом в газету; тем более, что ту статью, вероятно, не пропустят, — и тем и лучше. — Очень меня порадовало, что прекратилось лихорадочное состояние и поты. Теперь, наверно, и нравственное состояние поправится. То, что ты пишешь о психическом расстройстве, ужасный вздор.[3] Доказательство, что причина органическая, т. е. болезнь тела, — лихорадочное состояние и поты. — Тебе не следует скучать, т. е. грустить. С тобой дети: сам Ваничка, аккуратный и в добром настроении находящийся Андр[юша]. (И Миша поправится.) И мы скоро приедем. Целую тебя нежно.


1 Очевидно, принесла М. Л. Толстая, писавшая первую, половину письма.

2 С. А. Толстая писала 25 октября: «Посылаю вам 500 рублей, с прежними 600: Лева берет 200, Сережа 100 на голодающих, итого 900 р.». Под этими словами С. А. Толстая позднее пометила: «Эти деньги были наши, не жертвованные, а пока для начала дела помощи».

3 См. ПСТ, стр. 448.

#### 463.

1891 г. Октября 29. Бегичевка.

Ах, как хочется, чтобы письмо это застало [тебя] в хорошем духовном состоянии, милый друг. Буду надеяться, что это так, и завтра — день прихода почты — буду с волнением ждать и открывать твое письмо. — Ты пишешь, что ты остаешься одна, несчастная, и мне грустно за тебя. Но будет об этом. Напишу о нас. Выехали по хорошей погоде в катках больших все: Лева, Попов и мы 5-ро1 с М[арьей] К[ирилловной].[2] На станции встретили Ивана Иваныча, к[оторый] ехал с нами. На станции, как и везде, народа черного, едущего на зарабо[тки] и возвращающегося после тщетных поисков, — бездна.

Нас с билетами 3-го класса посадили во 2-й. Тут нашелся Керн[3] и потом Богоявленский.[4] Жара страшная, и мы все осовели от нее. На Клекотках простились с Левой и Поповым и нашли две тройки в санях за нами. Ехать решили что нельзя, п[отому] ч[то] шел снег с ветром, и ночевали не дурно в бедненьк[ой], но не очень грязной гостинице.

Девочки так ухаживают за мной, так укладывали всё, так старательны, что только можно желать уменьшения, а не увеличения заботы. Всё это твоя через них действует забота, и я ценю ее, хотя и не нуждаюсь в ней, или так мне кажется. Рано утром поднялись, но выехали в 10. Ехали хорошо, тепло. Я надел раз тулуп, — и приехали[5] в два. Дом теплый, топленный, — всё прекрасно приготовлено. Мне Ив[ан] Ив[анович] уступил свой великолеп[ный] кабинет. У девочек две комнаты с особым ходом. Общая большая комната для repas.[6] Сам он поместился в маленькой комнатке Ал[ексея] Митр[офановича], рядом с своим Федотом.[7] Нынче я настоял, чтобы он пошел в кабинет, а я на его место. И сейчас перешел, и мне прекрасно, и тепло, и уютно, и за перегородкой спит Федот. Обед простой, чистый, сытный; молока вволю.

После обеда заснул. Приехали вещи. Девочки разобрались; вечером приехал Мордвинов,[8] зять Ив[ана] Ив[ановича], земский начальник, весь поглощенный заботой о народе. Когда он уехал, и в 9 часов разошлись, я сел писать статью о том, что страшно не знать, достанет или недостанет хлеба в России на прокормление, и до 11 часов пописал.[9] Потом спал прекрасно. Утром продолжал статью. Между прочим побеседовал с Ив. Ив., и больше определилась деятельность девочек. Тане я очень советую взяться за дело пряжи и тканья, т. е. устройства этого заработка. Маша будет при столовых и пекарне. Я сейчас был в 3-х деревнях, из к[оторых] в двух приискал места для столовых, в обоих человек на 50. — Описывать слегка нищету и забитость этих людей нельзя. Но хорошо, здорово их видеть, если можно только хоть сколько-нибудь служить им, и я думаю, что можно. От Грота ты, вероятно, знаешь, что статью мою в числе других повезли в Петерб[ург], в цензуру, и, вероятно, запретят. И я рад. Я напишу другую и эту переделаю. Надо добрее, то и трудно, чтобы быть правдивым и добрым. Если это напишу, пришлю тебе. Ты с Гротом просмотри и пошли в Р[усские] В[едомости]. — Ну, пока прощай, целую тебя и детей, маленьких и миленьких, как говорил Фет, и тебя, не маленькую, но милую. Ив[ан] Ив[анович] уехал к Писареву[10] и вероятно привезет его с собой.

Л. Т.


1 Кроме Толстого ехали: Татьяна и Марья Львовны, В. А. Кузминская и М. К. Кузнецова.

2 Марья Кирилловна Кузнецова, портниха и горничная С. А. Толстой.

3 Эдуард Эдуардович Керп — бывший лесничий в казенной Зясеке.

4 Николай Ефимович Богоявленский (р. 1862 г.) — земский врач.

5 В Бегичевку, Данковского уезда Рязанской губ., имение И. И. Раевского. Бегичевка стала центром деятельности Толстого помощи нуждающимся в голодные годы (1891—1893).

6 [еды.]

7 Федот Васильевич Афанасьев — повар у Раевских.

8 Иван Николаевич Мордвинов (1854—1917), был женат на Маргарите Ивановне Раевской (1856—1912).

9 Статью «Страшный вопрос»; напечатана была в «Русских ведомостях» за 1891 г., № 306, от 6 ноября.

10 Рафаил Алексеевич Писарев (1850—1906).

#### 464.

1891 г. Ноября 2. Бегичевка.

Мы до сих пор еще не получили писем, милый друг, и я не спокоен о тебе. Надеюсь, что завтра получим, и хорошие от тебя вести. Деятельность здесь самая радостная, если бы можно назвать радостною деятельность, вызванную бедствием людей. Три столовые открыты и действуют. Трогательно видеть, как мало нужно для того, чтобы помочь и, главное, вызвать добрые чувства. Нынче я был в двух во время сбора и обеда. В каждой около 30 чел[овек]. В числе их одна попадья вдова и дьячиха. Нынче я сделал наблюдение, что очень приглядываешься к страданиям, и не поражает и большое лишение и страдание, п[отому] ч[то] видишь вокруг худшие. И сам страдающий видит тоже. Девочки наши все очень заняты, полезны и чувствуют это. Мы не распространяем своей деятельности, чтобы не превзойти свои средства; но если бы кто хотел быть полезным людям, то здесь поприще широкое. И так легко и просто. Устройство столовых, к[отор]ым мы обязаны Ив[ану] Ивановичу, есть удивительная вещь. Народ берется за это как за что-то родное, знакомое, и смотрят все как на что-то, что так и должно быть и не может быть иным. Я в другой раз опишу тебе подробнее. Ив. Ив. всем нам очень мил. Сердечен, умен и серьезен. Мы все его больше и больше любим. Жить нам прекрасно. Слишком роскошно и удобно. Писарев б[ыл] вчера, нынче должна была быть она.[1] Завтра Таня хотела к ней съездить. Наташа[2] очень милая, энергичная, серьезная. Богоявленский был 2 раза. Написал я эту статью.[3] Прочел ее Писар[еву] и Раевск[ому], они одобрили, и мне кажется, что она может быть полезна. Красноречия там нет, и места для него нет, а есть нечто, точно нужное и мучающее всех. Пошли ее поскорее в Рус[ские] Вед[омости], и, если будут предлагать, то возьми с них, чем больше, тем лучше, денег для наших столовых. Если пришлют, хорошо, а не пришлют, тоже хорошо. Денег не нужно, но если пришлют, то здесь найдется им употребление.

Я пишу это, и сам боюсь. Боюсь, чтобы деньги эти и всякие, если бы прислали их, не спутали нас, не увлекли в деятельность сверх сил. Нужнее всего люди. Пиши подробнее о себе, своем здоровье, о детях. Целую тебя, милый друг, и детей. Верно девочки припишут.

Попроси Алек[сея] Митр[офановича], которого благодарю за его хорошее письмо, просмотреть статью и поправить знаки и даже выражения, где могут быть неправильны, под твоим наблюдением; коректуру, верно, ты просмотришь. Поклон М-r Борелю.

Ну, пока прощай.


1 Евгения Павловна Писарева, рожд. гр. Баранова.

2 Наталья Николаевна Философова, позднее Ден. Принимала деятельное участие в оказании помощи голодающим.

3 «Страшный вопрос».

#### 465.

1891 г. Ноября 4. Бегичевка.

Хочется приписать тебе хоть неск[олько] слов, милый друг. Жить здесь очень хорошо, чувствуется, что приносишь пользу, и было бы мне и всем нам вполне хорошо, если бы не мысль о тебе, о том, что тебе тяжело и грустно. Жаль, что не пришлось видеться с Дьяк[овым]1 перед смертью. Ничто так не напоминает о своей близости к смерти, как смерть таких близких, как он б[ыл] мне. И напоминание это на меня всегда действует ободряюще. Я совсем здоров. Нынче писал рассказ для Об[оленского].[2] Очень бы хотелось, чтобы вышло. Целую тебя и детей.

В статье «Страшный вопрос», там, где говорится о бане и театре, замени, пожалуйста, театр фабрикой, т. е. так, чтобы сказать: но если крыша опасна на фабрике, где постоянно работают тысячи чел[овек] и т. д. Или вовсе выкинь всё сравнение, как найдешь лучше.[3]


Приписка к письму T. Л. Толстой.


1 О болезни Д. Л. Дьякова С. А. Толстая писала 28 октября (ПСТ. стр. 453).

2 «Кто прав?»

3 В напечатанном тексте «Страшный вопрос» сохранен пример бани и театра; выдвинутые Толстым в настоящем письме изменения текста использованы не были.

#### 466.

1891 г. Ноября 7. Хутор Мордвиновых.

Дня два не писали тебе, милый друг. Кажется, Наташа посылает на почту, и я пользуюсь этим случаем. Вчера получили твои два письма: одно унылое[1] и другое более бодрое,[2] в к[отором] ты пишешь о Клейнере[3] и его советах тебе, и о твоем письме в Газету.[4] — Я вчера еще сам себя спрашивал: что мне сосет и грустно? И отвечал себе: ты, твое здоровье и душевное состояние. Слава Богу, что теперь лучше. Только бы получить подтверждающее то же известие! —

Событий у нас за это время никаких. Маша ездит каждый день в три столовые в Рыхотск[ой] волости, за 4 версты. Там много дела — и в том, чтобы следить за хозяйками (те, у к[оторых] столовые), и допускать просящихся, и отклонять попытки злоупотреблений. И тут есть. И, разумеется, не важно, что поест тот, кто желает, но, во 1-х, не достанет тем, кому нужно, и хождение ненуждающегося возбуждает дурные чувства в других. Кроме того, со вчерашнего дня там началась выдача муки от земства, и потому надо было отчислить тех, к[оторы]м при этой выдаче уже не нужно. Таня же облюбовала ближнюю большую деревню,[5] где уж получают от земства муку, но, несмотря на то, остается много бедняков, к[оторых] она и хочет кормить. Нынче она хотела начать. Вера взялась за школу[6] и с увлечением занимается ею; иногда ездит и ходит с дочерьми. Я хожу и езжу в Рыхотскую волость, где три столов[ые], и по утрам пишу. Пишу я статью художеств[енную] для Оболенск[ого]. Половина сделана; кончаю свою большую работу,[7] и 3-го, дня поправил корект[уры] Гротовск[ой] статьи и послал их. Если он будет печатать, то ты, верно, просмотришь в коректурах новые поправки. Нынче хочу написать статью описание столовых. Это очень важно. Как они устраиваются и как идут, с тем, чтобы каждый знал, как пользоваться этим чудесным, простым, практическим, народным и лучше других достигающим цели. Это тем более нужно, что ты в своем письме упомянула о них. Твое письмо[8] очень хорошо. Только одно жалко, что говоришь, как бы восхваляя, о своих. Но всё очень хорошо. Милый Страхов.[9] Я писал ему маленькое письмо в Петерб[ург]. Как я рад, что Сережа в Москве.[10] И рад про него узнать. А то ничего не знал. И рад, что он с тобой. Радуюсь на Андрюшу, что он понимает тебя и хочет тебе быть утешением. Одно это желанье есть уж огромное утешенье. — Вчера мы после обеда получили почту с твоими письмами, но не получили газет. Я целое утро б[ыл] дома и решил идти пешком к Мордвиновым,[11] по Дону версты 4. Это прелестная прогулка. Таня собралась со мной, потом Ив[ан] Ив[анович], потом Маша; только Вера осталась, п[отому] ч[то] у ней школа вечером. Мы пошли, надеясь вернуться вечером же. Шел снег с ветром; но, когда мы пришли и посидели, то оказалось, что ехать нельзя — такая мятелъ, и вот мы засели и ночевали. Здесь очень милая семья: подростки дети, учительницы, бабушка.[12] Наташа оказалась тоже тут и не могла уехать. Теперь утро, и я от Мордвинов[ых] пишу тебе, особенно в виду того, что, узнав о метели, ты будешь беспокоиться. Чтобы ты не беспокоилась в этом отношении, я тебе скажу, что я сам страшно боюсь этого, и как только мы приехали, я сделал уговор со всеми, к к[оторому] и сам первый подписался, чтобы в случае малейшей опасности мятели не ездить, а ждать. Так вот, милый друг, все наши новости, целую тебя и детей и жду хороших вестей, и надеюсь тебе всё давать хорошие.

Л. Т.


1 От 1 ноября 1891 г. (ПСТ, стр. 455).

2 От 4 ноября.

3 Сергей Михайлович Клейнер — московский врач.

4 4 ноября С. А. Толстая сообщала в своем письме-призыве о помощи голодающим в редакцию «Русских ведомостей» от 3 ноября.

5 Село Екатерининское, Епифанского уезда, Тульской губ.

6 В Бегичевке.

7 «Царство божие внутри вас».

8 Напечатанное в «Русских ведомостях» от 3 ноября.

9 С. Л. Толстая виделась с Н. Н. Страховым во время его пребывания в Москве.

10 Брат Толстого Сергей Николаевич.

11 Мордвиновский хутор «Утес» находился в 2 км. от Бегичевки.

12 Екатерина Ивановна Раевская (1817—1899), рожд. Бибикова — писательница. См. ее дневник в «Летописях» Государственного литературного музея, II, М. 1938.

#### 467.

1891 г. Ноября 9. Бегичевка.

Получили твое письмо с Раевским,[1] милый друг, и всё бы хорошо, если бы не инфлуенца детей. Вот уж именно: I hope,[2] что им теперь лучше, и всё прошло, и что ты не очень измучилась. Впрочем, самое тяжелое, твое ухаживанье за больными, не подкосит тебя так, как твое неопределенное нервное состояние, к[отор]ое мучило тебя последнее время.Ты глухо пишешь, что тебе лучше. Но как, до какой степени? Напиши подробно. Эта твоя болезнь моя заноза. Вчера я с Машей ездил на одной лошадке в наши столовые в Татищево, за 5 верст, а Таня ходила в свою ближайшую столовую. У нас теперь идет пертурбация с тех пор, как деревни стали получать муку от земства. Прежде были определенно и несомненно нуждающиеся, а теперь с выдачей является сомнение, и казалось бы должно уменьшиться количество посещающих столовые, а оно еще увеличилось.

Время идет, запасы истощаются. Те, к[оторые] не были нуждающимися, становятся ими; и, кроме того мне кажется, что начинается волнение, недовольство, требовательность в народе. Здесь один мужик, Епиф[анского] уезда, из деревни Курицы, ездил, как говорят, ходоком к Сергею Алекс[андровичу]3 в Москву жаловаться на Писарева, что им не выдают хлеба достаточно, и будто С[ергей] А[лександрович] сказал ему, что дадут всем, и он, вернувшись, мутит народ. На деньги твои, почти на все 1100 р[ублей], мы решили купить дров, к[оторые] нашлись в околодке. Это было самое нужное и трудное достать. Хлеба в нашей местности, судя по тому, что закуплено теперь земством, должно достать хотя на половину, но топлива совсем нет. Эти же дрова близко и дешево, по 18 рубл[ей] за саж[ень]. Они пойдут по столовым и прямо в помощь нуждающимся. Если же бы остались, то всегда могут быть променены на хлеб. Я в практическом деле вполне доверяюсь Раевскому, а это его мнение.

Вчера, возвращаясь с Машей домой, уж под домом мы встретили сани с факелом, к[оторые] ехали нам навстречу, так Ив[ан] Ив[анович] беспокоится и заботится о нас. И дома застали двух Р[аевских]4 и Ив[ана] Алек[сандровича], к[оторый], встретившись с ними в Туле, приехал с ними. Нынче Таня и Маша были опять по своим столовым, Вера в школе, а я писал. Теперь же 3 часа. Они все на двух парах уехали к Наташе и вернуться хотели засветло к Мордвиновым, на половине дороги, где я их встречу. Мне очень многое хочется писать, но последние два дня, несмотря на то, что совершенно здоров, ничего не пишется. А хочется писать это заключение к моей большой статье,[5] статью Оболенскому, к[оторую] начал и много написал, и статью о столовых,[6] о наилучшем, по моему, способе помощи, к[оторую] нынче писал. Это нужнее всего: хочется сообщить другим самый простой и практический способ помощи. Еще хочется написать короткое письмецо в газету, с включением письма, полученного от Попова.[7] Постараюсь успеть написать это на отдельной бумажке и тогда вложу в это письмо. Спасибо тебе за хлопоты о моей статье. Перемены так незначительны, что ничего неприятного нет. Получил я еще письмо от одной г-жи Вагнер,[8] из Курск[ой] губ., кот[орая] спрашивает совета, где бы она бы могла в продолжении 10 мес[яцев] прокормить от 60 до 80 челов[ек].

Я ее направил в Оренбург, но предложил заехать к нам.

О Леве я бы беспокоился, если бы не знал, как там9 трудно и медленно сообщение. Прощай, душень[ка], целую тебя и детей.

Л. Т.


Перечтя внимательно письмо Попова, я нашел в нем подробности, внушившие мне сомнение в подлинности сведений, — именно то, что Свящ[енник] отъисповедывал 50 чел[овек]. — Это было в газетах, в известиях из Казани, — и решил не печатать. Твоя мысль не печатать в газетах о том, что деньги, полученные за представления Плод[ов] Просв[ещения], пожертвованы театральной дирекцией, — очень хороша.


На конверте: Москва. Хамовнический переулок, дом № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 От 6 ноября (ПСТ, стр. 458).

2 [Я надеюсь]

3 Вел. кн. Сергей Александрович (1857—1906) — московский генерал-губернатор.

4 И. И. Раевского (младшего) и П. И. Раевского.

5 К «Царству божию внутри вас».

6 «О средствах помощи населению, пострадавшему от неурожая». Напечатана в книге «Помощь голодающим», М., изд. «Русские ведомости», 1892, стр. 469—586.

7 Письмо это не сохранилось.

8 Екатерина Дмитриевна Вагнер (ум. 1918 г.), рожд. Былим-Колосовская.

9 «Сын Лев, оставив университет, уехал на помощь голодающим в глухие степи Самарской губернии» (п. С. А.).

#### 468.

1891 г. Ноября 11. Бегичевка.

Ездили мы с Машей целый день. И день был удачный. И погода была хороша, и всё спорилось. Мы теперь открываем столовые около другого центра запасов. Прежние столовые около склада Раевского, теперь около склада Ершова,[1] вашего московс[кого] предводителя. Там его управляющий будет отпускать провизию на открывающиеся вокруг него столовые. И там очень нужно. Много нужды. Маша застала человека, действительно не евшего два дня и ослабевшего. Я вчера устраивал две столовые для Веры, для ее денег, на новом основании, именно на том, чтобы нам не отбирать тех, кот[орые] имеют и не имеют права ходить, а на совесть людей предоставить ходить всем без разбора, ограничивая только количеством заготовленного обеда. Это интересно очень, как пойдет.

Не помню, писал ли тебе я или Та[ня], что вчера явился к нам студент Дубровин, 4-го курса юрист, желая помогать и ехать в Самару. Теперь хлопочет здесь. Нынче он ездил за дровами. Узнай, что про него знают.

Я уморился, надышался воздухом, и кругом болтают, и потому кончаю. Но, несмотря на болтовню кругом и усталость, помню одно то, что хотелось бы получить от тебя добрые вести. Сейчас приехала Наташа и говорит, что ее мать пишет, что ты встала и дети, кроме Саши и Ванички. но что и им лучше. Что это значит, что ты встала? — Прощай пока, целую тебя и детей.

Л. Т.


Приписка к письму Т. Л. Толстой.


1 Склад Ершова находился в Грязновке, в 9 км. от Бегичевки. Владимир Иванович Ершов (1844—1899) — в 1890—1892 гг. московский губернский предводитель дворянства.

#### 469.

1891 г. Ноября 14. Бегичевка.

Сейчас едет назад ямщик, привозивший Ив[ана] Ивановича] с Эл[еной] Павл[овной], и вот пишу хоть немного. Мы все здоровы вполне. Дело идет хорошо. Открыто наших 17 столов[ых]. И всё нужно еще и еще. Со всех сторон прибывают и сотрудники, и средства. С вчерашней почтой получено более тысячи. — Твоих писем получили 3.[1] Одно унылое; но за то последнее, от 9 (кажется), более, даже совсем бодрое. От Дунаева получили письмо. Он пишет о тебе хорошо. Он понимает тебя и любит; понимает хорошее в тебе. Попрекнул я тебя за то, что ты себя упрекаешь в том, что переехала в Москву. Ты сама себя мучаешь и, главное, не верно оцениваешь чувства других к тебе. Je suis sûr, que tu ne t'imagines pas avec quel amour nous pensons et parlons de toi.[2] Вчера получили известие, очень нас поразившее грустно. Аничка, т. е. Анна Петр[овна],[3] скончалась. Поболела неделю и умерла. Ник[олай] Ник[олаевич] пишет,[4] и, видно, очень огорчен. — Здесь приехал Матв[ей] Ник[олаевич] Чистяков[5] от Черткова и еще Тулинов, студент, помнишь.[6] От Левы б[ыло] письмо коротенькое вчера. — Он здоров.


На обороте: Москва. Хамовнический переулок, № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 От 8, 9 и 10 ноября.

2 [Я уверен, что ты себе не представляешь, с какой любовью мы думаем и говорим о тебе.]

3 Анна Петровна Ге (1832—1891) — жена художника H. Н. Ге.

4 Николай Николаевич Ге (1831—1894).

5 Матвей Николаевич Чистяков (1854—1920). См. т. 65.

6 Николай Иванович Тулйнов.

#### 470.

1891 г. Ноября 17. Бегичевка.

Не пишется, пот[ому] что нынче ждал почты и известий о тебе, милый друг. — Письмо это свезет тебе H. Т. Владимиров.[1] Он очень замечательный тип нового русского деятеля из крестьян: деятельный, умный, практичный и общественный. Хотел я с ним послать несколько слов о нашей деятельности и список полученных пожертвований и целое утро писал, но не кончил и решил подождать. Главное: у меня есть написанная, не поправленная, большая статья о столовых,[2] потом у Грота статья[3] и эта.[4] Надо подождать, выдет ли Гротовская, чтобы не б[ыло] повторений и недосказанного. Да и нынче голова тяжела, оттепель. Не торопясь, соображу завтра. Лева тебе всё про нас расскажет. И кроме хорошего, ничего и рассказывать нельзя. Все здоровы, бодры, заняты, дружны. Нынче видел во сне Сашу. Что она, поцелуй ее особенно от меня. Я как будто забывал о ней. И теперь, насколько забывал, настолько живо помню и люблю ее. — Последнее время, с приездом Элен[ы] Павлов[ны] и мальчиков, было очень суетно. Да и кроме того постоянно приезжают то тот, то другой. Матв[ея] Ник[олаевича] я задержал здесь в надежде окончить последнюю главу большой статьи. Это очень бы развязало меня. —

Ты спрашиваешь меня, куда и как употребить деньги? Я думаю, что нам надо теперь, сейчас — хлеб подешевел — купить несколько вагонов ржи, — по крайней мере, такое количество, к[оторое] обеспечило бы нам около 20 столовых, на к[оторые] нужно хлеба до новины тысяч 8. Впрочем ничего загадывать нельзя и не надо, а жить и действовать по мере требований обстоятельств. Владимиров много хорошего придумал и обещал. Посмотрим, что будет? Посылаю тебе мои черновые двух статей, к[оторые] я готовил. Ты всё разберешь. Прочти их и скажи свое мнение. Список пожертвований надо начать с тех, к[оторые] присланы тебе. — Ну, прощай, голубушка. Не пишется, во 1-х, п[отому] ч[то] Лева расскажет, а во 2-х, потому, что нынче получу от тебя известие. Только бы дал Бог, чтобы ты была здорова и добра, как ты последнее время; но чтобы здорова была, как была летом. Зима верно тебя поправит.

Постоянно думаю о тебе и люблю.

Л. Толстой.


На конверте: Графине Софье Андревне Толстой.


1 Нил Тимофеевич Владимиров. Его направила к Толстому С. А. Толстая с письмом от 12 ноября 1891 г. (ПСТ, стр. 464).

2 О столовых идет речь в статье Толстого «О средствах помощи населению, пострадавшему от неурожая».

3 Статья, предназначенная для «Вопросов философии и психологии» и запрещенная цензурой.

4 С. А. Толстая писала об этой статье 20 ноября: «О коротенькой статье я такого мнения: как отчет — не довольно полный и ясный; как статья — не довольно интересна и чувству ничего не говорит. Так что она не удовлетворяет» (ПСТ, стр. 468).

#### 471.

1891 г. Ноября 19. Бегичевка.

Известий о нас тебе теперь много с разных сторон, но хочется тебе написать, милый друг. Получили 3-го дня твои два письма нам1 и одно Ивану Ив[ановичу].[2] Во всех трех мне слышна была горькая нота, и мне это было очень больно. Но дело в том, что тебе больнее, и я тотчас же хотел ехать к тебе. Но девочки советовали ехать всем вместе. И после совещания решили подождать еще известий, но во всяком случае ехать к тебе всем, не откладывая, поручив здесь продолжение дела, кому можно. Девочки все три кашляют и в насморке, но в общем здоровы. Я совершенно здоров. Не сглазить, давно не б[ыло] даже изжоги. Вчера я с вечера усердно писал статью, описывающую нашу деятельность, сегодня утром проснулся в 7-мь и писал, не выходя из комнаты. Пустая статья, но нужна тем, что сообщает другим приемы заведения и ведения столовых. Она еще не переписана, и едва ли к завтраму кончу. С Влад[имировым] я ошибся и послал тебе какую то другую рукопись.[3] Потом в 10 часов поехал верхом по всем дальним столовым и проездил по прекрасной погоде до 5 часов. Положение становится всё напряженнее и напряженнее: проедаются последние средства, и количество совсем неимущих всё увеличивается. Главное топливо и праздность и мужчин, и женщин. Нынче пишу Владимиро[ву] о высылке нам лык для работы лаптей.[4] Лен на днях получится. Знаменательный признак нужды, что по 3-м небольшим деревням в один день набралось охотников отдать на прокорм 80 лошадей, и приходят еще и еще просить взять лошадей. Отдают незнакомому человеку, неизвестно куда своих лошадей, и всё хороших, молодых. Очевидно, считают этот риск выгоднее верной погибели, если оставить у себя лошадь.

В последнюю почту получено нами повесток на 3300 р[ублей].

Твои, т. е. тобой собранные, пожертвования очень хороши. Поразительны 1500 арш[ин] материи и комична вермишель. Ее надо будет раздать в праздники. Материя же тоже поразительно нужна. Нынче я видел вдову с детьми, положительно голую. Только один мальчик может выходить. Я еще не видел такой бедности. Таня написала нынче маленькое письмо в газеты,[5] — не знаю, пошлет ли, в к[отором] она пишет, как устройство столовой, присутствие людей извне, посещения — ободряют людей. Это совершенно справедливо и очень заметно. — Нынче Ив[ан] Ив[анович] уехал в Данков, и мы одни. Теперь у девочек сидит Марг[арита] Ив[ановна]6 и пьют чай, а я пишу. Матв[ей] Никол[аевич] всё у нас. Я его не пускаю, и он ждет, и нам полезен и приятен. Ну, пока прощай. Целую тебя и детей от Вани, через Сашу, М[ишу], Андр[юшу] до Левы. Надеюсь скоро увидеться. Дай только Бог тебя найти здоровой. Надеюсь на мороз. Что-то даст завтрашняя почта, т. е. какие известия о тебе?

Л. Т.


Привет Ал. Митр., Борелю и Лидии.

Напиши, пожалуйста, как посланы горох, чечевица и мука.

Мы ничего этого не получали, т[ак] к[ак] не получали на это квитанции.


На конверте: Москва. Хамовнический пер., дом № 15. Графине Софье Андреевне Толстой.


1 Одно из них от 13 ноября (ПСТ, стр. 466).

2 Оно неизвестно.

3 «Кто прав?»

4 Письмо это неизвестно.

5 Это письмо напечатано в анонимном фельетоне «Даровые столовые в деревнях», опубликованном в «Новом времени» от 20 ноября, № 5650.

6 М. И. Мордвинова (1856—1912), жена И. Н. Мордвинова.

#### 472.

1891 г. Ноября 23. Бегичевка.

Каждый день вижу тебя во сне, милый друг. Дай Бог, чтобы ты была здорова и спокойна. Мы все совершенно здоровы и изо всех сил бережем друг друга. Таня пишет страшный вздор:[1] предвидеть ничего нельзя, а предвидеть дурное даже дурно.

Наташа обещала приехать в воскресенье, и мы было решили, получив от нее самые свежие известия, ехать в Москву. Теперь болезнь Ив[ана] Ив[ановича] невольно задерживает нас. И дело нельзя бросить, и его, милого человека, к[оторого] я, чем больше с ним живу, тем больше люблю.

Занят я очень. Статья моя о столовых, кажется, готова, но еще не переписана. Надеюсь завтра выслать ее тебе.[2] Ты просмотришь и пошлешь к Гайдебурову.[3] Он всегда так желателен, а я его обхожу для Р[усских] В[едомостей], совсем мне чуждых. Кроме того, он скорее других напечатает. Впрочем делай, как знаешь. Я вижу, что ты живешь этим делом не меньше нашего. То писанье, то разговоры с народом, приходящим с разными требованиями и просьбами, то поездки — весь день полон. Нынче был исправник,[4] льстивый челов[ек], к[оторый] будто представлялся. Завтра, говорят, приедет губернатор Рязанский.[5]

Очевидно, их беспокоит наше присутствие. Столовых открыто теперь 28, и всё просят открывать новые. Помощников никого еще нет. Матв[ей] Никол[аевич] остается у нас, видя, что дела много, и хорошо и много помогает. Денег у нас тысяч 6, кажется, и мы на все покупаем хлеба. На днях был премилый человек, Протопопов,[6] бывший моряк, стоявший со мною вместе на 4-м бастионе в Севастоп[оле], а теперь Председатель Епиф[анской] Земск[ой] управы. Мы ему поручили купить нам ржи. Завтра буду писать еще. Теперь ждет посланный с телеграммой в Клекотки. Прощай, до свиданья, целую тебя и детей. Что Лева. — Утешительно то, что брат[7] и сестра[8] тут у Ив[ана] Ив[ановича].

Л. Толстой.


Сейчас приехала Марг[арита] Иван[овна] и будет ночевать у брата.


1 Т. Л. Толстая писала С. А. Толстой (почтовый штемпель 22 ноября): «Вчера заболел у нас Ив. Ив. и сегодня еще лежит в жару. Богоявленский говорит, что грипп, но всегда страшно, когда старики заболевают» (ACT).

2 «О средствах помощи населению, пострадавшему от неурожая».

3 Павел Александрович Гайдебуров (1841—1893) — с 1876 г. редактор «Недели».

4 Данковский уездный исправник Праль; ему была поручена слежка за Толстым; донесения его напечатаны в «Красном архиве», 5 (96), 1939, стр. 221 и сл.

5 Дмитрий Петрович Кладищев. Его донесения департаменту полиции о деятельности Толстого см. там же.

6 Николай Петрович Протопопов (р. 1834 г.). В № 22 «Московских ведомостей» за 1892 г. напечатано «Письмо к издателю» Протопопова совместно с Р. А. Писаревым; в письме идет речь о деятельности на голоде Толстого, которая, с точки зрения авторов письма, вызывает «одни только чувства глубокой благодарности и признательности».

7 Дмитрий Иванович Раевский (1859—1896).

8 Кроме М. И. Мордвиновой, у Раевского были сестры: Магдалина Ивановна Цингер и Александра Ивановна Бергер.

#### 473.

1891 г. Ноября 24. Бегичевка.

Сейчас 6 часов утра, 24-го. Пишу еще. Вчера отослал письмо с вечера. Ив. Ив. всё в жару и очень беспокоен. Всё заботы об общих делах, а сидеть едва может. Написал однако письмо Эл[ене] Пав[ловне].[1] Сейчас отправляется отсюда в Тулу человек верный с письмами и с нашими деньгами, 6000, кот[орые] мы посылаем Писареву, чтобы положить в Тульск[ий] банк и выдавать за купленный хлеб, кот[орый] будет приобретать вместе с земским Протопопов, председатель Земской управы Епиф[анской]. — Меня немножко мучает совесть перед Эл[еной] Павл[овной], что я не известил ее тотчас же. Но вышло так, что, когда он 20-го вернулся из Данкова, не стоило посылать, казалось, что ничтожный грипп, к[оторый] пройдет, тем более, что на другой день он был совсем свеж и здоров утром и свалился опять к вечеру 21-го. 22-го мы ждали перерыва, чтоб он сам написал. И вот послали только 23-го. Он сам написал письмо Эл[ене] Павл[овне]. С большим трудом. Вероятно ее уже не будет, когда ты получишь это письмо. Нам будет легче, когда она будет здесь. Богоявл[енский] каждый день бывает и не находит ничего опасного. Матв[ей] Ник[олаевич] очень нам помогает, сам больной к нему привязался. —

Мы все совершенно здоровы и были бы бодры, если б эта болезнь и хозяина, и дельца главного, и милого и дорогого человека не подавляла нас. Целую тебя и детей.

Л. Т.


На конверте: В Москву. Гр. Софье Андревне Толстой.


1 Письмо Толстого к Е. П. Раевской неизвестно.

#### 474.

1891 г. Ноября 25. Бегичевка.

Вчера, 24-го, получили твои два письма,[1] милый друг. Ты напрасно меня упрекаешь в дипломатии: не дипломатия, а дело такое, что я, зная тебя, знаю, что ты будешь скрывать всю тяжесть своего состояния, а нам лучше знать. И, разумеется, всё брошу и приеду к тебе, и буду жить с тобой не с упреком, а с радостью. Я совсем собрался ехать к тебе на той неделе, после получения тех писем, но девочки не пустили, просили подождать, а тут заболел Ив[ан] Ив[анович]. —

Вчера вечером, в 10, приехала Эл[ена] Пав[ловна]. Она и не уезжала в Москву; говорит, тоска была и не хотелось уезжать. Ему не лучше. Называют это инфлуенцой, а это горячка по старинному. Лежит в жару, 39° почти, бредит, тяжело дышит. Богоявленский тут постоянно, и говорит, что опасного нет. Но нам всё время страшно и жалко и его и Эл[ену] Пав[ловну]. Не потеет, кашель. В легких ничего нет. Пишу всё это и для сыновей, чтоб они знали всю правду. —

Вчера получили опять пожертвований тысячи на 2 слишком и письма. Столовые расползаются как сыпь. Теперь уже 30, и идут хорошо. Я вчера вечером посетил две; трогательно видеть, как ребята с ложками бегут толпою. Попался нищенка мальчик из чужой деревни. Его пригласили и накормили, и спать положили в столовой. — Послал я тебе нечаянно начало повести.[2] Ты не угадала, — хотя всегда угадываешь, — к чему клонит. Спиши и пришли мне, если я прежде не приеду. Приеду же я, как только поправится Ив. Ив.

Вчера, прочтя твои письма, страшно захотелось тем сердцем, к[оторое] ты во мне отрицаешь, не только видеть тебя, но быть с тобою. — Статью мою, Гротовскую, пожалуйста возьми в последней редакции без смягчений, но с теми прибавками, кот[орые] я просил Грота внести, и вели переписать, и пошли в Петерб[ург] Ганзену[3] и Диллону,[4] и в Париж Гальперину.[5] Пускай там напечатают; оттуда перейдет и сюда, газеты перепечатают. Адресы Гальпер[ина], Ганз[ена] и Диллона сейчас впишу, если они найдутся у Тани; а если нет, то пошли к Лескову (его адрес в Рус[ской] мысли), он отдаст и Ган[зену], и Диллону, а Гальпер[ина] можно узнать через Рише.[6] A Рише знает Грот.

Мы все здоровы. К нам приехала Бибикова,[7] дочь Вас[илия] Ник[олаевича], на лошадях. Мы ее выписывали, чтоб ей передать деньги и научить ее, как вести столовые. У нас еще (у Дм[итрия] Ив[ановича])8 гостит кореспондент Майков,[9] недурной молодой чел[овек]. План Левы взять Цингера[10] и Ив[ана] Ал[ександровича] прекрасный. Целуй его и Андр[юшу], Мишу, Сашу, Ваню. Алекс[ею] Митр[офановичу] душевный привет.

Мальчикам Раевским скажи, что теперь, 9 часов утра 25, температура 38,8. Пульс хорош. Это слова Богоявл[енского]. Эл[ена] Павл[овна] говорит, что если им очень хочется приехать, то она не запрещает этого, но никак не вызывает их.


На конверте: Москва. Хамовнический переулок, д. № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 От 17 и 20 ноября.

2 «Кто прав?»

3 Петр Готфридович Ганзен (1845—1930) — датчанин, журналист, переводчик.

4 Эмилий Михайлович Диллон (1854—1933) —англичанин, корреспондент газеты «Daily Telegraph»; лично познакомился с Толстым в 1890 г. Автор статей по русской литературе и о России и посмертного труда о Толстом: «Count Leo Tolstoy», London, Hutchinson, 1934.

5 Илья Данилович Гальперин-Каминский (1858—1935), переводил произведения Толстого на французский язык.

6 Шарль Рише (р. 1850 г.) — профессор Парижской медицинской школы; физиолог и психолог. В августе 1891 г. приезжал с Н. Я. Гротом к Толстому в Ясную Поляну.

7 Анна Васильевна Бибикова (р. 1873 г.) — дочь старого знакомого Толстых В. Н. Бибикова.

8 Раевского.

9 В «Биржевых ведомостях» опубликована его статья под инициалами «М. М.» — «У Л. Н. Толстого в голодный 1891—1892 г.» (№ 233, от 2 августа 1903 г.).

10 Николай Васильевич Цингер — сын профессора В. Я. Цингера.

#### 475.

1891 г. Ноября 28. Бегичевка.

Ты уж знаешь страшное событие.[1] Теперь 12 ч[асов] ночи 27-го, полон дом наехавшими родными: Писарев, Долгорукая,[2] Давыдова,[3] Давыдов Н. В. и еще разные знакомые. Теперь 11/2 суток, что он умер. Умер он легко, без страданий — инфлуэнца, перешедшая на легкие. Ваня застал его, но уже без памяти. Эл[ена] Пав[ловна] страшно жалка, также и дети.

Сейчас получил и твое письмо, и сведения от Ал[ексея] Митр[офановича]. — Мы все совершенно здоровы и желали бы пробыть здесь несколько дней после похорон, чтобы не было того впечатления людям, что всё дело оборвалось и кончилось со смертью Ив[ана] Ив[ановича]. Я говорю: желали бы, но всё будет зависеть от твоего мужества. Я понимаю, что тебе страшно жутко, но вместе с тем не могу не видеть, что нет никаких оснований для беспокойства. — Всё решится само собою. Одно знаю, что люблю тебя всей душой и стремлюсь тебя увидеть и успокоить.

Нынче Таня сестра пишет Вере, что в Петерб[урге] слух прошел, что мы уезжаем, и что ропщут, говоря, что нельзя оставлять дела, на к[оторое] сделаны такие пожертвования. — И действительно нельзя. Теперь на время здесь остается Матв[ей] Ник[олаевич]; но он не может один вести дело. Но впрочем всё обсудим вместе спокойно и любовно. —

Посылаю тебе статью о столовых. Мне хотелось не обидеть Гайдебурова, к[оторый] прислал тоже пожертвования из своей газеты и скромно писал Тане: за что ваш батюшка меня забыл? Но я готов согласиться и с тобой и отдать в Р[усские] В[едомости].[4] — Ты прочти ее, исправь, перепиши (можно и не переписывать), впиши пожертвования твои и Танины и приложи. Если что-нибудь не ладно или задержка выйдет в чем нибудь, то мы подъедем, и я поправлю. Тороплюсь писать, чтобы отослать письмо с Писаревым. Мне ужасно жалко его. Я очень, очень его полюбил. И не могу простить себе, что я так не понимал его прежде. Но зато как нам радостно, молодо, восторженно было часто последнее время вместе быть и работать. Я начал было нынче несколько слов о нем написать и хотел напечатать, и потом раздумал. Впрочем, не знаю.[5] —

Ну, до свиданья, целую тебя и детей. Спасибо Леве, что пишет. Надеюсь, зубы его прошли. Нынче Илюша вернулся из Гродно. Его Давыдов видел на поезде. Они уезжали, а он приехал.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовнический пер., № 15. Графине Софье Андреевне Толстой.


1 И. И. Раевский скончался 26 ноября.

2 Лидия Алексеевна Долгорукова, рожд. Писарева (1851—1916).

3 Екатерина Павловна Давыдова, рожд. Евреинова.

4 Статья Толстого «О средствах помощи населению, пострадавшему от неурожая» была помещена в сборнике «Русских ведомостей» «Помощь голодающим».

5 Некролог И. И. Раевского Толстым опубликован не был; напечатан был в «Красном архиве» за 1924 г., № 6 («Памяти Ив. Ив. Раевского — неизвестная статья Л. Н. Толстого»).

#### 476.

1891 г. Декабря 11. Молоденки.

Пишу из Молоденок, куда мы прекрасно (чудная дорога и ночь, так что езда была удовольствием) доехали.[1] Не успел написать тебе, и тоскливо всё о тебе. Тем более, что Таня сказала, что у тебя шла кровь носом. Неужели опять б[ыло] дурно? Без ужаса не могу подумать, как тебе одиноко одной. Надеюсь, что и не будет припадков и, если будут, то ты с мужеством перенесешь их. Насколько тебе нужно для мужества сознание моей любви, то ее, любви, столько, сколько только может быть. Беспрестанно думаю о тебе и всегда с умилением. —

Надеюсь, что письмо это придет раньше обычн[ой] почты. Целую тебя, детей. Поклон всем.

Л. Толстой.


На обороте: Москва. Хамовнический пер., дом № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Навестив С. А. Толстую и пробыв в Москве до 9 декабря, Толстой вновь отправился в Бегичевку.

#### 477.

1891 г. Декабря 12. Бегичевка.

Очень я занят практическ[ими] делами — нынче была отправка лошадей и приготовление к прокормлению лошадей на местах, на барде, при винокур[енных] заводах. Не знаю, как удастся. Кроме того, много дела, к[оторое] делаешь дурно — прямой помощи страдающим. Нынче, нап[ример], был в доме, где мать, внук 10 л[ет] и мужик, все середь дня лежат на печи, а в комнате дух виден, и топить нечем. И боишься забыть про таких, п[отому] ч[то] так много подобных. Мне хорошо, повторяю, если бы не беспокойство о тебе. Вчера б[ыла] телеграма Гроту.[1] У меня сердце оборвалось. Береги себя. Пожалуйста, ходи гулять и помни про мою любовь.

Твой Л. Т.


Вышли, пожалуйста, им то, что они просят.[2]


На конверте: Москва. Хамовническ. пер., № 15. Графине Софье Андревне Толстой.

Приписка к письму T. Л. Толстой.


1 Н. Я. Грот был в то время у Толстого в Бегичевке. Телеграмма Гроту неизвестна.

2 Приписка сделана на обратной стороне обращения (за подписью С. Покровского) поселенцев из Кеми о содействии их передвижной библиотеке.

#### 478.

1891 г. Декабря 13. Бегичевка.

Давно от тебя нет известий, милый друг, скучно и жутко. Да что делать. Верно завтра, воскресенье, будет. — Одного не люблю, когда в твоих письмах есть сдержанность, невысказанное. Это я сейчас чувствую и очень больно. Правда — лучше всего. Мы все здоровы и очень заняты. И теперь еще больше будем заняты с отъездом милого Чистякова. Мы все его полюбили очень. Да и нельзя. И кроткий, и умный, и деловитый человек. Все мы бережем друг друга и сами себя, и потому, по пословице, и Бог должен беречь нас. Главный характер теперешнего периода столовых тот, что они стали популярны, и народ видит в них не одно средство покрытия нужды, но и средство поживиться. Много просьб от богатых принять членов их семей в столовые. И как сделана ошибка по одному, так их набирается куча. Борьба с этим возможна. И были случаи уже уменьшения числа и откидыванья излишних. Этим мы и заняты с одной стороны, а с другой увеличиванием, т. е. распространением столовых. Нынче я был с тем молод[ым] чел[овеком], Келером,[1] к[оторый] б[ыл] у тебя (к[оторый] оказался милым, и твое суждение о нем верно), в деревне, в которой мы еще не были, для открытия, по их просьбе, столовой. Староста оказался пьяным; пьян тоже сосед мужик, у к[оторого] умерло от тифа три человека и нынче жена, и кроме того оказалось, что указывали как на бедных на семьи, у к[оторых] 3 лошади, 2 коровы, 10 овец и пьют чай, и к[оторых] я застал выпивши в будни. Такое соединение дурного с жалким, что ужасно трудно разобраться. Я уехал, не открыв столовой, а между тем зная, что там есть много истинно страшно бедных. Надо поехать после. Третьего дня был в деревне: лежат середь дня на печи в чуть топленной избе мать, внук и сын, и лежат так целый день. Дров нет и купить не на что. Самое утешительное в нашем деле это не общее дело расширения столовых, количество кормящихся людей, а отношение к этим отдельным лицам, как нынче к некотор[ым] голым детям, к[оторым] можно дать одежду. Тюки, привезен[ные] Наташей, оказались полны прекрасным платьем. Кто это прислал? Надо поблагодарить того, кто прислал. Наташа у нас с Вакой[2] и сейчас едет домой и везет это письмо. Целую тебя, милый мой друг. И люблю тебя очень, очень.

От Левы было коротенькое письмо. Он здоров и очень деятелен. Целую детей.

Вели нам прислать газеты и сборник.[3]


На конверте: Москва. Хамовнич. пер., дом № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Владимир Васильевич Келлер — земский деятель.

2 Владимир Николаевич Философов.

3 Сборник «Помощь голодающим», М. 1892. В этой книге помещены две статьи Толстого: «О средствах помощи населению, пострадавшему от неурожая» и «Сказка» («Работник Емельян и пустой барабан»).

#### 479.

1891 г. Декабря 18. Бегичевка.

Пишу буквально несколько сл[ов], только чтоб ты видела мой почерк. Н[иколай] Я[ковлевич], милый человек, тебе все расскажет про нас.[1] Все хорошо: и материальное, и, смею думать, духовное. Топчемся, как белки в колесе, а результаты — дело Божее. Коншин[2] тоже оказался премилый человек.

Еду сейчас в столовые около Писарева, и везу ему деньги, и хочу окончательно устроить Новоселова[3] с товарищами в этой стороне под его покровительством.

Не могу сказать тебе, как твое последнее письмо обрадовало меня.[4]

Только, душенька, пожалуйста, пиши всю правду. Раньше срока приехать к тебе ничего не значит. Илюша тут и очень мил. При случае он может заменить меня.

Целую тебя и детей.

Л. Т.


На конверте: Софье Андревне.


1 Н. Я. Грот. См. ПСТ, стр. 483.

2 Александр Николаевич Коншин (1867—1919) — из семьи фабрикантов-мануфактуристов; позднее принимал участие в переселении духоборов и в издательстве «Посредник».

3 Михаил Александрович Новоселов.

4 От 14 декабря; в нем С. А. Толстая писала: «Конечно, мне дороже всего — твое ласковое отношение ко мне, и детей тоже. Ты не беспокойся обо мне» (не опубликовано).

#### 480.

1891 г. Декабря 20. Бегичевка.

Время так скоро идет в здешних хлопотах, что мне кажется, что я вчера писал тебе, а прошло, кажется, уже дня три (ровно три). У нас всё то же, стало быть всё хорошо.

Вчера был Писарев, и мы с ним уладили большие дела. — Всё хорошо. И он, и мы довольны друг другом. Нехорошо то, что картофеля нет, нельзя его сохранить без подвалов, и он весь — десятки тысяч пудов — пойдет на винокур[енные] заводы, а не на пищу людей. Ах, это винокурение. Пьянство не ослабевает. В деревне Ив[ана] Ив[ановича], даже в двух, открываются кабаки, и нет возможности их запретить.

Вчера наши сожители решили переехать от нас за 18 верст, в центр самых дальних столовых, в Ефремов[ском] уже уезде, и нам недоставало человека, чтобы поместить его в другом дальнем конце. И вот нынче явился, — пришел пешком, один из темных, из Полтавы, Леонтьев.[1] Леонтьев этот, несмотря на фамилию, самый еврейский тип. Но человек, кажется, тихий, и трудолюбивый, и толковый. Он привез из Полтавы собранные там средства на содержание двух столовых. Из помощников наших самый полезный Гастев.[2] Всё делает весьма скоро, умно. Про Новоселова нельзя судить, п[отому] ч[то] у него несколько дней страшно болят зубы. Нынче я был дома, а Коншин с Черняевой[3] поехали в одну сторону за 7 верст, Гастев в другую — за 7 в[ерст] и Маша одна в третью, верст за 5. Утро было хорошо, но к вечеру, 4-м часам, поднялась сильная метель, и я очень тревожился. Послал за Машей, а она приехала, потом вернулся Гастев, и позднее всех вернулись те. Я очень беспокоился. Пишу это, чтобы ты знала, как мы благоразумны и бережем друг друга. —

Коншин завтра едет, скажи милому Гроту. Что такое Количка ничего не пишет про горох? Что моя статья? Твое письмо вчерашнее опять хорошее, успокоительное, но что то ты уж слишком хвалишься своим здоровьем.[4] Во мне запало сомнение: правда ли? Вижу тебя часто во сне. И теперь тороплю время, поскорее быть с вами. Целую тебя и детей. Видел очень живо во сне Аг[афью] Мих[айловну]. Жива ли она? От Левы бодрые и дельные письма. Мы тоже пишем ему. Ну, до свиданья, милый друг.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовнический пер., № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Борис Николаевич Леонтьев (1866—1909). См. ч....

2 Петр Николаевич Гастев (р. 1866 г.), в 1891—1892 гг. работал с Толстым на голоде.

3 Марья Владимировна Черняева, бывшая курсистка, затем учительница.

4 От 17 декабря (ПСТ, стр. 477—478).

#### 481.

1891 г. Декабря 24. Бегичевка.

Получили вчера еще твое письмо,[1] милый друг, через Протопопова. Протопопов приехал с другим г-ном Обольяниновым.[2] Оба они петербургские и плохо понимающие условия жизни, а вместе с тем возбужденные отчасти фальшивым представлением о голоде и раздраженно осуждающие правительство. При том занятии делом, в к[отором] мы находимся, это производит неприятное впечатление. Но они недурные люди, в особенности Протопопов. Самое неприятное впечатление произвели мне письма Левы.[3] Легкомыслие, барство и нежелание трудиться. —

Я очень боюсь, что он совершенно бесполезно потратит там деньги жертвованные, чужие. Он свел теперь дело на то, чтобы покупать и раздавать муку, т. е. делать то самое, что делает земство или администрация. Купить же рожь и раздать сделает земство или чиновники не хуже его, так что ему незачем и быть там. Проще передать деньги земству. Очень мне это жалко: и то, что деньги тратятся даром, и главное то, что он так легкомыслен и самоуверен. Я писал ему об этом и по почте, и с Протопоп[овым].[4]

Посетителей у нас бездна. Накануне Прот[опопова] был Леонтьев, темный, — приехавший из Полтавы, с деньгами на столовую. Нынче я его устроил в 15 верстах от нас, — самый дальний пункт в одну сторону. Новоселов, Черняева и Гастев, к[отор]ых мне очень жалко, что ты так осудила,[5] они очень и очень хорошие, самоотверженные люди и работники, — уехали в другую сторону, тоже на самый дальний пункт от нас, за 15 же верст, и поселились там в избе, без чаю, молока, пищи иной, как та, к[оторая] в столовых, без постелей и т. п. —

Если будет хороша погода, я завтра проведаю их. Потом 3-го дня приехала и вчера уехала одна Вагнер, сестра милосердия, выдержавшая курс сестер Красн[ого] Креста, мать 17-летнего сына, готовая ехать повсюду с небольшими деньгами. Я ее направил в Казань, к Соловьевой.[6] Нынче приехала Эл[ена] Павл[овна]. Очень она жалка и мила. Я нынче ездил далеко верхом по столовым. Надо всё объездить перед отъездом. Всё идет хорошо, всё независимо от нашей воли расширяется. Третьего дня был в деревне, где на 9 дворов одна корова; нынче был в деревне, где почти все нищие. Я говорю нищие в том смысле, что это всё люди, не могущие уж жить своими средствами и требующие помощи — не держащиеся уже сами на воде, а хватающиеся за других. Таких всё больше и больше.

Мы все здоровы и, кажется, не дурны. Я приятно и легко занят. Маша не совсем хороша, но плохого нет. Целую тебя и детей.

Пишу лениво, но это не значит, чтобы таково было чувство к тебе. Радуюсь его силе.


На конверте: Москва. Хамовнический пер., № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 От 20 декабря.

2 Лев Александрович Обольянинов — член Гдовской земской управы.

3 Письма эти не сохранились. О них см. (С. А. Толстая, «Моя жизнь», часть VI, стр. 196.

4 Известно письмо Л. Л. Толстому от 23 декабря, см. т. 66.

5 В письме от 20 декабря (ПСТ, стр. 483—484).

6 Вepa Соловьева жила во время голода в Тетюшском уезде Казанской губ.

### 1892

#### 482.

1892 г. Февраля 4. Бегичевка.

Мучался о тебе, милый друг, вроде как в тот вечер о наших девицах. Только дай Бог, чтобы так же напрасно. Нынче получил от Ермол[аева]1 выписку и сводил счеты и писал деловые письма, и считали с конторщиками. Всё вполне уяснил и мог бы тебе похвастать. От Писар[ева] получил весь первый заказ 12 ваг[онов]. От Кол[ечки] 1 ваг[он] ржи и 4 гороха, из к[оторых] один послан Наташе. Знаю, и где они, и сколько осталось. Утомляют и мучают попрошайки. А нынче я решил насчет дров; и с завтрашнего дня будем выдавать записанным, более чем 200, семействам записки на дрова.

Если успеешь, похлопочи у казны и у Хомякова[2] о дровах. Нынче я убедился, что эта нужда ужасная и что попрошайничество очень путает представление о действительности нужды. Сейчас написал письмо Тулинову[3] о горохе, к[оторый] он просил у нас, и, между прочим, желая подбодрить их, высказал то, что сам чувствую. Много есть тяжелого, и самое тяжелое это попрошайничество, недовольство, требовательность, зависть и т. п. И мы на это досадуем. Нам кажется, что всё должно идти гладко, ровно, без тяжести борьбы и напряжения, — не напряжения труда (его не много нужно, и он легок), а напряжения доброты, насколько ее есть; а как же это может быть, когда находишься в исключительном положении и делаешь исключительное дело. Всё кажется — и нам так казалось сначала — что это что-то вроде partie de plaisir;[4] но чем дальше входишь в дело, тем тяжелее, и попрошайничество есть показатель исключительного положения. — Ох! как ты доехала! Не было ли у тебя мрачных мыслей? У меня нет. И если вспомню о тебе, то проходят, и чувствую только грусть, что тебя нет. Прощай, голубушка, целую тебя и детей.

Л. Т.


Узнай о льне Мартынова,[5] но не обидь его. Если бы можно послать телеграму, узнав его адрес, известив, что Цизарев[6] пишет, что послали, а что ничего нет.

Завтра поеду, если хороша погода, в Андреев[ку]7 о соломе и тамошних столовых.


Приписка к письму М. Л. Толстой.


1 Григорий Алексеевич Ермолаев — ссыпщик хлеба на станции Клекотки.

2 Дмитрий Алексеевич Хомяков (1841—1919) — сын А. С. Хомякова. В «Моей жизни» С. А. Толстой есть указание, что Хомяковым было пожертвовано 50 куб. саженей дров (тетрадь VI, стр. 215).

3 Письмо это написано В. М. Величкиной. См. т. 66.

4 [прогулки;]

5 Николай Авенирович Мартынов (ум. 1913 г.) — художник, сотрудник «Русских ведомостей». Статья его о Толстом напечатана в № 309 «Русских ведомостей» за 1891 г.

6 Цызарев — председатель Тульской уездной земской управы.

7 Село Ефремовского уезда, в 17 км. от Бегичевки.

#### 483.

1892 г. Февраля 5. Бегичевка.

Как обрадовало меня твое письмецо,[1] не могу тебе выразить. Мы очень осторожны и тихи. Я нынче утром хорошо писал.[2] Целую тебя и детей.


Приписка к письму М. Л. Толстой.


1 Письмо это не сохранилось.

2 Вероятно, «Царство божие внутри вас».

#### 484.

1892 г. Февраля 6. Бегичевка.

Сейчас 8 часов утра четверга. Яков Петров[1] едет в Москву и пришел спросить, не будет ли письма. Вчера мы писали тебе, и с тех пор ничего нового. Мы здоровы, бодры. Нынче хотели ехать — я в Куркино[2] (Ефрем[овского] уезда), много там дела, и проведать Гастева, к[оторый] один; а Маша в Осин[овую] Гору.[3] (Они вчера кидали жребий с В[ерой] М[ихайловной],[4] кому ехать, и вышло Маше). Но опять метель, и придется дожидаться. Вчера стали выдавать записки на дрова. Вчера получили Танино письмо и твое,[5] и объявления на посылки. Вероятно, Танина там. Был вчера у Наташи. У нее всё жар. Теперь покойно, что С[офья] А[лексеевна] там. — Новоселов тоже всё болен. Теперь зубами. Маша всё спит. Целую тебя, Таню, Веру[6] и детей.

Вероятно, теперь будет оттепель. Это бы хорошо для Таниной поездки.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовнический переулок. Дом № 15. Гр. Софье Андреевне Толстой.


1 Яков Петрович Шугаев — приказчик Раевских.

2 Куркино — большое село Ефремовского уезда, в 20—22 км. от Бегичевки.

3 Осиновая Гора — деревня Данковского уезда, в 15 км. от Бегичевки.

4 Вера Михайловна Величкина (1870—1918) — врач, автор воспоминаний «В голодный год с Львом Толстым», Гиз, М.—Л. 1928. Впоследствии жена В. Д. Бонч-Бруевича; член ВКП(б). После Октябрьской революции стояла во главе отдела Охраны здоровья детей.

5 Письма эти неизвестны.

6 В. А. Кузминская.

#### 485.

1892 г. Февраля 9. Бегичевка.

Третьего дня ездил в Ефрем[овский] уезд, в Куркино. Погода была очень дурна, дождь. Я доехал до купца Сычева[1] и, помня твои наказы, остался ночевать. Прекрасно спал, купил солому, устроил, что нужно б[ыло] для корма там лошадей, и вернулся вчера благополучно, повидав Гастева и столовые тамошние, в к[оторых] многое неправильно было. Дома у нас Англичанин Стевени,[2] возвращающийся из Самары от Левы с хорошими известиями о нем. Он здоров и хлопочет. — Дело всё видоизменяется и растет. Но труда особенного нет. Помощники много и хорошо работают. Вчера я купил 1000 п[удов] проса для переделки в пшено и для корма лошадей отходом. Всё это поручил Григор[ию] Федор[овичу] Кузнецову,[3] и тот прекрасно действует; свел счеты на мельнице и осмотрел и исправил столовые.

Еще хороший, кажется, будет помощник Страхов.[4]

Вчера получил твое письмо обо всех толках по случаю статьи М[осковских] В[едомостей].[5] Всё это пройдет и забудется, и чем скорее, тем лучше. Мы же давай содействовать тому, чтобы это скорее забылось, т. е. молчать об этом. От Грота очень хорошее письмо. Скажи ему, что благодарю его за добрые речи.[6] Разумеется, чем добрее, тем лучше. — Но мандарин не зол, а прямо в глаз, от того возбуждает.[7] А о Петрове его очень благодарю.[8] Я воспользовался, и Писарев телеграфировал. Что, он не думает приехать к нам? — Таню сейчас ждем. Она приезжает, а Англич[анин] уезжает.

Маша едет в Чернаву за почтой и по дороге открывать столовые в двух деревнях. С ней едет Страхов, кот[орого] мы помещаем в Скопинск[ом] уезде. — Я очень хорошо думаю последнее время, и на душе хорошо. Целую тебя и детей. —

Пишу, торопясь. Постоянно тебя теперь вспоминаю.

Л. Толстой.


На конверте: Графине Софье Андревне Толстой.


1 Иван Николаевич Сычев.

2 Вильям Барнс Стевени (William Barness Steveni) приезжал в Россию с целью изучения голода и постановки помощи голодающим. Ему принадлежат: «Personal recollections of Count Tolstoy in 1891 and 1892» (Anglo-Russian Literary Society. Proceedings 1917, № 80, p. 32—55). Он же опубликовал книгу: «Trough famine sticken Russia», London 1892, третья глава которой озаглавлена: «I interview Count Tolstoy» (p. 15—23).

3 Кучер у Раевских.

4 Федор Алексеевич Страхов (1861—1923) — последователь Толстого, религиозный мыслитель.

5 Передовая статья в № 22 «Московских ведомостей», направленная против Толстого.

6 В письме к Толстому от 30 января Н. Я. Грот писал, что ему приходится «ежедневно спорить и защищать» Толстого от нападок в петербургских аристократических кругах.

7 В своем письме Грот сообщал, что давал читать письма о голоде, предназначавшиеся к печати, своему тестю, попечителю Лавровскому, которому сначала статья понравилась, «но как дошел до места о Вольтере и о мамадышских крестьянах, так вдруг рассердился».

8 О помощнике М. Н. Анненкова Петрове см. в том же письме Грота (см. прим. 6).

#### 486.

1892 г. Февраля 12. Бегичевка.

Погода превосходная и мы хотим воспользоваться ею, чтобы съездить в Богород[ицкий] уезд: — я, Таня, Наташа и Лева. Проездим вероятно дня 4. К Бобрин[ским]1 50 верст, оттуда 20 в Успенское.[2] — Если будет дурная погода, то не поедем санями, а вернемся жел[езной] дорогой. Будем очень осторожны. —

Как мне жаль, милый друг, что тебя так тревожат глупые толки о стат[ьях] М[осковских] В[едомостей], и что ты ездила к С[ергею] А[лександровичу].[3] — Ничего ведь не случилось нового. То, что мною написано в ст[атье] о голоде, [писалось] много раз, в гораздо более сильных выражениях. Что же тут нового? Это всё дело толпы, гипнотизация толпы, наростающего кома снега. Опровержение я написал.[4] Но, пожалуйста, мой друг, ни одного слова не изменяй и не прибавляй, и даже не позволяй изменить. Всякое слово я обдумал внимательно и сказал всю правду и только правду, и вполне отверг ложное обвинение.

Студенты мне очень помогли.[5]

Целую тебя и детей.

Л. Т.


1 В Богородицк.

2 К Василию Николаевичу Бибикову (1892—1893).

3 См. ПСТ, стр. 492—493.

4 Оно не сохранилось. Опровержение не было подписано. С. А. Толстая затребовала другой текст телеграммой. См. письмо С. А. Толстой от 16 февраля (ПСТ, стр. 497).

5 О них писала С. А. Толстая 10 февраля.

#### * 487.

1892 г. Февраля 14. Богородицк.

Не посылай заявления воскресенье привезет Львов[1] здоров благополучны.

Толстой.


На обороте: Москва. Хамовники. Графине Толстой.


Телеграмма.


1 Кн. Георгий Евгеньевич Львов (1861—1925), в 1892 г. — непременный член Тульского губернского присутствия; впоследствии председатель Совета министров Временного правительства.

#### 488.

1892 г. Февраля 14. Богородицк.

Г-ну Редактору Правительственного вестника.

Милостивый Государь.

В ответ на получаемые мною от разных лиц письма с вопросами о том, действительно ли написаны и посланы мною в английские газеты письма, из которых сделаны выписки в № 22 «Московских Ведомостей», покорно прошу поместить следующее мое заявление:

Писем никаких я в английские газеты не писал. Выписка же, напечатанная мелким шрифтом и приписываемая мне, есть очень измененное (вследствие двукратного — сначала на английский, потом на русский язык — слишком вольного перевода) место из моей статьи, еще в октябре отданной в русской журнал и не напечатанной,* и после того отданной по обыкновению моему в полное распоряжение иностраных переводчиков.

Место же в статье «Моск. Вед.», напечатанное вслед за выпиской из перевода моей статьи крупным шрифтом[1] и выдаваемое за выраженную мною мысль будто бы во втором письме о том, как должен поступить народ для избавления себя от голода, есть сплошной вымысел. В этом месте составитель статьи пользуется моими словами, употребленными в совершен[но] др[угом] смысле, для выражения совершенно чуждой и противной моим убеждениям мысли. С совершенным уважением

Лев Толстой.

12 февраля 1892.


* Вместо «напечатанной» лучше поставить не пропущенной цензурой.

Вот черновое, с кот[орого] беловое я прямо послал в Редакцию Прав[ительственного] Вестн[ика] из Богородиц[ка], кажется, очень хорошо. И если напечатают, то разъяснит для тех, к[оторые] хотят разъяснения.[2] — Соф[ья] Ал[ексеевна] тебе расскажет, милый друг, про нас, до середы.

Дальнейшие же наши похождения такие: Доехали мы прекрасно до Богородицка. Застали Бобр[инского] и поехали с Димером[3] до Бибиковых. Там поездили по деревням, и я нашел, что при той большой выдаче, к[оторая] дается, помощь столовых не нужна. Верочка[4] приехала к нам одна. Сережа брат как будто б[ыл] недоволен, что мы к нему не приехали, и я поехал в тот же вечер к нему. С ним было очень хорошо. Переночевал и утром вернулся к Биби[ковым] с Верой. И, поев блинов, поехали в Богор[одицк] с Бобр[инским]. С Левой простились, он поехал к Сереже брату.

Мы доехали прекрасно, ночуем и завтра, Бог даст, будем в Бегичевке. Целую тебя и детей.


1 Крупным шрифтом в газете напечатано следующее: «В другом письме граф Толстой задается «самоважнейшим вопросом»: понимают ли сами крестьяне серьезность своего положения и необходимость во-время проснуться и самим предпринять что-нибудь, в виду того, что никто другой им помочь не может, ибо если сами они ничего не предпримут, «они передохнут к весне, как пчелы без меду». Детальному разбору письма Толстого от 12 февраля посвящен № 71 «Московских ведомостей» от 12 марта 1892 г. В обширной передовой статье даны параллельно русский текст, с которого переводил Диллон, английский перевод на русский; приложены тексты писем Толстого к Диллону и Диллона к Толстому.

2 «Письмо это «Правительственный вестник» отказался напечатать на том основании, что полемика не допускалась в этой газете. Посоветовавшись с Н. Я. Гротом, я дала отгектографировать 100 экз. письма Льва Никол. и разослала в 30 периодических изданий, из которых многие его напечатали» (п. С. А.).

3 Сокращенное имя гр. Владимира Алексеевича Бобринского (1867—1921).

4 В. С. Толстая, дочь С. Н. Толстого.

#### * 489.

1892 г. Февраля 16. Бегичевка.

Надеюсь, что до тебя дошло мое заявление и письмо, а главное, ч[то] ты успокоилась. Целую тебя, милая, и детей.


Приписка к письму T. Л. Толстой.

#### 490.

1892 г. Февраля 16. Бегичевка.

Сейчас получил твои письма из Чернавы,[1] милый друг, и все счеты. Я писал тебе, что не понимал, зачем ты послала еще 10.000 и хочешь еще послать 5000. Теперь же я понял. Я писал Алехину,[2] что по общей смете нам понадобится еще 22 вагона, предоставляя ему заказать, где найдет более удобным. Количка же принял это за заказ ему; и это вышло очень хорошо, п[отому] ч[то] как раз в это время Писарев отказал в этих 15 вагонах, к[оторые] должны были придти через него. Не думаю, чтобы это было лишнее. Верно нельзя счесть, п[отому] ч[то] постоянно дело изменяется. Это количество, с тем, что есть, нужно на 5000 чел[овек] на остальные 5 месяцев. Но так как многие столовые теперь изменяются — без хлеба, то было бы меньше. Но приходится теперь очень много открывать новых в Скопинск[ом] уезде. — Нынче опять Таня была там с Пошей, и нужда там страшная.

Софья Алексеевна пишет,[3] что лен послан Цезыревым, и что он представил ей все документы, и что лен зачем то попал к Сурову.[4] Понять всё это очень трудно. Если Цизарев или Мартынов послали лен мне, то мне же должны были послать дубликат. Если они послали даже Сурову (с к[оторым] я никаких дел не имею) для доставки мне, то должны были написать мне об этом. Если же лен пропал, то мне то уж ни в каком случае нельзя, да и нет резона искать его, т[ак] к[ак], где он пропал, может знать тот, кто его послал, а не тот, кто его не получал. —

Сейчас немножко волновался по случаю отсутствия Тани, но вот она приехала, и мы сидим все вместе бодрые и здоровые, и деятельн[ые].

Богоявленскому[5] всё не лучше. Целую тебя, милый друг, и Леву, и всех. Если Леве нужно будет хлеба, то пусть он сам выписывает или покупает там, пока можно купить. —

У нас денег теперь около 6 т[ысяч].

Л. Толстой.


1 Одно из писем, которые здесь имеет в виду Толстой, от 11 февраля (ПСТ, стр. 494—495).

2 Письмо это не сохранилось.

3 Письмо С. А. Философовой не сохранилось.

4 Павел Васильевич Суров — комиссионер.

5 H. Е. Богоявленский болел сыпным тифом.

#### 491.

1892 г. Февраля 18. Бегичевка.

Получил нынче утром твое письмо[1] с Пошей и очень рад был и тому, и другому. Особенно рад, что ты успокоилась. Я не мог беспокоиться, п[отому] ч[то] знал, что не сделал ничего особенно дурного; в том смысле, что дурное я всегда, к сожалению, делаю, но с этой статьей ничего не сделал и, главное, не хотел сделать дурного и ни в чем не каюсь, и потому и беспокоиться не мог. — Вчера мы были очень деятельны, все вечером писали письма, так что всех б[ыло] готово к отправке 32 письма, из коих моих 20, да еще большинство иностранных.[2] Нынче утром была выдача, а потом Таня с Верой[3] поехали открывать столовую, на своем хлебе, в Полев[ых] Озерках,[4] а Маша ездила в Орловку[5] и принадлежащие к ней столовые, чтоб привести всё в порядок после Кузнецова, к[оторому] я, как ни тяжело было, отказал. — Столовые на своем хлебе приходят в порядок. Их желают и просятся в них. И хотя и жалко видеть, как дети идут туда с маленьким ломтиком хлеба, да еще с лебедой, нельзя давать хлеб тогда, как они получают по пуду на душу, а рядом в Скопинск[ом] уезде по 15 ф[унтов], из к[оторых] половина скверные отруби. Третьего дня Страхов открыл там 5 столовых в новом селе. Нужда там большая, и вчера Таня в сторону Александровой[6] осмотрела деревню, где надо открыть [столовую] и куда я поеду завтра с Пошей. Поездка наша удалась очень хорошо. Лева расскажет, как ехали туда; назад тоже ехали прекрасно и приехали все здоровые. — Результат поездки тот, что туда направлять силы не нужно. — Алехин Арк[адий] здесь; поехал в Вязьму и в четверг вернется и сядет на место с Страховым в Муравлянке[7] и заменит его, когда тот уедет. Кажется, он будет хороший помощник. Страхов прекрасный, — и жалко, что не может остаться.

Теперь ответы на твои вопросы:

1) Посылка на твое имя и переводы тотчас же были отправлены и вероятно тобой уже получены,

2) равно и письма Левы.

3) Насчет Маши ты хотя и не ошиблась, но я к удовольствию своему вижу, что это проходит. И пройдет, не оставив следов.[8]

4) Лева сам ответит. Он не имел намерения оставаться.

5) Поша вероятно поедет в Самару.

6) Количке я просил выслать денег за горох, к[отор]ый меня просил купить Тулинов, всего на два вагона, да и то мы писали ему, что лучше бы, если можно, купить только один.

7) Ты спрашиваешь, переводить ли Количке еще 5000? А я думаю, почему ты послала ему перевод в 10.000. Я думал, что мы кончили покупку у него ржи. Если же ты выписала еще на 10 т[ысяч], то не беда, понадобится и эта рожь. У него все таки дешевле других мест.

8) Лук и капусту еще не получали.

9) Соф[ья] Алекс[еевна] очень смешна и действительно хочет запутать нас счетами. Но я постараюсь не даться ей. То, что пожертвованные miss Macdonald[9] 50 ф[унтов] нам она считает уплатой в счет тысячи, только забавно. — Должны же мы ей действительно за забранную у них рожь на наши столовые более чем на 1000 р[ублей]. — Я в последнее время привел всё это в ясность. То, что она не заплатит 500 р[ублей], кот[орые] пойдут на то же дело, но через руки Наташи, не представляет никакой важности.

Окончательный счет с ней сделаем, когда получится всё заказанное от Колички.

10) Из провизии ничего не нужно.

11) У Богоявленского сыпной тиф. Всё 40,5. Его лечат врач Матвеев[10] и его сестра врач,[11] и нынче привезут доктора из Данкова. —

Счеты наши хлебные все теперь приведены в ясность, и я с Пошей намерен всё это бухгалтерски изложить. С Соф[ьей] Алекс[еевной] я сочтусь через Писарева. А то она очень бестолкова. Писарев же на днях совсем переезжает сюда. Еще не можешь ли ты через кого-нибудь [помочь] — не может ли это Петров, протекцию к[оторого] обещал Грот, — в том, что у нас до 50 вагонов, с дровами, разной клажи на платформе станции Клекотки и по дороге, вдруг, и в самую масляницу, когда нельзя найти подвод, — сделано распоряжение взыскивать за полежалое всё в увеличающейся прогрессии? Девочки уморились и спят, а я ходил днем по деревням и устав выспался и теперь ночью пишу тебе.

Ну вот, прощай пока, милый друг, целую Леву, Андрюшу, Мишу, Сашу, Ваню. — Не беспокойся о заразительности тифа Богоявл[енского], мы бережемся и не ходим. Хотя, кажется, что это не прилипчиво.

Соня! Таня хотела тебе писать, да разоспалась и не успела.

Ванечка! Напиши мне письмо. Я тебя люблю!

Папа.


На конверте: Москва. Хамовнический переулок. Графине Софье Андревне Толстой. Свой дом.


1 От 16 февраля (ПСТ, стр. 497).

2 В архиве Черткова сохранился писанный рукой М. Л. Толстой список писем Толстого, которые он писал 17 февраля.

3 В. А. Кузминская.

4 Деревня Епифанского уезда, в 10 км. от Бегичевки.

5 Село Епифанского уезда, в 8 км. от Бегичевки.

6 Имеется в виду район, обслуживаемый А. А. Александровой. См. прим. 5 к п. № 509.

7 Село Скопинского уезда, в 20 км. от Бегичевки.

8 Имеется в виду увлечение М. Л. Толстой П. И. Раевским.

9 Сведений не имеется.

10 Александр Петрович Матвеев, служил в Рязани полковым врачом.

11 Вера Петровна Матвеева — земский врач.

#### 492.

1892 г. Февраля 22. Паники.

Наташа едет в Москву, и я случайно попал к ней,[1] и вот пишу тебе. — Мы здоровы и благополучны. Бирюков нам очень помогает хорошо. Нынче утром Тане немножко нездоровилось, — живот болел, и она сидит дома.

Я же поехал с Репиным[2] верст за 20 в Рожню,[3] но погода и дорога так дурна, что мы решили вернуться и заехали к Наташе. Богоявленскому немного лучше. Меньше жар, и ванны ему помогают. Нынче получил твое письмо[4] в Клекотки и очень тебе благодарен. Деньги посылай Колечке 5000; а остальные отдавай Леве. Мы приблизительно должны удовлетвориться тем, что есть и подойдет. Помощников известных и хороших присылай: чем больше, тем лучше. —

Наташа всё расскажет подробнее о нас и Богоявл[енском]. —

У нас столовые без хлеба очень хорошо идут. Стоят дешево, питают прекрасно, так что в них без хлеба можно быть сытым и стоят 50 к. в мес[яц] на человека. Теперь все просятся. Еще хорошо идет помощь дровами. Мы много роздали и раздаем, надеясь на пожертвованные.

Перед этим я был не в духе, а теперь, напротив, в очень хорошем настроении. Корм лошадей тоже налаживается. Только мятели задержали. —

I hope, что Лева поправился. Он был плох на вид у нас.

Целую вас всех.

Л. Т.


На конверте: Софье Андревне.


1 В усадьбу Философовых, в 6 км. от Бегичевки.

2 Илья Ефимович Репин (1844—1930). О пребывании И. Е. Репина в Бегичевке см. воспоминания Репина «Далекое близкое», «Искусство», М.—Л. 1944, стр. 376, и дневник Е. И. Раевской — «Летописи» Государственного литературного музея, II, М. 1938.

3 Деревня Данковского уезда, в 25 км. от Бегичевки.

4 От 18 февраля, в котором С. А. Толстая запрашивала об оставшихся деньгах. Письмо обращено к Т. Л. Толстой (неопубликовано).

#### 493.

1892 г. Февраля 26. Бегичевка.

Пишу опять в Клекотки, милый друг. У нас туда теперь беспрестанно случаи, и надеюсь от тебя получить оттуда более свежие известия, чем через Чернаву. Что Таня? Как доехала? и поправляется ли и поправилась ли?[1] Без нее нам скучно, но ведем себя, как и при ней, — примерно. Всё та же метель, и мы никуда в даль не ездим. Я даже никуда не ходил, кроме как около дома. Читаю, немного пишу, но главное соображаю, распоряжаюсь. Помощники, особенно Поша, чудесные. Все те, к[оторые] были тут воскресенье,[2] разъехались, и мы одни. Нет даже и Эл[ены] М[ихайловны],[3] и Вер[а] Мих[айловна] приезжала только на понедельник и опять уехала. Хотела приехать нынче, да верно что-нибудь задержало. Теперь 10-й час и ее нет. Главное занятие теперь, кроме обычной выдачи на столовые и упорядочения ходящих, выдача дров, в кот[орых] нужда всё больше и больше. И радостно, что мы можем раздавать много. И раздаем очень пока хорошо, разумно: кому даром, кому исполу, кому за деньги. Разумеется, не без ошибок, но кажется, что делаем нужное. Другое дело — это устройство приютов для маленьких детей от 1 до 3-х лет, или скорее — разливной, с молочной кашкой на крупе и пшене, кот[орые] устраиваются и принимают определенную форму. —

Я напишу подробнее, когда это совсем пойдет. — Вообще нужно опять написать отчет о пожертвованиях и о том, что сделано. А сделано, как оглянешься назад, с того времени, как писал последний отчет, не мало. Столовых более 120 разных типов; устраиваются детские, с завтрашнего дня поступают на корм лошади, и много сделано разными способами в помощи дровами. Часто страшное испытываешь чувство; люди вокруг не бедствуют, и спрашиваешь себя: зачем же я здесь, если они нe бедствуют? Да они [не] бедствуют то от того, что мы здесь, и через нас прошло — как мы умели пропустить — тысяч 50.

Нынче пришел лук. Хотя он и померз, он не пропадет и весь пойдет в дело. Сначала мне показалось его слишком много, но потом мы решили, что весь понадобится. По чем он ровно? Нынче мы не могли уж выдать на выдаче картофеля, п[отому] ч[то] весь вышел; мы скупаем по 2 р. за меру, и начинают просить больше. Нынче же, читая газету Рус[ские] Вед[омости] о грибном торге, я прочел, что картофель продавали за мешок в три меры от 20—30 коп. — Если это так, если бы мера стоила даже в двое дороже — до 15 коп., то выгодно бы было прислать нам. Если это так, попроси кого-нибудь купить, и пришли нам вагона два. Теперь мороза уже не может быть выше 5°, и картофель может дойти безвредно. —

Нынче приехал Михайла[4] с двумя лошадьми: Мирон[ихой] и Мухорт[ым]. Михайло уедет назад, а лошади нам пригодятся очень. А то стесняло нас неимение их. —

Рожь постоянно приходит. Нынче Ермол[аев] пишет,[5] что на Клекотках 13 вагонов. Мы возим старательно по складам, и счет теперь ведется, и мы знаем, сколько и где у нас чего. О ценности мешков я знаю. Их всех почти на 1000 р. И мы постараемся, чтобы они не пропали. — Доктор Богояв[ленский] очень слаб. Жар спал, но у него расстройство желудка и большая слабость. Если Ек[атерина] Ив[ановна] Барат[ынская]6 не выезжала, то не лучше ли отговорить ее ехать к нам и направить в иное место.

Леву я вполне понимаю. Как ни кажется иногда ничтожной и нескладной деятельность здесь, московская жизнь как-то особенно тяжело переносится после этой. Это я говорю совсем не потому, что не хочется ехать к вам, в Москву; напротив, — очень хочется и с радостью об этом думаю; но я — другое дело — я, во 1-х, стар; во 2-х, у меня есть письменная работа, к[оторая] иногда представляется тоже нужной и кот[орую] удобнее вести в Москве.

От тебя то было часто, — а теперь давно, — т. е. дня три, нет известий, и я только не говорю, но я о тебе беспокоюсь не меньше, чем ты обо мне. И имею основание, п[отому] ч[то] всё так тебя тревожит. Дай Бог, чтоб все были здоровы и чтоб ты не слушала разговоров Стаховичей[7] и т. п. обо мне и об отношениях ко мне общества. Ведь это всё должно быть давно решено, и мы должны знать, каково должно быть отношение ко мне общества, и не заботиться о том, что говорят. Мне иногда мучает мысль, что я не ответил Гроту на его милые, сердечные письма.[8] Теперь уж поздно. Но скажи ему, что я его люблю и благодарю за его любовь ко мне. — Напиши поподробнее о себе, Тане, Леве; целую тебя и детей. Мы все совершенно здоровы, и только скучаем о дурной погоде и дороге. — Если что забыл ответить, прости. Вспомню — напишу.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовнический переулок, № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 T. Л. Толстая уехала нездоровая в Москву 24 февраля.

2 П. Н. Гастев, М. В. Алехин, М. А. Новоселов.

3 Елена Михайловна Персидская — сотрудница на голоде 1891—1892 гг.

4 Кучер.

5 Письмо Ермолаева от 26 февраля.

6 Екатерина Ивановна Баратынская, рожд. Тимирязева — первая жена московского вице-губернатора Л. А. Баратынского.

7 19 февраля С. А. Толстая сообщала: «Вчера был старик Стахович и страшно меня опять расстроил» (ПСТ, стр. 503).

8 От 30 января и 7 февраля.

#### 494.

1892 г. Февраля 28. Бегичевка.

Жили мы впродолжении этих мятелей в совершенном уединении и тишине; вчера, 27, поехал я опять в Рожню (Таня знает) верхом, но опять не доехал. Намело снегу горы, и дорог нет нигде. Был в Колодезях и друг[ой] деревне о дровах и приютах для детей, потом ковал с мужик[ами] и приехал домой в 5. Дома нашел Е. И. Баратын[скую] с письмом Шведа;[1] тотчас же после приехал Высотский,[2] приятель Владимирова, потом к вечеру два брата Алехины,[3] из Полтавы Скороход[ов]4 и Сукачев,[5] их товарищ. Всем порознь я очень рад, но все вдруг слишком много. Нынче Высоцк[ий] уезжает и везет это письмо. Скорох[одов] с Сукач[евым] поедут в Куркино к лошадям. Митрофан Алехин поедет с Пошей в Орловку на выдачу и с тем, чтобы заведывать Орлов[скими] столовыми и вести у нас всю бухгалтерию, чего он мастер. Он очень симпатичен, — не похож на Арк[адия]. — Теперь о хлебе.

В последнем письме я, помнится, объяснил тебе, что значит то, что Количка принял заказ на 22 вагона, а я не понимал, что это значит. Так всё прекрасно. Пускай он закупает. Только не знаю, есть ли у него свидетельства. Он пишет[6] нынче, присылая подробный отчет, что ему нужны 24 свидетельства. Выслала ты их ему? Если нет, то вышли, если можешь, или добудь (ты, Таня) и вышли. Вам из Москвы удобнее и скорее списаться с губернаторами. И Количке подтверди, чтобы он закупал, если есть время.

О Гроте я писал:, а он еще пишет письмо и присылает гектограф[ическое] заявление для отправки в газеты и журн[алы]. Я всё подписал и отправляю. — Ради Бога, милый друг, не беспокойся ты об этом. Я по письму милой Ал[ександры] Ан[дреевны]7 вижу, что у них тон тот, что я в чем то провинился и мне надо перед кем то оправдываться. Этот тон надо не допускать. Я пишу, что думаю, и то, что не может нравиться ни правительству, ни богатым классам, уж 12 лет, и пишу не нечаянно, а сознательно, и не только оправдываться в этом не намерен, но надеюсь, что те, кот[орые] желают, чтобы я оправдывался, постараются хоть не оправдаться, а очиститься от того, в чем не я, а вся жизнь их обвиняет.

В частном же этом случае происходит следующее: Правительство устраивает цензуру, нелепую, беззаконную, мешающую появляться мыслям людей в их настоящем свете, невольно происходит то, что вещи эти в искажен[ном] виде являются за границей. Правительство приходит в волнение и вместо того, чтобы открыто, честно разобрать дело, опять прячется за цензуру, и вместе чем то обижается и позволяет себе обвинять еще других, а не себя. То же, что я писал в статье о голоде, есть часть того, что я 12 лет на все лады пишу и говорю, и буду говорить до самой смерти, и что говорит со мной всё, что есть просвещен[ного] и честного во всем мире, что говорит сердце каждого неиспорченного человека, и что говорит христианство, к[оторое] исповедуют те, к[оторые] ужасаются. Пожалуйста, не принимай тона обвиненной. Это совершенная перестановка ролей. Можно молчать. Если же не молчать, то можно только обвинять не Моск[овские] Вед[омости], к[оторые] вовсе не интересны, и не людей, а те условия жизни, при к[оторых] возможно всё то, что возможно у нас. Я давно тебе хотел написать это. И нынче рано утром, с свежей головой, высказываю то, что думаю об этом. — Заметь при этом, что есть мои писания в 10000 экземпл[яров] на разных языках, в к[оторых] изложены мои взгляды. И вдруг по каким то таинственным письмам, появившимся в англ[ийских] газетах, все вдруг поняли, что я за птица! Ведь это смешно. Только те невежеств[енные] люди, из кот[орых] самые невежеств[енные] это те, что составляет двор, могут не знать того, что я писал, и думать, что такие взгляды, как мои, могут в один день вдруг перемениться и сделаться революционными. Всё это смешно. И рассуждать с такими людьми для меня и унизительно, и оскорбительно.

Боюсь, что ты будешь бранить меня за эти речи, милый друг, и обвинять в гордости. Но это будет несправедливо. Не гордость. А те основы христианства, к[оторыми] я живу, не могут подгибаться под требования нехрист[ианских] людей, и я отстаиваю не себя и оскорбляюсь не за себя, а за те основы, к[отор]ыми я живу.

Пишу же заявление и подписал, п[отому] ч[то], как справедливо пишет милый Грот, — истину всегда нужно восстановить, если это нужно. — Те же, к[оторые] рвут портреты, совершенно напрасно их имели.[8]

Вот как я разболтался натощак. И боюсь, что не отвечу на что нибудь существенное и не скажу, что нужно. Если так, напишу послезавтра в Чернаву. Получил Ив. Ал.[9] письмо Леве и прочел его. Из него понял отчасти их там работу. — Пошу буду направлять к нему. Целую его, Таню. Нынче надеюсь получить о ней известие. Богоявл[енский] ужасно слаб, но не хуже. Спасибо милому Ваничке.[10] Надеюсь, что его болезнь прошла. Иначе бы ты написала.

Екат[ерина] Ив[ановна] отправля[ется] к Стебуту.[11]

Целую тебя крепко.

Л. Т.


На конверте: Софье Андревне.


1 Ионас Стадлинг (Ionas Stadling, p. 1847 г.) — по национальности швед, автор ряда книг о России. Совместно с Вильямом Ризоном (William Raeson) опубликовал в 1897 г. книгу: «In the Land of Tolstoi. Experiences of Famine and Misrule in Russia», London, James Clarke and Со; XIV 286 p. Ему же принадлежит: «With Tolstoy in the Russian famine». The Century, New Jork 1893, 46 (new series, v. 24, p. 249—263). По-русски: «У графа Л. H. Толстого в голодный год». Рассказ американца Стадлинга «Лев Толстой и голод». Сборник под редакцией Ветринского. Нижний-Новгород 1912, стр. 166—167.

2 Капитон Алексеевич Высоцкий.

3 Алексей и Митрофан Алехины. См. т. 65.

4 Владимир Иванович Скороходов (1861—1924). См. т. 65.

5 Евгений Андреевич Сукачев (ум. 1905 г.) — жил в 1890 г. в земледельческой общине Алехина.

6 В письме от 16 февраля (ACT).

7 Письмо А. А. Толстой к С. А. Толстой от 19 февраля 1892 г. (ACT).

8 С. А. Толстая писала 22 февраля: «Тут говорят, что расстроенная молодежь, усумнившаяся в тебе, рвет твои портреты» и т. д. (стр. 505).

9 Письмо это неизвестно.

10 За его письмо от 21 февраля.

11 Иван Александрович Стебут (1833—1923) — заслуженный профессор, общественный деятель и практик по сельскому хозяйству.

#### 495.

1892 г. Февраля 29. Бегичевка.

Пишу через Чернаву, милый друг, и неохотно, п[отому] ч[то] уверен, что придется написать через Клек[отки] письмо, к[оторое] придет раньше. Мы все здоровы и благополучны, несмотря на эту ужасную погоду. Мятели не кончаются и дорог нет, и это мешает делу. Но теперь помощников слишком много, и они, молодые и сильные, ездят, куда нужно. У нас теперь Кат[ерина] Иван[овна], к[оторая] очень покойна и добра, и едет в понедельн[ик] в свое место на лошадях, к[оторых] ей даст Дм[итрий] Ив[анович]. У нас же Швед Стадленг, очень приятный. Он ездил вчера в Пеньки с Машей, а нынче в Пол[евые] Озерки с Верой. И еще Алехин, химик, и его брат, художник, Митр[офан]. Митрофан ездил нынче с Пошей в Орловку и поместится там на месте Кузнецова, а химик поедет к брату Аркадию на место Страхова в Муравл[янку], Боршевое и т. д. У нас же Вера Мих[айловна], к[оторая], бедняжка, заболела: болит горло и жар. Надеемся, что ничего серьезного, но мы ее не выпускаем, и Кат[ерина] Ив[ановна] ее опекает. Злоба дня у нас дрова и кормильни для детей. Раздача дров, несмотря на некот[орые] хитрости, идет хорошо, но кормление детей еще не наладилось. Лошадиное кормление тоже началось. Лошадей уже собралось на месте более 50, — и набирается еще. Что Таня? Что Лева? Швед говорил, что он с ним хотел ехать. Что ж такое у детей, — что жар к вечеру. Целую тебя и детей.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовнич. пер., № 15. Графине Софье Андревне Толстой.

#### 496.

1892 г. Марта 1. Бегичевка.

Пишу только, чтобы ответить на вопросы твоего письма, сейчас полученного из Чернавы. О том, что Бибик[ов]1 всё привез, ты, я думаю, знаешь. Главное же, хочу ответить на твой вопрос о том, платить ли Усову[2] по счету за дрова. Пожалуйста, плати, и поскорее, и если будешь писать, пиши поласковее. Он сделал на[м] большое благодеяние, доставив нам эти дрова за баснословно дешевую цену, именно дрова, кот[орые] в Москве стоят около 30 р[ублей] за саж[ень], за 4 и 5 р[ублей], т. е., очевидно, только за работу рубки, колки и подвоза. Благодаря ему, мы могли сделать много помощи дровами. —

Лева у нас. Очень мил. Поша с Тушиным[3] уехал открывать столовые в Рожню, а я ходил нынче в Горки и Никитское[4] по детским приютам. И мне кажется, что это хорошо. Завтра едет Екат[ерина] Ив[ановна] с Вер[ой] Мих[айловной] в Ефрем[овский] уезд. Вера Мих[айловна] ее будет там шапронировать и вернется. И я еду с ними до Куркина, им через него ехать — посмотрю там лошадей на кормах и вернусь, если хороша будет погода, а то переночую. Я берегу себя, как больше нельзя. Целую Таничку милую и детей и тебя — last, but not least.[5] Маша только желает всё кончить и освободиться;[6] надеюсь, что осуществит свои добрые желания.

Поша и Швед едут после завтра с Левой. Очень хорошая компания.


На конверте: Москва. Хамовнич. пер., № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 А. А. Бибиков. См. т. 83.

2 Павел Александрович Усов — управляющий Рязано-Уральской ж.д.: в 1891—1892 гг. жил около Калуги в имении «Лужки».

3 Владимир Николаевич Тушин. См. т. 66.

4 Села Епифанского уезда, в 2—3 км. от Бегичевки.

5 [хотя последнюю, но не менее дорогую.]

6 Имеются в виду отношения М. Л. Толстой с П. И. Раевским.

#### 497.

1892 г. Марта 2. Бегичевка.

Опять пишу несколько слов, милый друг, чтобы только не забыть, что нужно. Если будет время, напишу завтра еще. Вот что:

Мы должны Писареву 1700 с чем то рублей. Он уезжает из Тулы 6-го и желает их там получить. Если ты получишь это письмо так, что Писарев может успеть получить, то пошли ему переводом по телеграфу. Я не посылаю от себя, п[отому] ч[то] нам нужно здесь иметь около 4000 для уплаты за кукурузу с наложным платежей. Это одно. Другое то, что Соф[ья] Алексеевна желала получить два или три вагона кукурузы. Пожалуйста передай ей, чтобы она прислала нам сюда денег по 400 р[ублей] на вагон. В противном же случае я могу не иметь денег в Клекотках. Если же ей не нужно, то мы оставим всю кукурузу за собой. Рожь, к[оторая] забрана у ней, возмещается рожью же, так что мы ничего не должны им.

Сейчас получил с Петей замечательно умное письмо Страхова.[1] Целую тебя и детей. Ездил нынче в Куркино и остался очень доволен кормлением лошадей.

Л. Т.


1 Письмо неизвестно.

#### 498.

1892 г. Марта 4. Бегичевка.

Получил вчера твое письмо[1] с Лиз[аветой] Прох[оровной] (заб[ыл] фамилию).[2] Слава Богу, что у вас всё хорошо. Таню ждем и не ждем. У нас всё хорошо. Все здоровы. Только очень хлопотно. И дрова, и кормление лошадей, и приюты, и новые столовые, и новые люди, и, главное, пришедший хлеб, и распределение его по складам. Но как всегда бывает: идет всё волнами — прилив и отлив. Когда наберется слишком много вдруг дела, то начинает уменьшаться. Так и теперь. Всё хорошо, приходит в порядок, и я надеюсь, что к моему отъезду всё будет в порядке и оставить будет не трудно, т. е. не вредно для дела, главное п[отому], ч[то] тут будет Писарев, к[оторый] верно не откажется иметь высший, главный надзор над всем. Алехины, особенно два меньшие, Митр[офан] и химик, кажется, очень полезны будут. Да и тот3 деятелен, но слишком смел. Его надо сдерживать. Скороходов драгоценен.

Теперь в отношении средств, мы опять кажется уж в 4-й раз переживаем период, когда я чувствую, что мы зарываемся и надо сдерживаться. Я теперь боюсь, что недостанет денег на всё, что начато, и только прошу всех сдерживаться. — Тревожит меня еще заказанная мною кукуруза с наложным платежем.

Денег у нас теперь не хватит — остается около 3000, и постоянно расходуются, а нужно на все 9 вагонов 3600. Пожалуйста, пришли с первым случаем 3000. Если с Таней, то с Таней, а нет, то можно и с тем, кто поедет. —

Письмо это везет в Клек[отки] Петя, к[оторый] пробыл здесь два дня. Маша, сколько я видел и понял, старалась развязать завязанное, т. е. говорила, что до 4-х лет не надо говорить об этом, но не разорвала совсем. Так я думаю по словам Веры, но не успел с Машей самой переговорить, что сделаю нынче. Вообще же, как я заметил, она вела себя хорошо и более спокойна, чем бывала прежде. Она прекрасно работает, и от нее мне кроме радости до сих пор ничего нет. Еще попроси Таню написать и как нибудь кончить с Стаховичевской пожертвованной мукой. Я не знаю, где, как. А дорога кончается. Не могут ли они нанять, а прикащик их, и мы бы заплатили. — Прощай пока, милый друг, теперь не на долго, если будем живы. —

Детей целую. Лева на всех нас произвел самое хорошее впечатление нравственно и нехорошее физически. Компания их поехала прекрасная: Поша неоцененный и милый Швед.[4]

Так до свиданья, крепко целую тебя.

Л. Т.


Вкладываю подписанный и посланный через Епифань чек. —


На конверте: Москва. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Вероятно, это письмо С. А. Толстой от 1 марта.

2 Елизавета Прохоровна Кутелева (1862—1913) — акушерка-фельдшерица.

3 Аркадий Васильевич Алехин.

4 Стадлинг.

#### 499.

1892 г. Марта 5. Бегичевка.

Как и пишет Маша,[1] всё у нас хорошо. Мы оба в очень сдержанном, напряженно акуратном духе. Я вчера написал отчет, — отчет о том, что и что сделано. И, кажется, просто, коротко и ясно. Надо только переписать и вписать цифры. Другой отчет денежный составим, Бог даст, нынче.[2] — Пожары от столовых пугают и пот[ому] приходится изменить дело: надо будет выдавать муку, т. е. не печь хлеба, и все столовые переделать в бесхлебные. Сейчас все сотрудники разъезжаются.

Все они очень млады, но хорошие. Я здоров и бодр. Буду что-нибудь хорошенькое писать. Тебя видел во сне и па яву о тебе помню и думаю с любовью. Таня, — да, чтоб была она здорова, скверность какая! — пусть не торопится приезжать, а как ей приятнее. Кутелева приехала. Отчего темные Кутелеву меньше обращают, чем Наташу?[3]

Целую вас и детей. Достаньте пожалуйста номера газеты Р[усские] В[едомости], где отчеты, и свой новый опять пришлю.

Целую тебя, милый друг, и Таню — чт[об] она б[ыла] здорова — и детей — вобче! —

Л. Т.


1 Письмо М. Л. Толстой неизвестно

2 За март 1892 г. в «Русских ведомостях», где Толстой обычно печатал свои отчеты о помощи голодающим, его отчетов не имеется.

3 «Шутка Л. Н-ча, намекавшего, что Кутелева была очень некрасива и не молода, а Наташа Философова, напротив, была красивая девушка, еще очень молодая» (н. п. С. А.).

#### 500.

1892 г. Марша 7. Бегичевка.

Доживаем последнее время, и дела всё делается больше и больше; но вместе с тем и видится хоть не конец ему, но то, что оно придет в большую правильность. Нынче я для опыта затеял записывать всех приходящих с просьбами, и оказалось в обыкновенный день не выдачи 125 чел[овек], не считая мелких просителей лаптей, одежи и т. п. Нынче принимала их Таня и я отчасти, когда хотел и нужно было. Они все меня берегут. Маша ездила в Колодези за Наташиными владениями, а Вера в Бароновку и Софьинку. Я же утром немного писал, а после завтрака ездил к Лебедеву[1] свести счеты по складу. Чудесная погода и верхом очень хорошо. Если погода не переменится, то дорога простоит до 15. Это и нам нужно для развоза провианта по складам. Делаем учеты и, главное, сметы, — сколько в какой склад нужно провианта до новины. Надеюсь до отъезда привести всё в совершенную ясность. Митрофан Алехин, к[оторый] один из помощников живет с нами, большой знаток бухгалтерии и очень акуратно всё высчитывает и записывает. Писарев приехал. Завтра увижу его и попрошу заменить отчасти меня, и, если он согласится, уеду спокойно. Мы все здоровы вполне, если не считать констипацию Тани и маленькую горловую боль Веры. Прощай, голубушка, целую тебя и детей.

Не очень хочется писать, п[отому] ч[то] пишу через Чернаву — и уверен, что будет случай через Клекотки, и ты получишь это письмо после.


1 Федор Егорович Лебедев, жил в Грязновке, имении Ершовых.

#### 501.

1892 г. Апреля 13. Тула.

Пишу хоть несколько слов, милый друг, из Тулы, перед отъездом[1] — скоро час. Доехали, спали хорошо. Я очень нервами упал, вероятно после усиленной работы последнего времени.

Едем с бодростью и самыми добрыми намерениями спокойного и добросовестного, но только, исполнения долга. Погода прекрасная. Беру шубу всё таки на всякий случай у Раевских. Всё утро писал. Сейчас б[ыл] Давыдов. Очень добр.

Маша пошла к Зиновьевым.

Целую тебя, Таню. — Чтоб она была здорова. Не для меня, а для себя и детей.

Л. Т.


1 Толстой с дочерью Марьей Львовной ехал из Москвы через Тулу в Бегичевку.

#### 502.

1892 г. Апреля 14 или 15. Бегичевка.

В Клекотки доехали благополучно и так заторопились уехать поскорее, что не успели написать тебе. Ехали хорошо, но в темноте долго, сбились с дороги и попали па Мясновку,[1] и Петр Вас[ильевич],[2] к[оторого] мы взяли в Туле, ехавший впереди на телеге, свалился с возом. Хорошо, что не ушибся. И тут же Самаринская лошадь, коренная, стала хрипеть, упала и издохла. Мы дошли до перевоза пешком. Все уже спали, но услыхали нас и перевезли.

Здесь только Высоц[кий] и Митрофан.[3]— Спать легли в 2. Но выспался я до 10 отлично и нынче вхожу в дело. Нужда в помощи на лошадей и на посев, к[оторый] идет и надо делать скорее, ко времени. Послал Высоц[кого] к Писареву, а сам еду к Мордв[инову] узнать, что они, земство, делают по посеву и лошадям, чтобы нам делать, что они не доделают. Целую тебя, Таню больную, чтоб она была здорова, и детей.


1 Деревня Епифанского уезда, в 4 км. от Бегичевки.

2 Повар П. В. Бойцов.

3 М. В. Алехин.

#### 503.

1892 г. Апреля 14 или 15. Бегичевка.

Писал утром и пишу сейчас, 11-й час вечера, с Ермолаевым, к[оторый] приехал считаться. Я нынче занимался выдачей семян, и вечером мы подготовляли с Митр[офаном] Вас[ильевичем] отчет. Считали приход и расход, и всё ясно и сходится. Недостает последних пожертвований тебе в приходе и Таниного списка пожертвований поименно: книжки ее тут нет. Я пришлю вам отчет, оставив en blanc[1] то, что вы впишете. Живем хорошо. Маша спокойно деятельна. Погода прекрасная. Зеленя положительно плохи. Целую Таню (чт[обы] он[а] б[ыла] зд[орова]). Kipling[2] плох. — Была Кутелева. Действует очень спокойно и энергично. Присылайте больше народа, если будут проситься, — особенно хороших. А то многие уходят. Целую тебя, милый друг, и детей.


На обороте: Москва. Хамовническ. пер., № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 [незаполненным]

2 Редьярд Киплинг (1865—1936) — английский писатель.

#### * 504.

1892 г. Апреля 18. Пагиково.

J’écris de Pashkovo,[1] où je suis venu pour acheter l’avoine et le blé, qui s’y vend. Le neveu de Ermolaeff[2] retourne tout de suite à Klekotky et je profite de l'occasion pour te donner de nos nouvelles.

Comme il n’y a pas d'enveloppe, j’écris en Français. Nous nous portons bien, le temps est admirable. Nous sommes, moi et Marie, très actifs et de bonne humeur. Je suis beaucoup plus tranquille que je ne l’étais auparavant. Je ne me fais pas d’illusions, je tâche de faire aussi bien que possible ce qu’il est indispensable de faire et je m’en trouve très bien. — Tout va bien. J’ai visité 4 cuisines et j’ai trouvé tout le monde satisfait, j’ai fais quelques dispositions et j’eus le sentiment que ma tournée était nécessaire. — Je reviens de chez les Pissareffs. Je n’ai trouvé à la maison que Madame, mais comme elle sait tout ce qui se fait par son mari, nous nous sommes concertés pour les semences. — Demain nous avons l’intention de faire avec Marie une tournée dans le district d’Effremov. Aujourd’hui Marie est allée à Doubky. J’embrasse Tania (il faut qu’elle se porte bien) et les enfants. —

L. T.


Il est 2 heures après midi. J’ai une faim de chien ce qui prouve l’état florissant de ma santé.

Л. T.


На четвертой странице: Москва. Хамовнический переулок, № 1,5. Графине Софье Андревне Толстой.


Пишу из Пашкова,[1] куда я приехал, чтобы купить овса и ржи, которая здесь продается. Племянник Ермолаева[2] возвращается сейчас в Клекотки, и я пользуюсь случаем, чтобы сообщить тебе о нас.

Так как нет конверта, пишу тебе по-французски. Мы чувствуем себя хорошо, погода восхитительная. Мы, т. е. я и Маша, очень деятельны и в хорошем настроении. Я гораздо спокойнее, чем раньше. Не строю себе иллюзий и стараюсь делать как можно лучше то, что необходимо делать, и чувствую себя очень хорошо. Всё идет хорошо. Я посетил 4 столовых, нашел всех довольными, сделал несколько распоряжений, и у меня такое чувство, что моя поездка была необходима. Возвращаюсь от Писаревых. Я застал у них только ее, но так как она знает всё, что делает ее муж, мы условились о семенах. — Завтра мы собираемся с Машей проехаться в Ефремовский уезд. Сегодня Маша отправилась в Дубки. Целую Таню (нужно, чтоб она была здорова) и детей.

Л. Т.

Сейчас два часа дня. Я голоден, как собака, это доказывает бодрое, цветущее состояние моего здоровья.


1 Село Епифанского уезда, в 7 км. от Бегичевки.

2 Вероятно, один из сыновей Д. А. Ермолаева — Иван или Николай.

#### 505.

1892 г. Апреля 19. Бегичевка.

Опять пользуюсь случаем. Вчера, после моего франц[узского] письма, я, вернувшись домой, лег отдохнуть. Меня разбудили Писарев и Балашев.[1] Бал[ашев] едет нынче, и вот я посылаю письмо с ним. Писарев очень мил. Очень дорожит столовыми, к[оторые] так не нравились нашим помощ[никам]. И помогает во всем.

Теперь забота наша посев, и народ одолевает, но я не робею и разбираюсь по немногу. Мы с Машей не поехали нынче, 19-го, во 1-х п[отому], ч[то] тут дел было много неконченных; отчет надо докончить. Немного осталось и у Маши дела, и она лежит, страдает, но не очень. Даже не грели овес. — Я нынче писал письма; все ответил. А в Чернаву мы посылаем завтра. Скучно, нет от вас писем. Интересов у нас мало, потому пишу о чтении. Kipling совсем слаб, растрепан, ищет оригинальности; но за то Flaubert M-me Bovary[2] имеет большие достоинства и не даром славится у французов.

У нас Митроф[ан] и Скороходов. Митроф[ан] замечательно мил и приятен, Скороходов неспокоен и не счастлив, и потому с ним грустно. Сейчас ездил верхом к Лебедеву и в те столовые. Всё очень хорошо. Особенно детские, к[отор]ые совсем утвердились. Погода чудная, жарко. Мы покупаем горох, просо на столовые, и овес, и картофель на семена. Я выписал еще вагон семени из Калуги, через Усова. Теперь 7-й час, Маша ест суп в постели, а я сейчас пойду обедать. Петр Вас[ильевич], как всегда, спокоен и мил.

Целую тебя, милый друг, и Таню, к[оторая] должна быть уже здорова, и детей.

Л. Т.


Сейчас приехала Наташа и привезла твое письмо.[3]

Слава Богу, что все здоровы и всё хорошо. Жалко, что не заехала [?].


1 Знакомый Р. А. Писарева, богатый калужский помещик.

2 Густав Флобер, «Мадам Бовари».

3 Вероятно, письмо от 17 апреля (неопубликовано).

#### 506.

1892 г. Апреля 21. Бегичевка.

Кажется, вчера писал тебе.[1] Нынче опять пишу, милый друг, с посланным, привезшим телеграмму от Усова о том, что конопл[яного] семени у них нет. Я нынче посылаю телеграмму в Орел Саше брату, прося его о том же. Вчера опять писал отчет, считал, путался и распутывался, и, кажется, добрался толка. Меня спутало, главное то, что я не умею считать и вести бухгалтерию, а у нас она нетолько двойная, но тройная, и не в смысле порядка, а беспорядка. Решил я под конец сделать так: счесть, сколько у нас в остатке в действительности, потом сколько у нас в расходе, и по этому определить, сколько мы получили. Вышло это почти согласно с теми записями получения, к[оторые] у нас тут есть. Насколько неверно, настолько должно быть или два раза записано в приход, или не записано в расход. Главное, я не знаю, куда израсходованы те 16 т[ысяч], к[оторые] значатся по записке А[лександра] Н[икифоровича]2 в расходе. Я об этом пишу ему и Тане[3]. Но это не мешает моему отчету; и я его перепишу и пришлю на днях.

Всего прихода до 12 Апреля 141 т[ысяча], расхода 108 т[ысяч] и в остатке 33 т[ысячи]. — Одолевают нас теперь с семенами и лошадьми; но роздали мы еще очень мало и не спешим. А то как ошибешься и дашь, кому не следует — беда. Вчера я ездил верхом в Софьинку и Бароновку[4] и опять получил самое хорошее впечатление от столовых и главное от детских приютов. Все довольны. В избу к хозяйке собрались все бабы с детьми, и дети здоровенькие и сытенькие, и бабы всем и хозяйкой довольны. Третьего дня вечером была у нас Наташа, рассказала про вас. Вчера из Чернавы б[ыло] письмо Хилкова с Кавказа.[5] Он живет в прекрасной местности и, кажется, хорошо устраивается. Еще очень интересное письмо от англичанина[6] — сочувствующего и признающего невозможность продолжения той жизни, к[оторой] мы живем.

Купил я нынче гороха, пшена, круп у управля[ющего] Бутурлина.[7] Сейчас получил письмо от Эл[ены] Пав[ловны],[8] она жалостно умоляет, чтоб мы не уезжали. Здесь хорошо в своем роде весною. Дон, крутой берег, дальний вид. Погода чудная. Маша здорова. Нынче хотим ехать. Едва ли успеем. Как ты съездила?[9] Жаль, что не б[ыло] письма в Клекотках. —Грустно тебе в городе, да ты езди побольше с детьми — маленькими за город — отдыхать и думать и радоваться. Целую тебя, милый друг, и Таню, к[оторая], как здоровая, едва ли теперь уж с тобой, и детей. — Всем друзьям наш привет.

Л. Т.


На конверте: Графине Софье Андреевне Толстой.


1 Толстой ошибся: предшествующее письмо от 19 апреля.

2 А. Н. Дунаев.

3 Оба письма неизвестны.

4 Деревни Данковского уезда, в 7—9 км. от Бегичевки.

5 Письмо Д. А. Хилкова от 29 марта.

6 Какое письмо имеет в виду Толстой, не установлено.

7 Дмитрий Сергеевич Бутурлин — помещик села Хитрова, Данковского уезда.

8 Письмо Б. П. Раевской от 20 апреля.

9 В Ясную Поляну.

#### 507.

1892 г. Апреля 22. Бегичевка.

Милый друг, посылаю отчет,[1] к[оторый] можно напечатать, как он есть, без тех подробностей, к[оторые] можно бы еще прибавить. Он составлен так, что дает действительный и точный отчет о нашем деле и употреблении денег, хотя и не имеет полной бухгалтерской точности. Ошибка, могущая быть в нем, состоит в тех 23.755 р., которые мы показываем полученными нами от русских жертвователей. Этих сведений я не имел и вывел эту сумму по остатку. Я думаю, что она так и есть в действительности. Если же нет, то всё равно все деньги пошли на то же, и ошибка только в цифрах, а не в деле. — Отчет же дает понятие жертвователям о том, как употреблены и употребляются их деньги. Это главное. Если Таня еще с тобой, просмотрите с ней вместе, и если можете что прибавить — прибавьте, особенно в жертвованиях вещами, но не изменяйте стоившего нам большого труда этого отчета. Лучше же всего, если что можно написать подробнее, то написать прибавление подробностей в другом отчете. —

Целую тебя и детей. Не знаю, когда дойдет тебе это письмо, во всяком случае сообщаю о себе; сегодня, 22, мы здоровы, и я еду один в Андреевку.

Л. Толстой.


1 Письму предшествует текст отчета о помощи голодающим, подписанный 21 апреля.

#### 508.

1892 г. Апреля 25. Бегичевка.

Получил твои письма[1] и посылки с Вер[ой] Мих[айловной], милый друг. Всё бы прекрасно, если бы не Танино нездоровье. Но неприятно только нездоровье, а ни как не то, что она не помогает. Теперь самое хлопотливое прошло или проходит, именно раздача семян, картофеля. И народ подъезжает. В[ера] М[ихайловна] приехала, и нынче телеграмма от Матв[ея] Н[иколаевича], что он будет 2-го Мая. Высоцкий же может приехать каждый день. — Нынче суббота, но уже съехались сотрудники: Алехины 3 брата, Леонтьев, Дудченко.[2] А вчера еще приехала Пинская[3] с своим помощником. У них идет дело хорошо, и там особенно нужна помощь, так что мы им дали тысячу четыреста рублей. Мы купили кое-что, но много не закупаем, п[отому] ч[то] надеемся, что после посева всё подешевеет. Погода ужасная, сушит, как в Июле. Саша брат телеграфирует из Орла, что высылает вагон семян коноплян[ых]. Я ему телеграфирую, чтобы он тебе прислал счет; а ты ему тотчас же переведи деньги.

Письмо это привезет тебе человек Мордвиновых. Он может рассказать про зеленя и народ. Интересные письма из Германии и приятные.[4] Посылаю обратно два чека подписанные. Таня напрасно пишет, чтобы я написал receipt.[5] Я бы мог, но послано ей. Впрочем, напишу. Да скажи ей, чтоб она послала Hapgood расписки в получении всех полученных денег. Таня, голубушка, отвечать нужно только Hapgood[6] и Американцу, к[оторый] chargé d'affaires.[7] Hap[good] ты сама получше отвечай, да и Char[gé] d’af[faires] тоже. Посылаю для этой цели листок с моей подписью. — Пожалуйста, не думай, милая, что ты нам нужна. Ты нам приятна и дорога так, а для дела, как ты ни полезна для него, мы в тебе не нуждаемся.

Целую вас и детей.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники, 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 От 21—23 апреля.

2 Николай Иванович Дудченко — племянник С. Т. Дудченко.

3 М. Л. Пинская; центром ее деятельности по организации столовых для голодающих было село Тормасово, Ефремовского уезда.

4 Под этими письмами Толстой мог разуметь следующие полученные за этот период письма: 1) от Кеммерера (Р. Kämmerer) от 25 апреля н. ст.; 2) от Роберта Пилоти (Piloti) от 29 апреля н. ст.; 3) от Марии Книтчке (Knitschke) от 20 апреля н. ст.

5 [расписку в получении.]

6 Изабелла Флоренс Гапгуд. См. т. 26.

7 [поверенный в делах.] Имеется в виду уполномоченный Соединенных Штатов Георг В. Вуртс (George W. Wurts). Вместе с письмом Вуртс препроводил Толстому для помощи голодающим чек на 504 р. 30 к., присланный государственным департаментом из Вашингтона.

#### 509.

1892 г. Апреля 26. Бегичевка.

Нынче заедет купец, возвращаясь в Клекотки, и вот я готовлю письма,[1] и первое пишу тебе, милый друг, а то, пожалуй, не успею или успею дурно. Не знаю, как вы с Таней решили с моим отчетом: не нашли ли таких неправильностей и пропусков, что решили прежде исправить. Если так — делайте. Я одно изменение имею сделать, это то, что в конце отчета сказано: 1200 с чем-то рублей, полученные за проданные предметы, вошли в число остатка 32 т[ысяч] с чем-то рублей, а надо сказать: сверх 32 т[ысяч] (с ч[ем]-то) получено еще 1200 р[ублей] (с ч[ем] то) за разные проданные предметы. У нас идет напряженная работа с раздачей семян и теперь лошадей. (Это очень трудно — раздать так, чтобы не было обиды.) Вчера я целый день ездил верхом (самая покойная езда на Мухортом), отчасти по этому делу, и для открытия столовой в Екатериновке,[2] и для приютов в Ек[атериновку], Софьинку и Бароновку, и мне было очень хорошо нравственно и всё сделал, как умел и мог, физически — тоже хорошо; я совершенно здоров, но погода ужасная. По полям ярового ветром несет, не переставая, целые тучи пыли, как это бывает по дорогам в Июле. Я никогда не видывал ничего подобного. Эта сушь не обещает ничего хорошего. Помощников нам нужно, и чем больше, тем лучше. Лошадей мы купили теперь 19 и всех раздали. Раздали 1 на трех, так что один хозяин, получающий лошадь, обязуется обработать еще два надела. Я не ошибся, написав в отчете, что для удовлетворения крайней нужды в лошадях нужно бы 100 л[ошадей]. Нужно больше в нашем округе. Думаю, что после раздачи картофеля в конце ап[реля] и начале мая будет перерыв напряженных занятий. Эл[ена] Павл[овна] пишет письмо жалостное, упрашивает нас не уезжать от нее. Я отвечаю ей, что мы только благодарны ей и боимся ее стеснить.[3]— Уехала ли Таня к Олсуфьевым и как поправляется? Лето и купанье ей будут полезны. Чертков пишет о положении народа у них и о цынге.[4] Это страшно. Просит тебя прислать как можно больше капусты. Я думаю, он писал тебе? Если же нет, то пошли ему 300 п[удов] капусты. Ужасно особенно то, что все эти страшные страдания цынги: слепота и всякие уродства проходят и уж всегда предупреждаются хорошей, стоящей 50 к. в ме[сяц] на человека, пищей. От тебя мало писем. Последнее, что я знаю, это то только, [что ты] приехала в Москву. Мы теперь с Машей одни. Вчера Митр[офан] Ал[ехин] уехал к Александровой[5]. и в ту сторону за разными делами и не возвращался. Скорох[одов] занят лошадьми, да и вообще он в обычном, ежедневн[ом] деле плохой помощник. Очень хороший, чистый и сердечный чело[век], но беспокойный, мятежный. Видел Андрюшу сегодня во сне. Как он живет? Как все твои дела, не дела денежные, а с детьми?

Прощай, милый друг, целую тебя, Таню, если она с тобой, и детей.

Пожалуйста купи учение 12 Апостолов и пошли: Белый Ключ, Тифлисск[ой] губ., Борчалинский уезд, Триолетск. приставство, село Башкичет, Дмит[рию] Александ[ровичу] Хилкову.

Прилагаемое письмо Hapgood[6] перешли, на ее письме нет адреса. При этом же два подписанных чека.


1 В AЧ сохранился список, написанный рукой М. Л. Толстой, писем, писанных Толстым 25? апреля.

2 Деревня Данковского уезда, в 7 км. от Бегичевки.

3 Письмо к Е. П. Раевской опубликовано в «Красном архиве», 1924, VI. См. также т. 66.

4 Письмо В. Г. Черткова от 16 апреля из Россоши, Воронежской

губ.

5 Александра Александровна Александрова работала на голоде в Скопинском уезде.

6 Письмо неизвестно.

#### 510.

1892 г. Апреля 27. Бегичевка.

Вот полученное вчера письмо Рубцова.[1] Как это случилось, что он не получил денег, когда уж давно в наших счетах значатся эти 844 р[убля]. Пожалуйста, голубушка, разъясни и исправь это. Это ужасно обидно, т[ак] к[ак] он жертвовал и трудился для нас. Я пишу ему.[2] Сегодня понедельник, 27, 12 часов дня. Приезжал один госп[один], в Раненб[ургском] уезде ведущий столовые, и сейчас возвращается. Я с ним посылаю это. Мы живы, здоровы, очень заняты, всё хорошо и приятно. И видится, что особенные дела весенние скоро придут к концу. Лошадей роздал и больше не покупаем, овес тоже. Теперь раздали картофель. И когда кончится, то отдохнем. Деньги у нас все вышли, и потому, пожалуйста, пришли с первым случаем тысячи три. — Вчера, воскр[есенье], не получили ничего из Чернавы, главное, не б[ыло] от тебя письма. Верно опоздало или едет с кем-нибудь в Клекотки. Жара чрезвычайная, и дождя нет. Что Таня?[3] Чистяков пишет,[4] что приедет 2 Мая. Теперь остается 5 дней. Кроме того, каждый день может приехать Высоцкий. Вчера был у Писарева, видел там кое-кого, Корсакова[5] из Богород[ицка], и общий голос, что ржи дурны и от засухи всё хужеют. Писарев очень энергично работает и уж начинает думать о будущем годе. Я думаю, что это преждевременно, и загадывать не надо хорошего, и еще менее дурного.

Что это у тебя за гувернер с финиками?[6] Я не успел и поговорить с В[ерой] М[ихайловной]. Я перешел в комнату Е[лены] М[ихайловны]. Маша меня туда перевела, п[отому] ч[то] в спальне ужасно жарко. Маша очень заботится обо мне и для себя, и для тебя, и для меня. Очень благодарю тебя за фуражки и блузы.

Целую тебя, милый друг, и детей.

Л. Т.


Надеюсь, что Ан[дрюша] не унывает и будет летом работать, чтоб выдержать, а то он ошибается. Ему надо учиться, чтобы иметь всё то, что он любит, а то он ошибается.


На конверте: Москва. Хамовники, 15. Софье Андревне Толстой.


1 Николай Карпович Рубцов. Письмо Толстого писано на обороте письма Рубцова.

2 Письмо Толстого Рубцову неизвестно.

3 О T. Л. Толстой С. А. Толстая писала 29 апреля: «Сегодня уехала к Олсуфьевым Таня, до субботы» (ПСТ, стр. 521).

4 Это письмо не сохранилось.

5 Михаил Михайлович Римский-Корсаков, был помощником епифанского попечителя по оказанию помощи голодающим.

6 Гувернер Фольхорт, которого пригласила С. А. Толстая.

#### 511.

1892 г. Апреля 28. Бегичевка.

Скороходов едет в Орел за коноплян[ым] семенем, пишу, чтобы просить тебя выслать Р. А. Писареву, куда он напишет, те деньги, кот[орые] я для этой покупки беру у него, так к[ак] у нас нет. Получил сегодня твое письмо из Клекоток.[1] Спасибо. Напрасно ты думаешь, что мы с М[ашей] унывали. Напротив, до сих пор дело спорится и не трудно. Нынче приехал оригинальный старик Швед из Индии.[2]

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовники. Софье Андревне Толстой.


1 От 25 апреля.

2 Абрам фон Бонде. О нем см. Сухотина-Толстая, «Друзья и гости Ясной Поляны», М. 1922, стр. 125—139.

#### 512.

1892 г. Мая 1. Бегичевка.

Что-то давно тебе не писал, милый друг, т. е. давно, значит два дня. — У нас нового ничего особенного. Всё продолжается раздача картоф[еля] и проса и приходит к концу. Много попрошайничества и всяких хитростей, чтобы захватить побольше и без нужды. И это тяжело. Впрочем, мне всё не нравится эти последние два дня, п[отому] ч[то] я не в духе, — вероятно, от физическ[их] причин; но здоров, также и Маша. Еще новость: приехал дня два тому назад от Чертк[ова] его секретарь и приятель, Евдоким,[1] с моей рукописью,[2] и я ее перечитывал и перечитываю и исправляю. И опять путаюсь и мараю и недоволен. Еще новость: был у нас некто Бер3 от комитета наследника, посланный в Ряз[анскую] губ. Я взял у него 840 р. на коноплян[ое] семя. Он добрый, разумный человек. Еще б[ыл] вчера Зиновьев у Писарева, осматривал поля и пришел к заключению, что 1/3 озимого пропала. Не знаю, как в других местах. Это мне рассказ[ывала] Евг[ения] Павл[овна] Писар[ева], заезжавшая вчера. Еще 3 дня тому назад явился к нам старик, 70 лет Швед, живший 30 лет в Америке, побывавший в Китае, в Индии, в Японии. Длинные волоса, желтоседые, такая же борода, маленький ростом, огромная шляпа; оборванный, немного на меня похож, проповедник жизни по закону природы. Прекрасно говорит по английски, очень умен, оригинален и интересен. Хочет жить где-нибудь, он б[ыл] в Ясной, и научить людей, как можно прокормить 10 человек одному с 400 сажен земли без рабочего скота, одной лопатой. Я писал Черткову о нем и хочу его направить к нему.[4] А пока он тут копает под картоф[ель] и проповедует нам. Он вегетарианец, без молока и яиц, предпочитая всё сырое, ходит босой, спит на полу, подкладывая под голову бутылку и т. п. — Нынче 1-е мая; завтра приедет Матв[ей] Ник[олаевич] и уедут Митроф[ан] и Скороход[ов]. Одного Мит[рофана] мне жалко, но другого нет. Он очень хорош, но противоположное «Копки»,[5] слишком решителен, суетлив. Но и с ними хорошо, и без них будет также. Второй день холодно. А дождя так и не было. Вера Мих[айловна] очень усердно работает. Маша не отдыхает. — Надеюсь, что ты разъяснила недоразумение с Рубцовым. Пришли нам 3000. Я уже писал об этом. Повторяю на всякий случай. Я пишу: пришли [?], но разумею Таню. Я думаю, ее нет. Пускай она не торопится. Какая глупая история с Кронштатским Иваном! Зачем Гроту было его спрашивать?[6] Это хорошо, что ты здорова и бодра. Ты и потратила уже много сил, да и еще придется потратить, как и всякому человеку, к[оторый], как ты, не бегает от работы, а ищет ее. Я всегда — admire[7] твое трудолюбие, только иногда не одобряю то, на что оно направлено. Ну, пока прощай, целую тебя и детей.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники, 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Евдоким Платонович Соколов.

2 «Царство божие внутри вас».

3 Николай Николаевич Бер — чиновник особых поручений при министерстве двора. Он упоминается Толстым в его рассказе «Ходынка». См. т. 38.

4 См. т. 88, письмо от 28 апреля 1892 г.

5 «Копки — этим шуточным словечком определялась медлительность» (н. п. С. А.).

6 T. Л. Толстая сообщала Толстому 26 апреля, что Грот хотел заинтересовать какое-нибудь духовное лицо в статье Толстого «Первая ступень», чтобы повлиять на духовных цензоров, и дал статью Иоанну Кронштадтскому.

7 [любуюсь на]

#### 513.

1892 г. Мая 2. Бегичевка.

Вчера писал через Клекотки, а нынче получил твое письмо от 28-го, где ты пишешь, что Таня уезжает к Олсуф[ьевым], и о деньгах, и о капусте. О деньгах, 1000 р[ублей] мы получили, но давно уже всё истратили и теперь находимся в нужде. Пожалуйста, если будет случай скоро, то пришли и не 3, а 5 тысяч, если же не будет случая, то пришли по почте. Случай, я думаю, будет: или Ек[атерина] Ив[ановна] Бар[атынская], или Таня, смотря кто прежде поедет. Еще, если увидишь Ек[атерину] Ив[ановну], а если не увидишь, то пошли к ней Таню сказать, что Вальцова мне пишет длинное письмо с разными вопросами о столовых, и я не отвечал ей, п[отому] ч[то] она в письме пишет, что уезжает в Москву. На вопросы же ее нужно отвечать, и вот мои ответы: 1) Продукты для выдачи в столовые надо покупать, и деньги на этот предмет взять у нас. Взять пока 500 р[ублей], к[оторые] Ек[атерина] Ив[ановна] взяла бы с собой. 2) Хлеб лучше всего бы было брать печеный из пекарень Кр[асного] Кр[еста] и платить за это мукой и кукурузой в пекарни. 3) Выдавать муку на посыпку лошадям считаю неудобным: не разберешься, кто нуждающ[ийся], кто нет. 4) На приварок выдается и у нас теперь только — пшено и горох. Соли надо купить. — Если Ек[атерина] Ив[ановна] еще в Москве, передай ей это, прося ее передать Вальцовой мое извинение, что не ответил ей.

Капуста пришла очень хороша, и я думаю, что Черткову можно послать. Вот всё о делах, милый друг. У нас со вчерашнего дня ничего нового. Деньги Писареву не нужно посылать. Семя всё мы не получали, и очень жалею, что не выписал раньше и больше. Опять заколодила моя 8-я глава,[1] но всё надеюсь кончить. Погода скверная. Читаю Grieve[2]. Прегадко. Нынче срок приезда Чистякова, но еще нет. Теперь 9 часов вечера, суббота. За столом, на к[отором] стоит самовар, к[оторый] Швед называет идолом, сидит Маша, Саша Филос[офова], Вер[а] Мих[айловна], Митроф[ан], Скороходов и Швед, съевший яблоко и больше ничего не желающий. Про него говорят, что он самый антихрист, он обещает прокормить 20 чел[овек] на осьминнике и копает уж, но только с уговором, чтоб ему душу продать. — Маша сейчас говорит: мы просим помощников, а им нечего делать будет. А я говорю ей, что кажется, что нечего делать, п[отому] ч[то] мы, заваленные делом раздачи семян, ничего не делаем по столовым, т. е. предоставили их себе. А потребность в них при длинных днях и работе больше, чем когда-нибудь. Целую тебя и детей. Не скучай, скоро увидимся.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники, 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 «Царство божие внутри вас».

2 «The history of David Grieve ву Mrs. Humphrey Ward».

#### 514.

1892 г. Мая 4. Бегичевка.

Вчера писал тебе, милый друг, и был немного в затруднении, написать ли или не написать тебе о том, что у меня 3-го дня, следов[ательно], 2 Мая, были довольно сильные боли в животе, похожие на те, к[оторые] бывали у меня при камнях.

Я тотчас поставил несколько клестиров, горячее на живот, потом компрес и через 3 часа боли прошли, и вот теперь, 4-е, 2-й час дня, я совсем здоров, только напуган этим приступом, и осторожен, как только можно быть. Еще не ем ничего твердого, и не хожу, и не езжу, хотя ничего не болит. Маша удивительно хороша, — точно как ты, ходила за мной и хотела писать тебе тотчас же, но я удержал ее и, как видишь, сделал очень хорошо, п[отому] ч[то] всё прошло, и я только больше, чем прежде, обеспечен от болезни, вследствие осторожности, к[оторую] вызвал этот припадок. Маша предложила пить воду, и хотя я не очень верю в нее, я буду пить понемногу, зная, что ты бы это советовала. Это наверно были камни, п[отому] ч[то] очень было резко больно, хотя и не долго. Ни желтухи, ни окраски мочи, ни жару не было. — Сейчас только мы проводили от себя заезжавшего к нам Анненкова[1] с своей свитой — человек 20 и Глебов,[2] и Кристи,[3] и Трубецкой,[4] и Костычев[5] (друг Ге), и разные профессора, инженеры, не хочется осуждать, но нельзя не сказать, что странно.

Твое письмо вчера получили из Чернавы от 30-го с известием о пропуске статьи у Грота[6] и с отчетом. Всё это интересно и приятно. Одно неприятно, что непременно будут ругательства. Ты, пожалуйста, не сердись на это. Это так должно быть, только жалко тех, кто бранятся и сердятся. — Вчера еще важное событие б[ыло] то, что приехал Матв[ей] Ник[олаевич]. Еще почему-то мне прислали из Комитета Наследн[ика] вагон ржи.[7] Писареву нужно послать деньги, куда он напишет. Если не напишет, то сверх 5000 пришли еще 900. — Странно сказать, но я истинно люблю эти боли. Бога вспомнишь. А главное, до этого я дня два был в страшно дурном расположении духа, ничего не мог работать. А теперь так свеж и бодр и 2-е утро хорошо работаю. Прощай, душенька, пожалуйста же, не беспокойся и знай, что я всю тебе написал правду.

Целую Таню и детей.

Л. Т.


1 Михаил Николаевич Анненков (1834—1899) — генерал, строитель Закаспийской жел. дор., исследовал в то время причины обмеления Дона.

2 Владимир Петрович Глебов (1850—1926) — уполномоченный Красного Креста по Тульской губ.

3 Григорий Иванович Кристи — уполномоченный Красного Креста по Рязанской губ.

4 Кн. Сергей Николаевич Трубецкой (1862—1905), в качестве уполномоченного по общественным работам в Рязанской губ. жил в то время в Рязани.

5 Павел Андреевич Костычев (1847—1895) — ученый агроном.

6 «Первая ступень».

7 «Ошибкой. Вагон ржи был назначен графу Глебу Толстому, сыну бывшего министра Дм. Толстого» (п. С. А.).

#### 515.

1892 г. Мая 12. Бегичевка.

Удивительное дело, до твоего приезда[1] я был так старателен, чтобы не пропустить случая писать тебе, а после — распустился, точно как будто уже мы не врозь и тебе не нужно знать; а тебе еще нужнее знать с твоей заботой о моем здоровьи. Здоровье хорошо, третьего дня и вчера я далеко ездил — верст по 20 по разным деревням и не устал. Нынче только, вторник, сижу дома — дождик, и не хотелось, да и прямой нужды не было. Тем более, что помощницы две явились: Элен[а] Мих[айловна] и Антипова[2] Они уже ездят и хлопочут. Всё это время раздаем семя, и большая от этого суета. Но при поездках хорошо. Третьего дня, н[а]п[ример], я нашел совершенно случайно деревеньку около Осиновой Горы в 10 дворов, — и на 10 дворов 5 лошадей, 3 коровы, и все огороды не засожены, и поля ржаные все пропащие и не пересеянные. И вот радостно, что можно помочь. Дождь прекрасный, и большая доля опасности на будущ[ий] год устранена им. — Маша дома хлопочет в свободное от народа время [над] освежением и очисткой дома. Очень бодра и заботлива обо мне. Сейчас была Нат[аша] и Саша. Соф[ья] Алекс[еевна], говорят, приезжает. Швед грустен, сидит в уголке и зябнет, но говорит всё также радикально и умно.

Я писал два дня, но не хорошо. Сейчас, 10-й час, иду пить кофе. Хорошо, что экзамены до сих пор выдерживали мальчики. Надеюсь, что тебя ничто не задержит.

Прощай пока, целую тебя, Таню, детей. Я право не верю, что Таня больна. Она, как ты — вдруг свернется и вдруг опять расцветет, и бодра, свежа. Главное, поменьше леченья и искусственности во всем.

К нам чтоб отнюдь до нашего приезда не ездила. Ну вот, слышу певучий голос Мат[вея] Ник[олаевича] и женские голоса, там еще Кутелева приехала нынче отдохнуть.


1 В связи с нездоровьем Льва Николаевича С. А. Толстая в начало мая 1892 г. приезжала в Бегичевку; 9 мая она выехала обратно.

2 Александра Александровна Антипова (р. 1870 г.) — сестра жены С. И. Бирюкова, по мужу Олышева.

#### 516.

1892 г. Мая 11 или 12. Бегичевка.

Пошли пожалуйста в Полтаву Александру Александровичу Волкенштейну[1] шестьсот (600) рублей за выписываемое нами пшено.

Л. Толстой.


На обороте: Москва. Хамовники. Софье Андревне Толстой.


1 Врач, муж народоволки Л. А. Волкенштейн.

#### 517.

1892 г. Мая 13. Бегичевка.

Вчера написал тебе письмо в Чернаву, к[оторое] не поехало, опоздало. Это приедет раньше. Очень тебе благодарен за всё, целую тебя. Я совсем здоров. Очень занят, пишу, а Мат[вей] Н[иколаевич] едет.

#### 518.

1892 г. Мая 15. Бегичевка.

Пишу, чтоб сказать, что мы здоровы и благополучны с Американц[ем], к[оторый] б[ыл] у нас с Конемау.[1] Завтра напишу больше.

Л. Т.

15 Мая 12 ч.


На обороте: Москва. Хамовники, 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 «Conemaugh» — пароход, на котором был провезен через Ригу хлеб, пожертвованный американцами русским голодающим.

#### *519.

1892 г. Мая 16. Бегичевка.

Вышли 3500 руб. Ге1 скорее. Через Петра[2] Нежин Толстой Мск Хамовники 15 графине Софье Толстой.


1 H. Н. Ге — сын художника,

2 П. Н. Ге — сын художника.

#### 520.

1892 г. Мая 16. Бегичевка.

Послал тебе сейчас телеграмму, милый друг, прося переслать 3500 р[ублей] Количке. Он пишет,[1] что закупает хлеб, и просит прислать свидетельства на 6 вагонов и деньги. Свидетельства Кр[асного] +, как говорят, перестанут даваться на бесплатный провоз с 28 Мая, и потому надо поспешать воспользоваться ими. Писарев дал мне 18, и я все их уж разместил. — У нас, как ты знаешь, б[ыл] прекрасный дождь, и всё повеселело, но хорошего, даже посредственного, урожая уже быть не может. У нас дело с раздачей семени кончается, теперь идет пересмотр записанных в столовые. Завтра выдача. Теперь суббота, 11 часов вечера, и девицы — Маша, Антипова, — очень милая и деятельная девица, и Вера Михайловна, превратившаяся в перезженный сухарь, сидят и подготовляют книжки к завтрашней выдаче; а мы с Матв[еем] Николаевичем] писали письма и телеграммы и отправляли почту и в Клекотки, и в Чернаву. Я нынче и вчера ходил пешком по ближним деревням, в подробности вновь описывая их. Всякая такая работа вне дома и среди их только радует. Нынче была телеграмма от Левы из.Самары; он, очевидно, узнав из газеты о моем нездоровьи, спрашивает, где я и здоров ли. Ермолаев умно отвечал ему, что я в Бегичевкѳ и здоров. Он телеграфирует от 14-го и пот[ому], вероятно, завтра будет здесь.

Третьего дня у нас был Стебут, и мы отправили с ним Элену Михайловну на место Екат[ерины] Ив[ановны]. Что она? Боюсь, что прививка[2] расстроит ее, как Лелю Берс.[3] — Здоровье мое вполне хорошо, и работалось хорошо, и мне кажется, что я разделался или завтра окончательно разделаюсь с концом моей статьи.[4] Швед всё также похож на пророка Иеремею и интересен. Как я рад буду познакомиться с нашим новым педагогом.[5] Вегетарианство, если только оно не имеет целью здоровье, всегда связывается с высоко нравственными взглядами на жизнь. Это нескромно, но я пишу это не для тебя и себя, а для него. — Американец с Конамо мало интересен, — обещал прислать мне два вагона муки. Денег у нас едва ли останется приходится везде прибавлять сверх сметы, и число столов[ых] всё растет, — уже 212. Целую тебя и детей.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники. Графине Софье Андревне Толстой.


1 В письме от 15 мая 1892 г.

2 «Вследствие укуса бешеной кошки» (п. С. А.).

3 Елена Александровна Берс (1837—1920) — двоюродная сестра С. А. Толстой.

4 «Царство божие внутри вас».

5 Фольхорт.

#### 521.

1892 г. Июня 3. Клекотки.

Доехали благополучно до Клекот[ок]. Лошади Раевских везут. Напиши поскорее. У Эл[ены] Павл[овны] умер брат, орлов[ский] губернатор].[1]

Целую тебя и всех.

Л. Т.


На обороте: Козловка-Засека. Moсковско-Курской ж. д. Графине Софье Андреевне Толстой.


1 Дмитрий Павлович Евреинов.

#### 522.

1892, г. Июня 7. Бегичевка.

Сейчас приехала Таня, Илюша, Ваня[1] и Давыдовы.[2] Мы все здоровы и бережемся и разъезжаем. Спешу написать тебе хоть несколько слов. Я в нынешний раз виноват перед тобой — не писал. А тебе очень благодарен за известия. Надеюсь, что твои недуги теперь уже прошли, не оставив следов. Теперь 12 часов, и я только вернулся из Осин[овой] Горы, здорово усталый. Целую тебя и детей.

Л. Толстой.


На обороте: Московско-Курск. жел. дороги, станция Козловка-Засека. Графине Софье Андревне Толстой.


1 И. И. Раевский (младший).

2 Василий Васильевич Давыдов и его жена Екатерина Павловна, рожд. Евреинова.

#### 523.

1892 г. Июня 8. Бегичевка.

8-го, 2 часа дня.

Посылаю объявления.[1] Мы продолжаем быть благополучны и здоровы. — Народу здесь много, но это не мешает нам заниматься и делами продовольствия и мне моим писаньем.[2] Я нынче доволен, п[отому] ч[то] много и хорошо писал.

Матв[ей] Ник[олаевич] оставил дела в большом порядке, и его преемник, Высоцкий, чудесный работник. Не могу достаточно нарадоваться на такого помощника.

Сейчас ожидаются Писаревы, Философо[вы] и тут Давыдовы, и я спешу уйти. Вчера я ездил, нынче пойду ходить по ближним.[3] В свои поездки я, глядя на поля, решил, что урожай не так плох, как казалось, и, несмотря на то, что приходят депутации о том, чтобы продолжать, можно будет спокойно уехать, хотя и многих жалко. Целую тебя и детей.

Л. Толстой.


Таню[4] и ее детей и всем сожителям, Ал[ексею] Мит[рофановичу] и другим привет.


1 Почтовые повестки на получение денег.

2 «Царство божие внутри вас».

3 Столовым.

4 Т. А. Кузминская.

#### * 524.

1892 г. Июня 11. Бегичевка.

Козловка М.-К.

Толстой.


Повестки должны быть дубликаты платим полежалое вышли скорей.

Лев Толстой.


Телеграмма.

#### * 525.

1892 г. Июня 13. Бегичевка.

Я совсем виноват перед тобой, милый друг, в этот приезд я тебе мало, редко пишу. Как-то всё кажется, что вот вот увидимся. Сейчас, 11 часов ночи 13-го, вернулись с Машей благополучны из нашей поездки. Эл[ена] Пав[ловна] дала свой прекрасный кабриолет ресорный, и мы на паре без кучера объездили Ефремовские дальние столовые, верст 120. Всё было очень хорошо и с пользой. Если ничто не помешает, приедем во вторник, как ты желала. Готовим всё к тому, чтобы откланяться, для чего надо будет приехать еще один последний раз. Ну, пока до свиданья, целую тебя и детей.

Л. Т.

#### * 526.

1892 г. Июня 15. Кашино.

Козловка-Засека Толстой.


Будем вторник Туле.

Толстой.


Телеграмма.

#### 527.

1892 г. Июля 15 или 16. Бегичевка.

Маша тебе, вероятно, описывала[1] всё наше путешествие, к[оторое] было не только безопасно и безвредно, но очень мне приятно. Здесь все приготовились и приготовляются давать отчеты последние. Провизию остальную всё свозим в Бегичевку. Делаем перерыв всех столовых — думаю —до конца Сентября. Что дальше будет, покажут обстоятельства. Но одно, что я и прежде думал и в чем теперь еще более утвердился, это то, что самых слабых людей, старых, больных — небольшое количество — всегда бесприютных и беспомощных, нынешний год при неурожае и потому при неподаваний милостыни, при дорогом хлебе и при привычке, взятой ими и теми, кто о них заботился, что их кормят, — что нельзя их бросить. И это то самое дело, к[оторым] мы займемся теперь. — Их надо как-нибудь устроить. Нынче приходила такая команда из Татищева. Вчера приходила Бегичевская вся деревня. Но целые деревни мы не можем кормить, а бездомных нельзя бросить. В этом было и главное дело прошлого года. И теперь, как это устроится, не знаю. Вчера я целый день был дома. Все съехались. А нынче поеду в сторону Орловки и по деревням, попробую, испытаю, как это устроится.

Торопят меня, едет Гриша[2]к Давыдовым и свезет письмо в Клекотки.

Я здоров, хотя слаб и не пишется. Получены два вагона, и нет дубликатов, и потому, пожалуйста, все объявления присылай. Целую тебя, Леву и детей. Тани, верно, еще нет. — Здесь все благодушны и дружны.


1 Письмо М. Л. Толстой к С. А. Толстой от 12 июля из Богородицка. Поездка была предпринята Толстым на лошадях с Марьей Львовной и В. А. Кузминской; выехав из Ясной Поляны, ночевали в Пирогове, затем у Бибиковых, направляясь через Богородицк в Бегичевку.

2 Григорий Иванович Раевский (1875—1905).

#### 528.

1892 г. Июля 17. Бегичевка.

Не понимаю, что наделал Количка. За горох требуют 154 р[убля] и за полежа[лое] 6. — Получил все твои посылки и благодарю за них. Мы все благополучны и здоровы. Но положение народа, особенно в нашей местности, очень дурно. Положительно хуже прошлого года. Так что искать худшего негде. — Напишу после толком, а теперь только при отправке чеков. Целую тебя и детей.

Л. Толстой.


На обороте: Управлению Сызрано-Вяземской желез. дор. На станцию Клекотки получено для столовых на мое имя 463 пуда гороха в вагоне № 200987. По недоразумению свидетельство Красного Креста не было предоставлено. За посланные по недоразумению без свидетельства Кр. кр. на станцию Клекотки для столовых 463 п. гороха в вагоне 200987 взыскивается 154 тарифу. Прошу покорно приказать отпустить горох и принять свидетельство.

#### 529.

1892 г. Июля 19. Бегичевка.

Очень давно, т. е. два дня, не писал тебе, милый друг. Нынче видел газету, в к[оторой] твой отчет. Всё очень хорошо. Мне надо писать свой, и я завтра принимаюсь за него; но боюсь, что много сведений не достанет. Скажи Тане, чтобы она прислала всё, что у нее есть, и тебя прошу прислать, что у тебя есть. Понадобится мне, наверное, следующее; 1) список пожертвований, сколько от кого получено. Это должно быть у Тани (конверты денежные у нее; на последние же получения посылаю список); 2) счеты Колички, капустника и, если есть, Штильмана, чтобы знать, сколько заплачено за продукты; 3) счет Пинской и Баратынской. Это уж наверное мне нужно, но может понадобиться и многое другое, и потому прошу прислать всё, касающееся этих дел. — Дела наши понемногу уясняются: т. е. определяется то, что нужно, и как сложится дело. Нужно, необходимо кормить население местности втрое или вчетверо меньше прошлогодней, но нужда в этой местности хуже прошлогодней. Кроме того, т[ак] к[ак] осталось около 10 вагонов разного хлеба и денег (не знаю сколько, кажется, около 12 т.), то надо продолжать детские приюты, как я и обещал в последнем отчете. К приютам же этим мы хотим пристроить теперь, сейчас самых нуждающихся и слабых. Столовые же придется открыть их позднее — в сентябре. Заведовать этими делами будем просить покамест Ив[ана] Ив[ановича], чтобы отпустить Высотского, к[оторый] и так измучался, и выпишем Пошу. На время, на неделю, осталась Элен[а] Михайл[овна], и к 28 вернется одна из Винеров,[1] и еще остаются Антипова и Корибут.[2] Леонтьев ушел, но тоже обещал вернуться, если понадобится.

Мы здоровы. Машу и Веру сбивает, т. е. мешает им, отнимает у них время общественность и гости. И у меня тоже. Вчера целый день — после обеда Самарины;[3] 3-го дня Писарев, Философо[вы]. Нынче были Нечаевы,[4] но я не выходил. Я очень много занимался эти последние дни и устал, но, кажется, кончил, и так написал Черткову,[5] и завтра начну отчет и то, что имею сказать про это. Постараюсь сказать цензурное отдельно, чтобы напечатать.

Хорошо, что вы все здоровы. Целую тебя и детей. Привет всем домочадцам. У нас всё это время были сотрудники, сдавали отчеты и все разъехались. Остались только два брата Алехины, уезжающие завтра. Я, слава Богу, самым любовным образом расставался со всеми, также и с Алехиными. Не перестаю радоваться тому, что знаю и любим такими хорошими людьми.

Л. Т.


1 Елизавета или Цецилия Владимировна Винер.

2 Марья Георгиевна Корибут (ум. 1934 г.) — по мужу Домелунген, в то время курсистка.

3 Петр Федорович Самарин (1830—1901) с женой Александрой Павловной.

4 В сельце Сторожеве, Данковского уезда, жили богатые помещики Дмитрий, Софья, Анна и Юрий Степановичи Нечаевы.

5 Письмо неизвестно.

#### 530.

1892 г. Июля 21 или 22. Бегичевка.

Напишу хоть несколько слов с Верой.

Вчера ходил пешком далеко, за мной посылали и разъехались, что я прошел верст 30 и очень устал. Но совершенно здоров. Занят отчетом,[1] для кот[орого] жду матерьялы и от Тани, и от Высотского, к[оторый] очень мил, но медлителен. Дело всё обозначилось, и надо поскорее написать. От Левы вчера получил письмо[2] и очень благодарен ему за него. Целую тебя и детей. Я в нынешний раз мало и редко знаю о тебе.

Л. Т.


1 «Об употреблении пожертвованных денег с 12-го апреля по 20-е июля». Напечатан в № 301 «Русских ведомостей» от 31 октября 1892 г.

2 От 14 июля.

#### 531.

1892 г. Июля 24. Бегичевка.

Сейчас уезжает Капитон Алексеевич[1] и сдает нам все счеты. Всё удивительно хорошо и акуратно. Чудесный человек — я ему очень благодарен. Сейчас же и получил твое письмо, в к[отором] ты пишешь о болезни Андрюши и Ванички.[2] Андр[юше] лучше, надеюсь, что и Ваничке тоже. Ты пишешь, боясь, что я хочу вернуться и опять жить в Бегичевке; пожалуйста, не думай этого. Всё устроится без моего личного присутствия, особенно, если Пошу выпишем.

Остаюсь здесь только на несколько дней, — дня на 4, 5, может быть, и меньше, пока начну и хоть на-черно напишу отчет, для кот[орого] может понадобится справиться на месте. Кроме того, надо получить счеты. Посылаем завтра получить по объявлениям. К этому же врем[ени] может приехать Попов от Черткова за рукописью, кото[рую] думаю, что кончил.[3] Остаются здесь одни девицы Антиповы,[4] склад же поручил Раевским, пока еще дела мало.

Мы здоровы. Губа моя совсем прошла, и я бодр, а то был не в духе.

Нынче был у Философовых и Мордвинова по делу. По последнему письму твоему решу, когда именно поеду, и тотчас же телеграфирую. Нынче же уезжает Элен[а] Михайловна.

Прощай пока, милый друг, целую тебя и детей.

Л. Т.


На конверте: Московско-Курская жел. дор. Козловка-Засека. Графине Софье Андревне Толстой.


1 К. А. Высоцкий.

2 От 20 июля (ПСТ, стр. 532).

3 «Царство божие внутри вас».

4 Сестры Александра Александровна и Наталия Александровна Антиповы.

#### 532.

1892 г. Июля 26. Бегичевка.

Сейчас очистил всю свою запущенную кореспонденцию,[1] и последнее, кажется, 12-е письмо пишу тебе, милый друг. Дело наше совсем ясно, не только обозначилось, но и устроилось. Теперь нам здесь больше нечего делать и во вторник, коли будем живы и здоровы, как теперь, приедем домой. Попов приехал вчера, и статью, я думаю, что кончил, он и Ал[ексей] Митр[офанович] переписывают ее. Приюты, кот[орые] нужны были, и при них кормление стариков и сирот, мы устроили почти везде, где нужно. (Осталась Андреевка, и туда поехал Ваня.) Всех сотрудников отпустили и все счеты их получили. Поше я нынче написал, прося его приезжать. До него же дело будут вести Раевские. Главная надежда на Эл[ену] П[авловну].

Два дня, к[оторые] мы остаемся еще — теперь 1-й час ночи с субботы на воскресенье, я посвящу на составление отчета в черне. (Таня не прислала мне имена — счет пожертвований русских, да это сделаем дома.) Кроме того, Маша нездорова, обычным нездоровьем, и получу завтра от вас письма, и может, и даже должна, приехать Пинская, от к[оторой] одной нет окончательного отчета.

Ездила ли ты, или едешь в Москву? Здоровы ли все? Посылаю письмо Бобринского об утонувшем матросе.[2] Я думаю, что надо бы пожертвовать от нас 200 р. Как ты думаешь? Если да, то пошли по адресу. Целую тебя и детей. До свиданья.

Л. Т.


Письмо это не пошло нынче, воскресенье, и потом едва ли мы приедем во вторник. Когда поедем верно, — телеграфируем.


На конверте: Московско-Курская ж. д. Козловка-Засека. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Ни одного письма Толстого от 26 июля, кроме письма к С. А. Толстой, не сохранилось.

2 Оно не сохранилось.

#### * 533.

1892 г. Сентября 10. Бегичевка.

Всё у нас хорошо. К стыду своему я теперь не захватил сюда бумаг, к[оторые] нужны. Но это не помешает мне дописать отчет. За исключением цыфр, кот[орые] поправлю в Ясной — кончу здесь. Главное, знаю про столовые. Я нынче никуда не ходил, занимался дома. Завтра поеду в Андреевку, чтобы посмотреть на месте степень нужды. Впечатление Узловой[1] было ужасно.

Самарины, и особенно он, были чрезвычайно милы. Здесь так все претерпелись к бедствию, что идет везде непрестанный пир во время чумы. У Нечаевых были имянины, на к[оторых] была Самарина,[2] и обед с чудесами франц[узского] повара, за кот[орым] сидят 2½ часа. У Самариных роскошь, у Раевских тоже — охота, веселье. А народ мрет. А как рассказывал Поша, когда он спросил про смерть в Татищеве одного человека от холеры, то ему ответили: «Да что ж тут такого, у нас 2-й год мрет народ семьями и никто не заботится».

Не хочется осуждать и не осуждаю в душе, а больше жалею и боюсь. Контраст между роскошью роскошествующих и нищетой бедствующих всё увеличивается, и так продолжаться не может. Целую Машу, Андрюшу, Мишу, Сашу, Ваню. Поклоны всем. Пока прощай. Иду спать. Тетю Таню и ее народ [целуй?].


Приписка к письму Т. Л. Толстой.


1 Т. Л. Толстая писала Софье Андреевне: «В одном поезде с нами ехали вчера Давыдовы — тоже в Молоденки, — и Зиновьев с Львовым, чтобы усмирять бунт в Бобриках, где крестьяне не дают Бобринскому рубить лес, который они считают своим. В Узловой мы нагнали поезд с 400 солдат, которых туда гонят с ружьями, готовыми зарядами и музыкой. Это произвело на нас всех и особенно на папа ужасно неприятное впечатление. Зиновьев казался очень сконфуженным и жалким» (ACT).

2 Александра Павловна Самарина.

#### * 534.

1892 г. Сентября 21 или 22. Я. П.

Как видишь, всё по старому, по хорошему. Как то у тебя? Дай Бог, чтобы также. Поутру голос у Вани лучше, и мы хотим попробовать на сутки прекратить спринцованья! Я совсем здоров, и жизнь, как заведенные часы, с тою разницей, что вместо гулянья режу дрова с Евг[ением] Ив[ановичем] очень умеренно — часа 2, 3, и с отдыхами. Поеду сам на Козловку, свезу это письмо. Целую тебя и детей.

Л. Т.


Вчера писал отчет, да не кончил.


Приписка к письму T. Л. Толстой.

#### * 535.

1892 г. Сентября 23. Я. П.

Опять еду на Козловку с письмом к тебе и думая о тебе. Поздравляю тебя[1] и целую тебя и детей.

Л. Т.


1 23 сентября — день свадьбы Л. Н. и С. А. Толстых.

#### * 536.

1892 г. Сентября 23. Я. П.

Муж,[1] дети, Илья, сестра поздравляем с тридцатилетием.

Ясная Поляна.

Мск. Хамовники 15. Толстой.


1 Так как телеграмма коллективная и без подписи, то Лев Николаевич обозначен в ней словом «муж».

#### * 537.

1892 г. Сентября 24. Я. П.

Всё по старому. Мы здоровы и добродушны. Тебя не достает и тебя жалко. Целую тебя и детей.

Л. Т.

#### 538.

1892 г. Октября 21. Я. П.

Сейчас получили телеграмму, что Мар[ья] Петр[овна]1 скончалась, — в 9 час[ов] утра, 20.

У нас все здоровы.

Л. Тол[стой].


На последней странице: Москва. Хамовники, дом Гр. Толстого, Графине Софье Андревне Толстой.


1 Марья Петровна Берс — рожд. Романова, жена С. А. Берса. В 1892 г. работала на голоде в Бегичевке, где умерла от тифа.

#### 539.

1892 г. Октября 22. Я. П.

Верочка не велела мне читать ее письма, и я знаю, что она написала всё, только не обо мне. А обо мне писать нечего. Я здоров и всё также мало разнообразен. Утром весь вхожу в свою работу, а потом прозябаю; но не неприятно. Ни на чем так не чувствую старость, как на этой умственной усталости. Илюша хочет балтироваться в члены Управы. Это со всех сторон не хорошо: и не хорошо деньги брать, и не хорошо, что новый предлог отлучек из дома. Я сказал ему это. И жалею, что огорчил его. Снег теперь очевидно, что стает, и осень еще будет длинная и мокрая. Я думал вчера о том, что нехорошо печатать мои портреты в разных видах в новом издании. Это совестно и неприлично при жизни. Как ты думаешь? Что статья в Р[усских] В[едомостях]? 1 Что Лева, приедет ли сюда до отъезда?

Целую тебя и детей.

Л. Т.


Смерть М[арьи] П[етровны] очень трогательна. Древние говорили, что кого Бог любит, те умирают молодыми. И смерть хорошая. У всех останется самое хорошее чувство к ней, а со всех сторон, кроме горя, ее ничего не ожидало.


Приписка к письму В. А. Кузминской.


1 Отчет Толстого о помощи голодающим с апреля по июль 1892 г. См. прим. 1 к п. № 530.

#### 540.

1892 г. Октября 23. Я. П.

Со вчерашнего дня новостей у нас совсем никаких. Все вполне здоровы. Маша ездила в Крыльцово к больным. Таня и Вера ходили гулять. Я хожу гулять, пишу утром. Вечером писал письма и читал с девочками. Нынче начали Фауста Гете, перевод Фета. Поклонись ему хорошенько от меня. Скажи, чтобы он не думал, как он иногда думает, что мы разошлись. Я часто испытываю это, — и с ним особенно, что люди составят себе представление о том, ч[то] я должен отчудиться от них, и сами отчудятся меня.

Из Бегичевки не имели еще известий. Я боюсь за Пошу.[1] Березки теперь можно сажать будет, уж много стаяло. — Еду сам на почту, везу это письмо. Целую тебя и детей. Надеюсь, что ты теперь спишь хорошо в Москве.

Л. Т.


Дрова от Карпова так дурны, что я писал ему, чтобы он больше не присылал; поэтому и тебе не советую выписывать через него.


На обороте: Москва. Хамовнический пер., 15. Софье Андревне Толстой.


1 П. И. Бирюков работал в то время на голоде в Бегичевке.

#### 541.

1892 г. Октября 26. Я. П.

Посылаю нынче коректуру отчета. Я изменил там всё, что нужно и можно, и больше изменять не могу.[1] Я пишу Чупрову,[2] к[оторый] заменяет Соболевского,[3] чтобы они прислали коректуру тебе. Ты просмотри, пожалуйста, с Левой — нет ли каких грубых ошибок. Получил вчера твои письма.[4] Очень жалею, что мое желание[5] огорчило тебя. Я же не огорчаюсь. Так мне как-то ridicule[6] показалось при жизни себя предлагать публике во всех видах. — Но ты права, что это будет мало заметно. Вообще, чем меньше, тем лучше.

У нас по старому. Девочки ездили в Тулу. Они не наладятся жить и, кажется, скучают, особенно Маша и Вера. От Поши было письмо,[7] и Маша видела сиделку, к[оторая] была при смерти Машеньки. Она вдруг ослабела и почувствовала, что умирает — кое какие распоряжения делала, маленькие долги заплатить, и сказала: Господи, прости мне мои грехи. И скоро потеряла сознание. И в таком положении была око[ло] суток. Похоронили ее в Никитском. Таня была у Зиновьевых. Он в Москве и у Давыд[овых]. Он дома и очень ласков, по ее словам. Но назначения еще нет.

Снег, кажется, ляжет. Целую тебя и детей.


На конверте: Москва. Хамовнический переул., № 15. Софье Андревне Толстой.


1 В связи с замечаниями редактора В. М. Соболевского, который писал Толстому в письме от 24 октября, что по цензурным условиям «лучше совсем избежать из отчета вопрос о смертях от голода».

2 Александр Иванович Чупров (1842—1908) — профессор политической экономии Московского университета. Письмо Толстого к Чупрову неизвестно.

3 Василий Михайлович Соболевский (1847—1913) — редактор «Русских ведомостей».

4 Письма эти не сохранились.

5 «Не печатать портреты в новом издании 1893 года» (п. С. А.).

6 [смешным]

7 От этого письма П. И. Бирюкова от 22 октября сохранился один листок, не содержащий сведений о М. П. Берс.

#### 542.

1892 г. Октября 28 или 29. Я. П.

Мы все живы, здоровы. Очень жаль, что не видал Леву.[1] Помогай ему Бог. Я заговорился с писарем, а девочки вдруг собрались, и пот[ому] пишу хоть два слова. Вчера не было письма от тебя. Целую тебя и детей.

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовнический переулок. 15. Софье Андревне Толстой.


1 Осенью 1892 г. Л. Л. Толстой поступил вольноопределяющимся.

#### 543.

1892 г. Октября 30 или 31. Я. П.

Хотя ты и не велела ждать ничего нынче, мы всё таки посылаем на Козловку, во 1-ых, чтобы перетелеграфировать тебе, от Веры, т[ак] к[ак] она едет с курьерским, а во 2-ых, чтобы написать тебе. У нас зима совершенная. Уж дней 5 градуса 3, тишина и такой иней, какого я, кажется, никогда не видал: иглы чуть ли не в вершок, и усыпаны поля им, и гнутся чудно разукрашенные деревья. Пруд копают. Плотину он1 не прудил. Боится оттепелей. И прав. Березки закопаны в земле. Иван Алекс[андрович] 2-ой день как уехал на Дон на санях и лошади для Поши.

Жизнь наша идет всё одинаково — хорошо. Девочки затеяли читать и подучивать ребят и девушек деревенских: они приходят по вечерам и через день. Маша кроме того ездит по больным. Вчера она ездила в Тулу с Аннушкиной Веркой,[2] у к[оторой] глаза болят. Я вчера тоже был в Туле. Особенной нужды мне не было, но б[ыло] несколько просьб до Давыдова и Зиновьева и хотелось воспользоваться чудной погодой, проехаться. И я поехал верхом в час, а в 6 вернулся. Пришел к Давыдову, он в суде. Я пошел в суд и там застал большое дело о шайке воров. Обвинял Лопухин.[3] Я посидел там с час. И мне это б[ыло] нужно. А потом пошел с Дав[ыдовым] к нему, по дороге встретил Зиновьева. Он вернулся с нами. И я им передал, что было нужно. — Вчера получил письмо от Черткова, одно из Тулы,[4] вот с этим обращением в газеты, к[оторое] он хочет поместить в Рус[ских] Вед[омостях], а второе[5] с Козловки, в к[отором] он обещается сам приехать. Но нынче получилась от него телеграмма, ч[то] он приехать не может.

Сообщение его пошли, пожалуйста, в Рус[ские] Вед[омости], прося их напечатать. Сопоцько[6] в тот же день пишет из Бегичевки, что нужда там страшная и всё увеличивается, и что он всё больше и больше народа допускает в столовые. Всё это очень тяжело.

По разговорам с Зин[овьевым] вижу, что нужда действительно нынешний год хуже прошлогодней; но мы как будто выпустили весь заряд своей энергии и теперь только хотим как-нибудь отделаться.

Зин[овьев] сказал мне, что Илюша выбран в члены Управы.

У вас ли еще брат Сережа? Ему бы не грех отдать нам наши многочисленные визиты. Мы и то к нему ехали. Напрасно ты не чувствуешь нас; мы — я — тебя чувствуем. Ну, прощай пока, целую тебя и детей.


1 «Управляющий И. А. Бергер» (п. С. А.).

2 Вера Деева — дочь кухарки Анны Петровны.

3 Сергей Алексеевич Лопухин — товарищ прокурора в Туле.

4 От 17 октября. Письмо Черткова в газеты о голоде (от 15 октября) цензурой не было пропущено.

5 Письмо это неизвестно.

6 Михаил Аркадьевич Сопоцько — бывший студент, исключенный из университета за участие в студенческих беспорядках. Впоследствии резко изменил свои взгляды и стал активным членом «Союза русского народа». См. т. 65.

#### 544.

1892 г. Октября 30 или ноября 1. Я. П.

Вчера девочки поехали в Тулу провожать Веру и взять свидетельства[1] у Зиновьева, а я, по обыкновению, в 4-м часу пошел гулять им на встречу и дошел до самой Тулы, так меня встретили уж в городе и, одев в теплую одежу — свою и Дмитрия Олсуфьева, ехавшего с ними, привезли меня домой в 7 часов. Так хороша была и погода, и дорога для ходьбы. Дома застал приехавшего Булыгина и Раева,[2] так что гостей б[ыло] много. Вечером Таня и Маша с Д[митрием] Ад[амовичем] ездили на Козловку и привезли твое письмо,[3] к[оторое] их очень огорчило тем, что ты так огорчилась таким неважным и никому не вредным делом.[4] Они всё снесли с верху, и у Маши девочки теперь в ее комнате. И сейчас учатся. — Дми[трий] Ад[амович] очень мил был. Он тебе верно и передаст это письмо. Еще были письма вчера от Дунаева[5] и от Страхова.[6] Стр[ахов] пишет очень интересно о чтении поэта Мережк[овского] о литературе.[7] Признаки совершенного распадения нравственности людей fin de siècle[8] и у нас.

И письмо от Левы,[9] хорошее, бодрое; но нехорошо тем, что очень осудительное. — Нынче я пошел с Ев[гением] Ив[ановичем] и Олс[уфьевым] и потом б[ыл] у Игната,[10] он очень болен, и послал его к Рудневу. Думал о тебе. Тебе должно быть одиноко теперь: не с кем поговорить из своих взрослых. — Погода у нас всё чудная.

Прощай, душенька, целую тебя и детей.

Л. Т.


Ев[гений] Ив[анович] просил свою мать[11] прислать его полушубок в наш дом, с тем, чтобы прислать его сюда с Таниными вещами.


На конверте: Софьи Андревне.


1 Свидетельства Красного Креста для дарового провоза продуктов питания, предназначенных голодающему населению.

2 Павел Константинович Раев, занимался в Хатунской школе.

3 Письмо неизвестно.

4 «Тем, что крестьянских ребят Марья Львовна собирала в детских комнатах дома: я боялась какой-нибудь заразы» (п. С. А.).

5 От 31 октября.

6 Письмо неизвестно.

7 Речь идет о докладе писателя-мистика, впоследствии белоэмигранта, Д. С. Мережковского о причинах упадка современной русской литературы, читанном в Русском литературном обществе 26 октября 1892 г. (См. Петербуржец, «Маленькая хроника», в «Новом времени», № 5987 за 1892 г.)

8 [конца века]

9 Письмо это не сохранилось.

10 Игнат Севастьянович Макаров — ученик яснополянской школы.

11 Анна Панкратьевна Попова, рожд. Новакович (1844—1914).

#### 545.

1892 г. Ноября 2. Я. П.

Вчера получили твое письмо[1] и писал тебе с Олсуфьевым. Мы живем по старому. У Тани мигрень, но она с нами обедает и даже не лежит. Читаем вслух Карамазовых,[2] и очень мне нравится. Скажи Саше, что ее щенок болен. Мы его будем лечить. Нынче никто никуда не ездил. Посылали за Ив[аном] Ал[ександровичем] и Пошей, к[оторых] ждали сегодня, но теперь 10 час[ов] и их нет. Репин стесняет нас.[3] Мы бы съездили в Пирогово, Таня к Мамон[овой],[4] а мы всё его жда[ли].

Целую тебя и детей.

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовники, 15. Софье Андревне Толстой.


1 Возможно, письмо от 27 октября.

2 «Братья Карамазовы», роман Ф. М. Достоевского.

3 И. Е. Репин гостил в это время в Ясной Поляне.

4 Софья Эммануиловна Дмитриева-Мамонова (1860—1945) — знакомая Толстых.

#### 546.

1892 г. Ноября 5. Я. П.

Вчера не писал тебе, милый друг, но за то видел тебя всё во сне и писал Леве.[1] Девочки тоже ему написали. Я постоянно за него боюсь, боюсь за то, чтобы не заболтался в этом сквернейшем в нравственном отношении городе. Там все соблазны роcкошной столицы, moins[2] тех добрых сторон передового движения общественной мысли к[оторое] слышится в других свободных столицах. Я помню, как я в молодости ошалел особенным, безнравственным ошалением в этом роскошном и без всяких принципов, кроме подлости и лакейства, городе. То же ошаление я видел на Сереже[3] и боюсь теперь за Леву. Особенно вспоминал, как он нравственно хорош, лучше т. е. стал, последнее время, главное, в смысле доброты.

Нынче вечером наконец приехали в 7 ч. вечера Пав[ел] Ив[анович] и Ив[ан] Ал[ександрович]. Пав[ел] Ив[анович] рассказывает про тамошнее дело, и всё у него идет хорошо. Он не выходит из рамок наших средств, но нужда растет, и по тому, что он говорит, и из других сведений я вижу, что очень плохо. Нам угрожали было приехать Зинов[ьевы] и Леонт[ьевы],[4] но не приехали вчера. Мы здоровы. Таня теперь хочет ехать к Мамоновой завтра. — Поша будет у тебя, вероятно, завтра, после этого письма, и всё расскажет. Я совсем здоров; немножко работаю физически и, когда могу, как нынче, много над своей работой. У нас снег и зимний путь, а в Бегичев[ке] нет, и Ив[ан] Ал[ександрович] на санях насилу доехал. При случае возьми у Готье[5] или вели прислать Дикенса — «Martin Chuzlewit». Мы читаем Достоевского. — Что Фет.[6] Целую тебя и детей.

Л. Т.


Степа мне писал письмо, упрекая меня в том, что я не дал знать.[7] Я отвечал ему. Что Элена Павловна? Видаешь ли ты ее? Поша говорит, что она ему написала грустное письмо.[8] Такое же она писала Маше.[9] Она всё лежит. Передай ей мое большое уважение и любовь. Мне так жалко ее.


На конверте: Москва. Хамовники, № 15. Графине Софье Андревне Толстой


1 Письмо это неизвестно.

2 [без]

3 Сергей Львович Толстой служил в Петербурге с осени 1888 г. по март 1890 г., ведя светский, рассеянный образ жизни.

4 Семья тульского вице-губернатора И. М. Леонтьева.

5 Книжный магазин Готье.

6 С. А. Толстая сообщала о здоровье Фета 8 ноября.

7 О смерти жены.

8 и 9 Письма эти неизвестны.

#### 547.

1892 г. Ноября 7. Я. П.

Пишу тебе и для тебя, и для себя. У меня уж сделалась привычка вечером общаться с тобой и писать, и получать. Поша тебе расскажет всё про вчерашнее. Довольно тяжело было с гостями, но мы, кажется, ничем не обидели их. Одно только, что заморили их прогулкой.

Вчера получили твое огорченное письмо о Тане.[1] Она, было, написала одно письмо не в духе, но удержалась, а другое не удержалась.[2] Всё это так глупо, когда видишь, как мне видно со стороны, как вы любите друг друга. Я видел, как Тане больно было вчера узнать, что она тебе сделала больно, — и как вам нельзя поэтому — да и никому нам нельзя — сердиться, обижаться друг на друга, а главное, доказывать свою правоту. Все мы такие слабые, жалкие, что если понимать друг друга, то только можно жалеть и любить, а никак не сердиться. Мне вот тебя ужасно жалко за твою осеннюю тоску, да еще в Москве и не здоровой. Утешаюсь только тем, что на тебя как скоро это находит, также скоро и проходит.

Вчера вечером пришел еще черный Анатолий Буткевич, кот[орого] ты боишься, и добрый, кроткий и жалкий. Он вчера рассказ[ывал] мне, как он 9-[ти] лет бегал с палкой от гардин, в виде ружья, за братом, прицеливаясь, и не попал в дверь, а в притолку, и проткнул себе глаз. Глаз вытек, и он был на волоске от сумашеств[ия] или смерти. А теперь у него другой глаз болит. Ну вот и сердись и осуждай такого 9-летнего, а отчего и не 32-летнего.

Вчера получил письмо Левы.[3] Дай Бог, чтоб он поскорее прошел это испытанье так, чтоб ему радостно, а не стыдно б[ыло] вспомнить. — Нынче утром Попов (тоже жалкий, робкий, кроткий, желающий быть как можно лучше) и Буткевич пошли к Булыгину. А Таня в 1-м часу поехала в Тулу, с тем чтобы сделать там кое-какие дела — о девочке слепой от Мордвиновой и о дровах и потом ехать к Мамоновой. Она вернется во вторник. Всегда страшно отпускать. Она и уехала. С[оня] Мамонова ездит всегда одна и указала ей, как кого спросить. Так что мы с Машей обедали вдвоем. Как ты думаешь о Машиной поездке на Дон? Мне тоже страшно отпускать, но поездка теперь полезна для дела, в отсутствие Поши. Целую тебя и детей.

Л. Т.


Письмо это везет Маша сейчас, 10 час[ов], на Козловку. Что-то будет от тебя?


На конверте: Москва. Хамовники, 15. Софье Андревне Толстой.


1 Письмо это неизвестно.

2 В ACT сохранилось письмо Т. Л. Толстой от 4 ноября, в котором она писала С. А. Толстой о ее требовании не пускать ребят в дом.

3 Письмо не сохранилось.

4 С. А. Толстая в письме от 8 ноября высказалась отрицательно о поездке Марьи Львовны в Бегичевку (ПСТ, стр. 547).

#### 548.

1892 г. Ноября 9. Я. П.

Вчера получилась большая почта из Тулы и тобой присланные письма и брошюры, и «Вопросы Фил[ософии] и Пс[ихологии]», с статьей Грота[1] и Соловьева,[2] и, главное, письмо Трегубова[3] с статьями Антония[4] и Ключевского,[5] к[оторыми] он меня задирает и просит высказать мнение. Всё это мне живо напомнило всю эту праздную, умственную суету Московскую. Разумеется, можно держаться в стороне от нее, но трудно. — Ты как бы спрашиваешь, когда мы приедем? И ты пишешь, что М[итя] Олс[уфьев] сказал тебе, что я высказал, как мне тяжело в Москве. Это не справедливо. Я сказал ему, что я всегда говорю, что мне очень трудно покидать место, на к[отором] я сижу и на к[отором] мне естественно сидеть, и нужно усилие, чтобы уехать, и важные причины. Вот Таня приедет, и мы подержим совет, т. е. я предоставлю им решать за меня. Я никак не могу сам решить; дай я поеду туда или сюда, если только нет для этого особой нужды, т. е. если кому нибудь не нужен. И напрасно ты говоришь, что, живя в Москве, я или мы своим видом упрекаем кого то.[6] Я никогда не тоскую в Москве. Мне совершенно также чувствуется, как и здесь. Но только, рассуждая, я знаю, что здесь лучше. Не знаю, пошлю ли этот листок. А то он пожалуй вызовет пререкания, а мне только хочется как можно теснее и любовнее жить с тобой, а не пререкаться. — Два дня не получал от тебя писем, если не считать нынешнего к Тане.[7] Ее нет, как ты знаешь. И нынче от ней письмецо открытое; она пишет, что дорогой встретила Георг[ия] Львова и с ним поехала к ним, к Львовым,[8] что она давно обещала, с тем, чтобы от них уехать в 9 утра и в тот же срок, т. е. завтра, во вторник, — вернуться. Мы и пошлем за ней. Я рад, а то я беспокоился, как она ночью доедет. Еще б[ыло] письмо от Левы,[9] уж ответ на наше. Он всё в бодром, хорошем духе и радуется на возможность освободиться через 2 месяца. Спрашивает мое мнение об этом. Я сейчас напишу ему,[10] что, разумеется, чем скорее он освободится, тем лучше. Я всё боюсь за него. Вчера и я не писал тебе — погода была дурная, метель, и мы не ездили и не посылали, но также, как всегда, думал о тебе. Очень приятна мне здесь после усталости утренней работы — я стал больше уставать — тишина вечеров. Никто не развлекает, не тревожит. Книга, пасьянс, чай, письма, мысли свои о хорошем, серьезном, о предстоящем большом путешествии туда, откуда никто сюда не возвращается. И хорошо. Только ужасно грустно по твоим письмам, — по нынешнему Тане, — что ты всё тоскуешь. Как бы тебе дать спокойствия, радостного, довольного, благодарного спокойствия, к[оторое] я иногда испытываю? — Целую тебя и детей.

Л. Т.


1 Статья Н. Я. Грота «Основание нравственного долга. — IV. Типические формы эвдемонизма» — напечатана была в кн. 15 журнала (ноябрь 1892 г.).

2 Трактат В. С. Соловьева «Смысл любви»; в кн. 15 журнала было помещено продолжение (статья вторая) «Смысла любви», начатого печатанием в предшествовавшей книге «Вопросы философии и психологии» (кн. 14).

3 Иван Михайлович Трегубов (1858—1931) — один из последователей Толстого, занимался преимущественно сектантскими делами. Трегубов прислал Толстому статьи Антония и Ключевского о Сергии Радонежском при письме от 28 октября 1892 г.

4 Антоний (Алексей Павлович Храповицкий, 1864—1936) — церковный писатель; автор ряда статей о Толстом, после Октябрьской революции белоэмигрант, активный враг советской власти.

5 Василий Осипович Ключевский (1841—1911) — профессор русской истории в Московском университете и Духовной академии. Толстой высказывался о Ключевском отрицательно. Речь Ключевского, о которой пишет Толстой, вошла в его «Очерки и речи», М. 1913, стр. 199—215.

6 Имеется в виду письмо С. А. Толстой от 3 ноября (ПСТ, стр. 545).

7 Письмо С. А. Толстой к T. Л. Толстой от 6 ноября.

8 В их имение Поповку, Алексинского уезда Тульской губернии.

9 Письмо не сохранилось.

10 Письмо Толстого к Л. Л. Толстому неизвестно.

#### 549.

1892 г. Ноября 12. Я. П.

Пишу тебе, милый друг, из нашей столовой (передней). Мы с Таней только что пили чай, Филипок[1] пошел закладывать. А мы только что прочли вслух Потап[енки] очень милый рассказ: «Поздно». У Тани болят немного зубы (в роде флюса), я здоров, но очень стар. Беспокоюсь о Маше,[2] хотя надеюсь по всему, что она доехала до мятели. Нынче морозно и много снега. Мы вчера еще собрались в Пирог[ово], но в 12 пошел снег, мы отложили, а нынче было тоже снежно, да и у Т[ани] заболели зубы, так что мы совсем отложили. — Два дня не писал тебе, и мне скучно. Но за то получали два дня письма твои,[3] и хорошие. Письмо о девочках пришло после того, в к[отором] ты о них пишешь. — Ваня! Мы скоро приедем и будем тебя носить в корзинке. И туда принесем, что ты не догадаешься. А когда откроем крышку, ты увидишь то, чего ты никогда не видал. Целую тебя, и мама, и братьев. — Если мой башлык в Москве, пришлите мне.

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовники, № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Филипп Петрович Борисов — конюх.

2 М. Л. Толстая поехала в Бегичевку.

3 От 8 и 9 ноября.

#### 550.

1892 г. Ноября 15. Я. П.

Вчера не получили писем, но только от того, что не были на Козловке. Сейчас 10-й час, едет Таня и получит за 2 дня. Дай Бог, чтобы хорошие — и от Маши должно бы быть известие. Погода прекрасная — бодрящая. Вчера я опять был в Туле у Давыдова. Тянет меня туда набор, к[оторый] мне нужно было видеть,[1] и прогулка. Нынче хорошо занимался и ходил только гулять, зашел к Константину.[2] Девочка[3] жива, но жалкая, жалкая. Голова с кулачок. Удивительные те законы, по к[оторым] одни дети и люди живут, а другие мрут, но есть законы. Bodelaire[4] получил. Не стоило того. Это только, чтобы иметь понятие о степени развращения fin de siècl'а.[5] Я люблю это слово и понятие.

У нас тепло в доме, и мы здоровы. Вечером у Тани были девочки крестьянские, и я ей помогал учить. У нас возили в солдаты Курнос[енкова]6 и Жарова,[7] и пьяны, — как и должно быть — они подрались, и один рекрут пырнул ножом Ефима Жарова, — кажется, не опасно. А Курнос[енкова] приняли, несмотря на то, что он ездил к женщине, к[оторая] умеет отчитывать от солдатства, и он заплатил ей деньги. Сопоцько пишет частые письма о положении там.[8] Должно быть очень тяжело. Я теперь часто вспоминаю свои распоряжения об уменьшении порции хлеба и т. п. и ужасаюсь на свою жестокость, так притерпишься. А удивительно, как нынешний год все равнодушны к голоду, а он есть, и сильный. Прощай, милый друг, до скорого свиданья.

Целую тебя и детей.


1 О рекрутском наборе идет речь в статье Толстого «Царство божие внутри вас».

2 Константин Николаевич Зябрев (1846—1896) — яснополянский крестьянин-бедняк. См. т. 49.

3 У К. Н. Зябрева было двадцать два человека детей, умиравших в малолетстве. Из дочерей выжили Анастасия и Мария.

4 Бодлер Шарль (1821—1862) — французский поэт, один из родоначальников декадентства. О резко отрицательном отношении к нему Толстого см. трактат «Что такое искусство?», т. 30.

5 [конца века.]

6 Андрей Петрович Курносенков — яснополянский крестьянин.

7 Ефим Ильич Жаров (1871—1906) — яснополянский крестьянин.

8 Эти письма М. А. Сопоцько не сохранились.

#### 551.

1892 г. Ноября 16. Я. П.

Сейчас едем за Поповым и надеемся получить от тебя и письма, и вести. Пишу, чтоб сказать, что у нас всё хорошо. Мы здоровы. От Маши письма.[1] Она хорошо доехала и там хорошо работает. Прощай. Целую тебя и детей.

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовники, № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 От 13 и 14 ноября.

#### 552.

1892 г. Ноября 18. Я. П.

Как-то случилось, что вчера зачитался я вечером и записался обязательными письмами[1] и не успел написать тебе. Погода была чудная, и я ездил верхом на Козловку; но и от тебя не было. Нынче приехала Маша, веселая, здоровая и, кажется, с пользой съездившая. Положение там очень тяжелое. И нужны и люди, и средства, и руководство. Но какая то апатия на всех. Таня нынче ездила в Тулу достать деньги и передать их и свидетельства Львову, к[оторый] взялся выписать нам 50 ваг[онов] дров. Я нынче хорошо занимался и всё приближаюсь к концу.[2] Очень многое хочется писать. Но часто это бывает обманчивый позыв. — Мы решаем ехать в Москву 25-го. И с большим удовольствием думаю о том, что увижу нетолько тебя, но детей. Что Андрюша? Отчего ты так отчаиваешься в нем?[3] Мне, напротив, он всегда кажется как-то лучше, чем он бы мог почему то быть. — После завтра хотели приехать Давыдовы. Я читаю очень хорошую книгу автора Robert Elsmere.[4] Задача автора: показать обманчивость, подкупание людей женской красотой. Очень тонко и умно. — Ну, пока прощай. Нынче никто из нас не едет. Сильный ветер.

Целую тебя, детей. Mr Mocquan[5] (кажется, так) и Лиде кланяюсь.

Л. Т.


1 Известны два письма Толстого от 17 ноября 1892 г. к Л. И. Микулич-Веселитской и Т. А. Кузминской.

2 Имеется в виду «Царство божие внутри вас».

3 С. А. Толстая писала об Андрее Львовиче 14 ноября (ПСТ, стр. 552).

4 Гумфри Уорд (Humphry Ward, p. 1851 г.) — английская писательница, автор вышедшего в 1888 г. романа «Robert Elsmere» [«Роберт Эльсмер»] и переведенного в 1889 г. на русский язык. См. т. 50. Вероятно, в 1892 г. Толстой читал роман Ward «Miss Bretherton» [Уорд, «Мисс Бритертон»], экземпляр которого сохранился в яснополянской библиотеке.

5 «Moccand [Моккан] — новый гувернер, живший прежде у Раевских» (п. С. А.).

#### 553.

1892 г. Ноября 21. Я. П.

Как то случилось, что после последнего глупого (такое у меня осталось впечатление) письма к тебе два дня не писал тебе, милый друг. Но знаю, что Таня писала.[1] Теперь же пишу днем 1-й час, перед нашим отъездом в Пирогово. Таня нынче рано утром, в 5, уехала к Сереже[2] с Ив[аном] Ал[ександровичем], (что я всегда не одобряю), а мы, пользуясь чудесной погодой, с Машей едем сейчас на два дня в Пирогово, или, мож[ет] быть, доедем и до сыновей.[3] Пожалуйста, не беспокойся. Погода прекрасна, и мы все возможные предосторожности гигиенические соблюдаем и совершенно здоровы.

Вчера у нас был Давыдов с дочерью;[4] обедали и приятно провели вечер. Вчера получили твое письмо от 18-го.[5] Твои письма уже который раз запаздывают на день, и узнали про Машу Обол[енскую].[6] Как жаль и как неразумно бояться заразы. Никогда прежде не боялись, и не больше было болезней. И я жду, что доктора решат наконец, что заразы нет, как они решили теперь для холеры. Я думаю, что кончил свое писанье. Евг[ений] Ив[анович] остается дома переписывать, и, вернувшись 23-го вместе с Таней, если будем живы, я пересмотрю, и Евг[ений] Ив[анович] уедет к Черткову 25-го, а мы к тебе.

Что Саша? Ты, пожалуйста, нам пиши точно также, п[отому] ч[то] написанное 21-го письмо придет к нам 23-го.

До свиданья, целую тебя и детей.

Л. Т.


На конверте: Москва, Хамовники, 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 В ACT хранятся письма T. Л. Толстой к С. А. Толстой от 19 и 20 ноября 1892 г.

2 К Сергею Львовичу Толстому в имение Никольское-Вяземское.

3 Илья Львович и Сергей Львович жили по соседству друг от друга: имение Ильи Львовича, Гринево, находилось в 5 км. от Никольского-Вяземского.

4 Софья Николаевна Давыдова.

5 Письмо это неопубликовано.

6 Марья Леонидовна Оболенская (р. 1874 г.) — внучатная племянница Толстого, заболевшая скарлатиной.

### 1893

#### 554.

1893 г. Января 30. Я. П.

Здравствуй, милая Соня. Надеюсь, что ты идешь на поправку. Пожалуйста, напиши правдиво и обстоятельно. Мы доехали хорошо. Дорогой немного развлекал нас жалкий Глеб Толстой.[1] Ужасно жалко видеть этот безнадежный идиотизм, закрепляемый вином с добрым сердцем. Мог бы быть человек. В доме тепло, хорошо, уютно и тихо. И в доме и на дворе. И тишина эта очень радостна, успокоительна. — Утром занимался до часа, потом поехал с Пошей в санях в Городну. Там нищета и суровость жизни в занесенных [?] так, что входишь в дома тунелями (и тунели против окон) — ужасны на наш взгляд, но они как будто не чувствуют ее. — В доме моей молочной сестры[2] умерла она и двое ее внуков в последний месяц, и, вероятно, смерть ускорена или вовсе произошла от нужды, но они не видят этого. И у меня, и у Поши, к[оторый] обходил деревню с другой стороны, — одно чувство: жалко развращать их. Впрочем, завтра поговорим с писарем. Погода прекрасная. Вечером читали вслух, и я насилу держался, чтоб не заснуть, несмотря на интерес записок Григоровича.[3] «Рус[ская] мысль» здесь. —

Целую всех вас.

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовнический переулок, 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Граф Глеб Дмитриевич Толстой (1862—1904) — сын министра внутренних дел, служил земским начальником в Рязанской губ.

2 Кормилицей Толстого была Авдотья Никифоровна Зябрева. Молочная сестра Толстого — ее дочь Авдотья Осиповна Данилаева (1828—1892).

3 Воспоминания Д. В. Григоровича, печатавшиеся в «Русской мысли», 1892, № 12; 1893, №№ 1 и 2.

#### 555.

1893 г. Января 31. Я. П.

Вчера приехал Ев[гений] Ив[анович], к[оторый] к сожалению не был у вас и не привез никаких писем. Напоив его чаем, легли спать около 12. Нынче отправили утром Пошу. Я по обыкновению писал, Маша ездила в Мостовую. Работалось мне дурно, и я рано кончил и лег. Проснувшись в час, поехал в Ясенки к писарю и старшине поторопить их об отправке приговоров крестьян о продовольствии и узнать еще подробности о нуждающихся. Он даст мне список самых нуждающ[ихся], и мы раздадим муку. Общей нужды нет, такой, как около Бегичевки, но некот[орые] также в страшном положении. Такое же впечатление и Маши. Так что поедем в Бегич[евку], как только приедет Таня, если она хочет приехать. Нужно ли тебе, Таня голубушка? — Нужда в нек[оторых] случаях ужасная. Тоже дров нет от снега. В Ясенк[ах] умер мужик от холода и голода — неделю не топил. Погода чудесная, — тепло. Я ездил верхом. Живу в Таниной многосложной и приятной комнате. Сейчас едут на Козл[овку] за М[арьей] К[ирилловной] и привезут верно известия о вас. Дай Бог, чтобы хорошие. Целую вас.

Маша здорова, бодра. Я думаю, что ей здорово во всех отношениях уехать из Москвы.


На обороте: Москва, Хамовнич. переулок, № 15. Софье Андревне Толстой.

#### 556.

1893 г. Февраля 3. Я. П.

Получили от тебя два письмеца,[1] но вчера не было; и за то спасибо. Но чем чаще и подробнее будете писать, тем нам веселее. Хорошо, что Лева приехал и бодр. Ты пишешь, были Ге,[2] Сол[овьев],[3] Стал[ыпин],[4] Сух[отин],[5] Сер[ежа],[6] Касатк[ин],[7] — все милые люди, но слишком много вдруг не асимилируется. В этом неудобство города. Two is company, three is none.[8] Мне по именам хотелось бы всех их видеть, но вместе наверно не вышло связного и интересного разговора. А ты опять вся в корректурах.[9] Боюсь я, что ты совсем расстроишь себе нервы, и я бы советовал тебе сдать эту работу коректору. — Мы поедем, когда приедет Таня. Завтра увижусь с новым Зем[ским] нач[альником], Тулубьевым,[10] и сговорюсь о том, что сделать здесь. Вчера ездил в Ясенки, нынче ездил в Тулу, видел у Давыд[ова] Львова. Свидетельств больше нет, а Поша пишет, что дров мало и очень нужны. Нельзя ли достать из Петерб[урга], из комитета Наследника,[11] через Алекс[андру] Андр[еевну] или кого еще. Посоветуйся с кем-нибудь, и если да, то пусть Таня напишет. Работается хорошо. После обеда поправляли с М[ашей] Амиеля.[12] Оч[ень] хорош. У меня на столе есть письмо Герцога.[13] Пусть Таня привезет. Мы вполне здоровы. Только бы вы были такие же.

Целую всех. Едим чудесно и также спим. На дворе прекрасно, в доме тепло.


На обороте: Москва. Хамовнический переулок, дом № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 От 30 и 31 января.

2 Художник H. Н. Ге.

3 Владимир Сергеевич Соловьев (1853—1900) — философ-идеалист, профессор Московского университета. См. т. 49.

4 Александр Аркадьевич Столыпин — сын старого товарища Толстого по Севастополю А. Д. Столыпина, позднее черносотенный сотрудник «Нового времени».

5 Михаил Сергеевич Сухотин (1850—1914) — сын старинных знакомых Толстого; в 1899 г. женился на старшей дочери Толстого Татьяне Львовне.

6 Сергей Львович Толстой.

7 Николай Алексеевич Касаткин (1859—1931) — художник-передвижник.

8 [Двое составляют компанию, трое — нет.]

9 В 1893 г. С. А. Толстая выпускала девятое издание сочинений Л. Н. Толстого.

10 Иван Васильевич Тулубьев — помещик Тульского уезда.

11 Комитет по оказанию помощи голодающим.

12 Имеется в виду переведенный с французского языка М. Л. Толстой дневник Амиеля («Fragments d’un journal intime» [«Отрывки задушевного дневника»]), изданный «Посредником». См. т. 31.

13Александр Александрович Герцог.

#### 557.

1893 г. Февраля 4. Я. П.

Не знаю, написала ли тебе сегодня Маша,[1] а она уже ушла на конюшню, чтоб ехать за Т[аней], и потому пишу, чтобы сказать, что мы здоровы, ч[то] у нас всё хорошо. Нынче б[ыл] Зем[ский] Нач[альник] Тулубьев, и мы с ним сговорились о помощи, кажется благоразумно. Если ничто не изменит наших планов, то поедем в субботу.[2] Пожалуйста, пиши почаще, хоть по несколько слов.

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовнический переулок, д. № 15, Графине Софье Андревне Толстой.


1 Есть письмо М. Л. Толстой к С. А. Толстой от 3 февраля 1893 г. (ACT).

2 6 февраля, в Бегичевку.

#### 558.

1893 г. Февраля 5. Я. П.

Теперь вечер 5 числа. Мы собираемся ехать завтра, девочки укладывают, а я пишу письма.[1] Пожалуйста, ты об нас не беспокойся. Мы в путешествии будем осторожны, как только ты могла бы желать. Если будет метель, не поедем. Я по тому говорю это, что мне ломит сломанная рука, и, кажется, идет на ветер и на оттепель. — Я вчера тебе написал мельком о том, что здесь делается. Дело стоит так: нужда большая в Мостовой, Городне, Подъиванкове и Щекине, деревни верст за 10. Маша ездила туда нынче. Но до сих пор, благодаря заработкам, к[оторые] тут есть, всё еще кое-как кормятся. Кроме того, неизвестно, сколько и кому выдадут от земства. А выдавать начнут на днях. И потому мы решили с новым З[емским] Н[ачальником] Тулубьевым (он б[ыл], у нас, как говорит, 5 лет) (хороший, кажется, малый, бывший лейб-гусар), что подождем до выдачи, а тогда, вернувшись из Бегичевки, устроим здесь, в чем поможет Тулубьев. У него же я и купил для этого рожь. —

Таня приехала благополучно, но мне жалко ее отрывать от увлекшего ее занятия живописью. Мож[ет] быть мы отправим ее одну к тебе, тем более, если Лева уедет, и ты останешься одна. Хотя Лева тебя, как видно, теперь более всего мучает. — Мне думается, что его нездоровье одно из тех ослаблений жиз[ненной] энергии, к[оторые] часто бывают в этом возрасте. Я помню в таком положении был Влад[имир] Алек[сандрович],[2] в таком положении был брат Сергей. Он лечился, пил рыбий жир. — Мы здоровы. Погода стояла тут прекрасная, и всё ездил верхом.

Я писал тебе о выхлопатывании свидетельств бесплатных из Комитета наследника. Подумав хорошенько, я решил, что этого не надо, поэтому ты оставь это. — В тот день, как я был в Туле, я видел Давыд[ова] и Львова и узнал, что Писарев тут. Он, кажется, поехал к себе, но не надолго, и вернется в Тулу. Я постараюсь увидать его и достать от него свидетельства. — Если будет что для чтения, то пришли нам, н[а]п[ример], Сев[ерный] вестн[ик] и еще, что попадется. Никифоров[3] хотел переслать мне некот[орые], не просмотренные мною, томы Мопасана. Если они вернулись к Готье[4] по абонементу Маракуева,[5] то Лева пусть возьмет их и пришлет мне. Они у Готье знают. Целую тебя и детей.

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовнический переул., дом № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 5 февраля, кроме письма к С. А. Толстой, Толстой писал Е. С. Денисенко и Ф. А, Желтову.

2 Иславин — дядя С. А. Толстой.

3 Лев Павлович Никифоров (1848—1917) — народоволец, был лично хорошо знаком с Толстым и находился с ним в переписке (см. «Ежемесячный журнал» Миролюбова, 1914, № 1). Переводчик. Его переводы некоторых рассказов с предисловием Толстого издавались «Посредником».

4 Магазин иностранных книг в Москве на Кузнецком мосту.

5 Владимир Николаевич Маракуев — журналист и издатель, знакомый Толстого.

#### 559.

1893 г. Февраля 6. Клекотки.

Пишем из Клекоток, куда благополучно приехали, но без Маши. Она по случаю афер осталась на день с Мар[ьей] Кирилловной[1] в Ясной. Мы, — т. е. Таня, Евг[ений] Ив[анович],[2] я и Петр Вас[ильевич],[3] сейчас едем далее. Погода тихая, прекрасная, 14 град. От тебя, к огорчению нашему, письма нет. Целую тебя крепко и пеняю за то, что не пишешь. — Оттуда еще напишем.

Л. Т.


Если озябнем или устанем, остановимся в Молоденках.


На обороте: Москва. Хамовнический пер., дом № 15. Графине Софье Андревне Толстой


1 М. К. Кузнецова.

2 Попов.

3 Бойцов — повар.

#### 560.

1893 г. Февраля 9. Бегичевка.

Таня тебе, вероятно, всё опишет,[1] милая Соня, а я только подтвержу и скажу о себе. Доехали мы хорошо. Боялись за Машу, но и она благополучно приехала. В доме было свежо, но теперь мы так натопили, что жарко. Погода всё нехороша. Дороги дурны, мятель, небольшая, но сообщение есть. Нынче приехала Заболоцкая,[2] вчера уехал Сопоцько. Вчера я ходил в ближайшие деревни. Нынче ездил в Софьинку. Впечатление мое, что нужда большая, но к ней еще больше привыкли, чем в прошлом году, и дело нашей помощи идет хорошо там, где я был. Но мы намерены объехать все 90 столовых, а видели теперь 5. Приезд наш, по моему мнению, очень был нужен, в особенности п[отому], ч[то] Линденберг[3] ссорится [?] с Семеновым;[4] и тот, и другой хочет уезжать — Линденб[ерг] теперь, а Семенов к весне. Главное, сам П[авел] И[ванович] замотался и едва ли доживет до весны. Надо всё устроить попрочнее. Можно Сопоцько поручить дело П[авла] И[вановича] и на место Сопоцько поместить из двух вновь приехавших. Всё это, вероятно, устроится и объяснится скоро. Мы здоровы и веселы. По крайней мере, девочки font bonne mine à mauvais jeu.[5] A я чувствую, что надо было приехать; занят своей работой по утрам, и был бы доволен, если бы не тревожился о тебе и теперешнем твоем одиночестве; особенно, не получив ни одного хорошего письма от тебя. Отчет напишу здесь[6] и если успею, рассказ,[7] к[оторый] я обещал в сборник для переселенцев.

Вчера написал много писем.[8] Читал хорошую и мне интересную книгу русскую, о Руссо.[9] Теперь читаю скверную повесть Потапенко.[10] — Очень хочется хорошей погоды и дороги. Тогда скоро всё объездим и вернемся. — Что дети? Андрюша: он меня интересует и сам по себе и п[отому], ч[то] он тебя тревожит. — Петр Вас[ильевич] ночует около меня и ночью храпит. А я, чтобы прекратить его храп, свищу. Нынче Мар[ья] Кир[илловна] слышала свист и верно думала, что домовой. Живем мы всё также: обедаем в час, ужинаем в 8. Пища прекрасная. Прощай пока. Целую тебя.

Л. Т.


1 Письма соответствующего содержания от Т. Л. Толстой не сохранилось.

2 Одна из сотрудниц по оказанию помощи голодающим, приехавшая в район Бегичевки осенью 1892 г.

3 Герман Романович Линденберг — художник, сотрудничал на голоде.

4 Сергей Терентьевич Семенов (1868—1922) — крестьянский писатель, произведения которого ценил Толстой. О столкновениях между Семеновым и Линденбергом см. Семенов, «Воспоминания о Л. Н. Толстом», стр. 52—53.

5 [притворяются довольными.]

6 «Отчет Л. Н. Толстого об употреблении пожертвованных денег с 20-го июля 1892 г. по 1 января 1893 г.» напечатан в № 81 «Русских ведомостей» от 24 марта 1893 г.

7 В книге «Путь-дорога. Научно-литературный сборник в пользу общества для вспомоществования нуждающимся переселенцам», Спб., изд. Сибирякова, 1893, напечатана повесть Толстого «Ходите в свете, пока есть свет» (стр. 231—273). См. т. 26. Возможно, что в феврале 1893 г. Толстой работал над другим рассказом, предназначавшимся для сборника «Путь-дорога».

8 См. т. 66.

9 Толстой читал, вероятно, «Этюды о Ж.-Ж. Руссо» А. Алексеева (М. 1887).

10 О какой повести идет речь, сказать затруднительно. В октябре того же года Толстой возмущался повестью И. Н. Потапенко «Семейная история».

#### 561.

1893 г. Февраля 12. Бегичевка.

Пользуемся случаем на Клекотки. Девочки написали тебе,[1] я приписываю. Очень поспешаем, чтобы поскорее вернуться. Письма, если нужные, то присылай сейчас. Не могу еще сказать верно, когда вернемся, но очень хочется поскорее. Я писал тебе, почему нельзя сейчас же. Мы здоровы и все друг друга бережем, поэтому ты за нас не бойся. Девочки, равно и я, только здоровеем.

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовнический пер., дом № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Коллективное письмо к С. А. Толстой Т. Л. и М. Л. Толстых от 12 февраля.

#### 562.

1893 г. Февраля 13. Бегичевка.

Сейчас суббота вечер. Пишу тебе, милый друг, чтоб завтра отправить в Чернаву. Я дома, один, только что вернулся из деревень по Дону: Никитское, Мясновка и до Пашкова, куда ходил пешком. Чудная погода и дорога. Много обошел, и ощущение, что сделал кое что полезного. Сопоцько, к[оторый] приехал нынче утром, выезжал мне навстречу, и мы с ним вернулись. Девочек нет еще. Они утром поехали к Мордвиновым на блины. Приезжали звать, и они не могли отказаться. Оттуда хотели ехать по далеким деревням, но Ладыженский,[1] к[оторого] я встретил дорогой и к[оторый] тоже б[ыл] у Мордвинова, сказал мне, что они решили ехать только в ближние деревни. Погода прекрасная, они с кучерами и обе здоровы, поэтому жду их без беспокойства. —

Очень досадно, что нельзя помогать дровами, кот[орые] страшно нужны. Нынче пишу Писареву, прося его уступить нам из его излишних запасов. К Сопоцько приехали два помощника. К Философ[овым] приехала их помощница, кажется, очень деловитая девица. Вчера приехал Цингер Иван[2] и предлагает свои услуги. Мне бы очень хотелось, чтобы он остался на весну, на место Поши, — главное п[отому], ч[то] он Раевским свой чел[овек]; но боюсь, что он слишком молод. — Вчера читали Прощение «Pater» Coppée,[3] и Таня стала подбивать всех съиграть это для крестьян, и они читали это вслух, разобрав роли:[4] Шарапова, ее приятельница,[5] Таня, Поша, Цингер, но, кажется, ничего из этого не выйдет. — Я встаю рано, в 7, в 8 пью кофе и с 1/2 9 до 1 и более усердно работаю, потом обедаю, потом еду, куда нужно, возвращаюсь к 6. В 8-м ужинаем, часто девочки затевают экстренный чай. Таня рисует, читаем, пишем письма, беседуем. Я чувствую себя очень хорошо. О тебе ужасно мало знаем. Это тяжело. Пожалуйста, пиши чаще. Вчера было известие через Эл[ену] Павловну, и в середу Получил твое единственное длинное письмо.[6] — Дороги теперь хорошие и погода, и потому мы очень скоро всё объездим. Надеюсь, что устроим, т. е. решим, как и кому заместить Пошу. Цингеру мы предложили, но он робеет и просит подумать. Скажи Кат[ерине] Ив[ановне], передав ей мой привет, что я всё советовал ей ехать сюда, а теперь не советую. С ее здоровьем заехать сюда и на мельницу, в холода или ростепель, неблагоразумно.

С большим волнением буду ждать завтрашнюю почту, — письмо от тебя. Целую тебя, милый друг.

Л. Т.


1 Лев Викторович Ладыженский — владелец имения Пятова, Епифанского уезда, земский начальник.

2 Иван Васильевич Цингер — сын профессора-математика.

3 «Pater» [«Отче наш») Коппэ впоследствии был издан «Посредником» под заглавием «Прощение».

4 Спектакль этот не состоялся.

5 Павла Николаевна Шарапова (1867—1945), с 1899 г. жена П. И. Бирюкова.

6 От 7 февраля (см. ПСТ, стр. 555—556).

#### 563.

1893 г. Февраля 14. Бегичевка.

Сейчас 11 часов вечера, воскресенье. Были все сотрудники, пили чай, читали и только что ушли, а вечером присылал Як[ов] Петр[ович]1 сказать, что едут в Москву, и вот пишу тебе хоть неск[олько] слов. Мы благополучны и здоровы. Девочки езди[ли] обе в разные стороны довольно далеко, а я оставался дома. Дело объезда приходит к концу. Мороз сильный, но тихо, и дороги хороши. Сегодня получил твои три письма,[2] из кот[орых] последнее более спокойное и хорошее. На Ваню Раевского мы и так возлагаем надежды. Я написал тебе, что ссорились Линд[енберг] с Семен[овым]. Это было чуть чуть и ни в ком не оставило неприятного чувства, напротив, они все премилые люди. Нынче была опять Заболоцкая, и простилась уже. Она уезжает на этой неделе. Она удивительно самоотверженная девица. Совсем расстроила свое здоровье здесь. — То, что ты хлопотала о свидетельствах, очень хорошо; только если их дадут, то надо скорее. Нынче получил письмо ст Америк[анского] консула[3] и Бобр[инского], о том, что если нам нужно денег, то они пришлют.[4] Должна быть, это не мне. Я ответил.[5] Письмо от Элен, — счастливое. Она пишет, что тебя просила.[6] Ты подожди. Таня всё сделает.

А ты всё мучаешь себя коректурами. Зачем ты так ночи не спишь?[7] Как жаль Аничку![8] Это ужасно.

Ну, пока прощай, до скорого свиданья. Целую тебя и детей. Ан[ну] Кар[енину] читать Мише, разумеется, рано, —


На конверте: Москва. Хамовнический переулок, дом 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Я. П. Шугаев — приказчик Раевских.

2 В ГТМ имеются письма С. А. Толстой от 8 и И февраля.

3 Крауфорда (J. М. Crawford), от 4—16 февраля 1893 г.

4 Гр. Андрей Александрович Бобринский (р. 1859 г.) писал Толстому 14 февраля 1893 г., что Комитет для вспомоществования, состоящий при миссии Северо-Американских Соединенных Штатов в Петербурге, узнав о благотворительной деятельности Толстого, постановил ассигновать в его распоряжение две тысячи рублей.

5 Письмо неизвестно.

6 Е. С. Денисенко в это время выходила замуж и просила помочь ей купить приданое.

7 С. А. Толстая писала 11 февраля: «Ложусь около 3-х часов ночи; читаю корректуры ночью и утром, чтобы день был более свободный» (ПСТ, стр. 458).

8 Анна Александровна Берс, рожд. Митрофанова, жена А. А. Берса. С. А. Толстая писала 11 февраля о том, как она расшиблась, упавши в обморок (ПСТ, стр. 558).

#### 564.

1893 г. Февраля 16. Бегичевка.

Каждый день приходится писать тебе, милый друг Соня. Вчера писал с Як[овом] Петр[овичем], а нынче уже вторник, завтра почта. Наши дела почти приходят к концу: остаются одни Ефремовск[ие], Сопоцькины столовые, на кот[орые] достаточно 2-х, 3-х дней, самое большее. Но у него побывать необходимо; это говорит и Поша, да я знаю. Он усерден, деятелен, но юн. — У меня второй день насморк и кашель, и я по приказанию дочерей, а главное, помня тебя, не выезжаю, и не выеду, пока не пройдет совсем. А только гуляю потихоньку. Если бы не дочери и память о тебе, я бы даже не обратил внимания и ездил бы. —

Так что мы время своего отъезда намечаем на субботу. Так это Тане удобнее для ее школы.[1] Мы же на самое короткое время проедем в Ясную и поскорее к тебе, чтоб ты перестала тревожиться и не спать до 3-х часов. К субботе мы надеемся получить ответ о дровах от Писарева, к[оторому] я писал, и решим дровяной вопрос, т. е. можно ли теперь — теперь только и нужно — раздать дров.

Бобринскому и Амер[иканскому] консулу я тоже ответил, что деньги будут приняты с благодарностью. К этому же времени напишем отчет, к[оторый] Поша нынче, кажется, кончает и к[оторый] надо будет чем-нибудь закончить. Ну, пока прощай. Теперь не упрекаю тебя больше за молчание. Вчера еще получили письмецо твое из Клекоток, — старое.[2] Я очень рад, что ты сошлась с Матильдой для Саши.[3] Я думаю, она хорош[ая] учительница и тебя освободит. Девочки здоровы и бодры. Таня сейчас приехала, — ездила за 20 верст. Маша еще не приезжала. Тоже поехала за 20 в[ерст]. Еще не приезжала. Она хороша. Они, верно, припишут.


1 T. Л. Толстая брала уроки в Училище живописи, ваяния и зодчества.

2 Письмо, написанное в ночь с 5 на 6 февраля (неопубликовано).

3 Матильда Павловна Моллас (1857—1921) — преподавательница французского языка на Высших женских курсах в Москве. С. А. Толстая писала 11 февраля, что сговорилась с Моллас об уроках дочери (ПСТ, стр. 557—558).

#### 565.

1893 г. Февраля 21. Я. П.

Таня, живая грамота, надеюсь, приехала благополучно и всё тебе про нас рассказала, милый друг, а я вот в тот жѳ день вечером пишу с Ив[аном] Цингером, к[оторый] нынче приехал и нынче же в ночь едет. Он бросит это письмо в ящик. Мой кашель прошел, и я совсем здоров, а Маша всё кашляет, и я ее никуда не пущу, пока не пройдет. Все кашляли и Марь[я] Кир[илловна].[1] Нынче я очень много занимался утром и устал, а вечером еще исправлял и добавлял П[авла] И[вановича] отчет. И кончил, прибавив немного. Но боюсь, не пропустят. Кроме того, побывав там и пиша отчет, я почувствовал, что здесь далеко не так нужна помощь, как там. Здесь первый год и есть заработки. И потому, поговорив с Тулубьевым, к[оторому] я дал знать, я постараюсь здесь, если нет вопиющей надобности, о чем я и еще узнаю здесь, ничего не делать или ограничиться самой ничтожной помощью. Если расширять помощь, то там. Поэтому мы очень скоро приедем. Хочется всех вас видеть и Леву, к[оторый] с вами.

Л. Т.


1 М. К. Кузнецова.

#### 566.

1893 г. Февраля 23. Я. П.

Сейчас приехал из Тулы, куда ездил нынче утром после обычных занятий. Теперь, 10-й час вечера, едут на Козл[овку] за М[арьей] Кир[илловной], и надеемся получить письмо от тебя. Вчера был земск[ий] нач[альник] Тулубьев, и мы решили ничего здесь не предпринимать. Только съезжу для очищения совести в Щекино после завтра; а завтра, если буду ж[ив] и з[доров] и погода хорошая, съезжу к Булыгину. В Туле все очень удачно и скоро сделал: добыл 40 свидетельств, и Львов обещал выписать дрова. Поэтому пошлите ему 700 р[ублей]. Исполнил и разные дела у Давыдова и Зиновьева. Зиновьевы, Писаревы, Давыдовы — всех видел с приятностью.— Приедем в субботу, если всё будет благополучно. Не едем раньше, п[отому] ч[то] только один день свободный, и Ивана Александ[ровича] надеемся дождаться. Целую тебя и детей. До свиданья. Погода чудная, и мы здоровы.

Л. Т.


На конверте: Москва, Хамовнический переулок, д. 15. Графине Софье Андревне Толстой.

#### 567.

1893 г. Февраля 25. Я. П.

Вчера приехал Лева, и мы заговорились, да и метель была, и не послали на Коз[ловку], и не писали. Мы все здоровы. Лева не поправился, и мне жалко смотреть на него, как из такого жизнерадостного, красивого мальчика сделался такой болезненный. Хотя я надеюсь, что это пройдет. Духом он бодр и весел. Ходил гулять, ездил в Ясенки. Ив[ан] Ал[ександрович] приехал. Львову не посылай деньги. Мы ему передадим те, к[оторые] ты выслала в Ясенки. Они получены, и завтра получу. Если ничего не помешает, приедем в субботу с курьерским. Будь бодра и здорова и не думай о холере. Целую тебя. Таню и детей.

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовнический перeул., дом 15. Графине Софье Андревне Толстой.

#### *568.

1893 г. Июня 16. Я. П.

Мне также.[1] Особенно в этот раз, т[ак] к[ак] ты уезжала тревожная. Надеемся получить от тебя письмо. Хотели писать идти в Овсянник[ово], но дождь помешал. Я ничего не делаю 2-й день, т. е. не пишу. Соблюдай себя, не торопись. —

У Сережи оказалось 340 р. голодающих денег; так что, если ты выхлопочешь что за П[лоды] П[росвещения], то с прочим хватит.


1 Эти слова Толстого примыкают к тексту T. Л. Толстой, к которому письмо является припиской: «Я не люблю, когда вы уезжаете, — хоть сижу вас мало, но чувствуется в доме центр, которого теперь нет».

#### 569.

1893 г. Июля 11. Клекотки.

Мы доехали очень хорошо. Не слишком жарко. Ровно ничего не случилось.

Едем во-время, в 9. В 1 час, вероятно, будем на месте. За нами два экипажа.

Л. Т.


На обороте: Московско-Курская дорога. Станция Козловка-Засека. Графине Софье Андревне Толстой.

#### 570.

1893 г. Июля 13. Бегичевка.

Таня верно писала про наш приезд. Вчера, 12-го, я ездил в Андреевку к Сопоцько, свез ему деньги, 300 р[ублей], и распорядился о дровах, кот[орые] у нас все вышли. Юсуповы[1] желают пожертвовать 500 р[ублей] на наши столовые; управляющий их должен привезти мне деньги. Нынче, 13-го, я собирался пойти к Шарапову,[2] в Татищево, кот[орого] я видел вместе с его старшей сестрой,[3] кот[орая] здесь, приехав из Женевы, но вечером пошел страшный ливень (у Мордвиновых даже град, к[оторый] выбил хлеб), кот[орый] продолжался до самой ночи. Приехала Павла Ник[олаевна]4 за деньгами. Всё дошло и всё нужно скорее закупать. По утрам я переправлял свою и русскую[5] [и] фран[цузскую] статью.[6] Хозяева очень милы. Здоровье наше хорошо. Целую тебя и детей. Кузминские также. Завтра пойду в Татищево и окольные деревни. Есть письмо от Страхова, к[оторый] пишет, что в августе заедет.[7] Я напишу ему, приглашая.


На обороте: Московско-Курская жел. дорога. Станция Козловка-Засека. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Кн. Феликс Феликсович Юсупов гр. Сумароков-Эльстон и его жена Зинаида Николаевна.

2 Николай Николаевич Шарапов — брат жены П. И. Бирюкова, студент. Умер молодым человеком в 1890-х гг.

3 Анна Николаевна Шарапова — эсперантистка, переводчица Толстого.

4 П. Н. Шарапова.

5 Толстой писал статью «Не-делание». Напечатана в «Северном вестнике», 1893, № 9, стр. 281—304.

6 Толстой предполагал поместить свою статью «Не-делание» в парижском журнале Жюля Симона «Revue de famille».

7 Письмо от 29 июня 1893 г. (ПС~, стр. 445).

#### 571.

1893 г. Июля 15. Бегичевка.

Сейчас приехал П[авел] И[ванович] и получил ваши письма. Сейчас 4 часа, четверг. Таня ездила и ходила в Софьинку, я сидел дома, переправляя свою франц[узскую] статью, сейчас поеду в Прудки, Пеньки и оттуда заеду к Философов[ым], к кот[орым] все собираются и к[оторые] вчера были у нас. Поразительно письмо Попова[1] и Чертк[ова]2 о Дрожжине. Не будет таких людей, никогда узел не развяжется, а когда есть эти люди, становится страшно, особенно за мучителей. Вчера в Татищеве получил мучит[ельное] впечатление. Нет хуже деревни. Обступили заморыши, старые и молодые, и, главное, дети в чепчиках, изможденные, улыбающиеся. Особенно одна двойнишка. Мы устроили с старшей Шараповой доставать им молока, кроме детских. Это необходимо при повальных теперь детских поносах. Еще пристроил на год бездомных. И так изведу все деньги. Еще не достанет. Спасибо за письма Маше, целую. Мар[ье] Алек[сандровне] и всем поклон.

Л. Т.


На обороте: Московско-Курская жел. дор. Станция Козловка-Засека. Графине Софье Андревне Толстой.


1 От 6 июля 1893 г.; Попов сообщал о тяжелом положении Е. Н. Дрожжина, в 1891 г. отказавшегося от воинской повинности. См. т. 66.

2 Не сохранилось.

#### 572.

1893 г. Июля 17. Бегичевка.

Вот и прошли наши десять дней. Остается 2 дня. И я не видал, как прошли: утром пишу, поправляю по русски и франц[узски] статью о З[оля] и Д[юма],[1] а вечером езжу. Вчера только не успел, — помешали гости; Самарин снимал фотографии, и я ему прочел статью, потом приехали: Писарева,[2] Долгорукая Лидия, Бобринская.[3] Я поехал, было, на Осин[овую] Гору, это 13 верст, но не доехал, вернулся. Нынче — тоже. Очень жарко. Я даже не купаюсь, а то прилив к голове. Вечером ездил верхом в Осин[овую] Гору и Прудки Осин[овые]. Везде нужно и для народа, насилу доживающего до нови, и для жалких заморышей детей. Денег казалось много, а не только все разместятся — чуть достанут. Хозяева очень милы. Нынче вечером барышни: две наши и две Философ[овы], были в гостях в Никитском у Ив[ана] Ив[ановича] Цингера, Ал[ексея] Митр[офановича].

Радуюсь вернуться, хотя и здесь было хорошо. Целую тебя и всех наших. — Привет нашим гостям и сожителям.


На обороте: Московско-Курск. жел. дор. Станция Козловка-Засека. Графине Софье Андревне Толстой.


1 «Не-делание».

2 Евгения Павловна Писарева, рожд. гр. Баранова.

3 Кн. Лидия Алексеевна Долгорукова, рожд. Писарева (1851—1916) и ее сестра гр. Александра Алексеевна Бобринская.

#### 573.

1893 г. Сентября 9. Я. П.

Нынче с утра Ваничка опять кашлял тем же неприятным кашлем, но только утром. После завтрака мы его пустили гулять. Погода у нас совершенно летняя. Они ходили к поручику. Таня поручила им снести деньги. Шли лесом и принесли и белых грибов и рыжиков. Он очень весел и мил. И надо надеяться, что кашель его пройдет без лечений. Саша тоже в насморке. После обеда мы их не пускали. —

Лева жалуется, но наслаждается погодой, много ходил, и если ему не лучше, то наверное не хуже. Таня писала в мастерской Зин[аиду] Мих[айловну],[1] и Лева с нею. Маша ездила, отвезла Мар[ью] Ал[ександровну] в Овсянниково и пробыла там весь день. Писала, в лесу работала и, вернувшись в сумерках, тоже очень довольна своим днем. Я писал так же, как и вчера, ответ немцу о том, что я полагаю под словом религия.[2] Потом немного заснул и пошел за рыжиками в дальние елочки. Набрал полну корзину. Вечером не рубил, не пилил, а писал письма,[3] и теперь вот свезу их сам на Козловку.

Вчера вернулась с почтовым Таня Андр[еевна],[4] здоровая и очень довольная впечатлением, кот[орое] на нее произвели Херадин[овы],[5] и Миша[6] у них. Болезнь его была, как кажется, сильное расстройство желудка от объедения. Я не видал ее нынче, но Таня дочь была у нее и говорит, что она здорова, только слаба. Тяжелее всего ей была ночью дорога из Тулы, хотя она взяла коляску Лабазова.[7] Ходя за грибами, думал об Андрюше, об его отношениях с тобой и о том, как тебе тяжело главное от принятого им недоброго тона, когда ты обращаешься к нему. Прощай, целую тебя, Андрюшу, Мишу. Дружеский привет Павлу Петровичу.[8]


На конверте: Москва. Хамовнический переулок, дом № 15. Софье Андреевне Толстой.


1 Лицо это неизвестно.

2 Георг фон-Гижицкий (Gizycky, 1851—1895) — профессор философии в Берлине. Письмом от 6 августа 1893 г. Гижицкий обратился к Толстому с просьбой от лица «Германского общества этической культуры» ответить на вопрос о взаимоотношениях религии и этики. Ответная статья Толстого носит название: «Религия и нравственность».

3 В. Г. Черткову (т. 87), С. Л. Толстому и А. Г. Макееву (т. 66).

4 Т. А. Кузминская.

5 Иван Петрович Херадинов (1834—1895) — помещик села Барыкова, Тульского уезда. Жена его — Елена Павловна, рожд. Шушманова.

6 Кузминский, гостивший у Херадиновых.

7 У Лабзовых (Лабазовых) был лучший конный двор в Туле.

8 П. П. Кандидов, был репетитором у Толстых.

#### 574.

1893 г. Сентября 11. Я. П.

Нынче пишу в торопях, сейчас едут, а мы с Таней зачитались Мопасаном.[1] Погода удивительная. Постоянно поминаю и жалею тебя. Что это от тебя нет писем. Мы все здоровы. Ваничка всё меньше и меньше кашляет. Целую тебя и детей.

Л. Т.


1 К этому времени относится усиленный интерес Толстого к творчеству Гюи де Мопассана. В 1894 г. вышел в изд. «Посредник» роман «Монт-Ориоль» в переводе Л. П. Никифорова, с предисловием Толстого.

#### 575.

1893 г. Сентября 12. Я. П.

Саша с Ваничкой принесли мне это письмо,[1] и я рад, что не пропущу нынешнего дня, не написав тебе. Я ходил нынче за грибами по черте[2] и на пчельник — нашел несколько белых и всё о тебе думал. Верно ты ездила нынче, воскресенье, за город. Красота и теплота необычайная. Что твое здоровье? Будь, пожалуйста, осторожнее при перемене образа жизни, воды. И одна, некому о тебе позаботиться. Я знаю, что ты воздержна, но ты необдуманно ешь, что попало.

У нас дама, Минкевич, про к[оторую], верно, Таня писала тебе. Дама умная, но лишняя. Она нынче уезжает. Вера нынче рано утром уехала к Хер[адиновым]. По письму Хер[адин]овой, Мише лучше, но еще есть жар маленький, вечером 38. Вера решит, ехать ли ему. Маша ездила вчера, а нынче приехали Мар[ья] Ал[ександровна] и Кат[ерина] Иван[овна] и едут нынче с дамой и заодно привезут Веру. — Ваничка по утру еще кашляет, но только поутру. Сейчас лежал со мной на диване внизу. Я рассказывал ему сказки. Он очень мил. Целую мальчиков. Скажи им, что я прошу их заботиться о тебе.

Лева нынче ездил на охоту и сейчас пришел ко мне и жалуется, что объелся и изжога. Он дурно сделал, что ездил. Я сказал ему, и он согласен. —

Мы, большие, здоровы и тебя любим и ждем уж скоро. Бог даст, погода постоит до тебя. Целую тебя, прощай.

Л. Т.


1 На одной из страниц листа, на котором писано письмо Толстого, имеется письмо сына Вани к матеря с поправкой Толстого.

2 «Чертой» называется часть казенного леса «Засеки», соприкасающаяся с имением Ясная Поляна.

#### 576.

1893 г. Сентября 14. Я. П.

Хоть два слова припишу, что мы здоровы и были бы вполне благополучны, коли бы ты была с нами.

Л. Т.


Приписка к письму T. Л. Толстой.

#### 577.

1893 г. Сентября 15. Я. П.

Вчера не успел тебе написать хорошенько. —

Нынче Ваничка пришел за чай, и я ему рассказал, что ты нездорова. Я видел, как это огорчило его. Он сказал: а что, как она очень заболеет. Я говорю: мы тогда поедем к ней. Он говорит: и Руднева повезем с собой. Потом пришел Лева и послал его к Тане спросить письма вчерашние. Надо видеть, как он всё понял, с какой радостью побежал исполнить, как огорчился, что Лева думал, что он не так передал. Очень мил, больше чем мил — хорош. Вчера была прекрасная, свежая погода, и я пошел пешком в Тулу. Там мне хотелось видеть Булыгину,[1] Давыдова и на почту. Я очень приятно и легко дошел и встретил Дав[ыдова], но мы не узнали друг друга. Но, узнав на его квартире, что он поехал к нам, я поспешил и взял извощика до Рудак[овой] горы, а тут встретил Казнач[еевского] извощика, к[оторый] предложил меня довезти. В Засеке же я встретил Дав[ыдова] и вернул его в Ясную. Он очень мил, рассказывал, что в Figaro напечатана выдержка из моей последней книги Ц[арство] Б[ожие] о рекрутском наборе. Это немножко неприятно. Еще мне неприятно то, что Маша опять завязала отношения с З[андером].[2] Она отказала ему резко, слишком, кажется, резко. Он отвечал ей письмом, к[оторое] и меня тронуло. Я написал ему письмо,[3] жалея его, и думал, что на этом кончится. Но она на это письмо написала ему другое, в кот[ором] говорит, что не отказывает, что всё остается на том, что было, когда он уехал, т. е. ждать до нового года. Она мне очень жалка. Я надеюсь, что она опомнится. Но надо, чтобы это сделалось в ней самой и в ее отношениях с ним. Внешнее воздействие может только помешать хорошему и разумному исходу. Она не говорила этого ни Тане, ни Вере, но говорила мне под условием, чтоб я не говорил им. Я говорил ей нынче, чтоб она тебе написала. А она сказала, что уже написала во вчерашнем письме и нынче опять пишет.[4] Не брюскируй[5] ее. Очень это жалко, но если она так болезненно настроена, то помочь ей можно только лаской и добром. То, что ты пишешь про Раевских, тоже очень тяжело.[6] После П[ети] Р[аевского] и П[оши] выбрать З[андера]! — Когда увидимся, переговорим. Главное, надо как ей, так и нам, ничего не предпринимать. Я ей это говорю, а она написала другое письмо. Она точно больная. Воображаю, как это огорчит тебя. Дай Бог, чтобы меньше, чем меня. Целую тебя и детей.

Л. Т.


На конверте: Москва, Хамовнический переулок, дом № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Жена М. В. Булыгина, Анна Максимовна, рожд. Игнатьева (1862—1909), по первому мужу Славновская.

2 Николай. Августович Зандер, был учителем игры на скрипке сыновей Толстого. Позднее был врачом.

3 Письмо это неизвестно. По справке М. Л. Толстой, оно было от 6 сентября. В другом письме к Зандеру от 3 августа Толстой отклонял предложение Зандера, сделанное Марье Львовне.

4 Имеется в виду письмо М. Л. Толстой от 15 сентября.

5 Не будь с ней резка.

6 См. письмо С. А. Толстой от 12 сентября (ПСТ, стр. 571).

#### 578.

1893 г. Сентября 18. Я. П.

У нас, как видишь, всё хорошо, кроме Маши, состояние к[отор]ой огорчает меня. Я не говорю с ней, и не знаю, что с ней. Хотя она довольно спокойна и весела. Всё то некогда, то я не в духе, и не сберусь поговорить с ней. Завтра поговорю.

У нас сидят 3 доктора: два холерных и Буткевич.[1] Я пишу всё ответ немцу[2] о религии и понемножку, по вечерам, работаю.

Очень Ваничку люблю. Вчера пришел утром и говорит: а я все сидел в зале и думал, скоро ли мама приедет!

Как он тебя любит!

Письма были от Страхова[3] и от Левенфельда.[4]

Лева умница, что раздумал ехать за границу. Я думаю, что ему лучше всего будет жить тихо в Москве под наблюдением доктора в хорошо топленных комнатах, а не переезжать из места в место за границей, и слушая в каждом городе новые и плохие докторские советы. Поблагодари Пав[ла] Петр[овича] за письмо. Я рад б[ыл] узнать о нем и его душевном состоянии.

Мише и Андрюше скажи, что я их прошу помнить о тебе и делать так, чтобы тебе не страдать от них.

Je m’amuse tout seul![5]

Прощай, до свиданья, радуемся скоро увидать тебя.

Погода дурная. Всё дожди.

Целую тебя и детей.

Л. Т.


Приписка к письму T. Л. Толстой.


1 Андрей Степанович Буткевич (р. 1865 г.) — врач. См. т. 65.

2 Профессору Гижицкому.

3 От 12 сентября (ПС, стр. 448—449).

4 Рафаил Левенфельд (ум. 1910 г.) — переводчик и автор биографии Толстого (на немецком языке),

5 [Забавляюсь в одиночестве!] — «Это постоянно напевал живший при мальчиках француз» (н. п. С. А.).

#### 579.

1893 г. Сентября 21. Я. П.

Вчера отвезли Пошу и получили твои два добрые письма.[1] Я еще не спал и прочел их. А все уж разошлись. Поша тебе рассказал про нас. Всё очень хорошо. И меня радует, что погода к твоему приезду, кажется, устроится. Таня очень занята письмами и приготовленьями к отъезду, даже не рисует. Дети маленькие ходят собирать по убранным садам яблоки. И няня с восторгом натаскала кучу. Лева как будто пободрее. Евг[ений] Ив[анович] мне переписывает. И мы с ним перечитываем и исправляем перевод глубокомысленнейшего писателя, Лао-Дзи, и я всякий раз с наслаждением и напряжением вникаю и стараюсь передать, соображая по франц[узскому]2 и, особенно хорошему, немецкому переводу.[3] Не говорю о самых отвлеченных, но прелестных местах, вчера, н[а]п[ример], переводили[4] следующее: «Добрый человек есть воспитатель недоброго; недобрый человек есть Schaz, сокровище доброго. Если недобрый человек не уважает своего воспитателя, а добрый чел[овек] не любит свое сокровище, то, как бы эти люди не были учены, они в великом заблуждении» и т. п. Неправда ли, прекрасно? Или: делай добро в темноте ночи, как вор, чтобы никто не видал тебя. Когда тот, кому ты сделаешь добро, не будет знать, кто его сделал, тебе будет та выгода, что ты не испытаешь неблагодарности, а ему и всем людям, что облагодетельствованный чел[овек] будет любить всех людей, про каждого чел[овека] думая, что это он сделал ему добро. Маша с Верой пошли пешком в Тулу, хотелось пройтись. Вернутся с поездом почт[овым] и тут же свезут Лиду. Какая она неполная — зачаток, 1/8 человека, доброго человека. Я пишу всё свои ответы немцу о религии. Но нынче мало писал, — голова болела, и я пошел гулять на Козловку, Ваныкино и домой. Так тепло б[ыло], что я всю дорогу шел босиком.

Сейчас пришел Лева и зовет наверх. Лида уезжает, и. Саша плачет, и няня тоже. Ваничка очень рад был твоим письмам. Его бедствие, что он с Мит[ей]5 хочет непременно, чтобы всё, что Митя, то и он. Что наши мальчики? Ils s’amusent tous seuls[6]. Пусть они насчет ученья помнят очень умное изречение их старшего брата, Сережи, к[оторый] говорит, что не стоит того дурно учиться, так мало нужно труда для того, чтобы избавиться от всех неприятностей и унижений, связанных с дурным учением.

Целую вас.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовнический переулок. Дом № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 От 16 и 19 сентября (ПСТ, стр. 574—577).

2 Толстой имеет в виду перевод: «Lao Tseu». Traduit avec comment, perpetuel par St. Julien. Paris 1842.

3 Немецкий перевод Виктора Штрауса «Lao Tse Taute-King» [«Лао-Тзе. Устав разума и добродетели»]. Leipzig 1870.

4 Перевод Лao-цзы Толстого и Е. И. Попова полностью не напечатан. Сокращенный перевод вышел в 1909 г. в изд. «Посредник» — «Изречения китайского мудреца Лao-Tce, выбранные Л. Н. Толстым».

5 Д. А. Кузминский.

6 [Они увеселяются в одиночестве.]

#### 580.

1893 г. Октября 18. Я. П.

Вчера не писал, да и нечего было. Нынче Поша уехал, он остался вчера на день. Мы вечером читали вслух повесть Гуревич — и очень огорчились. Уж очень, очень плоха.[1] Потом я немножко с Пошей перевел Лаодзи.

Утром нынче хорошо писал и возьмусь теперь за другое. Нынче хорошие письма: от Левы, от Ге старшего[2] и от Лескова.[3]— Ждем нынче Халевинскую.[4] Марь[я] Алекс[андровна] уезжает нынче к себе.

Верно, будут от вас известия. Пока прощайте, целую всех.

Л. Т.


Текст Толстого занимает четвертую страницу почтового листа, на остальных страницах — письма В. А. Кузминской и М. Л. Толстой.


1 Любовь Яковлевна Гуревич (1866—1940) — писательница. С 1891 по 1898 г. совместно с А. Л. Волынским издавала и редактировала журнал «Северный вестник». Переводчица, редактор т. 85 настоящего издания. Речь идет об ее повести «Поручение», напечатанной в «Северном вестнике», 1893, 10, стр. 195—234.

2 Оба эти письма не сохранились.

3 В этом письме Н. С. Лескова (почт. шт. 16 октября) идет речь о задуманной Толстым статье «Христианство и патриотизм» («Письма Толстого и к Толстому», 1928, стр. 151—152).

4 Марья Михайловна Холевинская (р. 1856 г.) — земский врач в Крапивенском уезде. В 1896 г. по просьбе Толстого дала И. П. Новикову сочинения Толстого, запрещенные цензурой, за это была арестована и выслана в Астрахань.

#### 581.

1893 г. Октября 20. Я. П.

Ждал известий о Леве,[1] о решении его и Захарьина. Вчера хотел ему написать, да был так вял и так зачитался вечером, что пропустил время. Зачитался я Север[ным] Вестн[иком], повестью Потапенко[2], — удивительно! Мальчик 18 лет узнает, что у отца любовница, а у матери любовник, возмущается этим и выражает свое чувство. И оказывается, что этим он нарушил счастье всей семьи и поступил дурно. Ужасно. Я давно не читал ничего такого возмутительного! Ужасно то, что все эти пишущие и Потап[енки], и Чеховы, Зола и Мопасаны даже не знают, что хорошо, что дурно; большей частью, что дурно, то считают хорошим и этим, под видом искусства, угощают публику, развращая ее. Мне эта повесть была coup de grâce,[3] уяснившая то, что давно смутно чувствуется. Еще там о сумашествии и преступности интересно было. Вчера я много писал, — всё о религии, — и потом объелся за завтраком и весь вечер был вял. Нынче Маша с Верой поехали в Тулу. М[аша] повезла больных. Я утром много писал, всё тоже, — и пошел им навстречу, дошел до Басова и вернулся, они меня нагнали в засеке. И теперь пишу, и очень хорошо. — О Ваничке поминаю часто, скажи ему, что в корзинке мне некого носить. Как жаль, что Таня ковыряет себе зубы, пускай бы сами портились, а не дантист. Тулонские беснования,[4] кажется, кончились, это утешительно. Я перехожу завтра на верх, чтобы не топить совсем низа. Больше писать нечего. Письмо это верно тебе не нужно, но всё-таки посылаю. Целую Таню, Леву, Андр[юшу], Ми[шу], Сашу, Ваню и тебя. Привет С. Э.[5] и Ко[ле]6.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники, 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 С. А. Толстая 18 октября писала о предполагавшемся приеме Л. Л. Толстого профессором Захарьиным.

2 Толстой читал повесть Потапенко «Семейная история» по первой публикации в «Северном вестнике» за 1893 г. (август — сентябрь).

3 [счастливым случаем]

4 Толстой имеет в виду празднества в Тулоне, которые происходили в 1893 г. по поводу заключения франко-русского союза.

5 Софья Эммануиловна Мамонова.

6 Николай Леонидович Оболенский (1872—1934) — внучатный племянник Толстого, впоследствии женившийся на Марье Львовне Толстой.

#### 582.

1893 г. Октября 24. Я. П.

О нас писать нечего, милая Соня. Все здоровы, всё по-старому. А вот ваши дела меня постоянно занимают, и из них твое здоровье занимает не последнее место. Ты и поехала нездоровая, и писала, что не здорова и Флеров[1] нашел, что ты не хороша. Напиши о себе да получше. Москва с своими гостями, в к[оторых] ты не виновата, я знаю, должна cуетить тебя и расстраивать нервы. Известия о Леве хороши,[2] т. е. не хуже, чем я ждал. Только жалко с ним расстаться и беспокойно.

Дунаев торопит и всё расскажет, хотя и нечего. Целую тебя и детей.

Л. Т.


1 Врач Федор Григорьевич Флеров, лечивший С. А. Толстую.

2 О состоянии здоровья Л. Л. Толстого С. А. Толстая писала 23 октября (ПСТ, стр. 577).

#### 583.

1893 г. Октября 26 или 27. Я. П.

Вчера уезжала от нас Мар[ья] Мих[айловна] Халевин[ская], и поздно привезли письма.[1] Мы с Машей еще не спали и прочли, и оба долго не спали. Нынче она лежит. Вы все три2 вместе почти нездоровы. Она хотела крепиться и не слечь, но не выдержала и теперь лежит, хотя самое больное уже прошло. Мне за тебя завидно себе, что я пользуюсь такой тишиной и досугом, тогда как ты в большой суете и тяготишься ею, как нельзя не тяготиться особенно пустою холостою суетою. — Но меня радует твое стремление к сосредоточению, и я знаю, как по твоей быстро переменяющей свои настроения натуре эти стремления искренни. — Ты, мне всегда кажется, можешь удивить не только меня, но и самую себя. — Вчера мы читали Мимочку, 2-ю часть[3]. Хорошо, но есть преувеличения и подражание самой себе. Чтение это отравляла для меня Мар[ья] Алек[сандровна]. Она в гриппе и так слаба и жалка, но всё сидела, не хотела уйти. Нынче ей, кажется, лучше, хотя она всё время утверждает, что ее здоровье превосходно. Леонтьев кончает свою переписку, и мне жалко его. Он такой тихий, спокойный и серьезный, мне очень симпатичный человек. Вчера мы, он, Поша и я, хорошо говорили по случаю занимающего меня вопроса о религии, о различии религии, философии и науки. A propos de4 филос[офия]: был у тебя Грот? или продолжает свою querelle d'allemand[5].

Мне очень жаль Чайковского[6], жаль, что как то между нами, мне казалось, что то было; Я у него был, звал его к себе, а он, кажется, б[ыл] обижен, что я не б[ыл] на Евг[ении] Он[егине].[7] Жаль, как человека, с к[оторым] что то б[ыло] чуть чуть неясно, больше еще, чем музыканта. Как это скоро, и как просто и натурально, и ненатурально, и как мне близко. Всё хотел досадить твои желуди,[8] но то была грязь и дождь, то мороз. Я думаю, выберется время, и я сделаю это.

Если Таня соскучилась по мне, то и я по ней. Это хорошо, что Лева чувствует себя лучше. Пожалуйста, напиши, застало ли это письмо его в этом улучшении. Одному ему не следует ехать ни в каком случае, хотя не для него, но для нас.

Статья о новой книге очень плохая, но интересная тем, что пишущий республиканец считает своим долгом противодействовать ей.[9] А нынче я получил письмо от Датчанина,[10] к[оторый] тоже по случаю книги пишет, что у них в Дании много молод[ых] людей отказываются от воен[ной] службы, и их сажают в тюрьмы на время, кот[орое] они должны бы служить. Что то еще хотел написать, да в эту минуту забыл. Целую тебя и детей.

Л. Т.


1 Среди них письмо С. А. Толстой от 25 октября (ПСТ, стр. 582-583).

2 М. Л., С. А. и Т. Л. Толстые.

3 Повесть Л. И. Микулич-Веселитской «Мимочка отравилась», напечатанная в «Вестнике Европы», 1893 №№ 9—10.

4 [По поводу]

5 [нелепую ссору.]

6 С. А. Толстая сообщала в письме от 25 октября: «Узнали сегодня грустное событие: умер от холеры в Петербурге Чайковский композитор».

7 Опера Чайковского «Евгений Онегин», впервые была поставлена в Московской консерватории 17 марта 1879 г.

8 «Я не успела посадить жолуди там, где еловая посадка, и просила Л. Н. досадить мои жолуди» (н. п. С. А.).

9 Речь идет о статье, посвященной разбору вышедшей в 1893 г. книги Толстого «Царство божие внутри вар». С. А. Толстая препроводила эту статью Толстому при письме от 25 октября.

10 Из Копенгагена от датского литератора Андрэ Люткена (от 17/29 октября 1893 г.).

#### 584.

1893 г. Октября 30. Я. П.

Лишаемся Верочки, о чем очень жалеем. Она вам расскажет подробности о нашем житье. События из нашей жизни, неизвестные вам, следующие: Третьего дня был, Булыгин, и я любовался на двух на «ты» товарищей пажск[ого] корпуса, теперь товарищей по жизни.[1] В этот же день пришел, как он говорил, «из за нарочно» крестьянин Калужской, старообрядец,[2] считающий теперешнее правительство царством антихриста, начавшимся со времени Петра, к[оторый] б[ыл] сам Сатана. Он сидел за свои речи в остроге, но продолжает говорить то же с диким упорством убеждения. Все его рассуждения очень дики, но выражения иногда поразительны. Антихр[ист] всех царей примотал к табачной державе, всем людям велел клясться, что они, не щадя отца и матерь, будут защищать табачную державу. Всё основано на вычислениях 666 и т. п. Я читал и слыхал про таких, но в первый раз видел такого. Вчера я пошел в Тулу: были дела к Давыдову, и на почту с тем, чтобы вернуться с поездом. В Туле у Давыд[ова] встретил Сережу. Он приезжал занимать денег, чтобы не продавать хлеб, для устройства завода картоф[ельного] и для того, чтобы развязаться с машинистом, обманувшим его. У Давыдова театр,[3] играют Островск[ого] «Последнюю жертву», приезжают, — вчера и приехали: Алексеев,[4] Федотов с женой,[5] и я с ними обедал, а вечером по поезду благополучно приехал домой и привез бугор писем, из к[оторых] интересно письмо «Дедушки».[6] Он всю картину опять переделал. И крестов уже нет. А есть тот момент, когда троих привели на распятие. Еще интересен № Die Waffen nieder[7], к[оторый] посылаю. Это Поше к сведению. Это преинтересный и npекрасно ведомый журнал, к [оторый] надо выписать и к[оторым] надо пользоваться. Письма твои, Таня, я подписал и посылаю.[8] Еще скажи Евг[ению] Ив[ановичу], что очень и мне б[ыло] интересно, что Стасов мне пишет длиннейшее письмо[9] с выписками критическ[их] статей о Штраусе[10] и уведомляет о существовании нового перевода[11] 1890 года, к[оторый] я надеюсь получить от Стасова же.

Девочки выздоровели, и М[арья] А[лександровна] тоже. Я здоров, только рука так сильно болит, что писать больно. Верно будет или мятель, или дождь. — О религии я совсем кончил, завтра займусь Тулоном.[12]

Сведения о тебе, милый друг Соня, дошедшие до меня, не утешительны — о здоровьи. Одно утешенье, что ты вдруг опускаешься и вдруг справляешься. О Леве всё время хорошо. Спасибо ему за письмецо.[13] Напишу как нибудь ему отдельно, а нынче всем вообще.

Одобрение Тани m-lle D[etraz]14 мне очень приятно. Я согласен.

Л. Т.


1 Михаил Васильевич Булыгин. Его товарищем по Пажескому корпусу был П. И. Бирюков.

2 Старообрядец Михаил Максимович, по прозвищу «табачная держава», умер в 1910 г. Выведен Толстым в «Божеском и человеческом».

3 Спектакль состоялся в Туле, в зале Дворянского собрания.

4 Константин Сергеевич Алексеев-Станиславский (1863-1938). Свое знакомство с Толстым Станиславский описал в книге «Моя жизнь в искусстве», «Academia», 1928, стр. 234-238. 7 декабря 1933» г. Е. П. Туркестанова (Александрова) сообщила: «Во время обеда у Н. В. Давыдова пришел неожиданно Л. Н. Толстой. Он просил рассказать ему содержание репетируемой пьесы, и Станиславский, конфузясь и теряя слова, с трудом изложил содержание «Последней жертвы».

5 Александр Александрович Федотов — сын артистки Малого театра Гликерии Николаевны Федотовой с женой Наталией Николаевной Федотовой (ум. 1920 г.), по сцене Васильевой II — артисткой Малого театра.

6 Несохранившееся письмо художника Н. Н. Ге, в котором, очевидно, речь шла о его картине «Повинен смерти» («Суд синедриона»).

7 «Die Waffen nieder» [«Долой оружие»] — ежемесячный журнал, издававшийся с 1891 г. в Дрездене и в Вене. Издательницей журнала была Берта Зуттнер.

8 Письма, написанные T. Л. Толстой по поручению Толстого.

9 Письмо Стасова от 24 октября 1893 г. («Лев Толстой и В. Стасов», стр. 103).

10 Виктор Штраус — немецкий переводчик и писатель; переводил Лао-цзы.

11 См. прим. 9.

12 Статья «Христианство и патриотизм».

13 Л. Л. Толстой писал о том, что профессор Захарьин направляет его за границу.

14 Гувернантка младшей дочери Толстых.

#### 585.

1893 г. Ноября 2. Я. П.

Но1 никаких не получил, а зато получил из Тулы два приятных письма от Стасова о юбилее Григоровича,[2] на к[отором] написанное мною ему письмо было, кажется, ему приятно, и от Страхова,[3] к[оторый] пишет об отзыве обо мне философа Куно Фишера.[4] Он пишет между прочим слова Куно Фишера, что желание славы есть последняя одежда, которую снимает о себя человек. Он говорит это про Шопенгауера, к[оторый] будто бы не снял этой одежды до конца. Я чувствую постоянно всю силу этого соблазна. И постоянно борюсь с ним.

Гости нас не покидают. Одна Мар[ья] Ал[ександровна]5 заменила другую М[арью Александровну],[6] наша [?] уехала нынче. — Но гости не неприятные. Вчера я перешел наверх, и у нас очень хорошо и тепло, и воздуха много, а печей меньше. И без Васи,[7] — кажется, управляемся легко. Целую вас всех.

Буланже[8] списал о религии и свезет в Москву, а я жду переводчика и ответ от переводчицы.[9] Грот просит,[10] но по цензурным условиям не годится, а вымарывать потеряет весь смысл.

Ждем нынче известия.

Л. Т.


1 Эти слова Толстого являются продолжением текста письма М. Л Толстой, которая писала С. А. Толстой так: «У нас всё хорошо, папа здоров совсем. Ездил на Козловку за письмами».

2 В письме В. В. Стасова к Толстому от 31 октября 1893 г. подробно говорится о впечатлении, произведенном на юбилее Д. В. Григоровича письмом, присланным юбиляру Толстым и прочитанным в конце банкета Вейнбергом («Лев Толстой и В. Стасов», стр. 111).

3 Письмо Страхова от 29 октября 1893 г.

4 Страхов в письме к Толстому цитирует из книги К. Фишера о Шопенгауэре (ср. Куно Фишер, «Артур Шопенгауэр». Перевод под ред. В. П. Преображенского, М. 1896, стр. 113—114, 123).

5 Дубенская, рожд. Цурикова (1854—1924).

6 М. А. Шмидт.

7 Вероятно, Василий Севастьянович Макарычев, он же Макаров — яснополянский крестьянин.

8 Павел Александрович Буланже (1864—1925). См. т. 63, стр. 350.

9 Софии Вер из Рима. Ей Толстой разрешил перевод на немецкий язык статьи «Религия и нравственность».

10 Статью «Религия и нравственность» для журнала «Вопросы философии и психологии».

#### 586.

1893 г. Ноября 5 или 6. Я. П.

Сейчас написал кучу писем[1] и получил телеграмму от Стевени[2] и посылаю за ним, и тороплюсь, а написать несколько слов хочется. Мы здоровы и благополучны всё в том же составе. Одна кадриль[3]. Известие, полученное мною нынче от Хилкова, страшно удивило меня: его мать приехала к нему с Приставом и, отобрав у него детей, увезла их. Трудно даже понять, на чем основываются такие поступки.

Мы живем без прислуги очень приятно. Забота о служении себе развлекает, и просто весело. Видел нынче Ваничку во сне. Что его свинка? А у меня вчера нашелся во рту зуб и начал болеть до тех пор, пока я не открутил его. Нынче получил твое письмо к М[арье] А[лександровне]4. Когда едет Лева?[5] Вы верно известите меня нынче. Как твое здоровье, Соня? Целую тебя.

Хотел написать Гроту в ответ на его письмо,[6] но не успел. Поблагодарите его за письмо. Я очень рад ему. Целую всех целуемых и кланяюсь нецелуемым.


1 Письма к В. Г. Черткову (т. 87), художнику Н. Н. Ге, Д. А. Хилкову и Ю. П. Хилковой (т. 66).

2 Вильям Барнс Стевени. С. А. Толстая сообщала Льву Николаевичу 2 ноября: «Получена телеграмма Стевени: «Кроникль» (Chronicle) берет статью. Когда могут вас видеть в Москве» (ПСТ, стр. 586).

3 Этими словами Толстой определяет количество живущих в Ясной Поляне — четыре человека. В Ясной Поляне оставались: Лев Николаевич с дочерью Марией, М. А. Цурикова и Б. Н. Леонтьев.

4 Письмо это неизвестно. Судя по письму С. А. к Толстому от 31 октября, С. А. Толстая обращалась к М. А. Шмидт с просьбой переписать (за плату) «Царство божие внутри вас».

5 За границу.

6 От 31 октября.

### 1894

#### 587.

1894 г. Января 25. Гриневка.

Мы доехали очень хорошо[1]. Шел снег, но теплый, и было светло, так что без малейших затруднений скоро доехали. Здесь тепло (в доме), просторно, тихо.

Мы с Таней чувствуем одинаково упадок приятный нервов. Я оба дня немного и не дурно работал.[2] Выходил мало. Не хотелось. Машу бросили в Туле. Иван Алекс[андрович] встретил нас и повез ее к М[арье] А[лександровне]. Здесь никого не видали, кроме Сони[3] и милых детей, особенно Миша.[4] Нынче посылают на почту. Ждем от вас писем. Как вы? — Соня ездила сейчас с Ан[ночкой] в Никольское.[5] Нашла всё там прекрасным. Теперь 2 часа, мы пообедали, и я пойду походить. Кашляю всё также — не больше, но и не проходит. Я берегусь. Целую тебя и детей.

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовнический переулок, дом № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 В Гриневку, имение И. Л Толстого.

2 «Христианство и патриотизм» («Тулон»).

3 Жена И. Л. Толстого — Софья Николаевна.

4 Дети И. Л и С. Н. Толстых: дочь Анна и Михаил (1892—1919).

5 В то время принадлежу C. Л. Толстому.

#### 588.

1894 г. Января 28. Гриневка.

Живем мы здесь очень тихо и хорошо. — Только нынче были гости Ивановы, — сестра Трескина с детьми и мужем.[1] Они простые, обыкновенные люди. Я по утрам пишу, остальное время читаю или гуляю. Вчера ходил в Никольское; любовался на Сережин дом и intérieur[2]. Домой меня привез его помощник кучер на вороной кобыле; Ал[ександр] Аф[анасьевич]3 был во Мценске. Кашляю мало, — гораздо меньше, чем в Москве; но есть какая то боль или скорее неловкость в груди, а главное — слабость, упадок энергии и физической и умственной, проявившийся с этим нездоровьем. Может быть, это новая ступень старости, к к[оторой] я еще не привык. Надо привыкать. Нынче получили Левино письмо и твое.[4] Поездка его в Париж ничего не представляет неприятного. Очень он только жаден к новым впечатлениям. То, что он расстался с доктором[5] (я не вижу из письма, чтоб их отношения расстроились), очень хорошо. Мне это присутствие доктора не нравилось — не для меня, а для Левы. — Надо каждому итти своим особенным и всегда новым путем. И путь Левы меня интересует. А что выйдет из всего, никто не может знать. Здоровье его меня мало беспокоит, я как то уверен, — дай Бог не ошибиться, — что. оно в свое определенное время восстановится совершенно независимо от докторов и климата, разумеется, если не случится что-нибудь особенное. Меня интересует его душевная жизнь и внутренняя работа. Сейчас хочу написать и ему6.

От Ильи[7] было два письма из Берлина.[8] Соня пишет ему, и мы уверены, что и без письма и телеграмм они не разминутся в Париже, т[ак] к[ак] у них точки соприкосновения Димер Боб[ринский]9 и Саломон.[10] Таня не совсем бодра, — то желудок, а то зябнет. Впрочем, нынче она лучше. По утрам она рисует, гуляет, по вечерам мне усердно переписывает. — Я читал Michel Teissier.[11] Как бездарно! Как всё выдумано. Не видно той страсти, из за к[оторой] он погубил всё, и еще менее видна его, Тесье, талантливость. Рядом с этим читал старый роман Dumas отца Silvandère[12]. Какая разница. Бодро, весело, умно и талантливо, и sobre[13] и без претензии. А этот с важностью мажет и воображает, что он психолог... Целую детей. Об Андрюше не могу вспомнить без неприятного чувства за его смело глупые речи о том, как Немца убить штыком. Стараюсь забыть и забуду, но неприятно. Прощай, целую тебя. Что Поша, приехал ли? Письма ко мне пересылай. Иногда бывают нужные. А кроме того, если не пересылать, слишком много наберется.


1 Андрей Иванович и Наталья Владимировна Лимонт-Ивановьг с четырьмя сыновьями. Н. В. Лимонт-Иванова — сестра В. В. Трескина, приятеля И. Л. Толстого.

2 [внутренность дома.]

3 А. А. Успенский — управляющий С. Л. Толстого.

4 Оба письма не сохранились.

5 В. Горбачев, об отъезде которого Л. Л. Толстой писал 3 февраля.

6 См. письмо к Л. Л. Толстому от 28 января. См. т. 66.

7 И. Л. Толстой с В. Н. Философовым ездил за границу.

8 Письма эти не сохранились.

9 Гр. Владимир Алексеевич Бобринский.

10 Карл Альфонсович Саломон.

11 Роман французского писателя Эдуарда Рода (1857—1910) «La vie de Michel Tessier» [«Жизнь Мишеля Тессье»].

12 Роман Александра Дюма (1803—1870) «Silvandire» (1844).

13 [скромно]

#### 589.

1894 г. Января 30. Гриневка.

Беспокоимся, что от тебя три дня нет писем. Я хотел уже телеграфировать, чтобы узнать, не случилось ли что, но нынче получил от Веры Т[олстой], к[оторая] пишет о тебе. Я в последнем письме жаловался еще на нездоровье, теперь чувствую себя совсем здоровым, также и Таня, и здешняя семья.

Л. Толстой.


На обороте: Москва. Хамовнический переулок, д. № 15. Графине Софье Андреевне Толстой.

#### 590.

1894 г. Февраля 1. Гриневка.

Приписываю только, чтоб самому сказать, что мы совсем здоровы; и я успокоился, получив твое письмо.[1] Только очень дурно, что ты не спишь.

Л. Т.


Приписка к письму Софьи Николаевны Толстой к Т. Л. Толстой.


1 Письмо неизвестно.

#### 591.

1894 г. Февраля 3. Я. П.

Получил вчера здесь письмо[1] в кот[ором] всё хорошо, кроме твоих бессонниц. Целую те[бя].


Приписка к письму T. Л. Толстой. Письмо писано по приезде Толстого из Гриневки в Ясную Поляну.


1 Письмо неизвестно.

#### 592.

1894 г. Февраля 3. Я. П.

Милый друг Соня,

Нынче в 2 часа я поехал верхом в Ясенки, чтобы взять там посылки, и взял письмо к тебе от Тани, в кот[ором] сам приписал несколько слов; но в Ясенках заспешил и забыл отдать письмо; вспомнил только, ехавши назад, против лавки; не хотелось ворочаться, и я отдал письмо дворнику, прося его отдать на почту. Он обещался: но он не внушает мне доверия, а т[ак] к[ак] Ив[ан] Ал[ександрович] едет сейчас на Козловку, я решил еще раз написать тебе. Мы приехали благополучно; очень жаль было покидать Соню и ее детей, кот[орых] я всех трех, — главное Соню, — больше узнал и полюбил. — Я совсем больше не кашляю и чувствую себя опять бодро. Здесь мы поместились прекрасно: я в Таниной комнате, Таня в Машиной, а Маша с М[арьей] А[лександровной] в девичьей. Под сводами топят, но еще только 12°, и мы только там едим. Письмо твое вчера же получил.[1] Всё у вас хорошо и Сережина забота о тебе и внушение, кот[орое] он делает Андрюше. — Ничто так не подействует, как внушение брата, — нехороши только твои бессонницы. Побольше будь на воздухе. Особенно такие прекрасные дни, как нынче. Кроме пересланных тобою писем, я получил в Ясенках два интересных письма: одно от Battersby[2] с статьями, написанными разными Reverend'ами3 по случаю выдержек из Ц[арства] Б[ожия], кот[орые] печатались в одном журнале,[4] а другое от издателя, кот[орый] просит прислать ему русск[ий] текст для того, чтобы сделать 3-й перевод и издание.[5] Ты спрашиваешь, что я пишу? Всё тот же так наз[ываемый] Тулон, в котором я был вовлечен в разъяснения вопроса «патриотизма», и это очень интересно и, мне думается, ново и нужно, т. е. доказательство лжи и вреда этого патриотизма. Ты пишешь о том, что можно в Москве устроить уединение: страшно желаю этого и попытаюсь устроить это и быть как можно строже в этом. Девочки обе вполне здоровы. Здесь Хохлов,[6] к[оторый] до нас еще пришел к М[арье] Ал[ександровне] пешком из Москвы. Это было неприятно. Он завтра уйдет к Булыгину. Самое мне и тебе интересное под конец о Леве. Письмо его7 огорчительно. Здоровье всё еще не поправляется. То, что он в Париже, а не в Канне, всё равно. Страшно, что далеко очень от нас. Будем ждать и надеяться всего лучшего. Я ему писал раз длинное письмо из Гриневки.[8] Прощай, целую тебя и детей, Сережу особенно. Поклон П[авлу] П[етровичу]9 и М-llе D[etraz].

Петр Вас[ильевич]10 приехал. Хотел сам непременно, говоря, что скучно. И нынче пьян.


На конверте: Москва. Хамовнический переулок, дом № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Письмо неизвестно.

2 Письмо Баттерсби от 9 февраля (н. ст.) 1894 г.

3 [Высокопочтенными духовными лицами]

4 Имеются в виду статьи представителей англиканской церкви, опубликованные в февральском номере «The New Rewiew» [«Новый обзор»] за 1894 г., посвященные разбору учения Толстого.

5 Рибльуайт (E. G. Ribblewhite) — редактор «The Weekly Times» писал из Лондона Толстому 10 февраля (н. ст.). См. т. 66.

6 Петр Галактионович Хохлов (1864-1896). См. т. 64.

7 От 26 января (7 февраля) 1894 г. из Парижа.

8 От 28 января. См. т. 66.

9 П. П. Кандидов.

10 Повар П. В. Бойцов.

#### 593.

1894 г. Февраля 6. Я. П.

У нас всё вполне благополучно; мы все здоровы, если но считать бывший у Тани нарывчик на десне, к[оторый] прошел, но ее беспокоит, и я ей советую съездить завтра к Рудневу.[1]В комнатах так тепло, что мы отворяем форточки. Я очень рад, что был у Сони и здесь пожил, но очень рад тоже и тому, что время скоро идет, и мы через три [дня], если буд[ем] живы, приедем в Москву.

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовнический переулок, дом № 15. Графине Софье Андреевне Толстой.


1 Тульский врач А. М. Руднев.

#### 594.

1894 г. Марта 6. Москва.

Ваничка с утра всё собирается писать тебе, но девочки Горб[уновы]1 и Коля Колок[ольцов]2 так завлекли его, что он не успел. Теперь он и Саша здоровы, спят. Маша пишет в Париж.[3] Мальчики у Дьяк[овых]4 и должны приехать к 11 (теперь 1/2). Утром были: Март[ыновы],[5] Дьяк[овы], Капнист,[6] катались, ели и даже плясали. Подошедший Мамонов[7] играл. Я нынче мало ходил утром и пошел вечером к Буланже. Не застал его дома, но прекрасно прошелся. От наших письмо утешительное.[8] Маленькое улучшение и то же доверие.


На обороте: Московско-Курская ж. д. Станция Козловка-Засека. Графине Софье Андреевне Толстой.


1 Дети Н. И. Горбунова: Наталья и Вера.

2 Николай Николаевич Колокольцов (ум. 1918 г.).

3 В Париже в то время были Л. Л. и Т. Л. Толстые.

4 Андрей и Михаил Львовичи Толстые дружили с сыновьями Д. А. Дьякова — Алексеем Дмитриевичем (1879-1920) и Дмитрием Дмитриевичем (1880—1943).

5 Сыновья Софьи Михайловны Мартыновой, рожд. Катениной, — Георгий и Дмитрий Викторовичи Мартыновы.

6 Сын П. А. Капниста — Дмитрий Павлович.

7 Александр Эммануилович Дмитриев-Мамонов.

8 Письма Л. Л. и Т. Л. Толстых из Парижа от 11 марта (27 февраля).

#### * 595.

1894 г. Марта 7. Москва.

Таня пишет тебе[1] всякие нежности и просит, чтобы ты не тревожилась и [не] суетилась и чтоб у тебя голова не тряслась. И я умоляю тебя о том же. Делай больше распоряжений словами, а не руками и ногами. Целую тебя. Мар[ье] Ал[ександровне], к[оторая] верно у тебя, наш [?] привет.


Приписка к письму И. Л. и М. Л. Толстых.


1 Письмо от 2 марта (ст. ст.) из Парижа (AСT).

#### 596.

1894 г. Марта 26. Ольгинская.

Пишу с Ольгинской, до кот[орой] доехали прекрасно. И спали, и ели хорошо. В Воронеже видели Рус[анова]1. Снегу здесь нет. Что Лева? Лучше ли ему, чем в тот день, когда мы уезжали? Скажи ему, чтобы он тебя не обижал, а слушался. — Целую нежно Таню, с к[оторой] не успел проститься в Москве, где я так на веки уронил себя.[2] И мальчиков, к[оторых] не было. Пишу в вагоне, подъезжая. На станции припишу, что узнаю о Гале.[3]

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовнический переул., д. № 15.

Графине Софье Андревне Толстой.


1 Гавриил Андреевич Русанов. См. т. 83.

2 «Заговорившись с кем-то, вскочил на поезд уже на ходу» (п. С. А.)

3 Анна Константиновна Черткова (1859—1927), жена В. Г. Черткова, в то время болевшая.

#### 597.

1894 г. Марта 27. Ржееск.

Маша все описала,[1] милый друг Соня, так что мне остается только подтвердить ее слова и сказать про себя, что я очень рад, что приехал: и он и главное она так искренно рады, и так мы с ним душевно близки, столько у нас общих интересов, и так редко мы видимся, что обоим нам это хорошо. Она очень жалка и мила, и тверда духом. Я сейчас с ней поговорил с полчаса и вижу, что она уже устала. Приподняться на постели она даже не может сама. Сейчас приехала Лиз[авета] Ив[ановна],[2] я еще не видал ее. Я смущался сначала мыслью, что нас слишком много вдруг наехало, но тут столько домиков, что все разместились, и кажется, всем удобно, а нам слишком хорошо. Место здесь очень красивое; постройка на полугоре, вниз идет крутой овраг и поднимается на другой стороне поросший крупным лесом. Я сейчас ходил один гулять и набрал подснежников. Целую всех по порядку от тебя до Ванички. Страшная вещь болезнь и больная, но нельзя не видеть, как она просветляет людей. Это видно и на Гале, и на Русанове, и на Леве. А всё-таки желаешь здоровья. Завтра напишу еще и Тане.[3]

Л. Т.


1 Письмо неизвестно.

2 Е. И. Черткова (1832-1922), мать В. Г. Черткова.

3 28 марта Толстой сделал приписку к письму М. Л. Толстой. См. т. 67.

#### 598.

1894 г. Марта 28. Ржевск.

Может быть, это письмо дойдет раньше того, и потому пишем опять. Мы совершенно здоровы. Нам очень хорошо, главное хорошо нравственно среди людей, кот[орые] нас любят. — Галино здоровье, кажется, улучшается. Целую ночь видел тебя, Лева, во сне и сердился на тебя. Всегда толкуют навыворот. Это от того, что мы много говорили о тебе. О тебе, Таня, на яву думаю часто и жалею, что тебя нет. Ну, пока прощай, милый друг Соня. Целую тебя и детей.

Л. Т.


Приписка к письму М. Л. Толстой.

#### * 599.

1894 г. Апреля 1. Воронеж.

Пишу из вагона, в к[оторый] входил, когда он стоял, из Воронежа. —

Мы вполне здоровы, как расскажет П[авел] И[ванович], и довольны своей поездкой, останемся день в Воронеже.[1] С радостью жду послезавтра, когда вернусь, если Б[ог] даст, к вам. Всех целую.

Л. Т.


1 О пребывании Толстого в 1894 г. у Русановых см. интервью с Андреем Гавриловичем Русановым («Встреча с Л. Н. Толстым» — «Воронежская коммуна», № 30, от 30 сентября 1928 г.) и гл. IV воспоминаний Г. Г. Русанова («Воспоминания о Л. Н. Толстом», 1937, стр. 173—184).

#### 600.

1894 г. Апреля 29. Я. П.

Приехали[1] благополучны, здоровы.

Сейчас еду в Ясенки свезти письма и посылки. Как бы хорошо, если бы от тебя узнать нынче. Держись Рудн[евского] правила: ничего твердого, пока не пройдет совсем. О кирпиче сказал и похлопочу. Я целое утро писал корект[уры] Мопасана,[2] к[оторые] я посылаю Павлу Иван[овичу]. Пока прощай. Целую тебя и всех.

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовники. № 15, д. Гр. Толстого. Софье Андревне Толстой.


1 Толстой приехал в Ясную Поляну с дочерью Марьей Львовной.

2 Корректуры перевода с французского Л. П. Никифорова с предисловием Л. Н. Толстого, «Монт-Ориоль», изд. «Посредник», М. 1894 (XXXVI).

#### 601.

1894 г. Апреля 30. Я. П.

Вчера, в пятницу, как я и писал тебе, у нас было всё очень хорошо: я ездил в Ясенки и оттуда в Бабурино и Деменку, где отдается хорошенький, новенький домик. Маша была дома, ходила за фиалками, хозяйничала. Вечером приехал проездом в Тулу Булыгин; рассказывал, смеялся и ночевал. Нынче утром я встал в 8, хотел поднимать Машу, — она спит в Левиной комнате, а я под сводами, — но она объяснила мне, что она всю ночь зябла и что у ней болит горло и жар. Пощупал, точно жар, средний. Это она вчера простудилась, ходила за молоком на ледник. Нынче целый день то зноб, то жар. Ничего не ест, пьет. Я считал ей сейчас пульс, 88. Жар не сильный, и утешительно то, что у ней бывают эти ангины. Но жутко. В комнате тепло. Истопили нынче. В обед я послал за Мар[ьей] Алекс[андровной]. Она приехала и будет спать с Машей. Сейчас разотрем уксусом и напоим малиной. Желудок в порядке. — Я сейчас, после обеда в 5 часов, поехал в Судаково[1] и оттуда Засекой на пчельник, купальню и через заказ домой. Больше шел пешком, радуясь на красоту Божьего мира. Трава уж с четверть, фиалки отцветают, баранчики сплошные, рожь идет в трубку, овсы зеленые кое где, на черемухе готов цвет и побеги в два вершка, осина и ранний дуб одеваются.

Тепло, влажно, соловьи, кукушки. Вернулся в 8 и вот пишу. Маша всё то же; пила чай и пьет лимонад. Завтра извещу, что будет. Тоска в ногах, и голова болит, и горло. Горло не очень болит. Надеюсь, что завтра будет лучше. Что будет, напишу всю правду. — Кирпичники завтра придут рядиться.[2] Это замарано то, что я хотел выписать одну вещь, а потом решил, что не надо. Жду с нетерпением Таню с Ник[олаем] Ник[олаевичем] в понедельник. Про тебя я не понял, когда ты хотела приехать.

Поскорее бы Лева переезжал. Целительный воздух и тишина. Правда, что теперь немного рано для каменного дома, да и должны завернуть холода. А вот как пройдут, тогда хорошо бы ему приехать. Целую тебя и детей. С Мишей я так и не простился.


На конверте: Москва. Хамовнический переулок, дом № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 «Имение Судаково, в 6 верстах от Ясной Поляны, принадлежало трем сестрам Арсеньевым. Бельгийское общество со временем купило это имение и построило большой завод чугуно-литейный. Завод этот временно прекращал свои работы. Ныне это всё место известно под названием «Косой горы» (н. п. С. А).

2 Зачеркнуто: пожалуйста купи мне про запас туфли.

#### 602.

1894 г. Мая 1. Я. П.

Как обещано, пишу, милый друг, с тем, чтоб ты знала о Маше. С утра ей было получше, меньше жара, но оказалась сильная боль в горле, так что ей трудно и больно глотать. Сейчас смотрел ей горло, с обеих сторон одинаково красно и одинаково больно. Лучше ей немного уже п[отому], [что] она немного поела — сама захотела — овсянки и чаю с молоком. Но теперь к вечеру — теперь 9 часов, — опять тоска и жар сильнее. Но как будто собирается потеть. Сейчас напоим ее малиной и разотрем уксусом. Мы нынче перешли наверх. Она в Сашиной комнате, я в спальне. Хотя и тепло наверху — 16 гр. — мы еще истопили, т[ак] к[ак] вчера мыли верх. Очень жаль ее, бедную, она тиха и покорна, и М[арья] А[лександровна] из всех сил хлопочет за ней ходить, и хорошо, не тревожа ее. Жалко особенно по этой погоде. Сегодня сухой, южный ветер и жара. Я ходил между часом и четырьмя по засеке, собирал фиалки, и было жарко, как в Июле. Из письма Веры[1] вчера знаю, что тебе лучше, и что наши едут завтра. И то хорошо. Прощай пока, целую тебя и детей.

Л. Т.


Да, скажи, пожалуйста, Павл[у] Ив[ановичу], что если можно, то он прислал бы мне еще раз Мопасана в сверстанном виде. Если можно. Да Bel Ami,[2] скажи Тане, чтоб она привезла, или сама пришли.


На конверте: Москва. Хамовнический пер., № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 В. С. Толстая. Письмо ее неизвестно.

2 «Bel Ami» [«Милый друг»] — роман Мопассана.

#### 603.

1894 г. Мая 2. Я. П.

Маше нынче гораздо лучше: нет ни жара, ни боли горла (еще немного болит), только слабость и боль во всем теле. Очевидно, болезнь прошла, и я более не беспокоюсь. А сейчас, 8 часов, посмотрел ее, — хуже, чем днем, слабее, но гораздо лучше. За П[етром] В[асильевичем] мы не посылали, Аннушка прекрасно готовит. Жду наших.[1] Везу это письмо и еду к ним навстречу, целую тебя и детей. Я давно так праздно не проводил время, как эти два дня.

Письмо твое[2] вчера получил. Хорошо, что у вас всё благополучно. Жаль, что Анд[рюша] задержит тебя.


На обороте: Москва. Хамовнич. пер., дом № 15. Графине С. А. Толстой.


1 2 мая уехали в Ясную Поляну Татьяна Львовна, Вера Сергеевна Толстые и художник H. Н. Ге.

2 От 30 апреля (ПСТ, стр. 593).

#### 604.

1894 г. Мая 9. Я. П.

Дети никто про меня не пишут, предоставляя это мне. Я нынче совсем здоров. Вероятно, и ты бы нынче была довольна погодой. Чудный, ясный и немного прохладный и необыкновенно красивый день.

Хотел Леве писать длинное письмо, да не успел и предпочел всё сказать ему здесь.

Надеюсь, что у тебя не осталось никакого осадка от бывшего неприятного разговора,[1] также, как и у меня. И ты, вероятно, поняла это еще вчера.

Целую тебя и детей.

Л. Т.


Приписка к письмам младших детей Толстого.


1 См. Дневник, 15 мая, т. 52.

#### 605.

1894 г. Мая 11. Я. П.

Пав[ел] Ив[анович] расскажет тебе всё про нас, но всё таки пишу, чтоб сказать, что все благополучны и здоровы. Лева приехал в 6-м часу, усталый, но очень довольный всем, что нашел здесь. — Ваничка очень мил и ласков. Удивляемся, что два дня не б[ыло] от тебя писем. Целую вас.

Л. Толстой.


На обороте: Москва. Хамовнический переулок, дом № 15. Графине Софье Андревне Толстой.

#### 606.

1894 г. Мая 12. Я. П.

Хотел тебе написать по лучше и подлиннее письмо, милый друг Соня, но кончилось тем, что не успел: Crosby,[1] я с ним гулял и промок, и что то устал и слаб. Вчера получил твое письмо.[2] У меня то наверное ничего не осталось в тот же вечер, как ты уезжала, только бы у тебя не было недобрых и мрачных мыслей, кото[рые], впрочем, очень естественны в теперешнем твоем положении одиночества и в городе, и с тревожащим тебя Андp[рюшей] и беспокойством за него и за Ван[ичку]. Утешаемся тем, что это не надолго, и не успеем оглянуться, как соединимся и будем жить дружно и потому весело.

Нынче привезли лес и положили его на лугу, пред балконом. Сначала мы все возмутились и обвинили В. П.,[3] по разобрав дело, я увидал, что больше его класть некуда, и здесь он займет немного места. Crosby такой, как все Американцы, приличный, не глупый, но внешний. Главное, устал говорить по-англ[ийски].

Прощай, целую тебя и детей.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовнический пер., № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Эрнест Кросби (1856—1905) — американский писатель, организатор «Лиги социальных реформ», проповедник идей Генри Джорджа, автор ряда статей и книг о Толстом. В 1894 г. приезжал в Ясную Поляну.

2 От 9 мая.

3 Можно прочесть «В. И.» — в таком случае это Василий Иванович, служивший приказчиком в яснополянской усадьбе.

#### 607.

1894 г. Мая 13. Я. П.

Яблони в молод[ом] саду цветут недурно. Здоровье мое, или скорее нездоровье, не опасно. Должно быть, простудил желудок. Crosby они напрасно осуждают: он довольно наивен, но чужд нам, как Америк[анец], по воспитанию и нраву. У меня в шкапу есть евангелия Матвея непереплетенные, привези их. Если нет, то купи 50 ш[тук]. Они по 2 к[опейки], в будке у Ильинск[их] ворот. Книги из моего шкапа стоющие привези.


Приписка к письму T. Л. Толстой.

#### * 608.

1894 г. Мая 14. Я. П.

Сейчас пришли с длинной прогулки с Ваничкой. Мне было с ним очень приятно. Кажется, и ему тоже. Теперь до скорого свиданья. Мое здоровье лучше. У нас Давыд[ов].

Л. Толстой.


Приписка к письму М. Л. Толстой.

#### 609.

1894 г. Июля 28 или 29. Я. П.

У нас всё благополучно; кроме Левы, к[оторый] всё также уныл. Ты знаешь, что утром приехали К[атерина] И[вановна]1 и И[ван] И[ванович].[2] К завтраку приехала Маша с Машей Толстой[3] на лошадях. Все здоровы. Таня хочет завтра на один [день] съездить в Пирогово, — поедет рано утром на лошадях и вернется в 10 ч. 10 м. на Козловку. Хочет взять Сашу. Она ушла гулять с К[атериной] И[вановной], а я пишу, п[отому] ч[то] сам еду к Чертк[ову],[4] а оттуда на Козловку. Целуй от нас всех Кузмин[ских].[5]


На обороте: Московско-Курская железн. дор. Станция Песочная. Татьяне Андревне Кузминской для передачи С. А. Толстой


1 Е. И. Баратынская.

2 Иван Иванович Бочкарев (1842—1915) — бывший революционер-шестидесятник.

3 М. Л. Толстая с двоюродной сестрой М. С. Толстой.

4 В. Г. Чертков жил в Деминке, близ Ясной Поляны.

5 В наборной рукописи первого издания «Писем Толстого к жене» над настоящим письмом рукой С. А. Толстой написано: «Письмо из Ясной Поляны

в Орловскую губернию на дачу моего брата Александра Андреевича, где тогда жили и Кузминские».

#### 610.

1894 г. Августа 18. Я. П.

С первого же вечера, как ты уехала,[1] дорогой друг Соня, мне сделалось и скучно без тебя, и жалко тебя за то, что покидаешь и деревню, и детей — Ваничку — и едешь на тяжелую жизнь. И всё хотел тебе писать и всё не успевал. Даже и это письмо не пойдет нынче, т[ак] ка[к] мы не посылаем на Козловку. Таня верно описала[2] тебе те скромные события нашей жизни, какие есть, я могу прибавить только то, что с Количкой мне очень тяжело: тяжело, п[отому] ч[то] он не откровенен. А неоткровенен он п[отому], ч[то] ему тяжело, и мне очень жаль его. Мы собрались с ним нынче, 18-го, ехать к Булыгину, а он с утра ушел к М[арье] А[лександровне], так что мы его не видали. Я думал, что он ушел к Бул[ыгину], и поехал туда. Его там не было, и он, вернувшись от М[арьи] А[лександровны], пришел туда. Так что мы с ним не видались почти. Хотел Бул[ыгин] его привезти нынче вечером, а теперь 11-й час, а их нет. Завтра же он хотел ехать. Вчера я еще получил от его брата Петруши письмо, в к[отором] он жалуется на брата и по-моему совершенно прав.[3] Количка просто нравственно неузнаваем. Стараюсь сделать, что могу и получше, а что выйдет, уж дело его и Божие. Миша всё бегает на дворню к ребятам, я постоянно помню о нем и посылаю за ним. И по моим наблюдениям дурного ничего нет, а есть этот период, через к[оторый] и я проходил, особенно живого интереса к жизни народа и, разумеется, сверстников. Хотели его на скрипке заставить играть, говорит, что мизинец болит, свихнул. По вечерам он читает, ездил в Овсян[никово]. Саша, как всегда, проста и усердна. Ваничка кажется особенно мил, п[отому] ч[то] больше на него обращаешь внимания. Здоровье его превосходно. В вопросах о том, дать ли ему огурца, яблока, грибов, я всегда стою за большую осторожность. Дочери очень усердны, заняты различными письменными работами и в бодром, трудолюбивом, осеннем настроении. Нынче я видел, что возили,[4]но вечером помешал дождик. Я два дня писал письма[5] и нынче только очистил одну большую порцию. Лева велит мне писать ему. Я непременно сделаю это, и получше, и, главное, поискреннее, но не нынче.

Целую тебя и Леву, и Андрюшу.

Л. Т.


1 В Москву, 15 августа 1894 г.

2 В письме от 18 августа.

3 Письмо П. Н, Ге о запутанных личных делах его брата, И. Н. Ге.

4 «кирпич» (п. С. А.).

5 Письмо В. Г. Черткову см. в т. 87 и шесть писем другим лицам см. в т. 67.

#### 611.

1894 г. Августа 19. Я. П.

Я написал тебе опоздавшее письмо вчера, и теперь очень жалею, что послал его на почту. С Митей[1] ты бы получила раньше. Мы все здоровы, скучаем по тебе и жалеем тебя, хотя погода не веселит. У нас Количка. Сейчас уезжает. Связь, кот[орую] приписывают ему, — выдумка. Положение его очень трудное. Но он такой же хороший. Целую тебя, Леву и Андрю[шу].


На обороте: Софье Андревне.


1 Д. Д. Дьяков.

#### 612.

1894 г. Августа 20—21. Я. П.

У нас всё благополучно, милый друг. Ваня ходил один раз, весел и здоров. Висмут давали один раз, больше не будут. У нас был Сухотин и Кат[ерина] Ив[ановна]. И было приятно. Сухотин очень мил. Остальное всё по старому. Я вполне здоров. Как ты? И мальчики? Целую их и тебя. Кат[ерина] Ив[ановна] расскажет, а я пишу только п[отому], ч[то] хочется.

Л. Т.

#### 613.

1894 г. Сентябрь 7. Я. П.

Я очень рад, что ты поехала в 1-м кл[ассе], хотя и на даровой билет. У нас в одиночестве жизнь теснее. Вчера я стал было записывать свой рассказ, пока вы уехали, думал нынче вечером продолжать, но нынче не в том духе.[1] Очень бы желал, чтобы Лева попробовал применить мой совет о гимнастике. Самые легкие движения, но всё таки движения с некот[орым] усилием. Что скажет на это доктор Флеров? Целую всех своих и приветствую М[арью] К[онстантиновну]2 и Павла Петр[овича],

Л. Т.


Два раза спрашивал Ваничку, злился ли он на Сашу, и оба раза Мисс Welch[3] отвечала, что, напротив, они были очень дружны. Я обещался ему написать это тебе.


1 В Дневнике Толстого под 6 сентября 1894 г. значатся: «Утром в постели после дурной ночи продумал очень живой художественный рассказ о хозяине и работнике».

2 М. К. Рачинская (1865—1900) — 10 июля 1895 г. вышла замуж за С. Л. Толстого.

3 Анна Лукинична Вельш, англичанка. С 1894 г. по летам жила в Ясной Поляне в качестве гувернантки и преподавательницы музыки.

#### 614.

1894 г. Сентября 10. Я. П.

Хорошо, что получили от тебя письмо.[1] Белогол[овый]2 хорош своей бесплатностью, но боюсь, что Зах[арьин] обидится.[3] У нас ничего нового после поездки 3-го дня в Овсян[никово] верхами. Детей[4] общим советом не выпускают. Я был за прогулку, но остался в меньшинстве. Сейчас еду в Тулу повидать одного писавшего мне очень интересного оружейника[5] и еще кое за чем у Давыд[ова]. Таня вчера лежала, Маша нет-нет, и зубы болят. О кирпиче ничего не спрашивали; я спрошу сейчас у прикащика. Молотят очень усердно. Погода упорно дурная. Дети маленькие веселы и здоровы. Я тоже. И недурно думается и пишется. Целую вас.

О гимнастике я боюсь и спрашивать, хотя я очень склонен думать, что она была бы полезна.

А в самой слабой степени всегда возможна.


1 От 8 сентября. В письме идет речь о советах доктора Белоголового Л. Л. Толстому.

2 Николай Андреевич Белоголовый (1834—1895) — врач и писатель. В его «Воспоминаниях и статьях», М. 1897, имеется глава «Свидание с гр. Л. Н. Толстым».

3 Г. А. Захарьин.

4 Александра и Иван.

5 Петр Дмитриевич Рудаков — слесарь из Тулы, обратился к Толстому с письмом от 5 сентября 1894 г., в котором описывал свою жизнь и ставил вопрос о взаимоотношении науки и религии.

#### 615.

1894 г. Сентября 11. Я. П.

Кафли привезли, а о кирпиче я не знаю, сколько нужно.[1] Узнаю от архитект[ора] или печников и тогда пошлю к Гилю.[2] У нас, как видишь, всё очень хорошо: гости добрые и не стеснительные. Как у вас?

Л. Т.


1 В 1894 г. была предпринята пристройка к яснополянскому дому,

2 Московский купец, владелец угольных копей и кирпичного завода.

#### 616.

1894 г. Сентября 12. Я. П.

События все описаны, а во внутренней жизни моей мало интересного. Не работается последние два дня. С Ив[аном] Ив[ановичем]1 хорошо придумал, т. е. придумал он, — собирать все те прекрасные статьи, книги и даже письма, кот[орые] я и мы получаем, переводить и составлять как бы журнал рукописный, исключая всё задорное, осудительное. Не знаю, удастся ли, но мне всегда жалко, что пропадают неизвестные многим те прекрасные, интересные и поучительные, и для души полезные вещи, к[оторые] я получаю. День был нынче не дурной, но был дождик утром, и барометр не поднимается. Как дети, хочется написать: больше не знаю, что писать, и не от того, что нечего, а от того, что надеешься всё сказать, когда увидим[ся], и теперь скоро.

Л. Т.


Думаю обо всех детях — и больше всего о Леве; всё хотелось бы влезть в его душу — понять, как и чем он живет.

Дочери здоровы и, не сглазить, в бодром и деятельном настроении.


Приписка к письму Ивана Львовича Толстого. Строки, писанные Толстым, переплетаются с припиской Т. Л. Толстой. Кроме того, на полях вверху имеется приписка М. Л. Толстой.


1 И. И. Горбунов-Посадов.

#### 617.

1894 г. Сентября 15. Я. П.

Маша хочет ехать на Козловку, и вот я пишу, чтоб сказать тебе, что у нас, несмотря на холод и дожди, всё вполне благополучно: и большие и малые дети совершенно здоровы; сейчас идут, — после завтрака, — за грибами. Маша уверяет, что у Поручика в елочках она вчера видела много грибов, а няня отрицает. Но они всё таки идут и очень веселы. Сейчас Саша с Ваничкой на полу рассматривали карту мира и узнавали, где Патагония, в к[оторую] поехали дети Кап[итана] Гранта,[1] и Корея, в к[оторой], я им рассказал, что война. Вчера мне вечером нездоровилось, и я зяб, пришел наверх и для согревания стал играть с М. Вельш Гайдена.[2] Я согрелся, но слушать было, думаю, неприятно. Нынче чувствую себя очень здоровыми писалось очень хорошо.

Маша не спала вчера до 2-х часов от страха перед крысой, к[оторая] лазила под постелью. А у М. В[ельш] под простынею. А у меня посреди комнаты оказалась мертвая мышка. Вчера j’ai passé un mauvais quart d’heure.[3] Явился вечером студент харьковский в мундире, пришел пешком под дождем из Тулы, где он, по его словам, остался без возможности ехать далее до Харькова, — он едет из П[етер]б[ур]га, и просит дать ему 10 р[ублей]. Я измучался, наверное, в 10 paз больше, чем он, колеблясь — дать или не дать, и кончил тем, что всё таки дал, и досадно, и совестно. — Нынче целую ночь видел во сне мой обычный сон, что я служу юнкером в военной службе, нынче в уланах, и мундир на мне грязный, и всё не так, как надо, и все надо мной смеются. Видел и Андрюшу на велосипеде. Думал о нем и о Мише. Очень уж, очень у них много всяких земных благ: от этого нет ни охоты, ни времени заняться духовными. Приходил крестьянин попросить похлопотать за брата солдата, к[оторого] в субботу будут судить в Туле за то, что он упустил арестанта. Съезжу в Тулу, мож[ет] б[ыть], завтра, а после завтра мы хотим с Таней съездить в Пирогово. Не знаю, как она, а я нынче поеду, завтра приеду. Она тоже говорит, что на один день, много на два. В доме топили кое где, и тепло. О кирпиче не узнал еще, но нынче поеду в Тулу, и велено узнать у Архит[ектора]. Вот и всё. Целую всех вас.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовнический переул., д. № 15. Софье Андреевне Толстой.


1 Имеется в виду роман Жюля Верна «Дети капитана Гранта».

2 Иосиф Гайдн (1732—1809) — немецкий композитор.

3 [я провел скверных четверть часа.]

#### 618.

1894 г. Сентября 18. Я. П.

Я нисколько не нашел неприятным то, что ты писала[1] о твоем отношении к моему писанью и отношении к нему теперь девочек; напротив, нахожу это справедливым и с очень приятным чувством вспоминаю о том времени худож[ественной] работы. Теперь я написал на черно очень мало интересный рассказ, но меня он на время занял. Поправлять же его, теперь по крайней мере, нет охоты. Над своей работой всё копаюсь.[2]— Что ты не пишешь ничего об Урусове?[3] Мне очень жаль, что я не увижу его. Поклонись ему хорошенько от меня. Мы ведь очень давно не видались. Переменился ли он? Пироговск[ую] поездку мы на время отложили. Но тоже очень хочется видеть Сережу брата, предоставить ему себя поругать. Уж не много раз нам остается это делать. —

Левиному письму[4] был очень рад. Целую его.

Л. Толстой.


1 В письме от 11 сентября.

2 «Хозяин и работник».

3 С. С. Урусов.

4 От 14 сентября.

#### 619.

1894 г. Сентября 19. Ясенки.

Пишу тебе несколько слов из Ясенков, куда мы, гуляючи, пришли с Сашей и Ваней. Погода чудная, и мы взяли все предосторожности. М. Вельш привезла им теплые платья, и они едут с ней домой, а я верхом на Вятчике заеду к старшине. Все эти дни очень напряженно работаю, хотя результатов заметных нет. Благодарю Леву за его письмо.[1] Он пишет про свое душевное состояние то самое, что я желаю ему. Только бы он персеверировал.[2] Целую тебя и детей.


1 От 14 сентября 1894 г.

2 То есть был настойчивым.

#### 620.

1894 г. Сентября 19. Я. П.

[У] Саши болело ухо и немно[го] красно было горло, жара не было, и нынче она, хотя лежит в постели, но жалуется только на головную боль.

Погода нынче ясная, но очень свежая, так что Таня собралась было вчера идти с Ван[ей] на Козловку, но нынче раздумали и его водили гулять на купальную дорогу.

Таня ездила в Бабурино, за моделью для своей картины, а Маша с нею в Деменку к больному. Вчера я ездил на Козловку за письмами, но не было от вас, что нас огорчило. Что Душан[1] и его палец?

Я всё занят тем же, и очень занят. Писем никаких особенных не получали. Получил я книгу О Буддизме L. Rosny, очень для меня интересную.[2] Приятно мне очень видеть и чувствовать, как все здесь живущие наши дети дружны между собой. — И особенно взрослые: Маша с Таней. Чтение Дет[ей] Кап[итана], Гранта продолжает иметь большой успех; участвует и няня, и я иногда, Ваня принес свою бумажку, но когда я взялся писать, он задумался, и вот, я пока исписал всё, а он всё сидит и думает. —

19 Сентября.


Милая мама,

Саша была больна, а теперь почти здорова. Мы сегодня с Т[аней] хотели итти на Козловку, но было холодно — мороз, и нас папа с няней не пустили. Саша всё спешит для тебя делать какой-то подарок, и она думает, что она не успеет. Робинзона[3] мы дочли и ждем тебя, чтобы читать сначала, а то, помнишь, мы начали читать с самого интересного.

Мы дочли Робинзона и маленькую книжечку и начали Капит[ана] Гранта. И очень была одна страница, очень интересная: про красных волков. Я очень боялся. Сейчас папà едет в Козловку, и вот я пишу тебе письмо. Пришел будить Таню, чтобы итти в Козловку. И я только намочил палец, чтоб ее брызгать, она проснулась. Прощай, милая мамà. Жду скорее приехать в Москву. Поцелуй Андрюшу, Мишу, Леву, и всех, кто там есть, а тебя даже обнимаю.

Ваня.


На конверте: Москва. Хахмовнический переулок, дом № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


Вторая часть письма — от лица младшего сына Ивана, писана рукой Толстого; рукой И. Л. Толстого приписана лишь подпись.


1 Душан Петрович Маковицкий (1866—1922) — врач, словак. В 1904—1910 гг. был домашним врачом Толстого.

2 Имеется в виду книга, сохранившаяся в яснополянской библиотеке: De Rosny Léon, «Taoisme». Avec une introduction par Ad. Franck. Paris. Ernest Leroux éd. 1892. [Де Рони Леон, «Таоизм». С предисловием Ад. Франка. Париж, изд. Эрнеста Леру. 1892].

3 Д. Дефо, «Жизнь и приключения Робинзона Крузо».

#### 621.

1894 г. Октября 18 или 19. Я. П.

Таня приехала благополучная и здоровая, и нас застала таковыми же. Hе радостны только вести о Леве.[1] Должно быть, ужасная погода нынешней осени дурно действует на него. Я очень рад, что он остается в доме. И так, как вы устроились, кажется, хорошо будет. Мы всё не решаем, какие комнаты закабалить[2]. Предоставляю это девочкам. Дров будет довольно заготовлено из бурелома и сухостоя. Я указал, что рубить. Канавы Андрей[3] сделал сажень 6 и не4 поправил во многих местах. Я скажу ему сделать, если будет погода. Пруд мой промыло. Но починить его будет стоить недорого. Жалко так бросать. Вчера писал бесчисленное количество писем,[5] работа же моя делается больше в голове, чем на бумаге. А нынче и совсем дурной день, нет умственной энергии.

С Верой Северцевой[6] мы читали Шекспира. Прочли Юлия Цезаря — удивительно скверно. Вот, если бы был молод и задорен, написал бы статью от этом.[7] Избавить людей от необходимости притворяться, что они это любят. — Прощай, милый друг, пиши почаще. Всегда радостно и получать, и знать, как всё идет и как ты на всё смотришь. — Надеюсь, что Ван[ичка] здоров, а то ты уж испугалась за него. Поцелуй его и вели писать, также как Сашу. Ну, прощай пока, целую тебя и мальчиков.

Л. Т.


1 В письме С. А. Толстой от 17 октября (не опубликовано).

2 «Т. е. оставить нежилыми и запереть на зиму» (п. С. А.).

3 Вероятно, яснополянский крестьянин Андрей Власов.

4 Можно прочесть: всё, ее.

5 См. т. 67.

6 Вера Петровна Северцова (ум. 1900 г.) — двоюродная племянница С. А. Толстой. В 1898 г. вышла замуж за Д. В. Истомина.

7 Толстым была написана статья о Шекспире в 1903 г. См. т. 35.

#### 622.

1894 г. Октября 20. Я. П.

Таня говорит, что написала это очень глупое письмо. Я не пытаюсь написать умнее, п[отому] ч[то] вот уже 3-й день физически здоров, но в знакомом мне состоянии апатии. Погода бодрящая, еду в Овсянниково. Лева видно пободрее. Это хорошо. Жалко, что он не хочет взять мою комнату, впрочем, воздуху мало. Грот как мало философ. Пишет,[1] что слышал, что мне царя очень жалко, и поэтому заключает, что он был очень прекрасный царь и что царствование его было прекрасное, полезное и т. п. Царствование было очень плохое, и тем более его жаль.

Я у маленькой Верки,[2] читая последнюю телеграмму о Государе, говорю: Царь умирает, тебе жаль? Она говорит: нет, не жаль.


Приписка к письму T. Л. Толстой.


1 В письме от 14 октября 1894 г.

2 Дочь А. П. Деевой (р. 1891 г.).

#### 623.

1894 г. Октября 24. Я. П.

Подтверждаю эти последние слова Тани о Леве, что и ему, и нам лучше будет, если он будет в доме. Мне очень хочется вам всем писать, но нынче не успею этого сделать, до завтра. Илюша мне был, к большой моей радости, очень мил, — добр очень, умильно добр.

Целую вас.

Л. Толстой.


Приписка к письму T. Л. Толстой.

#### 624.

1894 г. Октября 25. Я. П.

25 Окт[ября].

Вчера возил письмо на Козловку и оттуда проехал в Овсянниково по делам Тани.[1] Мар[ья] Алек[сандровна] всё также здорова, и благодушно-тепло, чисто у нее, и она радостна. Оттуда проехал навстречу Михайле,[2] к[оторого] не было дома, до Басова. Встретил его и вернулся домой к 6-му часу. Маша всё еще лежала, но ей легче было. Я посидел у себя внизу, пописал, а потом мы целый вечер — я читал — читали Поланецких[3] с большим удовольствием. Прекрасный писатель, благородный, умный и описывающий жизнь, правда, одних образованных классов во всей широте ее, а не одних нигилистов, фельдшериц и студентов, как наши.

По дороге в Козловку застал толпу мужиков, кот[орая] присягала[4] священнику, кот[орый] стоял на крыльце и смело — не понимая того, что он делает — обманывал людей. Мне всегда это больно и страшно видеть. Тут же уж стояли казаки и охрана, кот[орые] выехали для проезда. Это видеть еще страшнее. Вообще при перемене царствования виднее вся та ложь, кот[орая] совершается, и больно и страшно видеть ее. Впрочем, манифест исключительно неприличен: «Россия сильна беспредельной преданностью к нам». — Нынче утром приехала Надя Иванова[5] из Тулы. Маша звала ее, и привезли письма, и твое,[6] Соня, к Тане. Спасибо, что пишешь, пиши почаще. — Хохлов пробыл здесь день. Я уговорил его ехать назад к отцу и взять от меня 3 р. на дорогу. Это стоило мне большого нравственного усилия. Вообще все разговоры с ним. Он решительно душевно-болен и очень жалок. Он, очевидно, хотел видеть Таню. Всё время он сидел внизу в библиотеке и Т[аню] не видел, но перед отъездом, вечером, он вошел наверх без меня, и, когда Маша вышла, Таня сказала ему: получили вы мои письма? Он: — нет. — Ну, так вы слышали, что говорила вам Маша; всё, что она говорила, — правда. Надеюсь, что вы берете назад свои слова? Это сказала Таня. Он — приходится. Он был очень сконфужен, но, по крайней мере, в этом отношении успокоился. Я всячески убеждал его поселиться у отца и там, отдохнув от той аскетической жизни, к[оторую] он ведет, — он в лаптях, во вшах, — избрать себе какое-нибудь дело, а, главное, сделать так, чтобы люди не боялись его, как теперь, а любили бы его, постараться быть полезным и приятным людям.—

Он слушается меня, когда я говорю ему, но потом опять — забывает. У него нет воли, — инициативы никакой.

Я эти дни писал одно письмо в английск[ие] газеты о том, что христианство не имеет целью разрушать существ[ующий] порядок и заменять его другим, а только спасение людей,[7] и письмо баронессе Розен о том, нужно ли приводить в ясное сознание и выражать словами свои религиозные убеждения или не нужно.[8] Оба кончил. Свое же изложение веры отложу пока. Всё хочется начать сначала и иначе. Писем никак[их] дня три не получали, вероятно, читают. Я очень хорошо себя чувствую физически и нравственно. Девочки, мне кажется, тоже. Тебя, Соня, как и всё это последнее время, очень люблю. Пишу это письмо к тебе и к Леве вместе. Целую Леву и надеюсь скоро увидать.


На конверте: Москва. Хамовнический переулок, дом № 15. Софье Андреевне Толстой.


1 У Т. Л. Толстой в Овсянникове была земля и усадьба.

2 Кучер Михаил Филиппович Егоров.

3 «Семья Поланецких» — роман Генриха Сенкевича.

4 20 октября умер Александр III. Присяга приносилась вступившему на престол Николаю II.

5 Надежда Павловна Иванова.

6 С почт. шт. «Москва. 23. X и 24. X», архив T. Л. Сухотиной.

7 В ответ на письмо Фойстера (Chas. N. Fayster) из Лондона от 9 сентября н. с.

8 Бар. Анна Германовна Розен.

#### 625.

1894 г. Октября 31. Я. П.

Наших никого дома нет, и не знаю, писали ли они к тебе, поэт[ому] пишу.

Вчера приехал Миша Стах[ович], к[оторый] провожал от Орла тело Госуд[аря].[1] Он теперь у нас, и пошел с Т[аней] в мастерскую, Маша пошла с Над[ей] Ив[ановой] к Комарову.[2] У него больные, а я еду на Козловку. Вчера получили твое письмо.[3] Я ничего никуда не пишу[4] и весь поглощен своей работой. М[арья] А[лександровна] вчера приезжала к нам на санях. Нынче туман, и согнал весь снег. I hope,[5] что твоя головн[ая] боль прошла и что Андр[юша] поправился. Леве я вчера писал.[6]


На обороте: Москва. Хамовники, 15. Софье Андреевне Толстой.


1 Александр III умер в Ливадии, в Крыму.

2 Сведений не имеется.

3 От 27 октября.

4 С. А. Толстая боялась газетных выступлений Толстого в связи со смертью Александра III.

5 [Надеюсь,]

6 См. т. 67.

#### 626.

1894 г. Ноября 1. Я. П.

Таня написала мало Саше и Ване, так я припишу им. Саше припишу то, что письмо ее длинное очень мне понравилось, и я бы желал написать ей такое же, да не съумею.

Миша Стах[ович] был очень удивлен вышкой в саду,[1] он думал, что это катанье с гор. Аннушка всё время била Верку; так что у нее нет принципов; она и прежде била и теперь бьет. Маша ей говорит: за что ты ее бьешь, а она говорит: я не за то бью, что она того стоит, а самой станет скучно, и прибьешь. Это я шучу. Она не часто и не больно била. Мальчики деревенские катались по пруду и учитель с ними, а теперь пруд растаял, и катаются одни утки без коньков.

Ване. Я поймал 3-х крыс внизу, и одна защемила себе хвост, и хвост толще твоего пальца. И Маша с Надей Ивановой носили выпускать ее. И так боялись, что влезли на скамейку у Кузминского дома и там выпустили, а сами визжали. А я выпускал своих на прешпекте, и они прыгали так, что на аршин, и забивались под дерево. Мар[ья] Алекс[андровна] тоже выпускала крыс на Кавказе, и там Немец ей сказал, что эти крысы, как только их выпустят, прежде Мар[ьи] Алекс[андровны] дома будут. Но это неправда, я смотрел по следу, они в саду остались. А вчера Таня сказала, чтобы привезли барана из Овсянникова, п[отому] ч[то] все люди хотели мяса, и Стаховичу, и Наде Ив[ановой], и привезли барана и убили его.

Вот это принципы. А еще я очень рад, что у вас все поправляются, и мамà не так беспокоится, и Лева не хуже, А еще у Стаховича такие духи, что весь дом пахнет. А еще то, что я буду очень рад увидать всех вас, а пока целую вас всех и больших, и маленьких.

Мише. Вятчик выздоровел. Андрюше. Ему надо променяться лошадьми с приказчиком и взять себе Тар[пана]. Он лучше всех лошадей.

Мамá. Дрова всё возят из леса, буреломник, и будет много. Сушилку я смотрел, и мне понравилось.


Приписка Толстого к коллективному письму T. Л. Толстой, М. А. Стаховича и Н. П. Ивановой.


1 Беседка на высоких столбах в нижней части парка, открывающая вид на дорогу к Ясной Поляне.

#### * 627.

1894 г. Ноября 3. Я. П.

Я хотел везти это письмо сам на Козловку, чтобы поскорее получить успокоительные известия,[1] но раздумал. Буду ждать и надеяться, что всё уладится. Дай Бог.

Л. Т.


Приписка к письму Т. Л. Толстой.


1 По поводу письма С. А. Толстой от 1 ноября о столкновениях с сыном Андреем.

#### 628.

1894 г. Ноября 5. Я. П.

У нас Сережа. Передал нам план поездки Маши с Лизой.[1] Мне кажется, что это хорошо. Получил вчера твое успокоительное письмо,[2] да и Сер[ежа] передал, что у вас всё теперь благополучно. Таня ездила в Тулу нынче, но не кончила своего дела. Завтра поедет и кончит. В понедельник же думаем все ехать.

Если вы найдете, что Маше нужно ехать прежде, то телеграфируй.

Очень радуюсь увидеть всех вас.

Л. Т.


По этому письму, пожалуйста, немедля пошли полное собрание Проф[ессору] Данилевскому,[3] знакомый мне и очень симпатичный.


Текст Толстого на обратной стороне обращения В. Данилевского от Харьковского общества распространения в народе грамотности.


1 Елизавета Адамовна Олсуфьева. Повидимому, предполагалась поездка М. Л. Толстой с Е. А. Олсуфьевой за границу.

2 От 2 ноября.

3 Василий Яковлевич Данилевский (1852—1939) — физиолог, профессор Харьковского университета. В письме, с почт. шт. 25 января, Марья Львовна сообщала С. А. Толстой: «В вагоне с нами ехал Данилевский».

### 1895

#### 629.

1895 г. Января 2 или 3. Никольское-Обольяново.

Вот уже мы вторые сутки здесь, милой друг Соня. Доехали мы так хорошо, что жалко было приехать. Здесь были Ад[ама] Ва[сильевича]1 именины и были гости: Олсуфьевы Васильевны,[2] Левицкий,[3] Маклаков дядя,[4] Апраксины[5] и учителя,[6] священник 7 и оба сына. Нас приняли очень радостно. Ан[на] Мих[айловна] лежит от расстройства желудка, но бодра и разговорчива и очень сокрушается о том, что Митя не разделяет ее убеждений и предпочитает Алекс[андра] III Александру II. — Я нынче чувствовал себя вялым и ничего не работал, только читал, разговаривал и походил. Таня что-то, здесь мне показалось, очень худа. Мож[ет] быть, это от контраста с Лизой.[8] Теперь 12-й час, они еще сидят, а я ушел наверх, куда меня перевели. То я был внизу, и там было холодно. Готовят нам точно также, как дома, и овсянка есть. — Что делается у вас? Пиши нам. Что Лева? продолжает ли быть более бодрым, каким он мне казался предпоследние дни? Ты и все остальные? Маше я хочу написать, чтобы она не худела также, как Таня, и была такая же, как была последнее время. — Мне очень хочется здесь написать нечто, давно задуманное,[9] но видно это не в нашей власти, и нынче я был дальше от возможности писанья, чем когда нибудь. Если будут письма интересные и важные, или и газеты, и книги, то пересылайте сюда.

Прощай пока, целую всех вас.

Л. Т.


1 Гр. Адам Васильевич Олсуфьев (1833—1901) — хозяин имения.

2 Так в семье Толстых называли Олсуфьевых не-графов в отличие от графов Олсуфьевых. Речь идет о дочерях Василия Александровича Олсуфьева.

3 Рафаил Сергеевич Левицкий, художник.

4 Брат окулиста — Сергей Николаевич Маклаков.

5 Виктор Владимирович Апраксин — бывший орловский губернский предводитель дворянства; был женат на Александре Михайловне Пашковой.

6 Учителя школы, организованной Олсуфьевыми: Ефрем Андреевич Березкин и Егор Егорович Корольков.

7 Руф Александрович Веселовский.

8 Елизавета Адамовна Олсуфьева (1857—1898).

9 Быть может, речь идет о замысле автобиографической драмы «И свет ко тьме светит».

#### * 630.

1895 г. Января 7. Никольское-Обольяново.

Лошади поданы, 10-й час утра. Спешу написать тебе хоть неск[олько] слов. Мы благополучн[ы]. Таня худа. О тебе очень сожалел. Надеюсь, что теперь прошла твоя тревога. Ответа на телегр[амму]1 еще не получили. Вчера была суета — ёлка. Но вообще тихо, ровно. Я немножко писал свой рассказ[2] и неконченный прочел им, а теперь опять взялся за свой Катихизис.[3] Целую тебя, Леву, Машу, Анд[рюшу], Мишу, Сашу и верно уж здорового Ваню, я думаю про него.


На конверте: Москва. Хамовники, 15. Графине Софье Андревне Толстой.


Письмо не окончено; по почте оно не шло.


1 Телеграмма эта неизвестна.

2 «Хозяин и работник».

3 «Христианское учение». См. т. 31.

#### 631.

1895 г. Января 8 или 9. Никольское-Обольяново.

Я просил Таню написать вам с М[ихаилом] Ад[амовичем], но и самому хочется, хотя особенного писать нечего. Здесь много гостей соседей, кот[орых] видишь только за repas,[1] а наверху сидишь в одиночестве и утром, и вечером. Погода превосходная три дня, и я много хожу. Нынче ходил за 6 верст к Левицким с Нерадовским,[2] хотел и назад итти, но за нами прислали сани. Таня перестала быть так худа, и спит хорошо, я совершенно здоров, но пишется мало. Здесь две Майндорф[3] — девицы, одна, кот[орая] нравилась тебе, Лева, слабая, малокровная, и другая, старшая, добродушная и простая. Читал твою Paix du coeur[4] и мне не понравилось, — слишком искусственно. Как хорошо, что страх твой за Ваню был напрасен, но как нехорошо, что ты предаешься таким страхам.[5] Видно, хорошо, что у старых родителей-матерей нет детей, а то они, — матери, умирали бы от страхов до старости. Мне всё здесь хорошо, исключая того, что я должен воздерживаться от высказыванья всех своих мыслей.

Третьего дня был в больнице на операции — палец отрезали на ноге отмороженный. Мне очень жаль, что я не видал Илью, зачем он приезжал? Мы здесь как будто ближе от Москвы, чем в Ясной, а письма получаем гораздо реже. Давно не знаем о вас. Напиши поподробнее о всем важном: здоровьи Левы, твоем душевном состоянии и поведении мальчиков. Хотя и скоро вернемся теперь, а всё хочется знать. И недостает этого.

Я всё это время вял, и не идет работа, и я начинаю огорчаться этим и потом себя стыжу за это. Если нет сил и охоты писать, то значит и не нужно. Только бы жить получше, т. е. не делать худого, а это важнее всех писаний.

Ну, пока прощайте, целую вас. Маше отдельно не пишется, п[отому] ч[то] очень хочется с ней поговорить, а в письме не выйдет.

Мне только очень жалко тебя, и часто о тебе думаю, что ты не весела и не бодра и капаешь. Грех это. Делай из всего радость, а если не можешь, то, по крайней мере, будь открыта ко всякой радости, когда она придет, и пользуйся ею, сколько можно. Толстых[6] целуй.

Л. Т.


Болван[7] продолжает быть болваном. И мне это жалко.


1 [за столом,]

2 Петр Иванович Нерадовский.

3 Дочери барона Ф. Е. Мейендорфа — Мария и Анна.

4 Jean Blaize, «Paix du coeur», [Жан Блэз, «Мир сердца»] 1891.

5 Имеется в виду письмо С. А. Толстой от 6 января (ПСТ, стр. 610).

6 Имеется в виду семья С. Н. Толстого.

7 «Шутка об одном из знакомых, который не выказывал склонности к семейной жизни, а Лев Никол. этого не одобрял» (п. С. А.). Ожидалось предложение Т. Л. Толстой со стороны М. А. Олсуфьева.

#### 632.

1895 г. Января 12. Никольское-Обольяново.

Хотя Таня всё написала, хочется приписать. Очень жаль, что ты ложишься поздно спать и не перестала говорить об истории с фотографией.[1] Видел тебя, Соня, нынче во сне: мы что то вместе писали очень важное. Я последние дня три чувствую себя очень бодро и пишется, и хочется писать, хотя не то, что нужно.[2] Маша всё жалуется, что ее письма дурные, а мне они очень, очень нравятся, переносят меня в мир, в кот[ором] я люблю жить, — мир мыслей и чувств. Таня, правда, что поправилась, и ей, кажется, приятно с Майнд[орф]3 и Лизой,[4] к[оторую] я в первый раз понял и полюбил. Добрая, простая и очень благородная девушка. — Нас интересует очень, что будет в университете.[5] Книжка, кот[орую] прислал Саломон, через Бобр[инского],[6] очень хорошая и непременно пойдет в Архив.[7]

Прощай, до скорого свиданья.

Л. Т.


Приписка к письму Т. Л. Толстой.


1 См. «Дневник» С. А. Толстой, II, стр. 97—99, и тт. 53 и 87.

2 В Дневнике под 29 января Толстой записал: «Больше всего был занят рассказом «Хозяин и работник» (т. 53).

3 А. Ф. Мейендорф.

4 Е. А. Олсуфьева.

5 В университете происходили беспорядки в связи с началом нового царствования.

6 В. А. Бобринский.

7 Описывая жизнь Толстого осенью 1894 г., П. И. Бирюков пишет: «Интересным событием в это время было начало нового периодического органа под редакцией Льва Николаевича, так называемого «Архива Л. Н. Толстого». Содержание его составляли те лучшие из присылаемых Льву Николаевичу статей и писем, которые, по его мнению, могли бы быть с пользою распространены, но которых, по цензурным условиям, нельзя было печатать в России. Журнал этот издавался в рукописи, переписанной в нескольких копиях на машинке ремингтона» («Биография Л. Н. Толстого», 1921, III, стр. 395).

#### 633.

1895 г. Апреля 26. Москва.

Получили нынче письмецо от Ильи о том, что вы благополучно доехали до Орла. — Считаем часы, когда ты в Киеве.[1] Я надеюсь, Соня голубушка, что эта поездка тебе будет очень полезна. Жить надо, милый друг, если Бог велит, а уж если жить, то как можно лучше, так, как Он хочет. Ты просила его, и я знаю, искренно и горячо, чтоб Он указал как, и Он наверное укажет. Перемена места и путешествия на меня всегда действовали, вызывая новые взгляды на вещи и новый ряд мыслей и намерений, и прибавляло бодрости. Уверен, что и на тебя также подействует.

У нас вчера, в день вашего отъезда, было следующее, кажущееся незначительным событие, но меня очень тронувшее, почти так же, как зубы Андрюши, к[оторые] продолжают умилять меня.[2] Я после завтрака вошел в Танину комнату. Там была Маня.[3] Я думал, что она одевается, извинился и хотел затворить дверь. «Нет, вы не мешаете», сказала она, и тут же выступил от стены Сережа сконфуженный, тоже заявляя, что я не мешаю. Они оба были так сконфужены, что я был уверен, что свершилось, но к сожаленью, когда я вернулся после велосипеда, Сережа сказал, что она едет нынче, и когда я спросил о том, что у них было с М[аней], он сказал: щекотливый разговор. Она нынче уехала в Англию. Таня ездила к ней обедать и провожала ее. Андрюше Знам[енский]4 сказал, что два зуба ввинтить, а теперь надо беречь корни. Подробно не помню, что он намерен делать, кажется, теперь едет к Илюше.

Обедали мы одни с Колей[5] и Дунаевым,[6] к[оторый] пришел в манеж. После обеда ходил с Сашей к Серг[ею] Ник[олаевичу] и к Выгодч[икову]7 за медом. Серг[ей] Ник[олаевич] всё очень не в духе и никуда не едет. Очень бы хотелось помочь им, но не знаю как. Всё-таки постараюсь. Таня с Мишей пошла к ним. Саша спит. Я один дома. — Мое душевное состояние мало деятельно, но не дурное. О тебе думаю с любовью и жалостью. Маша должна вернуться розовой и толстой. Целую ее, Веру и всех Кузминских. Таню очень благодарю за то, что она приехала и увезла тебя. Я это забыл ей сказать. — Таня пришла сейчас от Толстых; говорит, дядя Сережа очень раздражен. Как мне его жаль.

Л. Т.


На конверте: Киев. Шулявская 9. Татьяне Андревне Кузминской для передачи С. А. Толстой.


1 Письмо И. Л. Толстого неизвестно. В Киеве жила семья А. М. Кузминского, туда отвезла С. А. Толстую 24 апреля ее сестра, чтобы отвлечь от тяжелых переживаний, связанных со смертью младшего сына Ивана, скончавшегося от скарлатины 23 февраля.

2 «Играя и бегая с товарищем вечером, Андрюша выбил себе два зуба о железную изгородь двора» (п. С. А.).

3 Мария Константинова Рачинская.

4 Николай Николаевич Знаменский — зубной врач.

5 H. Л. Оболенский.

6 А. Н. Дунаев.

7 Бакалейный магазин Выгодчикова на Арбате.

#### 634.

1895 г. Мая 21. Никольское-Обольяново.

Милая Соня, поездка наша оказалась неудачной. Погода всё такая же холодная и неприятная, а главное, какое-то небольшое, но всё-таки мешающее пользоваться жизнью, нездоровье. Лихорадочное состояние было вчера, и сонливость, и слабость. Нынче жара нет, но всё еще не совсем чувствую себя бодрым и не выхожу. Ничего не болит, кроме головы, и то немного. Желудок действует. Насморка, кашля нет. Не тиф, наверно, п[отому] ч[то] нынче утром температура б[ыла] ниже нормы. Ан[на] Мих[айловна], Доктор[1] и весь дом ухаживали за мной. Я бы нынче вышел, но они не пустили. Лиза расскажет тебе, если еще что не написал. — Получили ваше открытое письмо[2] и очень ждем закрытого с большими подробностями о трогательной паре.[3] Как из всех мирских жизненных событий резко выделяются по своей важности: рождение, смерть, брак. Все одного характера и все одинаково вызывают особенное чувство аw[е]4 и напоминают о наших обязанностях перед Богом.

Здесь, как всегда, много народа, и, как всегда, все очень просты и добродушны. Нынче долго беседовал с Мишей об его земских делах и искренно сочувствовал его деятельности. Он хороший человек вполне.

Третьего дня начал было писать[5] по свойственному мне суеверию, как в новый год, и пошло было хорошо. Ну, до свиданья. Целую тебя. Ты не пишешь о себе. Напиши. Целую Таню, Мишу, Сережу.

Решено ли, объявлен ли? Мне жутко. Каково же им.

Л. Т.


1 Петр Васильевич Плавтов (ум. 1899 г.) — врач больницы в Никольском-Обольянове.

2 Письмо это неизвестно.

3 С. Л. Толстой и М. К. Рачинская.

4 [благоговения]

5 Толстой писал в то время «Воскресение».

#### * 635.

1895 г. Июля 12. Я. П.

Я очень об тебе тревожусь, милый друг Соня. Приезжай или напиши. Ты всем нужна, и без тебя одиноко. Таня тебе писала о нас.[1] Целую тебя.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники, 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 В письме от 11 июля (ACT).

#### 636.

1895 г. Сентября 13 или 14. Я. П.

Затянул дело до тех пор, пока лошади подъехали, чтоб ехать за Мак[лаковым]1 и Ц[уриковым],[2] но всётаки не хочу отпусти[ть] их без письма тебе.

Мой кашель совсем прошел, и я совсем здоров, вчера ездил в Тулу, был у Куна[3] и у Давыд[ова], а нынче рубил лес после обеда. До обеда, как обыкновенно. Девоч[ки] очень хороши, и мне жаль, что мол[одые] люди нарушают наше уединение. Что ты, бедная? Как с Андрюшей? Как, казалось бы, легко ему жить радостно для себя и других. Будем надеяться, что это будет.

Целую его и Мишу.

Машиньку[4] проводил хорошо, нежно прощались с нею.

Нынче не письмо. Только хотелось сказать, что не переставая помню тебя и люблю и видел во сне.

Л. Т.


1 Василий Алексеевич Маклаков (р. 1870 г.). См. прим. 1 к. п № 733.

2 Александр Александрович Цуриков (1849—1912)—юрист, позднее член Московской судебной палаты.

3 Александр Владимирович Кун (1842—1906) — начальник Тульского оружейного завода.

4 М. Н. Толстая — сестра Толстого, приезжавшая в Ясную Поляну.

#### 637.

1895 г. Октября 3. Я. П.

Третьего дня Таня писала тебе,[1] а вчера я хотел написать, да пропустил время, нынче же непременно хочется поговорить с тобой, милый друг. Надеюсь, что оно застанет тебя в твоем тяжелом одиночестве в Твери.[2] У нас все здоровы. У меня была какая то лихорадка, от того и на губе высыпало, и после тебя дни два было не по себе, но нынче совсем здоров. Вера с Сашей поехали в Тулу, и мы их ждем сейчас (З часа). Нынче приехал Илья. Соня беспокоится об Андрее[3] и везет его к Рудневу. Завтра она будет в Туле. Султан лежит без ног в яблочном шалаше и умирает своей смертью.

Вот всё про нас. Думаю же я всё о тебе. Как тебе тяжело и одиноко, и тревожно будет в Твери. Могу тебе советовать только то, что сам себе советую в тяжелые и трудные минуты. Fais ce que doit, advienne que pourra.[4] Если сделал то, что считаешь должным и что можешь, и делал всё не для себя, то больше ничего большего от себя не должно требовать, а надо успокоиться и отдыхать и молиться. Есть такое состояние, в кот[ором] чувствуешь, что дальше ничего делать путного не можешь, что всякая попытка продолжать делать в таком состоянии усталости, суеты или раздражения только повредит делу, а не подвинет его. И тогда надо остановиться, не волноваться и отдыхать. Для того же, чтобы не волноваться, надо молиться. Ты знаешь это, п[отому] ч[то] сама теперь молишься. Только молиться я предпочитаю не по книжке, не чужими словами, а своими. Молиться я называю обдумывать свое положение не в виду каких-нибудь мирских событий, а в виду Бога и смерти, т. е. перехода к нему или в другую обитель его. Меня это очень успокаивает и утверждает, когда я живо пойму и сознаю то, что я здесь только на время и для исполнения какого-то нужного от меня дела. Если я здесь делаю по силам своим это дело, то что же может со мной случиться неприятного? ни здесь, ни там? Знаю я, что для тебя главное горе разлуки с В[аничкой]. Но и тут всё тоже спасение и утешение: сближение с Богом, а через Бога с ним. От того то и обращаемся мы в горе потерь, смертей к Богу, что чувствуем, что соединение с ними только через него. Пишу, что думаю о тебе. Боюсь за твою тревогу в одиночестве и говорю, что, думаю, может утишить. Андрюшу целую. Помоги ему Бог найти путь, приближающий его к нему. Пусть, главное, жалеет и блюдет свою душу бессмертную, Божескую, а не туманит ее. Целую тебя нежно.

Саша с Верой сейчас приехали.

Л. Т.


На конверте: Г. Тверь. Европейская гостиница. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Письмо от 1 октября (ACT).

2 В Твери отбывал воинскую повинность A. Л. Толстой.

3 Внук Толстого — Андрей Ильич Толстой (1894—1920).

4 [Делай, что должно, и пусть будет, что будет.] Эти слова Толстой записал перед своей смертью в Дневнике. См. т. 58, стр. 126.

#### 638.

1895 г. Октября 16. Я. П.

Как мне жаль, что Андр[юша] тебя опять будет мучать. У меня соединяется в одно и перевешивает одно другое: горе и тоска погибели Анд[рюши],[1] хотя всё надеюсь воскресенья, и радости, и умиления наших отношений с тобой. Нынче много хорошо думал. Сейчас садимся ужинать. На дворе буря, дождь, а в доме и в душе хорошо. I hope, что твое нездоровье прошло и что тебе будет хорошо, и главное — бодрая и такая же, как поехала, приедешь к нам. Начал писать Мише письмо. Не знаю, удастся ли кончить.[2] Целую тебя и его.

Л. Т.


1 Имеется в виду связь А. Л. Толстого с яснополянской крестьянкой Акулиной Макаровой.

2 Письмо Толстого к М. Л. Толстому от 19 октября. См. т. 68.

#### 639.

1895 г. Октября 25. Я. П.

Хотел тебе написать, милый друг, в самый день твоего отъезда, под свежим впечатлением того чувства, к[оторое] испытал, а вот прошло полтора дня, и только сегодня, 25-го, пишу. Чувство, к[оторое] я испытал, было странное умиление, жалость и совершенно новая любовь к тебе, — любовь такая, при кот[орой] я совершенно перенесся в тебя и испытывал то самое, что ты испытывала. Это такое святое, хорошее чувство, что не надо бы говорить про него, да знаю, что ты будешь рада слышать это, и знаю, что от того, что я выскажу его, оно изменится. Напротив, сейчас начавши писать тебе, испытываю тоже. Странно это чувство наше, как вечерняя заря. Только изредка тучки твоего несогласия со мной и моего с тобой уменьшают этот свет. Я всё надеюсь, что они разойдутся перед ночью и что закат будет совсем светлый и ясный. Не писал же я тебе п[отому], ч[то] всё продолжаю быть не бодр мыслью. И не то, что глуп, а нет энергии, охоты писать. И знаю, что пересиливать себя не надо. Так нынче прекрасный, теплый тихий день, и я поехал верхом в Тулу, только чтобы прокатиться. Сегодня же приехал Колаша[1] и Илюша, к[оторый] забросил в Козловке записку,[2] чтобы за ним выехали. Я застал его еще в Туле, был на почте и вместе с ним вернулись. Он бедствует, переводит свой залог в дворянский банк и хочет просить у тебя 1000 р[ублей].

Мы живем хорошо. Я завтра перейду наверх, чтобы не топить нижнюю комнату. От Тани письмо[3] было вчера вечером, с лошадьми, возившими людей. Она пишет, что будет здесь в понедельник, а в Москве днем раньше. Задержалась она затем, чтобы увидаться с Таней сестрой, кот[орая] приезжает в пятницу. Пишет, что она ведет себя не легкомысленно, отказалась от двух литерат[урных] вечеров, Икскуль[4] и Гуревич,[5] но что ей хорошо, особенно у Эрдели.[6]— Как твое здоровье и твои отношения с мальчиками? И то, и другое важно очень. Если бы они хоть в сотую долю жалели, и, главное, понимали тебя, входили в твое душевное состояние, как я. — Только бы они не одуряли себя всякими дурманами, не спешили никуда, они никогда бы не сделали тебе больно, п[отому] ч[то] оба любят тебя. Целую их и милую Сашу. Без нее пусто и без ее смеха не так весело. Прощай пока.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовнический переулок, дом Толстого. Софье Андревне Толстой.


1 Н. Л. Оболенский.

2 Записка эта не сохранилась.

3 Письмо это неизвестно.

4 Варвара Ивановна Икскуль, рожд. Лудковская — жена посла в Англии К. П. Икскуль.

5 Л. Я. Гуревич.

6 В Петербурге Толстые останавливались в то время у М. А. Эрдели.

#### 640.

1895 г. Октября 28. Я. П.

Вчера получил твое письмо,[1] радостное очень. Дай Бог только, чтобы всё так продолжалось, включая мальчиков. Мы по старому, нынче приехала Мар[ья] Мих[айловна],[2] завтра ждем Давыдовых. Я вчера был у них, — ездил верхом.

Нынче, 28, я хорошо думал, и кое-что писал, и окончательно бросил начатую повесть.[3] Совсем скверно. От Черткова получил дневники и займусь ими.[4] Чертковы едут в Петер[бург] жить. — Мы совсем было услали посланного за Бухманом,[5] и я остановил его, чтобы написать тебе хоть это. У меня на душе очень хорошо. Целую всех, Мише письмо напишу,[6] пошлю завтра.

Л. Т.


Таня уж с тобой.

Я не забываю ее, как она думает.


На обороте: Москва. Хамовнический переулок, д. Толстого. Софье Андреевне Толстой.


1 От 26 октября (ПСТ, стр. 624).

2 М. М. Холевинская.

3 «Воскресение».

4 13 октября 1895 г. из разговора с женой Толстой узнал, что она прочла в Дневнике касавшуюся ее запись 6 октября и расстроилась содержанием этой записи. Взволнованный тронувшей его последовавшей беседой, Толстой записал в Дневнике: «Никогда еще я не чувствовал себя столь виновным и умиленным. Ах, если бы это еще больше сблизило нас». В связи с этим разговором С. А. Толстая попросила Льва Николаевича взять у Черткова находившиеся у него Дневники и уничтожить в них неприятные для нее места.

5 Александр Николаевич Бухман, воспитанник Н. В. Давыдова.

6 Можно прочесть: написал.

#### * 641.

1895 г. Ноября 2. Я. П.

Пускай приезжают пишу.


Телеграмма. Текст ее извлекается из письма В. А. Кузминской к С. А. Толстой от 4 ноября. Датируется на основании письма № 642. Телеграмма послана Толстым С. А. Толстой по получении им от нее письма от 31 октября, в котором она писала: «Дело вот в чем: сегодня приехала ко мне актриса Никулина, на бенефис которой 28 ноября пойдет «Власть тьмы». Она просила меня написать тебе просьбу от нее и артистов Малого театра, чтобы ты позволил им (пять человек) приехать к тебе в субботу, скорым поездом (приходит в Тулу в б часов вечера) и уехать с ночным (в 2 часа ночи поезд). Значит, они пробыли бы всего один вечер, часа четыре, в течение которых они умоляют тебя прочесть им вслух «Власть тьмы». Посланная Толстым телеграмма не пришла по назначению. В. А. Кузминская сообщала о происшедшем недоразумении в письме к С. А. Толстой от 5 ноября: «С актерами вышло очень странно: дядя Ляля тебе телеграфировал «пускай приезжают пишу», а на Козловке перепутали и вместо «пишу» послали «Тулу» (письмо с почт. шт. «Почтовый вагон. 5 ноября 1895», датируется 4 ноября по содержанию).

#### 642.

1895 г. Ноября 2. Я. П.

Послал телеграмму. Очень бы желал, чтоб миновала эта суета,[1] но нельзя отказать. Важно твое здоровье. Отчего ты оставила леченье — ванны и др[угое]. Ради Бога, не оставляй. Ничто не важно, если ты и телесно и душевно страдаешь.[2] Не приехать ли мне к тебе? Всё так ничтожно в сравнении с твоим состоянием. Разумеется не принимай никого. И ради Бога телеграфируй, и я тотчас же приеду к тебе.[3] То, что пишешь о мальчиках, грустно, но я и не жду другого. И то хорошо.

Ради Бога, голубушка, не скрывай, не думай о других, а только о себе. Я бы рад пожертвовать тебе многим, но к сожалению тут и жертвовать ничем не придется, п[отому] ч[то] приехать к тебе будет радость. — Все два дня перечитываю дневники, с тем, чтобы уничтожить, что неправда, и нашел только одно место,[4] но и то далеко не такое гадкое, как то, кот[орое] огорчило тебя.[5] Целую тебя, голубушка, и жду письма,

Л. Т.


1 См. предшествующую телеграмму.

2 См. письмо С. А. Толстой от 31 октября (ПСТ, стр. 628).

3 Имеется в виду письмо С. А. Толстой от 31 октября (ПСТ, стр. 627—628).

4 В Дневниках 1888—1889 гг. вымарано и вырезано тридцать три места (см. т. 50). В Дневниках 1890—1895 гг. изъято двенадцать мест (см. тт. 51—53). О каком месте пишет Толстой в настоящем письме, определить невозможно.

5 Речь идет о вымаранной дневниковой записи в семнадцать строк под 6 октября 1895 г. (т. 53).

#### *643.

1895 г. Ноября 4. Я. П.

Не покидает меня мысль о твоем нездоровьи, милый друг. Ради нас всех, не скажу лечись, а берегись.

Последнее письмо твое к Маше[1] утешительно тем, что ты хочешь беречься и сидеть. Пожалуйста, голубушка. Вчера кончил свое чтение своих дневников и вынес в том отношении, в кот[ором] мы говорили, самое хорошее впечатление — именно то, кот[орое] вынесет всякий, кто когда-либо будет читать их, что связывала нас и связывает самая неразрывная любовь, что различие верований, т. е. переворот, происшедший во мне, заставил нас страдать, но что победила любовь. Видно, как это понемногу делалось, делалось и совершилось. Вымарать пришлось не больше 2-х стр[аниц]. И те можно бы не марать. Я очень рад, что ошибка телеграф[а] избавила меня от чтения. Эти же господа делали дело полезное для них, и люди очень приятные.[2] Целую тебя и детей. Таня была нездорова, теперь ей лучше, и мы все здоровы и дружны.


Приписка к письму В. А. Кузминской.


1 Письмо неизвестно.

2 Режиссер Малого театра С. А. Черневский и декоратор московских императорских театров К. Ф. Вальц, приезжавшие в Ясную Поляну в связи с подготовлявшейся постановкой в Малом театре «Власти тьмы». О них писала в своем письме В. А. Кузминская (почт. шт. «5 ноября 1895»).

#### 644.

1895 г. Ноября 7. Козловка.

Поехал на Козловку с этим письмом, пустым, с тем, чтобы, получив твое, на него ответить. И получил от тебя хорошее письмо,[1] порадовавшее меня о твоем душевном состоянии, но физически нехорошо. Нехорошо, что такие средства употребляешь.[2] Только могут они, — доктора, — портить, пройдет болезнь только от того, что пройдет ей время и организм преодолеет ее. Вчера Маша с Верочкой ездили в Тулу и у Давыдовых весело танцовали вчетвером с Бухманом. Пишу это письмо от Мар[ьи] Ал[ександровны]. Мы беспокоились о ней. Она уехала от нас такая слабая, больная, но нынче опять здорова и бодра, и искренно радостна. Я вчера хорошо обдумал свое писанье, — нашел точку зрения настоящую,[3] и мне весело. Целую тебя и детей. Очень хорошо всё, главное ты.


На обороте: Москва. Хамовнический пер., д. Толстого. Софье Андреевне Толстой.


1 От 4 ноября (ПСТ, стр. 630—631).

2 Опиум.

3 В своем Дневнике под 5 ноября Толстой записал так: «Я понял, что надо начинать с жизни крестьян, что они — предмет, — они — положительное, а то — тень, то отрицательное. И то же, понял и о Воскресеньи. Надо начать с нее [Масловой]. Сейчас хочу начать» (т. 53).

#### 645.

1895 г. Ноября 12. Я. П.

По последним твоим письмам[1] чувствую, что тебе очень грустно и тяжело, и мне стало также грустно и хочется быть с тобою. Когда мы приедем, я не могу сказать сейчас, п[отому] ч[то] не совещался еще об этом с девочками. А вот вечером поговорю. Во всяком случае очень скоро. Я постараюсь, чтобы они ничего не забыли и уложились с акуратностью. Ты права, что чужие люди мешают; а у нас их много: нынче воскресенье, еще Бухман, Мар[ья] Мих[айловн]а и Хирьяков,[2] приехавший из Петерб[урга]. Про тех я не говорю: Поша друг, Дунаев такой же, да еще и дрова колет, и печи топит. А Мар[ья] Вас[ильевна]3 всё делает. Но всё-таки было бы лучше, спокойнее, если бы мы были одни. Хорошее бы вошло на ум. Но так это мне и тебе, но им хочется визжать и хохотать. И когда это так невинно, то пускай их. Вчера они с Бухманом с восторгом плясали мазурку, я играл им. Радуюсь, что мальчики хороши и помнят, и жалеют тебя (как бы не сглазить). — Очень благодарю их за это. Ты совершенно права, что им нужно самим рассуждать, а мы им мешаем. Только бы рассуждали, употребляли бы в дело данный им от Бога разум и доброе сердце.

Смотрел фотографию семьи: как Андр[юша] похож был на Ваничку. Вчера мы с Дун[аевым] и Пошей ездили к Булыгину верхами — очень было хорошо. Но не застали ни Бул[ыгина], ни его жены. — Я совершенно одобряю то, что ты хочешь бросить леченье,[4] но не одобряю, что ты хочешь двигаться и вообще нарушать гигиенические предписания. Я бы бросил только лекарства. Очень советую, прошу тебя, милый друг, беречься. Теперь я надеюсь, что скоро пройдет.

Своим здоровьем тоже не могу похвалиться. То болела голова и теперь тяжела, и запоры, и общая чрезвычайная вялость и слабость, хотя веду себя самым благоразумным образом. Ничего не пишу уже с неделю, кроме писем, кот[орые] и то пишу с неохотой. Так до свидания, голубушка, целую тебя и детей.

Л. Т.


На конверте: Москва, Хамовнический пер. Графине Софье Андревне Толстой, д. Толстого.


1 От 8 и 9 ноября (ПСТ, стр. 633—635).

2 Александр Модестович Хирьяков (род. 1862 г.) — литератор, автор книги «Жизнь Л. Н. Толстого», Спб. 1911.

3 М. В. Сяськова — была преподавательницей детей Толстого.

4 См. письмо С. А. Толстой от 9 ноября (ПСТ, стр. 635).

#### 646.

1895 г. Декабря 28. Москва.

Со вчерашнего вечера новостей у нас никаких. Я здоров, но осталась еще слабость желудка, и я очень берегусь. Много нынче писал.[1] За обедом были темные: Леон[ила] Фом[инична],[2] Мар[ья] Фед[оровна],[3] Чертк[ов] с женой, Kennworthy,[4] Поша, и потом пришел седун Василий,[5] и теперь 10 часов, — те все ушли не было восьми, — кажется, всё сидит один с Таней. Маша пишет мне. Она здорова. Как то вы доехали? Нынче целый день метель и очень сильная.

Вероятно, вследствие моего состояния желудка мне уныло, и потому очень приятно сидеть одному. Мишу пригласили на вечер к Лугининым,[6] и он поехал очень довольный и веселый. Это хорошо.

Письма были интересные: от Японца,[7] знакомого Кониси,[8] христианина и писателя, — он присылает свою статью английскую, и от Страхова:[9] жалуется на мертвенность Петерб[урга] и на рабскую подлость людей. На него даже не похоже. Думаю, что вам хорошо, если только все здоровы. Целую тебя и по старшинству Илью, Соню, Сашу, Анн[очку], Мишу, Андр[юшу]10 и особенно большого Андрюшу,[11] если он с вами.

Сейчас хочу надеть большую шубу, и сам снести это письмо в ящик.

Л. Т.


На конверте: Московско-Курской жел. дор. Станция Бастыево. Графине Софье Андревне Толстой.


С. А. Толстая ездила в Гриневку к сыну Илье.


1 Вероятно, «Патриотизм или мир?», см. т. 31.

2 Л. Ф. Анненкова (1844—1914), см. т. 64.

3 М. Ф. Кудрявцева, знакомая Толстого.

4 Джон Кенворти (J. С. Kenworthy) — английский писатель, автор книги о Толстом: «Tolstoy, his Life and Works», London 1902. См. т. 52.

5 В. А. Маклаков. Толстой называл его «седуном», так как он засиживался в гостях.

6 Семья профессора химии Московского университета Владимира Федоровича Лугинина (1834—1912).

7 Японский писатель Иокаи — редактор (в 1904 г.) японского журнала «Дидао-Чоо-Лю». Переписку с ним Толстого см. в т. 60.

8 Даниил Павлович Конисси (Masutaro Konishi, p. 1864 г.) — японец-буддист, принявший православие, окончил в 1893 г. Киевскую духовную академию. 1912—1914 гг. был профессором в Киото.

9 Письмо неизвестно.

10 Сына И. Л. Толстого.

11 А. Л. Толстого.

### 1896

#### 647.

1896 г. Января 23. Москва.

Нынче получил твое письмо, милый друг. — Надеюсь, что Андрюша уже здоров и ты не тревожишься больше о нем. Поцелуй его за нас. По твоему письму заключаю, что ты им довольна, и радуюсь этому.[1] Офицер, о кот[ором] он писал,[2] родственник Маклаковых, по рассказам Маклаковых, нежелательный сожитель: и любит выпить, и бросил жену, и во всех влюбляется; а главное нет ничего приятнее, как жить независимо одному. И советую тебе, Андрюша, держаться этого. У нас большое горе: Н. М. Нагорнов умер.[3] Маша, кот[орая] была при его смерти, вероятно опишет тебе подробно всё. Доктор — Остроумов[4] — определил, что камнем прободение кишки и от того перитонит. Очень жаль, и Вареньку и детей,[5] в особенности Варю. У нас всё хорошо, хотя грустно. Таня осталась ночевать с Варей, а мы: Маша, Миша и Коля, сейчас отправив Сашу спать, сидели за чаем и задушевно и грустно говорили.

Миша кажется хорошо учится, сидит смирно дома. Вчера у нас вечером были Сухотин, Миша Олсуф[ьев], Чичерин[6] и Дунаев и складно говорили.

У меня насморки, и я второй день не выхожу. И от этого даже не пошел к Нагорн[овым]. Девочки просили не ходить. Как всегда, смерть настраивает серьезно и добро, и жалеешь, что не всегда это настроение, хотя в слабой степени. Сережи всё нет. И Маню не видали. Это очень жалко. Как только Сер[ежа] приедет, я попытаюсь поговорить с ним, т. е. распросить его. Ни Серг[ея] Ив[ановича],[7] ни Веры С[еверцевой] не было. Им, кажется, дали знать. Хоронить хотят в пятницу. Я думаю, ты будешь. А если не будешь, то все равно. Ты дорога для Вареньки была бы теперь и будешь после. Прощай. Целую тебя и Андрюшу.

Л. Т.


1 Письмо от 22 января из Твери, куда С. А. Толстая ездила навещать сына Андрея, отбывавшего там воинскую повинность.

2 В письме к С. А. Толстой от 19 января. Вероятно, речь идет о сыне А. П. Суражевского.

3 Муж племянницы Толстого, Н. М. Нагорнов, умер 23 января 1896 г.

4 Алексей Александрович Остроумов (1844—1908) — профессор терапевтической клиники Московского университета.

5 У Н. М. и В. В. Нагорновых было четыре сына и три дочери. См. т. 46.

6 Борис Николаевич Чичерин.

7 С. И. Танеев (1856—1915) — профессор Московской консерватории, композитор. С. И. Танеев часто бывал в доме Толстых в Москве и прожил два лета (1895 и 1896 гг.) в Ясной Поляне.

#### 648.

1896 г. Февраля 22. Никольское-Обольяново.

Сажусь писать письма и прежде всего хочу написать тебе, милый друг, а то после других еще не знаю, останется ли пороха. Я чувствую себя очень хорошо, совсем здоров, но не знаю от чего: реакция ли московск[ого] нервного возбуждения или просто старость, — слаб, вял, не хочется работать ни умственно, ни физически двигаться. Правда, нынче, 22-го, я утро провел, если не пиша, то с интересом обдумывал и записывал... Не хочется признать, что состарелся и кончил, а, должно быть, надо. Стараюсь приучить себя к этому и не пересиливать себя и не портить. Ну, довольно о себе. Мне всё таки очень хорошо, наслаждаюсь тишиной и добротой хозяев. — Как ты? Проведывают ли тебя Сережа с Маней? Уехала ли Маша?[1] Что твой глаз?[2] Как ты проводишь ночи? Хорошо ли спишь? Здесь, когда мы приехали, никого не было, кроме стариков[3] и М[атильды] П[авловны] Молас. Лиза даже б[ыла] в Дмитрове в тамошней гимназии, к[оторой] она попечительница. Вчера она приехала. — Что Машинька сестра? Когда уедет? Про нее вспомнил пот[ому], что сейчас испытываю ту холодность религиозн[ого] чувства, о кот[орой] с ней говорил. А нам, старикам, близким к смерти, очень неприятно испытывать эту холодность, особенно, когда знаешь это чувство расширения жизни, переступающей границы рождения и смерти, и недавно его испытывал. — Гроту я просил сказать то, что в двух местах печатаемого письма[4] где сказано: быть правдивым в словах и делах, прибавить: в мыслях, так, чтобы вышло: в мыслях, словах и делах. Статью Левшина[5] и фотограф[ические] снимки я забыл, пришли, пожалуйста. Пришли и письма и что еще найдешь нужным из получаемых брошюр и книг. Да пришли роман АісагсРа Notre dame d’amour[6] и еще какие-то англ[ийские] романы были с ними вместе. Всё это совсем не нужно, и потому, если не попадет тебе под руку, то не трудись. Прощай пока, целую тебя, молодых,[7] Мишу, Сашу. Что Андрюша, надеюсь, что не мучает тебя?

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники. Графине Софье Андревне Толстой. Свой дом.


1 23 февраля М. Л. Толстая уехала в Крым.

2 У С. А. Толстой болели глаза.

3 А. В. и А. М. Олсуфьевы.

4 Толстой имеет в виду опубликование в № 32 журнала «Вопросы философии и психологии», редактировавшегося Н. Я. Гротом, своего письма к П. Новицкой от декабря 1894 г. Поправка, о которой пишет Толстой, была в обоих местах введена в текст. См. т. 67.

5 Вероятно, одна из статей А. Левшина, опубликовавшего ряд очерков по истории женского вопроса в журнале «Колосья» за 1887—1889 гг.

6 Роман французского писателя Жана Экара (р. 1848 г.), вышедший в 1894 г.

7 С. Л. и М. К. Толстые.

#### 649.

1896 г. Февраля 26. Никольское-Обольяново.

Мне очень грустно, милый друг Соня, что прошла неделя и я не получил от тебя ни одного письма, не считая тех открытых двух по две строчки, к[оторые] мы получили,[1] Мне бы очень было хорошо, если бы не беспокойство о тебе. Напиши пожалуйста. Я всё также наслаждаюсь тишиной. Тане тоже очень хорошо. Вчера ходили до Милютиной,[2] откуда меня привезла Лиз[авета] Адам[овна]. Нынче никуда не выходил, только б[ыл] в бане. Чувствую всё ту же слабость и всё не решу, старость ли это или последствия инфлуенцы. Чувствую, главное, слабость в коленках и боль даже, когда засижусь, и самое главное, нет энергии в умствен[ной] работе. Здесь никого нет, кроме доктора[3] и Мих[аила] Адам[овича]. Оба приятны. Я вчера и нынче читал Соrneill'a и Racin’a, и очень интересные это чтение вызвало мысли. — Здесь они составляют септет на духовых инструментах, — учат и мальчиков, доктор дирижирует и устраивает, и очень этим занят.

Завтра вероятно приедет девушка,[4] возившая кружева, и верно привезет от тебя письмо. I hope, что меньшие мальчики не мучают тебя, а что девочка и Сережа с женой радуют. Мне очень жаль, что не увижу Сергея А[лександровича] Рачинского,[5] хотя, м[ожет] б[ыть], это и лучше. Целую тебя и детей.

Л. Т.


На конверте: Софье Андревне.


1 Оба письма неизвестны.

2 Ольга Дмитриевна Милютина (1846—1912)—дочь бывшего военного министра гр. Д. А. Милютина, жила в 6 км. от Олсуфьевых.

3 Петр Васильевич Плавтов.

4 Любовь Федоровна Абрикова — горничная Е. А. Олсуфьевой.

5 Сергей Александрович Рачинский (1833—1902)—деятель по народному образованию. См. т. 63, стр. 79.

#### 650.

1896 г. Февраля 27. Никольское-Обольяново.

Письмо твое неутешительно.[1] Главное, сдержанность и как будто не то что недовольство, а грусть. Ты, пожалуйста, пиши хорошенько, в хорошем светлом расположении духа. Хотя я и врозь с тобою, но мне хорошо только тогда, когда я знаю, что тебе так хорошо, как может быть, и что мы вместе духом и не скрываем ничего друг от друга. Одно мне за тебя больно, милый друг, это то, что ты предоставлена на съедение мальчиков Андр[юши] и, оказывается, и Миши, и мне за это тебя очень жалко и хотелось бы тебя спасти от их жестокости. Вероятно получу от тебя хорошее письмо с посланным Анны Михайловны, а нет, то напиши.

Мы здесь наслаждаемся, главное, тишиной. Я написал все письма,[2] и пишу усердно,[3] насколько свойственно мне при моей старости. Тане, как я вижу, — тоже хорошо, — главное, спокойствие. Я совсем здоров.

Надеюсь, что ты не одинока, а что Сережа, Маня и Машинька посещают тебя?

Глаза твои, как мне сказали здесь доктора, как-то особенно называется и не опасно. Бывает простуда, а то поветрие и проходит в неделю. Тяжела только тебе бездеятельность Зато можешь успеть гаммы. К твоей музыке я из всех семейных отношусь более сочувственно. Во 1-ых, я сам прошел через это в твои годы и знаю, как это отдохновляет.

Погода прекрасная, но я как то мало пользуюсь ей. Сейчас пойду пройтись подальше. Прощай пока, целую тебя и детей.

Л. Т.


1 От 26 февраля.

2 См. т. 67.

3 Драму «И свет во тьме светит».

#### 651.

1896 г. Марта 3. Никольское-Обольяново.

Сейчас вечером 3 марта, воскресенье, получили еще твое письмо,[1] милая Соня. Я знал, когда я писал тебе с упреками, что упрек будет несправедлив и что ты пишешь. У тебя всё хорошо, как я вижу, и внешне и внутренне. Хотел бы тебе сказать, что твое желание забыться хотя и очень естественно,— не прочно, что, если забываешься, то только отдаляешь решение вопроса, а вопрос остается тот же, и всё также необходимо решить его, —не на этом свете, так в будущем, т. е. после плотской смерти. Как говорят спириты, что если убьешь себя, то придется опять жить такою же жизнью, так и в этом: решить вопрос жизни и смерти своей и близких надо неизбежно, и от этого не уйдешь. Хотел всё это сказать тебе, да не говорю п[отому], ч[то] надо самой это пережить и придти к этому. Одно скажу, что удивительно хорошо бывает, когда ясно не то что поймешь, а почувствуешь, что жизнь не ограничивается этой, а бесконечна. Так сейчас изменяется оценка всех вещей и чувств, точно из тесной тюрьмы выйдешь на свет Божий, на настоящий. Я бодрее, нынче поработал, хожу гулять и всё упиваюсь тишиной и свободой от требований людских. Тане, кажется, тоже хорошо. Лева очень трогателен,[2] хочу написать ему еще. Целую тебя, милая, и Сашу, и Мишу.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники. Графине Софье Андревне Толстой.


1 От 1 марта (ПСТ, стр. 642—643).

2 Л. Л. Толстой писал 26 февраля Т. Л. Толстой о своих отношениях с молодой женой в письме, пересланном 1 марта Толстому.

#### * 652.

1896 г. Марта 8. Никольское-Обольяново.

Вполне здоровы будем завтра десять вечера

Толстой.


Мск. Хамовники графине Толстой.


Телеграмма.

#### 653.

1896 г. Сентября 4. Я. П.

Маша писала утром.[1] Сейчас едет на Козловку Лопухин мальчик,[2] приехавший с Бухманом. У нас всё хорошо. Я здоров, у Саши насморк. Утром работал, играл в тенис, учил Доллан[3] по-русски. Молодые[4] также милы. Жду от тебя писем и жалею тебя.

Л. Т.


Маша одна, без Тани, ездила в Тулу.


На обороте: Москва. Хамовники, № 15. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Письмо М. Л. Толстой к С. А. Толстой, неверно датированное 4 августа 1896 г.

2 Вероятно, сын Сергея Алексеевича Лопухина — Николай.

3 Дора Федоровна Толстая, рожд. Вестерлунд (1878—1933), с 15 мая 1896 г. жена Л. Л. Толстого.

4 Л. Л. и Д. Ф. Толстые.

#### 654.

1896 г. Сентября 9. Я. П.

Хотя письмо это и не попадет к тебе раньше понедельника вечером, а теперь суббота вечер, я всётаки пишу тебе, милая Соня, п[отому] ч[то] очень думаю о тебе, чувствую тебя. Как ты провела эти дни? Что главная твоя забота — Миша?[1] Надеюсь, хорошо. От тебя было одно маленькое письмецо с грустным известием о Мещеринове. Как очевидно он сам погубил себя, и уже был не вполне нормален, когда, не переставая, через силу работал свою глупую работу.[2]— Как мне хочется знать всё про тебя: очень ли ты волнуешься? как? что огорчает тебя и что радует? Дай Бог, чтоб больше было радостного и, главное, чтобы ты ни на что не сердилась. Ты спорила со мной, а я всё таки говорю, что всё житейское так неважно, и всё духовное, т. е. своя доброта, так важно, что нельзя позволять неважному расстроивать важное. Девочки по прежнему — хороши. Таня дурно спит (у ней всё нет); молодые всё милы (нынче она лежит). — Но многого от них нельзя и не должно ждать. Они оба очень дети. Андрюша всё мало дома, хотя худого не знаю. Нынче он ездил в Тулу и вернулся рано и хорош. Саша учится, и Таня занимается ею. Стасов кричит.[3] Хотел завтра ехать, но решил остаться еще на день. В нем много доброты и настоящая любовь к искусству и понимание его. Я здоров, хотя еще не позволяю себе распуститься. Вчера ездил верхом в Житовку к погорелым, нынче к Володе (Шеншину)4 и Рису,[5] чтоб поместить у них Старшину. Володю не застал, он был в Туле. Погода не хороша, дождь и грязно, но не холодно, и вечера оба последние были без дождя. Я очень занят своей работой, всё бьюсь над одним местом о грехах: вчера как будто уяснил, нынче опять всё искромсал и спутал.[6] Хочется писать другое, но чувствую, что должен работать над этим, и думаю, что не ошибаюсь по спокойствию совести, когда этим занят, и неспокойствием, когда позволяю себе другое. Это большое благо иметь дело, в к[отором] не сомневаешься. И у меня есть это счастье. Если кончу, то в награду займусь тем, что начато и хочется.

Как твоя музыка? Я думаю, теперь в Москве, после трудов и в одиночестве, она еще больше тебя успокаивает.

Письмо к тебе было только от Е. П. Раевской.[7] Да, вели выслать собрание сочинений мне для Зисермана[8] или при случае перешли. Прощай, душенька, целую тебя и Мишу.

Л. Т.


Ты была такая кроткая, любящая, милая последние дни, и я тебя всё такой вспоминаю.


1 См. письмо С Л. Толстой от 4 на 5 сентября (ПСТ, стр. 646).

2 Там же С. Л. Толстая писала: «Ужасное известие, что умер Мещеринов, муж Верочки, сумасшедшим под конец». Александр Григорьевич Мещеринов — муж двоюродной сестры С. А. Толстой, Веры Вячеславовны, рожд. Шидловской, офицер генерального штаба.

3 В Ясной Поляне гостил В. В. Стасов.

4 Владимир Николаевич Шеншин — полковник, владелец имения Судаково.

5 Директор Бельгийского чугунолитейного завода па Косой горе.

6 «О грехах» — вторая часть трактата Толстого «Христианское учение». См. т. 31.

7 Письмо не сохранилось.

8 Арнольд Львович Зисерман (1824—1897) — военный писатель, сосед Толстых. Толстой получал от него материалы для «Хаджи-Мурата». См. т. 35.

#### 655.

1896 г. Сентября 9, 10 или 11. Я. П.

Милый друг,

Пишу несколько слов с Серг[еем] Иван[овичем],[1] чтоб сказать от себя, что мы все благополучны, кроме Андрюши, кот[орого] видишь в два дня раз. Где он бывает, не могу понять. Стасов вероятно был у тебя и отдал тебе мое письмо.[2] Кажется, ему было настолько хорошо, насколько возможно. Он тронул меня своим ребяческим и искренним отношением к смерти, к[оторой] он боится, не понимает и не хочет понимать. Серг[ей] Ив[анович] играл сейчас сонату Бетхов[ена], к[оторая] не доставила никому удовольствия, хотя он от искреннего добродушия желал сделать мне удовольствие. Работа моя два дня шла хорошо, и я от этого доволен. Приехал учитель немец колонист, умный малый.

Как-то тебе? Как бы хорошо было и тебе и всем, тебя любящ[им], кабы ты была всё такая же, как последние дни.

Погода два дня стоит чудная. Вспоминаю о тебе и жалею, что ты лишена осенней красоты деревни. Вчера ездил на Мишиной лошади. Опять стал ходить проездом. Нежно целую тебя.

Л. Т.


На конверте: Софье Андревне.


1 С. И. Танеев.

2 Стасов передал письмо С. А. Толстой 9 сентября (ПСТ, стр. 649).

#### 656.

1896 г. Сентября 14. Я. П.

Хотел написать тебе с Андрюшей, милый друг, да не успел. Сначала, вчера и третьего дня, когда я узнал, что ты не приедешь, я так этому огорчился, что хотел не писать из недоброго чувства к тебе; но потом опомнился и подумал, что справедливо или не справедливо ты рассудила, что тебе не должно приезжать, тебе очень должно быть тяжело, и потому надо пожалеть тебя и постараться облегчить тебе твое положение.[1] У нас было очень приятно, если бы не твое отсутствие, кот[орое] все чувствовали, хотя, разумеется, и в сотой доле не так, как я. И сыновья, и их жены были очень милы. Ближе всех мне Соня. С ней мне легко. Доллан чужда и молода, а Маня жалка. Ужасно жаль мне и ее и Сер[ежу] за то, что она выкинула. Я говорил и с ней, и с Сережей, уговаривая их прощать больше друг другу. Мне Сережа становится всё ближе, и я очень рад этому. Илюше 13 лет всё. И я вижу, что ему до зареза нужно денег, и он ждет тебя. Что делать! и Дунаев, и Ив[ан] Ив[анович] были очень приятны. Je n’en reviens pas,[2] как мог Стасов зыбыть передать тебе мое письмо.[3] Мне это жалко, п[отому] ч[то] я писал в самом хорошем расположении (может б[ыть], оно не вышло) и хотел, чтоб тебе было приятно. Сейчас я ездил после обеда в Тулу на Мишиной лошади к ветеринару и вернулся уже при всходе луны; опять чудный вечер. Я ехал и думал: как хорошо! И бывало, когда подумаешь: как хорошо, сделается грустно от мысли, что скоро кончится, а теперь я думаю, как хорошо, и только еще начинается, и будет еще лучше, — и в этой жизни, и, главное, вне этой жизни. —

Тебя мне жалко в особенности п[отому], ч[то] жертвы твои, боюсь, бесполезны. Можно Сониного Андрюшу[4] заставлять, но Мишу уж нельзя — с пользой. Хочет он избрать путь бедного нашего Андрюши, кот[орого], когда вспомню об нем, до слез жалко, ничего не сделаешь, хочет избрать путь добрый, нравственный путь усилия, труда — пойдет по этому пути; а заставить его нельзя. Это только себя обманывать. Если он и подчинится на время, то потом наверстает. Хотел написать не отдавать в лицей, но подумал, что в этом области советовать можно только ему, а не тебе. А ему совет один: как можно меньше требовать трудов других, т. е. расходовать денег (а лицей — это опять большие расходы), п[отому] ч[то] это безнравственно, и как можно больше самому трудиться (чего он совсем не делает), без чего невозможна ни нравственная, ни истинно радостная жизнь.

Прощай, милая Соня, целую тебя.


На конверте: Софье Андревне.


1 С. А. Толстая уехала в Москву 3 сентября.

2 [Не могу опомниться от удивления,]

3 Речь идет о письме от 7 сентября. T. Л. Толстая писала о нем матери 9 сентября (ACT).

4 Внука — Андрея Ильича, которому было тогда два с половиной года.

#### 657.

1896 г. Сентября 16. Я. П.

Как мне тебя жалко, не могу сказать. Погода точно такая, какая была, когда праздновали твои имянины с музыкой от полковн[ика] Юноша и танцовали на терасе.[1] Особенно жалко, что ты именно свои имянины не проведешь с нами. Хорошо ли ты съездила к Пете?[2] Почти не переставая, думаю о тебе.

Л. Т.


Праздновали тогда твои имянины с музыкой в тот год, как привезена была Дагмара; это лет 203 тому назад. Очень хорошо было мое чувство к тебе. Я его очень помню.

Мы ходили гулять через засеку на завод,[4] и было приятно; но [в] Д[оре] мало энергии, — устает, трясет. Мне было бы очень хорошо, если бы тебя не недоставало.

Утром прекрасно работал свое изложение веры и очень был от того доволен.

По рассказам Маши, брат Сережа испортился опять, ворчит и несчастлив. Мне это очень жаль. Вот Мар[ья] Алек[сандровна], та, не переставая, лучеиспускает истинную радость чистой души.

Ну, прощай пока. Жаль, что тебя завтра не будет. А погода будет такая же праздничная. Целую Мишу. Неужели он не встряхнется и не повезет когда-нибудь сам, а всё будет дожидаться, чтоб его по коленкам била накатываем[ая] на него повозка?


1 Полковник Юноша — командир 65-го пехотного московского полка, стоявшего близ Тулы. Празднование именин Софьи Андреевны в 1866 г. с участием Юноши описано в статье «Оригинал Наташи Ростовой» (иллюстрированное приложение к «Новому времени», № 14413, от 23 апреля 1916 г., стр. 11—12).

2 Петр Андреевич Берс, служивший исправником в Клину.

3 «Ровно 30» (п. С. А.). Речь идет о приезде в 1866 г. в Россию принцессы Дагмары (1847—1928) — будущей императрицы Марии Федоровны, жены Александра III.

4 Чугунолитейный завод на Косой горе.

#### 658.

1896 г. Сентября 26. Я. П.

Получил нынче утром твое письмецо,[1] милый друг Соня, и немного огорчился на твою слабость, но потом порадовался на то, что ты ее преодолела. В тебе много силы, не только физической, но и нравственной, только недостает чего то небольшого и самого важного, кот[орое] всё таки придет, я уверен. Мне только грустно будет на том свете, когда это придет после моей смерти. Многие огорчаются, что слава им приходит после смерти; мне этого нечего желать; — я бы уступил не только много, но всю славу за то, чтобы ты при моей жизни совпала со мной душой так, как ты совпадешь после моей смерти. На другой день после твоего отъезда думал о тебе и хотел писать тебе на твои слова, что тебе нечем жить.[2] Мож[ет] б[ыть], когда-нибудь напишу или скажу, что думаю об этом. Писать лучше, п[отому] ч[то] все лучше обдумаешь. Ну, об этом довольно. Я совсем здоров; не только здоров, но дух очень бодр, как давно не был; прекрасно работал и, кажется, кончил начерно свое изложение веры, по крайней мере так, что если умру, не исправив, всётаки поймут, что я хотел сказать. Теперь хочу писать другое, и начал. Мало того, что здоров телом и духом совершенно спокоен, не так, как я был в то твое отсутствие. Таня приехала нынче рано утром весела и бодра, и довольная своей поездкой.[3] Приехали тоже Колаша и Андрюша. С утра же приехали Японцы.[4] Очень интересны: образованы вполне, оригинальны и умны и свободномыслящи. Один редактор журнала, очевидно очень богатый и аристократ тамошний, уже не молодой, другой, маленький молодой, его помощник, тоже литератор. Много говорили, и нынче они едут. Жаль, что ты их не видала. Погода всё хороша. Играют в тэнис, ездят верхом. Я вчера ездил в Тулу, да Давыд[ова] нет, и я тот час вернулся. Целую тебя и Мишу. Очень рад за него, если переход в лицей приведет его в акуратность. — Хотя я и не одобряю того, чтобы для своей перемены внутренней полагаться на перемену внешнюю, но признаю, что иногда это бывает полезно. Дай Бог. О как бы хорошо было, если бы он много, много, много переменился, главное в том, чтобы понял то, что люди предназначены не на то, чтобы им все служили, а чтобы они служили, и что радость жизни не от того, что берешь от людей, а от того, что даешь им. Так несомненно устроена наша жизнь, и тот очень туп, кто не видит этого. Только до возраста внука Миши позволительно не видеть этого. Целую вас обоих.

Л. Т.

26 вечер. С японцами.


1 От 24 сентября (ПСТ, стр. 653).

2 «Я всё тосковала об умершем Ваничке и ничем не могла заполнить оставленную в моей жизни его смертью пустоту» (п. С. А.).

3 Вероятно, имеется в виду поездка, о которой T. Л. Толстая 16 сентября писала предположительно матери, к Стаховичам и к Бобринским (письмо от 16 сентября 1896 г., ACT).

4 Это были: Току-Томи, редактор журнала «Кукумин-Шимбун», и сотрудник того же журнала Фукай. О них см. П. И. Бирюков, «Биография Л. Н. Толстого», 1921, III, стр. 476—478, и т. 53.

#### 659.

1896 г. Сентября 28. Я. П.

Хотя может и не поспеет письмо,[1] всё таки пишу с просьбами: 1) привези денег для пожарных[2] 300 р.; во 2-ых, моих портретов штук 5 надо послать кое кому, а кот[орые] были, последние отдали Японцам. У нас всё хорошо. Маша лежит от обычной, легко переносимой в этот раз, болезни. Из чужих: Поша, Колаша и Рахманов, к[оторый] сейчас уезжает. Теперь вечер, и Андр[юша], кот[орый] приехал вчера и очень приятен, едет на Козловку. Надеемся от тебя получить письмо. Я немножко ослабел в своей деятельности писательской. Разбросался и нынче утром плохо работал.

Погода нынче чудная. Только купаться нельзя. Очень холодно по ночам.

Прощай, милая, целую тебя и Мишу.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники, д. Толстого. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Письмо не застало С. А. Толстую в Москве, так как она утром 29 сентября была уже в Ясной.

2 Для пострадавших от пожара.

#### 660.

1896 г. Октября 14. Я. П.

Очень мне на себя досадно, милый друг Соня, что до сих пор не написал тебе. На другой день после тебя, т. е. вчера, я, пользуясь хорошей погодой, предложил Маше ехать в Пирагово, и мы, после моих утренних занятий и обеда, поехали верхами, она на Миронихе, я на Мальчике, и преприятно доехали, провели вечер и сегодняшнее утро, и пообедали, и вот сейчас вернулись, тоже очень приятно.

У нас же без нас были гости: Черкаская[1] с братом, гварде[йским] офицером,[2] и Болдырев.[3] Этих я не видал, и Тулубьевы[4] с Ершовым,[5] ее братом, женатым на Штевен.[6] Этих мы с Машей встретили у церкви. Хотя они милые люди, я рад, что миновал их. Сережа брат всё также разумен, серьезен и добр. Мне было очень приятно порадовать его, и самому порадоваться, увидав его.

Лева ездил вчера[7] в концерт с Дорой. Андрюша в день твоего отъезда был всё дома, и я, и Лева, и Маша, все много говорили с ним. Со мной он говорил и хорошо, и дурно: соглашался, что надо воздерживаться от вина, и не соглашался в том, что его отношения.... отвратительны. Но всётаки я рад, что поговорил — он ближе, и что-нибудь западет. Об тебе вспоминаю радостно, опять также, как в тот твой отъезд. Да, Таня рассказывала, что Андрю[ша] играл в тэнис с Черк[асской], но потом кто то приехал к нему с записк[ой]. Т[аня] думает, что от Биб[икова],[8] и его нет дома. Мишу и Сашу целую.

Прощай пока. Надеюсь получить от тебя письмо с этим посланным, и хорошее.

Л. Т.

14 Окт. 96. 9 часов вечера.


Работа моя шла один день прекрасно, другой день плохо, нынче в Пирогове писал письма. Каково твое настроение? Дай Бог, чтоб было спокойное.


На конверте: Москва. Хамовники. Графине С. А. Толстой, свой дом.


1 Кн. Марья Алексеевна Черкасская (р. 1876 г.), с 1898 г. жена А. К. Болдырева.

2 Приезжал, вероятно, ее брат Александр Алексеевич Черкасский (р. 1873 г.).

3 Артемий Константинович Болдырев (р. 1859 г.), камер-юнкер.

4 Владимир Алексеевич Тулубьев с женой.

5 Михаил Дмитриевич Ершов (1862—1919)—тульский и калужский помещик.

6 Александра Алексеевна Штевен (1865—1933)—деятельница по народному образованию.

7 В Тулу.

8 Владимир Александрович Бибиков (р. 1877 г.) — сын старинного знакомого Толстого А. Н. Бибикова.

#### 661.

1896 г. Октября 16 или 17. Я. П.

Сейчас получил твое письмо[1], милый друг, хотя оно и грустное, ты тревожна и невесела, но и за то спасибо. На другой день после Пирогова я ездил в Тулу и просидел часа два у Давыдовых. Они одни: муж с женой,[2] отпустили дочь[3] одну в Крым. Они очень милы. Мне нужно б[ыло] Н[иколая] В[асильевича] по делам. От них узнал, что Елен[а] Павл[овна] приезжает к ним в субботу, и это сделало то, что Маша, решившая было ехать с М[ашей] Толст[ой] в монастырь 16-го, отложила, и вчера ездила в Тулу и привезла оттуда М[ашу] Т[олстую], кот[орую] отправила нынче обратно в Пирагово. Таня обычно нездорова, но занята, копирует и переписывает, и письма пишет, молодые ездили в концерт Фигнер,[4] но никого не видали знакомых, и, кажется, самое приятное было поездка туда и назад при лунном свете. Погода всё удивительная, и ее прелесть отравляется мне тем, что ты, кот[орая] так ценишь теперь природу, не пользуешься. Все эти дни было удивительно хорошо. Нынче только густой туман, но и это хорошо, — тихо и не холодно, и я люблю. Андр[юша] был хорош, но вчера вдруг явился наряженный в бабью одежду, похохотал и скрылся, и где то пропадал. Рано утром нынче уехал к Звегинцевым на охоту,[5] куда он ездил прежде и куда его звали, кажется, на два дня. Я с ним как то помирился, какой он есть. Перестал страдать остро за него и радуюсь, когда нахожу в нем человеческое. И оно есть. Есть доброта. И я рад этому для него. Ему хорошо со мной. Я дня два хотя и здоров физически, очень умственно плох, запутался в своей работе, и ничего не идет, а недавно еще я был так доволен. Читаю новооткрытого философа Шпира[6] и радуюсь. Читаю по-русски, в переводе, кот[орый] мне прислала дама и кот[орый] очень хотелось бы напечатать, но наверное не пропустит цензура именно п[отому], ч[то] эта философия настоящая и вследствие этого касающаяся вопросов религии и жизни. Я бы напечатал у Грота[7] и написал бы предисловие, если бы он сумел провести через цензуру. Очень полезная книга, разрушающая много суеверий и в особенности суеверие матерьялизма.

Нынче рубил деревья на канаве и было хорошо. Я рад, что Миша хорош, даже рад тому, что его не тянет сюда, хотя очень будет жаль, коли ты не приедешь. Ну, прощай пока, целую тебя, Мишу, Сашу.

Л. Т.


1 От 15 октября.

2 Жена Н. В. Давыдова Екатерина Михайловна, рожд. Карпакова.

3 Софья Николаевна Давыдова.

4 Николай Николаевич Фигнер (1857—1919)—певец, артист русской оперы, и его жена, Медея Ивановна, рожд. Мей (р. 1860 г.)—артистка оперы. Фигнеры в то время жили в недавно ими купленном имении в Тульском уезде, в 6 км. от Ясной Поляны, были лично знакомы с Толстыми и бывали у них и в деревне и в Москве.

5 Анна Евгеньевна Звегинцева, рожд. кн. Вонлярлярская.

6 Африкан Александрович Шпир (1837—1890) — философ-идеалист. См. т. 53.

7 В журнале «Вопросы философии и психологии» труд Шпира напечатан не был. По совету Толстого, «Очерки критической философии» Шпира вышли в 1901 г. отдельной книжкой в изд. «Посредник», Задуманное Толстым предисловие написано не было.

#### 662.

1896 г. Октября 23. Я.П.

Это не письмо, а только напоминание того, что я забыл: пожалуйста, пожалуйста, — это не поручение, а просьба, при встрече с каждым человеком спрашивать: 1) нет ли знакомых в Иркутске таких, кот[орые] могли бы принять участие в заключенных и навестить их,[1] и 2) не нужно ли кому хорошего, трезвого, презентабельного человека в швейцары, писаря (тоже спросить у Буланже) на жалованье от 8 р. до 30.

Л. Толстой.


Вчера доехал прекрасно. Как ты, моя милая?


На обороте: Москва. Хамовники, свой дом. Гр. Софье Андревне Толстой.


1 В Иркутском дисциплинарном батальоне находились приговоренные за отказ от военной службы крестьянин Петр Ольховик и Кирилл Середа, за которых хлопотал Толстой.

#### * 663.

1896 г. Октября 23. Я. П.

Написал тебе это «не письмо», милый друг, и хотел послать с Таней, уехавшей в Тулу, но не успел — она уехала, и вот пишу письмецо, к[оторое] сам свезу в Ясенки. Очень мне вчера было сердечно хорошо провожать тебя, только жалко было, что ты испугалась, и досадно было на бедного, лишенного главного человеческого чувства понимания жизни других людей и поэтому до идиотизма эгоистического Мишу. Пишу это отчасти, даже не отчасти, а совсем для него: ему нужнее всякой тригонометрии и Цицерона учиться понимать жизнь других людей, понимать то, что для других несомненно и часто отравляет жизнь, а для него совершенно неизвестно, то, что другие люди также радуются, страдают, хотят жить также, как и я. Он совершенно лишен этого чутья, и ему надо вырабатывать в себе это чутье, п[отому] ч[то] без него человек — животное и не простое, а страшное, ужасное животное. Говорю я это ему не п[отому], ч[то] он вчера в вагоне, как ты кротко выразилась, ворчал, а п[отому], ч[то] я никогда, исключая как в важных катастрофах, как твоя болезнь, не видал в нем ни искры сочувствия и интереса к чужой жизни — сестер, братьев, твоей, моей. Сочувствие же истинное может выразиться только в обыденной жизни, а не в катастрофах; в исключительных случаях сочувствие не есть сочувствие страдающему, а опять эгоизм — страх перед нарушением привычного и приятного порядка жизни. Меня этот эгоизм ужасает и действует на меня как вид ужасной, гноящейся, вонючей раны.

Я давно набираю это чувство и вот высказал, только больно то, что знаю вперед, что всё, что я сказал, будет спокойно откинуто, как нечто неприятное, нарушающее эгоистическое самодовольство. Если же нет, и ты, Миша, подумаешь и заглянешь в себе и согласишься и захочешь вызвать в себе не достающее, то я буду очень рад. Только признать свои несовершенства, и сейчас же выступят сами собой все хорошие свойства. А они есть в тебе.

Очень уж наболело у меня сердце от этих двух мальчиков. Андрюша, к[оторый] вчера не пришел к тебе, вернулся опять Бог знает когда. Я лег во 2-м часу,его не было. И нынче доволен и горд и куда то исчез опять.

Ужасно тяжело видеть в моей семье такое противуположное всему тому, что нетолько теперь, но всегда прежде считал хорошим.

Ну, довольно. Тебе и так скучно, а я еще докучаю. Да хотелось излить горе. А кому же ближе, как тебе. Лева нынче, смотрю, вставляет сам двойную раму с Дорой. Я всегда этому радуюсь. Маша ходила на деревню к больным; учит сейчас и переписывает письмо, к[оторое] я написал Иркутск[ому] начальн[ику] дисци[плинарного] батальона.[1] Я утро спал, писал, последние дни в своей работе запутался и был бы огорчен, если бы не знал, что это бывает и пройдет и еще лучше уяснится. Ты не скучай и не унывай. Ты говорила, что твой приезд мог быть для нас не так приятен, как прежний. Я, напротив, очень был тобой доволен, и очень хорошо было с тобой, и хотел бы тебя не покидать и для тебя и для себя в духовном отношении.

Таня решила 18 переезжать, я не спорю, но я, если думал, то решил, когда выпадет снег; нынче ветрено и похоже на приближение снега.

Я нынче всё утро в постели сочинял стихи в роде Фета, в полусне. В полусне только это простительно.

Целую тебя, Мишу и Сашу.

Еще событие у меня то, что читаю прекрасную, удивительную статью Carpenter,[2] англичанина, о науке.


На конверте: Москва. Хамовники, Графине Софье Андревне Толстой, свой дом.


1 Впервые опубликовано за границей в книге «Письма П. В. Ольховика», изд. В. Черткова, № 5. Лондон 1897, стр. 25—27. См. т. 69.

2 Статью Эдуарда Карпентера «Современная наука» перевел на русский язык С. Л. Толстой; впервые напечатана с предисловием Толстого в журнале «Северный вестник», 1898, № 3.

#### 664.

1896 г. Октября 25. Я. П.

Пишу несколько слов с Андрюшей, к[оторый] всё также огорчителен и жалок. Хотел уехать вчера, не простившись почему-то, — провел ночь вне дома и теперь уезжает с скорым. Как ты перенесла свое положение и дурную погоду? Не переставая думаю о тебе. Писем еще не получали. Верно[?] нынче получим.

Вот просьба, но только чтоб из-за нее ты ничего не предпринимала. В прилагаемой книжке вторая статья: Modern science очень хороша, и мне бы хотелось перевести ее. Маня, в особенности с помощью своего отца, могла бы прекрасно перевести. Статья небольшая, и если ей это улыбается, я очень прошу ее это сделать. Но именно, если это ей приятно.

Целую тебя, Мишу и Сашу.

Л. Т.

Утро 25.


На конверте: Софье Андр. Толстой.

#### 665.

1896 г. Октября 26. Я. П.

От тебя еще не было ни одного письма, милый друг Соня, а я пишу уже третье. Я знаю, что ты не виновата, но мне приятно самому себе похвастаться своим чувством к тебе. Не переставая думаю о тебе, и так хочется влить в тебя спокойствие и уверенность, которые сам чувствую в жизни и кот[орых], я знаю, тебе недостает, и без кот[орых] жить и страшно и стыдно, точно мне дали хорошее приличное платье, а я всё надел навыворот и хожу, неприлично оголившись. — Знаю и утешаюсь тем, что это временно. Та сила жизни, энергия жизни, кот[орая] есть в тебе, запутавшись сначала, после потери привычного русла, и попадая, куда не надо, найдет тот путь, кот[орый] предназначен, — один и тот же всем нам. Я надеюсь и верю, по[тому что] люблю тебя. Самыми странными и непредвиденными нами путями, но сила, жизнь найдет предназначенное ей русло. Ну, довольно об этом.

У нас нового только то, что пошел было снег и напал порядочно при 4-х°, так что Мар[ья] Ал[ександровна] приезжала на санях, а теперь тает, и дурная, самая осенняя погода. Вчера вечером, — нынче 26,—приехал Сережа. Нам всем он приятен. Если не давала Мане переводить, оставь книгу и пришли сюда, я лучше дам ее перевести Сереже.

Только елочки не успели посадить, а те хорошо посадили. Еще будет тепло.

Я очень плох, — недоволен собой, — ничего не работается и в небодром настроении, — слаб, стар, главное желудок не действует. Стараюсь привыкать и переставлять букву д и б. Не бодр, так добр стараюсь быть, и отчасти удается, насколько это возможно в нашей роскошной, недоброй жизни. —

Практический совет тебе хочется дать: вставать раньше для того, чтобы, главное, ложиться раньше и не сидеть по ночам. Это не помогает уяснять мысли, а напротив. — Мне всегда жалко слышать, когда ты рассказываешь, что не спала до 2-х, до 3-х. Что Миша? Очень жалею, если письмо мое его обидело. Я написал это под впечатлением его таинственного исчезновения вечером и потом ворчанья на тормозе, да и многих прежних впечатлений. Правда, что в эгоизме и отсутствии чутья о жизни других нельзя упрекать, но можно только помогать развивать это чутье. Вот это то я желал бы сделать, но не умел. Нынче написал письмо Андрюше, послал в Тверь.

Ну, прощай, целую тебя. Мишу, Сашу.

Теперь 1-й час дня. Я и не садился за свою работу, а хочу свезти это письмо на Козловку.

Л. Т.


Раздумал посылать письмо Андр[юше] отдельно. Не знаю хорошенько адреса, даже имени полка. Пошли ты.

Андр[юше] послал письмо отдельно.[1]


На конверте: Москва. Хамовники. Графине Софье Андревне Толстой. Свой дом.


1 Письмо это опубликовано в юбилейном сборнике «Лев Николаевич Толстой», Гиз, 1928, стр. 67—69.

#### 666.

1896 г. Октября 29. Я .П.

Вот похвастался[1] и два — даже, кажется, три — дня не писал тебе. Вчера хотел сам свезти это письмо Маши[2] в Ясенки, но выехал верхом на Мальч[ике] и нашел, что так бойко и скользко, что был благоразумен и вернулся. Спасибо за письма,[3] ты, кажется, строго исполняешь обещанное и пишешь через день. Мы так и получаем. Нынче должно быть. Я схожу за ними на Козловку. Погода прекрасная, — снежок прикрыл всё, — мороз и солнце. Дай Бог, чтобы письмо было хорошее, т. е. чтобы тебе за это время было хорошо и чтобы с тобой ни внутренно, ни внешне ничего не случилось дурного. Впрочем, внутренняя жизнь тем хороша, и потому она настоящая, что в ней всегда всё идет — иногда и незаметно, и разными обходами, — а всегда к лучшему. И всё, что нехорошего случается в матерьяльной жизни,— в внутренней — всё вырабатывается в хорошее. Я здоров, но желал бы больше свежести головы. Целую Мишу, Сашу. О тебе всё также с любовью хорошей думаю.

Андрюшино настроение, как бы оно ни было мимолетно, всё-таки хорошо.


1 Ср. первые строки предшествующего письма.

2 Письмо это не сохранилось.

3 Письма С. А. Толстой были от 23 25 и 27 октября (последнее письмо неправильно датировано 26-го).

#### 667.

1896 г. Октября 31. Козлова Засека.

Хотел нынче писать тебе, милый друг, да сначала заснул, потом пошел вечером гулять по снегу и так через силу устал, что не успел. Теперь же поехал встречать Таню на Козловку (так славно парочкой в санях по глубокому, мягкому снегу), и вот, дожидаясь ее, взял у начальника] ст[анции] бумаги и пишу тебе. Сейчас получил твою телеграмму[1] о приезде Маклакова,[2] и стало быть, если с московск[им] поездом, к[оторый] опаздывает и тоже не приходил, не будет от тебя письма, то будет с Макл[аковым], и узнаю о тебе. Не переставая, мыслью живу с тобой. Вчера получил твое письмо к Тане.[3] Я всё это время не хорош здоровьем — слабый желудок и унылость, и тупость мысли, — нет работы.

Вчера получил от Чертк[ова] и Трегубова[4] письма с описанием бедствий, претерпеваемых духоборами. Одного, они пишут, до смерти засекли в дисципл[инарном] батальоне, а семьи их, раззоренные, как они пишут, вымирают от бездомности, голода и холода. Они написали воззвание за помощью к обществу,[5] и я решил послать им из наших благотворительных денег тысячу рублей. Лучшего употребления не найдут эти деньги, и они тебя поблагодарят за то, что ты против моего желания выхлопотала эти деньги.[6] Поэтому, когда приедешь, привези эти деньги, или подожди, я спишусь с Чертк[овым], куда их послать. Передаются же деньги верно через одну всем знакомую Княжну Накашидзе,[7] кот[орая] уже передавала им деньги от Квакеров.

Это известие было для меня главным событием за это время. Я написал еще письмо к кавказс[кому] Нач[альнику] батальона[8]. Поезд подходит. Целую тебя, милый друг, и жду от тебя всего радостного и хорошего. Наши здоровы. Дора скучает, что еще месяц дожидаться возможности дет[ей].

Л. Т.

31 Окт. 96.


На конверте: Москва. Хамовники. Графине Софье Андреевне Толстой. Свой дом.


1 Телеграмма не сохранилась.

2 С. А. Толстая писала 31 октября: «Едет к вам Маклаков... и говорят, что ему необходимо для защиты бабы побывать в Туле и Ясной».

3 От 28 октября.

4 См. т. 87, стр. 378—380.

5 Это воззвание, озаглавленное «Помогите», было подписано Чертковым, Трегубовым и Бирюковым. Все три лица подверглись за составление и распространение воззвания репрессиям.

6 «Гонорар из театра автору за «Плоды просвещения» и «Власть тьмы», сначала поступавший голодающим, потом погоревшим крестьянам; и из них Лев Николаевич взял и духоборам» (п. С. А.).

7 Елена Петровна Накашидзе, сестра единомышленника Толстого И. П. Накашидзе.

8 Имеется в виду письмо начальнику Екатеринодарского дисциплинарного батальона подполковнику Моргунову в связи с пребыванием в батальоне Моргунова кавказских духоборов. См. т. 79.

#### 668.

1896 г. Ноября 9 или 10. Я. П.

Очень жалею, что не написал тебе вчера, милая Соня, хотя это был только второй день после твоего отъезда. Тебе, ты говорила, и приятны и полезны мои письма. А уж я как желаю, не переставая желаю, сделать тебе хорошо, лучше, облегчить то, что тебе трудно, сделать, чтоб тебе было спокойно, твердо, хорошо. Не переставая думаю о тебе. Как то жутко за тебя: ты кажешься так нетверда и вместе с тем так дорога мне. Лева уехал с Дорой, как хотел, и не приехал нынче. Видно, им там хорошо. Завтра за ним выедут опять. Вчера приехала М[арья] А[лександровна] Дубенская и Коля Оболенск[ий]. Девочки, кажется, очень рады им обоим. Они не стесняют и приятные собеседники. Вчера же была Шеншина[1] вечером. Я ездил в Тулу, как и сказал тебе, в тот день, как ты уехала, а вчера на почту и нынче без цели катался верхом. Погода хороша. По утрам пишу и не жалуюсь, хотя, разумеется, недоволен собой. Сейчас девочки с М[арьей] А[лександровной] и Колей едут на Козловку, мож[ет] б[ыть], привезут от тебя письмо, и хорошее.

Как ты нашла Мишу?

Целую Сашу. От Андрюши письмо в Ясн[ую] Пол[яну] для передачи А. М. — это Акул[ине] Макаровой.[2] Удивительно это постоянство или упорство. Это неприятно, и для него, кроме дурного, из этого ничего выдти не может; но в этом постоянстве есть что-то хорошее. И я за это рад. По секрету скажу тебе, что мое столкновение с Левой оставило во мне тяжел[ый], очень тяжелый осадок, и мне нужно уничтожить его, и я буду очень стараться.[3]

Ну, пока прощай.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Вероятно, Татьяна Николаевна, рожд. Глебова.

2 Акулина Васильевна Макарова, яснополянская крестьянка.

3 Ср. дневниковую запись Толстого под 5 ноября (т. 53).

#### 669.

1896 г. Ноября 12. Я. П.

12 Ноябрь, утро.

День не писал тебе, милый друг, и мне уже скучно. Писать лучше, чем думать, только больше сближает. Получил твое маленькое письмецо,[1] в к[отором] ты пишешь, что измучалась и нездоровится, и не спала до 4-го часа. Это всё очень дурно. И то самое, что мне2 мучает в разлуке с тобой. У нас всё хорошо и мирно. Не скажу, чтобы особенно весело, но и не дурно. Коля и Мар[ья] Ал[ександровна] Дуб[енская] из чужих. По-моему, хоть и не мешающие, а всё таки лишние, и без них лучше. Девочки были заняты, и им же веселее от этого. Но они работают много, и на них я всегда радуюсь. — От Иван[а] Мих[айловича] Трегуб[ова]3 и Чертк[ова]4 получил ответ о том, куда послать деньги Духоборам, и еще подробности об их бедств[енном] положении. Письмо это прилагаю. Я думаю, что скоро возбудится сочувствие к ним и помощь, и хорошо начать. Деньги послать вот как: Тифлис. Мало-Каргановская, № 11. Князю Илье Петровичу Накашидзе, а внутри конверта, на бумаге, в которую будут завернуты деньги, надписать: для Е. П. Н.— Е.П. Н. — это Елена Петровна Накашидзе, и она дала этот адрес. Пожалуйста, пошли эти деньги. Это нужно. Я тебе говорил, кажется, про чернильницу какую то дорогую, к[оторую] в подарок мне хотели прислать из какого то клуба в Барцелоне. Я написал им через Таню, что предпочитал бы предназначенные на это деньги употребить на доброе дело. И вот они отвечают, что, получив мое письмо, они открыли в своем клубе подписку и собрали 22. 500 фр[анков], к[оторые] предлагают мне употребить по усмотрению. Я пишу им, что очень благодарен, и как раз имею случай употребить их на помощь Духоборам. Что из этого выйдет, не знаю.[5] Очень это странно. А чернильница, говорят, — заказана, и мы ее всё-таки пришлем, вы можете продать ее и употребить деньги, как хотите.

Я совершенно здоров и бодр. Езжу верхом после обеда. Вчера был у Гиля, хлопотал за мать умершего в шахте и за тех, с к[ого] взыскивают судебные издержки, с одного 270, с др[угого] 250 р[ублей] за то, что один сломал спину, а другой ногу. И кажется хлопоты мои не безуспешны.

Работы — пишу во множ[ественном] числе, п[отому] ч[то] у меня много начатых,[6] идут не слишком успешно, но и не дурно. На черно кончил статью об искусстве, и вот, когда Маша кончит переписку, постараюсь привести её в окончательный вид. — Что ты про таинственного Мишу мало пишешь. Нынче думал всё о нем. Как всё переменилось. Для меня в моей юности казалась чем то ужасным жизнь вне дома, в Казен[ном] заведении, а ему это приятно.[7] Как он? Целую вас всех троих.

Л. Т.


1 От 9 ноября.

2 Так в подлиннике.

3 Письмо И. М. Трегубова от 6 ноябри 1896 г., см. т. 69.

4 Письмо от 31 октября, см. т. 87, стр. 382.

5 Сохранилось пять писем испанца Деметро Занини Толстому; в последнем письме от 27 декабря 1896 г. он сообщает, что предполагает разыграть в лотерее заказанную чернильпицу и надеется выручить за нее 50 000 франков в пользу духоборов. Дальнейших извещений из Испании не последовало, и деньги ни в виде подарка, ни на помощь духоборам не поступили.

6 В ноябре 1896 г. Толстой работал над произведениями: «Христианское учение», «Что такое искусство?», «О войне».

7 Михаил Львович Толстой (1879—1944), младший сын Толстого, оставив гимназию, с осени 1896 г. поступил живущим в гимназические классы Московского лицея им. цесаревича Николая.

#### 670.

1896 г. Ноября 13. Я. П.

13 Н[оября].

Ужасно грустно мне было, милая голубушка Соня, получить вчера твое письмо к Тане, в кот[ором] ты жалуешься на то, что мы тебе не пишем.[1] Я пишу теперь третье письмо. И они писали. Меня только огорчает, что я после твоего отъезда пропустил день. Надо было рассчитывать на промедление.Ты спрашиваешь: люблю ли я всё тебя. Мои чувства теперь к тебе такие, что, мне думается, что они никак не могут измениться, п[отому] ч[то] в них есть всё, что только может связывать людей. Нет, не всё. Недостает внешнего согласия в верованиях, — я говорю внешнего, п[отому] ч[то] думаю, что разногласие только внешнее, и всегда уверен, что оно уничтожится. Связывает же и прошедшее, и дети, и сознание своих вин, и жалость, и влечение непреодолимое. Одним словом, завязано и зашнуровано плотно. И я рад.

У нас всё хорошо. Дружно, здорово. Мне очень хочется скорей соединиться с тобой. Работается плохо, а нынче решил, что не нужно себя насиловать, а отдыхать, и нынче чудный день, солнечный, поехал верхом к Булыгину утром, так что обедал один в 4. А Лева с Дорой ездили в Тулу кастрюли покупать. Мар[ья] А[лександровна] Дуб[енская] нынче уехала.

Зовут ужинать. Что ты всё не бодра и письма твои нехорошие по духу. Очень, очень хочется поскорее с тобой быть, и без хвастовства, не столько для себя, сколько для тебя, но так как ты — я, то и для себя.

Не понравилось мне то, что тебе статья Солов[ьева] понравилась.[2]

Ну, прощай пока.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники. Графине Софье Андревне Толстой. Свой дом.


1 От 11 ноября.

2 Статья В. С. Соловьева «Нравственная организация человечества» в «Вопросах философии и психологии», № 34.

#### * 671.

1896 г. Ноября 14. Я. П.

Надеюсь получить от тебя письмо и хорошее, милый друг. Едем провожать на Козловку Колю и Гуревич,[1] приехавшую нынче утром, и встречать приезжающих Илью и Цурикова.[2] —

Я нынче целое утро не отрываясь писал статью всё о том же — о войне. Не знаю, что выйдет из нее, но не мог не высказать пришедших мне и, кажется, могущих пригодиться людям мыслей.

Я вчера только решил не заставлять себя писать, и как раз так и случилось. Вовсе не хотел писать, а написалось.

Собой я не похвастаюсь. Уныло, грустно и тоскливо всё это время. Верно, скоро пройдет, и нравственных причин нет, кроме заботы и мыслей о тебе, самых хороших, любовных, но грустных. Завтра Лева едет с Д[орой] к тебе. Тебе будет веселей, а я, как сказал, приеду 18-го. Девочки что то не охотятся, ну да у них, как и у всех женщин, перемен бывает много.

Завтра скажу, что после завтра буду с тобою.

Прощай, милая, целую тебя, Сашу и Мишу.

Л. Т.


1 Л. Я. Гуревич.

2 А. А. Цуриков.

#### *672.

1896 г. Ноября 16. Я. П.

Хоть несколько слов прибавлю, чтобы сказать, что живу и думаю и чувствую по прежнему. Мало работается, но приятно и отдохнуть. Сережа был у нас, очень приятен. Про Андрея не слыхать ничего. — Жалкий мальчик. Целую вас. До скорого свиданья после завтра, если буду жив.


Приписка к письму Т. Л. Толстой.

### 1897

#### 673.

1897 г. Февраля 1. Никольское-Обольяново.

1 Февр[аля] вечер.

Милый друг Соня,

Таня написала тебе[1] о том, как мы доехали и живем, о внешнем, мне же хочется написать тебе о том, что тебя интересует — о внутреннем, о душевном моем состоянии.

Уезжал я грустный, и ты почувствовала это и от того приехала, но тяжелого чувства моего не рассеяла, а скорее усилила. Ты мне говорила, чтоб я был спокоен, потом сказала, что ты не поедешь на репетицию.[2] Я долго не мог понять: какую репетицию? и никогда и не думал об этом. И всё это больно. Неприятно, больше, чем неприятно... мне было узнать, что несмотря на то, что ты столько времени рассчитывала, приготавливалась, когда ехать в Пет[ербург], кончилось тем, что ты едешь именно тогда, когда не надо бы ехать. Я знаю, что это ты не нарочно делала, но всё это делалось бессознательно, как делается всегда с людьми, занятыми одной мыслью. Знаю, что и ничего из того, что ты едешь, теперь не может выдти, но ты невольно играешь этим, сама себя возбуждаешь; возбуждает тебя и ‹то› мое отношение к этому. И ты играешь этим. Мне же эта игра ‹признаюсь› ужасно мучительна ‹и унизительная и страшно нравственно утомительна›. Ты скажешь, что ты не могла иначе устроить свою поездку. Но если ты подумаешь и сама себя проанализируешь, то увидишь, что это неправда: во 1-ых, и нужды особенной нет для поездки, во 2-ых, можно б[ыло] ехать прежде и после — постом.

Но ты сама невольно это делаешь. Ужасно больно и унизительно стыдно, что чуждый совсем и не нужный и ни в каком смысле не интересный человек[3] руководит нашей жизнью, отравляет последние года или год нашей жизни, унизительно и мучительно, что надо справляться, когда, куда он едет, какие репетиции когда играет.

Эго ужасно, ужасно, отвратительно и постыдно. И происходит это именно в конце нашей жизни — прожитой хорошо, чисто, именно тогда, когда мы всё больше и больше сближались, несмотря на всё, что могло разделять нас. Это сближение началось давно, еще до Ваничк[иной] смерти, и становилось всё теснее и теснее и особенно последнее время, и вдруг вместо такого естественного, доброго, радостного завершения 35-летней жизни, эта отвратительная гадость, наложившая на всё свою ужасную печать. Я знаю, что тебе тяжело и что ты тоже страдаешь, п[отому] ч[то] ты любишь меня и хочешь быть хорошею, но ты до сих пор не можешь, и мне ‹всё отврати[те]льно и стыдно и› ужасно жаль тебя, п[отому] ч[то] я люблю тебя самой хорошей не плотской и не рассудочной, а душевной любовью.

Прощай и прости, милый друг.

Целую тебя.

Л. Т.


Письмо это уничтожь.

Во всяком случае, пиши мне и почаще.

Зачем я пишу? Во 1-ых, чтобы высказаться, облегчить себя и, во 2-ых и главное, чтобы сказать тебе, напомнить тебе о всем значении тех ничтожных поступков, из к[оторых] складывается то, что нас мучает, помочь тебе избавиться от того ужасного загипнотизированного состояния, в к[отором] ты живешь.

Кончиться это может невольно чьей нибудь смертью, и это во всяком случае, как для умирающего, так и для остающегося, будет ужасный конец, и кончиться может свободно, изменением внутренним, к[оторое] произойдет в одном из нас. Изменение это во мне произойти не может: перестать видеть то, что я вижу в тебе, я не могу, п[отому] ч[то] ясно вижу твое состояние; отнестись к этому равнодушно тоже не могу. Для этого — чтоб отнестись равнодушно, я должен сделать крест над всей нашей прошедшей жизнью, вырвать из сердца все те чувства, к[оторые] есть к тебе. А этого я не только не хочу, но не могу. Стало быть, остается одна возможность, та, что ты проснешься от этого страшного самнамбулизма, в к[отором] ты ходишь, и вернешься к нормальной, естественной жизни. Помоги тебе в этом Бог. Я же готов помогать всеми своими силами, и ты меня учи, как?

Заезжать тебе на пути в Пет[ербург], я думаю, лучше не надо. Лучше заезжай оттуда.[4] Виделись мы недавно, а я не могу не испытывать неприятного чувства по отношению этой поездки. А я чувствую себя слабым и боюсь себя. Лучше заезжай оттуда. Ты всегда говоришь мне: будь спокоен, и это оскорбляет и огорчает меня. Я верю твоей честности вполне, и если я желаю знать про тебя, то не по недоверию, а для того, чтобы убедиться, насколько ты связана или свободна.


На конверте: Москва. Хамовнический переулок. Графине Софье Андревне Толстой, свой дом.


1 Письмо не сохранилось.

2 Репетиция в Петербурге концерта, в котором участвовал С. И. Танеев. Концерт состоялся 8 февраля. С. А. Толстая присутствовала на концерте, приехав в Петербург накануне вместе с Львом Николаевичем. Последний ехал в Петербург, чтобы проститься с ссылаемыми Чертковым и Бирюковым; Толстой приехал преждевременно и выехал обратно из Петербурга (вместе с женой) до отъезда Черткова за границу. См. Дневник 1897 г., т. 53.

3 Имеется в виду С. И. Танеев. После смерти младшего сына Ивана С. А. Толстая пыталась искать успокоения в музыке. Исполнение фортепианных пьес Танеевым привело к тому, что она стала с пристрастием относиться к самому исполнителю. Дневниковые записи С. А. Толстой свидетельствуют о вспышках ее увлечения Танеевым (см. «Дневники Софьи Андреевны Толстой. 1891—1897», II, изд. Сабашниковых, стр. 112, 118, 126, 140, 218). Внешние отношения С. А. Толстой и С. И. Танеева никогда не переходили границ знакомства и дружбы. О пристрастии к себе со стороны С. А. Толстой Танеев сначала не догадывался. Л. Н. Толстой сохранял спокойствие во внешних отношениях с Танеевым; слушал его музыку и исполнение, охотно беседовал с ним, играл в шахматы, но не мог не засвидетельствовать тяжести создавшегося положения. Ср. его дневниковую запись под 28 мая 1896 г. и «Диалог» 28—29 июля 1898 г., т. 53.

4 Под 5 февраля С. А. Толстая записала в своем Ежедневнике: «Поехала в Петербург, заехала к Олсуфьевым». Оттуда (из Никольского-Обольянова) вместе с Толстым она 7-го числа выехала в Петербург.

#### 674.

1897 г. Февраля 16. Никольское-Обольяново.

Как только ты уехала, да еще и до того, как ты уехала, мне сделалось ужасно грустно, — грустно за то, что мы так огорчаем друг друга, так не умеем говорить. Главное, п[отому], ч[то] у меня к тебе и вообще не было после Петерб[урга], а особенно в нынешнее утро, никакого другого, кроме самого хорошего любовного чувства и никаких других соображений, меня огорчающих. Их и теперь нет. Пишу это затем, чтобы сказать тебе, что это чувство осталось и еще усилилось во мне после твоего отъезда, и я виню себя за то, [что] не могу выучиться обращаться с тобой не логикой, а другим — чувством. Еще пишу затем, чтобы подтвердить то, что мы решили, чтобы ты вызвала меня, как скоро тебе это нравственно будет нужно. Я приеду с радостью. И только при этом условии могу здесь жить спокойно. Целую тебя нежно и просто.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники. Графине С. А. Толстой. Свой дом.

#### 675.

1897 г. Февраля 17. Никольское-Обольяново.

Письмо мое вчера уехало. Посылаю то, что думал, и, главное, чувствовал. Нынче — вторник — встал вялым, — не бодрым, но здоровы[м] и надеюсь работать. Вообще как бы вернулся к моему состоянию, в к[отором] был до Петерб[урга]. — Ради Бога, не вини себя ни в чем, п[отому] ч[то] я и не думаю винить тебя, а только себя виню и очень в отношении тебя. Ну, так прощай пока, целую тебя очень и прошу, главное, беречь себя, не мучать себя коректурами и выписать меня, если тебе не хорошо. — Напиши поподробнее о детях, я ничего не знаю, кроме вчерашних старых открытых писем. Ну вот.

Л. Т.


Хочется еще писать тебе, после того, как ты поговорила в телефон. Грустно, грустно, ужасно грустно. Хочется плакать. Вероятно тут большая доля физич[еской] слабости, но всё таки грустно, и ничего не хочется и не можется делать. Но не думай, чтобы ты была чем-нибудь причиной. Я потому и пишу тебе, что в этом чувстве нет ли малейшей доли упрека или осуждения тебя, да и не за что. Напротив, многое в тебе — твое отношение к Чертк[ову] и Бир[юкову] — радует меня. Я пишу, что логикой нельзя действовать на тебя, да и вообще на женщин, и логика раздражает вас, как какое то незаконное насилие. Но несправедливо сказать, что нельзя общаться с вами логикой, надо сказать: одной логикой, или на ней основывая свои требования к вам. Нельзя ставить логику впереди чувства, надо, напротив, впереди ставить чувство. Впрочем ничего не знаю, знаю, что мне больно, что тебе сделал больно, и хотел бы, чтобы этого не было, и мне кроме физ[ических] причин или вместе с физ[ическими] причинами от этого очень грустно. Это у меня пройдет. А если у тебя будет, — напиши, милая, и мне будет большая радость чувствовать, что я тебе нужен. Ну и всё. Зовут обедать.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники. Графине С. А. Толстой. Свой дом.


Письмо писано в два присеста. Датируется на основании почтового штемпеля: «Москва 18 февраля 1897 г.». Дате 17 февраля противоречит фраза письма: «Нынче —вторник», так как вторник падал на 18-е число; однако считаем слова Толстого ошибкой на основании следующих обстоятельств: 1) в письме значится: «Зовут обедать», следовательно, письмо могло попасть на станцию Подсолнечная лишь к вечеру и не могло быть проштемпелевано в Москве в тот же день; 2) С. А. Толстая отвечала на это письмо 18 февраля, что невозможно при датировке письма Толстого 18-м числом.

#### 676.

1897 г. Февраля 21. Николъское-Оболъяново.

Сейчас, говорят, есть случай послать письмо. Пишу несколько слов, хотя Таня тоже написала.[1] Что ты? Как здоровье? Как духом? спокойна ли, добра? Будь пожалуйста и то, и другое. Не мучай себя работой. Верь нам, близким, когда мы говорим тебе: перестань работать, передай работу другим, — найми. Главное не мучай себя. Важнее ничего нет жизни той, к[оторой] сейчас живем, и портить и грех, и глупо. — Что Сережа? что Маша? Миша? Саша? Вера? Хочется мне послать тебе письмо Маши[2] ко мне о своих отношениях к тебе. Если пошлю, не показывай ей и не говори. Послать же мне хочется п[отому], ч[то] ты из него увидишь, какая она хорошая. Здесь полон, битком набит дом,[3] но для меня полное одиночество и спокойствие. Нынче прекрасная погода, и я под предлогом взять от портнихи платье для Над. Мих.,[4] куда посылали человека, поехал один на санках за 10 верст. Было очень хорошо. Я — духом совершенно спокоен и хорош, но желудок плох, — запор и изжога; с завтрашнего дня начинаю по твоему совету пить эмс. Прощай, мой милый друг; дай Бог, чтобы тебе также хорошо и спокойно было на душе, как и мне. Знать, что мне хорошо, тебе поможет быть покойнее. Целую тебя и детей.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники. Графине С. А. Толстой. Свой дом.


1 В ACT хранится письмо T. Л. Толстой от 21 февраля.

2 Имеется в виду письмо к отцу М. Л. Толстой с московским штемпелем 17 февраля, частично опубликованное в ПСТ, стр. 99.

3 Об этом подробно T. Л. Толстая писала С. А. Толстой 21 февраля (ACT). См. также записи Толстого под 22, 23 и 24 февраля (т. 53).

4 Надежда Михайловна Юшкова — учительница воспитывавшихся А. М. Олсуфьевой девиц, жила зимой 1897 г. в Никольском-Обольянове. Этот эпизод подробно описан Т. Н. Поливановой в ее неопубликованных воспоминаниях о Толстом (рукопись в ГЛМ), см. т. 53.

#### *677.

1897 г. Февраля 25. Николъское-Обольяново.

Получил письмо.[1] Мы здоровы. Пожалуйста пришлите письмо, главное, от Черткова.[2]

Толстой.


Телефонограмма из Подсолнечного.


1 От 24 февраля.

2 В подлиннике: Сверечкова; исправлено на Черткова рукой С. А. Толстой. С. А. Толстая сообщала 22 февраля: «От Черткова к тебе есть письмо, оно у Маши» (письмо от 18 февраля (2 марта) 1897 г. из Кройдона — первое письмо Черткова по прибытии его в Англию. См. т. 88).

#### 678.

1897 г. Февраля 27 или 28. Николъское-Обольяново.

Ты пишешь, что получила от меня только 2 письма, а я писал третье.[1] В тот вечер, как послал открытое письмо, приехал Сережа и привез письма. Немножко мне неприятно было, что ты почему то, по рассказу А. С. Губ[киной],[2] решила, что я как то при тебе притворяюсь, а без тебя бываю особенно весел, что уж вовсе не подходило к моему настроению во время их бала и музыки, к[оторая] меня всегда физически трогает (как Аксинью[3] А[нны] М[ихайловны]) до слез, а вместе с тем тяготит. Письма были нужные и интересные, и надо б[ыло] на них ответить, что я и сделал.

Надеюсь, что Лева поправится до нашего приезда (мы хотим ехать в воскресенье) и вместе с тем доживет до нас. Мне по немножку работается, менее энергично, чем я бы желал, но дело подвигается, и всё очень интересует меня. Что Маша не напишет? Мы с ней скоро забудем друг друга, так давно не видались. Я здоров совершенно. Хозяева, как всегда, милы до бесконечности. Прощай, милый друг, плохо очень, что ты не спишь. Целую всех.


На обороте: Москва. Хамовнич. пер., 21. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Толстой писал 16, 17 и 21 февраля.

2 «А. С. Губкина — учительница, близкая знакомая Лизы Олсуфьевой» (н. п. С. А.). С. А. Толстая писала 24 февраля: «Сейчас была А. С. Губкина... она мне говорила, что Конюсы играли, и ты так умилялся, трогался и восхищался, что она никак не ожидала видеть тебя в таком волнении от музыки. Без меня всё можно; т. е. можно любить музыку, можно завидовать танцам, можно всему радоваться».

3 Аксинья Ионовна, старшая горничная у Олсуфьевых.

#### 679.

1897 г. Мая 3. Я. П.

Очень я себя чувствовал вялым и слабым в день отъезда и дорогой. Но необыкновенная красота весны нынешнего года в деревне разбудит мертвого. Жаркий ветер ночью колышет молодой лист на деревьях, и лунный свет и тени, соловьи пониже, повыше, подальше, поближе, сразу и синкопами, и вдали лягушки, и тишина, и душистый, жаркий воздух — и всё это вдруг, не во время, очень странно и хорошо. Утром опять игра света и теней от больших, густо одевших[ся] берез прешпекта по высокой уж, темнозеленой траве, и незабудки, и глухая крапивка, и всё — главное, маханье берез прешпекта такое же, как было, когда я, 60 лет тому назад, в первый раз заметил и полюбил красоту эту. Очень хорошо и не грустно, п[отому] ч[то] ничего позади этого не воображаю, а хорошо, как должно быть хорошо в душе и бывает хоть изредка.

Спал дурно, убирался, почти ничего не делал. Проехался верхом на Гор[елую] поляну и кругом на пчельник, пообедал в 2 и пишу. Должно быть, займусь своей статьей[1] теперь. С Левой и Дорой приятно. Хозяйство, как кажется, Лева ведет хорошо. Он огорчился, что ты не дослала ему 50 рублей. Он говорит, что он сделает что может для экономии, и просил то, меньше чего нельзя. Пришли ему о Машей, если можно. Пожалуйста, пожалуйста, не увлекайся ты работой, т. е. не засиживайся ночами. Это ужасно нехорошо тебе. А езди за город, ходи по саду. И не говори, что нужно, принесли 8 листов. Нельзя подчинять свое здоровье и потому жизнь типографии. Она может подождать.[2] Прощай, целую тебя, Мишу и Машу, и Сашу, и особенно сестру Машеньку. Очень жаль, что мало видел ее.


1 «Что такое искусство?»

2 В 1897 г. С. А. Толстая выпускала десятое издание сочинений Толстого в 14 томах.

#### 680.

1897 г. Мая 5. Козлова Засека.

Продолжается безумная июльская погода: ландыши, желтые розаны, сирень, в лесу, как в Июле, въедешь то в свежий, то в жаркий, стоячий воздух. Я пишу это с Козловки, куда приехал к почтовому поезду. Утром пришел Ив[ан] Цингер, желая идти к Булыгину. Он, Ц[ингер], очень жалок: ребенок их умер, и он без слез не может говорить о нем. Они пошли с Суллер[жицким],[1] а я поехал после обеда верхом. Там решили Суллеру ехать на Ясенки, а я обещал доставить ему билет и вещи и для этого приехал на Мальчике, а к Булыгину ездил на Тарпане. Утром Таню разбудила с Груманта баба, прося помочь Дарье,[2] сестре Пелагеи Морозовой, кот[орая] 3-й день не может разродиться. Таня послала за Рудневым. Я был там. Он побился с ней, но ничего не мог сделать и увезли ее в Тулу. Положение правильно и опасного нет. Я все эти дни был очень слаб, и не работалось, а нынче хорошо, и подвинулся в работе, и в голове свежо, и в сердце добро. Что ты? Не получал еще ничего от тебя. Ты, кажется, пишешь в Ясенки. Завтра побывают там. Таня хорошо. И Лева с женой недурно. Яблони цветут, точно хотят улететь на воздух. Сестру Машеньку целую и детей.

Прощай, голубушка, будь здорова душой и телом, и не мучай и то, и другое.

5 мая.

Л. Толстой.


На конверте: Москва. Хамовники 21. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Леопольд Антонович Суллержицкий (1870—1916). Учился в Училище живописи, ваяния и зодчества вместе с T. Л. Толстой и через нее познакомился с Толстым. Участвовал в переселении духоборов в Канаду. Позднее был режиссером Московского Художественного театра и его Первой студии.

2 Дарья Степановна, рожд. Морозова.

#### 681.

1897 г. Мая 12—13. Я. П.

Читай одна.

Как ты доехала и как теперь живешь, милый друг? Оставила ты своим приездом такое сильное, бодрое, хорошее впечатление, слишком даже хорошее для меня, п[отому] ч[то] тебя сильнее недостает мне.

Пробуждение мое и твое появление — одно из самых сильных, испытанных мною, радостных впечатлений; и это в 69 лет от 53-лет[ней] женщины.

Вчера отправил молокан с письмом и письмами.[1] Кажется, что письмо не должно оскорбить Гос[ударя].[2] То, что я тебе читал и что ты нашла рискован[ным], я выкинул. Нынче два раза была чудная гроза с ливнями. Лето спешит жить — сирень уж бледнеет, липа заготовливает цвет, в глуби сада в густой листве горлинки и иволга, соловей под окнами удивительно музыкальный. И сейчас ночь, яркие, как обмытые, звезды, и после дождя запах сирени и берез[ового] листа. Сережа приехал в тот вечер, как ты уехала; он постучал под мое окно, и я с радостью вскрикнул: «Соня». Нет, Сережа. Все мы дружны, и всем приятно. Работается недурно. Нынче вечером чувствую себя как будто бодрее и почти не чувствую головы. Может быть, болезнь моя только старость. Нынче была Мар[ья] Александ[ровна]. Маша с Таней едут завтра в Тулу. Если будет в Русск[их] Ведом[остях] статья Буланже о Духо[борах],[3] пришли, пожалуйста.

Прощай, целую тебя, — Машу, Мишу, что Миша?[4] Успокоился ли? Если он так влюблен и его любят, то ему надо было бы особенно хорошо заниматься, — п[отому] ч[то] спокойно и радостно.

Ну вот и всё. Теперь 1-й час. 13-го.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники 21. Графине Софье Андревне Толстой.


1 В 1897 г. самарское духовенство стало отбирать детей у молокан для соответствующего религиозного воздействия.

2 10 мая 1897 г. Толстой написал письмо на имя Николая II, которое было ему передано через знакомого Толстого — помощника начальника императорской главной квартиры гр. А. В. Олсуфьева. См. т. 70, а также Б. III, стр. 497—501.

3 В «Русских ведомостях» напечатана не была.

4 Ср. ответное письмо С. А. Толстой от 14 мая (ПСТ, стр. 688).

#### 682.

1897 г. Мая 18. Я. П.

Ночь 18 Мая.

<Сближение твое с Т[аневым] мне отвратительно, и я не могу переносить его спокойно. Продолжая жить с тобою при этих условиях, я сокращаю и отравляю свою жизнь. Вот уж год, что я не живу. Ты это знаешь. Я говорил это тебе и с раздражением и с мольбой. Я пробовал последнее время молчание. Я всё испробовал и ничто не помогло: сближение продолжается, и я вижу, что так будет идти до конца. Я не могу больше переносить этого. Очевидно, что ты тоже не можешь прекратить этого — остается одно — расстаться. На что я твердо решился. Надо только обдумать, как лучше это сделать.

Я думаю, что лучше всего мне уехать за границу. Впрочем, обдумаем, как лучше. Одно несомненно, что оставаться в теперешнем положении нельзя. —>


Послано письмо не было. Текст его зачеркнут Толстым. Год проставляется на основании связи со следующим письмом.

О душевном состоянии Толстого, предшествовавшем написанию настоящего письма, свидетельствует ряд записей в Дневнике от мая 1897 г.

Об этих записях сам Толстой отметил в своей дневниковой тетради: «вырезал, сжег то, что написано было сгоряча»; в тетради в этом месте вырезано два листа. Вопреки приведенной записи, вырезанные листки сохранились и обнаружились в архиве П. Л. Буланже и опубликованы H. Н. Гусевым во втором томе «Летописей» Государственного литературного музея — «Л. Н. Толстой», 1938, стр. 20—21.

#### 683.

1897 г. Мая 19. Я. П.

Ночь. 19 Мая.

Милая и дорогая Соня.

Твое сближение с Т[анеевым] мне не то что неприятно, но страшно мучительно. Продолжая жить при этих условиях, я отравляю и сокращаю свою жизнь. Вот уже год, что я не могу работать и не живу, но постоянно мучаюсь. Ты это знаешь. Я говорил это тебе и с раздражением, и с мольбами, и в последнее время совсем ничего не говорил. Я испробовал всё, и ничего не помогло: сближение продолжается и даже усиливается, и я вижу, что так будет идти до конца. Я не могу больше переносить этого. В первое время после получения твоего последнего письма я было решил уехать. И впродолжении трех дней жил с этой мыслью и пережил это и решил, что, как ни тяжела мне будет разлука с тобой, всё таки я избавлюсь от этого ужасного положения унизительных подозрений, дерганий и разрываний сердца и буду в состоянии жить и сделать под конец жизни то, что считаю нужным делать. И я решил уехать, но когда я подумал о тебе, не о том, как мне будет больно лишиться тебя, как это ни больно, а о том, как тебя это огорчит, измучит, как ты будешь страдать, я понял, что (я) не могу этого сделать, не могу уехать от тебя без твоего согласия.

Положение такое: продолжать жить так, как мы теперь живем, я почти не могу. Я говорю почти не могу, п[отому] ч[то] всякую минуту чувствую как теряю самообладание[1] и всякую минуту могу сорваться и сделать что-нибудь нехорошее: без ужаса не могу думать о продолжении тех почти физических страданий, к[оторые] я испытываю и к[оторые] не могу не испытывать.

Ты знаешь это, может быть забывала, хотела забывать, но знала, и ты хорошая женщина и любишь меня и всё таки не хотела, я не хочу еще думать, чтобы не могла избавить меня, да и себя от этих ненужных, ужасных страданий.

Какже быть? Реши сама. Сама обдумай и реши, как поступить. Выходы из этого положения мне кажутся такие: 1) и самое лучшее, это то, чтобы прекратить всякие отношения, но не понемногу и без соображений о том, как это кому покажется, и так, чтобы освободиться совсем и сразу от этого ужасного кошмара, впродолжении года душившего нас. Ни свиданий, ни писем, ни мальчиков, ни портретов, ни грибов Ан. Ив2., ни Помер[анцева],[3] а полное освобождение, как Маша освободилась от 3[андера], Таня — от П[опова]. — Это одно и лучшее. Другой выход это то, чтобы мне уехать[4] за границу, совершенно расставшись с тобой, и жить каждому своей независимой от другого жизнью. Это выход самый трудный, но всё таки возможный и всё таки в 1000 раз для меня более легкий, чем продолжение той жизни, кот[орую] мы вели этот год.

Третий выход в том, чтобы тоже, прекратив всякие сношения с Т[анеевым], нам обоим уехать за границу и жить там до тех пор, пока пройдет то, что б[ыло] причиной всего этого.

Четвертый не выход, а выбор самый страшный, о кот[ором] я без ужаса и отчаяния не могу подумать, это тот, чтобы, уверив себя, что это пройдет и что тут нет ничего важного, продолжать жить также, как этот год: тебе самой, не замечая этого, отъискивать все способы сближения, мне видеть, наблюдать, догадываться и мучаться — не ревностью, мож[ет] быть есть и это чувство, но не оно главное. Главное, как я тебе говорил, стыд и за тебя и за себя. То самое чувство, к[оторое] я испытывал по отношению к Тане, с П[оповым], с С[таховичем], но только еще в 100 раз болезненнее. Пятый выход тот, к[оторый] ты предлагала: мне перестать смотреть на это, как я смотрю, и ждать, чтобы это само прошло, если что и было, как ты говоришь. Этот пятый выход я испробовал и убедился, что не могу уничтожить в себе то чувство, кот[орое] мучит меня, до тех пор, пока продолжаются поводы к нему.

Я испытал это впродолжен[ие] года и старался всеми силами души и не мог и знаю, что не могу, а напротив, удары, всё по одному и тому же месту довели боль до высшей степени. Ты пишешь,[5] что тебе больно видеть Гур[евич],[6] несмотря на то, что чувство, которое ты с ней связала, не имело никакого подобия основания и продолжалось несколько дней. Что же должен я чувствовать после 2-х летних увлечений и имеющих самые очевидные основания, когда ты после всего, что было, устроила в мое отсутствие ежедневные — если они были не ежедневные, то это было не от тебя — свидания?[7]

А ты в том же письме пишешь как бы программу нашей дальнейшей жизни, чтобы не мешать тебе в твоих занятиях или радостях, когда я знаю, в чем они.

Соня, голубушка, ты хорошая, добрая, справедливая женщина. Перенесись в мoe положение и пойми, что иначе чувствовать, как я чувствую, т. е. мучительную боль и стыд, нельзя чувствовать, и придумай, голубушка, сама наилучшее средство избавить, не столько меня от этого, сколько себя самое от еще худших мучений, кот[орые] непременно в том или другом виде придут, если ты не изменишь свой взгляд на всё это дело и не сделаешь усилие. — Я пишу тебе это третье письмо. Первое было раздраженное,[8] вторую записочку оставляю[9]. Ты увидишь из нее лучше мое настроение прежнее. Уехал я в Пирагово, чтобы дать и тебе и себе свободу лучше обдумать и не впасть в раздражение и ложное примирение.

Обдумай хорошенько перед Богом и напиши мне. Во всяком случае, я скоро приеду, и мы постараемся всё спокойно обсудить. Только бы не оставалось так, как есть; хуже этого ада быть не может для меня. Может быть мне так надо. Но тебе наверное не надо. Правда, есть еще два выхода — это моя или твоя смерть, но оба они ужасны, если это случится прежде, чем успеем развязать наш грех.

Открываю письмо, чтобы прибавить еще вот что: Если ты не изберешь ни первого, ни второго, ни третьего выхода, т. е. не перервешь совершенно всякие сношения, не отпустишь меня за границу с тем, чтобы нам прекратить всякие сношения, или не уедешь со мной за границу на неопределенное время, разумеется, с Сашей, а изберешь тот неясный и несчастный выход, что надо всё оставить по старому и всё пройдет, то я прошу тебя никогда со мной про это не говорить. Я буду молчать, как молчал это последнее время, дожидаясь только смерти, к[оторая] одна может избавить нас от этой муки.

Уезжаю я тоже, п[отому] ч[то], не спав почти 5 ночей, я чувствую себя до такой степени нервно слабым, только попуститься[10] и я разрыдаюсь, и я боюсь, что не вынесу свидания с тобой и всё, что может из него выдти.

Состояние мое я не могу приписать физич[ескому] нездоровью, п[отому] ч[то] всё время чувствовал себя прекрасно и нет ни желудочных, ни желчных страданий.


1 Зачеркнуто: По всяком случае, если бы продолжать жить так, то я наверно не выдержу года.

2 Анна Ивановна Маслова, сестра председателя Московской судебной палаты Ф. И. Маслова. С. И. Танеев был дружен со всей семьей Масловых; в их имении Селище Орловской губ. он часто проводил летние месяцы.

3 Юрий Николаевич Померанцев (1878—1933) — один из учеников Танеева, впоследствии композитор и дирижер.

4 Дальше написано одно или два слова и густо замараны Толстым.

5 В письме от 14 мая (ПОТ, стр. 667—668).

6 У С. А. Толстой было столкновение с Толстым по поводу Л. Я. Гуревич в связи с тем, что Толстой отдал в журнал Гуревич свой рассказ «Хозяин и работник». См. об этом т. 53.

7 С 1 по 20 мая С. А. Толстая видалась с Танеевым пять раз.

8 Предшествующее письмо.

9 Это письмо Толстого неизвестно.

10 Чтобы успокоиться, Толстой уехал в Пирогово. Письмо осталось непереданным.

#### 684.

1897 г. Июля 8. Я. П.

Дорогая Соня,

Уж давно меня мучает несоответствие моей жизни с моими верованиями. Заставить вас изменить вашу жизнь, ваши привычки, к кот[орьм] я же приучил вас, я не мог, уйти от вас до сих пор я тоже не мог, думая, что я лишу детей, пока они были малы, хоть того малого влияния, к[оторое] я мог иметь на них, и огорчу вас, продолжать жить так, как я жил эти 16 лет, то борясь и раздражая вас, то сам подпадая под те соблазны, к к[оторым] я привык и к[оторыми] я окружен, я тоже не могу больше, и я решил теперь сделать то, что я давно хотел сделать, — уйти, во-первых, п[отому] ч[то] мне, с моими увеличивающими[ся] годами, всё тяжелее и тяжелее становится эта жизнь, и всё больше и больше хочется уединения, и, во 2-х, п[отому] ч[то] дети выросли, влияние мое уж в доме не нужно, и у всех вас есть более живые для вас интересы, кот[орые] сделают вам мало заметным мое отсутствие.

Главное же то, что как Индусы под 60 лет уходят в леса, как всякому старому, религиозному человеку хочется последние года своей жизни посвятить Богу, а не шуткам, каламбурам, сплетням, тенису, так и мне, вступая в свой 70-й год, всеми силами души хочется этого спокойствия, уединения, и хоть не полного согласия, но не кричащегo разногласия своей жизни с своими веровани[ями], с своей совестью.

Если бы открыто сделал это, были бы просьбы, осужде[ния], споры, жалобы, и я бы ослабел, мож[ет] б[ыть], и не исполнил бы своего решения, а оно должно быть исполнено. И потому, пожалуйста, простите меня, если мой поступок сделает вам больно, и в душе своей, главное ты, Соня, отпусти меня добровольно и не ищи меня, и не сетуй на меня, не осуждай меня.

То, что я ушел от тебя, не доказывает того, чтобы я был недоволен тобой. Я знаю, что ты не могла, буквально не могла и не можешь видеть и чувствовать, как я, и потому не могла и не можешь изменять свою жизнь и приносить жертвы ради того, чего не сознаешь. И потому я не осуждаю тебя, а напротив, с любовью и благодарностью вспоминаю длинные 35 лет нашей жизни, в особенности первую половину этого времени, когда ты, с свойственным твоей натуре материнским самоотвержением, так энергически и твердо несла то, к чему считала себя призванной. Ты дала мне и миру то, что могла дать, <и> дала много материнской любви и сам[о]отвержения, и нельзя не ценить тебя за это. Но в последнем периоде нашей жизни, последние 15 лет мы разошлись. Я не могу думать, что я виноват, п[отому] ч[то] знаю, что изменился я не для себя, не для людей, а п[отому] ч[то] не могу иначе. Не могу и тебя обвинять, что ты не пошла за мной, а благодарю и с любовью вспоминаю и буду вспоминать за то, что ты дала мне. Прощай, дорогая Соня.

Любящий тебя Лев Толстой.

8 Июля 1897 г.


В начале июля 1897 г. в Ясной Поляне гостил С. И. Танеев, что сопровождалось тяжелыми разговорами и столкновениями между Толстым и женой (см. об этом записи в дневнике С. А. Толстой под 4, 5 и 6 июля, стр. 134—135). Примирение состоялось 9 июля, в результате письмо в 1897 г. не было передано Толстым. О дальнейшей судьбе письма мы узнаем из сообщения H. Л. Оболенского, мужа Марьи Львовны, сделанного уже после смерти Толстого. Это письмо вместе с другим Толстой хранил под подкладкой клеенчатого кресла в своем кабинете. В 1907 г. Толстой вынул письма и передал Н. Л. Оболенскому. «Это он мне велел взять, — пишет Н. Л. Оболенский, — и хранить пока у себя, что я и сделал, пока не отдал его Мих. С. Сухотину для передачи Софье Андреевне теперь. Когда после смерти Л. Н-ча С. A-не передали этот серый пакет, она вынула оттуда два письма, прочтя одно, она тотчас разорвала его; другое письмо именно было об уходе его, предполагавшемся в 1897 году» (В. Чертков, «Уход Толстого», М. 1922, стр. 118—119). На конверте (сером), о котором сообщает Н. Л. Оболенский, написано:

«Если не будет особого от меня об этом письме решения, то переда[ть] его после моей смерти С. А.».

#### 685.

1897 г. Августа 25. Я. П.

Как Коля[1] писал тебе, с Машей хорошо.[2] Только бы так шло равномерно и не испортилось. Остальные все благополучны, в том числе и я. Доволен своей работой.[3]

Как ты доехала и провела первый день?

Сейчас сидят все за чаем; пришел и Лева с Дорой и Сухотин, кот[орый] сейчас уезжает.

Писать больше нечего.

Жду от тебя известий, и хороших в смысле твоего здоровья: сна и спокойствия нервов.

Целую тебя и Мишу.

Л. Т.


1 Письмо Н. Л. Оболенского на открытке с почт. шт. «Москва, 26. VIII 1897» (ACT).

2 «У дочери Маши вскоре после ее замужества был тиф» (п. С. А.).

3 Над статьей «Что такое искусство?»

#### 686.

1897 г. Сентября 14 или 15. Я. П.

Маша, вероятно, всё описала тебе и о себе, и о наших посетителях,[1] милая Соня, я же только пишу, чтобы о себе сказать: посетители вместе с чирьем, кот[орый] я не могу забыть, немного портят мне жизнь, т. е. не портят, а делают менее приятными досуги. St. John[2] очень милый и хороший человек. Lodian[3] совсем грубое существо и вовсе ненужное и чуждое мне, чирей же и вовсе ненужный и неприятный посетитель. Работаю всё по прежне[му] над тем же и не скучаю этим, по[тому] ч[то] подвигаюсь.

Погода чудная. Теперь I hope. I hope, что твои ноги, — ломота только случайное в связи с твоим состоянием недомогания, и главное, что в Москве тишина, хотя должно бы быть обратное, и ничто тебя не тревожит, что Миша хорош и зубы благополучны и скоро вставляются. Таня всё расскажет. Погодой я мало пользуюсь от чирья и гостей. Ну, прощай, целую тебя и Мишу.

Л. Т.


Сейчас вечер, засел писать письма.


На конверте: Москва. Хамовники, 21. Графине С. А. Толстой.


1 М. Л. Оболенская писала 14 сентября 1897 г.: «У нас всё хорошо, немножко папа утомлен англичанами, но они уезжают: один сегодня, другой завтра утром» (ACT).

2 Артур Карлович Син-Джон — англичанин, был офицером индийской службы. Под влиянием идей Толстого вышел в отставку и поселился в Перлей, в земледельческой колонии. В 1897 г. приехал в Россию для передачи пожертвований духоборам от английских квакеров. Распоряжением кавказского главноначальствующего был с Кавказа выслан, а затем и из России вообще. Поселился с духоборами на острове Кипр, а в 1899 г. переехал в Канаду.

3 По рассказу H. Л. Оболенского, Лодиан выдавал себя за американского инженера, на самом же деле был японским шпионом, пробиравшимся осмотреть Тульский оружейный завод (по записи Д. П. Маковицкого — «Яснополянские записки», II, стр. 73).

#### 687.

1897 г. Сентября 21. Я. П.

Милая Соня,

Я в этот твой отъезд не писал тебе — написал только раз, и то не от души, — п[отому] ч[то] у меня б[ыло] по отношению тебя неприятное чувство за письмо в Шведские газеты[1]. Я думал, что после того, как я согласился[2] подождать и Буланже говорил с тобой, что ты сама пошлешь его, хотя и сомневался. Я думал это тем более, что нигде не нашел этого письма. Но когда написала мне,[3] что ты считаешь, что это дело покончено, мне стало очень неприятно. Рада Бога, Соня, пойми, и прими это раз навсегда, что опасно ли это по твоему мнению или не опасно, я руководиться тем, что, как, кому писать, не могу твоими желаниями и советами, могу принимать их в соображение и стараться как можно менее огорчать тебя, что я и делаю. Так вот и теперь, без тебя приехали опять молока[не], прося помочь им выручить детей. Я написал было очень резкую статью в заграничные издания,[4] потом решил, что этого еще не следует делать, и написал довольно мягкое, — мягче прежнего письмо Государю[5] и опять Олсуфь[еву],[6] Heath’y7 и Л[изавете] И[вановне] Чертковой.[8] Письмо посылаю тебе. Статью же в Шведские газеты я должен написать, и вновь написал ее, и теперь с тем Шведом,[9] к[оторый] был весной и к[оторый] заехал опять и рассказал мне подробности про деньги Нобеля,[10] перевожу ее по-Шведски. Ради Бога, милая Соня, будь благоразумна, отгони неосновательный страх, а если не можешь, то перенеси его спокойно, не нарушая наших хороших отношений, к[оторыми] мы оба так дорожим, п[отому] что дорожим друг другом, п[отому] ч[то] изменить этого нельзя, и я буду писать всегда то, что по своей совести и внутреннему убеждению считаю и буду считать нужным и должным, не соображаясь ни с какими? внешними соображениями, в том числе и с тем, что это тебе неприятно. Хотя делать тебе неприятное мне ужасно мучительно. Так вот, Соня, обдумай всё хорошенько, с Богом, и приезжай здоровая, веселая и добрая. С любовью ожидаю тебя.


На конверте: Софье Андреевне Толстой.


1 В этом письме Толстой писал, что Нобелевская премия должна быть присуждена духоборам, как людям, которые наиболее содействовали установлению всеобщего мира. Письмо Толстого с датой 27 августа 1897 г. было напечатано в журнале П. И. Бирюкова «Свободная мысль» (Женева), 1899, № 4.

2 Зачеркнуто: смягчить.

3 Письмо это не сохранилось. См. «Дневники С. А. Толстой. 1897—1909», стр. 82.

4 Черновой текст сохранился, см. т. 70.

5 Письмо Николаю II о молоканских детях от 19 сентября.

6 Толстой просил А. В. Олсуфьева передать письмо Николаю II. См. т. 70.

7 Карл Осипович Хис (Charles Heath, 1826—1900), преподавал английский язык детям Александра III, в том числе Николаю II; пользовался и позднее его расположением. См. т. 70.

8 Мать В. Г. Черткова. Письмо к ней Толстого от 19 сентября см. т. 70.

9 См. запись в Дневнике под 22 сентября, т. 53.

10 Шведский инженер Альфред Нобель (1833—1896) оставил свое состояние, заключавшееся в 35 миллионах крон, на организацию премий за наилучшее исследование по физике, химии, физиологии и медицине и за лучшие литературные произведения в области сближения народов и осуществления идеи мира.

#### 688.

1897 г. Октября 7. Я. П.

Нового ничего нет у нас, милая Соня. — Погода еще лучше была нынче, но сейчас пасмур[но] и темно. Дора мне принесла фонарь, чтобы ходить, и очень озабочена мною. — Скажи Дунаеву, что ничего не нужно.[1] Я сказал глупость. Нельзя то письмо послать Ухтомскому.[2] Я написал нынче и отсылаю.[3] Ездил в Ясенки, п[отому] ч[то] было три объявленья.[4] Всё насморк и не так бодр, как прежде, но здоров и поправил утром 2 главы. Филипп вступил в отправление своей обязанности и ставит сейчас самовар. От девочек[5] всё нет известий. Не привезут ли сейчас с почты. Ну вот я и весь вышел. Целую тебя и Мишу, и Сашу.

Л. Т.


Тебя вспоминаю при всех удобствах, к[оторые] ты устроила. Ключ мне дала Дора, чтобы отворять их парадную, и этим ключем я запер дверь на лестницу.


На конверте: Софье Андревне.


1 Речь идет о поручении к А. Н. Дунаеву взять письмо Толстого об отнятых у молокан детях из редакции «Русских ведомостей», которые не согласились печатать, и передать в «С.-Петербургские ведомости». (См. «Дневники С. А. Толстой», II; стр. 182).

2 Кн. Эспер Эсперович Ухтомский (1861—1921) — публицист и поэт, С 1896 г. редактор-арендатор газеты «С.-Петербургские ведомости».

3 Толстой послал в Петербург новую редакцию письма. Письмо это было опубликовано в «С.-Петербургских ведомостях», 1897, № 282, от 15 октября.

4 Почтовые повестки.

5 М. Л. Оболенская поехала в Крым вместе с Т. Л. Толстой и В. А. Кузминской.

#### 689.

1897 г. Октября 8. Я. П.

Живу я, милая Соня, как Мар[ья] Ал[ександровна] говорит: так хорошо, как только можно желать. М[арья] А[лександровна] не была всё это время, и я нынче, после послеобеде[нного] сна, поехал ее проведать, а она сюда пришла и пила чай у Левы. Здоровье мое совсем хорошо, и шишка, и палец, и нос приходят в нормальное состояние. Как ты и твои — т. е. чужие зубы, к[оторыми] ты завладеваешь? И здорова, спокойна ли. Я еще ни одного письма не получил. Не привезут ли нынче, отвезя М[арью] А[лександровну]? Нынче получил письмо от Буланже[1] из Эссекса. Он еще у Моода,[2] к[оторый] очень добр к нему, но уж нанял себе дом и сделал смету, что жизнь обойдется ему 1500 р. в год. Теперь у него есть эти деньги, но что будет дальше. Он не унывает, и письмо его дышит кроткой бодростью. Я работаю не дурно. Сегодня окончил поправлять 17 гл[аву]. Так что осталось три главы, кроме заключения, — на 2 дня, если так будет работаться, как эти дни.

3-го дня ночью привез мальчик из Ясенков телеграму от Грота,[3] требующего немедленной присылки статьи, о чем пишет заказным письмом на Козловку. За телегра[мму] рубль заплатил, а письма, разумеется, не получил.[4] Сейчас 8-й час, хочу еще немножко заняться до ужина. Погода чудная, всё теплеет. Нынче было жарко, как летом. В комнатах не топим, п[отому] ч[то], несмотря на открытые форто[чки], 14°. Целую тебя и детей двух.

Л. Т.

8 Окт.


На конверте: Москва. Хамовники. Графине Софье Андревне Толстой. Свой дом.


1 П. А. Буланже, высланный из России, описал свой приезд в Англию в письме от 2/14 октября 1897 г., см. т. 70.

2 Эйльмер (Алексей Францевич) Моод (Aylmer Maude, 1858—1938) — переводчик на английский язык и биограф Толстого. См. т. 72.

3 Телеграмма неизвестна.

4 Письмо Н. Я. Грота от 6 октября, в котором он просил дать «Что такое искусство?» в редактируемый им журнал.

#### 690.

1897 г. Октябри 9. Я. П.

Дора хочет написать тебе о моем здоровьи, и я боюсь, что ты не поймешь как следует из ее письма. У меня несколько дней не освобождается вполне желудок, и нынче немножко заныло во время работы под ложечкой, и я так испугался, что без тебя заболею, в том смысле, что тебя напугаю, что тотчас же принял реши[тельные] меры: компрес, эмс, и даже принял ревень, так что теперь вечер и не болит больше, и ем, и еще хочу есть. Бодлера[1] и Верлена[2] лучше взять у Стороженка.[3] Всё, что есть Бодлера [?].

Так, пожалуйста, не тревожься. Я наверно не заболею теперь животом.


На обороте: Москва. Долгохамовничес. пер., 15. Графине Соф. Андр. Толстой.


1 В яснополянской библиотеке имеется следующее издание: Charles Baudelaire, «Les fleurs du mal», Paris 1892 [Шарль Бодлер, «Цветы зла», Париж 1892].

2 В яснополянской библиотеке имеется французское издание избранных стихотворений Поля Верлена 1897 г.

3 Николай Ильич Стороженко (1836—1906) — профессор всеобщей литературы Московского университета; был знаком с Толстым с 1881 г.

#### 691.

1897 г. Октября 19 или 20. Я. П.

Первое дело, что твой насморк и все твои недуги, которые показывались в Яс[ной] П[оляне]? Надеюсь, что прошло, и что и платье и зубы, всё устроилось, что не расстроило твои планы. — Я совершенно здоров, и так хор[о]шо, как только бывает в уединении, хотя это совсем не означает того, что с тобой не было хорошо. С тобой тоже было очень хорошо, но по другому.

На другой день после тебя получил трогательное письмо от Сережи-брата,[1] к[оторый] так трогательно огорчен, что я не приехал. Хотел сам ехать, но боится заболеть, т[ак] к[ак] не выходит из комнат целые месяцы. Еще трогательнее озабочен о моем здоровье и присылает розовый пластырь от чирьев. — После тебя доправил сам 10-ю главу и очень легко — конец уж был тобой поправлен. В этот раз ты меня сглазила не в физическом, а в умственном отношении: ты говорила, что я всё работаю. А вот как раз никакой нет охоты к работе; только поправляю дальнейшие главы, а больше ничего не хочется. Вячеслав[2] ночевал у меня, и он мне не мешает. Хочу попробовать дать ему работу переписки и внесения поправок. Сегодня получил письмо от Буланже:[3] оказывается, что в английск[их] газетах б[ыло] известие, что мне делали операцию в желудке. Прощай, милая Соня,[4] целую тебя и детей. Изобилие у меня всех устроен[ных] тобою благ земных огромное.

Л. Т.


Вчера ездили в Ясенки, где получил переписанное.

Нынче рубил дрова и приятно устал.


На конверте: Москва. Хамовническ. пер., № 15. Графине Софье Андревне Толстой. Свой дом.


1 Имеется в виду недатированное письмо С. Н. Толстого, на которое Лев Николаевич тогда же отвечал. См. т. 70.

2 Вячеслав Дмитриевич Ляпунов (1873—1905) — крестьянин Тульской губ. Писал стихи. См. тт. 53 и 70.

3 Из Purleigh [Перлей] от 23 октября (н. с.) 1897 г.

4 Зачеркнуто начало письма к другому лицу: Дорогой Михаил Осипович. Очевидно, Толстой хотел писать М. О. Меньшикову.

#### 692.

1897 г. Октября 21. Я. П.

Пишу тебе, милая Соня, о деле, а вместе с тем рад писать. Дело в том, что два общества погорелых пришло ко мне. Одному, Долговскому,[1] я давно обещал, а другие 3 двора. Я отдал свои деньги, оставив себе 10 р[ублей], но тебя прошу, если есть деньги, назначенные на этот предмет,[2] то пришли мне 100 р[ублей].

Нынче лежу на диване, читаю во 2-м часу, слышу голос: папà, можно к вам? Оказывается Соня[3] приехала, как говорит, проведать. Верно, надеялась тебя застать. Я и мы ей были очень рады. Она сейчас уезжает с почтовым, и я тороплюсь написать с нею. Я совершенно здоров, наслаждаюсь уединением. Вячеслав, кажется, наладится переписывать. От М. А. Дубенской получил письмо:[4] она родила мальчика в начале окт[ября] и сама кормит, и здорова. Прощай пока, милая С[оня], целую тебя и детей. Ездил нынче в Ясенки, получ[ил] письмо от Бул[анже]5 и Чер[ткова].[6] Всё хор[ошо].


На конверте: Москва. Долгохамовнический пер., № 21. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Село Долгое, в 19 км. от Ясной Поляны.

2 «Гонорар из театра за «Плоды просвещения» и «Власть тьмы», который я выхлопотала, шел в 1891—1892 гг. на голодающих, а впоследствии на помощь погорелым» (п. С. А.).

3 Софья Николаевна Толстая.

4 С почт. шт. «Калуга. 19. X. 1897 г.».

5 От 24 октября (н. с.).

6 От 10 октября 1897 г.

#### 693.

1897 г. Октября 24. Я. П.

Получил твою посылку и твое письмо нынче, милая Соня. Я совершенно здоров и доволен своею судьбою, по немногу работаю, всё над тем же. — Вячеслав хотя медленно и немного неправильно, но умно переписывает. Погода и дорога прекрасны, и я хотел ехать в Пирагово, но ты просишь не ехать без тебя, — подожду. М-me Грот[1] была у тебя вероятно тоже о статье об Иск[усстве]. Грот пишет,[2] что он согласен печатать всё сразу, и если я согласен, то прислать его жене, а он сам всё в Петерб[урге] при больном дяде.[3] Я почти решил отдать в их журнал, и отдал бы сейчас, если бы он был в Москве. Подожду, пока он вернется. Вчера вечером, часов в 7, приехал Сережа сын из Тулы, ездил по делам и завез коректуру переведенной им статьи,[4]к[оторая] мне б[ыла] прислана из Сев[ерного] Вестн[ика] и к[оторую] я посылал ему с Соней. Я написал маленькое предисловие к этой статье, но еще не кончил. С Сережей б[ыло] очень приятно. Он хотел в субботу быть в Москве, так что ты его увидишь, пожалуй, раньше этого письма. Пожалуйста, не торопись сюда ездить, поезжай только тогда, когда будешь совершенно свободна и зубами, и всем другим. Как ни приятно тебя видеть, неприятно знать, что ты из за поездки не доделываешь чего-нибудь или лишаешься чего. У меня в комнате очень тепло, мышей стало гораздо меньше: ловят уж не больше двух. Благодарю за карандаши. А икра и томаты так были дурно уложены, что испортились немного. Сейчас, собираясь писать тебе, перебрал полученные письма и такие, на к[оторые] надо ответить, и насчитал их 13. —

Сережа вчера мне сказал, что Генри Джордж умер. Как ни странно это сказать, смерть эта поразила меня, как смерть очень близкого друга. Такое впечатление произвела на меня смерть Ал[ександра] Дюма.[5] Чувствуешь потерю настоящего товарища и друга. Нынче в Пет[ербургских] Ве[домостях] пишут о его смерти и даже не упоминают об его главных и замечательных сочинениях.[6] Он умер от нервного переутомления спичей. Вот чего надо бояться хуже велосипеда. Сейчас пришли звать ужинать. На дворе светло как днем, и я хочу сам свезти это письмо на Козловку и надеюсь получить от тебя. От дочерей, главное, от Маши, — ни слова. Мне это грустно.

Целую тебя и детей. Ты не пишешь о Мише. Стало быть, всё хорошо.

Л. Т.

24. 9 часов.


Нынче многое новое открылось, по отношению иск[усства], и с удовольствием переделал гл. 15, но не кончил, п[отому] ч[то] надо это высказать, когда будешь в полной силе, а нынче не вполне.

Пришли или привези мне, пожалуйста, полушубок и толстую фуфайку,[7] рукам холодно, а там длинные рукава.


На конверте: Москва. Хамовники, № 21. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Жена Н. Я. Грота — Наталья Николаевна Грот, дочь директора Нежинского института Н. А. Лавровского.

2 В письме от 19 октября.

3 Константин Карлович Грот (ум. 1897 г.) — член Государственного совета.

4 Статья Карпентера «Современная наука».

5 Французский писатель Александр Дюма-сын (1824—1895).

6 Генри Джордж (1839—1897) — американский экономист и политический деятель. Толстой сочувствовал его проповеди единого налога на землю. О смерти Генри Джорджа было напечатано в «С.-Петербургских ведомостях» от 22 октября в хроникерской заметке под рубрикой «Америка».

7 В автографе: фуфайки.

#### 694.

1897 г. Октября 26. Я. П.

С полушубком, пожалуйста, пришли валенки — тонкие — толстые не влезают в стремя.

Мы по прежнему живы и здоровы.

Л. Т.


Деньги получил, благодарю.


На обороте: Москва. Хамовнич. пер., 21. Графине С. А. Толстой.

#### 695.

1897 г. Октября 26. Я. П.

Получил сейчас с деньгами, милая Соня, твое не в духе писанное письмо,[1] в кот[ором] ты почему то находишь, что тебе надо находить какие то свои радости. Мне очень жалко тебя, что тебе так отчего то неприятно, и рад бы был устранить эту неприятность, если бы знал как. Мы продолжаем быть живы и здоровы. Написал тебе сегодня письмецо, прося прислать тонкие валенки, да потерял. Утешаюсь тем, что твое дурное расположение духа и причина его — невралгия прошли и что ты спокойна и счастлива. Ты пишешь: «главное, ты здоров». Совсем это не главное. Главное быть спокойным и добродушно настроенным к людям.

Что деньги у тебя просят с разных сторон, я тоже не виноват, т[ак] к[ак] просил выслать деньги для употребления их по назначению, если таковые есть.


На обороте: Москва. Хамовнический пер., № 21. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Письмо от 22 октября 1897 г., в котором С. А. Толстая писала: «Сегодня пришлось в 4 места послать: тебе, Тане, Андрюше и еще в одно место. А всё денег не надо!» (неопубликовано).

#### 696.

1897 г. Ноября 8. Я. П.

Вот пишу тебе, милая Соня, совершенно здоровым. И даже сам везу письмо это в Ясенки. Вчера весь день был поглощен письмами,[1] только немного поработал. Заснул в 11 и проснулся в 7, нынче, кажется, кончил самую существенную работу над «Иск[усством]», так что могу приняться за новое. Еще сам не знаю что. Вчера получил от Моода умное, обстоятельное письмо с вопросами — более 20 — о переводе.[2] Алекс[андр] Петров[ич]3 прекрасно взялся переписывать. Это не п[отому], ч[то] бы ты дурно переписывала, или чтобы мне не была приятна твоя переписка и чтобы я не был тебе благодарен за нее, но только, чтобы его похвалить.

Как ты доехала? Хорошо ли тебе? Дай Бог, чтобы было хорошо. Вчера подумал о тебе, и так тебя понял, и так мне тебя стало жалко. И я очень рад был этому чувству.

Нынче пришел ко мне писарь, бывший военный, Новиков.[4] Приятный. А вчерашний мужик, поэт, тоже очень интересный и хороший.[5] Что будет через 30 лет, когда все эти искры света сольются в один свет? — Целую Сашу и Мишу. Жду девочек.

Л. Т.


1 Из этих писем известно лишь английское письмо Толстого Людвигу А. Бэлеру (т. 70).

2 Имеется в виду письмо Э. Моода от 14 ноября (н. с.). Моод в то время был занят переводом на английский язык трактата Толстого «Что такое искусство?» См. т. 70.

3 Переписчик Александр Петрович Иванов (1836—1912). См. т. 63, стр. 214.

4 Михаил Петрович Новиков (1871—1939). См. т. 58, стр. 549—550.

5 В своем Дневнике под 10 ноября 1897 г. Толстой записал: «Был... крестьянин-поэт из Казани». Имя этого посетителя Толстого неизвестно.

#### 697.

1897 г. Ноября 11. Я. П.

Пишу тебе, милая Соня, второе письмо. От тебя еще не получал. No news, good news.[1] Вероятно, ты в Твери уж побывала.[2] Про себя сказать нечего. Простудиться я не простудился, чего ты боялась, а все эти дни был не совсем бодр. Спина болит между лопатками и чувствовал себя вялым, но всётаки не так, чтобы не выходить и не работать. Нынче же гораздо бодрее. Погода тяжелая. И Лева и Дора жалуются. Только Мар[ья] Ал[ександровна], кот[орая] нынче приехала, бодра и оживлена за всех. Я всё поправляю Иск[усство] по посылаемым Моодом замечаниям, кое что новое начал и написал вчера 10 необходимых писем.[3] Ал[ександр] Петр[ович] очень хорош. Вчера он исправил главу с примерами франц[узских] стихов. Этакие стихи, говорит, писать очень легко. Я сам напишу: «Très malade mon coeur, voulez vous du beurre. Je suis triste, j’ai perdu mon Montecrist».[4] Это больше для Миши. — Третьего дня получил письмо от Тани,[5] что она выезжает 8 и 10 будет проезжать с Верой прямо в Москву. Так не выеду ли я в Тулу? Я вчера и проехал в Ясенки к курьерскому, но ее не было. Вернувшись, хотел уже ехать в Тулу к скорому, когда получил от нее телеграмму: Лихорадка Андрея[6] задержала, и остался дома, и дальше ничего не знаю. Про Машу ни слова. Письмо ее хорошее, с самыми добрыми намерениями, но с сознанием своей слабости.

Да будет воля Божья.

У меня тепло, хорошо и во всем, благодаря твоей заботе преизобильно.

Если что узнаешь про Урусова,[7] сообщи.

Прощай пока, целую тебя.

Л. Т.


Такая отвратительная погода: ветер, дождь, что Мар[ья] Ал[ександровна] осталась ночевать, и потому письмо это не пойдет. Открываю его, чтобы приписать, что я совершенно здоров и очень доволен своей работой. Надеюсь, что ты не огорчилась тем, что я писал о чувстве жалости, к[оторую] испытал к тебе. Это не унизительно, а самое любовное чувство, кот[орое] чувствуешь только к тому, кого любишь. —


На конверте: Москва. Хамовнический пер., 21. Графине Софье Андревне Толстой.


1 [Нет известий, значит, хороши известия] — английская поговорка.

2 С. А. Толстая ездила в Тверь (ныне г. Калинин) к сыну Андрею, отбывавшему там воинскую повинность. См. ПCT, стр. 684.

3 См. т. 70.

4 [Очень болит мое сердце, хотите ли вы масла? Я печален, я потерял мое монтекристо.]

5 Из Ялты от 5 ноября 1897 г.

6 Трехлетний сын И. Л. Толстого, Андрей, которого взяли в Крым.

7 С. А. Толстая сообщала об Урусове еще письмом от 22 октября: «князь Сергей Семенович Урусов очень плох; у него было два удара и отнялась правая сторона».

#### 698.

1897 г. Ноября 17 или 18. Я. П.

Давно нет от тебя писем, милая Соня; последнее известие было твое письмо к Доре.[1] Боюсь, что ты досадуешь на меня за то, что я не приезжаю, и надеюсь, что ты понимаешь, как мне, несмотря на разлуку с тобой, хорошо и прямо нужно жить в тихом уединении, как теперь, чтобы сделать всё то, что я могу и должен сделать в последние, а, мож[ет] быть, и последний год, — а мож[ет] даже и не год, а месяцы моей жизни. Здесь я как будто и скучаю, и часто ничего не делаю, — делаю пасьянс, читаю газету, а результат тот, что и в голове уясняется, и на бумаге пишется то, что, думается, нужно. Написал я предисловие к ст[атье] Карпентера о науке, кот[орая] мне кажется очень важной, так что, может быть, я выкину ее из ст[атьи] об иск[усстве], кончил об искусстве поправлять, — только придется исправить кое что по коректурам, и начал новое: худож[ественный] кавк[азский] рассказ,[2] кот[орый] me hante[3] уже давно.

Нынче или завтра пошлю Гроту об Иск[усстве] 10 глав. Я бы послал все, но хочу равномерно выпускать с переводчиком.[4] Приятно, что кончил. Пока писал, казалось важно, а теперь кажется, что нужнее более важные вещи. Вчера видел Степан 5 Илюшу в Туле, и он велел за собой прислать в понедельник, видно, какие-нибудь у бедного денежные дела.

Погода у нас гадкая; точно такая же, как те дни, как мы были в Пирагове, с прибавкой такой гололедки, что невозможно ехать. Я здоров, но желал бы побольше энергии, — а то вял. Да, вероятно, так надо. Что ты? Напиши же мне про себя хорошенько, чтоб я чувствовал тебя. Хочу Андрюше[6] написать нынче. Жалко стало его. Надеюсь, именно надеюсь, что тот дурной дух Миши прошел, и он больше не огорчает тебя. Прощай пока, милая Соня. Целую тебя. От Тани было письмецо от 13,[7] что жар Андрюши затянулся уж 7 дней и не знают что. Верно, она тебе тоже пишет. Про Машу, к сожалению, ничего не знаю. Верно, она уже уехала.


На конверте: Москва. Хамовнический пер., № 21. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Письмо неизвестно.

2 «Хаджи-Мурат», см. т. 35.

3 [преследует меня]

4 В связи с этим желанием Толстого возникли разногласия и неудовольствия между ним и редактором журнала «Вопросы философии и психологии» Гротом. См. Дневник, т. 53.

5 Степан Иванович Пелагеюшкин (Полин) — яснополянский крестьянин.

6 Письма Толстого к A. Л. Толстому за 1897 г. не имеется.

7 Письмо не сохранилось.

#### 699.

1897 г. Ноября 20 или 21. Я. П.

Нынче получил твое хорошее письмо,[1] милая Соня, и был очень рад ему. Ты пишешь, что надеялась получить от меня письмо и не получила. А я, быстро читая (когда прочел первый раз), понял, что ты уже получила, по[тому] ч[то] я уж дня 4 как написал тебе 3-е письмо; это 4-е. Как жаль, что ты так поздно сидишь. Именно это тебе нехорошо. Как бы хорошо было, если бы ты это перебила. Ты спрашиваешь меня о моих работах и говоришь, что хорошо мне знать, что мои работы нужны. Этого я никогда не знаю, также, как и все мы. Я писал тебе в том письме о работах. От искусства пуповина уж оторвалась, и я обращаюсь, общаюсь скорее с ним уж извне, а не изнутри, как прежде. Я послал Гроту 10 глав[2] набирать. Что-то будет: и в смысле цензуры и в смысле достоинства сочинения? — Я не знаю. Мысли же все и занятия мои направлены на кавк[азскую] повесть, которой мне совестно заниматься, тем более, что она нейдет, — но от к[оторой] не могу отстать. Здоровье хорошо; но погода, главное, дороги ужасны. Верхом нельзя ездить. Вчера был хороший день. Я уж пешком пошел в Ясенки и упал много раз. Нынче опять тает и гололедка. А[лександр] П[етрович] хорош. Я очень рад, что Леву я полюбил больше. Был разговор с ним, после к[оторого] я почувствовал его молодость и большую близость к нему.[3] Как хорошо, что Миша пришел в акуратность; не сглазить.

От Тани нового ничего не знаю. Про Машу ничего. Боюсь, что мое письмо 4 ее огорчило, это было бы очень больно.

Целую тебя, детей, Веру.


На конверте: Москва. Хамовники, 21. Графине Софье Андревне Толстой.


1 От 18 ноября (ПСТ, стр. 687).

2 О получении этих глав H. Я. Грот писал Толстому 20 ноября.

3 См. Дневник под 20 ноября, т. 53.

4 От 28 октября, см. т. 70. 26 ноября М. Л. Толстая отвечала: «Нe думай, что нам было неприятно твое письмо, напротив, я люблю, когда ты высказываешь мне то, что обо мне думаешь».

#### 700.

1897 г. Ноября 26. Я. П.

Вчера проехала Таня, пробыв один день, и оставила мне радостное впечатление освобождения от своей одержимости.[1] Дай БОГ, чтобы только удержалось то хорошее свободное состояние, в к[отором] она находится, и еще чтобы она нашла себе по сердцу и хорошую работу. Я нынче получил твое письмо к Доре,[2] из к[оторого] видно, что тебе тяжело и нехорошо. И это очень мне больно, главное по[тому], ч[то] я не могу помочь тебе. — Твое рассуждение[3] о том, что гораздо важнее и нужнее мне быть в Москве с тобою, чем то, что что-то такое будет написано немножко хуже или лучше, поразительно своей несправедливостью. Во 1-х, вопрос совсем не в том, что важнее, во 2-х, живу я здесь не потому только, что будет немного лучше написано какое нибудь сочинение; в 3-х, присутствие мое в Москве, как ты очень хорошо знаешь, не может помешать ни Андр[юше], ни Мише жить дурно, если они этого хотят. Никакой строжайший отец в мире не может помешать людям с выросшими бородами жить так, как они считают хорошим; в 4-х, если бы даже вопрос так стоял, что важнее: написать то, что я пишу и что, я по крайней мере думаю и надеюсь (иначе бы я не работал), будет читаться милионами, а на милионы может иметь доброе влияние, или жить в Москве без всякого в Москве дела, суетно, тревожно и нездорово, то и тогда всякий решит вопрос в пользу не езды в Москву.

Это не значит то, что я не хочу приехать в Москву, не хочу сделать всё, что могу, чтобы сделать твою жизнь более хорошею, или что просто сам не желаю быть с тобой, напротив, я очень желаю этого, но это значит, что рассуждения твои очень несправедливы, также как и рассуждения твои, к[оторые] ты почерпнула из чтения биогр[афии] Бетх[овена],[4] что цель моей деятельности есть слава. — Слава может быть целью юноши или очень пустого человека. Для человека же серьезного и, главное, старого цель деятельности не слава, а наилучшее употребление своих сил. Все мы призваны жить и действовать, как лошадь на конке [?]. Будем ли мы ездить в слав[янский] баз[ар],[5] копать руду,[6] играть на фортеп[иано], что-нибудь мы должны делать. Человек же не глупый и поживший — я считаю себя таким — не может не видеть, что единственное благо, одобряемое совестью, есть работание той работы, кот[орую] я лучше всего умею делать и кот[орую] я считаю угодной Богу и полезной людям. Вот тот мотив, к[оторый] руководит мною в моей работе, а про славу я уж давно спрашивал себя: что, буду ли я точно также работать, если никогда не узнаю, одобрится ли моя работа людь[ми] или нет, и искренно отвечаю, что, разумеется, что буду также работать. Я не говорю, что я равнодушен к одобрению людей, одобрен[ие] мне приятно, но оно не есть причина, мотив моей деятельности. Пишу я это особенно для того, что я тебе бы, милая Соня, желал такой деятельности, такой деятельности, при которой ты бы знала, что это лучшее, что ты можешь делать, и, делая кот[орое], ты была бы спокойна и перед Богом, и перед людьми. У тебя была такая деятельность: воспитание детей, к[оторое] ты делала так самоотверженно и хорошо, и ты знаешь это сознание исполненного долга, и потому знаешь, что к этой деятельности побуждала тебя никак не слава. Вот этакой деятельности я желаю тебе, — страстно желаю, молился бы, если бы верил, что молитва может сделать это. Какая это деятельность, я не знаю и не могу указать тебе, но деятельность эта есть, свойственная тебе и важная, и достойная, такая, на к[оторую] положить всю жизнь, как есть такая деятельность для всякого человека, и деятельность эта для тебя никак уж не в игрании на ф[орте]п[иано] и слушании концертов.

Как бы я хотел, милая Соня, чтобы ты приняла это письмо с той же любовью, бескорыстной, с полны[м] забвение[м] себя, а с одним желанием блага тебе, которую я испытываю теперь. — Работа моя опять вся в поправках Искусства. Нужно послать и Мооду и Гроту. Кое что обдумываю. Я совсем здоров, сейчас с Левой и деревенскими мальчиками катался на коньках. И хорошо! Весь большой пруд, как зеркало. Отчего ты не катаешься? Я уверен, что это тебе было бы очень хорошо. А ложиться в 3 очень дурно. Целую тебя крепко.

Л. T.


Нынче очень важное, бывшее прежде никчемным, уяснилось, в Искусстве.


На конверте: Москва. Хамовнический пер., дом № 21. Графине Софье Андреевне Толстой.


Поперек последней страницы письма рукой С. А. Толстой сделана помета: «Всё слова, а дела противные им».


1 В то время Т. Л. Толстая была сильно увлечена М. С. Сухотиным; в 1899 г. вышла за него замуж.

2 Письмо неизвестно.

3 В письме от 19 ноября (ПСТ, стр. 688—689).

4 С. И. Танеев дал читать С. А. Толстой Nohl «Baethovens Leben», 1864—1877, русский перевод: Нооль, «Бетховен, его жизнь и творения», 3 тома, 1892.

5 Ресторан в Москве.

6 Под 12 ноября Толстой записал в своем Дневнике: «Лева нашел руду и находит очень естественным, что люди будут жить под землей с опасностью жизни, а он будет получать доход» (т. 53).

#### 701.

1897 г. Ноября 30. Я. П.

Вчера получил от Тани письмецо,[1] и рад, что знаю про вас, и что [у] вас всё хорошо. Мы всё ждем снега, к[оторого] нет. Я здоров, что тебе передаст Маковицкий. Сейчас еду в Ясенки в санях и свезу эту записку. Надеюсь нынче получить от тебя.

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовнический пер., № 21. Графине Софье Андревне Толстой.


1 От 29 ноября 1897 г.

#### * 702.

1897 г. Декабря 6. Москва.

Хотел ехать, но чувствую себя слабым. Приезжай, пожалуйста, нынче, причин страдания нет. Отвечай.

Толстой.


Троица Посад. Старая Гостиница. Графине Толстой.


Телеграмма

См. запись Толстого в Дневнике под 6 декабря 1897 г., т. 53, и С. А. Толстой под 10 декабря (III, стр. 4—5). Толстой записал: «Пятого приехал. Ее нет. Она в страшном возбуждении уехала к Троице. Всё наделала моя статья в «Северный вестник». Я нечаянно ошибся».

### 1898

#### 703.

1898 г. Марта 22. Москва.

Воскресенье 4 ч.

Саша писала[1] тебе вчера, милая Соня, а нынче я. У нас всё хорошо. Вчера было пропасть народа. Верно Таня назвала: и Сологуб,[2] и Трубецкие,[3] и полк мальчиков, кот[орые] пели и играли в чехарду.

У меня в моей жизни ничего нового нет. Окончил все письма, записал кое-что, но ни к какой пристальной работе не приступил. Нынче утром пришел Дунаев с известием, что Брашнин[4] умирает и желает проститься. Я пошел к нему. Он вероятно нынче завтра умрет, — водянка захватила уже ребра. — И мы так славно, серьезно, просто, трогательно простились, до скорого свидания.

Вчера был у меня Американец, богатый молодой торговец хлопком и джентлемен.[5] Он близок с министром внутренних дел америк[анским]6 и обещал мне узнать и дать знать об условиях поселения Духоборов. — Что то Ухтомский? Решится ли?[7] Как ты живешь? Приятно ли тебе? Я очень боялся за твой переезд ночью при твоем нервном возбуждении. Иногда бывает хуже от желез[ной] дор[оги], а иногда усыпляет.

Как было с тобой? Целую тебя, пока прощай.

Л. Т.


На конверте: Петербург. Надеждинская, № 18, кв. Берс. Графине С. А. Толстой.


Письмо не застало С. А. Толстую в Петербурге и вернулось по почте назад в Москву. С. А. Толстая ездила в Петербург на четыре дня на симфонический концерт Танеева.


1 21 марта.

2 Дочери Федора Львовича Сологуба (1848—1898) — Вера (в замужестве Левшина) и Елена (ум. 1933 г.).

3 Сестры C. Н. Трубецкого — Варвара (в замужестве Лермонтова) и Елизавета (в замужестве Осоргина).

4 Иван Петрович Брашнин (1826—1898). См. т. 88.

5 Сведений не имеется.

6 Министром внутренних дел в США с мая 1897 г. был Корнелиус Н. Блисс.

7 Письмо Толстого в «С.-Петербургских ведомостях» о помощи духоборам напечатано не было. Кн. Э. Э. Ухтомский был редактором этой газеты. См. прим. 2 к п. № 688.

#### 704.

1898 г. Апреля 29. Гриневка.

Посылаю Сашино письмецо.[1] Шпинат и яблоки получили. Очень благодарны. Жаль, что ты не написала, как доехала. Ты очень была нервна, уезжая.[2] Я здоров, только удивительно, или скорее не удивительно слаб для своих 70 лет. Делаем кое-какие распоряжения; сейчас 3 часа, хочу съездить в Никольское.

До свиданья. Пишу не совсем уверенно, что письмо дойдет, Соня говорит, что посланный ненадежен. Из Черни б[ыли] нынче 3 письма и объявленье на посылку. Из Москвы только узнали по Сашиному письму. Целую тебя, Дору и Леву.

Л. Т.


Писать ничего не пишу, кроме некот[орых] мыслей, кот[орые] мне показались интересными. Но я доволен и спокоен.

Илюша вчера ездил к Проташ[инскому],[3] к[оторый] протестует против столовых в его участке.


На конверте: Московско-Курской ж. д. Козловка-Засека. Графине Софье Андревне Толстой.


22 апреля Толстой вместе с женой уехал в Гриневку, имение сына Ильи Львовича; после отъезда оттуда С. А. Толстой 27 апреля Лев Николаевич остался там с целью организации столовых для населения, пострадавшего от неурожая.


1 Письмо А. Л. Толстой со шт. «Москва. 25 апреля».

2 См. запись в Дневнике Толстого под 27 апреля 1897 г., т. 53.

3 Алексей Алексеевич Проташинский — помещик Мценского уезда, земский начальник.

#### 705.

1898 г. Апреля 30. Гриневка.

Милая Соня,

Я написал тебе несколько слов в Ясную с карточкой от Саши, но вероятно тебя это уже не застало. Вчера получил твое доброе письмо[1] из Ясной. — Я чувствую себя хорошо, — не так слаб, как был при тебе, но и не так бодр, как бы желал и как бываю. Почти ничего не писал. Вчера ездил в Никольское, где окончательно устроил столовые, и к Вариньке.[2] Она хлопочет, убирает дом. Ее Таня[3] сидит в своей комнатке и читает. Мы просидели с Сережей более часа, она так и не вышла. Муж ее4 тут, но не был дома; поехал в село закупать керосин, гвозди. Насколько Варенька ясна, настолько темны ее дети.

Илюша по случаю протеста Проташинского против столовых ездил 3-го дня во Мценск, в заседание красного креста, а вчера в Орел к Губернатору,[5] от к[оторого] получено разрешение на столовые. Видел Стаховича, к[оторый] хочет в субботу приехать сюда. Нынче он уехал с Андрюшей на ярмарку. Соня старательно занимается помощью, но не совсем основательно, так что, для добросовестности исполнения перед жертвователями их поручений, я рад, что приехал сюда.

Был 3-го дня в Лапашине,[6] где тоже надо открыть столовые. Нынче поеду через Бастыево,[7] где отдам это письмо, опять в сторону Спасского,[8] где устрою столовые. Муки всё не купили. Жду ответа из Воронежа.

Здесь мне во всех отношениях очень хорошо. Все мне приятны, и большие и дети. Илюша дома гораздо лучше, чем вне его.

Из Москвы ничего не знаю. Кажется, больше недели. И так покойно. Только про детей, в особенности про дочерей, хотя бы с их зубами, хочется знать. Теперь ты будешь писать. Нынче я утро писал письма, очищал старые, боясь, что явятся новые требования ответов.

Ну, вот всё существенное, кажется, написал. Просьбы мои к тебе следующие:

1) Книжка длинная на столе адресов, пожалуйста пришли поскорее. 2) Книжка должна быть, 25 лет на Кавказе, Зисермана[9], часть 2-я. Она должна быть в книжн[ом] шкапу. 3) Ив[ану] Ив[ановичу] Горбунову скажи, что если желающая приехать барышня может жить на свой счет, то пусть приезжает. Дела будет много, а Андрюшу заставлять не хочется. Он не откажет, но без охоты. 4) Миша обещал мне сходить в фотографию на Тверской, подле Филиппова, и спросить у ретушера Краснова[10] мои книги: Царст[во] Бож[ие], и привезти с Сашей в Ясную. Ну вот сколько просьб.

Целую тебя. Надеюсь, что тебя не суетят и ты не суетишься, и спишь хорошо, и рано ложишься. Не засиживайся по ночам. Это ужасно вредно именно тебе. —

Письмо мое не такое, какого ты желала, но не могу иначе; по почерку вижу, что я в слабом духе.


На конверте: Москва. Хамовнический пер., 21. Графине Софье Андревне Толстой.


1 От 28 апреля (ПСТ, стр. 695—696).

2 Племянница Толстого, Варвара Валерьяновна Нагорнова, жившая в своем небольшом имении, в 9 км. от Гриневки.

3 Дочь В. В. Нагорновой Татьяна Николаевна (р. 1879 г.).

4 Первым мужем Т. Н. Нагорновой был Григорий Эммануилович Волкенштейн (р. около 1874 г.). Служил в Страховом Северном обществе. Был женат на Т. Н. Нагорновой около 7 лет, после чего они разошлись.

5 Александр Николаевич Трубников (1852—1914).

6 Деревня Мценского уезда, в 11/2 км. от Гриневки.

7 Станция Московско-Курской ж. д.

8 Спасское-Лутовиново, село, где было имение И. С. Тургенева, Мценского уезда, в 6 км. от Бастыева.

9 Книга историка Кавказа Арнольда Львовича Зисермана, нужная Толстому в связи с работой над повестью «Хаджи-Мурат», см. т. 35.

10 Василий Филиппович Краснов — автор рассказа «Ходынка. Рассказ не до смерти растоптанного» — «Русское богатство», 1910, 8, стр. 152—170. См. о нем тт. 67 и 81.

#### 706.

1898 г. Мая 1, Гриневка.

Милая Соня,

Сейчас получил посылку с письмами из Москвы и объявления, к[оторые] отсылаю. Вчера я писал тебе и возил сам письмо в Бастыево по дороге из Губаревки, куда я ездил. Очень было мне хорошо, п[отому] ч[то] делаемое дело было нужное, и оно спорилось. Голода нет, но — нужда, усиленная неурожаем, очень тяжелая, и видеть ее полезно нам. Весна совсем открылась — зеленеет всё, и соловьи, и жуки. Нынче явились из Полтавы Линденберг[1] и еще бывший учитель Губонин — помогать. Я отказал им. Столовые две уже действуют.

Письмо это свезет Линденберг, кот[орый] уезжает завтра утром.

Мука куплена, по 84 к.

Занятия писательские не идут, и я не тужу, п[отому] ч[то] на досуге хорошо обдумываю и свои писанья и, главное, свою жизнь. Здоровье совершенно хорошо. Только бы желал, чтобы ты была не слишком засуечена и сама не торопилась и не тревожилась. Жду известий.

Леонтьев[2] тоже предлагает свою помощь. Я в том письме писал, что приму Горбуновскую барышню; но теперь решил, что не нужно. Помогает покамест Вера Роман[овна],[3] будет помогать Андр[юша] (я его постараюсь привлечь), а и не будет, то дела так мало, что Илюша, Соня и я всё управим. Целую тебя, Мишу, Таню, Сашу.

Л. Т.


На конверте: Москва, Хамовнический пер., 21. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Герман Романович Линденберг, см. т. 53.

2 Борис Николаевич Леонтьев.

3 В. Р. Миллер, впоследствии жена А. А. Цурикова, педагог.

#### 707.

1898 г. Мая 3. Гриневка.

Вчера получил другое твое письмо,[1] милый друг. Спасибо, что пишешь, продолжай также. Я тоже пишу третье письмо, если считать маленькое, посланное в Ясную. У нас всё очень хорошо. Дай Бог, чтобы у вас всё было также, в особенности твое здоровье и душевное состояние также хорошо, как мое, которое прекрасно. Вот 2-й или 3-й день, что я перестал чувствовать и физическую и умственную слабость; и в голове укладывается суета многих впечатлений, и распределяются, как должно, по степени важности, мысли и чувства.

Третьего дня я ходил с приезжим Линд[енбергом] и другим в Каменку[2] и к сожалению нашел большую нищету. Говорят, что причина ее — пьянство; но детям, женщинам, старикам от этого не легче. Назад шли полями, заблудились и много исходили, славно устали. С этими гостями дружелюбно простился. Вчера утром читал, писал письма, а после обеда ездил в Сидор[ово]3 и Никольское. Всё было хорошо. У Сережи застал на террасе кучу гостей. Два брата Цуриковы,[4] три сына Нарышкина,[5] учитель.[6] Вернулся домой — тут Ильинская, сестра Свечина,[7] и Варинька,[8] сам четверт. Вечером приехал твой фаворит Стахович.[9] Он хорош как и всякий человек, когда перенесешься в него и не требуешь от него того, чего он не может дать. Он здесь, и я с ним посылаю это письмо и обратно по почте статью Черткова о Духоб[орах],[10] обращенную к правительственным лицам, чрезвычайно умную, новую и, главное, по кроткому, рассудительному тону очень хорошую.

Сейчас открыто 8 столовых, человек около 400, и еще две приготовлены. Больше открывать нельзя по средствам. Соня сейчас выдает приехавшим забирать. Андрюша помогает и очень мил.

Какая ужасная обида, что брат Сережа приехал без меня. Я всю зиму только мечтал его видеть, и так неудачно. Непременно съезжу к нему, или отдельно, или по дороге. Также жаль очень, что не видал М[арьи] А[лександровны], но рад, что операция ее удалась.[11]

Нынче вероятно приедут из Никольска гости с Сережей — 8, да здесь 2, так что у них суета. Соня и Илюша очень заботятся обо мне. Ну вот, кажется, всё описал. Опиши ты получше. Что ты? что Миша — экзамены? что Таня? Маша, мне думается, приедет сюда. —

Сплю я прекрасно и сны вижу хорошие. Прощай, целую тебя, и детей.

Л. Т.

3 мая.


Погода чудная, только сухо.


На конверте: Москва. Хамовнический пер., 21. Графине Софье Андревне Толстой.


1 От 29 апреля (ПСТ, стр. 696—697).

2 Деревня Мценского уезда, в 12 км. от Мценска.

3 Деревня Чернского уезда, в 4—5 км. от Гриневки.

4 Александр Александрович Цуриков и старший брат его — Сергей Александрович Цуриков, бывший морской офицер, помещик, мировой судья.

5 Юрий, Борис и Петр — сыновья Александра Алексеевича Нарышкина, женатого на сестре Цурикова.

6 Учитель Цуриковых — Алексей Владимирович Артюшков (р. 1874 г.), специалист по литературе и стиховедению.

7 Софья Александровна Ильинская (1856—1931), рожд. Свечина.

8 Племянница Толстого Варвара Валерьяновна Нагорнова с детьми.

9 Михаил Александрович Стахович.

10 Имеется в виду статья «Где брат твой?» Опубликована отдельной брошюрой № 11 в английском издании В. Г. Чертковa, 1898 г.

11 Операция глаза, о чем писала С. А. Толстая 29 апреля (ПСТ, стр. 697).

#### 708.

1898 г. Мая 4. Гриневка.

Вчера писал тебе с Стаховичем, но сейчас едет Андр[юша] во Мценск за капустой, пишу еще словечко, чтоб сказать, что гости уехали, я работаю, здоров и тебя люблю.

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовники, 21. Графине Софье Андревне Толстой.

#### 709.

1898 г. Мая 5. Гриневка.

Еду на Бастыево свезти письмо Англичанину,[1] узнать, нет ли от тебя писем, и заехать в деревню, где открыли столовую, и вот пишу тебе два слова, чтобы сказать, что мы все благополучны вполне. Жара стоит летняя, всё распустилось вдруг: дуб, черемуха. Я утром набрал фиалок (отцветают). Дождя нет, грозы ходят кругом. —

Л. Т.


<Где мои все письма? Я ничего не получаю.>


На обороте: Москва. Хамовнический переулок, 21. Графине Софье Андреевне Толстой.


1 И. Симпсону, письмо это не сохранилось.

#### 710.

1898 г. Мая 6. Гриневка.

Нынче, 6-го, не писал тебе, милая Соня. Теперь вечер. 10 часов. Только что приехали Маша с Колей.[1] Я им очень рад. Андрюша едет завтра в Москву, и вот я с ним пишу это. Нынче был сильный дождь с градом. Это важное событие, п[отому] ч[то] жара была очень тяжелая. Я нынче только после дождя съездил в дер[евню] Каменку, где не дружное общество и столовая не ладится, так что я совсем отказал и перенесу в другую деревню. За то вчера, после того, как я тебе написал письмо на станции, я поехал дальше, в дальние бедные две дер[евни], Губаревки, и там всё идет прекрасно. Назад ехал через лес Турген[евского] Спасского вечерней зарей: свежая зелень в лесу и под ногами, звезды в небе, запахи цветущей ракиты, вянущего березов[ого] листа, звуки соловья, гул жуков, кукушка и уединение, и приятное под тобой, бодрое движение лошади, и физическое, и душевное здоровье. И я думал, как думаю беспрестанно, о смерти. И так мне ясно было, что также хорошо, хотя и по другому будет на той стороне смерти, и понятно было, почему Евреи рай изображали садом. Самая[2] чистая радость, радость природы. Мне ясно было, что там будет также хорошо, — нет, лучше. Я постарался вызвать в себе сомнение в той жизни, как бывало прежде, — и не мог, как прежде, но мог вызвать в себе уверенность.

Если тебе сколько-нибудь неприятно мое желание дать денег на столовые, то посмотри на это желание comme non avenu[3] и забудь.

Я управлюсь тем, что есть.

Хорошо, что Миша выдержал латынь. Очень бы за него обидно было, коли бы он опять остался.

Я совершенно здоров. Напрасно ты присылаешь эти горы провизии.

Много заняли время полученные письма, из кот[орых] многие интересны. Больше читаю, чем пишу, и не жалею, п[отому] ч[то] совсем неожиданно приходят новые мысли, к[оторые], думается, мне самому полезны. Ну прощай, целую тебя, Мишу, Сашу. Таня у Олсуфьевых, и прекрасно сделала.

Л. Т.

6 Мая 1898.


Когда ты уезжаешь из Москвы? Я теперь жалею, что не оставил Полтавского учителя. А то на Соню и Илюшу оставить всё — не прочно. Но во всяком случае приеду, когда ты приедешь. Потом можно будет съездить проведать.


На конверте: Графине Софье Андревне Толстой. Москва. Хамовническ. пер., 21.


1 Дочь Толстого Мария Львовна и ее муж Николай Леонидович Оболенский.

2 В автографе: Самое

3 [как небывшее]

#### 711.

1898 г. Мая 9. Гриневка.

Сейчас Илья едет во Мценск с агентом, к[оторый] привез нам муку, чтобы принять и заплатить деньги. Вчера у нас был Сережа, Варинька, Маша, и потому я никуда не ездил. — Нынче поеду в дальние деревни. Целую тебя, детей. Что Миша?[1] Не опадай духом. Я немножко работал.

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовнич. пер., 21. Графине Софье Андревне Толстой.

1 Михаил Львович Толстой.

#### 712.

1898 г. Мая 10. Гриневка.

Это, кажется, самый длинный перерыв, что я не писал тебе, милая Соня, — третий день.

Нового у нас ничего. Каждый день всё прибавляем по столовой, за исключением вчерашнего дня, Николина дня. Всех столовых теперь 10, около 600 чел[овек]. Можно еще прибавить человек 200, что я и сделаю нынче и завтра, если Бог даст, в двух деревнях: Мих[айлов] брод и Плисково, и на том покончим. Вера Ром[ановна] 1 передаст тебе это письмо и расскажет про нас. Я совершенно здоров. Немного работаю.[2] Нездоровье мое неисцелимое и неприятное — 70 лет дают себя чувствовать, и я привыкаю к нему. Нынче видел тебя во сне, а вчера целую ночь видел во сне Ваничку, и он такой маленький и миленький, и я ласкаю его, и радуюсь на него.

Нынче утром Миша,[3] согнув спинку, озабоченно и махая согнутыми руками, бежит, спешит мне навстречу в дверь. Дверь стукнула: извини, милый дедушка, что я зашумел, и пробежал в спальню, не затворив дверь. И из спальни слышен заспанный грубый голос Ильи (не то, что я не люблю его, Илью, но контраст поразителен): Дверь затворяй. Через минуту выбегает назад Миша в слезах. Он искал шляпу, чтоб бежать за В[ерой] Р[омановной] и Ан[ночкой],[4] к[оторые] только что поехали. Шляпа в передней, но он не может достать ее, и спешит страшно, и плачет тихо. Я достал ему шляпу, он надел резинку и пустился во весь дух за ворота и по дороге. Я вышел посмотреть: — он догонял В[еру] Р[омановну] и Ан[ночку], догнал и поехал. Потом они остановились, и я вижу, что-то беленькое идет по дороге; потом это беленькое пошло влево. Я решил, что это не он, а он уехал с ними. Оказывается, это он пошел к стаду свиней и вернулся часа через 11/2 с рассказами, как хряк чужой победил нашего хряка. Как на другом конце естественно чувствуешь свою близость с теми, к[то] на начале ее. И странно и жалко, что неизбежно они должны нести все те грехи, к[оторые] набрали предшественники. Утешаешься тем, что меньше. И цель жизни, или, скорее, единственно разумное употребление ее в том, чтобы помочь им меньше нести набранных предшественниками привычек лжи и зла. — Сейчас еду в Мих[айлов] брод. Если ты не пришлешь денег, то я обойдусь, если и пришлешь, то я, мож[ет] б[ыть], возвращу их.

Прощай, милый друг.

Целую тебя и детей. Нынче верно получу от тебя известие. Что Миша?[5]

Л. Т.

10 мая.


На конверте: Москва. Хамовн. пер., 21. Графине Софье Андреевне Толстой.


1 В. Р. Цурикова.

2 Толстой в это время начал работать над «Воззванием», которое послужило началом для статей по рабочему вопросу: «Неужели это так надо?» и «Где выход?». См. т. 34.

3 Старший сын Ильи Львовича Толстого Михаил Ильич Толстой (1893—1919).

4 Анна Ильинична Толстая.

5 Михаил Львович Толстой.

#### 713.

1898 г. Мая 12. Гриневка.

Милая Соня,

Получил сейчас твое письмо,[1] через Сережу. Как жалко мне тебя, что ты всё не здорова. Поскорее бы тебе деревня, гулянье, купанье и спокойствие. — Я писал тебе, что приеду в Ясную, когда ты совсем переедешь. Это почти необходимо, так как в те две недели, кот[орые] остались до 28, 29, дай Бог здесь всё наладить. Со вчерашнего дня дело усложнилось тем, что в Чернск[ом] уезде выдана земская ссуда мукою, большей частью на те самые семьи, кот[орые] ходят в наши столовые. Надо уменьшить в этих деревнях и увеличить помощь в других; особенно в Мценск[ом] уез[де], где нет выдачи, и из кот[орого] ходят новые деревни.[2] Так нынче были из двух, в кот[орых] вероятно очень нужна помощь. Вчера и нынче никуда не ездил, т[ак] к[ак] немного расстроился желудок — без всякой боли, — но я стараюсь быть осторожным, и нынче к вечеру совсем хорошо. Вчера довольно много работал,[3] а, главное, увидал ясно, что нужно в начатых мною работах. Нет той неопределенности, к[оторая] бывает от неясности мысли, а ясно видишь, что должно быть, куда надо идти, и задерживает в работе не нерешительность и незнание как, а только время; есть спокойная уверенность, что если будет время, то сделаешь. Приятно, что Миша выдерживает, очень рад этому за него и за себя. Соня мне очень хорошо переписывает, впрочем, два дня только, но очень хорошо и много.

Страхова я колеблюсь пригласить, хотя очень люблю его и с ним легко, и он хороший работник. Но дела так немного, что Соня почти управится. Помощник же для нее лучше женского пола, когда я уеду. Сережа говорил про Муромцеву.[4] И прекрасно. Соня хочет съездить в Паники, свезти Анн[очку] и Андр[юшу], впрочем она сама напишет. Если ты приедешь сюда во время ее отсутствия, то будет прекрасно. Посылаю объявления. Если пожертвуешь сколько-нибудь денег, будет хорошо, и не пожертвуешь, ничего. Я рад узнать, что тебе и самой этого хочется.

То, что у тебя нынешний год много расходов, я знаю. Прощай, милая Соня. Целую тебя, Мишу, Сашу и Таню; но ее верно нет с тобой.

Л. Т.

12 мая.


На конверте: Москва, Хамовнич. пер., 21. Графине Софье Андреевне Толстой.


1 От 11 мая (ПСТ, стр. 703—704).

2 То есть деревни, раньше не пользовавшиеся столовыми.

3 Над «Воззванием». См. т. 53.

4 Толстой ошибочно написал: Муромцеву вместо: Муравскую. — Елена Павловна Муравская — студентка-математичка. О ней С. Н. Толстая сообщила в письме к А. И. Толстой от 13 февраля 1933 г.: «быстро освоилась с местностью и народом, аккуратно выдавала, отвешивала и записывала продукты; мы с ней просидели три дня перед отъездом Л. Н-ча днем и ночью, чтобы свести отчет денежный».

#### 714.

1898 г. Мая 14. Гриневка.

Ты, вероятно, уж в Ясной,[1] милая Соня, и, судя по твоему письму,[2] если всё будет хорошо, приедешь к нам, чему я очень радуюсь, хотя и беспокоюсь за то, что это утомит тебя. — Что Дора милая?[3] Как то ее здоровье и положение? Я об них, о ней и Леве, давно не имею известий.

Иду сейчас пешком в Каменку и Бастыево. Боюсь, что в последнем письме, где я говорил о не совсем исправном желудке, я вызвал твое готовое всегда поднять[ся] беспокойство. Я совсем здоров. Вчера ездил довольно далеко и открыл 4 столовые, в Мценск[ом] уезде. В Чернском выдает земство очень богато, так что естественно наше дело переносится в Мценс[кий] уезд, где и бедноты больше. Вчера я был в деревне, знаменитой Кукуевке.[4] И нынче оттуда были мужики. Ужасная нищета! — Сережа был у нас и всё рассказал, и всё у вас очень хорошо. Только твои бессонницы и запах[5] огорчают, мучают меня. Это тоже некоторого рода гипнотизация невольная; взята складка, и ты боишься этого состояния, представляешь себе его и потому легко впадаешь в него. Ты настолько энергична духом, что должна победить это. Сейчас пишу, и на столе букет ландышей, анемонов и сирени, и слишком сильный запах, но приятно.

Вчера и нынче ничего не писал, после того, как похвастался тебе. И не надо. Пока до свиданья. Целую Леву и Дору. Дай Бог им хорошо пережить это важное время.

Л. Т.

14 Мая.


Если можно будет, захвати мне белые фуражки.

От Тани получил хорошее письмо.[6] Не пишу ей, надеясь скоро ее увидеть.


На конверте: Московско-Курск. ж. д. Козлова Засека. Графине Софье Андреевне Толстой.


1 15 мая С. А. Толстая переехала в Ясную Поляну.

2 От 11 мая (ПСТ, стр. 703—704).

3 8 июня 1898 г. у Л. Л. и Д. Ф. Толстых родился сын Лев; умер в 1900 г.

4 Кукуевка была известна железнодорожной катастрофой, которая произошла в 1882 г.

5 С. А. Толстая страдала обонятельными галлюцинациями.

6 Вероятно, письмо от 6 мая из Никольского-Обольянова.

#### 715.

1898 г. Мая 20. Гриневка.

Пишу тебе в Москву, милый друг, 20-го, 5 часов вечера, надеясь, что ты туда уже благополучно приехала.

В Ясную не успел тебе написать[1], да ты, я думаю, и не ожидала. Новости у нас следующие: здоровье мое всё не так хорошо, как я привык — болит позвонок и большая вялость. Но кажется, что лучше. Я вчера довольно далеко тихим шагом ходил пешком по лесам, в Каменку и Бастыево, а нынче сижу дома и берегусь. Утром довольно усердно писал, а теперь берусь за письма, из к[оторых] первое пишу тебе. Илюша вчера ездил в Бастыево и привез замечательно глупое и жалкое письмо Губернатора,[2] к[оторый] пишет ему, что он разрешил одну или две столовые, а не многие и потому просит больше не открывать, т[ак] к[ак] ему донес Земс[кий] нач[альник], т. е. Проташ[инский], что нужды нет, а Проташ[инский] вчера же сам с Илюшей выбирал нуждающихся в своей деревне и признал их больше, чем записал Илюша. Барышню[3] нынче утром повез Илюша к Ильинск[ой], в Ефрем[овский] уезд. От Стахов[ича] я получил телеграмму,[4] что дело[5] уже слушается 19 и в Трубчевске, а не 21, и не в Орле, как было предположено. Вот все новости наши. Да вчера еще получено из Черни объявление на мое имя на 1000 р. Не знаю, откуда и зачем. Когда ты получишь это письмо, будет оставаться уже меньше недели до нашего соединения. Надеюсь, что ты проведешь эту неделю, не слишком утруждая себя и сдерживаясь в своей поспешности. Целую тебя и Мишу.

Вели Мише поискать — сама поищи в моих книгах брошюру в синей обертке: Истребление Аварских ханов, соч[инение] Неверовского,[6] и привези. <Еще посылаю объявление с какими то расписками, кот[орые] я не>


На конверте: Москва. Хамовнический переулок, 21. Графине Софье Андреевне Толстой.


1 17 мая С. А. Толстая приезжала в Гриневку, где пробыла три дня; 19 мая она уехала в Тулу, откуда вернулась в Ясную Поляну; 22 мая она из Ясной Поляны уехала в Москву.

2 Письмо неизвестно.

3 Е. П. Муравскую.

4 Не сохранилась.

5 Вероятно, сектантское дело. В своей речи на миссионерском съезде 1901 г. Стахович ссылался на дела о сектантах Орловской губернии.

6 Книга Неверовского «Истребление аварских ханов», Спб. 1848. См. т. 35.

#### 716.

1898 г. Мая 22. Гриневка.

Вчера писал тебе, милый друг, в Москву.[1] Надеюсь, что ты получила, как ожидала. Вчера приехал Семен,[2] и вчера же было от тебя письмо.[3] А сегодня приехала Таня и привезла кучу писем, на кот[орые] я сейчас отвечаю. Третьего дня ответил 13 писем.[4] В числе этих писем есть известие от режиссера,[5] Петерб[ургской] драматич[еской] группы, кот[орые] собрали 2000 рублей для голодающих Тульской губ. Я отвечал и постараюсь поместить их в Ефремовск[ом] уезде или в здешней местности, но после урожая (к[оторый] так дурен). Я так и написал режисеру. 1000 р. получил от Мансуровой[6] и 500 р. от Кудашевой из Киева.[7]

Вчера были здесь, т. е. у нас, студент и курсистка, кот[орые] приехали с деньгами от Вольн[о] эконо[мического] общества в Мценск[ий] уезд, за 40 верст от нас, и их высылают. Наша барышня Муромцева[8] приехала — болезненная, но кроткая и усердная. Илюша нынче поехал к Губернатору.

Я совершенно здоров. По утрам пишу и вечером бодр. Вчера ездил в бедную деревню, 10 двор[ов], 4 лош[ади] и 4 коровы; денег во всей деревне нет ни копейки. Шубы и кафтаны заложены. И было радостно видеть, что можно помочь хоть немного, хоть на время. Оттуда заехал в Гущино, на ужин (тоже очень бедная деревня, 50 домов, 24 без лошадей). Застал 80 чел[овек] за столами под навесом-двором. Чинно и весело сидят старики с старика[ми], старухи с старуха[ми], дети с детьми. Хозяин обходит с ковригой и ножом, подкладыва[я] хлеб, у кого съеден. Удивительно чинно и трогательно. —

Нынче никуда не ездил. Сейчас пойду пройдусь. Целую тебя и Мишу.

Л. Т.


Как ты доехала?

Надеюсь увидеть Вестер[лундов].[9]

Посылаю объявления.

Дунаеву, милому, пожалуйста, скажи, что по моему пока предпринимать ничего не нужно.


На конверте: Москва. Хамовники, 21, Графине Софье Андреев[не] Толстой.


1 Письмо неизвестно.

2 Семен Николаевич Румянцев — яснополянский повар.

3 От 20 мая.

4 См. т. 71.

5 Евтихий Павлович Карпов (1857—1926) — драматург и режиссер. В письме к Толстому он просил разрешения от имени труппы императорских театров, собравшей 2000 руб., переслать эти деньги в пользу голодающих в распоряжение Толстого.

6 Елизавета Ильинична Мансурова прислала деньги при письме к Толстому от 16 мая из Ментоны.

7 Кн. Екатерина Васильевна Кудашева, рожд. Стенбок-Фермор.

8 Елена Павловна Муравская.

9 Отец Доры Федоровны — врач Эрнст Вестерлунд (1839—1924) и жена его Нина Вестерлунд, рожд. Олудерус (1843—1922).

#### 717.

1898 г. Мая 24. Гриневка.

Ты, вероятно, уже получила мои последние два письма.[1] С тех пор ничего нового. Я продолжаю быть здоров. Два дня был занят писанием отчета и статьи об употреблении пожертвований.[2] Не знаю, куда направить. Попробую[3] Петербург[ские] Вед[омости], а потом Сын Отеч[ества] или Бирж[евые]; поручу это Меншикову.[4] — До скорого свиданья. Еду на почту в надежде получить от тебя письмо.


На обороте: Москва. Хамовнический переулок. 21. Графине Софье Андреевне Толстой.


1 См. предшествующее письмо; другое, от 21 мая, до нас не дошло.

2 Статья «Голод или не голод?» См. т. 29.

3 Зачеркнуто: Неделю, Нов. вр[емя] и Сын [отечества).

4 Михаил Осипович Меньшиков (1854—1918) — публицист, главный сотрудник «Недели». В 1880—1890-х гг. был близок Толстому. Позднее, став крайним реакционером, помещал в «Новом времени», наряду с черносотенными фельетонами, резкие статьи и памфлеты против Толстого.

В России статья «Голод или не голод?» впервые была напечатана в 1898 г. с цензурными пропусками в газете «Русь», № 4, от 2 июля, и № 5, от 3 июля 1898 г.

#### 718.

1898 г. Мая 27. Гриневка.

Я писал тебе, милый друг Соня, не совсем определенно о своей поездке в Ефремовск[ий] уезд, п[отому] ч[то] не окончательно решил; но нынче, 27, решил, что необходимо это сделать и распределить поступающие ко мне деньги наилучшим образом, и мы сейчас с Соней выезжаем к Цурик[овым],[1] оттуда к Афремов[ым],[2] оттуда к Левицким[3] уже завтра. Соня ухаживает за мною даже слишком, и я сам себя берегу, имея тебя в памяти. Я ждал нынче твоего письма, но к сожалению не получил. Я телеграфирую тебе и попрошу тебя телеграфировать в Караси,[4] до востребованья, когда ты выезжаешь. Я могу окончить всё так, чтобы быть дома в Туле в 5 часов 29-го; но если ты не приедешь 29-го, то я лучше, не торопясь, приеду 30. Всё это, как я всегда люблю прибавлять, если мы все будем живы и здоровы. Очень рад за Мишу, что он кончил, и болею за тебя, что ты очень устаешь и много трудишься скучными делами. Я, было, расстроился вчера и потому тоже отложил отъезд; нынче же чувствую себя совсем бодрым и здоровым. Всё время, последние дни, писал свою статью о голоде — кажется скромно и понятно, но боюсь, что не пропустят.

Письмо это сам свезу в Черни на почту. Прощай, голубушка, будь здорова и спокойна, насколько можешь. Соня оттуда едет в Паники, а Таня подхватывает меня, и мы с ней возвращаемся в Ясную.

Прощай, целую тебя и Мишу.

Л. Т.

27 Мая.


1 В имение А. А. Цурикова — Огничное, Чернского уезда, в 28 км. от Гриневки.

2 В их имение Гремячево, Чернского уезда, в 8 км. от Огничного.

3 Павел Иванович Левицкий (1842—1920) — давнишний знакомый Толстого. О пребывании Толстого у Левицких в их имении Алексеевское, Чернского уезда, см. ТПТ, IV, стр. 89—92.

4 Караси — станция Елецкой ветки Сызрано-Вяземской ж. д.

#### * 719.

1898 г. Мая 30. Караси.

Задержался день. Буду 30.

Толстой.


Московско-Курской дороги. Станция Козловка. Графине Толстой.


Телеграмма.

#### * 720.

1898 г. Мая 30. Караси.

Чувствую себя лучше.[1] Благоразумнее день переждать.

Толстой.


Козловка Засека Толстой.


Телеграмма.


1 Толстой захворал сильной формой дизентерии.

#### * 721.

1898 г. Июля 13. Я. П.

Письмо это вероятно вместе с тобой приедет в Киев,[1] но все таки ты узнаешь всё то, что у нас делалось в те 1½ сутки, кот[орые] прошли после твоего отъезда. Таня и я оба поправляемся. Мне вчера было лучше, а нынче уж совсем хорошо. И я сейчас целое утро писал письма и окончил все нужные ответы, счетом 8 без твоего.[2] Таня вчера рисовала Дору в мастерской, вместе с барышнями. Вчера же после чая все и Преоб[раженский]3 и Серг[еенко]4 с дочерью[5] пошли в Овсянниково, за ними послали. Только мы с Таней оставались дома, и около дома погуляли. У меня вчера, воскресенье, было человек 7 посетителей интелигентов из Тулы. Андрюша, как ты знаешь, уехал к Данил[евским].[6] Преображ[енский] уехал вчера, а Серг[еенко] едет нынче, кажется. Дочь его миленькая и умная девочка и кажется сошлись с Сашей.

Как-то ты доехала? Там на месте тебе уходят. Передай мой поклон всем Кузмин[ским] старым и малым.

Страннее всех мне было бы видеть Митичку. Ну, покамест прощай, милая Соня. Не беспокойся ни о чем и не торопись. У нас всё хорошо. Сейчас получил гору писем еще. Да, вот просьба. Не знает ли Таня Кн. Кудашеву, к[оторая] мне прислала 500 р. Деньги эти еще не израсходованы — и будут употреблены на столовые в следующем году, т. е. урожайном году, если она этого хочет, если же она такая женщина, которая] наверно сочувствует положению Духоборов, то не разрешит ли она употребить эти деньги на помощь переселяющимся Духоборам? Вопрос этот можно делать только, если наверное знаешь, что она сочувствует Духоб[орам], не боится правительства и наверно даст утвердительный ответ.

Так не знает ли Таня? 7


На конверте: Киев. Шулявская, 9. Татьяне Андреевне Кузминской. С. А.


1 12 июля С. А. Толстая выехала из Ясной Поляны; побывав у дочери М. Л. Оболенской и заехав в имение Масловых Селище, Карачевского уезда, где жил С. И. Танеев, она 15 июля приехала в Киев к сестре Т. А. Кузминской.

2 См. т. 71.

3 Петр Васильевич Преображенский — доцент математического факультета, знакомый Сергеенко, делал фотографические снимки в Ясной Поляне и с Хамовнического дома Толстых для книги Сергеенко.

4 Петр Алексеевич Сергеенко (1854—1930) — писатель, знакомый Толстых с 1892 г. Автор многих книг и статей о Толстом, в том числе книги «Как живет и работает Л. Н. Толстой», М. 1898.

5 Марина Петровна Сергеенко (р. 1884 г.) — впоследствии певица; артистическая ее фамилия — Нижальская.

6 Данилевские — семья помещицы Миргородского уезда Полтавской губ. Веры Михайловны Данилевской, рожд. Катениной.

7 Е. В. Кудашева сообщила редакции 6 февраля 1934 г., что по этому поводу никто к ней не обращался и что она не была поставлена в известность о судьбе пожертвованных ею денег.

#### * 722.

1898 г. Июля 16. Я. П.

Ты говорила, что тебе приятно видеть мой почерк, и я, вспомнив это, сел приписать тебе, но, как всегда, прочтя письмо Саши, не знаю, что еще писать. Посетители были: странный богатый и образованный, но малоумный Башкирский султан, потом Трескин,[1] потом нынче жалкий, бывший студент, без средств и денег, но женатый. Я совсем здоров и вчера работал так хорошо, как давно не было. Думал, что пойдет также и нынче, но, напротив, ничего не мог делать умственно. Хотел бы посмотреть вас, бывши невидимым, и послушать, как вы с Таней беседуете. Хорошо бы, кабы удалась твоя смелая мечта привезти ее. Письма за это время для меня интересные только от Чертк[овой] о переселении Духоб[оров],[2]к[оторое] теперь, вероятно, началось. Суллер[жицкий] просится помогать им, а Ч[ертков] пишет, чтобы послать им человека. Я написал Голицыну, прося его разрешения.[3] Что будет от него? Поклон всем Кузм[инским], старым и малым. Будь здорова, покойна и весела.

Л. Т.


Приписка к письму А. Л. Толстой.


1 Владимир Владимирович Трескин, приятель С. Л. и И. Л. Толстых.

2 Письмо А. К. Чертковой с почт. шт. «Ясенки. 14 июля». См. т. 88.

3 Кн. Григорий Сергеевич Голицын, главноначальствующий на Кавказе. Письмо, о котором упоминает Толстой, напечатано в «Толстовском ежегоднике 1913 года», стр. 151, с датой 14 июня вместо 14 июля. См. т. 71.

#### * 723.

1898 г. Августа 1? Пирогово.

Мы приехали очень хорошо. Здесь Машенька сестра, была Лиза — уехала. Все благополучны и нам очень приятно.

Едет Ник[олай] Иван[ович] Горбунов],[1] и я пользуюсь случаем написать тебе два слова. Завтра еще останемся, послезавтра, если живы будем, приедем.

Прощай, до свидания.

Л. Т.


На конверте карандашом: Графине Софье Ан. Толстой.


Относим записку к 1898 г.: Толстой был у брата в Пирогове в 1898 г. с 31 июля по 3 августа; там же в это время находилась М. Н. Толстая; в 1898 г. Горбуновы проводили лето в Овсянникове. Писана записка в Ясную Поляну.


1 Брат И. И. Горбунова-Посадова, артист Малого театра, преподаватель музыки.

#### * 724.

1898 г. Сентября 1 или 2. Я. П.

Сережа,[1] как ты знаешь, проспал и поэтому мог сообщить тебе, что мы все живы и здоровы. Так тепло, что Саша с Машиной Машей[2] купалась, а мы живем на дворе,[3] и Машенька не жалуется. Жаль только тебя. Как то прошло твое вчерашнее оживление?

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовники. Графине Софье Андреевне Толстой.


1 С. Л. Толстой. В письме от 3 сентября С. А. Толстая писала: «С[ережа] очень меня удивил, когда сунулся в наше купе, и я узнала родной голос своего собственного сына. В каком он был волнении и отчаянии, что проспал Козловку и не видал тебя. Мы с няней его уговаривали не возвращаться в Ясную, а он всё-таки решил вернуться; очень интересно, как отнесся к этому ты, и рад ли ты был, что Сережа вернулся».

2 Вероятно, прислуга при М. Л. Оболенской,

3 В теплую погоду Толстые обедали и пили чай на площадке на дворе.

#### 725.

1898 г. Сентября 18 или 19. Я. П.

Ни разу не написал тебе, милый друг, и не от того, чтобы не помнил тебя и не желал написать, а редко мне бывало так много дела, как эти дни. Дело, много дела, у меня не от того, что извне дела, а от того, что работается, и тогда жалеешь потерять хоть полчаса, а от того устаешь. А жалеешь потерять п[отому], ч[то] знаешь, что таких полчасов осталось уж немного. Кроме того, и извне: Андр[юша] с Ольгой,[1] и Самарины,[2] и еще кто-то. Я, впрочем, люблю это. Еще поправлял немецк[ий] перевод Хр[истианского] Уч[ения], кот[орый] мне прислали, прося поскорее просмотреть.[3] Я поверял его два дня с Сашей, к[оторая] ко мне очень мила и кот[орую] я помню. Еще Духоб[орческие] дела, котор[ые] находятся в очень напряженном состоянии. Надо ехать 2000 чел[овекам], а денег не хватает 50 т[ысяч]. Верю, что устроится, а делаю, что могу, не волнуясь, но и не унывая.

Ну, тебе нечего жалеть о природе. Хороший день был только один, кажется. Машенька каждый день немножко покапризничает, а потом очень мила. Самарин был очень мне приятен, надеюсь, что [и] я ему. Сережа уехал в Пари[ж] и вероятно скоро будет у нас.

Об Андрюше с Ольгой ничего не пишу, п[отому] ч[то] знаю, что ты поступишь хорошо. Прощай, целую тебя.

Л.Т.


За книги благодари.[4]


1 Ольга Константиновна Дитерихс (р. 1872 г.) — с 8 января 1899 г. жена Андрея Львовича Толстого.

2 Старинные знакомые Толстого Петр Федорович Самарин (1830—1901) и его жена Александра Павловна, рожд. Евреинова (1836—1905).

3 Евгений Шмит, немецко-мадьярский писатель, прислал Толстому перевод вместе с письмом от 20 сентября н. с. Толстой отвечал 2 октября, см. т. 71.

4 21 сентября С. А. Толстая писала Льву Николаевичу: «Третьего дня сидел весь вечер Сергеенко. Годились ли книги, которые он добыл?» (ПСТ, стр. 709).

#### * 726.

1898 г. Сентября 25. Я. П.

У нас всё хорошо. Напрасно Машенька написала, что я грустен. Я чувствую себя и физически и нравственно очень спокойно, хорошо. В работе равномерно подвигаюсь, кажется, не дурно. С Машенькой и Варей и своими очень приятно. Жаль, что тебя нет, особенно теперь, когда, как мне кажется, начнется хорошая погода, к[оторую] я жду в Октябре. Нынче, 25, я еду в Орел[1] к Стаховичу, где пробуду 11/2 дня, т. е. вернусь 27 с ночным поездом, так что застану еще Машеньку, кот[орая] уезжает в понедельник, и встречу тебя, всё, если будем живы. Нынче получил от Сони письмо, кот[орая] со слов Илюши описывает твой прием Андр[юши] и О[льги].

Она для меня трогательна тем, что она несомненно неудержимо любит его. — Я как и знал, ты поступила хорошо. Прощай, целую тебя. Немножко грустно уезжать, ничего, или мало зная о тебе. Ты очень мало писала в этот отъезд. А Миша ничего, как тебе обо мне, так и мне о тебе, не рассказал. —


1 25—27 сентября 1898 г. Толстой ездил в Орел для осмотра тюрьмы в связи с работой над «Воскресением». См. ДСТ, III, стр. 84.

#### 727.

1898 г. Октября 12. Я. П.

Пишу, милый друг, действительно для того, чтобы ты видела мой почерк. Гольденв[ейзер]1 тебе всё расскажет. Мы все здоровы. Я только не похвалюсь работой за эти последние дни.

Марксу послал согласие, взяв только 12 т[ысяч] под одну повесть.[2] Суворин[3] предлагал те же условия. Мож[ет] быть, коли будет нужда и время, и силы, дам ему другую.

Как ты начала жить? Пожалуйста, ne veille pas4 до 3 часов. Это ужасно расстраивает. Таня весела. Едет провожать Стах[овича]. — Пиши. Целую тебя, Сашу и Мишу.

Л. Т.


На конверте: Софье Андреевне.


1 Александр Борисович Гольденвейзер (р. 1875 г.) — профессор Московской консерватории, пианист, ныне народный артист СССР. Познакомился с Толстым в 1896 г.; автор мемуаров «Вблизи Толстого. Записи за пятнадцать лет», т. I, М. 1922, т. II, М. 1923.

2 Адольф Федорович Маркс — издатель журнала «Нива». В «Ниве» за 1899 г. печатался роман Толстого «Воскресение». Письмо от 12 октября 1898 г., о котором Толстой пишет, заключает условия со стороны Толстого первого опубликования «Воскресения» в «Ниве». На дело переселения духоборов. Толстой предполагал пожертвовать три произведения: «Воскресение», «Отец Сергий» и «Дьявол»; фактически было напечатано только «Воскресение».

3 Алексей Сергеевич Суворин (1834—1912) — реакционный публицист, журналист и книгоиздатель. С 1876 г. издавал в Петербурге газету «Новое время».

4 [не бодрствуй]

#### 728.

1898 г. Октября 19. Я. П.

Мне ужасно совестно, милая Соня, что так давно не писал тебе. Последнее время у меня насморк, — еще с тех пор, или новый был, — и я был вял и не поспевал, или кто мешал. Нынче тепло и насморк прошел, но голова болит, кажется, от угару. Работа идет и хорошо, и дурно.[1] Больше в воображении уясняется, а на бумаге еще нет. Нет того состояния высшего обладания всеми своими силами, кот[орое] для этого нужно. Посетитель у нас был Англичанин с Гавайских островов для переговоров о переселении туда Духоборов. К сожалению, уж слишком поздно. Он всех нас пленил описанием этих чудных островов. Другой посетитель был только Андрюша,[2]к[оторый] тоже пленил нас, — меня, — той несомненной переменой, кот[орая] происходит в нем. Не даром по еванг[елию] одна пропащая и найденная овца дороже 99. Еще пришел замечательный старик из Симбирск[ой] губ[ернии], христианин, рационалист, кот[орый] очень замечателен, если понимать его. Про тебя знаю от Анет[3] и по письмам, и кажется мне, что ты если не вполне покойном, то не в беспокойном состоянии духа. Наши девочки очень хороши, даже собой, что и тебе желаю. Шучу, совсем не желаю. Желаю тебе спокойствия, твердости, кот[орыми] бы ты сама была довольна. А то меня всегда и пугает и трогает, когда ты говоришь про свою расшатанность. — Не верь тому, что ты слаба, а верь, что ты всемогущественна и будешь всемогущественна в духовной области.

Я последнее время совсем не выхожу и верхом не езжу. Дивная по погоде осень.

Прощай, милая, целую тебя, хохочущую милую Сашу и могущего быть милым Мишу.

Л. Т.


1 Над романом «Воскресение».

2 Андрей Львович Толстой.

3 Анна Александровна Берс, жена Александра Андреевича Берса.

#### 729.

1898 г. Октября 21. Я. П.

Кроме живой грамоты, Маши, посылаю тебе и мой почерк, милая Соня. Жизнь наша идет хорошо, и погода 2-й день теплая и сухая. Жаль, что ты не приехала. Может быть, твоя осенняя тоска и прошла бы. Нынешняя осень и на всех действует удручающе. У меня, не переставая, болит голова и два дня не мог работать. Нынче опять работалось, но голова всё болит.

Твое письмо ко мне1 было грустное и доброе, и трогательное, а нынешнее к Тане хуже. — Как жаль Сережу.[2] Я однако не перестаю надеяться, что она образумится. Что между ними, не знаю, но уверен, что самолюбие и гордость, отсутствие смирения с ее стороны. Это может пройти с годами. Удивительно, как иные люди не чувствуют тех обязанностей, кот[орые] налагает на супругов сожительство и рождение детей. — Это не обязанность, а связь, кот[орую] нельзя разорвать. А она этого не чувствует. Ты приписываешь, вероятно, неправильное значение моему ответу Андрю[ше] на вопрос: хочется ли мне в Москву? Как может хотеться ехать в место, где хуже. Если еду, то п[отому], ч[то] ты там, и мне хочется с тобой быть, а место хуже и беспокойством, и отсутствием природы, и всем тем, чем деревня лучше города. Прощай, до свидания. Целую тебя.

Л. Т.


На конверте: Софье Андреевне.


1 От 21 октября (ПСТ, стр. 712).

2 21 октября С. А. Толстая писала Татьяне Львовне о размолвках C. Л. Толстого с женой М. К. Толстой (ACT).

#### 730.

1898 г. Октября 30. Я. П.

Прочел твое письмо к Тане,[1] милая Соня, и ужасно жалко тебя было и больно за тебя. Так ты полагаешь душу на то, чтобы помочь Мише, а он так жестоко, как могут только дети и находящиеся в сумасшествии эгоизма юноши, огорчает тебя. Мне всегда страшно за себя и за других, когда подумаешь, что умрет тот, кому делаешь больно. Особенно молодым, как Мише, если у него есть сердце, надо помнить об этом. Да у него есть сердце, но он непробудно пьян, не вином, а эгоизмом удовольствий — похмелье и пьянство, пьянство и похмелье, А это плохо, — тратятся жизнь и силы не только телесные, но и духовные; берутся привычки, от кот[орых] потом не освободишься. Скажи ему это. Надеюсь, что он очнется, или уж очнулся. Главное, из за минутного удовольствия губит счастье истинное, всё счастье жизни. — У меня гости: Накашидзе И. П. и Archer,[2] англичанин, живущий с Чертк[овым], привез хорошие вести, т. е. разъяснения всего неясного. Чертков действует вполне хорошо,[3] Archer очень хороший молод[ой] человек. Я здоров, благодарю за посылку.

Тебя люблю и помню. Работаю порядочно. На душе хорошо. Целую тебя. Видел во сне немку и всех вас за обедом.

Л. Т.


На конверте: Софье Андревне.


1 С. А. Толстая писала Татьяне Львовне 29 октября о своих столкновениях с сыновьями, Михаилом и Андреем.

2 Герберт Арчер — сотрудник В. Г. Черткова по издательству, заведывал делом издания переводов «Воскресения».

3 В деле оказания помощи духоборам.

#### * 731.

1898 г. Октября 31. Я. П.

Утешаюсь мыслью, что теперь Миша опомнился и приходит в естественное состояние. Это ужасно — его поведение. Меня это ужасно огорчает. И не могу тебе сказать, как мне тебя жалко, милая Соня. Я написал ему письмо,[1] но почти уверен, что оно не оставит на нем никакого следа. Слишком уж он затянулся в привычке одурения себя: табак, вино, песни и вероятно женщины. С людьми в таком положении нельзя говорить — их надо лечить, дать слабительного, успокоительного, чистый воздух, движение, сон и только после этого у него начнет действовать и настоящее человеческое чувство и разум.

Всё это я говорю отчасти затем, чтобы и тебя предостеречь и избавить от страданий. В том положении, в к[отором] он теперь, с ним нельзя говорить и нельзя принимать его слова к сердцу. Есть пьянство резкое, — то, кот[орое] получается сейчас от выпитого вина, но человек, кот[орый] пьет, ненормален и на другой и на третий день и продолжает быть отравленным. Утешаюсь я только тем, что все они, почти все проходят через это. И что это проходит как то своими средствами изнутри. И Сережа кутил. Ни на ком так не видно, как на Сереже, как изменяется человек от воздержной жизни. Он совсем стал другой. Правда, что это cercle vicieux:[2] сделается внутренняя перемена, — перестанет опьяняться, опомнится, — и сделается внутренняя перемена. — Перемена происходит изнутри, а извне слова очень мало действуют, а всётаки мы не можем не пытаться воздействовать, и ты хорошо делаешь, что говоришь и действуешь. Только надо самому не раздражаться: fais ce que dois, advienne que pourra.[3]

Дай Бог, дай Бог, чтобы эти рассуждения были излишни и чтобы он сам за это время опомнился. У нас всё хорошо. Я с нынешнего дня чувствую себя лучше. Довольно хорошо и много работаю.[4] Сейчас далеко ходил гулять. Вчера я искал у себя начатую историю «Кто прав»[5], чтобы послать из нее[?] для прочтения и не нашел. И потому послал другой[6] отрывок,[7] к[оторый] вчера тебе послала Таня.

Прощай, Соня, целую Сашу, Мишу.

С Маклаковыми[8] вышло недоразумение. Очень, очень жалко.


1 Письмо это не сохранилось.

2 [заколдованный круг]

3 [делай, что должно, и пусть будет, что будет.]

4 В своем Дневнике Толстой записал под 2 ноября 1898 г.: «Дела очень много, но я весь поглощен Воскресеньем, берегу воду и пускаю только на Воскресенье» (т. 53).

5 Неоконченный отрывок «Кто прав» был написан в 1891 г. О нем см. выше, письмо от 4 ноября 1891 г.

6 Зачеркнуто: расс[каз].

7 Для вечера, устраиваемого в честь Толстого «Обществом народных развлечений», был послан отрывок «История матери» (ДСТ, III, стр. 90).

8 О Маклаковых см. письмо от 2 ноября, № 733.

#### * 732.

1898 г. Ноября 1. Я. П.

Чтобы ты видела мой почерк, а, главное, чтобы сказать тебе, что я тебя люблю, а еще, чтобы сказать, что Танино письмо одобряю.[1] Приписываю эти неск[олько] слов. Целую тебя и детей.

Л. Т.


Приписка к письму Т. Л. Толстой.


1 Т. Л. Толстая в своем письмо заступалась за своего брата Михаила.

#### 733.

1898 г. Ноября 2. Я. П.

Ты во всяком письме меня немного упрекаешь, милая Соня, а я, напротив, в эту нашу разлуку особенно часто и охотно тебе пишу. Ты говоришь, что ошибаешься, думая, что я отдал отрывок для того, чтобы тебе сделать приятное. Напрасно. Мне всегда всей душой хочется сделать всё, что тебе хорошо и приятно, и, разумеется, твое желание для меня много значит.

Нынче было первое солнце, кажется за 2 месяца, прекрасный день. Я совершенно здоров и очень усердно и много работаю два последние дня.

Посетители у нас не переводятся. То были Макл[аков]1 с Плевако,[2] Плевако даровитый и скорее приятный человек, хотя не полный, как все специалисты. Вчера приехал Суллер и Арчер. Нынче Сережа. Арчер передаст тебе это письмо. Я хотел, чтобы он познакомился с тобой. Он невзрачный, но очень хороший и замечательно деловито умный человек. Ты ни чем к нему не обязана и не стесняйся им.

Твое нездоровье, было, смутило нас, и мы с Таней подумывали ехать к тебе, но последнее письмо успокоило. Дай Бог, чтобы Мишино душевное состояние пришло в порядок. Я надеюсь и верю в его доброе чувство.

Теперь за душу тянет Маша.[3]. Видно, она не в силах была выносить. Очень жаль ее, хотя она нравственно очень хорошо и разумно относится к своему положению. Положение ее такое: были схватки (она говорит), потом прошло, и вот три дня ничего. То она лежала, нынче ходила гулять, и только тяжесть внизу живота и движений нет. Нет тоже и никаких истечений.

Милую Сашу целую и благодарю за письмо. Что-то ее воспитанник, Андр[юша]? Он ее осрамил своим обращением с тобой перед отъездом. Как это мне всегда больно слышать. Уж им ли тебе грубить? М[арью] Ал[ексеевну] Макл[акову]4 благодарю за груши. Необыкновенно вкусные.

Прощай, милая Соня, целую тебя.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники, 21. Софье Андреевне Толстой.


1 Василий Алексеевич Маклаков (р. 1870 г.) — старый знакомый Толстого, московский адвокат, был помощником Плевако; впоследствии член Государственной думы и кадетской партии. С 1918 г. белоэмигрант.

2 Федор Никифорович Плевако (1843—1908) — московский адвокат, известный судебный оратор.

3 «В ней умер ребенок, которого она и родила преждевременно — мертвого» (п. С. А.)

4 М. А. Маклакова (р. 1871 г.) — дочь профессора-окулиста A. H. Maклакова, сестра В. А. Маклакова.

#### 734.

1898 г. Ноября 17. Я. П.

Не могу отделаться от умиленного и грустного чувства, милая, дорогая Соня, когда вспоминаю твои утренние слезы в день отъезда.

Я совершенно уверен, что то хорошее, Божеское, которого так много в тебе, победит всё то, что тебя угнетает и томит, всю ту апатию и бессодержательность жизни, на кот[орую] ты жалуешься, и что еще будешь жить радостной, твердой и спокойной жизнью.

Я только боюсь, как бы не помешать тебе, а помогать я не могу ничем иным, кроме увеличением любви к тебе, которое я последнее время постоянно чувствую.

У нас полон дом народа. Завтра не будет никого, кроме Пастернака.[1]

Я вчера далеко ездил верхом, нынче только гулял с Волкен[штейном]2 и мало работал. Оба дня болит немного голова, и чувствую себя не бодрым.

Пишу нынче Марксу,[3] чтобы отложить печатание до марта. Это нужно и мне, и Паст[ернаку], и издателям за границей. Вчера получил остальные корект[уры] до 40 гл[авы] включительно. Паст[ернака] наброски прекрасны. Пожалуйста, пиши, голубушка, почаще и не злоупотребляй своим здоровьем — ходи, не торопись никуда и раньше ложись.

Пока прощай. Я рад, что хоть немного поговорил с Мишей. Он произвел на меня своим разговором хорошее впечатление. Надеюсь, что это было искренно и твердо. Толстую, милую Сашу целую.

Л. Т.


На конверте: Хамовники, 21. Софье Андреевне Толстой. Москва.


1 Леонид Осипович Пастернак (1862—1945) — художник, с 1908 г. академик живописи; знакомый Толстого с 1893 г. Написал ряд портретов Толстого и его семьи. Ему же принадлежат иллюстрации к роману «Воскресение» (оригинал находится в ГТМ).

2 Александр Александрович Волкенштейн.

3 Письмо Толстого Марксу от 17 ноября см. в т. 71. А. Ф. Маркс начал печатание «Воскресения» в «Ниве» 13 марта 1899 г.

#### 735.

1898 г. Ноября 18. Я. П.

Вчера писал тебе, милая Соня; но хочется еще написать хоть несколько слов с Пастерн[аком]. Вера[1] и Паст[ернак] уезжают, так что у нас остается только Лиза.[2] Как ты провела эти два или три дня? Надеюсь, что хорошо. Если бы ты хоть немного чувствовала себя лучше, то было бы прекрасно. По изречению Саши:[3] Paris n’a p[as] é[té] b[âti] e[n] u[n] j[our].[4] Только бы ты спокойно ждала успокоения, зная и твердо веря, что оно придет.

Маша совсем здорова. Я чувствую, что переживаю период упадка: не [ра]ботается, как прежде, как я тебе похвалился. Спокойно ожидаю, когда вернется, стараясь только не испортить то, что сделано в хорошее время. Так и в жизни надо.

От Сер[ежи] телеграмма из Тифлиса: «Получил разрешение, едем Батум 17-го».[5]

Читаю прекрасную книгу, присланную Crosby, о Буддизме.[5]

«Жизнь и смерть одно и то же. Жизнь постоянная перемена, смерть тоже только перемена».

«Роскошь, изнеженность мешают душе видеть, понять себя. Также мешает аскетизм, мучение своего тела. В обоих случаях человек думает о теле. А об нем надо забыть». Прекрасная книга.

Целую тебя, и Сашу, и Мишу и жду письма нынче. Твой

Л. Т.


1 В. С. Толстая.

2 Е. В. Оболенская.

3 А.М.Кузьминский

4 [Париж строился не один день.]

5 С.Л.Толстой сопровождал вторую партию духоборов в Америку. Пароход с духоборами, на котором ехал С. Л. Толстой, «Lake Superior», вышел из Батума с 2000 духоборов 23 декабря 1898 г.

6 Речь идет о присланной Э. Кросби книге Фильдинга «The soul of a people», переведенной по инициативе Толстого на русский язык П.А.Буланже: «Душа одного народа. Рассказ английского офицера Фильдинга о жизни его в Бирме», «Посредник», М. 1902. Мысли, цитируемые Толстым в письме С. А. Толстой, находятся на стр. 48 и 271 русского перевода. См. также п. к Э. Кросби от 17 ноября 1898 г. в т. 71.

#### 736.

1898 г. Ноября 20. Тула.

Событие[1] состоит в том, что я, наткнувшись на икону, объехал ее полями, но на станции <опять> встретил Смотрителя, шедшего ей на встречу. Я сказал ему, что не советую предаваться идолопоклонству и обману. Мужикам же, к сожалению, в этот раз не пришлось ничего сказать. Также и мужики, кроме ласковых приветствий, ничего мне не говорили. Я удивляюсь, что ты можешь интересоваться такими пустяками. Я 20 лет и словом, и печатью, и всеми средствами передаю свое отвращение к обману и любовь к истине, и даже министру писал,[2] что, считая это своей обязанностью, я это буду делать, пока жив. Как же тебя может интересовать такой ничтожный случай. Какой дурак тебя напугал, и какое нам дело до того, что говорят в Петербурге или Казани? Целую тебя.

Л. Т.


Письмо это пишу на станции в Туле.


На обороте: Москва. Хамовники, 21. Графине С. А. Толстой.


1 С. А. Толстая писала Толстому 17 ноября: «я узнала сегодня (не называю в письме никого, в виду того, что наши письма читают), что в Петербурге ходят очень упорные слухи о том, что недавно в наших Яснополянских окрестностях несли икону, и ты будто подъехал или подошел и сказал: «Что вы несете?» Мужики ответили: «Царицу небесную». А ты будто сказал: «Если есть царица небесная, то на небе, а это доска». И будто мужики возмутились и что-то неприятное сказали или сделали» (ПСТ, стр. 716).

2 Письмо Толстого министру юстиции Н. В. Муравьеву 20 апреля 1896 г. см. в т. 69.

#### 737.

1898 г. Ноября 25. Я. П.

Сегодня получил твое маленькое письмецо[1] с телеграммой Клопова.[2] Нам кажется, что одно твое письмо к Тане пропало и не дошло. Ты упоминаешь о письме Тане,[3] а она получила только коротенькую записку. Мы всё живем по прежнему. Положение Маши всё то же. Я много опять работал, — не знаю только, хорошо ли, но много и охотно. Беспрестанно думаю о тебе, милый друг, и рад, что скоро приеду. По крайней мере буду видеть и знать и, мож[ет] быть, и помогать твоему душевному состоянию. А то издалека следишь по тону писем и утешаешься или огорчаешься, мож[ет] б[ыть], без основания. О Сереже знаю только, что он 17-го поехал в Батум. Нынче пишу ему.[4] Ботинки и калоши превосходны, в самую пору. Погода унылая. Тепло, сыро. Сейчас вечер, я вышел походить, темнота и грязь ужасные. Таня бодрится и хорошо занята. Маша с Колей переписывают. Ал[ександр] П[етрович] осрамился. Опять начал пить, и в пьяном виде был ужасно неприятен, не переставая злился и бранил всех: Авд[отью] Вас[ильевну] и меня, так что неприятно о нем вспомнить. Про М[арью] А[лександровну] ничего не знаем. Очень хотелось мне съездить в Пирогово до отъезда, но погода и дорога так дурны, что едва ли исполню это.

Напрасно ты сердишься на запрещение вечера.[5] Меня это скорее радует. Уже так много про меня говорят и пишут, что я понимаю, как многих это должно совершенно справедливо раздражать. Мне бы невольно был противен человек, о к[отором] столько бы говорили такого вздора.

Писем особенно интересных не получал. Читаю по вечерам книгу (о буддизме) и Дикенса. Скажи милой Саше, что радуюсь услыхать ее смех, и до отъезда мне как раз остается 6 ее груш.

Прощай, целую тебя, Мишу, Сашу.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовнический пер., № 21. Графине Софье Андревне Толстой.


1 От 23 ноября (ПСТ, № 386).

2 Анатолий Анатольевич Клопов (ум. 1927 г.) — бухгалтер, был лично знаком с Николаем II; получив секретный открытый лист на производство ревизий, производил частные статистические обследования. Опираясь на него, группа либералов предполагала добиться ответственного министерства перед самым свержением царского правительства. Был у Толстого в Ясной Поляне.

3 Письмо это пришло с запозданием; см. последующее письмо Толстого.

4 Лев Николаевич писал С. Л. Толстому на имя английского консула в Батум. См. т. 71.

5 О задержках в устройстве вечера С. А. Толстая писала 23 ноября. Вечер, ознаменовавший семидесятилетие Толстого, состоялся в театре Корша 19 декабря 1898 г.

#### 738.

1898 г. Ноября 27. Я. П.

Нынче получили твое письмо к Тане.[1] Я непременно приеду 1-го с курьерским, и радуюсь мысли быть с тобой.

У нас всё по прежнему — хорошо.

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовнич. пер., № 21. Графине Софье Андревне Толстой.


1 Письмо от 23 ноября.

#### 739.

1898 г. Декабря 1. Я. П.

Сижу и мучаюсь о твоем физическом и, главное, духовном состоянии и упрекаю себя. Ты говоришь, что я хочу быть правым. Напротив, я хочу быть виноватым и чувствую себя виноватым за то, что не сумел сделать так, чтобы не огорчать тебя. Если ты страдаешь, и от меня, то, стало быть, я виноват. И жестоко каюсь в этой вине. Если ты была возбуждена и нервна, то тем более я виноват, что во-время не перенесся душой в тебя и не пожалел тебя. А жалею теперь, но поздно. Мне так, взвесивши все pour et contre[1] моск[овской] жизни, равно где быть — так как там неудобства города, но преимущество быть с тобой совершенно уравновешиваются, что не было никакого основания мне не хотеть ехать. Если я сказал вчера, что мне лучше не ехать, то только п[отому], ч[то] устал еще и не хотелось суеты [?] переезда. — Ну, да всё равно; как бы ни было, — нет причины огорчаться, и я с радостью приеду, особенно теперь, п[отому] ч[то] не буду спокоен за тебя.

Пишу, и не пишется, п[отому] ч[то] ты так напугала меня тем, что все слова мои понимала так, что они огорчали тебя, что боюсь писать. Ну, да что много говорить. Если я по недоразумению и дурному, усталому настроению огорчил тебя нечаянно, то прости меня. Я потому прибавляю: нечаянно, что не мог нарочно сделать тебе больно, т[ак] к[ак], как я писал тебе и говорил, я в последнее время чувствовал всё только большую и большую любовь к тебе.

Ну вот, отвечай поскорее, а я поскорее приеду и, мож[ет] быть, в этот промежуток съезжу в Пир[огово], но главное дело в том, чтобы ты не страдала т[ак], к[ак] ты страдала здесь и уезжая. — Страдая так, ты страдаешь не одна, а и я тоже. И не могу же я de gaité de coeur[2] себя мучить. Стало быть, если это случается, то по какому-нибудь несчастному подозрению.

Целую тебя. Напиши скорее.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовническ. пер., д. № 21. Графине Софье Андревне Толстой.


Согласно Ежедневнику С. А. Толстой, она 29 ноября поехала в Ясную Поляну. 1 декабря вернулась в Москву. Обратному ее отъезду в Москву предшествовало тяжелое утро. В несдержанно-возбужденных словах С. А. Толстая описала соответствующие события в своем дневнике под 1 декабря.


1 [за и против]

2 [умышленно]

### 1899

#### 740.

1899 г. Февраля 11 или 12. Москва.

Не писал тебе вчера, милая Соня, п[отому] ч[то] встал с очень сильной болью в руке и с лихорадоч[ным] состоянием. Нынче совершенно здоров и могу писать, не боясь встревожить тебя.

С замиранием сердца ждем известий о милой, дорогой Тане. Я решил, что поеду, если только Саша[1] поедет, но ему нельзя ехать, и мы остались. С одной стороны, это лучше, п[отому] ч[то] и стар и слаб и могу стеснить тех, кого хочу видеть. Хотя я решил остановиться в гостинице. Спрашиваю я докторов: что, как ползучее восп[аление]? Говорят, что при сильном организме — ничего. Знаю, что все умрем, что в смерти нет ничего дурного, а больно. Очень я ее люблю. Скажи ей это, если можно. Жаль и А[лександра] М[ихайловича] и детей.

У нас всё хорошо. Миша вчера и нынче не ходил[2] от сильнейшей зубной боли, — нынче раздулась щека. Посетители одолевают. Но нынче в первый раз немного поработал хорошо.—

Что ты? Нет еще писем от тебя. Береги себя и помогай им. От Сережи письмо к тебе. Всё еще в карантине.[3] Интересные подробности. Целую тебя и всех Кузм[инских].

Л. Т.


На конверте: Киев. Судебная палата. Александру Михайловичу Кузминскому. Соне.


С. А. Толстая поехала в Киев к тяжело заболевшей воспалением легких сестре Т. А. Кузминской.


1 Александр Андреевич Берс, брат С. А. Толстой.

2 На занятия.

3 С. Л. Толстой писал Софье Андреевне 26 января/7 февраля 1899 г. из Галифакса: «Мы теперь вот уже 12 дней в карантине. До сих пор около 700 духоборов живут на пароходе, а 1300 на острове Св. Лаврентия в бараках».

#### 741.

1899 г. Февраля 15. Москва.

Очень жутко писать тебе, милая Соня; пишешь, не знаешь куда, в какое положение. Сейчас получил твое 3-е письмо[1] — письмо почти безнадежное, и были бы в отчаянии, если бы не третьегоднешняя телеграмма,[2] обнадеживающая. Письма твои не могу без слез читать.[3] Чувствую и всю напряженность твоего положения, и только жалеешь, что не можешь сам быть с вами. Все наши новости так бледны в сравнении с тем, что происходит у вас. Как хорошо и верно она сказала о том, что религиозн[ое] чувство разрастается в те минуты, когда становишься лицом к лицу с Богом. Кабы приучаться помимо смерти вызывать в себе это разрастание. Таня простужена, насморк. Миша был болен. Был директор,[4] я с ним говорил, стараясь поддержать его в его добром расположении к Мише. У меня болит спина и большая слабость и насморк — не выхожу. Ничего особенного не случилось. От Сережи нет новых сведений. Приехал Бакунин[5] из Канады. Он не видал Сережу. Знаю только по вырезке из англ[ийских] газет, присланной Черт[ковым], что они выехали из карантина и поехали в Винипегу[6]. Сережа велел писать тебе в Нью-иорк, куда я нынче писал ему7 и Crosby,[8] к[оторый], надеюсь, его там примет хорошо.

Очень ждем нынче телегр[амму]. Если не будет завтра — пошлю с вопросом. Я ничего не пишу. Имею отвращение к своей работе. Только окончил все письма[9] и статью самую простую с отчетом об распределении денег.[10]

Посетители всё не дают покоя. — Вот и невозможно писать тебе, п[отому] ч[то] не знаешь, в каком положении дела и твое душевное со стояние.

Во всяком случае нежно целую тебя и разделяю душой твои чувства. Целую Машу, Веру и всех.

Л. Т.


На конверте: Для передачи Гр. С. А. Толстой.


1 Письмо это не сохранилось.

2 Телеграмма неизвестна.

3 См. письмо от 9 февраля (ПСТ, стр. 723).

4 Директор Катковского лицея, Лев Александрович Георгиевский.

5 Алексей Ильич Бакунин (р. 1875 г.) — хирург, племянник анархиста М. Л. Бакунина, член второй Государственной думы; Бакунин сопровождал первый пароход с духоборами в Канаду. Умер за границей.

6 Винипег — главный город штата Манитоба в Канаде.

7 См. т. 72, стр. 72—73.

8 Письмо Кросби неизвестно.

9 См. тт. 72 и 88.

10 Опубликована в «Русских ведомостях», 1899, № 62, от 4 марта, с датой «28 февраля 1899 г.».

#### * 742.

1899 г. Февраля 16. Москва.

Всё благополучно. Что больная.[1]

Толстой.


Киев. Шуляпинская 9. Кузминскому. Толстой.


Телеграмма.


1 Т. А. Кузминская.

#### 743.

1899 г. Мая 14.

Писать, разумеется, нечего, кроме того, чтобы своим почерком сказать, что всё бы хорошо, если бы знать, что ты здорова. Доставь нам и себе это удовольствие — извести завтра, что ты едешь совсем здоровая. Я приеду с Таней, если ты приедешь во вторник.

Л. Т.


Приписка к письму T. Л. Толстой. Письмо писано в поезде по дороге в Пирогово.

#### 744.

1899 г. Мая 15. Пирогово.

15 мая.

Пишу тебе от Маши. День провел у нее, был вечером у Сер[ежи]1 и сейчас приехал с Таней и Наташей.[2] Вчера вечер провел у Сер[ежи], куда прямо пришел. Радуюсь и видеть их, и их радости. Всё очень хорошо, и я здоров и всё утро работал. Завтра жду от тебя известий.

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовнич. пер., № 21. Графине Софье Андревне Толстой.


1 У С. Н. Толстого; рядом с ним в Пирогове поселились М. Л. и H. Л. Оболенские.

2 Наталья Леонидовна Оболенская, дочь Е. В. Оболенской. С 1905 г. замужем за Хрисанфом Николаевичем Абрикосовым.

#### 745.

1899 г. Августа 9 или 10. Я. П.

Спасибо милой Саше, что написала о тебе.[1] Мы рады были узнать, что ты здорова и спокойна. Надеюсь, что также будет и далее. У нас не скажу, чтобы было дурно, но и не сказать, чтобы хорошо. Нехорошо то, что все мы не совсем здоровы, мы с Таней — животами. Я берегусь и почти не выхожу; принимаю висмут и на ночь кладу компрес, но хоть сильных болей нет, всё нытье. Катарр не проходит. Таня тоже не совсем исправна животом, а про Машу известие от Коли, что она совсем лежит — потери крови и слабость. Нехорошо тоже то, что Миша уехал куда-то к Илье. А вчера уехал и Андрюша, огорчив этим Ольгу.

Дождь льет, не переставая. — Вот это всё, не совсем хорошее, а хорошее то, что я очень занят, и на душе спокойно.

Вчера был Дунаев, кот[орому] я был очень рад, и приехали опять Стаховичи,[2] к[оторым] Таня рада. Нынче уезжают. Таня, Игумнова[3] и Количка рисуют Ольгу.[4]

Целую всех Кузминских. С трудом могу себе представить их молодое поколение, желал бы посмотреть на всех их. Надеюсь, что тебе будет хорошо у них, и что ты вернешься здоровая, здоровей, чем поехала.

До свиданья, целую тебя.

Л. Т.


1 Письмо это неизвестно.

2 Софья Александровна Стахович (1862—1942) и сестра ее, Марья Александровна (1866—1923), бывшая замужем за К. Н. Рыдзевским.

3 Юлия Ивановна Игумнова (1871—1940) — училась в Школе живописи, ваяния и зодчества в Москве, где и познакомилась с Т. Л. Толстой. С 1900 г. работала в качестве переписчицы и секретаря в доме Толстых. Умерла в Ясной Поляне.

4 Ольга Константиновна Толстая, жена А. Л. Толстого.

#### * 746.

1899 г. Сентября 16. Я. П.

Поздравляю тебя с именинами. Очень жалею, милая Соня, что ты не в Ясной. Погода еще лучше, чем была: ясно, жарко, красиво. У нас все здоровы, начиная с меня. Я совсем хорошо себя чувствую. Андрюша вчера вернулся: — спокойный, добродушный, как будто ни в чем не бывало. Будем надеяться, что с годами он станет лучше. Уж то хорошо, что он лучше, чем был. Мише передал твое письмо.[1] Его сейчас нет; он пошел с А[лешей] Д[ьяковым]2 возить овес и потому не могу тебе сказать его ответ. Марь[я] Ал[ександровна] здесь — переписывает. Вчера б[ыл] Англичанин, редактор Daily Chronicle,[3] с женою — как большинство европейцев — очень cultivated,[4] но нет серьезности — веры в то, что надо делать то, что разумно, а что всё неразумное, как бы оно ни было старо и уважаемо, надо бросать. — Таня нынче не совсем здорова животом.

Твоя новость[5] ужасна и не выходит у меня из головы. При таком самоубийстве всегда ужасна мысль, что, может быть, можно б[ыло] помочь и не сделал то, что нужно. А с другой стороны, видишь в таком самоубийстве только завершение того, что давно начато — беспринципной жизнью. А с третьей стороны, вспоминаешь себя в юности: и тоже такая же была бестолковая, бессмысленная жизнь и выбрался из нее. И его жалко и Варю. Утешительно то, что Бог по силам людей посылает испытания. И у ней духовные силы большие, несмотря на ее кажущуюся незначительность, и вот ей посылаются такие испытания, к[оторые] она перенесет и к[оторые] просветляют еще ее душу. —

Прощай, будь здорова физич[ески] и душевно и приезжай к нам здоровая и спокойная.

Л. Т.


На конверте: Москва, Хамовники, 21, д. Толстой. Матвею Никитичу Румянцеву, передать Гр. С. А. Толстой.


1 Письмо это неизвестно.

2 Алексей Дмитриевич Дьяков.

3 Поводимому, это А. Е. Флетчер, редактор «Дейли Хроникл».

4 [культурный,]

5 Сын племянницы Толстого В. В. Нагорновой, Борис Николаевич Нагорнов, двадцати двух лет, окончил жизнь самоубийством.

#### * 747.

1899 г. Сентября 17. Я. П.

Поздравляем желаем счастия здоровия Лев, Татьяна, Ольга, Саша, Андрюша, Миша Толстые, Юлия Игумнова, Андрей Архангельский,[1] Мария Шмидт.


Москва. Хамовники Графине Толстой.


Телеграмма.


1 Андрей Дмитриевич Архангельский (ум. 1940 г.) — студент, учитель М. Л. Толстого, геолог. Впоследствии действительный член Академии наук СССР.

#### * 748.

1899 г. Октября 26 или 27. Я. П.

О тебе давно не знаем, милая Соня. Сережа ничего не мог сказать про твое здоровье, а это главное. Что после кровотечения из носа?[1] У нас всё хорошо. Я по прежнему не болен, но и не вполне здоров, — всё угрожающее состояние и нет охоты работать. Только тем утешаюсь, что на душе хорошо. Целую тебя и Мишу и Сашу. Про Сашу сейчас говорили, осуждали ее, что она очень неакуратна, также как и Миша, — оба самые неакуратные с тобой. Таня всё хворает и дурна, и стара, но духом бодра.

Прощай. Ожидаем тебя 1-го, как обещала.

Л. Т.


1 См. письмо С. А. Толстой от 24 октября (ПСТ, стр. 728).

#### * 749.

1899 г. Ноября 3 или 4. Я. П.

Посылаем на Козловку, и я надеюсь получить от тебя известие, к[оторое] очень мне нужно, хочется знать, как ты себя чувствуешь. Мы с Таней ездили вчера в Тулу. Я видел Плевако и Маклако[ва], к[оторых] встретил, они ехали к нам и сделали, что мне было нужно. Денег оказывается больше, чем я думал. Если ты не послала, то пошли 10 000, а остальные оставь.[1] Если послала, то всё равно. Это не важно.

Я чувствую себя хорошо, благодаря своему воздержному режиму, и порядочно работал. Целую тебя, Сашу, Мишу, и радуюсь мысли скоро увидать тебя.

Л. Т.


1 См. ответное письмо С. А. Толстой от 5—6 ноября (ПСТ, стр. 730). Деньги посылались в пользу духоборов.

#### 750.

1899 г. Ноября 7. Я. П.

Сейчас едут. Напишу два слова. У нас не весело: Андрюша что-то бушевал с бедной Ольгой, так что мы ужинали вдвоем с Юл[ией] И[вановной]. Но теперь прошло, и он бегает ей за чаем и яйцами. Всё таки я радуюсь на него сравнительно с тем, что был. Не умеет еще удерживать себя. И мы были грешны.

Письмо Тани везут, надеюсь, что известия хорошие. Дай Бог. У нас был Кун,[1] обедал, и мы приятно беседовали. Я два дня почти не выхожу и плохо работаю. Прощайте все, до свиданья. Мы едем после завтра с курьер[ским], как хотели. Думал съездить к Сереже и прямо оттуда ехать в Москву, да нет здоровья.

Л. Т.


На конверте: Софье Андревне.


1 Александр Владимирович Кун — управляющий Тульским оружейным заводом.

### 1900

#### 751.

1900 г. Мая 4. Пирогово.

Доехали мы очень хорошо. Буланже[1] настоял, чтобы мы перешли в директ[орский] вагон с салоном и всякими удобствами. Не заметили, как доехали до Тулы, где встретил добродушный Андрюша. У них всё хорошо.[2] На станции в Лазареве[3] не б[ыло] лошадей, и телеграмма[4] только ч[то] б[ыла] отослана. Я пришел пешком. Вечер чудный и мне б[ыло] оч[ень] приятно. А Таня наняла и догнала меня за Ржавой.[5] Немного проехали и встретили лошадей Сережи. Маша лежит — похоже, что опять готовит выкидыш. Благодаря твоим заботам я и дорогой ел прекрасно. У Маши поужинали, поговорили. Она лежит, но не страдает. Были выделения. Ночь провел всю прекрасно. Чудное утро. Я толь[ко] пошел к колодцу, приехал Сережа, поговорил с ним, они поехали к М[аше] Биб[иковой];[6] я немного занялся и сейчас иду обедать. Целую тебя и детей.

Л. Т.


Я совсем здоров.

Забыл я только ботинки с толсты[ми] подош[вами].


На обороте: Москва. Хамовники, 21. Гр. Софье Андреевне Толстой.


1 П. А. Буланже служил в то время в управлении Московско-Курской ж. д.

2 А. Л. и О. К. Толстые в то время жили во вновь купленном имении Таптыково, в 6 км. от Тулы.

3 Станция Московско-Курской ж. д., в 12 км. от Пирогова.

4 Телеграмма извещала о приезде Толстого.

5 Село по дороге от Лазарева в Пирогово.

6 Марья Сергеевна Бибикова (р. 1872 г.), дочь С. Н. Толстого.

#### 752.

1900 г. Мая 6. Пирогово.

6-го вечер 11 часов.

Всё у нас было бы хорошо, если бы не бедная Маша, у к[оторой], вероятно, выкидыш. Нынче приехал Руднев[1] и ночует. Теперь он не может решить, а завтра определит. С ним и посылаю это письмо. Нынче же приехали два англич[анина]: St. John и Kenworthy,[2] и с ними Буланже. На беду вчера была гроза и ливень; сорвало мельницу и мосты, так что с Сережей нет сообщения. Переезжают с трудом в брод. Я вчера ходил к Маше Биб[иковой]. Очень хорошо у нее, и девочка хорошая.[3] Погода чудесная. Стало было свежо, но к вечеру опять хорошо. Я сплю, работаю и ем вдвое против Москвы и чувствую себя прекрасно. Англичане немного тяжелы, но нельзя не быть обходительными с ними. Что то ты делаешь? Здорова ли? Поехала ли в Петер[бург]? Так хочется сказать тебе, чтобы ты меньше тревожилась и принимала всё к сердцу, но ты сама знаешь, что это надо. Целую тебя и Сашу и Мишу.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники, 21. Гр. Софье Андреевне Толстой.


1 Тульский врач А. М. Руднев.

2 Артур Син-Джон и Джон Кенворти, английский писатель, разделявший взгляды Толстого.

3 Дочь М. С. Бибиковой — Татьяна Сергеевна Бибикова, впоследствии по мужу Милашевич.

#### 753.

1900 г. Мая 7. Пирогово.

Вот и еще пишу. Что значит деревенская тишина. Несмотря на англичан, к[оторые] очень милы и интересны, но тяжелы. Руднев определил у Маши несомненно выкидыш. Она слаба, но, кажется, никаких осложнений нет, но горе то, что заболела милая Наташа, к[оторая] всё делала в доме. У ней жар и голова болит, 39 темп[ература] и 110 пульс, но теперь жар спал. Погода прекрасная; тихий весенний дождь. Мы ходили с Буланже и 2 англ[ичанами] к Сереже, а теперь вернулись, поужинали, и сейчас Буланже едет. Я пишу с ним. У меня на столе фиялки. Скоро будут ландыши. Я здоров, но нынче немного хуже работал. Как ты переносишь свою суету? Старайся не торопиться и не горячиться. Захарьин[1] не велит.

Целую тебя, Мишу и Сашу.

Л. Т.

7 мая, 10 часов. Сейчас ложусь спать.


На конверте: Москва. Хамовники, 21. Гр. Софье Андреевне Толстой.


1 Профессор Г. А. Захарьин.

#### 754.

1900 г. Мая 11 или 12. Пирогово.

Пишу тебе, милая Соня, от брата Сережи, чтобы сказать тебе, что у нас всё очень хорошо. Маша нынче оделась и встала с постели, лежит на диване и поправляется. Наташа, было заболевшая, совсем поправилась. Я совсем здоров. Беда моя только в том, что ем за троих. Сейчас ходил в лес, набрал незабудок (фиялки отошли) и иду домой. С Сережей мне очень приятно. Он всё такой же. Был ли у тебя St. John?[1] Я очень полюбил обоих Англичан. Как ты съездила? I hope, что ты не будешь себя мучить, убирая дом и собираясь в Ясную. Больше писать нечего. Целую тебя, Сашу и Мишу.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовники, 21. Гр. Софье Андреевне Толстой.


1 См. письмо A. Л. Толстому от 8—9 мая, т. 72, стр. 363.

#### 755.

1900 г. Мая 14. Пирогово.

14 М[ая].

Получил сейчас твои два письма, милая Соня, от 12 и письмо Тани,[1] очень зовущей меня теперь к себе. Я теперь к ней никак не поеду, п[отому] ч[то] желаю приехать в Ясную, как скоро ты туда приедешь. Дай мне, пожалуйста, знать, когда ты едешь, и я тогда приеду в тот же день или на другой. Ты пишешь, что приедешь 17-го. Так я приеду 18-го вечером, во всяком случае. Если только тебя что задержит, то напиши мне или телеграфируй. Маша поправляется, я очень здоров и бодр, конч[аю] свою работу. Рад, что тебе б[ыло] приятно в Петербурге]. Целую тебя.

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовники, 21. Гр. Софье Андревне Толстой.


1 Письма эти ие сохранились.

#### 756.

1900 г. Сентября 22 или 23. Я. П.

Не знаю, написала ли тебе Саша и что написала: она уехала в Овсянниково.[1] Я же и так хотел написать. У нас всё хорошо. Я совершенно здоров желудком. Если есть что, или скорее было, то насморк и какое то унылое дурное расположение духа, к[оторое] началось еще при тебе. Нынче же всё хорошо. Я говорю у нас всё хорошо, в противуположность того, что у Сережи[2]и Сони[3], как ты увидишь из грустных писем. Как мы все близки к смерти и как даже в старости, как я, недостаточно живо это помнишь. Недостаточно, п[отому] ч[то] всегда делать лучше, когда живо вспомнишь и представить себе.

Что твой глаз? Я остановился на том, что ты едешь к Крюкову.[4] Как и остальные дела, и скоро ли ты кончишь?

Целую тебя. Бывало писал: и детей, а теперь и при тебе нет, и при мне одна Саша. Дня три тому назад б[ыл] у Андрюши с Сашей. У него очень хорошо по внешности, но и внутренно недурно.


На конверте: Софье Андреевне.


1 В Овсянникове жила М. А. Шмидт.

2 С. Л. Толстой писал, что 2 сентября умер управляющий и ему близкий человек Александр Афанасьевич Успенский.

3 Мать С. Н. Толстой, Софья Алексеевна Философова, хворала тяжелой формой астмы и через полгода скончалась.

4 Профессор-окулист Адриан Александрович Крюков.

#### * 757.

1900 г. Октября 18. Кочеты.

Пишу тебе в тот же день, как приехали,[1] т. е. 18-го, т[ак] к[ак] приехали мы в 31/2 утра. Поздно приехали только п[отому], ч[то] поезд позднее стал ходить. Ехали же прекрасно, с факелом, покойно, скоро, тепло и сухо, несмотря на дождь. Таня нас встретила, так что легли в 5-м. Я совершенно здоров. Дорогой ел твоими заботами овсянку и яйца. У Тани всё есть и всё удобно. Так что заботиться нужно не обо мне, а о тебе. Пожалуйста напиши мне поскорее. Ты была очень нехороша переутомлением и потому перевозбуждением, когда мы уезжали. Хочется советовать тебе меньше работать и меньше волноваться, но знаю, как это бесполезно: ты сама знаешь, что тебе нужно. Только напоминаю.

М[ихаил] С[ергеевич]2 в Новосиле, нынче вечером ждут. Здесь две девицы Сологуб и сейчас был Ник[олай] Свербеев.[3] Таня очень бодра для своего положения. Сейчас провел часа 11/2 в приятной и серьезной беседе с Ал[ександром] Миха[йловичем].[4] Целую тебя нежно и успокоительно. С письмом послал телеграмму.


1 Толстой поехал к дочери T. Л. Сухотиной в имении ее мужа Кочеты, Новосильского уезда Тульской губ.

2 Зять Толстого М. С. Сухотин.

3 Николай Дмитриевич Свербеев (1874—1905), прапорщиком погиб на крейсере «Светлана» во время Цусимского боя.

4 Александр Михайлович Сухотин (1827—1905) — дядя М. С. Сухотина. О нем см. т. 83, стр. 165.

#### * 758.

1900 г. Октября 19. Кочеты.

Доехали прекрасно. Совсем здоров. Письмо следует Москву.

Толстой.


Козловка-Засека. Графине Толстой.


Телеграмма.

#### * 759.

1900 г. Октября 20. Кочеты.

20 Окт. 1900.

Я писал тебе, милая Соня, как только приехали, но боюсь, что письмо и телеграмма пришли к тебе позже, чем ты ожидала. Я совершенно здоров, если не считать палец большой на правой руке, кот[орый] я прищемил в вагоне, затворяя дверь. Он мне мешает писать хорошо, но с каждым днем лучше, и любезный доктор Ив[ан] Моисеевич]1 перевязывает мне его. Таня необыкновенно свежа и здорова и слишком смело бегает в сапогах по грязи. Гостей никого нет, и идет приятная, тихая семейная жизнь. Я написал кое какие письма,[2] но серьезно не принимался за работу.

Теперь I hope. Очень тревожусь о тебе. Видел тебя нынче во сне. Прощай пока, целую тебя и Сашу.

Пишу уж в Москву, но на всякий случай еще на артель[щика].

Л. Толстой.


На конверте: Москва, Хамовники. Матвею Никитичу Румянцеву с передачей С. А. Толстой.


1 Иван Моисеевич Сивинкий — земский врач, проживавший в Кочетах.

2 Из этих писем известно письмо Толстого Р. В. Юшко (см. т. 72, стр. 490—491).

#### * 760.

1900 г. Октября 22. Кочеты.

Пишу тебе третье письмецо, милый друг, и всё тоже, что я совершенно здоров. Желудок действует, как у молодого здорового человека. Рука тоже поднимается и пришла почти в нормальное состояние. Палец поправляется, хотя, вероятно, сойдет ноготь. Прищемил я так: подходя к Архангельскому[1], я, выходя из клозета, одной рукой — правой оперся о стенку, в том месте, где петли, а левой — дернул, торопясь закрыть. Нынче начал писать. Жюли больна, в роде лихорадки. Таня всё также бодра и свежа необыкновенно. Получил твои оба письмеца,[2] за что очень благодарен. Только сведения о тебе не успокоительны. Надеюсь, что теперь всё устроено и ты отдохнешь. Я хожу гулять утром и вечером. По вечерам читаем вслух.

Случаи на почту часты, и потому надеюсь и от тебя часто получать и хорошие письма.

Целую тебя и Сашу.

Л. Т.


Таня не приписывает, п[отому] ч[то] ие вернулась с прогулки, а посланный едет сейчас.


На конверте: Москва. Хамовники, 21. М. Н. Румянцеву для передачи Гр. С. А. Толстой.


1 Архангельское — ближайшая к Кочетам ж.-д. станция.

2 С. А. Толстая писала 18 и 20 октябри.

#### 761.

1900 г. Октября 25. Кочеты.

Надеюсь, что ты получила мои письма (2, кажется). От тебя давно не получаю, милый друг, и беспокоюсь. Теперь скоро увидимся, т. е. соединимся. Я не говорил еще с Таней, когда именно она поедет, но я хотел бы ехать 1-го или немного позже. Сейчас пришел Мих[аил] Сергеевич] и сказал, что они поедут 9-го, а что меня он просит ехать 2-го, т[ак] к[ак] он будет в Новосиле 1-го и только вернется. Так я и сделаю, если Бог велит.

Поеду на Мценск, если будет снег. Если же нет, то на Архангельское].

Здоровье мое вполне хорошо. Только бы твое было такое же. Понемногу работаю. Много хожу и с большим удовольствием. Таня также хороша и физич[ески] и нравственно спокойна, добра, умна. Мороз, и везде сухо, но бойко.

Если есть письма, то пришли. А то боюсь, что есть такие, на к[оторые] нужны ответы.[1] Нынче приедут с почты, и надеюсь, что привезут, от тебя вести и хорошие. Прощай, целую тебя и Сашу.

25 [октября].

Л. Т.


На обороте: Москва. Хамовники, 21. М. Н. Румянцеву для передачи Гр. С. А. Толстой.


1 24 октября С. А. Толстая писала: «Ужасаюсь на количество твоих писем, полученных па этих днях... Жду ответа, посылать ли их?» (ПСТ, стр. 736).

#### * 762.

1900 г. Октября 26. Кочеты.

Сейчас приезжает Лева Сухотин,[1] и за ним посылают. Надеюсь, что он был у тебя и привезет о тебе свежие известия. Последнее письмо твое[2] было скоро после твоего приезда, после симфонич[еского], где ты заснула, что нехорошо, означало чрезмерную усталость. Вчера вечером приехал Сережа сын. Мы все здоровы. Я мало пишу и не недоволен этим. Письма мне пришли. Мо[жет] б[ыть], есть нужные. Если А[лександр] П[етрович] потеряет рукопись драмы,[3] будет жалко.

Прощай, милый друг. Целую тебя и С[ашу].

Л.


На обороте: Москва. Хамовники, 21. Графине С. А.Толстой.


1 Лев Михайлович Сухотин (р. 1879 г.), сын М. С. Сухотина от первого брака.

2 От 22 октября (ПСТ, стр. 735).

3 «Живой труп» — драма, писавшаяся Толстым в мае — ноябре 1900 г. Все рукописи, переписанные А. П. Ивановым, сохранились.

#### * 763.

1900 г. Декабря 14. Москва.

Совершенно здоров. Пятницу приедет Ясную Болотин[1] Самарскому делу.

Толстой.


Козловка Засека. Графине Толстой.


Телеграмма.


1 Иван Петрович Болотин — молоканин, крестьянин деревни Антоновка Бузулукского уезда. У него в 1897 г. были отобраны две дочери по распоряжению бузулукского уездного исправника. См. об этом письмо Толстого Николаю II в мае 1897 г. (т. 70).

#### * 764.

1900 г. Декабря 27. Москва.

Совершенно здоров. Пишу.


Козловка Засека Толстой.


Телеграмма.

#### * 765.

1900 г. Декабря 28. Москва.

Дунаев сейчас приехал. Положение Тани вполне хорошо,[1] два письма от Сережи[2] и ее самой[3] посылаю почтой.

Толстой.


Козловка-Засека. Графине Толстой.


Телеграмма.


1 После неудачных родов у дочери Толстого Татьяны Львовны.

2 Письма не сохранились.

3 От 27 декабря, писанные рукой Ю. И. Игумновой, с карандашной припиской T. Л. Сухотиной.

#### * 766.

1900 г. Декабря 30. Москва.

Очень меня огорчило твое намерение ехать к Тане, милая Соня. По последним известиям, кот[орые] должен был тебе сообщить Дунаев, проезжая в Козловке, она совершенно благополучна, и уход за ней прекрасный. Дунаеву даны были письма Сережи[1] и самой Тани (она диктовала и сама приписала), в кот[орых] всё описывалось, и были самые успокоительные известия. На беду Дунаеву сказал телеграфист самым определенным образом, что ты в Москве, и он провез письма в Москву. Я тотчас же тебе телеграфировал и послал письма. Но 28-го они еще не дошли до тебя, и я боюсь, что ты уедешь. Боюсь за твое душевное и телесное здоровье. Слишком тяжело то, что ты переживаешь, а переживаешь ты всё очень сильно.[2] Пишу это письмецо в Ясную. Маша писала тебе в Кочеты,[3] и я напишу другое в Кочеты.

Очень, очень жалею бедных Леву и Дору. Выеду нынче на Курский вокзал в надежде встретить Вестерл[унда] и узнать от него, в каком положении он всех оставил. Я совсем здоров, Саша тоже меньше кашляет и с разрешения Усова — выходит немного. Илюша еще здесь. Нынче едет. Миша большой приехал утром от Голицыных.[4]

Целую тебя и милых Леву и Дору.

30 Дек. утро.

Л. Т.[5]


Всем сердцем чувствую ваше горе, милые Дора и Лева, и желаю и надеюсь, что вы найдете утешение и опору там, где она только и есть, в Боге. Пишу мамà. Если она уехала, перешлите ей.


1 Письмо (секретка) С. Л. Толстого от 28 декабря, адресованное в Хамовники С. А. Толстой.

2 С. А. Толстая выехала в Ясную Поляну по случаю смерти внука Льва, сына Льва Львовича, умершего 24 декабря.

3 Письмо это неизвестно.

4 Кн. Мянуил Васильевич Голицын и вторая его жена Екатерина Николаевна, рожд. Гордеева. Их сын, Николай Мануилович Голицын, был товарищем М. Л. Толстого по лицею.

5 Следует приписка Толстого, обращенная к Л. Л. и Д. Ф. Толстым.

#### * 767.

1900 г. Декабря 30. Москва.

30 Дек. утро.

Сейчас написал тебе, милая Соня, в Ясную, а теперь пишу в Кочеты. Очень боюсь за тебя и огорчаюсь тому, что письмо Сережи и Т[ани], кот[орое] поручено было Дунаеву, он провез в Москву, т[ак] к[ак] телеграфист ему решительно сказал, что тебя нет в Ясной. Я тотчас же телеграфировал тебе и послал письма, но, как видно, ты 28 еще ничего не получала. Получив эти письма, ты, мож[ет] б[ыть], не поехала бы и хорошо бы сделала. Это сверх твоих сил. Разумеется, Таня будет рада, и ты будешь спокойнее у нее. Но как ты доехала и как это отзовется на тебе? У нас всё вполне благополучно: я вполне здоров. Саша, по совету Усова, выходит понемногу. Илья нынче едет, оставляя Мишу. Большой Миша нынче приехал от Голицыных. О Соф[ье] Алекс[еевне] нет известий.

Целую голубушку Таню. Я радуюсь на нее: какая она умница, как спокойно, разумно (Дун[аев] рассказывал) перенесла всё. Дай Бог, чтобы и дальше также.

Прощай.

Л. Т.


Илья уехал и увез Мишу.

#### * 768.

1900 г. Декабря 31. Москва.

31 Дек.

Очень жаль, милая Соня, что вследствии праздников не дошли до тебя во время письма и телеграммы. Я особенно старался, зная твое беспокойство, тотчас же извещать тебя о всем, что знал. Но ряд случайностей сделали то, ч[то] ты уехала из Ясной, ничего не получив. Вчера получил твое письмецо из Арх[ангельского],[1] по крайней мере знаю, где ты. Я ездил вчера на курьер[ский] поезд, в надежде встретить Веcтер[лунда], но его не было. Только бы положение Тани продолжало быть хорошо, и ты не простудилась в переезде, я рад, что ты в Кочетах и так отдохнешь от тяжелого чувства, пережитого в Ясной. Мы совершенно здоровы. Саша вчера б[ыла] у Мартын[овых]. Миша здесь. Нынче вечером у Глебовых[2] при встрече нов[ого] года объявляется его помолвка с Линой. Хорошо, что у меня суеверия совсем не осталось. То, что мы врозь встречаем нов[ый] год, нисколько не огорчает меня, только бы мы были духом близки. Целую тебя и милую умницу Таню.

Л. Т.


На обороте: Орловско-Грязской жел. дор. Ст. Архангельское. Татьяне Львовне Сухотиной.


1 Открытка С. А. Толстой от 29 декабря.

2 Семья Владимира Петровича Глебова (1850—1926) и его жены Софии Николаевны, рожд. кн. Трубецкой (1854—1937). Михаил Львович женился на старшей дочери Глебовых — Александре Владимировне (р. 1880 г.).

### 1901

#### * 769.

1901 г. Января 1. Москва.

У нас всё благополучно. Ждем.

Толстой.


Архангельская Сухотиным для Толстой.


Телеграмма.

#### 770.

1901 г. Мая 26. Я. П.

От тебя ни одного письма, милая Соня. Надеюсь, что это ничего не значит дурного. Количкино письмо, боюсь, огорчит тебя, но надо надеяться, что он покончит свои дела и приедет.[1] У нас всё хорошо. Я здоров. Только немного болят коленки, но в общем гораздо лучше. Так что Усова мне очень бы неприятно было беспокоить. Ты, верно, с ним виделась и посоветовалась о своем кашле. Лева вчера уехал к Илье. Он, кажется, ворчит на Дору, и это очень жалко. Вчера вечером — мы еще не спали и ждали их — приехали две сестры: Лизанька и Варинька, с своим мальчиком.[2] Сестры все очень рады видеть друг друга. Маша не очень плоха, ее не рвет больше. Я пользуюсь чудным летом — уже не весной — и очень жалею, что тебя дела держат в Москве. Тут приезжал из Рязани г[осподи]н с адресом,[3] потом были два поразительные по уму и серьезности молодые рабочие из Москвы и несчастный Ал[ександр] Петр[ович], кривой, кот[орому] надо б[ыло] дать денег и кот[орый] сейчас уходит. Сейчас дал хворосту той брюхатой погорелой бабе, к[оторую] ты особен[но] пожалела. Были и остальные погорелые, трое, я им дал по 10 р.

Ну, прощай пока, целую тебя. Будь спокойна духом и здорова телом.

26 Май. 1901.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовнический пер., № 21. Матвею Никитичу Румянцеву. Для передачи Софье Андревне.


1 H. Н. Ге писал С. А. Толстой, что он приехал в Москву для учета книжного склада ее изданий и через неделю уедет в Петербург по делам издания альбома рисунков своего отца.

2 Сергей Николаевич Нагорнов (1895—1921).

3 Жители г. Рязани прислали Толстому, за подписью 103 человек, адрес по поводу отлучения его от церкви, опубликованного 24 февраля 1901 г. Кто из Рязани приезжал к Толстому с адресом, не установлено.

#### 771.

1901 г. Мая 27. Я. П.

Мне очень совестно было тревожить милого Усова. Он пробыл день, осмотрел меня и всё расскажет тебе, так как хотел заехать к тебе и послушать тебя. Мы собственно одни с Сашей, а у нас за столом было, кажется, 20 человек: 3 сестры,[1] 3-е детей,[2] 7-я немка,[3] Лева с Дорой — 9, Маша с Колей — 11, мы с Сашей — 13 и Кун — 14. Мне жаль, что ты не с нами, а вместе с тем и хорошо, а то ты бы беспокоилась. Вчера был Илюша с Соней и Анночкой; они ездили на свадьбу Бобринской[4] и заехали.

Ну, прощай, целую тебя. До послезавтра. Приезжай здоровая и спокойная. Погода всё чудная.

Л. Т.


1 Дочери М. Н. Толстой.

2 Онисим Иванович Денисенко (1894—1918), Татьяна Ивановна Денисенко (р. 1897 г.) и С. Н. Нагорнов.

3 Гувернантка детей Е. С. Денисенко, Эмилия Зибена, родом из Риги.

4 Гр. Юлия Алексеевна Бобринская (1867—1903), 25 мая 1901 г. вышла замуж за кн. Г. Е. Львова.

### 1902

#### * 772.

1902 г. Апреля 27. Гаспра.

Передайте графине погода прелестная 19 тени третий день выезжаю терасу это я особо 1 телеграфируй

Лев.


Москва. Хамовники 21. Румянцеву.


Телеграмма. О болезни Толстого в 1901—1902 гг. см. т. 54.


1 Оговорка: «это я особо» сделана была Толстым в виду того, что после отъезда С. А. Толстой из Крыма ей посылались телеграммы о состоянии его здоровья другими лицами, и лишь одна эта телеграмма подписана была им самим.

#### * 773.

1902 г. Июля 18. Я. П.

Очень порадовала, милая Соня, сегодняшней телеграмой.[1] Только бы продолжалось. У нас всё хорошо, если не считать того, что у меня после ванны и холода сделался подъем темп[ературы] 37,5 к вечеру, но теперь чувствую себя очень хорошо. Саша немного пожаловалась на живот, но теперь, кажется, всё хорошо, п[отому] ч[то] она весела. У нас были Ваня Раевский и Н. В. Давыдов вчера, а нынче Маруся Дидр[ихс]2 с Ольг[ой], Нико[лаев]3 и Горбунов, и Порецкий[4] приехал проститься. Сережа тоже приехал вчера же, нынче ездил в Тулу с Мишей и отпустил Никитина,[5] кот[орый] сейчас, 10 часов вечера 18-го, уехал. Миша не умел мне сказать, устала ли ты? Вероятно, очень. Но хорошо, что дождя не было. Маша вчера хворала, нынче опять здорова. Целую тебя и милую бедную Таничку. Спасибо ей за письмо.[6]

18.

Л. Толстой.


На конверте без почтовых знаков: Софье Андреевне.


1 Телеграмма не сохранилась.

2 Марья Константиновна Деферан, рожд. Дитерихс (1877—1924).

3 Сергей Дмитриевич Николаев (1861—1920) — переводчик сочинений Генри Джорджа. См. т. 55.

4 Сергей Александрович Порецкий (1862?—1916) — переводчик, сотрудник книгоиздательства «Посредник».

5 Дмитрий Васильевич Никитин (р. 1874 г.). В 1902—1904 г. был домашним врачом в Ясной Поляне. См. т. 54.

6 От 15 июля о состоянии здоровья ее мужа.

#### 774.

1902 г. Ноября 14. Я. П.

Сейчас едет Ал[ександр] Бор[исович]. Я вчера было немного расстроился, но нынче совсем здоров. Погода чудная. Одно горе: сейчас Дм[итрий] Вас[ильевич] слушал Машу, кот[орая] жаловалась на боль в груди, и нашел звуки, указывающие на плеврит. Это было бы очень жалко. Тебе письмо от Тани сестры, что Миша ее женился.[1] Вчера был Миташа и очень много интересного рассказывал. Желаю тебе наслаждаться музыкой.

Прощай, будь спокойна и здорова.

Л. Т.


На конверте без почтовых знаков: Софье Андреевне.


Датируется временем отъезда А. Б. Гольденвейзера из Ясной Поляны. (См. А. Б. Гольденвейзер, «Вблизи Толстого», т. 1, М. 1922, стр. 99.)


1 Михаил Александрович Кузминский женился на дочери председателя Нижне-Ломовской уездной земской управы, Ягодинской.

#### 775.

1902 г. Ноября 18. Я. П.

Очень жаль, что твои пальцы так разболелись. Я думаю, что это временно. Что ты пробудешь дольше, это очень хорошо, потому что действительно у нас всё хорошо, и беспокоиться тебе не о чем. Маше совсем лучше, и мне хорошо. Прощай. Целую тебя.

Л. Т.

#### * 776.

1902 г. Декабря 20. Я. П.

Весь день сидел в кабинете занимался[1] температура нормальна.


Москва. Хамовники 21. Румянцеву. Толстой.


Телеграмма.


1 Толстой 20—23 декабря занимался исправлением легенды «Разрушение ада и восстановление его» (см. т. 54, стр. 329—330).

### 1903

#### 777.

1903 г. Мая 2. Я. П.

С удовольствием исполняю обещание — писать тебе, милый друг Соня, тем более, что могу дать тебе хорошие сведения о себе и всех нас. Я здоровее гораздо, чем был при тебе, хотя, как всегда, слаб желудком. Погода сырая, — я немного гуляю и не мокну. Работаю[1] и читаю. Хорошо нынче обдумалась ночью моя давнишняя внутренняя работа об определении жизни.[2] Сейчас иду чай пить с Левой, Сашей, Ю[лией] И[вановной] и докт[ором], голоса которых слышу в зале. Сегодня милое письмо от Нарышкиной-Чичериной.[3] Что Б[орис] Н[иколаевич], поклонись ему через Сережу от меня.

Прощай, целую тебя.

Л. Т.


1 Толстой в то время был занят просмотром «Хаджи Мурата».

2 Об «определении жизни» много записей в Дневнике Толстого за 1903 г. (см. т. 54).

3 Александра Николаевна Нарышкина, рожд. Чичерина (1839—1918?), статс-дама, сестра Б. Н. Чичерина, с 1871 г. жена Э. Д. Нарышкина (1818—1902). Прислала Толстому письмо от 29 апреля 1903 г., в котором благодарила его за его сочинения, которые вновь привели ее в «юный восторг, напоминающий светлое прошедшее!».

#### 778.

1903 г. Октября 8. Я. П.

Хочется написать тебе, дружок, чтобы ты была спокойна и не торопилась. Жаль, что про тебя ничего не знаем. Несмотря на гадкую погоду — вчера ветер, а нынче туман и дождь — ездил с Пав[лом] Ал[ександровичем] верхом. Нынче доехали до Мар[ьи] Ал[ександровны]. Она здорова. Вчера я был очень бодр и спал прекрасно: нынче, вероятно, от дурной погоды, сонливость, но здоров, — нет болей, и изжога только чуть чуть. У нас вчера б[ыл] Шаховской[1] с либеральной сотрудницей по газете[2] и милый Абрикосов.[3] Я всё не могу освободиться от Шек[спира].[4] Ну вот и всё, целую тебя.

Л. Т.


1 Дмитрий Иванович Шаховской (1861—1940). См. т. 85.

2 Ариадна Владимировна Тыркова (р. 1869 г.) — писательница. А. В. Тыркова писала о своем посещении Толстого в газете «Речь» (1907 г., 9 сентября) в статье «У Л. Н. Толстого» (псевдоним А. Вергежский) и в журнале «Искорки» (1910 г., № 45, ноябрь) в статье «В Ясной Поляне».

3 Хрисанф Николаевич Абрикосов (р. 1877 г.). См. тт. 54 и 56.

4 Статья «О Шекспире и о драме» начата была Толстым в начале сентября 1903 г., закончена 15 декабря того же года. См. т. 35.

#### 779.

1903 г. Ноября 6. Пирогово.

Мы приехали вполне благополучно вчера, 5-го; нынче ездили к С[ергею] Н[иколаевичу]. Мне очень было приятно, и ему тоже. Здоровье его не дурно. У меня только была изжога. Думаю пробыть еще и завтра, т. е. 7-го. Не еду завтра, п[отому] ч[то] необстоятельна погода и дорога. Кроме того, посылаю телеграмму, к[оторую] ты, верно, уже получила. Целую тебя и Сашу, Ю[лии] И[вановне] привет.

Л. Т.

#### 780.

1903 г. Май — октябрь. Я. П.

Вот, чтобы ты не думала, что я тебя забыл, пишу, и вместе с тем — сказать, что если вчера Ю[лия] И[вановна] тебе написала, что мне б[ыло] немножко не по себе — изжога, —то нынче совсем хорошо. Чудная погода, и работается порядочно. Желаю, чтобы тебе б[ыло] хорошо. Целую.

Л. Т.


Письмо напечатано в ПЖ под 1903 г., между письмом от 2 мая и письмом от октября.

### 1904

#### 781.

1904 г. Марта 10. Я. П.

Пишу тебе два слова с Щербаковым.[1] У нас всё хорошо, все здоровы. Погода чудная. Сейчас тут Илья с Горчаковым,[2] сыном Васиньки,[3] — сейчас уезжают. — Что Андрю[ша]? Я рад за него, что ты с ним, поддержи его в его добром настроении. Надеюсь, он простится с Ольгой. 4 Прощай, целую тебя.

Л. Т.


1 Антон Петрович Щербак (см. тт. 54 и 55).

2 Сергей Васильевич Горчаков (р. 1870 г.).

3 Кн. Василий Сергеевич Горчаков (1833—1884), был сыном родственника Толстого кн. Сергея Дмитриевича Горчакова (1794—1873).

4 Андрей Львович Толстой в то время разошелся с своей женой Ольгой Константиновной.

#### 782.

1904 г. Марта 14. Я. П.

Ты нынче зажилась, милая Соня. Но дело, к[отор]ым ты занята, самое важное и хорошее.[1] Я сомневаюсь, хорошо ли я сделал, согласившись с Ольгой, что ей лучше ехать[2] и не возобновлять сношений. Во всяком случае, судить между мужем и женой невозможно и не должно. Это я еще раз видел на этом случае.

Одно, что можно советовать, это то, чтобы жить хорошо и тому и другому. А отношения между собой они определят сами. У нас всё хорошо. Абрикосов едет завтра в Пирогово, и я очень рад, просил его телеграммой известить меня о Маше. До свиданья, будь здорова и покойна. Целую тебя.

Лев Толстой.


Приписка к письму Ю. И. Игумновой.


1 Поддержание сына Андрея «в его добром настроении» (см. предшествующее письмо).

2 О. К. Толстая решила уехать в Англию к своей сестре А. К. Чертковой.

#### 783.

1904 г. Марта 15. Я. П.

У нас всё хорошо. Очень жаль Ольгу. Оставаться ей нельзя и не нужно. Но я очень рад, что они виделись и отношения лучше. По моему, самое лучшее было бы ему ехать в Англию, хотя бы не жить с Чертковыми, но мне кажется, что самое лучшее для него было бы вырваться из теперешней привычной обстановки. Впрочем, нетолько трудно, но нельзя ничего ни советовать, ни предвидеть. Главное, жить хорошо для него значит не нарушать добрых отношений с семьей и воздерживаться от пустой, роскошной жизни. Хорошо будет и то, чтобы он пожил у нас в Ясной.

Аренские[1] были нам приятны. Надеюсь, что и мы им. — До свиданья. Целую тебя.

Л. Толстой.


1 Композитор Антон Степанович Аренский (1861—1906) и его сын, Павел Антонович, были в Ясной Поляне 11 марта 1904 г.

#### 784.

1904 г. Августа 12. Пирогово.

Пишу от Сережи.[1] Он очень страдает и слаб. Я ничего не решаю. Но вероятнее, что скоро приеду, т. е. 14 или 15-го. Целую тебя, Сашу и всех.

Л. Т.


Приписка к письму М. Л. Оболенской.


1 11 августа 1904 г. Толстой уехал в Пирогово к брату Сергею Николаевичу, умиравшему от рака в голове.

#### 785.

1904 г. Августа 14. Пирогово.

Я пробуду еще здесь, милая Соня, дня два или три. Сам не знаю. Уехать не хочется, п[отому] ч[то] думаешь, что можешь быть ему1 полезен в самом главном — в душевном состоянии, а вместе с тем очень тяжело быть с ним и чувствовать свое бессилие помочь ему. Лошадей отсылаю, т[ак] к[ак] Маша обещает отвезти меня. Во всяком случае, пробуду не больше 3-х дней, считая с нынешнего 14.

Положение его ужасно тем, что он не видит или не хочет видеть своего положения и всем волнуется и капризничает, кроме страданий. Слаб он ужасно: шатается, но всё одевается и ходит.

Скажи пожалуйста Юлии Ивановне, что Чертков пишет, что, получив всё посланное, предисловие к статье о революции он не получил.[2] Очевидно, перехватили. Очень прошу ее послать другое с обратной роспиской.

Прощай, целую тебя.

У меня была сильная изжога, теперь лучше, и погода чудесная.

Л. Т.


Я забыл записную книжечку на столе, спрячь ее.

Я занимаюсь все Календарем.[3] Легкая и приятная работа.


1 Брату Толстого — Сергею Николаевичу.

2 Предисловие к статье В. Г. Черткова «Насильственная революция или христианское освобождение?» (см. т. 36).

3 Толстой был занят составлением сборника мыслей мудрецов всех стран и народов для ежедневного чтения. Вышел в издании «Посредник» в двух томах в 1906—1907 гг. под названием «Круг чтения».

#### 786.

1904 г. Августа 15. Пирогово.

Думаю получить от тебя известие, как ты живешь в своей тихой жизни, здорова ли, не случилось ли что?

Завтра будут на почте. У Сережи открывается другая язва, и есть опасение, что рак перейдет на другую сторону. Он подозревает, что рак, но не видит близости смерти. Мне он рад, но просит не приезжать. Я не был у него вчера и нынче. Завтра пойду. Хочется вызвать его на серьезный разговор, но до сих пор не удалось. И это очень тяжело, видя всю серьезность положения, говорить о пустяках, и с таким усилием, — и слушать, и говорить ему трудно. — Варя тебе всё расскажет. У Маши мне очень хорошо. Особенно приятна тишина. Я вчера написал то, что пытался начинать несколько раз; разумеется, не написал, а начал.[1] Маша болеет головой, и я нынче не так хорошо расположен, как вчера, но здоровье не дурно. Прощай. Целую тебя. Пиши.

Л. Толстой.


Если не приеду 17-го, не тревожься. Значит отложил на день или два. Очень уж напряженное положение.


1 Написанное вошло в статью «Единое на потребу» (1905, см. т. 36).

#### * 787.

1904 г. Августа 20. Лазарево.

Приеду субботу[1] поездом Козловку двенадцатом часу ночи.

Толстой.


Засека. Толстой.


Телеграмма.


1 21 августа.

#### 788.

1904 г. Августа 20. Пирогово.

Остался дольше предполагаемого, милая Соня, потому что, как я писал, тут тяжело, а уехать, оставить его, когда могу быть нужен (духовно), еще более тяжело. Телеграмму ты, вероятно, получила.[1] Я приготовил ее с утра, но поручил Вере,[2] в чем сам виноват, и она пошла только вечером. Во всяком случае, намереваюсь приехать с вечерним, в ½ 12, в Козловку.

Так до свиданья, целую тебя.

Всё расскажу.

Л. Т.

20 Ав. (вечер).


На конверте без почтовых знаков: Графине Софье Андреевне Толстой. Оставить в Козловке.


1 См. № 787.

2 Вера Сергеевна Толстая, дочь С. Н. Толстого.

#### 789.

1904 г. Декабря 2. Козлова Засека.

Письмо это и Юл[ии] Ив[ановны], к[оторое] придет вместе, я пешком принес на Козловку и пишу на станции. У нас всё хорошо, хотя доктор и признал болезнь скарлатиною.[1] Я думаю и верю, что от болезней уйти нельзя и потому не надо их бояться, как мокрому дождя. Погода нынче хорошая, дождя нет, и хотя гололедица, ходить можно хорошо, не хуже тротуаров. Саша огорчена, что прекратила школу.[2] Попроси Давыд[ова] об Афанасьи.[3] Я, как и всё последнее время, только удивляюсь на свое большое счастье. Целую тебя.

Л. Т.


На конверте: Москва. Хамовнический пер., д. 21 (Девичье поле). Матвею Никитичу Румянцеву.


1 Речь идет о заболевших крестьянских девочках деревни Ясная Поляна.

2 А. Л. Толстая, занимавшаяся с детьми крестьян Ясной Поляны, прекратила занятия вследствие заболевания детей скарлатиной.

3 Афанасий Николаевич Агеев (см. т. 54).

### 1905

#### 790.

1905 г. Января 15. Я. П.

Хотя Андр[юша], всё не сидящий на месте, расскажет тебе про нас, пишу, чтоб сказать, что я здоров, о тебе очень жалею, и I hope,[1] что ты скоро благополучно вернешься. Тане я написал письмецо.[2] Здесь Литвиновы.[3] Саша обещала приехать. Кроме них приезжает Жозя[4] с Англич[анином], и боимся наплыва гостей. Последние известия — третьего дня — о Маше хорошие. Целую тебя.

Л. Т.


1 [надеюсь]. Толстой повторяет остроту своей жены по поводу частого употребления англичанами в письмах выражения «I hope».

2 Письмо неизвестно.

3 Елизавета Николаевна Литвинова с. братом Вячеславом Николаевичем — дети двоюродной сестры С. А. Толстой.

4 Иосиф Константинович Дитерихс (1868—1932) — брат О. К. Толстой и А. К. Чертковой.

#### 791.

1905 г. Января 16, Я. П.

У нас всё благополучно, милая Соня. Вчера был Наживин[1] с женою.[2] Оба приятные люди, и Орлов.[3] Ил[ья] Вас[ильевич]4 всё тяжел и имеет страшный вид, хотя Душан не видит особенной опасности.

У нас же Жозя, вчера приехавшая Вера[5] и Над[ечка] Иванова.[6] Я здоров, но очень стар, чем, несмотря на противное мнение Авд[отьи] Вас[ильевны], не огорчаюсь. Вчера получил письмо от твоего хвалителя Bourdon[7], он опять приезжает в Россию. Сильная мятель, но я всётаки сделал свои обычные две прогулки вблизи дома. Как ты наслаждаешься музыкой? Я на днях думал о музыке вот что: Музыка есть стенография чувств. Когда мы говорим, мы возвышением, понижением, силою, быстрой или медленной последовательностью звуков выражаем[8] те чувства, к[отор]ыми сопровождаем то, что говорим: выражаемые словами мысли, образы, рассказываемые события. Музыка же передает одни сочетания и последовательность этих чувств без мыслей, образов и событий. — Мне это объясняет то, что я испытываю, слушая музыку. Пиши же, прощай. Целую тебя и сыновей.

Л. Т.


1 Иван Федорович Наживин (см. т. 55).

2 Анна Львовна Зусман.

3 Художник Николай Васильевич Орлов (см. т. 56],

4 Илья Васильевич Сидорков (1858—1940) — слуга в яснополяпском доме.

5 Вера Александровна Кузминская,

6 Надежда Павловна Иванова.

7 Французский писатель Жорж Бурдон, бывший у Толстого в 1904 г., в том же году выпустил в Париже книгу «En écoutant Tolstoï» [«Внимая Толстому»] с лестными отзывами о С. А. Толстой. В письме от 22 января (н. с.) 1905 г. Бурдон просил разрешения вновь посетить Ясную Поляну.

8 Зачеркнуто: испы[тываемые]

#### 792.

1905 г. Апреля 3. Я. П.

Очень огорчило меня, милая Соня, твое письмо.[1] Хорошо сделала, что не поехала, если и могла. Не езди через силу ни в П[етер]б[ур]г, ни домой. Извести пожалуйста, как пойдет твое нездоровье. У тебя так много жизненной энергии, что я уверен, что скоро пройдет, У нас всё вполне благополучно. От Андрюши телеграмма, что он приезжает; верно, он теперь с тобой. До свиданья, целую тебя.

Л. Т.

3 Апр.


На конверте без почтовых знаков: Софье Андреевне.


1 В письме от 1 апреля 1905 г. из Москвы С. А. Толстая писала о своем нездоровье.

#### 793.

1905 г. Апреля 6. Я. П.

Ждал от тебя известий, милая Соня, но до сих пор нет. Нынче (6-го утро) с Козловки еще не приехали, а Саша с Мих[аилом] Сер[геевичем] едут в Тулу, и я с ними посылаю письмо. Не беспокоиться о твоем здоровьи нельзя. Последнее время так чаcто стало повторяться. Думаю, что тебе, главное, нужно радостное спокойствие, к[оторое] зависит и от внешних причин и еще более от внутреннего душевного состояния. Извещай почаще. Марусю[1] попроси от нас об этом. У нас всё хорошо. Старшие дочери то опускаются, то поднимаются. Саша хотела к тебе ехать, но мы не советовали. Я здоров по-стариковски и по-стариковски спокоен.

Целую тебя.

Л. Т.


Сейчас получил твое письмо.[2] Очень грустно. Всё таки лучше дома. А впрочем ты лучше чувствуешь, что надо. Целую еще раз с нежностью.


На обороте: Москва. Подновинский, д. Плевако. Гр. Софье Андреевне Толстой. Квартира Маклаковых.


1 Марья Алексеевна Маклакова.

2 В письме из Москвы от 3 апреля 1905 г. (неопубликовано) С. А. Толстая писала о своей болезни.

#### 794.

1905 г. Апреля 28. Я. П.

Хочется написать тебе несколько слов, милая Соня. От тебя получены два успокоительные письма, но не могу не тревожиться за твое здоровье, так оно б[ыло] нехорошо последнее время. У нас всё хорошо, все здоровы. Посетители не прекращаются. Уехала Таня —приехала г-жа Молоствова.[1] Она уехала — приехал Американец.[2] Потом уехал Мих[аил] Сер[геевич] — приехали Семенов, Горбунов и Страхов.[3] И нынче, 28, уезжает Страхов, к[оторый] мне всегда приятен. Андр[юша] ездил смотреть имение к Мише. Миша хотел нынче приехать, но не приезжал. Андр[юша] получил укоризненное письмо от Черт[кова] и Ольги, к[оторые] просят его не приезжать. Саша занята посадкой. Я живу как заведенные часы. На душе хорошо. О тебе беспокоюсь. О разъединении с Левой (не с моей стороны) жалею. Целую его и Дору и тебя люблю.

Л. Т.


На конверте: Петербург. Спасская 17. Ее превосходительству г-же Кузминской для передачи графине С. А. Толстой.


1 Елизавета Владимировна Молоствова, рожд. Бер (1875—1936). См. т. 55.

2 28 апреля к Толстому приезжал американец Франк Ремонт Робертсон.

3 Ф. А. Страхов в 1905—1906 гг. помогал Толстому в чтении корректур «Круга чтения».

#### 795.

1905 г. Декабря 4. Я. П.

Желаю только, чтобы с тобой всё было бы также хорошо, как у нас. Таня с девочкой[1] здоровы. Если Таня и не в духе, то она и сама признается, что на это нет никаких причин. У Маши болят подагрически члены. Я здоров, грип почти прошел. Оба дня ездил верхом и по немногу пишу.[2] Был Англичанин кореспондент вчера. Андрюша должен был приехать нынче, но телеграф[ирует], что завтра.

Читает Беркенгейм[3] вслух Герцена Былое и Думы.

Постарайся вернуться более здоровая и бодрая, чем была последнее время. Целую тебя.

Л. Т.

4 вечером.


Год и месяц устанавливаются на основании упоминания о Г. М. Беркенгейме, который в декабре 1905 г. заменил в качестве врача уехавшего на месяц на родину Д. П. Маковицкого. Письмо в Москву.


1 Дочь T. Л. Сухотиной — Татьяна Михайловна Сухотина (впоследствии по мужу Альбертини), родившаяся 6 ноября 1905 г.

2 Толстой в то время работал над статьей «Конец века».

3 Григорий Моисеевич Беркенгейм (1872—1919) — московский детский врач, живший в Ясной Поляне в 1903—1904 гг.

#### *796.

1900—1905 гг. Я. П.

Таня ужасно огорчилась и взволновалась известием и совсем было собралась ехать с нами (Саша едет). Мы насилу ее отговорили. А у нее радость. Нынче в ночь она почувствовала движение. Завтра я непременно телеграфирую прямо к тебе, ежели что-нибудь дурно, и к Тане, ежели не дурное известие. Пришли завтра кого нибудь на станцию телеграфа. Прощай, душенька, обнимаю тебя.


Помечается широкой датой на основании упоминания о беременности Т. Л. Сухотиной. О каком известии идет речь, сказать не можем.

### 1906

#### 797.

1906 г. Марта 13. Я. П.

Очень рад тому, что ты так напомнила мне, чтобы я писал. Вот и пишу утром 13-го. Ничего не работается. Даже гулять еще не ходил, хотя уже 3 часа. Но здоров и сейчас пойду. Вчера были Серг[еенко] с дочерью,[1] милая мордашка, пленный Русанов.[2] Я с ним пошел гулять и встретил Сережу. Он вчера в ночь уехал с Русановым. Андрюша тоже приехал. Так что стол был большой, была и Мар[ья] Алек[сандровна], а нынче нас только 5, так как Саша вчера уехала. — Вчера читал свои письма к Ал[ександре] Андр[еевне]3 и вынес из них смирение и терпимость к молодым. Так много в этих письмах глупого и ничтожного. Есть кое что и порядочное.

Погода прекрасная, совсем тает. Прощай пока, милая Соня, работай и утешайся и отдыхай музыкой. Целую тебя.

Л. Т.


1 Наталья Петровна Сергеенко (р. 1891 г.).

2 Николай Гаврилович Русанов (1879—1920). В Русско-японскую войну пошел добровольцем в эскадру Небогатова и попал в плен.

3 Письма к А. А. Толстой 1850—1870 гг.

#### 798.

1906 г. Мая 16. Я. П.

Таня и Ю[лия] И[вановна] тебе, верно, пишут, милая Соня обо всем происходящем у нас. Всё вполне хорошо. Нынче приехал Горбов,[1] и я ему поручаю это письмо, чтобы оно скорее до тебя дошло. Нынче утром получил твое письмо[2] об общем — о Думе, и о частном — о зубах и нездоровьи твоем. Последнее меня больше интересует, чем первое. У нас всё очень [хорошо], живем все дружно, дети[3] очень милы. Завтра приезжает Леночка, вероятно одна. Я ем простоквашу Мечник[ова], и до сих пор хорошо. Только ничего не работаю, только читаю. Нынче б[ыл] старичек старого, исчезающего типа крестьянина. Это б[ыло] мне очень приятное событие. Прощай, пиши по чаще и по подробнее. Письма твои всегда интересны. Особенно теперь. Что решит дантист?


1 Николай Михайлович Горбов (см. т. 56).

2 От 14 мая 1906 г. (ПСТ, стр. 764—766).

3 В Ясной Поляне гостила семья Л. Л. Толстого.

### 1907

#### 799.

1907 г. Апреля 4. Я. П.

Очень рад писать тебе, милая Соня, т[ак] к[ак] ты говоришь, что тебе это приятно. У нас всё хорошо. Я совсем справился от своего нездоровья; сегодня ходил к лесничему говорить по телефону с Андрюшей,[1] но его не б[ыло] дома. Я хотел спросить его, может ли приходившая ко мне женщина, мужа кот[орой] убили жандармы в Житове,[2] там, где таскали товар из разбитых вагонов,[3] может ли она надеяться получить вспомоществование. Мы обедали нынче у Тани. От Саши бодрое письмо.[4] Я по обыкновению учил ребят[5] и всё надеюсь, что будет какой нибудь толк из этого. Вызывает же это общение самые хорошие мысли и чувства. Ждем известий от тебя. До сих пор ничего не знаем. Получили нынче пожертвование из Америки.[6] Пожалуйста, пошли артельщика получить эти деньги и привези. Я решил оставить их у себя и раздать бедным. Прощай. Целую тебя и Сер[ежу] и М[ашу].[7]


1 Андрей Львович Толстой служил в то время чиновником особых поручений при тульском губернаторе.

2 Деревня в 15 км. от Ясной Поляны.

3 В неопубликованных «Яснополянских записках» Д. П. Маковицкого под 19 февраля 1907 г. записано: «Ha-днях было крушение поездов между Ясенками и Житовым. Товарные вагоны оставались несколько дней без присмотра. Из них стали растаскивать муку, зерно, апельсины, медь. Через несколько дней к вагонам приставили жандармов, которые стреляли и убили двоих».

4 От 3 апреля 1907 г. из Ялты.

5 Со второй половины декабря 1906 г. Толстой по вечерам начал заниматься с яснополянскими крестьянскими детьми.

6 Канадские духоборы прислали Толстому 5000 долларов для голодающих. См. т. 56, прим. 97

7 Марья Николаевна Толстая, рожд. Зубова (1867—1939), вторая жена С. Г. Толстого.

#### 800.

1907 г. Июля 16. Я. П.

Пишу нынче, понедельник, после обеда, милая Соня, и надеюсь, что письмо дойдет, т[ак] к[ак] посылаю его сейчас на Козловку с одолевшей меня очень тяжелой А. Н. Шараповой,[1] belle soeur[2] Бирюкова. Она занята Esperanto’м и говорит, говорит, не переставая. Надо надеяться, что она уедет. Вообще нынче день очень тяжелый от посетителей. Кроме прохожих, б[ыло] человек 6 таких, с к[оторыми] надо говорить.[3] А я еще на беду и на пользу, надеюсь, очень много писал свою статью о «Не убий».[4] Утром получил от Танички большое письмо[5] с барометром, фотографи[ями] и ее милым мне духом. У нас все здоровы. Саша провидит состояние моего желудка и заказывает идеальные обеды. Вчера вечером был Голд[енвейзер], и мы играли в винт. Он не приехал 3-го дня и вчера не играл п[отому], ч[то] у него болит палец (я сам видел заплатку). Черткова[6] не видал вчера, но нынче он у нас обедал и сейчас здесь. Целую тебя, Таню, Таничку, ее родителя и дружески кланяюсь Нат[алье] Мих[айловне],[7] Дашкевичу,[8] няне и last but not least[9] Наташе.[10]


1 Анна Николаевна Шарапова.

2 [свояченица]

3 См. т. 56, стр. 203.

4 Толстой писал тогда статью «Не убий никого». См. т. 37.

5 От 14 июля 1907 г.

6 В. Г. Чертков с семьей лето 1907 г. проживал на даче в Ясенках.

7 Гр. Н. М. Соллогуб, сестра первой жены М. С. Сухотина.

8 Петр Григорьевич Дашкевич (см. т. 56).

9 [последней в списке, но не последней по значению]

10 Наталья Михайловна Сухотина (1882—1925) — дочь М. С. Сухотина от первого брака, с 1908 г. жена H. Л. Оболенского.

#### 801.

1907 г. Ноября 10. Я. П.

Здравствуй, милая Соня.

Как-то ты, а у нас всё вполне благополучно, несмотря на стражников. Пора бы их уволить — этих двух праздных мужиков.[1] Моего стражника, да и всех нас настоящего стражника не видать и не слыхать, а стережет он нас так, ч[то] лучше нельзя. Я очень, очень занят, полон мыслями, к[оторые] кажутся мне оч[ень] важными, но нет сил и энергии, чтобы их выразить, как надо. Так это хорошо устроено, ч[то], когда в старости всё ясно, сил уже нет выразить это. Чтоб молодым была работа. Про Гусева[2] нового ничего не знаю. Саша, Душан, Юл[ия] Ив[ановна] — всё милые помощники и сожители и такие хорошие люди. И тебе должно быть приятно у Сережи, Маши — не люблю sobriquet[3] — Толст[о]-Зуб[овых]4. Поцелуй их от меня. Завтра приезжает С. А. Стах[ович]. Вероятно не знает, что тебя нет. Одно письмецо твое получил, ждем еще. Будь здорова, целую тебя.

Л. Т.

10 вечером.


1 По просьбе С. А. Толстой в письме от 3 сентября 1907 г. тульский губернатор Д. Д. Кобеко откомандировал для постоянного проживания в Ясной Поляне двух стражников, что для Толстого было очень тяжело. См. Дневник 1907 г., т. 56, стр. 57. Стражники оставались в Ясной Поляне до лета 1909 г., когда они были удалены. См. А. Б. Гольденвейзер, «Вблизи Толстого», I, стр. 276.

2 Николай Николаевич Гусев. Об его аресте см. т. 56.

3 [насмешливое прозвище]

4 Жена С. Л. Толстого была урожденная гр. Зубова.

#### 802.

1907 г. Декабря 13. Я. П.

Вечер 13-го.

Хотел и так писать тебе, милая С[оня], чтоб самому о себе известить и о тебе узнать, а теперь еще маленькая просьба, скорей к Сереже. Есть немецкая книга: Die Grundlagen des XIX Jahrhunderts, Chamberlain’a.[1] Если она есть в библиотеке, то нельзя ли ее мне прислать для прочтения? У меня есть 1-й том, нет 2-го.

Покупать отнюдь не надо, п[отому] ч[то] я написал об этой книге в два места.[2] — Мороз жестокий, в зале только холодно. У меня тепло. Я здоров. Хожу степенно два раза в день гулять. Et je m’en trouve très bien.[3] Посетителей нет. М[арья] Александровна] нынче уехала. Как-то ты? Я думаю, что что бы ты нe делала в Москве, всё будет легче твоего стояния последнее время.[4] Целую тебя, Сер[ежу] и M[aшу].

Л. Т.


1 Houston Stewart Chamberlain, «Die Grundlagen dos 19-ten Jahrhunderts», 8-te Aufl. Volksausgabe. 1 und II Hälften. München. Verlaganstalt v. Bruckmann A. G. 1907. Эта книга имеется в яснополянской библиотеке; в ней мною пометок Толстого.

2 О присылке ему второй части книги Чемберлена Толстой в письме от 14 декабря просил Э. Р. Стамо. Второе письмо неизвестно.

3 [Я себя чувствую хорошо.]

4 С. А. Толстая была тогда занята копированием портретов и очень уставала от этого занятия.

### 1908

#### * 803.

1908 г. Января 15. Я. П.

Очень нехорошие известия о твоем здоровьи, милый друг Соня. Хотя это и не лихорадка, а нечто внутреннее, я всё-таки надеюсь, что твой энергический организм победит болезнь. Саша, верно, писала тебе о том, как у нас дом полон народа, и всё очень хорошего. Я чувствую себя очень хорошо. Нынче был Андрюша и, к сожалению, произвел на меня нехорошее, недоброе впечатление. Саша исполняет заботливо обязанности хозяйки. Чертков мне очень, как всегда, приятен. Еще тут Беневский,[1] он сейчас уезжает. Он вчера читал письмо своей сестры[2] с каторги, к[оторое] очень тронуло меня.

Целую тебя. До свиданья.

Л. Т.


1 Иван Аркадьевич Беневский (см. т. 56).

2 Марья Аркадьевна Беневская (см. т. 56).

#### 804.

1908 г. Марта 25. Я. П.

Нынче, 25-го, часа в 3 приехал Давыдов и, как всегда, был очень мил, и я прошу его передать тебе эту записку. Я совсем здоров. Сережа очень приятен был и вообще, и тем, что помо гал занимать Давыдова. Он, кажется, также, как и я, скорее отрицательно относится к юбилею.[1] Целую тебя и чувствую, что недостает чего то, когда тебя нет. Это я говорю, чтобы сказать тебе то, что испытываю, но прошу, чтобы это не заставило тебя ускорить свой приезд и отказаться от исполнения твоих намерений.

Л. Т.


Обедаем в половине шестого, чтобы Ник[олай] Вас[ильевич] успел с нами пообедать.


На обороте: Софье Андреевне.


1 Восьмидесятилетие Толстого (28 августа 1908 г.).

#### 805.

1908 г. Марта 30. Я. П.

Милая Соня, посылаю тебе письмо[1] Пракудина с его предложением приехать снимать цветную фотографию.[2] Если ты найдешь удобным, то вызови его на 1-е или 2-е апреля телеграмой, а нет, то телеграмой же откажи ему, отложив до Июня.[3] Прости, что не сам решил, а утруждаю тебя. Рад знать, что ты хорошо работаешь.[4] Я здоров, пью присланный кумыс. Саша также хороша. Целую тебя и наших.[5] Если вспомнить, Pauvres Gens V. Hugo.[6] Я просил Ив[ана] Ив[ановича],[7] Машу,[8] кажется, тебя (боюсь, что нет) и не получил, а мне нужно для коректур Кр[уга] Чт[ения].[9]

Так до свиданья. С радостью жду тебя.

Л. Т.


Раннее утро 30. М[арья] А[лександровна] уезжает к себе и везет это письмо.


1 От 23 марта 1908 г.

2 Сергей Михайлович Прокудин-Горский (р. 1863 г.) — профессор химии Технологического института в Петербурге, занимавшийся разработкой вопросов цветной фотографии.

3 С. М. Прокудин-Горский приезжал в Ясную Поляну 22 мая 1908 г.

4 В открытом письме от 29 марта 1908 г. С. А. Толстая кратко сообщала о занятиях в Историческом музее для своей автобиографии.

5 Сына Сергея Львовича с семьей.

6 «Le» pauvres gens», стихотворение В. Гюго из цикла «La légende des siècles».

7 Толстой через H. Н. Гусева просил И. И. Горбунова-Посадова прислать ему названное стихотворение Гюго.

8 М. Н. Толстая, жена С. Л. Толстого.

9 Перевод «Les pauvres gens», сделанный В. Микулич, был помещен Толстым в «недельные чтения» «Круга чтения». Исправленный Толстым перевод «Бедных людей» помещен во втором издании «Круга чтения».

#### 806.

1908 г. Мая 16. Я. П.

Пишу эти строки утром 16-го только затем, чтобы просить тебя не отдавать моего письма Кони,[1] а разорвать его.[2] Мне невозможно, неприлично и стыдно просить, c’est une contradiction criante.[3] Всё таки рад случаю, милая Соня, подумать о тебе и сообщить о нас, хотя и после только одной ночи. Теперь 9 часов, сажусь за радостную работу.[4] Вообще мне на душе так хорошо, что даже совестно.

Целую тебя.

Л. Т.


Скажи Кони, ч[то] мне очень понравились его Воспоминания[5], особенно рассказ о Писемском.


1 В письме к А. Ф. Кони, написанном 15 мая, Толстой просил его содействовать успеху в Сенате кассационной жалобы В. А. Молочникова и приискания места для A. Л. Толстого (см. следующее письмо).

2 С. А. Толстая письмо не разорвала, а сохранила и поместила вместе с бумагами Толстого в Румянцевский музей.

3 [это — вопиющее противоречие.]

4 Толстой работал тогда над статьей «Не могу молчать».

5 В № 5 «Вестника Европы» за 1908 г. были напечатаны «Отрывки из воспоминаний» А. Ф. Кони — о Тургеневе, Достоевском, Некрасове, Апухтине и Писемском.

#### 807.

1908 г. Мая 18. Я. П.

18. 7 часов вечера.

На всякий случай пишу тебе, милая Соня, чтоб известить про нас. У нас всё хорошо, только посетителей много. Первый приехал Молочников, к[оторый] отказывается от касации и ходатайства.[1] Я писал тебе уничтожить письмо Кони, п[отому] ч[то] не хотел, неудобно нашел, просить об Андрюше, а теперь и о Мол[очникове] не нужно. Потом из Самары пришли два крестьянина Добролюбовцы,[2] потом нынче Наташа Сух[отина], Коля Оболон[ский], Гриша Фохт[3] и Андр[юша]. Андр[юша] уехал, а остальные у нас. Завтра ждем Стаховичей.[4] Потом был Плюснин,[5] он уезжает в Хабаровск к больному отцу, 9000 верст. Приехали Николаевы,[6] на деревне, но у нас не были. Я б[ыл] у них. Я здоров, Саша хороша, и вообще всё прекрасно от того, что у меня на душе хорошо. Целую тебя, и Таню, и Сашу, и, главное, Леву и Дору и внуков. От Левы оч[ень] хорошее письмо,[7] на кот[орое] буду отвечать.[8]

Л. Т.


На обороте: Петербург. Ее превосходительству Татьяне Андреевне Кузминской. Для передачи С. А. Толстой.


1 Владимир Айфалович Молочников, присужденный к году заключения в крепость за распространение запрещенных статей Толстого (см. т. 56).

2 «Добролюбовцы» — последователи религиозного учения Александра Михайловича Добролюбова. См. т. 56, стр. 129.

3 Григорий Николаевич Фохт (1871? — 1909?), племянник М. С. Сухотина, сын его сестры Елизаветы Сергеевны Сухотиной, первым браком бывшей замужем за Николаем Богдановичем Фохтом. Химик.

4 Михаил Александрович и Софья Александровна Стаховичи.

5 Василий Васильевич Плюснин (1877—1942). См. т. 56.

6 Сергей Дмитриевич Николаев и его жена Лариса Дмитриевна, рожд. Нечаева (р. 1875 г.).

7 В письме из Петербурга от 13 мая Л. Л. Толстой писал о том, «как дорого» ему было последнее свидание с отцом (в апреле 1908 г.), и о происходящей в нем «большой внутренней передряге».

8 Толстой отвечал сыну Льву Львовичу 6 июня 1908 г. (см. т. 78).

### 1909

#### 808.

1909 г. Марта 15. Я. П.

Пишу тебе, милая Соня, в 11 часов вечера. Не скрою, что и нынче был жар от 5-го часа до 10-го,[1] но теперь сижу с градусником (Никитин скажет, сколько) и чувствую себя очень бодро. Ники[тин] всё расскажет. Чертков б[ыл] нынче. Ему гораздо лучше.[2] Как ты? Главное — твое здоровье. Пожалуйста не беспокойся обо мне — мне кажется, завтра должно пройти. Нога же совсем хороша.[3]

Л. Т.


На конверте без почтовых знаков: Софье Андреевне.


1 Толстой заболел 12 марта — температура была 37,6.

2 В. Г. Чертков в то время болел гриппом.

3 1 марта Толстой заболел затяжным воспалением вен на левой ноге.

#### 809.

1909 г. Июня 17. Кочеты.

Вот и пишу тебе, милая Соня, чтоб ты не беспокоилась. Вчерашнюю ночь с 16 на 17 оч[ень] болела голова, но нынче, 17, лучше, и лучше и гулял и ел, а, главне, работал хорошо.[1] Получил письмо Саши[2] и от Ольги к Тане.[3] Пишите мне чаще. Сюда приехала Левина жена[4] с сестрой.[5] Они скромные. Мне понравились. Жаль, что Лева наш не приезжает и что я с ним мало вижусь. Надеюсь, что он поживет еще у нас и я застану его и послужу ему моделью.[6]

Сейчас 10 часов, я посидел с ними, смотрел, как едят ягоды и простоквашу без всякой зависти. Ты меня упрекаешь, что я не берегусь, а я, je suis payé pour[7] беречься, п[отому] ч[то] только при береженьи могу работать. А думаю, что не оч[ень] заблуждаюсь, предполагая, ч[то] то, что пишу, может быть нужно людям, главное же то, что это моя обязанность перед Богом — высказать то, что мне дает спокойствие и радость, как можно понятнее и яснее.

Целую тебя, Сашу, Леву. Жду писем. У Танички[8] Танюша[9] и очень ей рада.

Л. Т.


1 В то время Толстой работал над статьей «Единая заповедь» (см. т. 38).

2 Письмо неизвестно.

3 От 15 июня.

4 Жена Льва Михайловича Сухотина, Елена Петровна, рожд. Базилевская (р. 1879 г.).

5 Вера Петровна Базилевская (р. 1892 г.), позднее вышедшая замуж за Н. С. Трубецкого.

6 Л. Л. Толстой в то время лепил бюст отца.

7 [поплатился за то, что не берегся]

8 Внучка Толстого, Татьяна Михайловна Сухотина.

9 Татьяна Алексеевна Фохт (р. 1902 г.), внучатная племянница М. С. Сухотина, впоследствии артистка.

#### 810.

1909 г. Июня 19. Кочеты.

От вас нет известий, милая Соня, а я пишу, чтоб сказать вам, что я здоров, только голова всё еще немного болит. Но ездил нынче оч[ень] приятно верхом по прекрасным местам — Камушки[1] и прелестном Кочетке.[2] А еще заехал в деревню к 100-летнему старику и беседовал с ним. Вчера, кроме молодых Сухотиных и ее сестры, б[ыло] пропасть народа: Матвеева,[3] жена того, с к[оторым] я ехал,[4] с своим племянником консулом.[5] — Он б[ыл] в Индии и Персии и рассказывал интересное; и Свербеева[6] и доктор незнакомый Голицына.[7] Нынче я почти нич[его] не работал, не хотелось. От Ч[ерткова] жду известий тоже. Целую всех.


1 Лес в 2 км. от Кочетов.

2 Часть кочетовского парка, дубовый лес в 1/2 км. от дома,

3 Варвара Дмитриевна Матвеева, соседка Сухотиных.

4 Мценский предводитель дворянства Матвеев.

5 Владимир Николаевич Матвеев, был драгоманом в Персии.

6 Анна Васильевна Свербеева, рожд. Безобразова.

7 По «Яснополянским запискам» Д. П. Маковицкого, фамилия врача, служившего у помещика Голицына и бывшего в Кочетах 16 июня, — Малиновский.

#### 811.

1909 г. Июня 21. Кочеты.

Получил нынче твое письмо,[1] милая Соня, и нынче же отвечаю. Живется мне здесь оч[ень] хорошо. Здоровье не дурно, головная боль прошла. Занятия подвигаются. Кончил статью об Единой Заповеди, но за новое, худож[ественное], не берусь. Поглощают всё время письма, дневник... Ну да что о себе. Не могу не советовать тебе как можно меньше приписывать важности хозяйству. Самое дело такое, что вызывает дурные, не добрые чувства. А добрые чувства к людям несравненно важнее всех дел.. Вчера ездил верх[ом] много, нынче с тремя Таничками ездили на дрожках за грибами. Они нашли огромные белые, а я серьезно и приятно говорил с косцами мужиками всей деревни.[2] Рад, что Лева не уезжает, постараюсь пораньше приехать. А что Саша не собирается сюда? Как всегда я нежности думаю о ней и целую ее. Привет В[арваре] М[ихайловне].[3] Целую тебя и с любовью помню тебя.

Л. Т.


1 От 18 июня 1909 г. (ПСТ, стр. 773).

2 Об этом разговоре см. H. Н. Гусев, «Два года с Толстым», изд. «Посредник», М. 1912, стр. 294.

3 Варвара Михайловна Феокритова (р. 1875 г.). См. т. 58.

#### 812.

1909 г. Июня 23. Кочеты.

Получили нынче твое письмо Тане,[1] милая Соня. Мне здесь оч[ень] хорошо, но хочется и домой и для тебя, и для Левы, и для Саши, т[ак] к[ак] она не приезжает сюда, и для самого себя. Определять времени вперед не люблю, но думаю, что скоро. Нынче получил письмо от Черткова[2] со вложением копии письма тебе.[3] Он предлагает отдать рассказ Дьявол[4] в литературный фонд,[5] к[отор]ый просит об этом. Я еще не решил. Рассказ мне не нравится. Надо будет перечитать его.[6] У нас теперь довольно тихо, гораздо тише, чем в Ясной, в смысле посетителей. Нынче приехал сын М[ихаила] С[ергеевича] Миша.[7] Я себя чувствую хорошо. Кое что работаю,[8] и хочется столь многого, что ясно, ч[то] это обычные старческие неосуществимые мечты. Хочется только не даром провести оставшиеся месяцы, дни, часы, когда так многое, непонятн[ое] и скрытое прежде, стало ясно. Вчера б[ыла] Наташа Абрикосова. Повторяю совет не придавать важность хозяйству, а тому, как ты верно пишешь,[9] чтоб быть доброй. Только одно это нужно. И доказательство, ч[то] это одно нужно, то, что это одно всегда можно.

Целую тебя, Сашу, Леву, привет В[арваре] М[и]х[айлов]не.

Л. Т.


1 От 22 июня 1909 г.

2 От 18 июня 1909 г.

3 В письме к С. А. Толстой от 18 июня В. Г. Чертков сообщал, по ее просьбе, сведения о том, когда была написана Толстым повесть «Дьявол».

4 См. т. 27.

5 То есть в сборник, посвященный исполнившемуся в 1909 г. 50-летию «Общества пособия нуждающимся литераторам и ученым», обычно называвшегося «Литературным фондом».

6 Рассказ «Дьявол» сборнику, посвященному 50-летию Литературного фонда, предоставлен не был.

7 Михаил Михайлович Сухотин (1884—1921).

8 Толстой в то время кончил статью «Единая заповедь».

9 В письме от 22 июня (неопубликовано).

#### 813.

1909 г. Июня 24. Кочеты.

Едут на почту, пользуюсь, чтоб написать словечко. Я здоров, сейчас 2 часа 24, еду верхом к 100-летнему старику. Утром получил грустную телеграмму об отказе Вл[адимиру] Г[ригорьевичу]. Пишите.

Л. Т.


В марте 1909 г. В. Г. Чертков, по постановлению департамента полиции, был выслан из Тульской губернии. Во второй половине июня Чертков был у министра внутренних дел Столыпина для выяснения своего дела, но услышал от него подтверждение постановления о высылке. 24 июня Толстой получил телеграмму от В. В. Черткова (сына): «Бате отказ вернуться».

#### 814.

1909 г. Июня 28. Кочеты.

Хотел писать тебе отдельно, милая Соня, но Таня принесла свое письмо, предлагая писать. Я здоров, и хотя и совестно быть довольным и счастливым, не могу не быть им. Нынче ходил по прелестному парку (у меня сделалась одна обычная чудная прогулка) и всё благодарил Бога за всё то, что он дал мне — не вещественное, а духовное, к[отор]ое одно дает истинное благо. Всей душой сочувствую твоим тревогам и огорчениям и рад бы помочь, да не знаю, чем.[1] Мои планы неопределенны, п[отому] ч[то] не знаю, где придется увидеться с Ч[ертковым], чего я оч[ень] желаю, также и он, бедный. Мы было думали, что он приедет сюда, в Орл[овскую] губернию, за 3 версты, но не знаю его решения на этот план и ожидаю решения. Если ему этого нельзя, о чем, вероятно, узнаю с нынешней почтой — теперь утро, 11 часов — то через день или два приеду. Разумеется, телеграфирую. До свиданья, целую тебя.

Л. Т.


Приписка к письму T. Л. Сухотиной.


1 См. письмо С. А. Толстой от 24 июня 1909 г. (ПСТ, стр. 778).

#### 815.

1909 г. Июня 28. Кочеты.

Прежде чем наше с Таней письмо[1] пошло тебе, получил от Ч[ерткова] известие, ч[то] он готов приехать в наше соседство за 4 версты в Орл[овскую] губ.[2] Во всяком случае думаю около четверга, 3-го, выехать. Получил твое письмо и оч[ень] жалею о Леве.[3]

Л. Т.


На обороте: Софье Андревне Толстой. Почтовая станция Ясенки Тульской губернии.


1 См. предшествующее письмо.

2 Свидание с Чертковым произошло 30 июня в деревне Суворове (см. Дневник, т. 57).

3 В письме от 25 июня С. А. Толстая писала, что Л. Л. Толстой в этот день разбил начатый им бюст отца и решил в тот же день уехать в Швецию, где жили родители его жены и его семья.

#### * 816.

1909 г. Июля 3. Кочеты.

Немного слаб надеюсь приехать пятницу или субботу[1] буду телеграфировать.


Засека Толстой.


Телеграмма.


1 То есть 4 или 5 июля.

#### * 817.

1909 г. Июля 3. Кочеты.

Сегодня.


Засека Толстой.


Телеграмма говорит о возвращении Толстого из Кочетов в Ясную Поляну, в отмену предыдущей телеграммы.

#### * 818.

1909 г. Сентября 8. Крекшино.

Совершенно здоров. Очень ожидаю тебя и все Чертковы.

Лев.


Засека Графине Толстой.


Телеграмма.


3 сентября 1909 г. Толстой выехал из Ясной Поляны к В. Г. Черткову, который жил тогда в имении своих родственников Пашковых в Крекшине, Звенигородского уезда Московской губернии.

### 1910

#### 819.

1910 г. Января 16. Я. П.

Пишу, чтобы ты не беспокоилась. Погода прекрасная, и я себя хорошо чувствую.

Еду на санях, буду во всех отношениях осторожен и вернусь к обеду или, скорее, к 5 часам, если всё будет, как я предполагаю.

Л. Т.


Датируется на основании пометы С. А. Толстой: «16 января 1910 г. Поехал в Тулу на суд крестьян, которых оправдали. Уехал до моего вставанья и потому написал это». См. т. 58, стр. 300—303.

На обороте письма рукой Толстого написано карандашом:

К статье анар[хизм].


(«Анархизм» — одно из первоначальных названий статьи «Пора понять». См. т. 38.)

#### * 820.

1910 г. Января 31. Я. П.

У нас были очень приятные гости — и Долгор[уков],[1] и Шанкс,[2] и, главное, Поша.[3] И, кажется, всё было оч[ень] хорошо.

Я здоров и, как всегда, странно, что тебя нет. Хорошо бы, если бы ты была здорова, не устала слишком и переделала все дела успешно.

Целую тебя.

Л. Толстой.


Приписка к письму Т. Л. Сухотиной.


1 Павел Дмитриевич Долгоруков (см. т. 58).

2 Марья Яковлевна Шанкс (см. т. 58).

3 П. И. Бирюков.

#### 821.

1910 г. Мая 2. Благодатное.


Доехали благополучно в Благодатную.


Что и я свидетельствую. Было немного жарко, но за всю дорогу ни разу не б[ыло] изжоги. Таня прислала телеграму в Орел и сама выехала в Благодатн[ую].

Целую тебя. Ил[ья] Вас[ильевич]1 пусть отдаст мою черную шапочку Алекс[андру] Петр[овичу]2.

Л. Т.


Написано сейчас же по прибытии на ближайшую к Кочетам станцию Благодатную Орловско-Грязской ж. д. Первые четыре слова написаны Д. П. Маковицким, дальнейшее — Толстым.


1 Сидорков.

2 Иванову.

#### 822.

1910 г. Мая 3. Кочеты.

Пишу тебе, милая Соня, чтобы самолично известить о себе.

Доехали прекрасно, а здесь не верю действительности, что можно вытти на крыльцо, не встретив человек 8 всякого рода просителей, перед к[отор]ыми больно и совестно, и человек двух, трех посетителей, хотя и оч[ень] хороших, но требующих усилия мысли и внимания, и потом можно пойти в чудный парк и, вернувшись, опять никого не встретить, кроме милых Таничек и милого Мих[аила] Серг[еевича]. Точно волшебный сон. Здоровье хорошо — 2-й день нет изжоги. Как ты, отдохнула ли?[1] С кем приедешь? Скажи Андр[юше] и Кате,[2] что жалею, что они меня не застали. Сейчас ложусь спать. Таня так заботлива, ч[то] хочется только удерживать ее. Гуляю по парку, ничего серьезного не писал. Целую тебя.

Л. Т.


На обороте: Моск. Курс. Козловка-Засека. Графине Софье Андреевне Толстой.


1 С. А. Толстая вернулась 1 мая из Москвы, куда уехала 27 апреля.

2 Екатерина Васильевна Толстая, рожд. Горяинова (р. 1876 г.), по первому мужу Арцимович, вторая (с 1907 г.) жена A. Л. Толстого.

#### * 823.

1910 г. Мая 7. Кочеты.

Жалею что отложила все здоровы

Толстой.


Засека Толстой.


Телеграмма.

#### 824.

1910 г. Июня 14. Отрадное.

Пользуюсь отъездом Димочки,[1] чтобы написать тебе, милая Соня. Саша писала тебе о нашем путешествии и приезде. Нового с тех пор не совсем хорошего только то, что Саша где-то схватила сильнейший насморк, но кашля нет, и она бодра и хороша. Я совершенно здоров. Живу точно также, как в Яс[ной] Пол[яне], с той только разницей, что посетителей и просителей нет — что оч[ень] приятно. Здесь оч[ень] интересный край своей необыкновенной земской деятельностью. Тут в 3-х верстах огромная психиатрич[еская] больница на 700 чел[овек] и другая, правительственная, на 1500 человек, тоже психиатрич[еская]; тюрьма, больница для политических; кроме того, выздоравливающие больные сумашедшие распределены по деревням. Я нынче б[ыл] в одной такой, где 50 человек. Я говорил с многими, и один очень интересен.[2] До сих пор ничего особенного не работаю. Всё копаюсь над старым.[3] Но надеюсь воспользоваться досугом. — Как ни хорошо в гостях, а дома лучше. И я приеду, как хотел, уже никак не позже[4] 24-го, если всё будет хорошо у меня и у тебя. Как ты и твои дела и издательские,[5] и хозяйственные? Не слишком ли тревожат тебя? Это главное. Главнее всех матерьяльных дел. Очень жалею, что Илья не застал меня. Каков он?

Прощай, милая, старая жена. Целую тебя. Надеюсь, до свиданья.

Твой муж

Л. Т.

14-го вечером.


На конверте без почтовых знаков: Софье Андреевне.


12 июня Толстой выехал из Ясной Поляны к В. Г. Черткову, жившему в имении Отрадное, близ села Мещерского, Подольского уезда Московской губернии. Настоящее письмо было написано 14 июня, но по ошибке было отправлено лишь 21 июня и получено С. А. Толстой 22 июня.


1 Владимир Владимирович Чертков (р. 1889 г.).

2 См. запись Толстого в Дневнике под 14 июня 1910 г. (т. 58, стр. 65).

3 13 и 14 июня Толстой исправлял предисловие к «На каждый день» и «Путь жизни», над которым он работал с 1907 г. См. т. 45.

4 Слова «уже никак не позже» подчеркнуты С. А. Толстой дважды чернилами и красным карандашом. Текст со слов: «Как ни», кончая: «как хотел», подчеркнут красным карандашом ее же рукой и на полях также красным карандашом написано: «И всё ложь, а я дома одна умираю. 22 июня 1910 г.» Надпись объясняется тем истерическим состоянием, в каком находилась в то время С. А. Толстая.

5 С. А. Толстая печатала тогда 12-е издание сочинений Льва Николаевича.

#### * 825.

1910 г. Июня 18. Отрадное.

Не понятна причина беспокойства всё обстоит вполне благополучно.

Лев.


Телеграмма.


17 июня С. А. Толстая получила срочную телеграмму из редакции «С.-Петербургских ведомостей» с вопросом о здоровье Льва Николаевича. Она запросила Черткова. Ответом на ее запрос явилась настоящая телеграмма Толстого.

#### 826.

1910 г. Июня 18. Отрадное.

Собирался и так тебе[1] нынче, 18-го, писать тебе,[1] милая Соня, а вдруг утром пришел Ч[ертков] с твоей непонятной для нас, полученной ночью, телеграммой. У нас решительно ничего хоть мало мальски неприятного, не хорошего не было и нет. У меня желудок хорош, а бывшая слабость — если уж всё замечать — прошла, и у Саши насморк проходит, и она весела и бодра. Понемногу занимаюсь,[2] о тебе думаю с любовью и кроме хорошего ничего не испытываю. Ездил вчера верхом и нынче поеду с Ч[ертковым]. — Чертков говорит, что О жизни[3] напечатано всё, что есть, и вариантов нет. Привет твоим милым сожителям и благодарность,[4] Целую тебя,

Л. Т.


1 Так в подлиннике.

2 15—18 июня Толстой поправлял «На каждый день» — «Декабрь» и предисловие к «На каждый день» и «Путь жизни», читал корректуры четырех отделов «Пути жизни» и продиктовал письмо славянскому съезду в Софии.

3 Трактат Толстого «О жизни», написанный в 1887 г. (см. т. 26). Справка была нужна С. А. Толстой для печатавшегося ею нового издания собрания сочинений Льва Николаевича.

4 В Ясной Поляне оставались В. М. Феокритова и H. Н. Ге.

#### 827.

1910 г. Июня 19. Отрадное.

19 июня 1910 — вечером.

Ожидаю от тебя письма, милая Соня, а пока пишу, чтоб известить тебя о себе и поговорить с тобой.

У нас всё хорошо. Вчера ездил верхом в деревню, где душевно больные женщины. Встретил меня знакомый крестьянин,[1]к[оторый] 12 лет тому назад б[ыл] в Москве и поступил тогда в мое общество трезвости[2] и с тех пор не пьет. И больные женщины были интересны. А дома пришли из Троицкого в 3-х верстах врачи пригласить к себе на спектакль синематографа. Троицкое это окружная больница для душевно больных самых тяжелых. Их там 1000 человек. Я обещал им приехать, а нынче еду к ним осматривать больницу. Завтра же кинематограф в Мещерск[ой] больнице. Мы поедем с Сашей. Саша не дурна.[3] Как всегда, работает мне, и бодра и весела. Время летит. И не успел оглянуться, и прошла уж неделя. Какой неделя — остается уж только 5 дней до отъезда. Мы решили ехать 25-го. И в гостях хорошо, и дома хорошо. Как ты поживаешь? Как твои работы? Хотел сюда приехать Эрденко — скрипач.[4] Гольденвейзер едва ли приедет. До свиданья, милая Соня, целую тебя. Привет Кол[ечке] и Варе. Сейчас свистят. Это завтрак или обед. Я нынче много спал и чувствую себя бодрым. Кое что поделал.[5]

Л. Т.


Был в окружной больнице. Было оч[ень] интересно и хорошо, и я не устал.

Сейчас был в ванне и чувствую себя хорошо. Вернувшись домой, получил всех Чертковых оч[ень] обрадовавшее известие, что ему «разрешено» быть в Телятинках во время пребывания там его матери. И они едут 27-го. Это извещает Михаил Стахович.

— Как удивительно странно это «разрешение» на время пребывания матери.

Еще раз целую тебя.

Л. Т.


1 Сергей Тимофеевич Кузин (см. т. 58).

2 С. Т. Кузин вступил в члены «Согласия против пьянства» в 1888 г. (список членов опубликован в «Известиях Общества Толстовского музея», 1911, № 3—4—5, стр. 6—26) следовательно, не за 12 лет до встречи с ним Толстого в Ивине, а за 22 года.

3 В смысле здоровья.

4 Михаил Гаврилович Эрденко (1887—1940), скрипач, позднее профессор Московской консерватории, заслуженный деятель искусства.

5 19 июня Толстой работал над предисловием к «Пути жизни» и письмом к славянскому съезду в Софии.

#### 828.

1910 г. Июня 22. Отрадное.

22 Июня.

Через три дня буду с тобой, милая Соня, а всётаки хочу написать словечко. Написанное мною тебе письмо[1] залежалось по ошибке, и ты, верно, только что получила его. С тех пор у нас продолжает быть всё оч[ень] хорошо. Вчера был Беркенгейм, слушал Сашу и сказал, что она может смотреть на себя, как на здоровую. Советует купаться. Хотя и не верю докторам, мне это б[ыло] приятно. Я тоже здоров. Вчера даже б[ыл] необыкновенно здоров — много работал и книжки для Ив[ана] Ив[ановича]2 и еще пустой рассказец той встречи и беседы с молодым крестьянином.[3] Вчера же съехалась бездна народа: Страхов, Бутурлин, скопец из Кочетов,[4] Беркенгейм, Орленьев[5] (одет по человечески).[6] Два рабочих — они были в Ясной из Москвы — и еще кто то. И мне б[ыло] легко, п[отому] ч[то] был совсем здоров. Вечером ездил в Троицкое в Окр[ужную] больницу душевно больных на великолепное представление кинематографа. Доктора все оч[ень] милы. Но кинематогр[аф] вообще мне не нравится, и я, жалея Сашу, у к[оторой] была мигрень, и себя, просидел там меньше часу и уехал. Это б[ыло] в 10-м часу вечера. Нынче, только что вышел в 8 часов гулять, первое — встреча — Ал[ександр] Петр[ович] с узлом. Я б[ыл] рад ему особенно п[отому], ч[то] он рассказал мне про тебя, что мог знать. И то хорошо.

Нынче ничего не предвидится, и я сижу у себя, работаю[7] и отдыхаю. Может быть, поеду верхом с провожающим меня Ч[ертковым].

Как ты? Надеюсь, что не было новых неприятностей, а что если были, ты перенесла их, спокойно, насколько могла. У тебя есть два дела, к[оторые] занимают тебя и в к[отор]ых ты хозяйка. Это твое издание и твои записки.[8]

Целую тебя, милый друг. Привет Варе и Колечке.

Все, какие были у меня здесь сношения с народом, оч[ень] приятные. Они ласковее наших и более воспитаны. Дни два назад поехал в деревню, где выздоравливающие больные помещаются у крестьян. И первое лицо — крестьянин, встречает меня словами: здравствуйте, Л[ев] Н[иколаевич]. Оказывается, он 12 лет тому назад был у меня в Москве, поступил в наше общество трезвости и с тех пор не пил. Живет богато. Повел меня смотреть свою библиотеку — сотни книг, — к[оторой] гордится и радуется. — Ну, до скорого свиданья.

Лев Толстой.


1 См. письмо № 827.

2 21 июня Толстой исправлял корректуры трех книжек «Пути жизни», печатавшихся в издательстве «Посредник», которым руководил И. И. Горбунов-Посадов.

3 21 июня Толстой написал очерк, впоследствии озаглавленный им «Благодатная почва». См. т. 38.

4 Андрей Яковлевич Григорьев (см. т. 58).

5 Павел Николаевич Орленев (1869—1932) — драматический артист (см. т. 58, стр. 68). Автор книги: «Жизнь и творчество русского актера Павла Орленева, описанные им самим», изд. «Academia», МСМХХХІ. Стр. 373—379 и 383—387 этой книги посвящены описанию встреч Орленева с Толстым; в сообщениях автора много путаного и выдуманного.

6 В. Ф. Булгаков в своем дневнике («Лев Толстой в последний год его жизни», изд. «Задруга», 3-е, М. 1920, стр. 224—225) так описывает костюм, в котором Орленев явился в Ясную Поляну: «Живописно драпируется в плащ, в необыкновенной матросской куртке с декольте и в панаме».

7 22 июня Толстой кончил присланные к тому времени корректуры книжек «Пути жизни».

8 Под «записками» Толстой разумел автобиографию С. А. Толстой «Моя жизнь», которой она была занята много лет. Содержание этой автобиографии ему не было известно.

#### * 829.

1910 г. Июня 23. Отрадное.

Удобнее[1] приехать завтра днем но если необходимо приедем ночью.


Засека. Графине Толстой.


Телеграмма. Является ответом па телеграмму из Ясной Поляны, адресованную A. Л. Толстой: «Софье Андреевне сильнее нервное расстройство, бессонницы, плачет, пульс сто, просит телеграфировать. Варя». Телеграмма эта, кроме двух последних слов, составлена была С. А. Толстой; но, боясь, что дочь и муж, зная ее истеричность и склонность к преувеличению, ей не поверят, она просила В. М. Феокритову поставить под телеграммой свое имя.


1 К этому слову в подлиннике рукой С. А. Толстой сделана сноска: «Чертковский стиль и бессердечие». Самое слово подчеркнуто ею красным карандашом и трижды чернилами.

#### * 830.

1910 г. Июня 23. Отрадное.

Приезжаем сегодня пятеро Засека девять вечера.


Засека Толстой.


Телеграмма.


Не дождавшись ответа на составленную ей и отправленную 22 июня за подписью В. М. Феокритовой телеграмму, С. А. Толстая в тот же день отправила вторую телеграмму за своей собственной подписью: «Умоляю приехать скорей — двадцать третьего». Вскоре был получен ответ на ее первую телеграмму (см. № 829). Ответ этот привел ее в крайнее раздражение. Она написала новую телеграмму: «Думаю, необходимо» — и по тем же соображениям, что и первую, подписала ее именем В. М. Феокритовой.

#### 831.

1910 г. Июля 14. Я. П.

14 Июля 1910.

1) Теперешний дневник никому не отдам, буду держать у себя.[1]

2) Старые дневники возьму у Черткова и буду хранить сам, вероятно, в банке.

3) Если тебя тревожит мысль о том, что моими дневниками, теми местами, в к[оторых] я пишу под впечатлением минуты о наших разногласиях и столкновениях, что этими местами могут воспользоваться недоброжелательные тебе будущие биографы, то не говоря о том, что такие выражения временных чувств, как в моих, так и в твоих дневниках никак не могут дать верного понятия о наших настоящих отношениях — если ты боишься этого, то я рад случаю выразить в дневнике или просто как бы в этом письме мое отношение к тебе и мою оценку твоей жизни.

Мое отношение к тебе и моя оценка тебя такие: как я с молоду любил тебя, так я, не переставая, несмотря на разные причины охлаждения, любил и люблю тебя. Причины охлаждения эти были — (не говорю о прекращении брачных отношений — такое прекращение могло только устранить обманчивые выражения не настоящей любви) — причины эти были, во 1-х, всё бóльшее и бóльшее[2] удаление мое от интересов мирской жизни и мое отвращение к ним, тогда как ты не хотела и не могла расстаться, не имея в душе тех основ, которые привели меня к моим убеждениям, что очень естественно и в чем я не упрекаю тебя. Это во 1-х. Во вторых (прости меня, если то, что я скажу, будет неприятно тебе, но то, что теперь между нами происходит, так важно, что надо не бояться высказывать и выслушивать всю правду), во вторых, характер твой в последние годы всё больше и больше становился раздражительным, деспотичным и несдержанным. Проявления этих черт характера не могли не охлаждать — не самое чувство, а выражение его. Это во 2-х. В третьих. Главная причина была роковая та, в которой одинаково не виноваты ни я, ни ты, — это наше совершенно противуположное понимание смысла и цели жизни. Всё в наших пониманиях жизни б[ыло] прямо противуположно: и образ жизни, и отношение к людям, и средства к жизни — собственность, к[отор]ую я считал грехом, а ты — необходимым условием жизни. Я в образе жизни, чтобы не расставаться с тобой, подчинялся тяжелым для меня условиям жизни, ты же принимала это за уступки твоим взглядам, и недоразумение между нами росло всё больше и больше. Были и еще другие причины охлаждения, виною к[отор]ых были мы оба, но я не стану говорить про них, п[отому] ч[то] они не идут к делу. Дело в том, что я, несмотря на все бывшие недоразумения, не переставал любить и ценить тебя.

Оценка же моя твоей жизни со мной такая: я, развратный, глубоко порочный в половом отношении человек, уже не первой молодости, женился на тебе, чистой, хорошей, умной 18-летней девушке, и несмотря на это мое грязное, порочное прошедшее ты почти 50 лет жила со мной, любя меня,[3]трудовой, тяжелой жизнью, рожая, кормя, воспитывая, ухаживая за детьми и за мною, не поддаваясь тем искушениям, к[отор]ые могли так легко захватить всякую женщину в твоем положении, сильную, здоровую, красивую. Но ты прожила так, что я ни в чем не имею упрекнуть тебя. За то же, что ты не пошла за мной в моем исключительном духовном движении, я не могу упрекать тебя и не упрекаю, п[отому] ч[то] духовная жизнь каждого человека есть тайна этого человека с Богом, и требовать от него другим людям ничего нельзя. И если я требовал от тебя, то я ошибался и виноват в этом.

Так вот верное описание моего отношения к тебе, и моя оценка тебя. А то, что может попасться в дневник[ах] (я знаю только, ничего резкого и такого, что бы было противно тому, что сейчас пишу, там не найдется).

Так это 3) о том, что может и не должно тревожить тебя о дневниках.

4) Это то, что если в данную минуту тебе тяжелы мои отношения с Ч[ертковым], то я готов не видаться с ним, хотя скажу, что это мне нестолько для меня неприятно, сколько для него, зная, как это будет тяжело для него. Но если ты хочешь, я сделаю.

Теперь 5) то, что если ты4 не примешь этих моих условий доброй, мирной жизни, то я беру назад свое обещание не уезжать от тебя. Я уеду. Уеду наверное не к Ч[ерткову]. Даже поставлю непременным условием то, чтобы он не приезжал жить около меня, но уеду непременно, п[отому] ч[то] дальше так жить, как мы живем теперь, невозможно.

Я бы мог продолжать жить так, если бы я мог спокойно переносить твои страдания, но я не могу. Вчера ты ушла взволнованная, страдающая. Я хотел спать лечь, но стал не то что думать, а чувствовать тебя, и не спал и слушал до часу, до двух — и опять просыпался и слушал и во сне или почти во сне видел тебя. Подумай спокойно, милый друг, послушай своего сердца, почувствуй, и ты решишь всё, как должно. Про себя же скажу, что я с своей стороны решил всё так, что иначе не мoгу, не могу. Перестань, голубушка, мучить не других, а себя, себя, п[отому] ч[то] ты страдаешь в сто раз больше всех. Вот и всё.

Лев Толстой.

14 Июля утро.

1910.

НАЧАЛО ПОСЛЕДНЕГО ПИСЬМА Л. Н. ТОЛСТОГО

К С. А. ТОЛСТОЙ 31 ОКТЯБРЯ 1910 г.


Комментируемое письмо явилось следствием всего пережитого Толстым в отношениях с женою со времени возвращения его из Отрадного в Ясную Поляну. См. его Дневник 1910 г., т. 58.


1 Вопрос о Дневниках Толстого сильно беспокоил С. А. Толстую. Его Дневники с 1847 по 1900 г. были ею отданы в Румянцевский музей, а Дневники с 1900 по 1909 г. хранились в сейфе А. Б. Гольденвейзера в банке в Москве. С. А. Толстая желала и Дневники за эти годы получить в свое распоряжение.

2 Ударения поставлены Толстым.

3 Зачеркнуто: честной. В подлиннике это слово восстановлено не рукой Толстого, а рукой С. А. Толстой.

4 Зачеркнуто: всё таки не успокоишься.

#### 832.

1910 г. Августа 29. Кочеты.

Ты меня глубоко тронула, дорогая Соня, твоими хорошими и искренними словами при прощаньи. Как бы хорошо было, если бы ты могла победить то — не знаю, как назвать — то, что в самой тебе мучает тебя. Как хорошо бы было и тебе, и мне. Весь вечер мне грустно и уныло. Не переставая думаю о тебе. Пишу то, что чувствую, и не хочу писать ничего лишнего. Пожалуйста пиши. Твой любящий муж.

Л. Т.


Ложусь спать 12-й час.


О состоянии С. А. Толстой в июле — августе 1910 г. и вызванных этим тяжелых переживаниях Толстого см. его Дневник, т. 58.

#### 833.

1910 г. Сентября 1. Кочеты.

Ожидал нынче от тебя письмеца, милая Соня, но спасибо и за то коротенькое, к[отор]ое ты написала Тане.

Не переставая думаю о тебе и чувствую тебя, несмотря на расстояние. Ты заботишься о моем телесном состоянии, и я благодарен тебе за это, а я озабочен твоим душевным состоянием. Каково оно? Помогай тебе Бог в той работе, к[отор]ую, я знаю, ты усердно производишь над1 своей душой. Хотя и занят больше духовной стороной, но хотелось бы знать и про твое телесное здоровье. Что до меня касается, то если бы не тревожные мысли о тебе, к[отор]ые не покидают меня, я бы был совсем доволен. Здоровье хорошо, как обыкновенно по утрам делаю самые дорогие для меня прогулки, во время к[отор]ых записываю радующие меня, на свежую голову приходящие мысли, потом читаю, пишу дома. Нынче в первый раз стал продолжать давно начатую статью о причинах той безнравственной жизни, к[отор]ой живут все люди нашего времени.[2] Потом прогулка верхом, но больше пешком. Вчера ездил с Душаном к Матвеевой, и я устал не столько от езды к ней, она довезла нас назад в экипаже, сколько от ее оч[ень] неразумной болтовни. Но я не раскаиваюсь в своей поездке. Мне было интересно и даже поучительно наблюдение этой среды, грубой, низменной, богатой среди нищего народа. Третьего же дня был Mavor.[3] Он оч[ень] интересен своими рассказами о Китае и Японии, но я оч[ень] устал с ним от напряжения говорить на мало знакомом и обычном[4] языке. Нынче ходил пешком. Сейчас вечер. Отвечаю письма и прежде всего тебе.

Как ты располагаешь своим временем, едешь ли в Москву и когда? Я не имею никаких определенных планов, но желаю сделать так, чтобы тебе было приятно. Надеюсь и верю, что мне будет также хорошо в Ясной, как и здесь.

Жду от тебя письма. Целую тебя.

Лев.

1 Сент. 1910.


В «Дневнике для одного себя» написание этого письма Толстой отметил словами: «Я написал из сердца вылившееся письмо Соне» (т. 58, стр. 135).


1 Переделано из: собой

2 Статья «О безумии» (см. т. 38).

3 Джемс Мэвор — профессор политической экономии в Торонто (Канада). Был у Толстого в 1889 г.; был с ним в переписке с 1897 г. В 1899 г. помогал духоборам при их переселении в Канаду.

4 В смысле — разговорном.

#### 834.

1910 г. Сентября 14. Кочеты.

Прочел твое письмо, оставленное М[ихаилу] С[ергеѳвичу],[1] и оч[ень] благодарен за него. Как я сказал, не хочу говорить о наших отношениях, буду только стараться о том, чтобы улучшить их, и вполне уверен, что достигну этого, если ты будешь помогать мне. Пользуюсь случаем писать тебе, т[ак] к[ак] М[ихаил] С[ергеевич] посылает во Мценск. Вчера я б[ыл] слаб и плох и телесно и душевно. Нынче хорошо спал и бодр. Написал письмо о Гроте.[2] Не знаю еще, пошлю ли. Как ты доехала? Пожалуйста извести меня, милая Соня. Целую тебя. До свиданья.

Л. Т.

14 С. 1910.


1 См. ПСТ, стр. 793.

2 Толстой писал свои воспоминания о Н. Я. Гроте по просьбе его брата К. Я. Грота, подготовлявшего к печати сборник его памяти. См. т. 38.

#### * 835.

1910 г. Сентября 16. Кочеты.

Муж дочери зять молодые Сухотины[1] внучка внук[2] Аню ― точка[3] поздравляют имянинницу.


Засека Толстой.


Телеграмма.


1 Лев Михайлович и Елена Петровна Сухотины.

2 Внуков Толстого в Кочетах в то время не было. Быть может, надо подразумевать шестилетнего Мику, сына Л. М. и Е. П. Сухотиных.

3 Может быть, фельдшерица в Кочетах, Анна Ивановна Путилина. Далее в подлиннике непонятное, очевидно, искаженное слово: меня.

#### * 836.

1910 г. Сентября 22. Кочеты.

Приедем нынче одиннадцать вечера Ясенки.


Засека Толстой.


Телеграмма.

#### 837.

1910 г. Октября 28. Я. П.

Отъезд мой огорчит тебя. Сожалею об этом, но пойми и поверь, что я не мог поступить иначе. Положение мое в доме становится, стало невыносимым. Кроме всего другого, я не могу более жить, в тех условиях роскоши, в к[отор]ых жил, и делаю то, что обыкновенно делают[1] старики моего возраста: уходят из мирской жизни, чтобы жить в уединении и тиши после[дние] дни своей жизни.

Пожалуйста пойми это и не езди за мной, если и узнаешь, где я. Такой твой приезд только ухудшит твое и мое положение, но не изменит моего решения. Благодарю тебя за твою честную 48-летнюю жизнь со мной и прошу простить меня во всем, чем я был виноват перед тобой, также как и я от всей души прощаю тебя во всем том, чем ты могла быть виновата передо мной. Советую тебе помириться с тем новым положением, в к[отор]ое ставит тебя мой отъезд, и не иметь против меня недоброго чувства. Если захочешь что сообщить мне, передай Саше, она будет знать, где я, и перешлет мне, что нужно; сказать же о том, где я, она не может, п[отому] ч[то] я взял с нее обещание не говорить этого никому.

Лев Толстой.

28 Окт.


Собрать вещи и рукописи мои и переслать мне я поручил Саше.

Л. Т.


На конверте: Софье Андреевне.


Черновое. Первый вариант.

<Я ушел от> Сожалею о том, <как> что мой уход из дома <буд[ет]> доставит тебе огорчение. <Но> Пожалуйста прости меня за это. Но пожалуйста пойми, ч[то] я не мог поступить иначе. Положение мое <стало для>, человека, сознающего всю тяжесть греха моей жизни <богатых среди нищих> и продолжающего жить в этих преступных условиях безумной роскоши среди нужды всех окружающи[х], стало мне стало невыносимо. Я делаю только то, что <делали и> обыкновенно делают старики, тысячи стариков, люди, близкие к смерти, (уходящих в более) уходя от ставших противными им прежних условий в более близкие к их настроению. Большинство уходят в монастыри, и я ушел бы в монастырь, если бы <вера монахов> верил тому, чему верят в монастырях. Не веря же так, я <просто> ухожу просто в уединение. Мне необходимо быть одному. Пожалуйста не ищи меня и не приезжай ко мне, если узнаешь, где я. Такой твой приезд только утягчит твое и мое положение. Прощай, <48-летняя подруга моей жизни> благодарю тебя за твою честную 48-летнюю жизнь со мною и за твои заботы обо мне и о детях. <Оч[ень] прошу тебя помириться с тем новым положением, в к[оторое] ставит тебя мой уход, и не поминать меня лихом.> Прошу тебя простить меня во всем том, чем я б[ыл] виноват перед тобой, также я от всей души прощаю тебя во всем том, чем ты могла быть виновата передо мною, и оч[ень] прошу тебя помириться с тем новым положением, в к[оторое] ставит тебя мой уход из дома, и не иметь против меня, также, как и я против тебя, ни малейшего недоброго чувства.

Если захочешь что сообщить мне, передай Саше, она будет знать, где я, хотя я и взял с нее обещание никому не говорить этого.


* Черновое. Второй вариант.

Сожалею о том, что мой уход из дома доставит тебе огорчение. <Пожалуйста> Прости меня за это. Но пожалуйста пойми то, что я не мог поступить иначе. Положение мое, человека, сознающего всю тяжесть греха моей жизни и продолжающего жить в этих <преступных> условиях <безумной> преступной роскоши среди нужды всех окружающих, мне стало невыносимо, и я делаю только то, что обыкновенно делают старики, <тысячи стариков,> близкие к смерти, уходящие от ставших противными им прежних условий мирской жизни в условия более <близкие> подходящие к их настроению. Большинство уходит в монастыри, и я ушел бы в монастырь, если бы верил тому, чему верят в монастырях. Не веря же так, я ухожу просто в уединение. Мне необходимо быть одному. Пожалуйста не ищи меня и не приезжай ко мне, если узнаешь, где я. Такой твой приезд только утягчит твое и мое положение.

Прощай, благодарю тебя за твою честную 48-летнюю со мной жизнь, и за твои заботы обо мне и о детях. Прошу тебя простить меня во всем том, чем был виноват перед тобою, также я от всей души прощаю тебя во всем том, чем ты могла быть виновата передо мною. Прошу тебя помириться с тем новым положением, в которое ставит тебя мой уход из дома и не иметь против меня так же, как и я против тебя, ни малейшего недоброго чувства.

Если захочешь что сообщить мне, передай Саше, она будет знать, где я, (хотя я и взял с) и перешлет мне всё, что нужно. Сказать же о том, где я, она не может, п[отому] ч[то] я взял с нее обещание никому не говорить этого.


В ночь с 27 на 28 октября, как записал Толстой в «Дневнике для одного себя», «произошел тот толчок, который заставил предпринять» его тот шаг, который в течение тридцати лет был его заветной мечтой (см. Дневник, т. 58, стр. 123—124). В тестом часу утра 28 октября 1910 г. Толстой вместе с Д. П. Маковицким выехал из Ясной Поляны, оставив жене комментируемое письмо,


1 В подлиннике: делает

#### 838. Неотправленное.

1910 г. Октября 30—31. Шамордино.

Свидание наше может только, как я и писал тебе, только ухудшить наше положение: твое — как говорят все и как думаю и я, что же до меня касается, то для меня такое свидание, не говорю уж: возвращение в Ясную, прямо невозможно и равнялось бы самоубийству. Я и теперь и все эти дни чувствую себя очень дурно. Главное же, это свидание и возвращение мое ни на что не нужно и может быть только вредно тебе и мне. Постарайся, если ты не то что любишь, а если не ненавидишь меня, успокоиться, устроить свою жизнь без меня, лечиться, и тогда, если точно жизнь твоя изменится и я найду возможным жить с тобою, вернусь. Но вернуться теперь это значит итти на самоубийство, п[отому] ч[то] такой жизни при теперешнем моем состоянии я не вынесу и недели.

Я уезжаю из Шамардина и не говорю, куда. Сношения между нами считаю нужным прервать на время совершенно.

От всей души жалею тебя. И себя за то, что не могу помочь тебе.

Л. Т.

30 Ок.


Ответ на письмо С. А. Толстой, привезенное Толстому в Шамордино 30 октября (см. ПСТ, № 439). Толстой остался неудовлетворен этим своим письмом и нe послал его.

#### 839.

1910 г. Октября 30—31. Шамордино.

Свидание наше и тем более возвращение мое теперь совершенно невозможно. Для тебя это было бы, как все говорят, в высшей степени вредно, для меня же это было бы ужасно, так как теперь мое положение, вследствие твоей возбужденности, раздражения, болезненного состояния стало бы, если это только возможно, еще хуже. Советую тебе примириться с тем, что случилось, устроиться в своем новом, на время, положении, а главное — лечиться.

Если ты не то что любишь меня, а только не ненавидишь, то ты должна хоть немного войти в мое положение. И если ты сделаешь это, ты не только не будешь осуждать меня, но постараешься помочь мне найти тот покой, возможность какой нибудь человеческой жизни, помочь мне усилием над собой и сама не будешь желать теперь моего возвращения. Твое же настроение теперь, твое желание и попытки самоубийства, более всего другого показывая твою потерю власти над собой, делают для меня теперь немыслимым возвращение. Избавить от испытываемых страданий всех близких тебе людей, меня и, главное, самое себя никто не может, кроме тебя самой. Постарайся направить всю свою энергию не на то, чтобы было всё то, чего ты желаешь, —теперь мое возвращение, а на то, чтобы умиротворить себя, свою душу, и ты получишь, чего желаешь.

Я провел два дня в Шамардине и Оптиной и уезжаю. Письмо пошлю с пути. Не говорю, куда еду, п[отому] ч[то] считаю и для тебя и для себя необходимым разлуку. Не думай, что я уехал потому, что не люблю тебя. Я люблю тебя и жалею от всей души, но не могу поступить иначе, чем поступаю. Письмо твое — я знаю, что писано искренно, но ты не властна исполнить то, что желала бы. И дело не в исполнении каких нибудь моих желаний, и треб[ов]аний, а только в твоей уравнове[ше]нности, спокойном, разумном отношении к жизни. А пока этого нет, для меня жизнь с тобой немыслима. Возвратиться к тебе, когда ты в таком состоянии, значило бы для меня отказаться от жизни. А я [не] считаю себя в праве сделать это. Прощай, милая Соня, помогай тебе Бог. Жизнь не шутка, и бросать ее по своей воле мы не имеем права, и мерять ее по длине времени тоже неразумно. Может быть, те месяцы, какие нам осталось жить, важнее всех прожитых годов, и надо прожить их хорошо.

Л. Т.


Это было последнее письмо Толстого к жене.

7 ноября 1910 г. в 6 часов 5 минут утра Толстой скончался.

## СПИСОК ПИСЕМ И ТЕЛЕГРАММ ТОЛСТОГО, НЕ. ИМЕЮЩИХСЯ В РАСПОРЯЖЕНИИ РЕДАКЦИИ.

### 1862—1886

1. 1864 г. Ноября 23. Москва. Толстой писал 24 ноября 1864 г.: «Опять вечер, у Тани на столе пишу тебе, приехав из театра». С. А. Толстая отвечала 28 ноября: «От тебя получила только одно вчера вечером..... Подозреваю, что еще одно пропало, потому что это письмо ты начинаешь словами: «Опять у Тани вечером». См. письмо № 22.

2. 1866 г. Апрель. С пути между Ясной поляной и Чернью. Толстой писал С. А. Толстой с дороги во время своей поездки в Черемошню: «Ну, пишу и из Черни». По этим словам можно предполагать, что данному письму предшествовало другое, написанное, быть может, из Сергиевского. См. письмо № 47.

3. 1867 г. Ноября 8. Москва. Толстой писал 9 ноября 1867 г. С. А. Толстой: «В середу пришли Рис, Бартенев и я написал тебе письмо и послал через Петю на железную дорогу, но он опоздал». См. письмо № 75.

4. 1867 г. Декабря 27. Телеграмма. Москва. Толстой писал 28 декабря 1867 г. С. А. Толстой: «Я тебе не писал вчера потому, что телеграмма всё сказала». Телеграмма, очевидно, извещала об ударе с А. Е. Берсом. См. письмо № 77.

5. 1871 г. Июня 29. Телеграмма. Бузулук. Толстой писал из Бузулука С. А. Толстой 29 июня 1871 г.: «Пишу только, чтобы воспользоваться прямым сообщением. — Кроме того телеграфирую». С. А. Толстая писала 30 июня: «Вчера я получила твою телеграмму, и с тех пор я весела, опять сильна и бодра духом, только оттого, что ты весел, жив и здоров, как пишешь в телеграмме, и что, надеюсь, правда». См. письмо № 94.

6. 1872 г. Июля 6. Самарский хутор. Толстой писал С. А. Толстой 9 июля 1872 г.: «Продолжаю тебе свой дневник». Предшествующее письмо или утрачено или же это письмо № 99. В таком случае письмо № 99 следует датировать 6 июля 1872 г., как писанное перед выездом из Москвы на Самарский хутор (срв. письмо № 100 от 9 июля с упоминанием С. А. Берса).

7. 1878 г. Сентября 5 или 6. Сергиевское. Сохранился конверт с собственноручной надписью Толстого: «На станцію Ясенки. Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой». Почтовые штемпели: «Сергиевская п. к. 6 сентября. 1878; Сергиевская п. к. Тульской г. 7 сентября. 1878; Ясенковская п. с. Тульской г. 7 сентября 1878».

8. 1880 г. Октября 8 или 9. Телеграмма. Москва. В письме от октября 1880 г. воскресенье [12 октября] С. А. Толстая писала Т. А. Кузминской: «Левочка из Москвы приехал в четверг [9].... и ужасно меня удивил. Телеграфирует, что[бы] я прислала тележку и телегу. Я так и послала, нe понимая».

9. 1881 г. Июля 6 или 7. Я. П. Телеграмма. Толстой писал 6 или 7 июля 1881 г.: «Как ты знаешь уже из телеграммы, все у нас вполне благополучно». См. письмо № 176.

10. 1881 г. Августа 8—10. Самарский хутор. Сохранился конверт с собственноручной надписью Толстого: «Въ Тулу. Ея Сіятельству графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой». Почтовые штемпели: «Почт. ваг. 11 авг. 1881 г. Тула 13 авг. 1881 г.»

11. 1881 г. Августа 9—11. Самарский хутор. Сохранился конверт с собственноручной надписью Толстого: «Въ Тулу. Ея Сіятельству Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой». Почтовые штемпели: «Почт. ваг. 12 авг. 1881; Тула 12 авг. 1881 г.».

12. 1882 г. Февраля 2. Я. П. Телеграмма. С. А. Толстая писала из Москвы вечером 2 февраля 1882 г. Толстому в Ясную поляну: «Как ты меня поразил, милый Левочка, своей телеграммой, и не могу сказать, чтоб я обрадовалась и успокоилась. Сначала я испугалась, и мне пришло в голову, что ты заболел, и до сих пор я боюсь, что не заболел ли ты».

13. 1882 г. Сентября 29 или 30. Москва. С. А. Толстая писала в письме от четверга вечером [30 сентября] 1882 г.: «слава богу, что ты здоров, это выкупает в телеграмме неприятность отсрочки нашего приезда» и в конце: «Это всё я пишу на твое слово снисхожденье в телеграмме». Несохранившейся телеграммой Толстой отсрочивал выезд С. А. Толстой с детьми в Москву, во вновь купленный и отремонтированный дом.

14. 1882 г. Сентября 28 — октября 2. Москва. Толстой писал С. А. Толстой 2 октября 1882 г.: «Пишу тебе, милый друг, в пятый раз». По наличным в АТБ письмам фактически настоящее письмо является четвертым по приезде Толстого в Москву. См. письмо № 228.

15. 1885 г. Октября 28. Телеграмма. Козловка-Засека. Толстой писал С. А. Толстой 27 октября 1885 г.: «Письмо, не запечатывая, свезу завтра на Козловку и там..... припишу». В приписке: «Опоздал на 5 минут к поезду и телеграфировал». См. письмо № 338.

### 1887—1910

1. 1889 г. Октября 20. Я. П. Под 20 октября Толстой записал в своем Дневнике: «Написал напрасно письмо Соне о том, что мне тяжелы посетители».

2. 1891 г. Марта 30. Я. П. Телеграмма. Толстой писал 29 марта: «Завтра будет телеграмма».

В настоящий список корреспонденции Толстого включается условно, так как возможно, что телеграмма была подписана не лично Толстым.

3. 1891 г. Декабря 15, 16 или 17. Бегичевка. Сохранился конверт, надписанный рукой Толстого: «Москва. Хамовническ. пер. № 15. Графине Софье Андревне Толстой». Почтовый штемпель: «Почтовый вагон. 17 дек. 1891».

4. 1892 г. Сентября 20. Я. П. 21 сентября 1892 г. С. А. Толстая писала Толстому: «Сейчас была Екатерина Ивановна [Боратынская] и привезла мне свежие известия о всех вас и твою записочку, за которую очень благодарю».

5. 1892 г. Февраля 24 или 25. Бегичевка. Сохранился конверт, надписанный рукой Толстого: «Москва. Хамовники. № 15. Графине Софье Андревне Толстой. Заказное». Штемпели: «Клекотки, 25 февр. 1892; Москва. 1826/11 — 92 г.». 26 февраля Толстой писал: «Пишу опять в Клекотки» (стр. 125).

6. 1895 г. Января 5 или 6. Николъское-Оболъяново. Телеграмма. 7 января 1895 г. Толстой писал С. А. Толстой: «Ответа на телеграмму еще не получили».

7. 1897 г. Мая 18. Пирогово. Ср. письмо № 683.

8. 1897 г. Июль. Начало. H. Л. Оболенский сообщал: «Когда после смерти Л. Н-ча С. A-не передали... серый пакет, она вынула оттуда два письма, прочтя одно, она тотчас разорвала его; другое письмо именно было об уходе его, предполагавшемся в 1897 году». Ср. письмо № 684. Возможно, что сообщение Н. Л. Оболенского неточно: С. А. Толстой не свойственно было бесследно уничтожать документы, тем более писанные Толстым. Есть основание полагать, что в конверте находилось (кроме известного письма об уходе) письмо Толстого о Танееве № 682, — по перегибам письма оно могло лежать в одном конверте с письмом № 683. Наконец, возможно, что это— недошедшее «раздраженное» письмо Толстого. Ср. предшествующее утраченное письмо (№ 7).

9. 1898 г. Мая 21. Гриневка. Толстой писал С. Л. Толстой 22 мая: «Вчера писал тебе, милый друг, в Москву». Можно, впрочем, предположить, что речь идет о письме 20 мая, Толстой же неправильно отнес его к 21 числу словом «вчера» (вместо: «третьего дня»).

10. 1903 г. Октября 7. Я. П. Телеграмма. В письме к Толстому от 8 октября 1903 г. С. А. Толстая писала: «Получила сегодня утром вашу телеграмму... что всё хорошо и приехал Абрикосов» (ПСТ, стр. 745). Включается условно, ср. № 2.

11. 1903 г. Ноября 6. Пирогово. Телеграмма. В письме от 6 ноября 1903 г. (см. № 779) Толстой писал: «Кроме того посылаю телеграмму, к[оторую] ты, верно, уже получила».

12. 1904 г. Января 10. Я. П. Телеграмма. 10 января 1904 г. С. А. Толстая писала мужу из Москвы: «Получила успокоительную телеграмму». Включается условно, ср. № 2.

## ДОПОЛНЕНИЯ

### * 840. Черновое.

1909 г. Мая 13. Я. П.

Письмо это отдадут тебе, когда меня уже не будет. Пишу тебе из за гроба <п[отому] ч[то]> с тем, чтобы сказать тебе, ч[то] для твоего блага столько раз, столько лет хотел и не мог, не умел сказать тебе, пока б[ыл] жив. Знаю, ч[то] если бы я б[ыл] лучше, добрее, я бы при жизни сумел сказать так, чтобы ты выслушала меня, но я не умел, <не мог>. Прости меня за это, прости и за всё то, в чем я перед тобой был виноват во всё время нашей жизни и в особенности в первое время. Тебе мне прощать нечего, ты была какою тебя мать родила, верною, доброю женой и <прек[расной]> хорошей матерью. Но именно п[отому], ч[то] ты была такою, какой тебя мать родила, и оставалась такою и не хотела изменяться, не хотела работать над собой, итти вперед к добру, к истине, а напротив, с каким-то упорством <остав[алась]> держалась всего самого дурного, противного всему тому, что для меня б[ыло] дорого, ты много сделала <и делаешь> дурного другим людям и сама всё больше и больше опускалась и дошла до того жалкого положения, в к[отором] ты теперь.


Печатается по черновику, написанному в Записной книжке. К этому письму относятся следующие строки из Дневника Толстого от 13 мая 1909 г.: «За завтраком С[оня] б[ыла[ ужасна. Оказывается, читала «Дьявол», и в ней поднялись старые дрожжи, и мне б[ыло] оч[ень] тяжело. Ушел в сад. Начал писать письмо ей то, ч[тобы] ожидать после смерти, но не дописал, бросил, главное, оттого, ч[то], спросив себя: зачем? сознал, ч[то] не перед Богом для любви» (т. 57).

«Дьявол» — повесть Толстого, написанная в 1889 г. и в то время еще не напечатанная (см. т. 27).

## УКАЗАТЕЛЬ СОБСТВЕННЫХ ИМЕН

### 1862—1886

В настоящий указатель введены имена личные и географические, названия исторических событий (войн, революций и т. п.) и учреждений, заглавия книг, названия статей, произведений слова, живописи, скульптуры, музыки, имена героев художественных произведений как Толстого, так и не Толстого. Кроме того в указатель введены названия журналов и газет, если они употреблены самостоятельно, а не как библиографические данные. Губернии, уезды, волости в указатель вошли лишь в тех случаях, когда они приведены в тексте самостоятельно. Знак || обозначает, что цыфры страниц, стоящих после него, указывают на страницы текста не Толстого. Имя С. А. Толстой, равно как и Л. Н. Толстого, не введены в указатель вовсе в виду упоминания этих лиц почти на каждой странице. К названиям «Москва», «Петербург», «Ясная поляна» в указателе приводятся только страницы текстов самого Толстого.


Абакумова О. (Обокумова). См. Матвеева О.

Абамелек-Лазарев кн. Семен Давыдович — 503, || 504.

Абамелек-Лазарев кн. Семен Семенович — 503, || 504.

Абрамович Марья Ивановна — 69, || 71, 252, 294.

Абрикосов Владимир Алексеевич — 495, || 496.

Абрикосова Мария Филипповна, рожд. Чемякина — 495, || 496.

Аванцо — 335, || 335.

Авраам — 341, || 342.

Австрия — 78, || 79.

Агафья Михайловна — 311, 314, 321, 322, 330—332, 399, 402, 405 408, 411, 412, 414, 415, 417, 418, 423, 424, 440, 446, 455, 460, 527, 564, || 94, 312, 322, 399, 424, 453.

Агеева Агафья Петровна — 334, || 335.

Адан. См. Ламбер Жюльета.

Азис — 183, || 185.

Айе Филипп — 222, || 223.

Академия генерального штаба — || 511, 531.

Акимова Софья Павловна — || 53, 162.

Аксаков Иван Сергеевич — 77, 78, 93, 255, 347, 501, || 79, 95, 256, 348, 502.

Аксакова Анна Федоровна, рожд. Тютчева — 501, || 502.

Аксинья — 527, || 528.

Александр I — || 89, 561.

Александр II — || 309, 502, 550.

Александр II, пароход — || 219.

Александр III — 348, 533, || 128, 266, 349, 468, 529, 534, 550, 553.

Александр Петрович. См. Толстой Л. H., «И свет во тьме светит».

Александрийский пятый гусарский полк — || 46, 194.

Александринский театр в Петербурге — || 124.

Александров Иван Петрович. См. Толстой Л. H., «Живой труп».

Александровская уездная земская управа — || 124.

Александровский лицей в Петербурге — || 192.

Александровский сад в Москве — || 75, 208.

Александровское убежище для увечных воинов — || 531.

Алексеев Василий Иванович — 266, 293—295, 298, 301, 305, 306, 327, 328, 377, 379, 382, 384, 389, 391, 436, 543, || 21, 266, 294, 303, 307, 322, 329, 381, 438, 550.

Алексеев Б., «Воспоминания о знакомстве с Толстым» — || 267, 550.

Алексеева Вера Владимировна — VIII.

Алексеева дом в Москве — || 166.

Алексеева Елизавета Александровна, по первому мужу Маликова — || 293, 298, 301, 379, 384, || 294, 299, 303, 381.

Алексеева Мария Васильевна — 301, 302, || 303.

Алексин — || 138.

Алексинский уезд — 423, || 424.

Алена. См. Просекина Е. И.

Алжир — || 32.

Алифа — 293, || 294.

Алупка — 496, || 497.

Алябьево — || 194.

Аляев Сергей Федорович — 193, || 194.

Америка — || 117, 118, 266, 334, 386, 428, 511, 549, 550, 565, 573.

Амиель, «Дневник» — || 184.

Амфилохий, архимандрит — 418, || 419.

«Английский милорд Георг» — 495, 497, || 496.

Англия — || 21, 132, 326, 504.

Андреев — 105.

Андреев Леонид Андреевич — || 7.

Андреева Елена Николаевна — || 380.

Андреева Лидия Николаевна. См. кн. Оболенская Л. Н.

Андреевы — 379.

Аникеева Ольга Дмитриевна, рожд. кж. Горчакова — 151, || 152.

Анке Николай Богданович — 50, 51, 63, 68, 129, || 53, 71.

Анна Ивановна — 429, || 431.

Анна Иоанновна, русская царица — || 266.

Анна Наумовна — || 140.

Аннаев — || 177.

Анненков Павел Васильевич — 346, || 347.

Анненская Анна Рудольфовна (?) — || 87.

Анночка — 63, 85, || 65, 87.

Аннушка — || 572.

Антонида («Жизнь за царя») — || 87.

Антоний (Вадковский) — || 7.

Антоний. См. Медведев Антоний.

Апостолов H. H., «Лев Толстой и его спутники», М. 1928 — || 42, 53, 95, 161.

Арбат, улица в Москве — 289.

Арбузов Павел Петрович — 450, || 451.

Арбузов Петр Федорович — 29, || 34.

Арбузов Сергей Петрович (Сережка) — 27, 28, 58, 255, 257, 258, 296, 310, 348, 355, 362, 363, 368, 371, 408, 410, 411, 412, 423, || 31, 60, 95, 145, 164, 165, 167, 254, 286, 297, 335, 349, 363, 364, 372, 409, 410, 413, 423, 451.

— «Гр. Л. Н. Толстой» М. 1904 — || 31, 48, 164, 167, 286, 287, 288, 452.

Арбузова Арина (Ариша) — 408, 410, 423, || 335, 409, 410, 424.

Арбузова Марья Афанасьевна — 183, 311, 323, 329, 330, 332, 373, 417, 429, 432, 443, 448, 452, 455, 460, 463, 469, 470, 524, 573, || 31, 145, 186, 312, 324, 374, 409, 418, 430.

Арбузова Матрена Петровна — 142, || 145.

Арзамас — || 166, 167, 209.

Аристарх. См. Островский A. H., «Горячее сердце» — || 162.

Аркадий Иванович — 217, || 217.

Армфельдт Александр Осипович — 68, || 70.

Арнаутов Иван Александрович — 346, 348, || 340, 347, 349, 378.

Арсений — 306, || 307.

Арсеньев Владимир Михайлович — || 322.

Арсеньева Валерия Владимировна. См. Волкова В. В.

Арсеньева Евгения Львовна, рожд. Щербачева — || 322.

Арсеньевы — || 322.

Артиллерийская академия — || 229, 511.

Архангельск — || 331.

Архангельская, жена П. А. Архангельского — 384.

Архангельский Петр Андреевич — 371, 379, 383, 384, ||. 378.

Архангельское — 150, || 150.

Архив дворцового ведомства — 73, 85, || 75, 88.

Архив Толстого в Публичной библиотеке СССР им. В. И. Ленина (б. Румянцевский музей в Москве) (АТБ) — || 4, 17—20, 22, 24, 25, 29, 34—36, 38, 41, 44, 46—49, 51, 54, 57, 60, 61, 65, 70, 74, 76, 79, 82, 87, 89, 91, 93, 96, 98, 100, 101, 103, 104, 106—116, 120, 123, 128, 130, 131, 135, 137, 140, 144, 147, 149—159, 161, 164, 167—171, 173, 175, 177, 178, 180, 184, 188, 191, 193, 195, 197, 201, 202, 204, 205, 207, 209, 211—214, 216— 218, 220, 224, 225, 227, 228, 230—232, 234—242, 244, 245, 247, 248, 250—255, 257, 258, 260, 263—275, 277—279, 281—283, 285—292, 294, 297, 299, 302, 304, 305, 307—309, 312, 315, 317—319, 321, 322, 324, 326, 328, 330, 333, 335, 337, 338, 340—345, 347, 349, 351, 352, 355, 356, 359—361, 363, 366—369, 371— 373, 375, 376, 378, 380, 383, 385, 387, 389, 392, 394, 396, 398—405, 407, 409—411, 413—417, 419, 420, 422, 423, 425—428, 430, 433, 435, 437, 438, 440, 442, 444, 447, 449, 451, 453, 454, 457, 459, 461, 462, 464, 465, 468, 470—473, 475—479, 481, 482, 484—487, 489—496, 498, 500, 502, 504, 506, 508—514, 516, 517, 519—521, 523, 524, 526, 528— 530, 533—535, 538, 548, 551, 553, 555—563, 565, 566, 569, 571, 573, 575—578, 582, 583.

Астраханская, женская гимназия — 564.

Астрахань — || 260, 464.

Астырев П., «Субботники в России и в Сибири» — || 297.

Аткарск — 174, 203, || 175.

Ауербах Александр Андреевич — || 54.

Ауербах Геннадий Германович — 51, || 54.

Ауербах Софья Павловна, рожд. Берхгольц — 51, || 54.

Ауербах Юлия Федоровна, рожд. Берхгольц — 51, || 54.

Афон — 437, || 438.

Афремов. См. Толстой Л. H., «Живой труп».

Ахенбах — || 124.


Бабурино — 399, 408, || 125, 399.

Баден — || 387.

Базунов А. Ф. — || 166.

Базыкин Семен Яковлевич — || 33.

Базыкина Ольга Родионовна (Ершова, «Мышка»), рожд. Егорова. — 28, || 33.

Байдары (Байдарские ворота) — 495, 497, || 495.

Балтийская железная дорога — || 46.

Бальзак де Оноре — 332, || 327, 334.

— См. о его произведениях стр. 327.

Баратынский, Франц Иванович — 406, 477, || 407, 478.

Баратынская — 406, || 407.

Барманская Ольга Сергеевна, рожд. Киселева — 419, || 420.

Барманский Иван Николаевич — 419, || 420.

Бароломка, мельница — 456, || 458.

Барсуков, «Жизнь и труды Погодина» — || 253.

Бартенев Петр Иванович — 89, 139, 143, 146—150, 156, 158, 160, 174, 245, 267, || 90, 145, 147, 150, 157, 158, 161, 162, 165, 166, 246, 582.

Баршева Ольга Алексеевна — 486, || 487, 510.

Барятинский кн. Александр Иванович — || 124.

Басов Василий Александрович — 48, 49, || 48, 62.

Бастид Женни — || 327.

Бастыево — || 291.

Батищево — || 388.

Батум — || 29.

Батюшкова дом в Москве — || 279.

Бауер — 508.

Баумгартен — 64 || 67.

Бахчисарай — 499, 501, || 500.

Башилов Михаил Сергеевич — 116, 120, 121, 130, 131, 137, 139, || 117, 121, 137, 141.

Башилова Дарья Михайловна — 120, || 121.

Башилова Марья Ивановна, рожд. Беленко — 120, || 121.

Башилова Марья Михайловна — 120, || 121.

Башилова Наталья Михайловна. См. Галанина H. М.

Башилова Софья Михайловна, рожд. Исленьева — || 117.

Б-в Ф. И., «Из воспоминаний о селе Спасском-Лутовинове» — || 136.

Бегичевка — || 312, 451.

Безе Екатерина Егоровна — 85, 120, || 87, 121.

«Беззаботная», водевиль — || 53.

Безухов Пьер. См. Толстой Л. H., «Война и мир».

Бейль Анри (Стендаль). См. Stendhal.

Беклемишева Екатерина Федоровна — || 538.

Беклемишева Елизавета Федоровна — || 538.

Беклемишевы — 536.

Белая, река — 199.

Белев — 286, 287, || 287, 430.

Белобородов Яков Федорович — 580, 581.

Бельгардт Софья Владимировна, рожд. бар. Менгден — || 26.

— «Лучи прошлого» — || 26.

— «Село Молоденки» — || 26.

Беляев Александр Петрович — 242, 245, || 243, 246.

— «Воспоминания декабриста о пережитом и перечувствованном с 1803 г. — || 243, 246.

Беринг Алексей Александрович. См. Тимашев-Беринг.

Бернадаки H., пароход — || 260.

Берс Александр Александрович — 118.

Берс Александр Андреевич — 25, 57, 86, 116, 120, 149, 200, 323, 505, 576, 577, || 13, 17, 18, 29, 57, 117, 121, 151, 201, 224, 324, 431, 505, 576.

Берс Александр Евстафьевич — || 71.

Берс Александра Александровна, рожд. Крамер — || 65.

Берс Андрей Евстафьевич — 45, 50, 55, 56, 58, 59, 63, 64, 69, 74, 84, 114—116, 119, 126, 130, 134, 139, 143, 146, 149, 150, || 4, 9, 10, 14, 23, 46, 48, 52, 61, 67, 70, 71, 95, 103, 116, 118, 125, 135, 136, 140, 141, 152, 155, 157, 158, 582.

Берс Анна Александровна, рожд. Митрофанова — || 29.

Берс Владимир Андреевич (Володя) — 59, 86, 116, 120, 174, || 61, 117, 175, 181.

Берс Вячеслав Андреевич (Славочка, Лапа) — 63, 69, 86, 116, 175, 251, 272, 376, 576, 577, || 62, 66, 117, 176, 191, 234, 251, 272, 376, 576.

Берс Елена Александровна — || 234.

Берс Елизавета Андреевна, рожд. Берс, по первому мужу

Павленкова (Лиза) — 3, 16, 56, 59, 64, 69, 82, 85, 88—90, 116, 121, 122, 126, 133, 134, 139, 143, 146—148, 150, 200, || 8—10, 12, 18, 57, 62, 65, 75, 76, 85, 117, 136, 140, 141, 150, 157, 158, 186, 197, 208,

234.

— Список произведений Е. А. Берс см. на стр. 10.

Берс Любовь Александровна, рожд. Иславина — 50, 51, 59, 63, 68, 69, 79, 85, 86, 89, 91, 115, 116, 126, 127, 130, 133, 139, 140, 142, 175, 183, 193, 196, 200, 235, 246, 249, 272, 369, 576, || 4, 5, 9, 12—14, 18, 23, 52, 60, 61, 66, 70, 84, 115, 119, 141, 157, 158, 176, 181, 186, 187, 194, 197, 204, 234, 247, 251, 272, 576.

Берс Любовь Александровна (дочь Александра Евстафьевича) — || 234.

Берс Ольга Дмитриевна, рожд. Постникова — 283, || 52, 284.

Берс Петр Андреевич — 49, 50, 59, 64, 68, 73, 81, 82, 85, 116, 120, 122, 134, 139, 151, 156, 207, 211, 251, 276, 279, 283, 330, 358, 364—368, 576, 577, || 52, 61, 74, 76, 217, 135, 136, 138, 152, 156, 170, 208, 234, 251, 277, 279, 283, 299, 309, 331, 359, 366, 368, 576, 582.

Берс Степан Андреевич — 63, 69, 70, 86, 116, 120, 151, 154, 174, 175, 176, 177, 179, 182, 183, 189, 190, 192, 196, 198, 199, 201, 203—206, 211, 226, 246, 251, 255, 258, 260, 277, || 65, 66, 117, 151, 152, 173, 176, 180, 187, 205, 208, 212, 227, 228, 229, 234, 240, 248, 251, 256, 259.

— «Воспоминания о Гр. Л. Н. Толстом» — || 52, 65, 152, 191, 192, 193, 198.

Берс Татьяна Андреевна. См. Кузминская Т. А.

Берсы — 63, 70, 86, 114, 120, 130, 134, 156, || 4, 5, 11—14, 30, 35, 46, 53, 65, 71, 100, 108, 121, 125, 136, 141, 149, 157, 164.

Берхгольц Софья Павловна. См. Ауербах С. П.

«Беседа» журнал — || 162.

Бессонов Петр Алексеевич — 220, || 220, 418.

Бестужев-Рюмин Василий Николаевич — 506, || 507.

Бестужев-Рюмин Валериан Николаевич — 207, || 208.

Бестужев-Рюмин Константин Николаевич — 506, || 507.

Бестужев-Рюмин Михаил Павлович — || 507.

Бестужева-Рюмина Екатерина Васильевна — 506.

Бестужева-Рюмина Мария Филипповна, рожд. Левдик — || 507.

Бехтеев, исправник — || 383.

Бибиков Александр Николаевич — 139—140, 146, 148, 199, 273, 329, 341, 369, 405, 414—416, 421—423, 432, 448, 452, 455, 458, 462, 518, 522, || 39, 140, 145, 184, 201, 273, 309, 331, 342, 370, 406, 414, 449, 453, 519.

Бибиков Алексей Алексеевич — 262, 264, 293—296, 301, 304—306, 319, 377—379, 382, 384, 385, 388, 390, 479, || 263, 264, 266, 294, 378, 380, 386, 388, 390, 433, 480.

Бибиков Василий Николаевич — 37, || 39.

Бибиков Владимир Александрович — 308, || 309.

Бибиков Иларион Михайлович — || 244.

Бибиков Михаил Иларионович — 242, || 244.

Бибиков Николай Николаевич (отец) — || 140.

Бибиков Николай Николаевич (сын) — 37, || 39.

Бибикова Аменаида Григорьевна, рожд. Ивашкина. — || 39.

Бибикова А. А., «Из семейной хроники» — || 244.

Бибикова Екатерина Ивановна, рожд. Муравьева-Апостол — || 244.

Бибикова Екатерина Михайловна, рожд. Жукова — || 39.

Бибикова, жена Алексея Алексеевича — 384.

Бибикова Мария Сергеевна, рожд. гр. Толстая — || 361.

Бибикова Наталья Николаевна, рожд. Морсошникова — || 140.

Бибикова Ольга Адольфовна, рожд. Фирекель — || 140, 309.

Бибикова Софья Никитична, рожд. Муравьева —242, || 244.

Бибиковы — 341, || 338.

«Библейское общество» — || 269.

Библия — || 371.

«Биографический словарь профессоров и преподавателей Казанского университета» — || 493, 494.

Бирюков Павел Иванович (Поша) — 506—508, 518, 530, 566, || 44, 117, 286, 287, 294, 319, 457, 509, 519, 534, 535, 550, 567,

— «Лев Николаевич Толстой». Биография т. II (Б, II) — || 38, 44, 60, 180, 184, 191, 201, 207, 227, 242, 245, 250, 260, 263, 270, 271, 286, 287, 294, 297, 302, 305, 307, 315, 319, 322, 326, 328, 330, 335, 371, 373, 375, 380, 383, 385, 396, 398, 402, 403, 407, 410, 435, 437, 444, 447, 457; т. III (Б, III) — 511.

— «Гр. М. Н. Толстая» — || 33.

Бистром бар. Николай Родригович — 196, 198, 199, || 197.

Бистром бар. Родриг Григорьевич — 246, 248—251, || 197, 247—250, 263, 277.

Блерио — || 343.

Блок Г., «Фет и Бржеская» — || 269.

Боборыкин П. Д., «Три любимицы» — || 124.

Бобринский гр. Алексей Павлович — 224, 268, || 225, 269.

Бобровка, река — || 208.

Бобровский участок — 378.

Богадельня имени Сушкиных в Туле — 36.

Богатырев. См. Толстой Л. H., «Воскресенье».

Богатово (Богатое) — 260, 261, 264, 292, 294, 304, 305, 375, 390, || 260, 263, 264, 292, 303, 304, 376, 390.

Богородицкое (Сухое Жаромо тож), Чернского уезда — || 411.

Богородск, Московской губернии — || 125.

Богословский, переплетчик — 479, 483, || 484.

Богоявленская Анна Николаевна, рожд. Андреева — 379, 384, 393, || 378, 380.

Богоявленский Николай Ефимович — 379, 384, 393, || 378, 380, 480.

Богуслово (Богословская почт, ст., Богослов) — 106, || 107.

Богучаровский Семен. См. Глебов Семен.

Боде бар. Михаил Львович — 62, || 65.

Болконский кн. Андрей. См. Толстой Л. H., «Война и мир».

Болконский кн. Николай Андреевич. См. Толстой Л. Н. «Война и мир».

Болль Николай Львович — 226, 230, || 227.

Болхин Андриан Григорьевич — 429, || 334, 430, 451.

Болхин Григорий Ильич — 332, || 334, 451.

Болхин Сергей Григорьевич — 450, 452, || 451, 453.

Болхина Пелагея Васильевна — 452, || 451, 453.

Большая Дмитровка, улица в Москве — 108.

Большая Никитская, улица в Москве — || 533.

Больше-Мальшевская волость, Бузулукского уезда — || 388.

Большой Иргиз, река — 198, || 201, 378.

Большой Театр в Москве — 62, || 61, 65, 87, 91, 171, 172, 480.

Большой (Мариинский) театр в Петербурге — || 248.

Борзненский уезд — || 428.

Борисевич Иван Игнатьевич — 416, || 418.

Борисов Иван Петрович — 44, 45, || 41, 44, 46, 161, 269.

Борисов Петр Иванович — 45, 268, || 46, 269.

Борисов Тит Борисович — || 444.

Борисова Анисья Титовна — || 444.

Борисова Надежда Афанасьевна, рожд. Фет — 45, || 44, 46.

Боровенка —272, || 272, 273.

Бородино (Бородинское поле) — 151—153, || 65, 151, 152, 154.

Бородинское сражение — 152, 153, 243.

Бороломка (у Толстого Бароломка) — 456, || 458.

Борская — || 294.

Босси — || 172.

Бостанжогло — || 117.

Боткин Василий Петрович — || 234.

Боткин Дмитрий Петрович — 122, 283, 347, || 124, 284, 348.

Боткин Сергей Петрович — 233, || 234.

Боткина Софья Сергеевна, рожд. Мазурина — 122, || 124.

Боянус Александр Карлович — 344, 346, 364, 500, || 345, 500.

— «Поправки к воспоминаниям П. Л. Юдина» — || 345.

Братцово — 174.

Бржеская (Бетская) Александра

Львовна, рожд. Добровольская — 268, || 269.

Бржеский Алексей Федорович — || 269.

Бродский Николай Леонтьевич — || 8.

Бронзов П. А. — || 215.

Брошар — || 326.

Бруннер Андрей Осипович — 208, || 209.

Брянск — 492, || 488, 489.

Брянский уезд — 105, || 485.

Брэддон Мери-Елизавет — 85, || 87, 89.

— «Аврора Флойд» — 85.

— «Тайна лэди Аудлей» — || 87.

— «Наследство Джона Марчмонта — || 87.

Буасье — || 326.

Будановка станция — 268, || 268—270.

Будда — 455, 571, 573, || 457, 572, 575.

Буживаль — || 396.

Бузулук — 187, 190, 192, 226, 302, || 188, 193, 202, 212, 263, 303, 378, 394, 582.

Бузулук, речка. — || 208.

Бузулукский съезд мировых судей — || 386.

Бузулукский уезд — || 248, 294, 383, 386.

Булгаков Валентин Федорович — || 8, 418.

Булгаков Вениамин, «Дом Льва Николаевича Толстого в Хамовниках» — || 349.

Булгаков (Макарий), митрополит — 274, 341, || 275, 342, 343.

Булочкин — || 119.

Бульвер, «Последний день Помпеи» — || 327.

Бутырская тюрьма (Бутырский замок) — 573, || 470, 574.

Быков Александр Михайлович — || 191.

Быково, Московско-Казанской ж. д. — || 124.

Быковы, дочери А. М. и Н. А. Быковых — || 191.

Бюрнуф Евгений — || 457.


В. О., «Воспоминания о походе 1877—1878 гг.» — || 431.

Ваганьковский переулок в Москве — || 88.

Валуев Петр Александрович — || 247.

Вальдор Мелани — || 327.

Ванновский Петр Семенович — 530, || 531.

Ваня («Жизнь за царя») — || 87.

Варвинский Иосиф Васильевич — 119, 126, 130, || 121.

Варгина дом в Москве — || 223.

Варки Варшавского уезда — || 57.

Варшава — 200, || 194.

Варшавская гимназия — || 277.

Варшавская-Файнерман Есфирь Борисовна — 525, 527, || 526.

Василий — 355, 501, || 355, 502, 503.

Василий (прозвище — Куровский) — 443, || 444.

Василий Никитич — 210, 211, 226, 379, || 212, 227, 381.

Василий (собашник) — || 451.

Васильев Степан Васильевич — 268, || 269.

Васильева Екатерина Николаевна — || 53.

Васильевский мост в Туле — || 36.

Васильсурск — 218, || 218, 219.

Васильчикова Мария Александровна — 403, || 404.

Васильчикова кн. Софья Николаевна, рожд. кж. Мещерская — || 129.

Васнецов Виктор Михайлович — || 461.

Ватаци М. П. — || 271.

Вашеро Е. — || 326.

Вдовий дом в Москве — || 409.

Везенберг — || 303.

Вена — || 247.

Венгерова С. А. архив — || 185.

Вендрих Альфред Федорович — 55, 63, 78, || 57.

Венский университет — || 269.

Вера, дочь Александра Овчарника (Просекина) — || 421.

Вера Ивановна, няня Берсов — 60, 63, 68.

Верде — || 185.

Верный (ныне Алма Ата) — || 125.

Вертоградский И. А. — || 215.

Верхний Пресненский пруд в Москве — || 165.

Верховная Распорядительная комиссия — || 278.

Верховный уголовный суд — || 243.

Верховская Надежда Федоровна, рожд. Громова, по первому мужу гр. Толстая — 270, 274, || 270, 274.

Верховский Александр Петрович — || 270.

Вестерлунд Теодор — || 185.

«Вестник Европы» — || 290, 464, 493, 511, 528, 532.

«Весточка», газета — || 185.

Виалетти — || 65.

Виганд Варвара Дмитриевна, рожд. кж. Оболенская — 213, || 213.

Виганд Эдуард Ильич— || 213.

«Виктория», гостиница в Москве — 253, 267, 285, || 253.

Вильде Николай Евстафиевич — || 53.

Виндзорский дворец — || 132.

Винер Елизавета Владимировна. См. Джунковская Е. В.

Винер Цецилия Владимировна — 564, || 566.

Виноградов Дмитрий Федорович — 286, 300, 375, 405, 407 415, 418, 429, 431, 433, 440, 443, 446, 448, 451, 462, || 286, 287, 375, 415, 430, 452.

Витте Сергей Юльевич — || 125.

Владимир Акимович — 287, || 287, 288.

Владимирская губерния — || 315.

Владимирская духовная семинария — || 315.

Владиславлев Михаил Петрович — || 87.

Власов Прокофий Власович — 564, || 566.

Водолечебное заведение Гурьян, в Ялте — || 381.

Воейков Александр Сергеевич — || 502.

Воейков Иосиф Александрович — || 31.

Воейков Николай Сергеевич — 501, || 502.

Воейков П. А. — || 31.

Воейкова дом в Москве — || 149.

Вожа, река — || 208.

Воин Мценского уезда — || 101, 103.

Войткевич Софья Робертовна. См. Дьякова С. Р.

Волга — 176, 199, 228, || 173, 191, 201, 206, 208, 218, 219, 225, 229, 257, 259, 378.

Волков Николай Николаевич — || 322.

Волкова Валерия Владимировна, рожд. Арсеньева, по первому мужу Талызина — 322, || 322.

Волконская кн. Софья Васильевна. См. Сергия.

Волконский кн. Александр Андреевич — || 152.

Волконский кн. Николай Сергеевич — || 370.

Волконского дом в Москве (Волконской, Волконских дом) — 312, 317, 322, 324, 326, 328, 333, 337, 338, 341, 343, 348, 354, 360, 362, || 302, 309, 313, 318, 349, 353.

Володя. См. Толстой Л. H., «Детство, отрочество и юность».

Волчанинов М. Г. — 529, 531.

Вольф. См. Толстой Л. H., «Воскресенье»

«Воля России» — || 386.

Воробьев Влас Анисимович — 417, 426, 453, 455, || 418, 426, 431, 454.

Воробьев Петр Евстратович — || 47.

Воробьева Настасья Федоровна, рожд. Шентякова — 455, || 458.

Воробьевка, Крапивенского уезда — 432, 458, || 21, 459.

Воробьевка, Курской губ. — || 269.

Воронежская губерния — || 493, 566.

Воронка, речка — 90, || 91, 458.

Воротынка, Крапивенского уезда — 37, || 39.

Воспитательный дом в Москве — || 425.

Восточная война — || 14, 161, 201, 228.

Восточная Сибирь — || 386, 470.

Восточный заем — || 580.

«Вперед» — || 511.

«Время», журнал — || 225.

Всеволожская Елена Михайловна, рожд. Обольянинова — || 537.

Всеволожский Владимир Александрович — || 537.

Всеволожский Михаил Владимирович — 536, || 507.

«Всемирная иллюстрация» — || 224.

Всероссийская Промышленно-художественная выставка — 344, 352, 364, || 345, 353, 364.

Вторая городская больница в Москве — || 213.

Высоцкий Капитон Алексеевич — 120, || 121.

Вышеславцев Петр Михайлович (Вышеславцев 1-ый) — 360, 362, 366, 488—490, || 361, 367, 489.

Вяземский кн. Петр Андреевич — 127, 163, || 129, 165.

— «Воспоминания о 1812 годе» — || 129.

Вятская губерния — 259.


Гаак Федор Федорович — 64, 73, 78, 90, || 62.

Гаврило. См. Островский A. H., («Горячее сердце») — || 162.

Гавриловна, Самарской губернии — 210, 296, 379, 382, || 212, 227, 381, 383.

Гагарина кн. — || 33.

Гагаринский переулок в Москве — || 538.

Гайдебуров Павел Александрович — || 519.

Галанина Наталья Михайловна, рожд. Башилова — 120, || 121.

Галахов Алексей Дмитриевич — || 425.

— «Русская хрестоматия» — 424, || 425.

Галливуд — || 117.

Ганешин С. В. — || 215.

Ганя (Ганька) — 451, 476, 571, || 451, 452, 478, 572.

Гарин Николай Павлович — VIII.

Гаррисон Вендель (Garrison Wendel) — || 563.

Гаррисон Вильям Ллойд (Garrison William Lloyd) — || 563.

Гартман фон Эдуард — || 326.

Гаршин Всеволод Михайлович — 476, || 478.

Гаспра — || 381.

Гастева Анна Алексеевна — 332, || 333.

Гаша. См. Толстой Л. Н., «Детство и отрочество».

Гвардейский экипаж — || 243, 343.

Ге Аграфена Ивановна — || 560.

Ге Николай Николаевич (младший) — 428, 529, 537, 558, 560, 562, 566, 569, 573, 577, || 428, 429, 531, 538, 559, 560, 562, 563, 567, 570, 574.

Ге Николай Николаевич (старший) — || 428, 531, 563.

Ге Прасковья Николаевна — 559, 562, || 560, 562, 563.

Гедройц кн. Варвара Федоровна, рожд. Бреверн — || 141.

Гедройц кн. Ромуальд Константинович — 139, || 141.

Герасим — 340, || 340.

Германия — || 30, 404.

Геродот — 182, || 184.

Герцен Александр Иванович — || 363, 493.

Гершензон М. О., «Письма к брату» — || 494.

Гете Иоганн-Вольфганг — || 162.

Главное управление по делам печати — || 280, 534.

Главное управление почт и телеграфов — || 247.

Глазков Иван Иванович — 332, 335, || 333, 335, 336.

Глебов Семен — 455, || 458.

Глинка М. И., «Жизнь за царя» — || 85.

Гоголь Николай Васильевич — 542, || 239, 550.

— «Авторская исповедь» — 69, || 71.

— «Выбранные места из переписки с друзьями» — || 71.

— Женитьба (Яичница) — || 71.

Гозлан — || 327.

Голицын кн. Александр Владимирович — || 165.

Голицын кн., владелец имения Ильино — || 164.

Голицын кн. Сергей Владимирович — 163, 169, || 165, 169.

Голицына, кн. Александра Николаевна, рожд. кж. Мещерская — || 129.

Голицынская больница в Москве — || 80, 213.

Головин Дмитрий Владимирович — 122, || 124.

Головин Яков Иванович — 399, 408, 411, 420, || 399, 420, 520.

Головина Софья Дмитриевна, рожд. Зайковская — || 124.

«Голос», газета — || 125, 234.

«Голос Минувшего» — || 538.

Голохвастов Дмитрий Дмитриевич — 282, || 282—284.

Голохвастов Дмитрий Павлович — || 282.

Голохвастов Павел Дмитриевич — 283, || 268, 283, 284.

Голощапово — || 504.

Гольденвейзер А. Б., «Вблизи Толстого» — || 141.

Гончаров Александр Иванович «Обыкновенная история» — || 224.

Гора, Орловской губернии — || 46.

Горбатов — || 166.

Горбунов-Посадов И. И., «А. К. Черткова» — || 567.

Горбунова-Посадова E. E., «Друг Толстого Мария Александровна Шмидт» — || 487.

Гордеев Николай Николаевич — || 290.

Гордеева Валентина Сергеевна, рожд. Ушакова — 290, || 290.

Горинович Николай Алексеевич — 268, || 269.

Горчаков кн. Александр Сергеевич — 150, || 150.

Горчаков кн. Василий Николаевич — || 265.

Горчаков кн. Дмитрий Сергеевич — 150, || 150.

Горчаков кн. Сергей Дмитриевич — 123, || 126, 150.

Горчакова кн. Анна Александровна, рожд. гр. Шереметева — 123, || 126, 150.

Горчакова кж. Елена Сергеевна — 120, 123, 130, || 121, 126, 130.

— Список произведений (стихи) Е. С. Горчаковой см. стр. 121.

Горчакова кж. М. С. См. Хольмберг Мария Сергеевна.

Горчакова кж. Ольга Сергеевна — 123, || 126.

Горчакова кж. Наталья Сергеевна — 123, || 126.

Горчакова кж. Юлия Сергеевна — 123, || 126.

Горчаковы кн. — 123.

Горький (Максим) Алексей Максимович, «О С. А. Толстой» — || 8.

Горячкино — 20, 21, 54.

Государственная дума — || 557.

Государственная канцелярия — || 259.

Государственный банк — 580, || 425.

Государственный институт музык. науки (ГИМН) — || 21.

Государственный Литературный Музей (ГЛМ) — || 39, 192, 224, 281, 550.

Государственный совет — || 25, 137, 165, 239, 359, 459, 557.

Государственный Театральный музей им. А. А. Бахрушина — || 315.

Государственный Толстовский музей в Москве (ГТМ) — || 16, 21, 75, 83, 115, 219, 243, 266, 290, 324, 353, 361, 381, 390, 402, 444, 504, 510, 537, 551.

Готье, книжный магазин в Москве — 266, 279, 486, || 266, 487.

Граве — 255—257.

Градобоев. См. Островский A. H., «Горячее сердце» — || 162.

Гранки, Епифанского уезда — || 411.

Грановитая палата в Москве — || 176, 177.

Грановский Тимофей Николаевич — || 66.

«Граф Толстой о грамотности» — || 215.

Грачевка — || 386, 388.

Грецовка — 450, || 451.

Грибовский Вячеслав Михайлович — 518, || 519.

Грибоедов А. С., «Горе от ума» — 300, || 117, 303; «Тугоуховский» — 17.

Григорий Иванович — || 451, 478.

Григорович Дмитрий Васильевич — || 398.

Григорьев Аполлон Александрович — || 268.

Гриневка — || 117.

Гритцино — || 430.

Громека Михаил Степанович — 276, 375, || 277, 375.

— «Последние произведения гр. Л. Н. Толстого» — || 277.

— «Громека о Л. Н. Толстом. Критический этюд по поводу романа «Анна Каренина» — || 277.

Громека Степан Степанович — || 277.

Громов Федор Васильевич — || 270, 392.

Громов Федор Федорович — 390, || 386, 392.

Гроссман Л. П. «Стендаль и Толстой» — || 407.

Грузинская улица в Москве — || 165.

Грузинский Алексей Евгеньевич — || 4, 24.

Грумонт — 330, 415, || 331, 416, 421, 478.

Грумонт, остров — || 331.

Грумонтская казарма — 477.

Губонин, подрядчик — || 138.

Гудзий Н. К., «Толстой о русской литературе» — || 42, 53.

Гуно, «Фауст» — 126, || 128.

Гурийский полк — || 386.

Гурьян Анна Семеновна, рожд. Киссин — VIII, 379, 384, || 384, 386.

Гурьян Иванович — || 538.

Гурьян Исаак Михайлович — 379, 384, || 381.


Давыдов Николай Васильевич — 336, 405, 407, 408, 473, 474, || 337, 406, 474, 538.

— «Из прошлого» — || 278.

— «Л. Н. Толстой» — || 337.

Давыдова Екатерина Михайловна, рожд. Карпакова — 336, || 337.

Дагмара. См. Мария Федоровна.

Далматов Семен — || 297.

Даль Анезе — || 91.

Даниели — || 327.

Данковский уезд — || 312, 380.

Дараган Петр Михайлович — || 26.

Дарковичи, Брянского уезда — || 46.

«Двадцатипятилетие Московской частной гимназии Поливанова» — || 480.

Дворцового ведомства дом в Москве — || 268.

Дворянская улица в Самаре — || 194.

Девичье поле в Москве — 344.

Дегаев Сергей Петрович — || 470.

Дегатна — 309, || 310.

Деев, купец — 228, || 228.

Дейбнер, книжный магазин в Москве — 279, || 280.

Дейч Карл Федорович — || 74.

Дейч Лев Григорьевич — || 269, 381.

— «За полвека» — || 269.

«Декабрист М. И. Муравьев-Апостол» — || 243.

«Дело», журнал — || 511.

Дельвиг бар. Любовь Антоновна — || 128.

Дельвиг бар. Хиония Александровна (Фионочка), рожд. Чапкина — || 102.

Дельвиг бар. Александр Антонович — || 102, 128.

Дельвиг бар. Антон Антонович — || 102.

Дельвиги бароны — 101, || 102.

Дельвиговское железнодорожное училище в Москве — || 315.

Демидов Степан Васильевич — || 87.

Ден Владимир Эдуардович. — || VIII, 537.

Ден Наталья Николаевна, рожд. Философова — || 537.

Денежный переулок в Москве — 312, 315, 317, 322, 324, 326, 328, 333, 335, 337, 338, 341, 343, || 268, 302, 313.

Денисенко Елена Сергеевна, рожд. Толстая — 529, || VIII, 317, 531.

Денисенко Иван Васильевич — || 531.

Денисов Васька. См. Толстой Л. H., «Война и мир».

Департамент таможенных сборов — || 239.

Дерптский университет — || 224.

«Детская помощь» — || 474.

«Детский отдых» — || 52, 299.

«Деятели революционного движения в России» — || 315, 388.

Джунковская Елизавета Владимировна, рожд. Винер — 564, || 565.

Джунковский Николай Федорович — || 566.

Дидро Дени — || 326.

Дикгоф Гейнрих — 174, || 175.

Дикгоф Елизавета, рожд. фон-Штрольборн — 174, || 175.

Дикгоф Карл-Гейнрих-Вильгельм — || 176.

Диккенс, «Наш общий друг» — || 83.

— «Давид Копперфильд» — || 34.

Дитерихс Анна Константиновна. См. Черткова А. К.

Дмитриевский — || 162.

Дмитров, город — || 359.

Дмоховская Анастасья Васильевна — 492, || 493, 570.

Добровольская Евдокия Степановна — || 269.

Добровольский Лев Лаврентьевич — || 269.

Добрынин Павел Петрович — || 337.

Добрынина Елизавета Николаевна — 336, || 337.

Долгорукий кн. Владимир Андреевич — 419, || 366, 420.

Долго-Хамовнический переулок. См. Хамовнический переулок.

Долохов. См. Толстой Л. Н. «Война и мир».

Домбровского дом в Moскве — || 268.

Достоевский Федор Михайлович — || 239.

Дохтуров Федор Николаевич — 45, || 47.

Дрезден — 171.

Дробязгин Иван Васильевич — || 269.

Друбецкой кн. Борис. См. Толстой Л. H., «Война и мир».

Дублицкий (повесть С. А. Берс) — 3, 4, 16, || 10, 11.

Дубовая (Дубовой). См. Дубовый умет.

Дубовицкой дом в Москве — || 123.

Дубовый умет Самарской губернии — 176, 219, || 176, 177, 219.

Дугино — || 129.

Думбадзе Иван Антонович — || 381.

Дунай — || 4.

Дунгерн бар. Ольга, рожд. Гротхус — 266, || 266.

Дунин, «Граф Л. Н. Толстой и толстовцы в Самарской губернии» — || 263.

Дурново Иван Николаевич — 503, || 504.

Дурновский переулок в Москве — || 268.

Дурылин Сергей Николаевич — || 478.

Дьяков Алексей Николаевич — || 100, 135.

Дьяков Дмитрий Алексеевич — 98, 99, 109, 113, 120, 133—135, 142, 153, 200, 214, 216, 221, 226, 233, 276, 351, 355, || 15, 57, 70, 100, 114, 135, 145, 202, 222, 229, 238, 244, 351, 356.

Дьяков Дмитрий Дмитриевич — || VIII, 100.

Дьякова Дарья Александровна, рожд. Тулубьева — 68, 70, 99, 133, 134, || 70, 100, 114, 135, 136, 144, 145.

Дьякова Елизавета Алексеевна, рожд. Окулова — 133, 134, || 135.

Дьякова Ирина Дмитриевна, рожд. Полторацкая — || 100.

Дьякова Марья Дмитриевна. См. Колокольцова М. Д.

Дьякова Софья Робертовна, рожд. Войткевич — 133, 134, 202, 222, 228, || 135, 229.

Дьяковы — 111, 113, 115, 133, 134, 137, 171, 222, 242, || 109— 112, 114, 116, 135, 136, 157, 158, 187, 214, 222, 223, 242.

Дюпэн — || 327.

Дядьково — 485, 488, || 485, 488—490.


Евангелие — 465, 467, 469, 471, 544.

Евангелие от Иоанна — || 342.

Евгения игуменья, «Краткое описание Вознесенского девичьего монастыря». — || 152.

Евдокимова дом в Москве — || 169.

Европа — 190, || 67.

Европейская война 1914— 1918 гг. — || 404.

Егор Михайлович — 24, || 24, 128.

Егоров Матвей Егорович — 332, 455, || 333, 458.

Егоров Михаил Филиппович — 404, 453, 454, 455, 470, || 406, 454, 457.

Егоров Родион Егорович — || 33.

Егоров Федор Иванович — || 215.

Егоров Филипп Родионович — 316, 319, 320, 373, 404, 417, 429, 432, 443, 445, 447, 448, 452, 455, 459, 460, 469, 519, 521, 522, 563, 571, || 288, 317, 320, 329, 374, 406, 430, 454, 518, 565.

Егоров Яков Матвеевич — || 458.

Егорова Авдотья Семеновна— || 458.

Егорова Аграфена Яковлевна — 456, 457, || 458.

Егорова Евлампия Федотовна — || 454.

Егорова Марфа — 456, || 458.

Екатерининская дорога. См. Московско-Киевская муравка.

Екатеринославская губерния — || 499, 531.

Елена (повесть С. А. Берс) — || 10.

Елизаветинский институт в Москве — || 129.

Ельцова E., «В чужом гнезде» — || 538.

Емельянов Иван Пантелеймонович — || 327.

Епанчинка, река — || 138.

Епифанский уезд — || 312, 411.

Епифань, Тульской губернии — || 257.

Ергольская Татьяна Александровна — 24, 29, 36, 38, 41, 65, 99, 120, 127, 131, 137, 140, 149, 155, 183, 200, 203, 204, || 24, 32, 34, 38, 43, 67, 128, 129, 155, 185, 186, 313.

Ермилин, вероятно, Василий Ермилов. См. Зябрев В. Е.

Ермолов Дмитрий Федорович — 258, || 259.

Ермолова Екатерина Петровна — 467, || 468.

Ефремов — || 504.

Ефремов Петр Александрович — || 245.

Ешевский Степан Васильевич — 64, || 66.


Жанэ Поль — || 326.

— «Мозг и мысль» — || 327

Жаров Илья Трофимович — || 424.

Жарова Варвара Ильинична — 423, || 424.

Желябов Андрей Иванович — || 315.

Жемчужников Алексей Михайлович — 93, || 95.

Жемчужникова Елизавета Алексеевна, рожд. Дьякова — || 95.

«Жена за столом, а муж под столом» — || 77.

Женева — || 252.

Живокини Василий Игнатьевич — || 53, 162.

Живокини второй — || 162.

Жидков Алексей Анисимович — 440, || 441, 572.

Жидков Григорий Анисимович — || 572.

Жидков Димитрий Анисимович — || 572.

Жидков Иван Анисимович — || 572.

Жидкова Марья Власьевна — || 572.

Жиздра — || 489.

«Житие святых» — 418.

Житова Варвара Николаевна, рожд. Богданович-Лутовинова — || 23, 136.

— «Семья И. С. Тургенева» || 23.

Житово, Крапивенского уезда — || 292, 433.

Жорж Занд (Аврора Дюдеван) — || 327.

— «Леон Леони» — || 327.

Журавлев — || 178.

Журнал министерства народного просвещения — || 225.


Загоскин М. H., «Рославлев» — 58, 59, || 60.

Загоскин, Н. П., «Студенческие годы Л. Н. Толстого» — || 34.

Загоскина Екатерина Дмитриевна — 271, || 271.

Зайковская Евфалия Леонтьевна, рожд. Назимова, по первому мужу Липовка-Половинец — 122, || 123.

Зайковская Ольга Дмитриевна — 122, 130, 430, || 123, 130, 431.

Зайковская Эмилия (Евфалия) Дмитриевна — 122, 126, 130, || 123, 130.

Зайковские — 121, 122.

Зайковский Дмитрий Дмитриевич — 126, 127, || 128.

Зайковский Дмитрий Ефремович — 123.

Закавказская железная дорога — || 303.

Заказ — || 334.

Закаспийский край — || 531.

Залюбовский Алексей Петрович — 530, 533, 534, 536, || 531, 535, 538.

Залюбовский Анатолий Петрович — || 531.

Зарайск — || 125.

«Заря» — || 225.

Засека — 96, 140, 450, 454, || 80, 180, 187, 335, 407.

Захарьин Василий Борисович — || 66, 121.

Захарьин Григорий Антонович — 139, 140, 143, 146, 148, 150, 155, 156, 158, 160, 171, 174, 236, 274, 275, 280, || 141, 147, 155, 156, 175, 237, 409.

Захарьин-Якунин И. H., «Воспоминания об гр. А. А. Толстой» — || 165.

Захарьина Татьяна Ивановна — 63, 119, || 66, 121.

Звенигород — 364, || 366.

«Звенья», журнал — || 478.

Зевеке, американская пароходная фирма — || 260.

Землянки — 261, 262, 264, 298, || 263, 299.

Зенгер Анна Карловна. См. Юргенс, А. К.

Зефироты (прозвище детей гр. М. Н. Толстой). См. В. В. Нагорнова и кн. Е. В. Оболенская.

«Зефироты», фельетон — || 39.

Зилотти Александр Ильич — 532, || 533.

Зинаида (повесть С. А. Берс) — || 10, 11.

Золя Эмиль — || 526, 527.

Зоологический сад в Москве — 50, 121, 122, 217, 368, || 53.

Зорин Дементий — || 458.

Зорин Кирилл Дементьевич — || 458.

Зорина Дарья Дементьевна — 456, 457, || 458.

Зубовский бульвар в Москве — 359.

Зябрев Алексей Николаевич — || 458.

Зябрев Андрей Николаевич — || 458.

Зябрев А. Г., «Воспоминания о Л. Н. Толстом» — || 286, 440.

Зябрев Василий Ермилович — 142, || 145, 229.

Зябрев Ермил Антонович — 187.

Зябрев Константин Николаевич (Константин, Костюшка) — 289, 323, 476, 520, 522, 524, 525, 527, || 289, 324, 478, 521, 528.

Зябрев Михаил Николаевич — || 458.

Зябрев Николай Ермилович — 456, 476, || 458, 478.

Зябрев Осип Наумович — 332, 424, || 333, 334, 425.

Зябрев Павел Николаевич — || 458.

Зябрев Пармен Ермилович — 375, || 375.

Зябрев Петр Осипович — 332, 424, 463, || 333, 425, 464.

Зябрев Тит Ермилович — 332, || 333.

Зябрева Авдотья Никитична — || 333.

Зябрева Надежда Ивановна — 289, 290, || 289, 290.


Ивакин Иван Михайлович — 281, 289, 296, 302, 359, 366, 383, 384, 389, 390, 391, 393, || 281, 289, 297, 303, 352, 360, 367, 378, 383.

Иван, лакей — 361, || 352, 353.

Иван Алексеевич, шорник — 35, 142, 334, || 35, 145, 331, 335.

Иван Ильич. См. Толстой Л. H., «Смерть Ивана Ильича».

Иван Сусанин («Жизнь за царя») — || 87.

Иванов — 503.

Иванов Александр Петрович — 373, 514, 522, 524—526, 534 577, || 374, 514, 555, 577.

Иванов Николай Никитич — 573, || 574.

— «Исповедь торгаша» — || 574.

— «Пасха» — || 573.

— «Путь блага» — || 574.

Иванова Аделаида Дмитриевна, рожд. кж. Урусова — 443, 537, || 444.

Иванова, лавка — 244.

Иванова Степанида Трифоновна — 50, 51, 148, || 52, 115, 149, 187.

Иваново-Вознесенск — || 315.

Иванцов-Платонов Александр Михайлович — || 510.

Иванюков Иван Иванович — 483, || 484.

Ивицы — 3, 16, || 12.

Игнатьева гр. Наталья Николаевна, рожд. кж. Мещерская — || 129.

Иерусалим — 437, 516.

«Известия по делам земского и городского хозяйства» — || 247.

Иконские выселки—36, || 38.

Илецкие казенные копи — || 228.

Ильин Андрей — || 100.

Ильин Иван Иванович — || 164.

Ильина Любовь Петровна, рожд. Пузырева — 163, || 164.

Ильина Татьяна Дмитриевна — 98, || 100.

Ильино — || 164.

«Император Александр I и его сподвижники в 1812, 1813, 1814, 1815 гг. Военная галлерея Зимнего дворца», Спб. 1845—1849; в шести томах — 88, || 89.

Императорская главная квартира — || 361.

Императорской фамилии четвертый батальон — || 185.

Инженерная академия — || 13.

Иноземцев Федор Иванович — 49, 50, 51, 78, || 49.

Институт неотложной помощи имени Склифасовского в Москве — || 345.

Институт литературы при Академии наук СССР (ИЛИ) — || 44, 46, 269.

Иоанн Златоуст — || 202.

Иоанн III — || 77.

Иоанн Константинович, вел. кн. — || 247.

Ипполит. См. Толстой Л. H., «Война и мир».

Иртенев. См. Толстой Л. H., «Детство, отрочество и юность».

Исаев Григорий Прокофьевич — || 327.

Иславин Александр Владимирович — 246, || 247.

Иславин Владимир Александрович — 223, 242, 246, 248, || 4, 192, 224, 234, 244, 247, 273.

— Список трудов В. А. Иславина см. стр. 224.

Иславин Константин Александрович (Костенька, Костинька) — 73, 224, 237, 242, 253, 255, 344, 347, 348, 352, 354, 356, 358—360, 366, 368, 397, 400, 446, 467, 482, 485, 518, 533, || 4, 5, 75, 76, 224, 234, 238, 243, 254, 317 345, 349, 353, 355, 367, 398, 401, 447, 464, 468.

Иславин Лев Владимирович — || 246, 247.

Иславин Михаил Александрович — || 4.

Иславин Михаил Владимирович — 246, || 247.

— «Обзор трудов высочайше утвержденной под председательством статс-секретаря Каханова особой комиссии» — || 247.

Иславина Любовь Владимировна — 246, || 247.

Иславина Марфа Владимировна, рожд. Башкирова — || 247.

Иславина Надежда Александровна. См. Карнович Н. А.

Иславина Софья Леонидовна, рожд. Исленьева — || 247.

Иславина Тамара Григорьевна, рожд. кж. Грузинская — || 247.

Иславина Юлия Михайловна, рожд. Кириакова — 246, || 248.

Иславины — || 4, 75, 224.

Исленьев Александр Михайлович — 73, 80—82, 85, 86, 246, || 4, 12, 13, 23, 35, 52, 75, 76, 108, 117, 224, 234, 248, 250.

Исленьев Василий Владимирович — 80, 81, 126, || 83, 128.

Исленьев-Шостак Анатолий Львович — || 14.

Исленьева Дарья Михайловна, рожд. Комынина — || 75.

Исленьева Ольга Александровна. См. Кирьякова О. А.

Исленьева Софья Александровна, рожд. Жданова — || 75.

Исленьевы — || 35.

Испания — || 558.

Истомин Владимир Иванович — || 224.

Истомин Владимир Константинович — 223, 242, 255, 279, 283, 364, || 224, 234, 243, 279, 280, 366, 425.

— Список произведений В. К. Истомина, см. стр. 224.

Истомин Дмитрий Владимирович — || 280.

Истомин Леонид Владимирович — || 280.

Истомин Петр Владимирович — || VIII, 280.

Истомина Наталья Александровна, рожд. Реми — || 280.

Истомина Наталья Владимировна. См. Урусова, Н. В.

Истомина Нина Владимировна — || 280.

Истомина Татьяна Владимировна — || 280.

«Исторический вестник» — || 137, 271.

Исторический музей в Москве — || 6, 88.

Италия — || 116.

Иудея — || 549.


Кабачек, близ Ясной поляны — 460, || 461.

Кавалергардский полк — || 243.

Кавелин Леонид — || 275.

Кавказ — || 24, 44, 53, 124, 176, 186, 243, 431, 459, 487.

«Кавказ и Меркурий», пароходство — 207, 257, || 208.

Казаков, (Каз...) — 105, || 106.

Казанская губерния — || 259, 493.

Казанский женский институт для благородных девиц — || 271.

Казанский театр — 228.

Казанский университет — || 30, 386, 493, 494.

Казань — 227, 228, 255, 257, || 34, 219, 227—229, 259, 271.

Казначеевка — || 518.

Казинки Карачевского уезда — || 106.

«Калики перехожие» — 417, || 418.

Калинин (Тверь) — || 380, 537.

Калмыкова Александра Михайловна — || 534.

Калуга — 239, 288, || 243, 283.

Калужская губерния — || 286.

Калужская дорога — 308.

Калужский окружной суд— || 337.

Калужское губернское земство — || 117.

Калужское отделение крестьянского банка — || 117.

Кама — 199.

Камелик — 198, || 201.

Каменский — 365.

Канада — || 21.

Канзас — || 21, 266.

Канцелярия Московского губернатора — || 125.

Капнист гр. Павел Алексеевич — 518, || 519.

Каракозов Дмитрий Владимирович — || 125, 263.

Каралык — 176—178, 193, 204, 377, 378, || 177, 178, 180, 181, 184, 188, 192, 194, 195, 198, 201, 202, 378.

Каралык, река — || 177.

Карамышево — 110, || 110.

Карачев — 105.

Каренин Алексей Александрович. См. Толстой Л. H., «Анна Каренина».

Каренин Вл., «Владимир Стасов. Очерки его жизни и деятельности» — || 532.

Каренины. См. Толстой Л. H., «Анна Каренина».

Каринского дом в Москве — 289.

Карнаков Этьен. См. Толстой Л. H., «Детство».

Карнович Надежда Александровна, рожд. Иславина — || 4, 176.

Карницкая Александра Васильевна — || 309.

Карницкая Евдокия Васильевна — || 309.

Карницкая Людмила Васильевна. См. Кудрявцева Л. В.

Карницкая Мария Дмитриевна — 308, || 309.

Карницкая Софья Васильевна — || 309.

Карницкий Александр Васильевич — || 309.

Карницкий Василий Иванович — 308, || 308, 309, 410.

Карницкий Владимир Васильевич — || 309.

Карницкий Михаил Васильевич — || 309.

Карницкий Николай Васильевич — || 309.

Каро — || 326.

Карри (Carrie) — 338, 341, 370, || 339.

Карцев, «К истории покорения Кавказа» — || 431.

Катерина. См. Островский A. H., «Гроза» — || 124.

Катехизис — 424.

Катков Михаил Никифорович — 57, 59, 63, 79, 81, 85, 89, 90, 92, 130, 13.9, 143, 222, || 57, 58, 60, 71, 75, 94, 131, 162, 175, 222, 224, 234, 238.

Каткова типография — 116, 120, 126, || 121, 128, 141, 143, 214, 216, 217, 223.

Катковский лицей. См. Лицей цесаревича Николая.

Катцельсон — || 381, 386.

Кауфман Федор Федорович — || 21, 117.

Кашевская Екатерина Николаевна. См. Фридман E. Н.

Кашеская Юлия Николаевна — || 347.

Каширский уезд — || 312, 430.

Кашкин Николай Дмитриевич — || 21.

Каютова Надежда, рожд. Стендер — 123, 126, || 126, 128.

Келлер графиня — || 317.

Келлер гр. Виктор Викторович — 356, || 357.

Келлер Виктор Федорович — || 357.

Келлер Густав Федорович — 27, 28, 35, 37, 40, 61, || 29, 30, 55, 67, 259.

Кившенко Алексей Данилович — || 567.

Кившенко Надежда Даниловна — 566, || 567.

— «Дневник сельской учительницы» — || 567.

Киев — 268, 270, 562, || 270, 381.

Киево-печерская лавра — 271, || 271.

Киевская улица в Туле — 580.

Киевский революционный кружок — || 269.

Киевское шоссе — 435.

Кингслей Чарльз — || 444, 482.

Киндлер — || 124.

Киреевский Иван Васильевич — || 161.

Киреевский Николай Васильевич — 40, 45, 103—105, || 42, 103—107.

— «40 лет постоянной охоты. Из воспоминаний охотника» — || 42, 106.

Кирьяков Михаил Михайлович — 108, || 108.

Кирьякова Ольга Александровна, рожд. Исленьева — 108, || 108.

Кислинcкие — || 303.

Кислинский Андрей Николаевич — || 538.

Кислинский Николай Андреевич — 536, || 538.

Клавдия — 69, || 71.

де-Клен Гектор-Виктор — || 32, 531.

Клеточников Николай Васильевич — 327.

Клин — || 52.

Клинический институт вел. кн. Елены Павловны — || 345.

Клобский Иван Михайлович (Клопский, псевдоним: Комар Анри Бейль) — 564, || 565.

— Список стихотворений Клобского см. ст. 565.

Кнерцер Николай Андреевич — || 389.

Ковалевский Андрей, «Воспоминания о духовнике Киево-Печерской лавры, иеромонахе Антонии» — || 271.

Ковалевский Максим Максимович — 463, || 464, 557.

— «Можно ли считать Толстого продолжателем Руссо» — || 464.

Кожевников, «Н. Ф. Федоров» — || 316.

Козельск — || 288.

Козлов Даниил Давыдович — 432, 440, || 433, 441.

Козловка (Козловская, Козлова Засека) — 220, 233, 238, 241, 251, 263, 265, 266, 268, 270—272, 277, 279, 281, 288, 303, 311, 318, 321—325, 332, 340, 345, 346, 351, 364, 366, 367, 369, 371, 381, 390, 397, 399, 414, 417, 421, 427, 428, 440, 453, 460, 474, 475, 477, 504, 510, 512, 514, 517, 521, 522, 524, 525, 527, 562, 563, 571, || 234, 241, 251, 252, 264, 265, 267, 273, 278, 279, 281, 285, 288, 304, 321, 338, 343, 381, 425, 453, 454, 504, 510, 512, 513, 518, 521, 525, 583.

Козловская кн. Софья Петровна, рожд. гр. Завадовская — || 4, 52, 75, 224, 250.

Козловский кн. Владимир Николаевич — || 75.

Козьмодемьянск — 258, || 259.

Кокоревская гостиница в Москве — || 158.

Колодкевич Николай Николаевич — || 327.

«Колокол», газета — || 227, 493.

Колокольников переулок в Москве — 173.

Колокольцов Григорий Аполлонович — || 221.

Колокольцов Николай Аполлонович — 221, || 110, 221, 222.

Колокольцова Мария Дмитриевна, рожд. Дьякова — 99, 133—135, 216, 221, 242, || 100, 135, 170, 202, 216, 221—223, 244.

Колокольцовы — 222, || 223.

Коломна — 382, || 378.

Колорадо, пароход — || 260.

Колпенcкая школа — || 125.

Колпна — 23, || 24.

Комиссия по народному образованию при Обществе распространения технических знаний — || 21.

Кондратий — 28, 41, 58, || 33, 43, 60.

Кондыревка Тульской губернии — || 42.

Конек — || 320.

Константинополь — || 473.

Конт Огюст — || 511.

Конюшковский переулок в Москве (Конюшки) — || 356.

Кооперативное товарищество изучения и распространения творений Л. Н. Толстого — || 21, 428.

Копылов Александр Дмитриевич — 439, || 440, 565.

Копылов Николай Федотович — 35, || 35.

Копылова Анисья Степановна — 439, || 449, 563.

Копылова Екатерина Михайловна — 564, || 565.

Королев Филипп Николаевич — || 215.

Корпус инженеров путей сообщения — || 243.

Корф барон — || 225.

Косая гора — || 335, 339, 430.

Костецкий (Кост...) — 104, 105, || 105, 106.

Костя, внук Абрамович — 252, 293, 301, 304, || 252, 294.

Костя, муромский помещик — 189, 198, 203, || 192, 201, 204.

Костюк — 204.

Кочак, речка — 429, 432, 456.

Кочаки — || 6, 431.

Кошелев Александр Иванович — 412, || 413.

Кошелевка — || 245.

Кравчинский С. — || 176.

Крамской Иван Николаевич — 522, || 524.

Крапивенская дорога — 339.

Крапивенская уездная земская управа — || 140, 241, 449, 453, 519.

Крапивенский уезд — || 36, 243, 396, 438, 464.

Крапивна — 285, 395, 421, || 21, 38, 285, 286, 287, 396, 422, 453.

«Красная новь» — || 161.

Краснокутская Варвара Николаевна, рожд. Загоскина — 271, || 271.

Краснокутская Екатерина Владимировна. См. Ходнева Е. В.

Краснокутская Елизавета Николаевна, рожд. Нагорнова — || 268.

Краснокутская Ольга Владимировна. См. Молеванова О. В.

Краснокутский Владимир Александрович — || 271.

Краснокутский Владимир Владимирович — || 271.

Краснокутский Дмитрий Владимирович — || 271.

Краснокутский Лев Николаевич — || 268.

Краснокутский Николай Владимирович — || 271.

Краснокутский Юрий Владимирович — || 271.

Красноярская дорога — || 178.

Красные дворы — 41, 97, || 42, 98.

«Красный архив» — || 243, 247.

Кредитная канцелярия — || 343.

Кремлевский дворец — || 164.

Кремль — 50, 58, 68, 108, 149—151, || 17, 19, 75, 77, 79, 118, 145, 157, 253.

Кремнев Фока Демидович — || 333.

Крестовская застава в Москве — || 135.

Кресты, Чернского уезда — || 238.

Крестьянский поземельный банк — || 21, 246.

Кронштадт — || 327.

Кружок оренбуржцев — || 386.

Крыжановский Николай Андреевич — 228, || 228, 229.

Крым — 485, 495, 500, 577, || 32, 459, 461, 489, 498, 500.

Крюков Михаил Фомич — 318, 320, 336, 403, 469, 560, || 319, 337, 404, 561.

Крюкова Прасковья Николаевна, рожд. Румянцева — || 319.

Кубанская область — || 315.

Кубиков «Разбойник Чуркин» — || 416.

Кувшинов — || 509.

Кудрин Иван Дмитриевич — 301, || 295, 303.

Кудрино, площадь в Москве — 355, || 356.

Кудрявцева Людмила Васильевна, рожд. Карницкая— || 309.

Кузминская Вера Александровна, рожд. Иславина — || 108.

Кузминская Вера Александровна — 289, 302, 307, 342, 377, 401, 505, || 187, 290, 303, 308, 343, 378, 402, 505.

Кузминская Дарья Александровна — 170, || 170.

Кузминская Елена Михайловна. См. Фукс Е. М.

Кузминская Елизавета Сергеевна, рожд. кж. Мещерская — || 303.

Кузминская Любовь Андреевна, рожд. Русанова — || 343.

Кузминская Мария Александровна. См. Эрдели М. А.

Кузминская Надежда Дмитриевна, рожд. Заботкина — || 343.

Кузминская Ольга Дмитриевна, рожд. Заботкина, по первому мужу Спечинская — || 343.

Кузминская Ольга Михайловна, рожд. Ягодинская — || 303.

Кузминская Татьяна Андреевна, рожд. Берс (Таня, Таничка) — 4, 25, 28, 36—38, 40, 41, 49, 50, 56, 57, 59, 63, 64, 68, 69, 73, 79, 81, 82, 85—88, 90, 93, 97, 112, 113, 115, 116, 119, 122, 126, 127, 131, 133, 134, 135, 137, 140, 142, 146, 153, 154, 164, 170, 173, 174, 180, 183, 200, 204, 206, 256, 258, 260, 268, 289, 294, 296, 302, 307, 308, 338—344, 348, 370, 377, 385, 401, 426, 427, 478, 506, 513, 527, 529, 530, 533, 568, || 8—16, 23, 25, 26, 31—34, 39, 43, 46, 48, 51—54, 58, 61, 65—67, 70, 74—77, 79, 82—84, 91, 92, 94, 95, 98, 100—102, 107—109, 112—116, 118, 128, 129, 132, 135—137, 140—142, 144, 145, 147, 148, 150, 158, 161, 170, 171, 176, 181, 186, 187, 191, 197, 202, 205, 213, 216, 221—224, 228, 231, 236, 241, 244, 256, 257, 259, 269, 278, 280, 281, 285, 289, 290, 291, 295, 303, 309, 339, 340, 343, 344, 347, 349, 371, 378, 387, 394, 402, 458, 479, 514, 528, 534, 549, 582.

— «Бабья доля» — 527, 576, || 16, 528, 576.

— «Бешеный волк» — 513, || 16, 431, 514, 532.

— «Мои воспоминания о гр. М. Н. Толстой» — || 15, 32.

— «Моя жизнь дома и в Ясной: поляне» — || 9—14, 16, 23, 31, 46, 52, 53, 66, 74, 75, 91, 95, 100—102, 110, 112, 115, 116, 121, 132, 135—137, 141, 145, 147, 150, 155, 223, 458, 502.

— Список произведений Т. А. Кузминской см. также стр. 16.

Кузминские — 289, 319, 345, 426, 479, 481, 482, 484, 486, 533, 537, 561, || 132, 150, 157, 187, 191, 208, 224, 339, 342—344, 347, 387, 426, 427, 549, 561.

Кузминский Александр Александрович (Саня) — 242, 377, || 289, 343, 378, 570.

Кузминский Александр Михайлович (Саша) — 108, 120, 137, 140, 142, 146, 148, 154, 164, 170, 183, 212, 239, 256, 260, 289, 290, 294, 296, 300, 307, 309, 343, 344, 346, 379, 385, 389, 426, 427, 478, 480, 481, 506, 530, 562, || 15, 108, 109, 137, 141, 142, 144, 147, 149, 150, 154, 155, 159, 170, 171, 181, 184, 186, 212, 240, 257, 260, 289, 295, 308, 310, 343—345, 348, 387, 390, 426, 428, 479, 481, 531, 532, 534, 563.

Кузминский Василий Александрович (Вася) — 342, 377, || 343, 378.

Кузминский Михаил Александрович (Миша) — VIII, 302, 307, 342, 344, 377, 507, || 289, 303, 308, 378, 538.

— «Перлы остроумия, рассказы, анекдоты, стихи» — || 303.

Кузминский Михаил Петрович — || 108, 250.

Кузнецкий мост, улица в Москве — 59, 274, 536, || 169, 266, 335.

Кузнецов Михаил Назарович — 460, || 461.

Кузнецов «Проституция и сифилис в России» —463, || 464.

Кузьма, кучер — 110.

Кулешовы — || 21.

Кулешов М. П., «Константин блаженный» — || 289.

— «Переписчик Л. Н. Толстого» — || 374.

Куликовы Н. И. и Н. Ю., «Семейные расчеты» — 56, || 57.

Купеческий банк — 182, || 184.

Купфершмидт Александр Михайлович (Саша) — 60, 68, || 61, 70.

Курган — || 243.

Курносенков Яков Петрович — 473, 474, || 431, 474.

Курносенкова Татьяна Ивановна — 332, || 334.

Курово Крапивенского уезда — || 444.

Курослепов. См. Островский A. H., «Горячее сердце».

Курослепова. Матрена Харитоновна. См. Островский A. H., «Горячее сердце».

Курск — 269, 492, || 269.

Курско-киевская железная дорога — || 270.

Кутаис — || 132, 170, 184, 201, 208.

Кутузов. См. Толстой Л. H., «Война и мир».

Кушнерев Иван Николаевич — 420, || 421, 425.

Кушнерева типография — 400, || 419.


Лабзин — 167.

Лаборд — || 65.

Лавров Вукол Михайлович — 397, || 398.

Лавров Иван Иванович (Лавровский) — 479, 483, || 480, 484.

— «Сцена и жизнь» — || 480.

Лавров-Платонов Алексей — 274, || 275.

Лаврова дом в Москве — || 529.

Лаврова типография — || 529.

Ладыженская Мария Алексеевна, рожд. Дьякова, по первому мужу Сухотина — || 57.

Ладыженский Сергей Александрович — || 57.

Ладыженского дом в Москве — || 356.

Лазарев Егор Егорович — 384, 470, 471, || VIII, 385, 386, 470.

— «Из воспоминаний о Толстом» — || 386.

— «Моя жизнь» — || 263, 267, 381, 386, 388, 470.

Лазарев Максим Егорович — || 386.

Лазарев Петр Егорович — || 386.

Лазарево, станция — 296, || 292, 504.

Лазаревский институт восточных языков — || 149, 387.

Лавурский В., «Воспоминания о Л. Н. Толстом» — || 225.

Лакроа Поль — || 224, 327.

Ламбер Жюльета (мадам Адан) — 375, 385, || 375, 387, 388, 411.

Список произведений м-м Адан см. стр. 375.

Ланская гр. В. И., рожд. кж. Одоевская — || 124.

Ланской гр. Сергей Сергеевич — || 124.

Лапотково — 29, 99, 110, || 33, 110, 111.

Лапрюн Олле — || 326.

Лаптево — || 253.

Лафатер Иоганн-Каспар — || 324.

Лашелье — || 326.

Лебедева Татьяна Ивановна — || 327.

«Лев Николаевич Толстой. Юбилейный сборник» — || 41, 132, 246, 361, 567, 570, 574.

«Лев Толстой и В. В. Стасов. Переписка 1878—1906» — || 532.

Левашев — 532, || 533.

Левашев, вероятно, Александр Иванович — 242, || 243.

Леве-Веймарс — || 327.

Левендупуло (прозвище Л. Н. Толстого) — 34—36, || 35.

Левитан Исаак Ильич — || 215.

Левицкая Анна Васильевна, рожд. Олсуфьева— 363, 365, || 363.

Левицкая Росса Александровна, рожд. бар. Дельвиг — || 282.

Левицкие — 282.

Левицкий Григорий Павлович — || 62.

Левицкий Петр Петрович — || 282.

Левицкий — || 363.

Левшинский переулок в Москве — || 268, 313.

Лейб-гвардии Егерский полк — || 112.

Лейб-гвардии Литовский полк — || 75.

Лейб-гвардии Московский полк — || 75.

Лейб-гвардии гусарский полк — || 194.

Лейб-гвардии Преображенский полк — || 29, 57, 224.

Лейб-гвардии Финляндский полк — || 511.

Ленинград. См. Петербург.

Ленинградская театральная библиотека — || VIII.

Ленинградское отделение Центрального исторического архива (ЛОЦИА) — || VIII.

Леонтьев Павел Михайлович — 174, || 175.

Леонтьевский переулок в Москве — || 529.

Лермонтов Михаил Юрьевич — || 278.

Лечебница св. Николая в Петербурге — || 269.

Ливадия — || 166.

Ливен кн. Александр Карлович — || 129.

Ливен кн. Екатерина Никитична, рожд. Панкратова — || 129.

Ливен кж. Елена Александровна или ее сестра, Анна (по мужу Олсуфьева) — 127, || 129.

Ливенцов — || 319.

Лимонов, чиновник — || 420.

Лимоновская посадка — 420, 448, || 420, 449.

Линдгольм — 173, 174, || 176.

Лисовского картотека — || VIII.

Литературное наследство — || 465, 537, 548.

Лицей цесаревича Николая в Москве (Катковский лицей) — || 175, 246, 269, 287, 357.

Лихачев — 319.

Лобанов-Ростовский кн. Николай Алексеевич — 486, || 486, 487.

Лобанова-Ростовская кн. Анна Ивановна, рожд. Шаблыкина, по первому мужу Шеншина — || 486, 487.

Лопатин Александр Михайлович — || 538.

Лопатин Владимир Михайлович — || 538.

Лопатин Лев Михайлович — || 538.

Лопатин Михаил Николаевич — || 538.

Лопатин Николай Михайлович — 479, 481, 483, || 480, 481, 484, 500.

— «Полный народный песенник» — || 480.

Лопатин Н. и Прокунин, «Сборник лирических русских песен» — || 480.

Лопатина Екатерина Михайловна (Ельцова) — || 538.

Лопатиной дом в Москве — || 533.

Лопатины — 536.

Лопе-де-Вега — || 162.

Лопухин Сергей Алексеевич — 278, 336, || 278, 337, 404.

Лопухина Александра Павловна, рожд. гр. Баранова — 403, || 278, 337, 404.

Лопухины — 403.

Лорис-Меликов гр. Михаил Тариелович — 278, 530, || 278, 431, 532.

Лохмачев Тимофей Дмитриевич — || 333.

Лохмачева Прасковья Тимофеевна (Кыня) — || 333.

Лохмачева (Лохмачиха) Татьяна Ивановна — 332, || 333.

Лошаково (Нелядино тож)— || 380.

Лутай — 261, 264, || 263.

Львов кн. Георгий Евгеньевич — || 132.

Львов кн. Евгений Владимирович — 131, || 132.

Львовы — || 131, 132.

Льняна, озеро — || 272.

Любимов Николай Алексеевич — 59, 60, 63, 85, 92, 237, || 60, 67, 238.

Любочка. См. Толстой Л. H., «Детство, отрочество и юность».

Людиново — 488—491, || 489.

Лярские — || 313.


Мадрид — || 558.

Мазинг Карл Карлович — || 215.

Майдельфон, бар. Егор Иванович — комендант Петропавловской крепости — || 250.

Мак. См. Толстой Л. H., «Война и мир».

Макарий (митрополит). См. Булгаков (Макарий).

— «Православно догматическое богословие» — || 275, 342.

— «История русской церкви» — 342.

Макарычев Василий Севастьянович (Макаров, Васька) — 441, 446, || 442, 447.

Макарычев Игнат Севастьянович (Макаров) — 449, 450, || 441, 451.

Макарычева Александра Фокановна (Макарова)— || 451.

Макарычева Ольга Родионовна (Макарова) — 441, || 442.

Макарычева Прасковья Никитична (Макарова) — || 451.

Макей — 558, || 558.

Маковицкий Д. П., «Яснополянские записки» — || 141, 176.

Маковский Владимир Егорович — 460, || 461.

Малахово, Крапивенского уезда — 308, || 309.

Малая Истица, река — || 287.

Малефиль — || 327.

Маликов Александр Капитонович — || 21, 266, 303.

Маликов Дмитрий Александрович (Митя) — 301, 304, || 303.

Маликов Николай Васильевич (Коля) — 302, 307, 379, || 303, 307, 381.

Маликова Елизавета Александровна (Лиза) — 301, 302, 306, 379, 384, || 303, 307, 381.

Малинин Н. П. — || 215.

Малинка Виктор Александрович — || 269.

Малый Левшинский переулок в Москве — || 313.

Малый театр в Москве — 56, || 53, 57, 71, 76, 77, 161, 162, 317.

Мальцов Николай Сергеевич — 488, 491, || 489.

Мальцов Сергей Иванович — 496, 499, 500, 504, || 489, 492, 498.

Мальцова Капитолина Михайловна, рожд. Вышеславцева — || 489.

Мальцовы — 488, || 485, 489, 494.

Мамонтова типография — 483, || 484.

Мансуров Борис Павлович — || 366, 371.

Мансурова Екатерина Борисовна — 370, || 371.

Мансурова Екатерина Дмитриевна. См. Шеншина Е. Д.

Мансурова Клеопатра Дмитриевна. См. Сухотина К. Д.

Мансурова Мария Николаевна, рожд. кж. Долгорукова — 365, || 366.

Мансурово (Дубровка тож) — || 117.

Маракуев Владимир Николаевич — 418, 481, || 419, 481.

Марини — 172.

Мария Александровна, жена Александра II — || 502.

Мария Федоровна (Дагмара), жена Александра III — 126, 463, 482, || 128, 464, 483.

Марк Аврелий — 302, 341, || 290, 303, 342.

— «Размышления» — || 342.

Марков Евгений Львович — 25, || 25.

— Список произведений E. Л. Маркова см. стр. 25.

Марков Михаил Тарасович — || 124.

— «Колизей» — || 124.

Марковников Владимир Васильевич — || 21.

Маркса — Энгельса улица в Москве — || 88.

Марокко — || 287.

Марсово поле в Петербурге — || 249.

Марсель — || 558.

Марсочников Николай Харлампиевич — || 39.

Марсочников Семен Николаевич — 37, || 39.

Марсочникова Ольга Николаевна, рожд. Бибикова — || 39.

Марта — 577, || 577.

Мартынов Виктор Николаевич — 278, || 278.

Мартынова Юлия — || 117.

Марьино — 138, || 138.

Марья Герасимовна — || 39.

Марья княжна. См. Толстой Л. H., «Война и мир».

Матвеев — 116.

Матвеева Ольга, рожд. Абакумова (Обакумова), — 116, || 117.

Матрена, дочь Александра Овчарника — || 421.

Матрена — 568, || 570.

Мачутадзе кн. Дмитрий Георгиевич — || 132.

Мачутадзе кн. Ханна Егоровна (Tarsey) — 131, 157, 183, 199, 212, 330, 520, || 131, 132, 181, 184, 187, 191, 201, 208, 212, 331, 521.

Маша, горничная — || 568.

Медведев Антоний — 271, || 271.

— Список его произведений см. стр. 271.

Международное общество спальных вагонов — || 247.

Международный Толстовский Альманах — || 484.

Меженецкий, «Воспоминания о С. И. Мальцове» — || 489.

Мезенцов, м. б., Николай Владимирович — 174, || 176.

Мейер — 280, 282, || 281.

Мейн Андрей Данилович (у Толстого: Майн) — 123, || 125.

Мелитопольский уезд — || 531.

Мелиховка — || 253.

Мельницкий «Петр Федорович — 437, || 439.

Мельницкий Федор Илларионович — || 439.

Менгден бар. Владимир Михайлович — 163, || 25, 26, 165.

Менгден бар. Елизавета Ивановна, рожд. Бибикова, по первому мужу кн. Оболенская — || 25.

— «Из дневника внучки» — || 26.

Менгдены бароны — 25, 302, || 303, 305.

Метелицына Пелагея Николаевна — 385, || 388.

— «Год в батрачках» — || 388.

Мещерская кн. Александра Николаевна. См. кн. Голицына А. Н.

Мещерская кн. Вера Николаевна. См. Оффенберг, бар. В. Н.

Мещерская кн. Мария Александровна, рожд. гр. Панина — 127, || 128.

Мещерская кн. Мария Николаевна. См. Толстая гр. М. Н.

Мещерская кн. Наталья Николаевна. См. гр. Игнатьева H. H.

Мещерская кн. Софья Николаевна. См. Васильчикова кн. С. Н.

Мещерские — 130.

Мещерский кн. Александр Николаевич — || 129.

Мещерский кн. Николай Петрович — || 129.

Мещерский кн. Петр Петрович — || 129.

Мещерский кн. Сергей Николаевич — || 129.

Микитка. См. Толстой Л. Н., «Власть тьмы».

Микулич-Веселитская Лидия Ивановна — || 23.

Мими — || 88.

Министерство внутренних дел — || 21, 101.

Министерство государственных имуществ — || 197.

Министерство земледелия — || 246.

Министерство морское — || 239.

Министерство финансов — || 124.

Министерство юстиции — || 493.

Минор Соломон Алексеевич (Залкинд) — 370, || 371, 468.

Минусинск — || 243, 246.

Миссисипи, пароход — || 260.

Миссури, пароход — || 260.

Мисхор — 498.

Митавский гусарский полк — || 380.

Михаил Иванович. См. Толстой Л. Н., «Хаджи Мурат» — 196, || 198.

Михайлов Александр Дмитриевич — || 327.

Михайлов Митрофан Николаевич — 315, 330, 373, 405, 409, 414, 415, 418, 420, 421, 432, 434, 437, 439, 443, 448, || 316, 331, 374, 406, 433, 438.

Михайлов Николай Дмитриевич — || 72, 145.

Михайлова Анна Петровна — 70, 90, || 72, 91.

Михайлова Варвара Николаевна — 330, || 95, 145, 331, 335.

Михайловский Кирилл Кириллович — 123, || 125.

Мичурин Александр Григорьевич — 283, || 21, 284.

Модзалевский Борис Львович — || VIII.

— «Стасов и Толстой» — || 532.

Можайск — 153.

Мол... — || 106.

Молеванова Ольга Владимировна, рожд. Краснокутская — || 271.

Монаенки (Монанки), село Тульской губ. — 287, || 287, 288.

Мопассан, «История одной жизни» — 405, || 406.

Моравов А. — || 7.

Мордвинов Владимир Иванович — || 26.

Морозов В. С., «Воспоминания о Л. Н. Толстом ученика яснополянской школы» — || 11, 441.

Морозов П. В. — || 216.

Моршанск — 163, 164, 168, || 164, 232.

Москва — 60, 127, 130, 134, 135, 139, 142, 146, 149, 150, 153—155, 159, 160, 163, 167, 168, 171, 173, 189, 196, 225, 226, 237, 244, 254, 255, 258, 265, 267, 276, 277, 304, 305, 308, 312, 314, 317, 319, 322, 324, 326, 328, 331, 333, 335, 338—341, 358, 364, 369, 394, 396—403, 405, 407, 410—412, 416, 421—423, 425, 426, 430, 432, 433, 435, 437, 440, 442, 444, 447, 449, 450, 453, 454, 457, 458, 460, 462, 464, 465, 468, 470—473, 475—477, 489—496, 498, 499, 502, 506, 507, 512—517, 519, 520, 521, 523, 524, 526, 528, 544, 552, 553, 555—560, 562, 565, 567, 569, 571, 573.

Москва-река — || 383.||

Московская городская дума — 21.

Московская городская управа — || 170, 215.

Московская губерния — || 366, 383.

Московская дворцовая контора — || 23, 57, 65, 165.

Московская духовная академия — || 275.

Московская казенная палата — || 215.

Московская консерватория — || 21, 533.

Московская третья гимназия — || 281.

Московская четвертая гимназия — || 575.

Московская управа благочиния — || 47.

Московская частная классическая гимназия Л. И. Поливанова — || 117, 185, 246, 287, 345, 349, 361, 480, 572, 578.

«Московские ведомости» — 364, || 57, 75, 124, 125, 149, 209, 238, 361, 364, 480.

«Московские епархиальные ведомости» — || 215.

Московский архив иностранных дел — || 145, 316.

Московский архив министерства юстиции — || 275.

Московский Вознесенский монастырь — || 152.

Московский воспитательный дом — || 224, 439.

Московский земельный банк — || 29.

Московский кадетский корпус — || 29, 380.

Московский комитет грамотности — 214, || 214, 215, 216.

Московский коммерческий суд — || 461.

«Московский листок» газета — || 416.

Московский окружной суд — || 124, 137, 337, 380.

Московский опекунский совет — || 165.

Московский университет — || 5, 21, 53, 60, 62, 70, 79, 121, 141, 162, 171, 175, 213, 220, 227, 337, 345, 381, 464, 538.

Московский учебный округ — || 129, 519.

Московский художественный театр — || 538.

Московское археологическое общество — || 89.

Московское казенное театральное училище — || 71.

Московское губернское земство — || 279.

Московское общество охоты — || 278.

Московское общество сельского хозяйства — || 215.

Московское уездное по питейным делам присутствие — || 279.

Московское училище живописи, ваяния и зодчества — || 117, 124, 537.

Московско-Киево-Воронежская железная дорога — || 857.

Московско-Киевская муравка — 20, || 20.

Московско-Курская железная дорога — 131, 154, 232, 236, 251, 268, 270, 271, 277, 345, 346, 364, 366, 367, 369, 371, 390, 428, || 132, 140, 155, 234, 504.

Московско-Тульское шоссе — || 138.

Мостовая, Крапивенского уезда — || 187.

Моховая улица в Москве — 73, || 75.

Моховая улица в Петербурге — || 247.

Моцарт, «Дон-Жуан» — 104, || 104.

Моча, река — 293, || 294.

Музиль Николай Игнатьевич — 11, || 12.

Музыкальный техникум имени Октябрьской революции в Москве — || 21.

Муравка. См. Московско-Киевская муравка.

Муравьев Александр Николаевич — || 46.

Муравьев-Апостол Матвей Иванович — || 243.

Муравьев Никита Михайлович — || 244.

Муравьева Александра Григорьевна, рожд. гр. Чернышева — || 244.

Муратшино — || 263.

Мурска Ирма — || 172.

Мусина-Пушкина дом в Москве — || 253, 268.

Мухалевский Иван Никанорович — 429, || 430, 431.

Мухамедша (сын) — 261, || 263.

Мухамедшах (Мухамет Рахметулин) — 293, 379, 383, || 185, 263, 294, 381.

Мценск — 106, || 101, 107.

Мясницкая улица в Москве — || 88, 537.

Мясницкие ворота в Москве — || 149.

Мясоедов Григорий Григорьевич — 529, || 531.

Мышка. См. Ольга Родионовна Базыкина.


Нагим — 189.

Нагорнов Борис Николаевич — || VIII, 268.

Нагорнов Валерьян Николаевич — || 268.

Нагорнов Ипполит Михайлович — || 15.

Нагорнов Михаил Михайлович — || 215.

Нагорнов Николай Михайлович — 214, 215, 220, 222, 225, 255, 258, 267, 355, || 38, 212, 213, 215, 223, 227, 256, 259, 268, 357.

Нагорнова Варвара Валериановна, рожд. гр. Толстая (Варя) — 36, 37, 40, 65, 70, 74, 82, 93, 98, 154, 183, 191, 200, 204, 212, 215, 220, 222, 225, 267, 270, 282, 283, 310, 312, 355, 356, 360, 361, 370, 423, || 38, 39, 55, 67, 76, 80, 100, 155, 161, 184, 187, 191, 202, 205, 212, 215, 216, 223, 227, 270, 282, 310, 313, 343, 357, 371, 424, 486.

— «Оригинал Наташи Ростовой в романе «Война и мир» — || 16.

Нагорнова Елизавета Николаевна. См.Краснокутская Е. Н.

Нагорнова Надежда Ивановна — || 215.

Нагорнова Татьяна Николаевна. См. Родненская Т. Н.

Нагорновы (Нагорные) — 276, || 282.

Нагорный. См. Нагорнов.

Наполеон — || 24.

Наркис. См. Островский A. H., «Горячее сердце».

Нарышкин Алексей Иванович — || 46.

Нарышкин Сергей Алексеевич — 45, || 46.

Нарышкин Эммануил Дмитриевич — || 243.

Нарышкина Варвара Саввишна, рожд. Абаза — || 46.

Нарышкина Мария Сергеевна, рожд. Цурикова — || 46.

Наташа (повесть С. А. Берс) — || 10, 11.

Невский проспект — 478, 529, 533, 535, 537.

«Неделя» журнал — || 5, 511, 519.

Неприк, речка — || 263.

Нери-Баральди — || 65.

Нехлюдов. См. Толстой Л. H., «Детство, Отрочество и Юность».

Нечаев Николай Васильевич — 78, 80, 81, 85, 90, 92, || 80.

Нечаев Семен Геннадиевич — || 315.

Ниагара, пароход — || 260.

Нижегородская губерния — || 219.

Нижегородская железная дорога — || 256.

Нижегородский вокзал в Москве (у Толстого Нижегородская) — 225, 253, || 227, 254.

Нижегородский драгунский полк — || 357.

Нижегородское коммерческое училище — || 267.

Нижний Ломов — || 303.

Нижний Новгород — 163, 164, 166—168, 196, 200, 204, 206, 226, 229, 256, || 164, 167, 175, 179, 207, 218, 219, 254, 256, 260.

Никитская улица в Москве — || 279.

Никитский бульвар в Москве — || 533.

Никифоров Михаил Илларионович — 348, || 349.

Николаевск — || 177.

Николаевская железная дорога — || 13, 149, 359.

Николаевский вокзал в Москве — 245, || 245.

Николаевский уезд — || 294.

Николаевское женское училище — || 487.

Николай І — || 243, 468, 561.

Николай II — || 575.

Николай, егерь Киреевского — || 107.

Николай Николаевич, вел. кн. — 339, || 340.

Николка («Киска») — 138, || 138.

Никольская улица в Москве — || 223.

Никольское-Вяземское — 38, 40, 41, 43—45, 98, 99, 107, 111, 114, 238, 382, 432, || 21, 33, 36, 39, 41, 44, 47, 98, 100, 107, 110, 111, 114, 117, 194, 238, 433.

Никольское-Обольяниново (Горушки) — || 359, 551, 554—557.

Никулина Надежда Алексеевна — || 53.

Нильский, «Воспоминания» — || 124.

Ницца — || 227.

Новацкий Иван Николаевич — || 518.

Новая Зеландия — 465, 481, || 466.

«Новая Россия» — || 117.

Новгородская губерния — || 272.

Новиков Алексей Митрофанович, «Л. Н. Толстой и И. И. Раевский» — || 312.

Новикова дом в Самаре — || 194.

«Новое Время» — || 137, 224, 234, 532.

Новоекатерининская больница в Москве — || 62.

Ново-Малахово (Малое Малахово) — 137, || 137, 138.

Новороссийский университет — || 519.

Новоселки — || 41, 43, 44, 46.

Новоселов Александр Григорьевич — 258, 574, || 259, 575.

Новоселов Михаил Александрович — 574, || 575.

— «Открытое письмо к графу Толстому от бывшего единомышленника по поводу ответа синоду» — || 575.

— «Григорий Распутин или мистическое распутство» — || 575.

Новосильцов Иван Петрович — || 101, 102.

Новосильцов Петр Петрович — 101, || 101, 107.

Новосильцова Меропа Александровна, рожд. Тимашева-Беринг — || 101.

Новосильцова, рожд. Мансурова — || 101.

Новосильцовы — 102, || 101, 102.

«Новости», — || 245.

Ньеф (Nief) (Montels) — 252, 254, 255, 258, 259, 261, 262, 266, || 21, 117, 252, 254, 260.


Обидимо — 308, || 309.

Облонский Стива. См. Толстой Л. Н. «Анна Каренина».

Оболенская кн. Аграфена Александровна — 467, || 468.

Оболенская кн. Александра Алексеевна, рожд. Дьякова — || 54.

Оболенская кн. Александра Тимофеевна, рожд. Афремова — || 187.

Оболенская кн. Варвара Дмитриевна. См. Виганд В. Д.

Оболенская кн. Елизавета Валериановна, рожд. гр. Толстая (Лиза) — 36, 37, 40, 65, 70, 74, 78, 82, 90, 93, 154, 171, 183, 195, 196, 200, 204, 213, 215, 242, 270, 274, 282, 370, || VIII, 38, 39, 55, 67, 72, 76, 80, 91, 100, 155, 170, 171, 184, 186, 197, 202, 205, 213, 216, 244, 270, 274, 282, 317, 371, 438, 440.

— «Моя мать и Лев Николаевич» — || 30, 31, 32, 38, 100.

Оболенская кн. Елизавета Ивановна, рожд. Бибикова — || 53.

Оболенская кн. Елизавета Петровна, рожд. Вырубова — 356, 370, || 53, 357, 371.

Оболенская кн. Лидия Николаевна, рожд. Андреева — 379, 384, || 380.

Оболенская Марья Львовна, рожд., Толстая — 181—183, 197, 204—207, 211, 213, 214, 217, 221, 222, 226, 228, 230, 233, 242, 245, 247, 248, 255, 257, 258, 260, 262, 267, 268, 270—272, 275, 277, 282, 283, 289, 290, 296, 302, 307, 309, 312, 314, 319, 321—324, 330, 333, 335, 337, 338, 341, 345—347, 349, 351, 352, 355, 356, 358, 360, 361, 363, 365, 367—369, 371, 377, 392, 394, 397, 399, 400—405, 407, 409—412, 414, 415, 417, 418, 420—424, 427, 430, 435, 437, 440, 442, 443, 446, 449, 451—453, 457, 460, 463, 467, 470—474, 476—488, 490, 491, 493, 495, 497, 499, 502, 505, 510, 511, 513, 514, 516, 519—521, 524, 526, 528, 529, 532, 535, 536, 551, 552, 555, 556, 561, 562, 564—566, 569, 573, 575, 577, || 5, 184, 187, 213, 218, 221, 227, 234, 251, 256, 266, 267, 291, 297, 313, 339, 345, 353, 402, 447, 478, 480, 481, 483, 484, 486, 503, 505, 507, 524, 548, 561, 577.

Оболенские — || 282, 299, 422, 538.

Оболенские, племянницы кн. А. А. Оболенской — || 468.

Оболенский кн. Александр Николаевич — 379, || 380.

Оболенский кн. Алексей Дмитриевич — || 239, 240.

Оболенский кн. Дмитрий Александрович — 239, || 239.

Оболенский кн. Дмитрий Александрович — 379, 384, || 380.

Оболенский кн. Дмитрий Дмитриевич (Миташа) — 51, 56, 73, 252, 299, 355, 356, 370, 505, || 53, 62, 75, 252, 283, 299, 357, 371, 506.

— «Воспоминания» — || 53.

— «Отрывки» — || 53.

Оболенский кн. Дмитрий Николаевич — || 25, 32.

Оболенский кн. Леонид Дмитриевич — 170, 171, 183, 206, 213, 217, 225, 226, 283, 289, 335, 351, 439, || 38, 52, 170, 171, 176, 184, 187, 191, 197, 202, 208, 213, 218, 227, 284, 317, 335, 440, 500.

Оболенский Николай Леонидович — 213, || 184, 213, 317.

Оболенский кн. Сергей Дмитриевич — 356, || 357.

Обручев Николай Николаевич — 580, || 531.

Общество вечного мира — 403.

Общество гувернанток — 282.

Общество любителей естествознания — || 208.

Общество любителей российской словесности — || 162, 398.

Общество любителей художеств — 121, || 123, 124.

Общество поощрения духовно-нравственного чтения — || 225.

Общий сырт — || 294.

Овсянниково — || 487.

Оголин Александр Степанович — || 271.

Оголина Софья Николаевна, рожд. Загоскина — 271, || 271.

Одесса — 564, || 181, 184, 269, 388.

Одесская судебная палата — || 137.

Одоев — 286, || 287.

Ока — 257, || 378, 383.

Окулов Алексей Матвеевич — || 135.

Озмидов Николай Лукич — || 567.

Озмидова Ольга Николаевна. См. Спенглер О. Н.

Оллэ-Лапрюн — || 326.

Олонецкая губерния — 441.

Олсуфьев Адам Васильевич — 355, || 357.

Олсуфьев гр. Адам Васильевич — 358, 481, 554, || 359—361, 481, 551, 555.

Олсуфьев гр. Александр Васильевич — 361, || 361, 362.

Олсуфьев Василий Александрович — 358, 360, || 129, 349, 357, 359, 363, 366.

Олсуфьев Дмитрий Адамович — 358, 366, 369, 536, || 359, 537.

Олсуфьев Михаил Адамович — 358, 366, 536, || 359, 500, 537.

Олсуфьева Александра Григорьевна, рожд. Есипова — 358, || 359.

Олсуфьева Анна Васильевна. См. Левицкая, А. В.

Олсуфьева гр. Анна Михайловна, рожд. Обольянинова — 358, 481, 554, || 359, 482, 551, 553, 555.

Олсуфьева гр. Екатерина Львовна, рожд. гр. Соллогуб — 361, || 362.

Олсуфьева гр. Елизавета Адамовна — 554, 556, || 551, 555.

Олсуфьева Татьяна Васильевна — 362, || 363.

Олсуфьевы — 349, 360, 362, 365, || 349, 366.

Олсуфьевы, графы — 361, 503, || 317, 548, 551, 557.

Ольридж (Айра О.) — 64, || 67.

Ольшевский М. Я., «Русско-Турецкая война за Кавказом в 1853—1854 гг.» — || 431.

«Она была в Аскольдовой могиле» — || 162.

Опекунский совет — 45, || 47.

Опта, атаман — || 239.

Оптина пустынь — 238, 286, || 225, 238, 239, 271, 286, 288.

Орел — 102, 105, 487, || 46, 102, 103, 487, 488, 492, 577.

Оренбург — 226, 223—231, || 227, 231, 386.

Оренбургская железная дорога — || 260, 292.

Оренбургский край — || 205.

Орехов Алексей Степанович — 50, 56, 59, 80, 85, 212, 217, 273, 311, 313, 314, 328—330, 332, || 31, 33, 52, 53, 57, 60, 72, 180, 188, 212, 213, 217, 273, 312, 331, 335.

Орехов Константин Михайлович — 334, 440, || 335, 441.

Орехов Семен Степанович — 329, || 331.

Орехов Федор Федотович (Федька) — 441, || 442.

Орехов Федот Терентьевич — 439— 441, || 440.

Орехова Евдокия Николаевна («Душка», «мама звала за делом») — || 72, 103, 331.

Орехова Екатерина Анисимовна — 439, || 440.

Орехова, мать Константина — || 335.

Ориген — || 202.

Орион созвездие — 454, || 457.

Орлов кн. Николай Алексеевич — || 398.

Орлов Владимир Федорович — 314, 362, 482, 486, 569, || 315, 363, 483, 570.

Орлов Иван Иванович — 36, 41, 89, 98, 99, 432, 437, || 36, 43, 82, 83, 90, 100, 433.

Орлов Михаил Федорович — || 75.

Орлов-Денисов гр. Михаил Васильевич — || 531.

Орловка. См. Каралык.

Орловская губерния — || 23.

Орловско-Витебская железная дорога — || 487, 491, 492.

Оружейный завод в Туле — || 507.

Основский (Ос...) — || 106.

Останкино — || 135.

Островский Александр Николаевич — || 53, 95, 124, 161.

— «Горячее сердце» — 160, 161, || Гаврило, Курослепов, Курослепова Матрена Харитоновна, Параша, Хлынов, Вася Шустрый — 162.

— «Тушино» — || 161.

— «Шутники» — 51, || 53, 76, 77, 79.

Острожский уезд — || 567.

Отечественная война 1812 года — || 129.

«Отечественные записки» — || 511.

Оун мисс — 365, || 366.

Офицерская улица в Петербурге — || 247.

Офросимов Александр Павлович — 411, || 411.

Оффенберг бар. Вера Николаевна, рожд. кж. Мещерская — || 129.

Оффенберг бар. Петр Иванович — 193, 200, || 194, 202, 204.

Оффенберг бар. Федор Иванович — 193, 203, || 194.

Охотницкая Наталья Петровна — 127, 160, 183, || 128; 129, 162, 186.


Павленков Гавриил Емельянович (Павленко) — 158, || 8, 136, 158.

Павленкова Елизавета Андреевна. См. Берс Е. А.

Павловск — 482, || 483.

Павловские казармы в Ленинграде — || 249.

Павловский посад — 167, 254, || 167, 256.

Павлоградский гусарский полк — || 46.

Павлоградский уезд — || 494.

«Памяти Л. И. Поливанова» — || 349.

«Памятная книжка Самарской губернии 1874 г.» — || 177.

Панин гр. Петр Иванович — || 129.

Панина гр. Мария Александровна. См. Мещерская, кн. М. А.

Панов Иван Петрович — 256, || 257.

Пановский Николай Михайлович (псевдоним «Вдвоем») — 122, || 124.

Папа. См. Толстой Л. H., «Детство и Отрочество».

Параша — || 572.

Параша. См. Островский А. Н., «Горячее сердце» — || 162.

Парашка — 456, || 458.

Париж — 537, || 23, 185, 243, 247, 290, 343, 404, 535, 538, 549, 558.

«Париж», меблированные комнаты в Москве (Шевалдышева) — 367, || 367.

Паркер Теодор — 486, || 487.

Пастухов Николай Иванович

(псевдоним «Старый Знакомый») — || 416.

— «Разбойник Чуркин» — || 416.

Патриаршие пруды в Москве — 532, || 533.

Патровка, село в Самарской губ. — 293, 382, 383, || 295, 383.

Пашков В. А. — || 225.

Пелагеюшкин Степан Михайлович (Полин) — 450, || 451.

Пелагеюшкин Тит Иванович (Полин) — 334, 397, 450, || 335, 398, 451.

Пеликан А. А., «Во второй половине XIX века» — || 125.

Пенза — 163.

Пензенская губерния — || 164, 219.

Первое российское страховое общество 1827 года — || 117.

«Переписка Л. Н. Толстого с гр. А. А. Толстой», изд. «Толстовского Музея» (ПТ) — || 11, 22, 115, 184, 225, 250, 318.

«Переписка Л. Н. Толстого с H. Н. Страховым», изд. «Общества Толстовского музея», (ПС) — || 225, 237, 238, 265, 303, 312, 482.

Переселенцев Андрей Степанович — || 169.

Переселенческое управление — || 246.

Пермь — 190.

Перов Василий Григорьевич — || 124.

— «Привал на охоте» (картина) — || 46.

Перфильев Александр Сергеевич — || 413.

Перфильев Василий Степанович — 64, 153, 171, 174, 175, 245, 267, 276, 283, 354, 356, 358, || 66, 67, 172, 175, 215, 245, 266, 268, 277, 279, 284, 355, 359.

Перфильев Сергей Степанович — 122, || 124.

Перфильев Степан Васильевич — 64, 122, 242, || 66, 70, 123, 124, 135, 166, 217, 244.

Перфильев Степан Сергеевич — 122, || 124.

Перфильев Федор Васильевич — 266, || 266, 400.

Перфильева Анастасия Сергеевна, рожд. гр. Ланская — 64, 122, 164, || 67, 123, 124, 135, 166.

Перфильева Варвара Степановна — 68, 122, 130, || 70, 124.

Перфильева М. H., рожд. кж. Голицына — || 266.

Перфильева Прасковья Федоровна, рожд. гр. Толстая — 171, 217, 267, 279, || 172, 217, 266, 268, 280, 578.

«Графиня Ина» — || 172.

Перфильева Софья Николаевна, рожд. Колокольцова — || VIII.

Перфильева Фанни Александровна, рожд. Снеткова — 122, || 124.

Перфильевы — 64, 121, 122, 133, 153, 163, 164, 171, 217, 255, 279, 280, 282, 578, || 165, 217, 280, 578.

Песцов. См. Толстой Л. H., «Анна Каренина».

Петербург — 174, 182, 200, 206, 235, 259, 265, 276, 277, 318, 478, 481, 490, 518, 519, 521, 529, 533, 535, 537, 539.

Петербургская судебная палата — || 137.

Петербургские врачебные женские курсы — || 381.

Петербургские высшие женские курсы (Бестужевские) — || 507.

Петербургский университет — || 266, 507, 519, 565.

Петергоф — || 483.

Петерсон Николай Павлович — 123, || 125.

— Список произведений Н. П. Петерсона, см. стр. 125.

Петр I — || 208, 250, 268.

Петр Станиславович — 189, || 191.

Петров, священник — || 252.

Петровка, улица в Москве — || 124.

Петровская ярмарка в Бузулуке — || 193.

Петровский завод — || 244.

Петровский парк в Москве — 139, 147, 150, || 140, 141, 145, 345.

Петровско-Разумовское — 142, 143, 148.

Петроград. См. Петербург.

«Петроградский листок», газета — || 246.

Петрозаводск — || 222.

Петропавловская крепость — 249, || 245, 250.

Петропавловская церковь в Москве — || 175, 176.

Пикулин Павел Лукич — 174, || 175.

Пилат — 542, || 549.

Пименовская улица в Москве — || 421.

Пирогова Анна Степановна — || 140.

Пирогово Тульской губ. — 27, 36, 37, 98, 374, || 27, 29, 31—33, 36, 39, 49, 98, 128, 292, 375, 505.

Писарев Дмитрий Иванович — || 263.

Писарев Рафаил Алексеевич — 278, || 278.

Писарев Сергей Алексеевич — 429, 435, || 431, 435.

Писарева Евгения Павловна, рожд. гр. Баранова — || 278.

Писарева Патти Дмитриевна, рожд. кж. Эристова, по первому мужу Берс — || 29, 30, 431.

Писемский Алексей Феофилактович — || 141.

Письма гр. Л. Н. Толстого к жене 1862—1910 г. (ПЖ) — || 4, 6—7, 17, 18, 20, 22, 25, 29, 34—36, 38, 41, 46—48, 51, 57, 60, 65, 70, 74, 79, 82, 87, 89, 91, 93, 98, 100, 101, 103, 104, 106, 110—113, 115, 116, 120, 123, 130, 131, 138, 140, 144, 147, 149, 150, 152, 153, 157, 159, 161, 164, 167—169, 171, 173, 175, 177, 178, 180, 184, 188, 192, 193, 195, 197, 201, 204, 205, 207, 209, 211—214, 216—219, 222, 224, 227, 228, 230, 234—237, 239, 242, 244, 245, 247, 248, 250, 253—255, 257, 258, 260, 263, 264, 266, 268, 270— 275, 277, 279, 281—283, 286, 289, 290, 292, 294, 297, 299, 302, 305, 307—309, 312, 315, 317, 319, 321, 322, 324, 326, 328—331, 333, 335, 337, 338, 340—343, 345, 347, 349, 351, 352, 355, 356, 359—361, 363, 364, 366, 367, 369, 371—373, 375, 376, 378, 380, 383, 385, 389, 392, 394, 396, 398, 399—401, 403—405, 407, 409—411, 413—447, 419, 420, 422, 423, 425, 426, 428, 430, 433, 435, 438, 440, 442, 444, 447, 449, 453, 454, 457, 459, 461, 462, 464, 468, 470—473, 475—479, 481, 482, 485—487, 489—495, 498, 500, 502, 504, 506, 508—514, 516, 517, 519— 521, 523, 524, 526, 528—531, 533— 535, 553, 555—559, 561—563, 565— 567, 569, 571, 573, 575—577.

«Письма Л. Н. Толстого, собранные и редактированные П. А. Сергеенко», кн. I — 1910; II — 1911 — || 44:

«Письма московского митрополита Филарета к игумении Спасо-Бородинского монастыря Сергии» — || 152.

Плава, река — 97, || 98.

Платов граф — || 224.

Плеханово — || 125.

Плиски — || 428.

Победоносцев Константин Петрович — 552, || 419, 534, 553.

Погодин Михаил Петрович — 144, || 145, 149, 253.

«Погубил я свою молодость», романс — 85, || 87.

Подольск — 557, 563, || 557, 558.

Подсолнечная, Николаевской железной дороги (Солнечное) — || 359, 553, 555, 557.

Покровка, улица, в Москве — 460.

Покровская застава — || 227.

Покровское, Чернского уезда — 103, || 32, 103, 107, 111, 256.

Покровское-Глебово-Стрешнево — 45, 99, 226, || 5, 46, 100, 117, 141, 227.

Покровское-Рубцово, Звенигородского уезда — || 283.

Покровское-Ушаково, Крапивенского уезда — || 333.

Поливанов Алексей Андреевич — || 12.

Поливанов Андрей Андреевич — || 12.

Поливанов Лев Иванович (псевдоним: Загарин) — 348, 360, || 349, 361.

— «Жуковский и его произведения» — || 349.

Поливанов Митрофан Андреевич — 3, || 12—14, 31.

Поливанова Анна Михайловна, рожд. Нармонт — || 13.

Поливанова Елизавета Ивановна, рожд. Смирнова — || 12.

Поливанова Е., «Семидесятники» — || 267.

Поливановская гимназия. См. Московская частная классическая гимназия Л. И. Поливанова.

Политехническая выставка — 206, || 207, 208.

Политковского дом в Москве — 173.

Полтавский пехотный полк — || 161.

Полторацкий Сергей — || 75.

Польское восстание — || 493.

Поляков Лазарь Соломонович — 356, 360, || 357.

Попов Александр Петрович — 48, 49, 56, 63, 64, 73, 78, 90, 92, || 48, 62, 66.

Попов Нил Александрович — 78, || 79.

Попова Авдотья Васильевна («Дуняша») — 323, 429, 562, || 324, 430, 560, 563.

Попова, мясная лавка — || 438.

Поповка, Алексинского уезда — || 132.

Португалов, «Новое в прошлом. Л. И. Толстой об И. С. Тургеневе» — || 136.

«Посредник» — || 284, 461, 509, 514, 519, 523, 526, 557, 566, 574.

Постников, доктор — || 177.

Похвистнев, «Билет на лоттерею, Шиманов и Сероки» — || 57.

Прага — || 386.

«Прежде скончались, потом повенчались», шутка в двух картинах — || 57.

Преображенский приказ — || 275.

Пресня, район в Москве — || 217.

Прессансе — || 326.

Пречистенка, улица в Москве — 312, 333, 335, || 349.

Пречистенские рабочие курсы в Москве — || 21.

Прокудин-Горский, «Поездка в Карачевские болота» — || 42, 104—106.

Прокунин Василий Петрович — || 21.

«Пролетарка», фабрика — || 380.

Просекин Александр (Овчарник) — 420, 440, 448, || 421, 441, 449.

Просекина Елена Ивановна (у Толстого: Алена) — 420, || 349 421.

Протасово (Александровский хутор тож) — || 117.

Протопопов — 259, 260, || 260.

Протопопов М. А. — || 215, 216.

Протопопова — 259, || 260.

Прохор — || 198.

Процесс «20» — || 327.

Процесс «193» — 384, || 269, 385.

Пругавин Александр Степанович — 293, 295, || 294, 295, 297.

— «Граф Л. Н. Толстой в голодовку 1873—1874 года» — || 209.

— «Граф Лев Николаевич и Сютаев» — || 295.

— «О Льве Толстом и толстовцах» — || 263, 295, 297.

— «Современное движение в сектантстве» — || 295.

Пруденца — || 91.

Прудное — 96, || 97.

Пуаре Яков Викторович — 175, || 130, 176, 312.

Публичная библиотека в Петербурге — 249, || 66, 225, 250, 532.

Публичная библиотека Союза ССР имени Ленина (бывший Румянцевский музей) — 81, 85, 89, 116, 126, 129, 130, 352, || 6, 88, 281, 316, 353.

Пукирев Василий Владимирович — || 124.

— «Мастерская художника» — || 122.

— «Неравный брак» — || 122.

Пушкин Александр Сергеевич — || 135, 145, 347.

— «Борис Годунов» — || 438.

Пушкино, дачная местность — 364, || 366.

Пушкинская улица в Петербурге — 529.

Пущин Дмитрий Александрович — || 244.

Пущин И. А. — || 245.

Пущина Анастасия Кондратьевна, рожд. Рылеева — 244, || 244, 245.

Пущина Евгения Ивановна — 244, || 244.

Пущины — || 245.

Пятницкая улица в Москве — || 121.

Пятницкое кладбище в Москве — 134, || 155.


Равэссон — || 326.

Рагожинский. См. Толстой Л. H., «Воскресенье».

Раевская Екатерина Ивановна, рожд. Бибикова — || 26, 312.

Раевская Елена Павловна, рожд. Евреинова, — || 312.

Раевские — 313.

Раевский Иван Артемович — || 312.

Раевский Иван Иванович — 311, 371, 379, || 312, 372, 381.

Рассветов Александр Павлович — 119, 130, || 121.

Рассказов Александр Андреевич — || 53.

«Рассказы для детей И. С. Тургенева и гр. Л. Н. Толстого» 2 изд. 1886 г. — || 52, 170, 461.

Рвы — || 406.

Ребу — || 65, 91.

Ревиль — || 326.

Редлих Адольф Федорович — 62, 148, || 65, 149.

Редсток — || 225.

Резунов Семен Сергеевич — || 433.

Резунов Сергей Семенович — 463, || 464.

Резунов Сергей Федорович — || 433.

Резунов Федор Сергеевич — || 433.

Резунова Агафья Савостьяновна — 432, || 433.

Рей (Ре, Rey) Жюль — 221— 223, || 117, 221—223, 229, 235.

Рей — 221, 222, || 221—223.

Рейхель — 488.

Рекк Екатерина Дмитриевна, рожд. кж. Урусова — 401, || 401.

Рекк Павел Константинович — || 401.

«Религиозно-философская библиотека»— || 575.

Ренан, Эрнест — || 326.

Ренар, фотография в Москве — || 520.

Репин Илья Ефимович — 283, || 83, 284, 313, 444, 461, 511.

— «О гр. Л. Н. Толстом» — || 284.

Рехт — || 87.

Ржевские — 123.

Ржевский — 121, 146, || 124.

Рим — || 185, 222.

Рис Федор Федорович — 147, 149—151, 153, 156, 160, 163, 206, 220, 237, || 149, 154, 161, 165, 207, 208, 220, 237, 277, 582.

Рихау Даниил-Карл Иванович — 120, || 121, 141.

Робинзон, игра — || 430.

Роговая улица, в Туле — 61.

Роговича дом в Москве — || 367.

Рогожская часть в Москве— || 125.

Рогожское кладбище под Москвою — || 227.

Родненская Татьяна Николаевна, рожд. Нагорнова — || 268.

Родэн — || 185.

Рождественский Владимир Иванович — 233, 235, || 234, 235.

Росси — || 65.

Россини, «Вильгельм Тель» («Карл Смелый») — 91, || 91.

— «Зора» («Моисей») — 63, || 65.

Россия (Русь) — 171, 199, || 222, 243, 252, 313, 342, 386, 387, 493, 498, 504, 531.

«Россия», гостиница в Москве — 169, 171, || 169.

«Россия», гостиница в Ялте — 577.

Ростов Николай. См. Толстой Л. H., «Война и мир».

Ростова Вера. См. Толстой Л. H., «Война и мир».

Ростова Наташа. См. Толстой Л. H., «Война и мир».

Ростовы. См. Толстой Л. H., «Война и мир».

Рубинштейн Николай Григорьевич — || 239.

Рудакова гора — 338, 429, || 339, 430.

Рудаково близ Ясной поляны — 437, || 339, 430.

Рудинский — 51, 54, 55, || 53.

Руднева дом в Туле — 61, || 67.

Румянцев Николай Михайлович — 369, 404, 418, || 34, 331, 370, 406, 419.

Румянцев гр. Николай Петрович — || 88.

Румянцевский музей. См. Публичная библиотека Союза ССР имени Ленина в Москве.

Русанов Гавриил Андреевич — 492, 493, || 493.

— «Воспоминания» Л. Н. Толстом — || 493.

«Русская мысль» — || 112, 333, 347, 383, 386, 398.

«Русская старина» — 430, 439, 443, || 243, 269.

Русская этнографическая выставка имп. общества любителей естествознания — 139, || 141.

«Русские ведомости» — || 25, 141, 215, 480, 529.

«Русский архив» — || 61, 90, 129, 243, 283.

«Русский вестник» — 59, 240, 424, || 57, 60, 65, 75, 94, 121, 131, 162, 217, 223, 229, 236, 237, 238, 240, 284, 425.

«Русское богатство» — || 538.

Русско-турецкая война — || 53, 374.

Русско-японская война — || 246.

«Русь» — || 348.

Русь. См. Россия.

Рыбин — 429, || 430.

Рыжов Александр Николаевич — || 247.

Рыжова Ольга Владимировна, рожд. Иславина — || 247.

Рыкалова Аграфена Гавриловна — || 71.

Рылеев Кондратий Федорович — 244, || 244, 245.

— «Сочинения и переписка К. Ф. Рылеева» — || 245.

Рылеева Н. М., рожд. Тевяшева — || 244.

Ряжск — 319, || 320, 510.

Ряжский вокзал в Туле — 288.

Рязано-Уральская железная дорога — || 320.

Рязанская губерния — || 510.

Рязанская (Ряжская) железная дорога — || 320.

Рязань — || 186, 208.


Сабинин («Жизнь за царя») — || 87.

Сабурова Юлия Алексеевна, рожд. Мартынова — || 117.

Садовский Пров Михайлович — || 53, 162.

Сайанс Р., «Дядя Мартын» — || 503.

Сакс М. — 143, || 145.

Салаева, книжный магазин — || 88.

Салаевы — 276, || 277.

Салиас де Турнемир (псевдоним: «Евгения Тур»), «Катакомбы» — 507, || 508.

Саллюстий Гай Крисп — || 572.

Салтанов — || 118.

Салтыков-Щедрин, «Как мужик двух генералов прокормил» — 558, || 558.

Самара — 173, 174, 176, 178, 180, 181, 190, 193, 195, 196, 200, 207, 208, 210, 218, 219, 226, 228—231, 255, 257, 259, 261, 294, 295, 297, 299, 304, 306, 319, 375, 382—384, 388, 393, 394, 411, 432, || 177, 194, 195, 197, 202, 204, 205, 208, 209, 212, 218, 219, 230, 231, 260, 263, 292, 297, 299, 329, 375, 376, 378, 381, 386, 389, 390, 403.

Самара, река — || 212.

Самарин Александр Дмитриевич — || 280.

Самарин Петр Федорович — || 278.

Самарин Юрий Федорович — 139, 143, 144, 146, 160, 161, 174, 216, || 141, 149, 175, 216.

Самарина Александра Павловна, рожд. Евреинова — 278, || 278.

Самаро-Златоустинская железная дорога — || 227.

Самарская губерния — || 180, 185, 197, 201, 209, 212, 294, 297.

Самарская тюрьма — || 470.

Самарская учительская семинария — || 303.

Самарский банк — 182.

Самарский окружной суд — || 208.

Самарский хутор Толстого. См. Хутор на Тананыке.

«Самолет», пароходство на Волге — 258, || 227.

Сандо Жюль — || 327.

Саранск — 163, 167, 168, || 167.

Саратов — 173, 174, 203.

Саратовская гимназия — || 125, 204.

Саратовская губерния — || 125.

Сахаров Андрей — || 310.

Сахарова Акулина Андреевна — 309, || 310.

Сахарова Матрена Петровна, рожд. Арбузова — || 310.

Саша, внучка Василия Никитича — 211.

«Сборник биографий кавалергардов» — || 42.

Свербеев Дмитрий Николаевич — 401, || 402.

Свербеев Михаил Дмитриевич — || 402.

Свербеева Мария Вячеславовна, рожд. Шидловская — 401, || 402.

Сверчков Николай Егорович — || 124.

Свечин Федор Александрович — || 278.

Свечина Елена Ивановна, рожд. кж. Шаховская — 278, || 278.

Свистунов, Петр Николаевич — 242, 245, || 243.

Свистунова Екатерина Петровна — 245, || 245.

«Свободное слово» — || 567.

Святополк-Мирский Дмитрий Иванович — 458, 530, || 459, 532.

Святополк-Мирский Петр Дмитриевич — || 459.

Севастополь — 492, 494—496, || 53, 161, 165, 228, 459, 494, 495.

Севастопольская война. См. Восточная война.

Севастопольская оборона — || 46.

Северное общество — || 243.

Северо-Американские соединенные штаты — || 21, 117.

Северцов Николай Алексеевич — || 128.

Северцов Петр Алексеевич (Пьерчик) — 126, || 128.

Северцова Ольга Вячеславовна, рожд. Шидловская — || 128.

Сейрон Алсид — 385, 388, 486, 533, 535, 559—561, || 387, 389, 486, 559.

Сейрон Анна. См. Seuron А.

Секретан — || 326.

Селиваново — 286, || 287.

Сельско-Хозяйственная школа при Московском обществе сельского хозяйства — || 215.

Сельско-Хозяйственное ремесленное училище имени Чижова — || 267.

Семен — || 55.

Семеновская — || 152.

Сенат — 580, || 109.

Сенат — || 278, 385.

Сенека — 361, || 362.

Сергеенко Алексей Петрович — || 11.

Сергеенко Петр Алексеевич — || 319, 396.

Сергей Александрович вел. кн. — || 535.

Сергиевское (Плавск) — 29, 41, 97, 110, 112, 113, || 33, 97, 98, 111—113, 244, 451, 582.

Сергиев посад (ныне Загорск)— || 162.

Сергия, игуменья, рожд. кж. Урусова, в мире кн. Волконская, С. В. — 151, || 152.

Серов, «Юдифь» — 246, || 247, 248.

Серпухов — 557, 558, 563, || 132, 138, 140, 278, 487, 559.

Сечинский Иван Иванович — 123, || 125.

Сибирская магистраль — || 65.

Сибирь — 437, || 244, 439, 470.

Симбирск — || 259.

Симеиз — 495, 498, || 494—496, 498, 500.

Симеон богоприимец — || 483.

Симферополь — || 500, 576.

Симферопольская гимназия — || 25.

Синельниково — 494, || 494.

Синод — || 280, 553.

Сириус — 454, || 457.

Скворцов, «Тургенев и Толстой» — || 136.

Склифасовский Николай Васильевич — 344—347, || 345.

Скобелев Михаил Дмитриевич — || 431.

Скриб, «Маленькое облачко или что поссорило, то и помирило» — || 53, 77.

Славянский базар, ресторан в Москве — 222, || 223.

Смирнов (повесть С. А. Берс) — || 10, 11.

Смирнова — 403.

Смирнова Елизавета Ивановна. См. Поливанова Е. И.

Смоленская железная дорога — 503.

Смольный институт в Петербурге — || 61, 129.

Снеткова третья. См. Перфильева Фанни Александровна.

Собачья площадка в Москве — || 268.

Соболев, содержатель гостиницы в Нижнем Новгороде — 163.

Соболевский Сергей Александрович — 144, 146, 163, || 145, 149, 165.

Совет по делам местного хозяйства — || 247.

«Современные записки» (Париж) — || 184.

Совет министра Госуд. имуществ — || 224, 247.

Соколов А. И., номера в Москве — 281, 282, || 280.

Соколовская — || 406.

Солова, река — || 287.

Соловьев Владимир Сергеевич — || 239.

Соловьев Иван Григорьевич — 163, 206, 214, 215, 217, 222, 254, 255, 267, 274, || 166, 208, 214, 217, 223, 256, 274.

Соловьев Сергей Михайлович — 267, || 268.

— «История России с древнейших времен» — 266, || 267.

Солосовка — || 411.

«Сотрудник» — || 419.

Софи, гувернантка — 341, || 342.

Софийская набережная в Москве — 308.

Софья, дочь Александра Овчарника — || 421.

Союз 17 октября — || 185.

Спасо-Богородицкий монастырь — 154, || 152.

Спасо-Преображенский монастырь — 302, || 303.

Спасское, Крапивенского уезда — || 39.

Спасское-Лутовиново — || 23, 61, 129, 136.

Спенглер Ольга Николаевна, рожд. Озмидова — 566, 568, || 567, 570.

Спенсер Герберт — || 326.

Спиридонов Василий Спиридонович — || 8.

Спиро «Беседа с Толстым» — || 71.

Средняя Кисловка, улица в Москве — || 484.

Ставрополь — || 374.

Старинин, «Записки библейского книгоноши» — || 269.

Старухино — || 117.

Старый Иерусалим. См. Иерусалим.

Стасов Владимир Васильевич — 530, || 531.

«Стасюлевич и его современники» — || 347.

Стасюлевич Михаил Матвеевич — || 7, 347.

Стахович Александр Александрович — 528, 529, 576, 577, || 333, 529, 531, 557, 577.

— «Клочки воспоминаний» — || 529, 577.

Стахович Михаил Александрович — 435, 436, 557—562, || 425, 431, 435, 438, 557—559, 577.

— «The question of Tolstoy’s posthumous works» — || 558.

— Список произведений M. A. Стаховича см. стр. 557—558.

Стевен — || 327.

Стеллер — || 91.

Стендер Надежда. См. Каютова Н.

Стендер отец Н. Каютовой — 123.

Степан печник — || 385.

Степанов Василий Хрисанфович — || 385, 386.

Степанов Петр Гаврилович — 68, || 53, 61, 71.

Степанова дом в Москве — || 349.

Степановка — || 41.

Стерлибаш — 203, || 205.

Стерлигова дом в Петербурге — || 248.

Стерлитамак — || 205.

Стерля, река — || 205.

Стокгольм — || 185.

Столыпин Аркадий Дмитриевич — 198, || 201.

Столыпин Петр Аркадьевич — || 201.

Странноприимный дом гр. Шереметева в Москве — || 65.

Страстной бульвар в Москве — 267, 285, || 65, 124, 166, 253, 268.

Страхов Николай Николаевич — 224, 237, 246, 249, 300, 486, 518, || 71, 224, 225, 234, 237—240, 248, 265, 281, 303, 481, 482, 487, 519, 550.

— «Мир как целое» — || 225.

— «Критические статьи о Тургеневе и Толстом» — || 225.

Ступина склад в Москве — || 357.

Субботники — || 297.

Суворов Иван Васильевич — 183, 187, 189, 201, || 186, 202.

Суворова, жена И. В. Суворова — 183.

Судаково — 307, || 138, 308, 322.

Судья («Ревизор») — || 71.

Сукромно — || 411.

Сумский полк — || 117, 357.

Суриков Василий Иванович — 370, || 371, 461.

Суханов Николай Евгеньевич — || 327.

Сухарева башня в Москве — 360, 368, || 309, 360.

Суходольский Петр Александрович — || 124.

Сухое-Жадомо Чернского уезда — || 411.

Сухотин Александр Михайлович — 163, 240, || 165, 240.

Сухотин Михаил Сергеевич — 126, 129, 130, 134, || 83, 128.

Сухотин Сергей Михайлович — 56, 60, 70, 73, 127, 240, 379, 394, || 57, 75, 240, 381.

— «Из памятных тетрадей» — || 125.

Сухотина Татьяна Львовна, рожд. гр. Толстая (Таня) (псевдоним Ольга Болхина) — 81, 93, 97, 116, 120, 123, 127, 131, 137, 140, 142, 149—151 153—156, 175, 181, 183, 204, 207, 211, 213, 214, 217, 221—224, 226, 228, 230, 233, 234, 236, 242, 245, 247, 248, 255, 257, 258, 260, 262, 267, 268, 270—272, 274, 277, 282, 283, 289, 290, 296, 302, 305, 307, 309, 312, 314, 319, 321—326, 330, 333—335, 317, 338, 340—342, 345, 349—351, 354—356, 358— 361, 363, 365, 367, 368, 370, 371, 376, 377, 385, 392, 394, 396, 397, 399—403, 405, 407, 409—412, 414—418, 420—424, 426, 430, 435—437, 439—443, 446, 449, 451—453, 457, 460, 463, 467, 470—474, 476, 477, 481, 484—488, 490, 493, 495, 497, 499, 501—507, 511, 513, 514, 516, 519—522, 524, 526—529, 532, 533, 535, 536, 551, 554—556, 561, 562, 564—566, 569, 573, 575, 577, || 5, 47, 74, 82, 85—89, 112, 128, 131, 132, 144, 154, 180, 186, 191, 218, 221, 224, 225, 227, 234, 235, 249, 252, 256, 266, 267, 273—275, 289, 291, 297, 303, 305, 313, 317, 339, 345—347, 349, 352, 366, 368, 371, 387, 402, 409, 420, 422, 427, 428, 438, 444, 447, 454, 464, 465, 482, 485, 503, 507, 512, 516, 518, 520, 523, 524, 527, 528, 534, 538, 548, 549, 551, 556, 557, 561, 576, 577.

— «Друзья и гости Ясной поляны» — || 136, 312, 425, 487.

— «Учитель музыки» — || 284.

— Список произведений Т. Л. Сухотиной см. стр. 83—84.

Сухотины — 134.

Сушкины, в Туле — 35, || 36.

Сушков Николай Васильевич — 127, 130, 216, || 128, 216.

Сушкова Дарья Ивановна, рожд. Тютчева — 128, 130, 216, || 128, 216.

Съезжая, речка — || 212, 225.

Сызрано-Вяземская железная дорога — || 125, 232, 292, 309, 312, 320.

Сызрань — || 231.

Сытин Иван Дмитриевич — 508, 573, 575, || 502, 509, 514.

Сытина типография — || 575.

Сютаев Василий Кириллович — 312, 314, || 313.


Табор Эмили — 216, 291, || 216, 295.

«Тайные общества России в начале XIX столетия» — || 243, 246.

Талызин Анатолий Александрович — || 322.

Тальяфико — || 65, 91.

Тамбов — 64, || 246.

Тамбовская губерния — || 227.

Тананык, речка — 207, || 208.

Таптыково — || 319.

Татьяна — 527, || 528.

Тверская земледельческая община — || 575.

Тверская улица в Москве — || 223, 280.

Тверской бульвар в Москве — || 123, 357.

Тверской окружной суд — || 380.

Тверь. См. Калинин.

Тейсер — || 145.

Телятинки — 405, 456, 568, || 33, 48, 140, 339, 414.

Темяшев Александр Алексеевич — || 30.

Теплов Михаил Васильевич — 530, || 532.

Терсей Дженни — || 132.

Терсей Ханна Егоровна. См. Мачутадзе, кн. X. Е.

Тетерка Макар Васильевич — || 327.

Техническое железнодорожное училище в Москве — || 315.

Тиблен Ольга Николаевна — 506, || 507.

Тиле, фабрика — || 21.

Тимашев-Беринг Алексей Александрович — 123, || 125.

Тимрот Егор Александрович — 190, 195, 196, 202, 208—211, 219, || 192, 197, 209, 211, 212.

Тимрот Софья Павловна, рожд. Кругликова — 196, || 197.

Типольт Эмануил Александрович (Типот) — 278, 336, || 278, 337.

Титка — || 352, 353.

Тифлис — || 303.

Тихий океан — || 466.

Тихомиров Дмитрий Иванович — || 215.

Тихоцкий Александр Александрович — || 493.

Толстая гр. Александра Андреевна (псевдоним: Пущинский, «Une dame russe», «Une russe») — 163, 169, 246, 248, 249, 318, 323, 325, 530, || 11, 22, 44, 162, 165, 166, 169, 184, 212, 234, 247, 249, 250, 318.

— Список произведений гр. A. A. Толстой, см. стр. 166.

Толстая Александра Владимировна, рожд. Глебова — || 287.

Толстая Александра Львовна — 427, 430, 435, 437, 440, 442, 443, 446, 449, 451—453, 457, 460, 463, 467, 468, 470—474, 476, 477, 480, 482—484, 487—491, 493, 495, 497, 499, 502, 505, 513, 514, 516, 519—521, 524, 526, 528, 529, 532, 535, 536, 551, 552, 556, 561, 562, 564—566, 569, 573, 575, 577, || 5, 184, 413, 427, 428, 447, 468, 567, 577.

— Список произведений А. Л. Толстой, см. стр. 428.

Толстая Варвара Валерьяновна. См. Нагорнова В. В.

Толстая Варвара Львовна — || 115.

Толстая Варвара Сергеевна — || 486.

Толстая Вера Сергеевна — 529, 536, 552, || 486, 531.

Толстая Вера Хрисанфовна, рожд. Абрикосова — || VIII.

Толстая Дора Федоровна рожд. Вестерлунд — || 185.

Толстая гр. Елизавета Валерьяновна. См. Оболенская Е. В.

Толстая гр. Евдокия Максимовна, рожд. Тугаева — || 172.

Толстая Екатерина Васильевна, рожд. Горяинова, по первому мужу Арцимович — || 246.

Толстая Елена Сергеевна. См. Денисенко, Е. С.

Толстая Мария Константиновна, рожд. Рачинская — || 21.

Толстая Мария Львовна. См. Оболенская М. Л.

Толстая Мария Михайловна, рожд. Шишкина — 59, || 14, 30, 31, 481.

Толстая Мария Николаевна, рожд. кж. Волконская — || 24.

Толстая Мария Николаевна, рожд. гр. Зубова — || 21.

Толстая гр. Мария Николаевна, рожд. Мещерская — || 129.

Толстая гр. Мария Николаевна, рожд. гр. Толстая (Маша, Машенька) — 28, 36, 37, 40, 47, 65, 82, 90, 93, 111, 127, 151, 156, 158, 160, 170, 196, 213, 225, 242, 251, 276, 277, 279, 318, 384, || 4, 15, 24, 29, 30, 32, 38, 39, 48, 80, 91, 95, 103, 107, 111, 118, 128, 152, 155, 157, 158, 161, 171, 181, 184, 213, 227, 244, 251, 253, 271, 277, 280, 317, 318, 345, 531.

Толстая Надежда Клементьевна, рожд. Катульская, по первому мужу Паршина — || 117.

Толстая Надежда Федоровна. См. Верховская Н. Ф.

Толстая Ольга Константиновна, рожд. Дитерихс — || 246.

Толстая гр. Пелагея Николаевна, рожд. кж. Горчакова — || 24, 312.

Толстая-Попова Анна Ильинишна, по первому мужу Хольмберг — || 39.

Толстая гр. Прасковья Васильевна, рожд. Барыкова — 246, 248, 249, || 247, 250.

Толстая С. А., «Автобиография» — || 8, 11, 146.

— «Дневники» — || 4, 5, 7, 10— 14, 18—20, 33, 35, 36, 96, 98, 136, 171, 231, 239, 495.

— «Моя жизнь» — || 8, 158, 339, 504, 559.

— «Четыре посещения Л. Н. Толстого монастыря Оптиной пустыни» — || 8, 239, 286.

— Письма С. А. Толстой к В. Ф. Булгакову — || 8.

— Письма к Л. Н. Толстому 1862—1910 гг. (ПСТ) — || 33, 34, 38—40, 43, 49, 54, 55, 58, 60, 61, 67, 71, 76, 80, 83, 84, 87, 94, 95, 102, 103, 106, 107, 128, 135, 136, 141, 142, 147, 149, 155—158, 165, 166, 176, 180, 181, 185, 187, 188, 191, 192, 194, 195, 198, 202, 217, 229, 234, 245, 249— 251, 256, 257, 259, 291, 292, 299, 302, 305, 313, 320, 321, 325—327, 329, 334, 349, 351, 353, 355, 364, 381, 387, 390, 393, 396, 398, 399, 409, 410, 413, 418, 430, 431, 436, 444, 447, 449, 452, 454, 458, 464, 468, 479, 483, 488, 500, 503, 506, 508, 509, 512, 516, 523, 525, 527, 538, 553, 555, 559, 570.

— Список произведений С. А. Толстой см. также стр. 7—8.

Толстая Софья Николаевна, рожд. Философова — VIII, 577, || 117, 537, 578.

Толстая Татьяна Львовна. См. Сухотина-Толстая Т. Л.

Толстовская выставка — || 21.

Толстовский ежегодник (ТЕ) — || 8, 22, 443, 493.

Толстовский музей в Петербурге — || 435, 557.

Толстовское общество — || 21, 337.

Толстого дом. См. Хамовнический дом Толстого.

Толстой Алексей Львович (Алеша) — 312, 314, 321, 322, 330, 333, 335, 337, 340—342, 345, 347, 349, 351, 352, 355, 356, 358, 360, 361, 363, 365, 367, 368, 370, 371, 376, 377, 388, 392, 394, 396, 397, 399—403, 405, 407, 409—412, 414, 415, 418, 420—424, 427, 430, 435, 437, 440, 442, 443, 446, 449, 451—453, 457, 460, 463, 467, 468, 470—474, 476, 477, 479, 480, 482, 483, 484, 486—488, 490, 491, 493, 495, 497, 499, 502, 505, 506, 508, 509, 511, 513, 514, 516, 519, 520, 521, 524, 526, 528, 529, 532, 535, 536, 551, 552, 556, || 297, 299, 313, 339, 345, 364, 371, 372, 387, 389, 447, 468, 486, 488, 538.

Толстой гр. Андрей Андреевич — || 165, 247.

Толстой Андрей Львович (Андрюша) — 242, 245, 247, 248, 250, 255, 257, 258, 260, 262, 267, 268, 270, 271, 272, 275, 277, 282, 288—290, 294, 296, 302, 307, 309, 312, 314, 315, 319, 321—324, 330, 333, 335, 337, 338, 340, 341, 343, 345, 347, 349, 351, 352, 355, 356, 358, 360, 361, 363, 365, 367—369, 371, 376, 377, 392, 394, 396, 397, 399—403, 405, 407, 409—412, 414, 415, 417, 418, 420—424, 427, 430, 431, 435, 437, 440, 442, 443, 446, 449, 451—453, 457, 460, 463, 467, 468, 470—474, 476, 477, 479, 480, 482—484, 487, 488, 490, 491, 493, 495, 497, 499, 502, 503—509, 511, 513, 514, 516, 519—521, 524, 526, 528, 529, 533, 535—537, 551, 552, 554—556, 561, 562, 564—566, 569, 573, 575, 577, || 5, 246, 250, 252, 256, 266, 289, 291, 295, 297, 302, 309, 313, 317, 319, 337, 339, 342, 345, 369, 387, 403, 409, 426, 427, 438, 447, 468, 488, 507, 538.

Толстой гр. Валериан Петрович — || 32.

Толстой Григорий Сергеевич — 36, 40, 217, 486, || 30, 38, 217, 487.

Толстой гр. Дмитрий Андреевич — 533, || 25, 554.

Толстой гр. Дмитрий Николаевич — 492, || 47, 493.

Толстой Иван Львович — || 5.

Толстой гр. Илья Андреевич — 246, || 247.

Толстой гр. Илья Андреевич (дед Л. Н. Толстого) — || 165.

Толстой Илья Львович (Илюша), (псевдоним Илья Дубровский) — 116, 120, 122, 123, 127, 131, 137, 140, 149—151, 154—156, 175, 181, 183, 201, 204, 207, 211, 213, 214, 217, 221—223, 226, 228, 230, 233, 242, 245, 247, 248, 254—260, 266—268, 270—272, 275, 277, 282, 283, 289, 290, 292, 294, 296, 300, 302, 307—309, 311, 312, 314, 318, 319—326, 328, 330, 333, 335, 337, 340—342, 344, 346—348, 350—352, 354, 355, 357, 358, 360, 362, 363—365, 367—370, 373, 374, 376, 377, 385, 392, 394, 396, 397, 399—403, 405, 407, 409—412, 414—416, 418, 420—424, 426, 427, 430, 435, 437, 440, 442, 443, 446, 449, 451—453, 457, 460, 462—464, 467, 470—474, 476, 477, 479, 480, 482— 488, 490, 491, 493, 495, 497—500, 502, 505, 506, 508, 511—514, 516, 519—521, 524, 526, 528, 529, 532, 533, 535—537, 551, 552, 554—556, 561, 562, 564—566, 569, 571—573, 575, 577, || 5, 15, 20, 117, 118, 124, 132, 144, 154, 186, 187, 205, 218, 221, 227, 248, 254, 263, 266, 291, 292, 295, 297, 309, 313, 319, 322, 329, 339, 342, 345, 349, 351, 352, 355, 359, 362, 364, 374, 387, 399, 402, 421, 427, 431, 447, 462, 465, 484, 500, 502, 509, 520, 537, 555, 568—570, 572, 574, 578.

— «Мои воспоминания» — || 15, 20, 30, 32, 33, 42, 72, 75, 100, 132, 184, 186, 212, 225, 263, 312, 370, 424, 478.

— Список произведений И. Л. Толстого см. также стр. 117—118.

Толстой Лев Львович (Леса, Леля, Левушка, Левочка), (псевдоним: Львов) — 181, 183, 196, 204, 207, 211, 213, 217, 221, 222, 226, 228, 230, 233, 234; 242, 245, 247, 248, 253—261, 266—268, 270—272, 275, 277, 282, 283, 289, 294, 296, 300, 302, 303, 307, 309, 312, 314, 319, 321—326, 330, 333, 335, 337, 339—342, 345, 348, 349, 351, 352, 354—357, 359—363, 365, 367, 368, 371, 376, 377, 385, 392, 394, 396, 399—403, 405, 407, 409—412, 414—416, 418, 420—424, 430, 435, 437, 442, 443, 446, 449, 451—453, 457, 460, 462, 463, 465—467, 470—477, 479, 481—485, 487, 488, 490, 491, 493, 495, 497, 499, 501—503, 505, 506, 508, 511—514, 516, 519, 520—522, 524, 526, 528—530, 533, 535, 536, 551, 552, 554, 556, 559—562, 564—566, 569, 571, 573, 575, 577, || 5, 15, 159, 185, 186, 197, 218, 221, 227, 234, 235, 249—251, 254, 257, 263, 266, 290, 291, 295, 297, 304, 313, 339, 340, 342, 345, 349, 351, 353, 355, 357, 368, 389, 402, 421, 427, 431, 441, 447, 462, 467, 475, 480, 481, 486, 503, 509, 523, 532, 533, 559, 563, 568, 570, 572, 574, 578.

— «В Ясной поляне» — || 15, 284.

— Список произведений Л. Л. Толстого см. также стр. 185—186.

Толстой Лев Николаевич — «Азбука», — 436, 483, || 38, 52, 207, 208, 220, 223, 225, 438, 484, 519.

— «Анна Каренина» — || 7, 57, 58, 214, 216, 217, 222, 223, 225, 227, 229, 234, 236, 237, 238, 240, 266, 404; Анна Каренина — || 109; Каренин— || 109; Ласка — || 94; Песцов — || 62; Стива Облонский — || 67.

— «Арифметика» — 208, || 209.

— «Бог правду видит, да не скоро скажет» — || 162.

— «Бумаги Петра» — || 268.

— «В чем моя вера?» — 564, || 162, 290, 396, 398, 400, 404, 406, 416, 419, 421, 510, 535, 553, 566.

— «В чем счастье?» — 564, || 566.

— «Власть тьмы» — 576, 577, || 333, 529, 576, 577; Анисья — || 570; Микитка — || 333; Никита — || 577.

— «Военные рассказы» — || 506.

— «Война и мир» («1805 год») — 87, 93, 120, 127, 143, 144, 146—151, 163, || 10, 16, 23, 24, 32, 53, 58, 60, 65, 66, 71, 74, 75, 80, 88, 91, 94, 95, 103, 107, 117, 121, 125, 128, 129, 131, 136, 137, 141, 145—147, 149—151, 153, 157, 161—163, 165, 166, 168, 169, 172, 215, 223, 387, 404, 464; Болконская кн. Марья — 69, || 71; Болконский кн. Андрей — || 71; Болконский кн. Николай Андреевич — || 71; Денисов Васька — 111, || 111, 136; Долохов — || 104; Друбецкой Борис — || 14; Ипполит — || 93; Кутузов — || 107; Мак — || 105; Пьер Безухов — || 120; Вера Ростова — || 10, 11; Наташа Ростова — || 15, 16; Николай Ростов — || 136; Ростовы — || 11.

— «Война и мир». Новые тексты «Войны и мира» изд. «Огонек» — || 24.

— «Воскресение» — || 109, 532; Богатырев — || 361; Вольф — || 137; Рагоженский — || 109.

— «Воспоминания» — || 30, 53, 186, 331.

— «Вражье лепко, а божье крепко» — || 575.

— «Вредный воздух» (рассказ из «Азбуки») — || 44.

— «Где любовь, там и бог — || 503.

— «Два брата и золото» — || 575.

— «Два гусара» — || 33.

— «Два путника» — || 502.

— «Два старика» — 516, || 516.

— «Декабристы» — || 7, 24, 109, 243, 244, 532.

— «Детство и отрочество» — 479, 501, || 4, 52, 186, 484, 503; Володя — || 31; Гаша — || 312; Иртенев — || 100; Любочка — || 33; Нехлюдов — || 100; Папа — || 75; Этьен Карнаков — || 150.

— Дневники и записные книжки — || 4—6, 9, 11, 14, 17, 23, 25, 121, 269, 292, 297, 316, 426, 427, 483.

— «Живой труп» — Иван Петрович Александров — || 374; Афремов — || 411.

— «Записки сумасшедшего» — || 168.

— «Записки христианина» — || 289.

— «И свет во тьме светит» (Александр Петрович) — || 374.

— «Ильяс» — 501, || 502.

— «Исповедь («Вступление к ненапечатанному сочинению») — 331, 335, 539, || 162, 337, 343, 347, 387, 388, 510, 548, 549.

— «Казаки» — || 25, 58.

— «Книги для чтения» — 533, 536, || 38, 220, 223, 519, 534, 538.

— «Краткое изложение Евангелия» — || 387.

— «Крейцерова соната» — || 7, 15.

— «Исследование догматического богословия» — 439, 447, || 342, 343 347, 430, 433, 440, 449.

— «Круг чтения» — || 532.

— «Мысли, вызванные переписью» — || 535.

— «Некролог И. И. Раевского» — || 312.

— «Нигилист» — || 32.

— «Николай Палкин» — || 561.

— «Новая азбука» — || 223.

— «О жизни» — || 7, 109.

— «Петр Хлебник» — || 418.

Письма Толстого:

— Бартеневу П. И. — || 90, 157— 159.

— Берсу A. E. — || 103, 164.

— Бессонову П. А. — || 220.

— Бибикову А. Н. — || 273.

— Бибикову В. Н. — || 39.

— Бирюкову П. И. — || 550.

— Борисову И. П. — || 44.

— Башилову М. С. — || 141.

— Гаррисону В. — || 563.

— Давыдову Н. В. — || 337, 406.

— Ергольской Т. А. — || 24, 25.

— Жемчужникову А. М. — || 95.

— Иславину В. А. — || 192, 224, 247.

— Кузминской Т. А. — || 14— 15, 216, 514.

— Лазареву E. Е. — || 386.

— Львову кн. Е. В. — || 132.

— Нагорнову Н. М. — || 256.

— Неизвестному (по поводу дела Мельницкого) — || 439.

— Оболенской М. Л. — || 184.

— Погодину М. П. — || 145.

— Русанову Г. А. — || 493.

— Самарину Ю. Ф. — || 141.

— Свистунову П. Н. — || 243.

— Сергеенко П. А. — || 162.

— Страхову H. Н. — || 71, 208, 225, 237, 265, 272, 281, 284, 550.

— Стасову В. В. — || 532.

— Сухотиной-Толстой Т. Л. — || 517, 518.

— Толстой гр. А. А. — || 11, 22, 44, 184, 212, 225, 324.

— Толстой гр. М. Н. — || 345.

— Толстому А. Л. — || 246.

— Толстому гр. С. Н. — || 30, 361.

— Толстым гр. М. Н. и С. Н. — || 29.

— Урусову кн. Л. Д. — || 290, 473.

— Урусову кн. С. С. — || 162, 225, 270.

— Ушакову С. П. — || 290.

— Фету А. А.— || 35, 42, 231, 270.

— Черткову В. Г. — || 359, 453, 508, 511, 557, 563.

— «Письмо к издателям» — || 209.

— «Плоды просвещения» — || 538.

— «Поликушка» — || 5, 24, 58.

— Полное собрание сочинений под общей редакцией В. Г. Черткова (Юбилейное издание) — || 5, 6, 11, 25, 29, 30, 35, 41, 42, 44, 109, 117, 129, 141, 168, 202, 212, 215, 225, 253, 259, 268, 269, 286, 287, 289, 297, 361, 406, 453, 461, 474, 493, 503, 507, 509, 510, 511, 518, 524, 532, 561, 563, 581.

— Полное собрание сочинений, изд. пятое — 485, 560, || 480, 485, 506, 529, 535, 553, 561.

— «По поводу статей Соловьева, Иванцова-Платонова и Д. Хомякова» — || 347.

— «Пословицы с крестьянскими работами на каждый день» — 576, || 576.

— «Посмертные художественные произведения Льва Николаевича Толстого — || 428.

— «Почтовый ящик» — || 15.

— «Прения о вере» — || 253.

— «Прогресс и оправдание образования» — || 25.

— «Произведения последних годов» — || 512, 514, 516, 519, 529, 535.

— «Роман времен Петра I» — || 7, 532.

— «Семейное счастье» — || 58.

— «Сказка об Иване дураке и его двух братьях» — 518, 524, 560, || 516, 519.

— «Сказка о том, как другая девочка Варенька скоро выросла большая» — || 38.

— «Смерть Ивана Ильича» — 511, 512, 514, 523, 554, || 284, 511, 512; (Иван Ильич) — || 109.

— «Соединение, перевод и исследование четырех евангелий» — || 343.

— «Сон» — || 129.

— «Так что же нам делать?» — 311, 314, 341, 458, 462, 513, 517, 522, 536, 574, || 162, 313, 315, 342, 459, 464, 484, 511, 514, 518, 523, 535, 538, 553, 565, 575.

— «Труждающиеся и обремененные» — || 265.

— «1805 год». См. «Война и мир».

— «Хаджи Мурат» — || 532.

— «Холстомер» — || 529.

— «Чем люди живы?» — 298, 308, 479, || 46, 284, 299, 309, 563.

— «Юность» — || 129, 271.

— «Толстой и о Толстом» (ТТ) — || 23, 83, 90, 169, 439, 567.

— «Толстой и Тургенев. Переписка» — || 136, 343.

«Толстой. Памятники творчества и жизни» (ТП) — || 239, 270, 496, 567.

Толстой Михаил Львович (Миша) — 286, 288, 290, 294, 296, 302, 307, 309, 312, 314, 315, 319, 321, 322, 324, 325, 330, 333, 335, 337, 338, 340, 341, 345, 347, 349, 352, 355, 356, 358, 360, 361, 363, 365, 367, 368, 371, 376, 377, 392, 394, 396, 397, 399—403, 405, 407, 409, 410—412, 414, 415, 418, 420—424, 426, 430, 435, 437, 440, 442, 443, 446, 449, 451—453, 457, 460, 463, 467, 468, 470—474, 476, 477, 480, 482—484, 487, 488, 490, 491, 493, 495, 497—499, 502, 505, 506, 511, 513, 514, 516, 519, 520, 521, 524, 526, 528, 529, 533, 535, 537, 551, 552, 555, 556, 562, 564—566, 569, 573, 575, || 5, 273, 287, 289, 291, 295, 297, 313, 327, 339, 345, 426, 427, 447, 468, 478, 488, 500, 567, 568, 576.

Толстой гр. Николай Валерьянович — 36, 226, 270, || 38, 181, 227, 270, 274, 392.

Толстой гр. Николай Ильич — || 30.

Толстой Николай Львович — 217, || 5, 216, 218.

Толстой гр. Николай Николаевич — || 165.

Толстой Петр Львович — || 5.

Толстой Сергей Львович (Сережа) — 22, 28, 36, 37, 44, 45, 81, 84, 86, 91, 93, 96, 115, 116, 120, 123, 127, 131, 137, 140, 149—151, 154—156, 175, 181—183, 199, 204, 207, 211, 213, 214, 217, 218, 221, 222, 226, 228, 230, 233, 242, 245, 247, 248, 255, 257, 258, 260, 262, 267, 268, 270—272, 275, 277, 282, 283, 285, 289, 290, 293—295, 298, 300, 301, 304, 306, 308, 309, 312, 314, 319, 321—324, 326, 330, 333, 335, 337, 340—342, 344, 346, 348, 349, 351, 352, 355, 357, 361—363, 365, 367—369, 373, 376, 377, 380—385, 388, 391, 393, 394, 396, 397, 399, 400—403, 405, 407, 409—412, 414—416, 418, 420—424, 426, 427, 430, 435, 437, 440, 442, 443, 447, 449, 451—453, 457, 460, 463, 467, 470—474, 476, 477, 479, 480, 482—488, 490, 491, 493, 495, 497—500, 502, 505, 506, 508, 511—514, 516, 519—522, 524, 526, 528, 529, 532, 533, 535—537, 551, 552, 554, 556, 561, 565, 566, 569, 571, 573, 575, || VIII, 5, 7, 20, 21, 23, 33, 36, 39, 74, 76, 82, 87, 91, 94, 96, 100, 112, 131, 144, 151, 162, 180, 184, 186, 187, 191, 218, 219, 221, 227, 234, 249, 250, 256, 259, 266, 272, 285, 291, 305, 313, 317, 336, 339, 342, 349, 353, 359, 364, 367, 374, 378, 381, 398, 402, 425, 426, 431, 446, 451, 500, 502, 520, 523, 524, 531, 555, 556, 557, 561, 565.

— «Б. Прокунин и Н. Лопатин» — || 480.

— «Тургенев в Ясной поляне» — || 136.

— Список произведений С. Л. Толстого см. также стр. 21—22.

Толстой гр. Сергей Николаевич (Сережа) — 27—29, 36, 37, 40, 59, 64, 65, 93, 97, 98, 253, 326, 350, 354, 356, 358—360, 374, 405, 414, 419—422, 437, 450, 452, 459, 467, 470, 477, 479, 481, 483, 485, 486, 528—530, || 4, 14, 29—31, 34, 38, 39, 43, 47, 55, 61, 67, 83, 84, 98, 107, 147, 158, 217, 234, 253, 322, 327, 351, 361, 367, 375, 398, 406, 415, 422, 433, 451, 453, 461, 462, 481, 486, 487, 500, 528, 531.

Толстой гр. Федор Иванович («американец») — || 165, 172.

Толстые. || 38, 39, 43, 66, 157, 172, 224, 225, 248, 282, 421, 481, 484, 487, 502, 531, 537, 538, 557, 581.

Томас — 40, || 41.

Томашевская Анна Дмитриевна — 123, || 125.

Томашевский Анатолий Константинович — 123, 189, || 125, 192.

Торговый мост в Петербурге — || 248.

Требелли — || 172.

Трескин Владимир Владимирович — 505, 556, 558, 559, 563, || 506, 557, 559, 565.

Третья женская гимназия в Москве — || 121.

Третье отделение собственной его императорского величества канцелярии — || 531.

Третьяков, артист — || 162.

Третьяков Павел Михайлович — 347, || 348.

Третьяковская галлерея — || 124.

Троице-Сергиевская лавра (Троица) — 274, || 7, 275.

Троицкие ворота в Москве — || 17.

Троицкий мост в Петербурге — || 65.

Трубецкая кн. София Алексеевна, рожд. Лопухина — 278, || 278.

Трубецкой кн. Николай Иванович — 163, || 165.

Трубецкой кн. Николай Петрович — || 278.

Трубецкой кн. Сергей Петрович — || 402.

Трусков — || 261.

Тула — 23, 35, 48, 49, 54, 60, 61, 64, 70, 96, 120, 148, 152, 157, 159, 160, 164, 168, 174, 177, 188, 193, 196, 203, 207, 209, 228, 231, 239, 242, 245, 247, 248, 250, 258, 266, 267, 272, 274, 277, 281—283, 289, 290, 292, 294, 296, 299, 301, 302, 311, 315, 323, 325, 328, 330, 335, 340, 347, 349, 351, 352, 356, 358, 360, 361, 362, 371, 373, 377, 380, 385, 388, 389, 392, 394, 396, 401, 403, 406, 410—412, 415, 423, 427, 432, 435—437, 452, 455, 460, 469, 474, 475, 477, 485, 504, 510, 527, 559, 562, 573, || 25, 26, 31, 36, 44, 49, 54, 55, 58, 60, 61, 82, 92, 95—96, 114, 115, 136—138, 154, 185, 157, 159, 170, 171, 184, 187, 197, 198, 207, 228, 231, 232, 240, 242, 244, 245, 252, 268, 272, 274, 278, 281—284, 288, 289, 292, 294, 299, 309, 312, 317, 319, 320, 329, 335, 337, 342, 349, 356, 359, 361, 363, 373, 378, 380, 389, 394, 404, 423, 430, 438, 451, 461, 470, 472—475, 504, 509, 559, 560, 563, 572, 579, 581, 583.

Тульская гимназия — || 21, 30, 259, 575.

Тульская губерния — || 7, 35, 263, 333, 396, 418.

Тульская губернская земская управа — || 538.

Тульская губернская чертежная— || 140.

Тульская землемерная школа — || 140.

Тульские губернские ведомости — || 438.

Тульский вокзал Московско-Курской жел. дор. — 472, || 319, 472.

Тульский окружной суд — || 337, 396, 406, 428, 438.

Тульский окружной судебный второй участок — || 159.

Тульский приют для малолетних преступников — || 438.

Тульский Успенский женский монастырь — || 34.

Тульское губернское правление — 403— || 47, 404.

Тульское губернское присутствие по крестьянским делам — || 25.

Тульское дворянское депутатское собрание — || 581.

Тульское отделение общества садоводства — || 257.

Тургенев Иван Сергеевич — 134, 342, 395, 397, 399, 402, || 7, 8, 23, 32, 44, 46, 52, 61, 129, 136, 141, 269, 292, 343, 396, 398.

— «Довольно» — 397, || 398.

— Письма к П. И. Борисову — || 46.

— Письма к М. Н. и В. П. Толстым — || 33.

— «Фауст» — || 32.

Тургенев Сергей Николаевич — || 61.

Тургенева Варвара Петровна, рожд. Лутовинова — || 23, 136.

Тургеневы — || 23, 136.

Турецкая война. См.. Русско-Турецкая война.

Турция — || 438.

Тучков Николай Павлович — 200, 379, || 192, 208, 380.

Тучков Павел Алексеевич — 190, || 192.

Тучков четвертый — || 152.

Тучкова Маргарита Михайловна — || 152.

Тютчев Федор Иванович — || 42, 61, 128.

Тютчева А. Ф., «При дворе двух императоров» — || 502.

Тютчева Екатерина Федоровна — 60, 127, || 61, 128, 129.


Уваров гр. Алексей Сергеевич — 88, 189, || 89, 90, 192.

Уваров гр. Федор Петрович — 88, || 89, 90.

Уварова гр. Прасковья Сергеевна, рожд. кж. Щербатова — 88, || 89.

Узловая, станция — 311, || 312.

Украина — || 375.

Университет имени А. Ф. Шанявского в Москве — || 337.

Упа, река — || 21.

Урал — || 504.

Уральск — || 177, 201.

Урусов кн. Александр Дмитриевич — || 485.

Урусов кн. Василий Алексеевич — || 152.

Урусов кн. Владимир Дмитриевич — || 485.

Урусов кн. Леонид Дмитриевич — 290, 296, 302, 311, 315, 316, 318, 334—336, 339—341, 373, 389, 399, 401, 403, 408, 410, 423, 424, 443, 458, 460, 463, 469—473, 475—477, 485, 488, 490, 491, 494, 495, 497—499, 501, 502, || 290, 297, 303, 312, 319, 335, 340, 342, 374, 390, 394, 404, 409, 424, 427, 444, 459, 461, 470, 473, 482, 485, 488, 489, 494, 510, 511, 538.

Урусов кн. Петр Дмитриевич — || 280.

Урусов кн. Семен Никитич — || 161.

Урусов кн. Сергей Леонидович — 537, || 538.

Урусов кн. Сергей Семенович — 160, 169, 171, 195, 200, 207, 224, 467, || 145, 161—163, 165, 169, 172, 197, 202, 208, 225, 270, 277, 468.

— Список произведений кн. С. С. Урусова см. стр. 162.

Урусова кж. Аделаида Дмитриевна. См. Иванова А. Д.

Урусова кн. Анна Ивановна, рожд. Семичева — || 152.

Урусова кж. Варвара Дмитриевна — 443, 481, 485, || 444, 482, 485.

— Список произведений В. Д. Урусовой см. стр. 482.

Урусова кн Мария Сергеевна, рожд. Мальцова — 476, || 476, 500.

Урусова кн. рожд. фон-Маркшиц — || 161.

Урусова Надежда Афанасьевна, рожд. Нестерова — 160, || 162.

Урусова кн. Наталья Владимировна, рожд. Истомина — || 280.

Урусова кн. Ольга Дмитриевна — || 485.

Усачевско-Чернявское женское училище в Москве — 532, || 533.

Успенский H., «Из прошлого. Воспоминания» М. 1889— || 11.

Успенский собор в Москве — || 253.

Успенское село — || 39.

Утешенье, мыза — || 272.

Уфа — 199, || 385, 386.

Уфимская гимназия — || 386.

Уфимская губерния — || 205.

«Учение двенадцати апостолов» — 472, 481, || 473, 474, 482.

Ученый комитет Министерства Народного Просвещения — || 25.

Училище правоведения — || 108.

Ушаков Сергей Петрович — 290, || 290.

Ушакова Валентина Сергеевна. См. Гордеева, В. С.

Ушакова Мария Александровна — || 290.

Ушакова Юлия Юльевна — || 290.

Ушинский Константин Дмитриевич, «Родное слово» — 424, || 425.


«Фабиола» — || 508, 574.

Фадеев Виктор Иванович — || 581.

Файнерман Есфирь Борисовна. См. Варшавская-Файнерман, Е. Б.

Файнерман Исаак Борисович (псевдоним: Тенеромо) — 505, 507, 510, 511, 513, 517, 518, 520—521, 524, 525, 527, 560, 561, 563, 564, 566, || 506—508.

Федор (Федя), егерь Киреевского — || 107.

Федоров Николай Федорович — 314, 352, || 125, 281, 316, 353.

— «Философия общего дела» — || 316.

Федотова Гликерия Николаевна — || 162.

Феоктистов Евгений Михайлович — || 534, 535.

Фет Афанасий Афанасьевич — 40, 43—45, 104, 107, 122, 195, 200, 268, 270, || 15, 32, 35, 41, 42, 44, 46, 49, 61, 107, 202, 224, 231, 269, 270, 277.

— «Мои воспоминания» — || 42, 46, 102, 136, 202, 270, 502.

Фет Мария Петровна, рожд. Боткина — || 41, 42, 46, 224, 269.

Филарет (Дроздов), митрополит — 533, 537, || 534.

Филиппович — 174.

Филинг — || 327.

Филиппе Анни — 221, || 221, 223, 235, 266.

Философов Владимир Николаевич — || VIII, 537.

Философов Николай Алексеевич — || 537.

Философова Александра Николаевна — || 537.

Философова Наталья Николаевна. См. Ден. H. Н.

Философова Софья Алексеевна, рожд. Писарева — 577, || 537, 578.

Философова Софья Николаевна. См. Толстая С. Н.

Философовы — 536, || 537.

Финокки — || 65.

Фишбахер — || 290.

Флоренция — || 222.

Флотов, «Марта» — 171, || 171, 172.

Фоканов Карп Михайлович — 455, || 458.

Фоканов Тимофей Михайлович — 41, 206, 211, || 43, 208, 461.

Фоканова Анастасия Федоровна — 455, || 458.

Фоканычев. См. Фоканов.

Фоканычев Михаил Максимович (Фоканов) — || 461.

Фоканычева Акулина Михайловна (Фоканова) — 460, || 461.

Фоминка — 110, || 110, 111.

Фон-Визин Иван Сергеевич — 163, || 165.

Фосс — 56, 58—60, || 57.

Фохт Альфред Богданович — 213, || 213.

Франция — || 343, 386, 387.

Фредерикс бар. Ольга Владимировна, рожд. бар. Менгден — || 26.

Фредериксы — || 26.

Фрей Вильям (Гейнс Владимир Константинович) — 510—512, 522, || 511, 512.

Фрейбургский кантон в Швейцарии — || 223.

Фридман Екатерина Николаевна, рожд. Кашевская — 346, || 347, 503.

Фриччи-Баральди — || 91.

Фроленко Михаил Федорович — || 327.

Фролков. См. Хролков.

Фукс Елена Михайловна, рожд. Кузминская — 146, 148, || 137, 147, 149, 534.

Фукс Эдуард Яковлевич — 137, 148, || 137, 149.

Фулье Альфред — || 326.


Халевинская Мария Михайловна — 462, 505, || 464, 506.

Халкидика — || 438.

Харьков — 492, || 492—484.

Хамовники (район в Москве) — 379, 416, 417, 419, 421, 423, 425, 437, 440, 442, 444, 447, 449, 453, 454, 472—477, 491—496, 498, 499, 502, 506, 507, 555.

Хамовнический дом Толстого — 373, 374, 394, 396, 398—403, 405, 407, 410—412, 415—417, 419—423, 425, 426, 430, 431, 435, 437, 440, 442, 444, 447, 449, 453, 454, 457, 459, 460, 462, 464, 465, 468, 470—477, 489—496, 498, 499, 502, 506, 507, 512—514, 516, 517, 519—521, 523, 524, 526, 528, 529, 553, 555—559, 562, 565, 566, 569, 571—573, 578, || 129, 357, 533, 578.

Хамовнический переулок в Москве (Хамовницкий, Долго-Хамовнический) — 374, 394, 396, 398—403, 405, 407, 410—412, 415, 420, 426, 430, 433, 435, 457, 459, 460, 464, 465, 468, 470, 471, 489, 490, 512—514, 516, 517, 519, 520, 521, 523, 524, 526, 528, 553, 556—559, 562, 565, 566, 569, 571, 573, 578, || 340, 347, 349, 578.

Харьковский военный округ — || 459.

Харьковский окружной суд — || 493.

Харьковский университет — 492, || 220, 493.

Харьковско-Азовская железная дорога — || 266.

Xенс — || 327.

Херсонская губерния — || 531.

Хива («Хивинец») — 226, 229, 230, || 227.

Xилков кн. Дмитрий Александрович — || 118, 566.

Хирургическая госпитальная клиника в Москве — || 48, 345.

Хитрово — || 128.

Хлудова дом в Москве — || 108.

Хлынов. См. Островский A. H., «Горячее сердце».

Ходнева Екатерина Владимировна, рожд. Краснокутская — || 271.

Ходынино — 207, || 208.

Ходяков — || 124.

Xолмогоры — || 75.

Хольмберг Мария Сергеевна, рожд. кж. Горчакова — 123, || 126.

Хомяковы — || 334.

Христиан IX, датский король — || 128.

Христос — 341, 431, 571, || 324, 404, 483, 538, 549, 550.

Xролков Павел Игнатьевич — 447, 450, || 317, 449, 451.

Хролкова Ирина Федоровна (Арина), рожд. Шентякова — 316, 443, 447, || 317, 444, 449.

Худяков Василий Григорьевич — || 124.

Хутор на Моче — || 260, 264, 293, 300.

Хутор на Тананыке — 209, 210, 226, 376, || 209, 227, 263, 266, 295, 297, 304, 305, 376, 378, 382, 383, 388, 390, 582, 583.


Цабель Евгений — || 387.

Царицын луг в Петербурге — || 249.

Царское село — || 185.

Цветков — 222, || 223.

Цветков Яков Васильевич — 20, 29, 70, 114, || 21, 72, 115.

Цветкова Прасковья Ивановна — || 21.

«Цветник», сборник — || 547.

Цебрикова М. К., «Ткач и хлебопек» — || 526.

Цензурный комитет — || 419.

Цетинье — || 247.

Цингер Василий Яковлевич — 252, || 253.

Цингер Александра Ивановна, рожд. Раевская — || 253.

Цион мадам — || 387.

Цусимский бой — || 343.

Цыганков Трифон Ипполитович — 379, 384, || 381.

Цявловский Мстислав Александрович — || 23, 41.

— «Как писался роман «Война и мир» — || 23, 169.


Чайковский Николай Васильевич — || 21, 266.

Чепыж — || 80, 84.

Червинка В. — || 577.

Черемошня — 113, 134, 238, || 109—114, 187, 238, 582.

Черемушкин Борис Филиппович — 29, 41, 97, || 33, 42, 98.

Черинов Михаил Петрович (Черенин) — 171, || 171.

Черниговский полк — || 243.

Чернский уезд — || 21, 39, 263, 411.

Чернский уездный земский суд — || 47.

Чернское уездное земство— || 21, 117.

Чернь — 38, 40, 44, 103, 109, 111, 113, 114, || 39—41, 44, 106, 107, 109, 111, 113, 270, 418, 582.

Чернышевский Николай Гаврилович — || 162.

Черта, близ усадьбы Ясной поляны — 339, || 340.

Чертков Александр Дмитриевич — || 88.

Чертков Владимир Григорьевич — 460, 501, 502, 506—510, 513, 522, 526, 537, 557, 576, || 7, 359, 428, 453, 461, 502, 503, 508—510, 531, 548, 563, 567, 570, 581.

Черткова Анна Константиновна, рожд. Дитерихс — 566, 568, 569, || 567, 570.

— Список произведений А. К. Чертковой см. стр. 567.

Чертковская библиотека — 81, 85, 88, || 88, 90, 125, 316.

Чертковы — || 567.

Четвертое отделение канцелярии — || 504.

Чехословакия — || 386.

Чиж Николай Ильич — 213, 436, || 213, 428, 442.

Чиликин Никита. См. Толстой Л. H., «Власть тьмы».

Чиликина Анисья. GM. Толстой Л. H., «Власть тьмы».

Чиликин. См. Чурюхин.

Чирков Василий Васильевич — 408, 484, 486, || 409, 485, 486.

Чистопрудный переулок в Москве — || 149.

«Что случилось по смерти Анны Карениной» — || 240.

Чулков Василий Алексеевич, или Николай Алексеевич — 45, || 46.

Чулков Николай Петрович — || VII.

Чулкова Любовь Александровна, рожд. Волкова — || 46.

Чулкова Юлия Петровна, рожд. Извекова — || 46.

Чупров Александр Иванович — 483, || 484.

Чуркин, разбойник — 415, || 416.

Чурюхин Иван — 568, || 570.

Чурюхин Федор Иванович (Чиликин) — 568, || 570.

Чурюхина Матрена — || 335, 570.

Чухлома — || 267.


Шаблыкино — 102, || 42, 103—106.

Шамардинский монастырь — || 32.

Шамиль — || 124.

Шанкса и Болина «английский» магазин на Кузнецком мосту — 126.

Шатилов Иосиф Николаевич — || 215.

Шатилов Н. И., «Из недавнего прошлого» — || 124.

Шаховские — || 303.

Шаховское Богородицкого уезда — || 53.

Швабе — 179.

Шварц Вячеслав Григорьевич — || 124.

Швейцария — || 165, 386, 429.

Швеция — || 185.

Швивая горка в Москве — || 227.

Шевелино — || 313.

Шекспир Вильям — || 67, 162, 393.

Шекспир, «Кориолан» — 414. — «Макбет» — 64, 415, || 326.

Шеллинг Фридрих Вильгельм — || 326.

Шентяков Павел Федорович — 526, || 452, 526.

Шентяков Петр Павлович (Шинтяков) — 311, 328, || 312, 329.

Шеншин Александр Никитич — || 46.

Шеншина Любовь Афанасьевна — 45, || 46.

Шереметев С., «Константин Александрович Иславин» — || 76.

Шереметевская больница в Москве— || 62, 75.

Шибзик — 135, || 136.

Шидловская Вера Александровна, рожд. Иславина, по первому мужу Кузминская — 249, || 4, 70, 234, 250, 402, 577.

Шидловская Мария Вячеславовна — || 234.

Шидловские — 68, || 303.

Шидловский — 356.

Шидловский Вячеслав Иванович — || 70, 250, 402.

Шидловский Юрий Вячеславович — || 234.

Шилово — 164, || 166.

Ширков Валериан Валерианович — 482, || 483.

Ширков Валериан Федорович — || 483.

Шишкина Мария Михайловна. См. Толстая М. М.

Шкляев Василий Алексеевич — 383, 384, || 383, 386.

Шкляева Мария Алексеевна — 383, 384, || 383, 386.

Шлиссельбургская крепость — || 327.

Шмидт Мария Александровна — 486, 574, || 487, 510, 575.

Шопен Фридрих — || 572.

Шопенгауер Артур — || 326.

Шостак Анатолий Львович. См. Исленьев, А. Л.

Шостак Екатерина Николаевна — || 483.

Шохор-Троцкий, К. С., «Сютаев и Бондырев» — || 313.

Штраус Давид Фридрих — || 326.

Шуберт А. И., «Моя жизнь» — || 61.

Шуберт Франц — || 95.

Шувалов Петр Андреевич — || 531.

Шувалова гр. Елена Ивановна, рожд. Черткова, по первому мужу гр. Орлова-Денисова — 530, 533, || 531, 533.

Шуман Роберт — || 144.

Шумский Сергей Васильевич — || 53, 162.

Шустрый Вася. См. Островский A. H., «Горячее сердце» — || 162.

Шюрэ Эдуард — || 457.

Шебальский Петр Карлович — 144, || 145, 149.

— «Война и мир, сочинение Л. Н. Толстого» — || 146.


Щекино, станция — || 194.

Щепкин Митрофан Павлович — 483, || 398, 484.

Щербатова кж. Прасковья Сергеевна. См. Уварова гр. П. С.

Щигровский уезд — || 25.

«Щукинский сборник», 8 вып. — || 46.


Эванс Мария-Анна (псевдоним: Джордж Эллиот) — 477, || 478.

Экс в Провансе — || 558.

Элпидин — || 549.

Эмерсон Ральф Уальдо — || 444, 482.

Эмили. См. Табор, Эмили.

Эйхенбаум Б., «Лев Толстой» — || 24, 79, 145, 162.

Энгельгардт, Александр Николаевич — 407, || 388, 408.

— «Письма из деревни» — || 408.

«Эпоха», журнал — || 225.

Эрдели Иван Егорович — || 290.

Эрдели Мария Александровна, рожд. Кузминская — 289, 302, 307, 377, 401, 427, 562, || 290, 303, 308, 378, 402, 563.

Эртелев переулок в Петербурге — 235, || 247.


«Южное Обозрение» — || 419.

Южные железные дороги — || 253.

Юргенс Анна Карловна («Анеточка»), рожд. Зенгер — 78, || 77, 79.

Юргенс Эдуард Иванович — || 77.

Юркевич Памфил Данилович — 161, || 162—163.

— Список произведений П. Д. Юркевича см. стр. 162—163.

Юрьев Сергей Андреевич — 160, 220, 346, 347, 397, || 162, 347, 398.

Юсуповы — || 150.

Юшкова Пелагея Ильинична, рожд. гр. Толстая — 29, 154, 155, 183, || 34, 53, 152, 155, 180, 185, 203, 229.


Ягн Николай Иванович — 437, || 438.

Язвищи погост — || 272.

Языков Николай Михайлович — || 550.

Яичница. См. Гоголь Н. В., «Женитьба».

Якимова-Диковская Анна Васильевна — || 327.

Якоби Аркадий Иванович — 492, 493, || 493, 494.

Яковлева дом в Москве — || 280.

Якушкин — || 243.

Ялта — 501, 577, || 388, 494, 466, 577.

Янжул Иван Иванович — 483, || 484.

Янчин Иван Васильевич — 479, || 480.

Япония — || 428.

Ярославская железная дорога — 364, || 366.

Ярославская духовная семинария — || 565.

Ярцев, «Биография П. Г. Степанова» — || 71.

Ясенки (Ясенецкая станция) — 46, 113, 193, 232, 233, 236, 241, 253, 286, 287, 289, 291, 309, 331, 334, 336, 347, 397, 400, 404, 491, 435, 443, 465, 467, 514, 524, 527, 561, 566, 570, || 111, 194, 232, 235, 237, 287, 291, 394, 396, 444, 514, 555, 569, 582.

«Ясная поляна», журнал — 119.

Ясная поляна, Крапивенского уезда — 37, 47, 57, 63, 87, 106, 139, 148, 156, 182, 207, 231, 232, 286, 287, 293, 298, 311, 315, 319, 320, 328, 331, 344, 372, 382, 395, 403, 406, 416, 434, 435, 475, 483, 503, 560, 564, 580.

«Ясная поляна», опытнопоказательная станция — || 428.

Ясная поляна, станция. См. Козловка.

Яснополянская библиотека — || 87, 327, 478.

Яснополянская школа — || 25, 75, 216, 286.

Яснополянский дом-музей — || 428.


Bossonay m-lle — 280.


Carrie. См. Карри.

Cherbullier «Roman d’une honnête femme» — || 194.


Drоz Gustave — 414, || 415.

— «Tristesses et sourires» — || 415, 478.


Elliot «Felix Holt» — 477, || 478.


Gaсhet, m-lle — 266, || 235, 267.

George Henri — 479, 480, 482, 483, || 481, 484.

— «Progress and poverty» — 479, || 480.

Guillod, m-lle — 283, 289, 296, 307, 309, || 284, 297, 308.


Jaquel — 282.

Jean. См. Суворов Иван.


Kouzminskaïa «Ma vie» — || 528.


Labourdette, m-r — 69, || 71.

Lachenal — 282.

Lake, miss — 426, 435, 503, || 426, 504.


Meyer, см. Мейер.

Montaigne — 418, 421, 422, 424, || 419.

— «Essais» — || 419.

Mоnte1s, Jules. См. Ниеф.

Mors — 282.


New York Herald Tribune — || 118.

Nicolas. См. Ростов Николай.

Nief. См. Ниеф.

Nouvelle Revue — 411, || 375, 387, 388.


Ouroussow «Histoire d’une âme — Mary — Souvenirs, recuellis par sa mèrе» — || 500.


Parker, Theodore. См. Паркер.

Parker «Discourse on religious subjects» — || 187.

Pont Neuf — 535, || 535.


«Revue des deux mondes» — 311, 318, 320, 325, || 194, 313, 319, 326, 327.

Revue Etrangère — 325, || 327.

Rey. См. Рей.


Salomon Charles — || 528.

Sandoz — 404, || 405, 406.

Seurоn, m-me — 385, 396, 397, 405, 417, 435, 463, 478, 479, 483, 484, 486, 501, 506, 507, 533, 560, 563, 573, 577, || 387, 406, 435, 464, 479, 503, 508.

— «Graf Leo Tolstoi» — || 387.

Stendhal Бейль Анри — 406, 410.

— «Le rouge et le noir» — 410, || 407.

St. Yves d’Alveydre (псевдоним: l’un d’eux) — 403, || 404.

— «Mission actuelle des souverains» — 403, || 404.


Tolstoy Leo:

— «Briefe an seine Frau» — || 84.

— «The letters of Tolstoy and his cousin countess Alexandra Tolstoy» — || 247.

— «Ma Religion» — || 510.

— «Pages inédites» (Exposé de l’Evangile) — || 387, 411.


Velti, m-lle — 280.

«Vibrani Spisy Lva Nik. Tolsteho a о Tolstem» — || 578.

### 1887—1910


В настоящий указатель введены имена личные и географические, названия книг, журналов и газет, встречающиеся как в тексте Толстого, так и в комментариях. Знак || обозначает, что цифры страниц, стоящие после него, указывают на страницы текста не Толстого. Имя С. А. Толстой не введено в указатель ввиду упоминания почти на каждой странице.


Алехин Аркадий Васильевич — 25, 120, 122, 127, 130, 133, 141, 157, || 26, 133.

Алехин Митрофан Васильевич — 127, 130, 132, 135, 136, 138, 141, 143, 146, 148, 157, || 127, 136.

Альбертини Татьяна Михайловна, рожд. Сухотина — 373, 378, 386, 387, 392, || 373, 386.

Америка — 146, 377, || 336.

Американский консул. См. Крауфорд.

Амиель Анри Фредерик — 179.

— «Fragments d’un journal intime» («Выдержки из интимного дневника») — || 179.

Англия — 237, 366, || 280, 366.

Андреевка, Тульской губ.— 115, 141, 159, 160, 189, || 115.

«Annales du Musée Guimet» («Анналы музея Гиме») — || 203.

Анненков Михаил Николаевич — 149, || 117, 149.

Анненкова Леонилла Фоминична — 247, || 248.

Аннушка. См. Деева Анна Петровна.

Антипова Александра Александровна. См. Олышева А. А.

Антипова Наталья Александровна — 158, || 159.

Антоний (Алексей Павлович Храповицкий) — 170, || 172.

Апраксин Виктор Владимирович — 233, || 234.

Апраксина Александра Михайловна, рожд. Пашкова — 233, || 234.

Абрикова Любовь Федоровна — 252, || 252.

Абрикосов Хрисанф Николаевич — 364, 365, || 343, 364, 410.

Абрикосова Наталья Леонидовна, рожд. кж. Оболенская — 342, 348, 349, 388, || 343.

Агафья Михайловна — 29, 68, 111, || 29.

Агеев Афанасий Николаевич — 369, || 369.

Аксаков С. Т., «Семейная хроника» — 71, || 71.

Аксинья Ионовна — 280, || 281.

Алачково, Московской губ. — || 57.

Александр II — 233.

Александр III — 33, 71, 73, 74, 227, 228, 230, 233, || 74, 81, 230, 259, 292, 256.

Александрова Александра Александровна — 122, 143, || 124, 144.

Александрова (Туркестанова) Екатерина Петровна — || 9, 203.

Александровка (Протасово), Тульской губ. — 47, || 48, 58.

Алексеев А., «Этюды о Ж.-Ж. Руссо» — 182, || 183.

Алексеев, доктор — 58.

Алексеевское, Тульской губ. — || 383.

Алексей Митрофанович. См. Новиков А. М.

Алехин Алексей Васильевич — 127, 130, 132, 141, || 130.

Апраксины ― 233.

Апухтин Алексей Николаевич — || 383.

Арбузов Павел Петрович — 38, || 38.

Аренский Антон Степанович — 366, || 366.

Аренский Павел Антонович — 366, || 366.

Арзамас — 31.

Ариольд Мэтью (М. Arnold) — 53, || 54.

Арсений. См. Минин А. И.

Арсеньева Варвара Васильевна — || 9.

Арсеньевы — || 215.

Артельщик. См. Румянцев М. Н.

Артюшков Алексей Владимирович — 312, || 313.

Архангельский Андрей Дмитриевич — 345, || 345.

Архангельское, Орловско-Грязской ж. д. — 352, 353, 357, 358, || 353.

Архив Л. Н. Толстого (ГТМ) — || 11, 26, 40, 60, 69, 83, 85, 186, 335.

Архив С. А. Толстой (ACT) — || 10, 54, 62, 87, 102, 130, 161, 170, 176, 180, 208, 239, 241, 258, 260, 281, 290, 291.

Архив Т. Л. Сухотиной-Толстой (АС) — || 10.

Арчер Герберт (Herbert Archer) — 331, 333, || 331.

Афанасьев Федот Васильевич — 90, || 91.

Афремовы — 322.


Бабурино, Тульской губ. — 34, 37, 214, 225, || 60.

Бакшин — 44, 45, 47.

Бакунин Алексей Ильич — 341, || 342.

Бакунин Михаил Александрович — || 342.

Балашев — 138, || 139.

Баратынская Екатерина Ивановна, рожд. Тимирязева —126, 127, 129, 130, 131, 147, 152, 157, 184, 193, 218, 219, 220, || 127, 219, 409.

Баратынский Лев Андреевич — || 127.

Бароновка, Рязанской губ. — 134, 139, 142, || 140.

Барселона — 271.

Басово, Тульской губ. —199, 228.

Бастыево. Московски-Курской ж. д. — 248, 309, 310, 313,318, 319 || 310.

Баттерсби С. Гарфорд (S. Harford Battersby) — 83, 209, || 84.

Батум — 335, 337, || 336, 338.

Батчельдер Грин — 56, || 56.

Бегичев Дмитрий Никитич, «Семейство Холмских» — || 36.

Бегичевка, Рязанской губ. — 120, 152, 155, 158, 163, 165, 168, 178, 180, || 89, 91, 92, 94, 95, 97, 98, 100, 101, 103, 104, 105, 107, 108, 109, 110, 111, 114, 115, 116, 118, 120, 121, 124, 125, 127, 130, 131, 132, 134, 135, 136, 137, 138, 139, 140, 141, 142, 143, 144, 145, 147, 150, 151, 152, 153, 154, 155, 156, 158, 159, 160, 162, 163, 170, 173, 180, 182, 183, 184, 185, 186, 189, 190, 409.

Белев, Тульской губ. — || 52.

Белоголовый Николай Андреевич — 221, || 222.

— «Воспоминания и статьи» — || 222.

Белый Ключ, Тифлисской губ. — 143.

Бем Елизавета Меркурьевна — || 28.

— Рисунки к «Власти тьмы» — 28, || 28.

Беневская Мария Аркадьевна — 381, || 381.

Беневский Иван Аркадьевич — 381, || 381.

Бер Николай Николаевич — 146, || 147.

Бер София — 204, || 204.

Бергер Александра Ивановна, рожд. Раевская — || 103.

Бергер Иван Александрович — 69, 83, 96, 105, 165, 167, 168, 175, 188, 206, 209, || 69, 83, 166.

Березкин Ефрем Андреевич — || 234.

Беркенгейм Григорий Моисеевич — 373, 396, || 373.

Берлин — 207.

Берс Александр Андреевич — 37, 139, 141, 340, || 38, 186, 219, 329, 340.

Берс Анна Александровна,рожд. Митрофанова — 185, 329, || 186, 329.

Берс Елена Александровна — 152, || 153.

Берс Мария Петровна, рожд. Романова — 38, 162, 163, 164, || 38, 162, 164.

Берс. Петр Андреевич — 55, 258, || 55, 259.

Берс Степан Андреевич — 38, 168, || 38, 162.

Бетховен Людвиг — 256, 304.

Бибиков Александр Николаевич — || 262.

Бибиков Алексей Алексеевич — 131, || 131.

Бибиков Василий Николаевич — 105, || 105, 118.

Бибиков Владимир Александрович — 261, || 262.

Бибикова Анна Васильевна — 105, || 105.

Бибикова Мария Сергеевна, рожд. гр. Толстая — 66, 83, 219, 262, 347,348, || 67, 83, 219, 347.

— «Мои воспоминания. Отец и дядя» — || 67.

Бибиковы — 119, 120, || 156.

«Биржевые ведомости», газета — 322, || 105, 319.

Бирюков Павел Иванович — 20, 25, 34, 37, 41, 50, 121, 122, 123, 125, 127, 130, 131, 133, 157, 158, 159, 160, 163, 164, 165, 167, 168, 169, 170, 177, 178, 179, 182, 184, 186, 187, 190, 195, 196, 198, 200, 202, 207, 213, 214, 216, 217, 246, 247, 260, 278, 378, 391, || 20, 26, 34, 164, 185, 190, 203, 236, 269, 277, 292, 391.

— «Лев Николаевич Толстой. Биография», т. III, изд. Ладыжникова, Берлин 1921— || 11, 50, 236, 260, 284.

Бирюков Сергей Иванович — || 150.

Бирюкова Павла Николаевна, рожд. Шарапова — 184, 189, || 185, 190.

Благодатное, Орловско-Грязской ж. д. — 392, || 392.

Блез Ж. (J. Blaize), «Paix du coeur» — 235, || 235.

Блисс Корнелиус H. — 307, || 308.

Блохин ― 35, || 36.

Бобринская гр. Александра Алексеевна, рожд. Писарева — 191, || 191.

Бобринские — 118, || 260.

Бобринский гр. Андрей Александрович — 185, 186, || 186.

Бобринский гр. — 159.

Бобринский гр. Алексей Алексеевич — 28, || 28.

Бобринский гр. Владимир Алексеевич (Димер) — 119, 120, 207, 236, || 120, 160, 208.

Богородицк, Тульской губ. — 119, 120, 144, || 118, 119, 156.

Богородицкий уезд, Тульской губ. — 118.

Богоявленский Николай Ефимович — 89, 91, 103, 104, 105, 121, 123, 124, 126, 129, || 91, 102, 121.

Богушевская Надежда Львовна, рожд. Горсткина — || 9.

Бодлер Шарль (Charles Bodelaire) — 173, 295, || 174, 295.

— «Les firurs du mal» («Цветы зла»)» — || 295.

Бойцов Петр Васильевич — 136, 138, 181, 182, 210, 216, || 136, 182, 210.

Болдырев Артемий Константинович — 261, || 262.

Болдырева Мария Алексеевна, рожд. кж. Черкасская—261, || 262.

Болотин Иван Петрович — 354, || 354.

Бондарев Т. М., «Трудолюбие и тунеядство, или торжество земледельца» — || 43.

Бонде фон Абрам — 145, 146, 148, 150, 152, || 145.

Бонч-Бруевич Владимир Дмитриевич — || 116.

Бооль Клара Карловна — 82, || 83.

Борель — 80, 81, 92, 101.

Борисков (Борискин) Тит Борисович — 29, 41, || 29.

Борисов Филипп Петрович — 172, || 173.

Боршевое, Рязанской губ. — 130.

Бочаров Андрей Родионович — 22, || 22.

Бочкарев Иван Иванович — 219,||219.

Брандт София Фоминична — 59, || 60.

Братнин Иван Петрович — 307,||308.

Бреддон Мэри Елизабет — || 22.

Буланже Павел Александрович — 204, 211, 264, 283, 291, 294, 296, 297, 347, 348, 364, || 204, 285, 336, 347.

Булгаков Валентин Федорович, «Лев Толстой в последний год его жизни» — || 397.

Булыгин Михаил Васильевич — 59, 166, 170, 188, 201, 210, 214, 219, 246, 273, 282, || 60, 195, 203.

Булыгина Анна Максимовна, рожд. Игнатьева — 194, 246, || 195.

Бульвеp-Литтон Эдуард-Джордж — || 22.

Бурдон Жорж (Bourdon G.) — 370, || 371.

— «En écoutant Tolstoï» («Внимая Толстому») — || 371.

Буткевич Андрей Степанович — 195, || 196.

Буткевич Анатолий Степанович — 21, 38, 169, 170, || 21, 38.

Бутурлин Александр Сергеевич — 396.

Бутурлин Дмитрий Сергеевич — 140, || 140.

Бухман Александр Николаевич — 243, 245, 246, 254, || 243.

Бэлер Людвиг А. — || 300.


Вагнер Екатерина Дмитриевна, рожд. Былим-Колосовская — 96, 112, || 97.

Вагнер Р., «Кольцо Нибелунгов» — 53, || 54.

Вальц Карл Федорович — || 245.

Вальцова Е. — 147.

Ваныкин — 34, 37.

Ваныкино, Тульской губ. — 197.

Ward H., «The history of David Grieve» — 148, || 148.

Василий Иванович — 217, || 218.

Василий Никитич — || 47.

«Die Waffen nieder» («Долой оружие») — 202, || 203.

«The Weekly Times», журнал — || 210.

Вейнберг Петр Исаевич — || 204.

Величкина Вера Михаиловна — 116, 125, 130, 431, 141, 144, 146, 148, 152, || 115, 116.

— «В голодный год с Львом Толстым» — || 116.

Вельш Анна Лукинична (Miss Welsh) — 221, 223, 225, || 221.

Верховская Вера Александровна — || 9.

Верлен Поль (Paul Verlaine) — 295, || 295.

— «Choix de poésies» — || 295.

Верн Жюль, «Дети капитана Гранта» — 223, 226, || 224.

Веселовский Руф Александрович — 233, || 234.

Вестерлунд Нина, рожд. Олудерус — 321, || 322.

Вестерлунд Эрнст (Ernst Westerlund) — 321, 355, 357, || 322.

Вестерлунды — 321.

«Вестник Европы», журнал — || 201, 383.

Винер Елизавета Владимировна. См. Джунковская Е. В.

Винер Цецилия Владимировна — 157, || 157.

Виннипег (Канада) — 341. || 342.

«Вино», стенной листок — || 52.

Владимиров Нил Тимофеевич — 98, 99, 100, 127, || 99.

Владимирская губерния — 53, 55.

Власов Андрей — 227, || 227.

Володичева Анна Николаевна, рожд. Нагорнова — || 9.

Волынский (Флексер) Аким Львович — || 198.

Волкенштейн Александр Александрович — 151, 334, || 151,335.

Волкенштейн Григорий Эммануилович, — 309, || 310.

Волкенштейн Людмила Александровна, рожд. Александрова — || 151.

«Вопросы философии и психологии», журнал — 170, || 87, 100, 172, 204, 251, 263, 273, 303.

Воробьев Влас Анисимович — 42, || 43.

Вольтер Франсуа-Мари-Аруэ — || 117.

Воронеж— 212, 213, 309, || 213.

Всеволожская Софья Владимировна — || 16.

Всеволожские — 16.

Всеволожский Михаил Владимирович — || 16.

Вуд Генри — || 22.

Вурст Георг В. (George W. Wurst) — 141, || 142.

Выборны Анна Семеновна, рожд. Алексеева — 58, || 58.

Выгодчикова магазин — 237, || 238.

Высоцкий Капитон Алексеевич — 127, 136, 141, 144, 154, 157, 158, || 129, 159.

Вязьма — 122.


Гавайские острова — 329.

Гайдебуров Павел Александрович — 102, 106, || 102.

Гайдн Иосиф — 223, || 224.

Галифакс (Америка) — || 340.

Гальперин-Каминский Илья Данилович — 104, || 105.

Ганзен Петр Готфридович — 104 || 105.

Гапгуд Изабелла-Флоренс (Isabel Florence Hapgood) — 141, 143, || 142.

Гaспpa (Крым) — || 360.

Гастев Петр Николаевич — 110, 111, 112, 116, || 85, 111, 127.

Гатцук — || 39.

Ге Анна Петровна, рожд. Забелло — 98, || 98.

Ге Николай Николаевич (сын художника) — 20, 21, 22, 23, 24, 25, 27, 28, 42, 45, 46, 47, 111, 114, 120, 122, 123, 128, 151, 153, 156, 157, 219, 220, 343, 358, 395, 397, || 20, 39, 41, 151, 220, 359, 395.

Ге Николай Николаевич (художник) — 98, 149, 178, 198, 202, 215, || 20, 33, 98, 151, 203, 216.

— «Повинен смерти», картина — 202, || 203.

Ге Петр Николаевич — 151, 219, || 151, 220.

Гельбиг Надежда Дмитриевна, рожд. кж. Шаховская — 61, 62, || 62.

Георгиевский Лев Александрович — 341, || 341.

Герасим Павлович — 50, || 51.

Германия — 141.

Герцен А. И., «Былое и думы» — 373.

Герцог Александр Александрович — 179, || 179.

Гете Иоганн-Вольфганг, «Фауст» — 163.

Гижицкий фон Георг — 192, 195, 197, || 192, 196.

Гиль Ричард Ричардович — 222, 271, || 222.

Глебов Владимир Петрович — 149, || 149, 357.

Глебова София Николаевна, рожд. кж. Трубецкая — || 357.

Глебовы — 357.

Голицын кн. Борис Николаевич — 386, || 387.

Голицын кн. Григорий Сергеевич — 325, || 325.

Голицын кн. Мануил Васильевич — || 356.

Голицын кн. Николай Мануилович — || 356.

Голицына Екатерина Николаевна, рожд. Гордеева — || 356.

Голицыны — 355, 356, || 356.

Гольденвейзер Александр Борисович — 328, 361, 378, 395, || 328, 401.

— «Вблизи Толстого» — || 328, 361, 379.

Гольцапфель (Holzapfel) — 63, || 63.

Гомер, «Одиссея» — 68.

— «Илиада» — 68.

Гопкрафт (Miss Kate) — 53, 60, 61, 63, || 54, 56.

Горбачев Василий — 207, || 208.

Горбов Николай Михайлович — 375, || 376.

Горбунов Николай Иванович — 326, || 211, 326.

Горбунова Вера Николаевна — 211, || 211.

Горбунова Наталья Николаевна — 211, || 211.

Горбунов-Посадов Иван Иванович — 83, 222, 257, 309, 311, 360, 372, 382, 396, 394, || 83, 326, 382, 397.

Горбуновы — || 326.

Горки, Тульской губ. — 131, || 131.

Городна, Тульской губ. — 177, 180.

Горчаков кн. Василий Сергеевич — 365, || 365.

Горчаков кн. Сергей Васильевич — 365, || 365.

Готье книжный магазин — 168, 181, || 169.

Григорович Дмитрий Васильевич — 203, || 204.

— «Воспоминания» — 177, || 177.

Григорьев Андрей Яковлевич — 396, || 397.

Гриневка, Тульской губ. — 210, 410, || 69, 206, 208, 209, 248, 308, 309, 310, 312, 313, 314, 315, 317, 318, 319, 320, 322, 323.

Гродно — 106.

Грот Константин Карлович — 297, || 298.

Грот Константин Яковлевич — || 403.

Грот Наталья Николаевна, рожд. Лавровская — 297, || 298.

Грот Николай Яковлевич — 69, 86, 87, 90, 93, 99, 104, 108, 109, 111, 117, 123, 127, 128, 129, 146, 149, 170, 200, 204, 205, 227, 251 263, 294, 297, 302, 303, 305, 403, || 69, 105, 108, 110, 117, 120,147, 251, 294, 298, 303.

— «Основание нравственного долга» — || 172.

Гротовская статья. См. Толстой Л. H., «О голоде».

Грумант, Тульской губ. — 282.

Грязновка, Рязанской губ. — 98, || 135.

Грузинский Алексей Евгеньевич — || 5, 8.

Губкина Анна Сергеевна — 35, 280, || 36, 281.

Губаревка, Орловской губ. — 310, 314.

Губонин («Полтавский учитель») — 311, 315.

Гуревич Любовь Яковлевна — 198, 242, 273, 286, || 198,242, 273, 288.

— «Поручение» — 198, || 198. Гусев Николай Николаевич— 379, || 6, 9, 255, 379, 382.

— «Два года с Толстым» — || 387. Гущино, Орловской губ. — 321.

Гюго В., «Les pauvres gens» («Бедные люди») — 382, || 382, 383.


Давыдов Василий Васильевич — || 153.

Давыдов Николай Васильевич — 19, 30, 58, 77, 105, 106, 135, 165, 173, 175, 179, 181, 188, 194, 202, 222, 239, 260, 262, 360, 369, 381, 382, || 19, 31, 58, 203, 243, 263.

Давыдова Екатерина Михайловна, рожд. Карпакова — 262, || 263.

Давыдова Екатерина Павловна, рожд. Евреинова — 105, || 107, 153.

Давыдова София Николаевна — 30, 175, 262, || 31, 176, 263.

Давыдовы В. В. и Е. П. — 153, 155, || 153, 154.

Давыдовы (семья Н. В. Давыдова) — 160, 164, 174, 188, 243, 245.

«Daily Chronicle», газета — 344.

Данилаева Авдотья Осиповна — 177, || 177.

Данилевская Вера Михайловна, рожд. Катенина — || 325.

Данилевский Василий Яковлевич — 232, || 232.

Данилевские — 324, || 325.

Дания — 201.

Данков, Рязанской губ. — 103, 123.

Дарья Павловна — 50 || 51.

Дашкевич Петр Григорьевич — 378, || 378.

Деева Анна Петровна, рожд. Воробьева — 165, 216, 230, || 166.

Деева Вера Евдокимовна — 165, 228, 230, || 166, 228.

Деменка, Тульской губ. — 214, 225, || 219.

Ден Владимир Эдуардович — 20, 21, 23, 24, || 20, 21.

Ден Наталья Николаевна, рожд. Философова — 91, 93, 94, 96, 97, 102, 109, 114, 116, 118, 123, 124, 134, 138, 139, 150, || 40, 92, 134.

Денисенко Елена Сергеевна, рожд. Толстая — 53, 63, 82, 185, 359, 376, || 54, 63, 83, 181, 186.

Денисенко Онисим Иванович — || 359.

Денисенко Татьяна Ивановна. См. Добровольская Т. И.

Dеtraz m-llе, гувернантка — 202, 210, || 203.

Деферан Мария Константиновна, рожд. Дитерихс — 360, || 361.

Дефо Даниэль, «Жизнь и приключения Робинзона Крузо» — 226, || 226.

Джордж Генри — 298, || 298, 361.

Джунковская Елизавета Владимировна, рожд. Винер — 24, 157, || 24,157.

Джунковский Николай Федорович — 24, || 24.

«Ди-дао-Чоо-Лю», журнал — || 248.

Диккенс Чарльз — 337.

— «Martin Chuzlewit» («Мартин Чезльвит») — 168.

Диллон Эмилий Михайлович (E. М. Dillon) — 104, || 105, 120.

— «Count Leo Tolstoy» («Граф Лев Толстой») — || 105.

Дитерихс Иосиф Константинович (Жозя) — 370, || 370.

Дмитриев-Мамонов Александр Эммануилович — 211, || 211.

Дмитров, Московской губ. — 250.

Добровольская Татьяна Ивановна, рожд. Денисенко — || 359.

Добролюбов Александр Михайлович — || 384.

Долгое, Тульской губ. — 296, || 297.

Долгоруков кн. Павел Дмитриевич — 391, || 391.

Долгорукова кн. Лидия Алексеевна, рожд. Писарева — 105, 191, || 107, 191.

Дольнер Анатолий Владиславович — 58, || 58.

Домелунген Мария Георгиевна, рожд. Корибут — 157, || 157.

Дон — 94, 140, 165, 170, 184.

Дорогобуж, Смоленской губ. — 38.

Достоевский Федор Михайлович — || 383.

— «Братья Карамазовы» — 167, 168, || 168.

Дрожжин Евдоким Никитич — 190, || 191.

Дубенская Мария Александровна, рожд. Цурикова — 204, 270, 271, 273, 296, || 204, 205.

Дубровин — 97.

Дудченко Николай Иванович — 141,||142.

Дудченко Тихон Семенович — || 142.

Дунаев Александр Никифорович — 41, 42, 44, 59, 82, 98, 139, 166, 200, 237, 246, 249, 257, 293, 307, 321, 343, 355, 356, || 41, 140, 238, 293.

Душан. См. Маковицкий Д. П.

Дьяков Алексей Дмитриевич — 344, || 211, 344.

Дьяков Дмитрий Алексеевич — 64, 92, || 65, 93, 211.

Дьяков Дмитрий Дмитриевич — 220, || 9, 211, 220.

Дьяковы — 211.

Дюма Александр (отец) — 191, 207, || 208.

— «Sylvandire» — 207, || 208.

Дюма Александр (сын) — 298, || 298.


Евреинов Дмитрий Павлович — 153, || 153.

Егоров Михаил Филиппович — 19, 44, 228, || 20, 45, 230.

Егоров Петр Филиппович — 22, 60, || 22, 61.

Егоров Филипп Родионович — 33, 34, 84, || 34, 45, 84.

Екатерина Ивановна. См. Баратынская Е. И.

Екатерина Михайловна, вел. кн. — 61, || 62.

Екатерининское, Тульской губ. — || 94.

Екатериновка, Рязанской губ. — 142, ||143.

Епифань, Тульской губ. — 133.

Ермолаев Григорий Алексеевич — 114, 126 136, 137,152, || 115, 127.

Ермолаев Дмитрий Алексеевич — || 138.

Ермолаев Иван Дмитриевич — || 138.

Ермолаев Николай Дмитриевич — || 138.

Ермолова Екатерина Петровна — ||16.

Ершов Владимир Иванович — 97, || 98.

Ершов Михаил Дмитриевич — 261, || 262.

Ершова Александра Алексеевна, рожд. Штевен — 261, || 262.

Ершова Ольга — 27, || 27.

Ершовы — || 135.

Ефремовский уезд, Тульской губ. — 110, 131, 137, 320, 321, 322.


Жаров Ефим Ильич — 173, || 174.

Желтов Федор Алексеевич — || 181.

Женева — 189.

Житово, Тульской губ. — 255, 377, || 377.

Журавов Иван Герасимович — || 20.

— «Раздел» — 20, || 20.

Жюли. См. Игумнова Ю. И.


Заболоцкая — 182, 185.

Зандер Николай Августович — 194, 195, 286, || 195.

Занини Деметро — || 272.

«Записки отдела рукописей Всесоюзной библиотеки имени В. И. Ленина» — || 6.

Захава — 34.

Захарьин Григорий Антонович — 33, 198, 221, 349, || 33, 199, 203, 222, 349.

Звегинцева Анна Евгеньевна, рожд. гр. Вонлярлярская — || 263.

Звегиндевы — 263.

Зибена Эмилия — 359, || 359.

Зинаида Михайловна — 192.

Зиновьев Николай Алексеевич — 73, 146, 164, 165, 166, 188, || 73, 160, 161.

Зиновьева Мария (Матрена) Ивановна — 73, || 73.

Зиновьевы — 73, 135, 164, 168, 188.

Зисерман Арнольд Львович — 255, 309, || 256, 310.

— «Двадцать пять лет на Кавказе» — 309, || 310.

Знаменский Николай Николаевич — 237, || 238.

Золотарев Максим Петрович — 57, || 57.

Золя Эмиль — 191,199.

Зусман Анна Львовна — 370, || 371.

Зуттнер Берта — || 203.

Зябрев Константин Николаевич — 25, 32, 42, 173, || 26, 33, 43, 173.

Зябрев Петр Осипович — 42, || 43.

Зябрева Авдотья Никифоровна — || 177.

Зябрева Анастасия Константиновна — || 173.

Зябрева Мария Константиновна — || 173.

Зябрева Надежда Ивановна — 42 || 43.


Иван Александрович. См. Бергер И. А.

Иван Иванович. См. Горбунов-Посадов И. И.

Иван Кронштадтский. См. Сергиев И. И.

Иванов Александр Петрович — 300, 301, 303, 337, 354, 358, 392, 396, || 300, 354, 392.

Иванова Надежда Павловна — 229, 230, 231, 370, || 230, 231, 371.

Ивановы — 40,|| 40.

Ивин Иван Семенович. См. Кассиров И. С.

Игумнова Юлия Ивановна — 343, 345, 346, 352, 363, 364, 367, 369, 375, 379, || 343, 355, 365.

Иеремия пророк — 152.

Иерусалим — 38.

«Известия общества Толстовского музея» — || 396.

«Изречения китайского мудреца Лао-Тсе, выбранные Л. Н. Толстым» — || 198.

Икскуль бар. Варвара Ивановна, рожд. Лудковская — 242, || 242.

Икскуль бар. Карл Петрович — || 242.

Ильинская Софья Александровна, рожд. Свечина — 312, 320, || 313.

Индия — 145, 146, 386.

Иокаи — 247, || 248.

Иркутск — 264.

Исаков Илья Дмитриевич — 76, || 75.

«Искорки», журнал — || 364.

Иславин Владимир Александрович — 180, || 181.

Испания — || 272.

Истомин Дмитрий Владимирович — || 227.

Истомина Вера Петровна, рожд. Северцова — 227, 249, || 227.

Италия — || 62.


Кавказ — 139, 231.

Казань — 96, 112, 336, || 300.

Калуга — 138.

Калужская губерния — 80.

Каменка, Орловской губ. — 311, 314, 318, 319, || 312.

Кампанья (Италия) — 61, || 62.

Канада — 341, || 291, 342, 402.

Кандидов Павел Петрович — 192, 196, 210, 221, || 192, 210.

Канн — 210.

Капнист гр. Павел Алексеевич — || 211.

Капнист Дмитрий Павлович — 211, || 211.

Караси, Сызрано-Вяземской ж. д. — 322, || 323.

Карпентер Эдуард (Ed. Carpenter) — 265, || 266.

— «Современная наука» — 265, 297, 302, || 266, 298.

Карпов Евтихий Павлович — 320 || 321.

Карпов. См. Рубцов Н. К.

Касаткин Николай Алексеевич — 178, || 179.

Кассиров И., «Сказка о храбром воине, прапорщике Портупеи» — 35, || 36.

Катерина Ивановна. См. Баратынская Е. И.

Кашино, Рязанской губ. — || 155.

Келлер Владимир Васильевич — 108, || 109.

Кеммерер (Р. Kämmerer) — || 142.

Кенворти Джон (John Kenworthy) — 247, 348, 349, || 248, 348.

— «Tolstoy, his life and works» («Толстой, его жизнь и творчество») — || 248.

Керн Эдуард Эдуардович — 89, || 91.

Керрил — 56, || 56.

Кетриц Марина Петровна (Нижальская), рожд. Сергеенко — 324, || 325.

Киев — 236, 237, 321, 324, 340, 342, || 237, 340.

Киплинг Редьярд (Kipling R.) — 136, 138, || 136.

Кипр — || 291.

Китай — 146, 402.

Кладищев Дмитрий Петрович — 102, || 103.

Клейнер Сергей Михайлович — 93, || 94.

Клекотки— 89, 102, 123, 125, 126, 130, 132, 133, 135, 137, 140, 142, 144, 145, 147, 153, 155, 156, 181, 183, 187, 189, || 115, 153, 181, 409.

Клен де Гектор — || 54.

Клопов Анатолий Анатольевич — 337, || 338.

Ключевский Василий Осипович — 170, || 172.

— «Очерки и речи» — || 172.

Кнерцер Николай Андреевич — 40, || 40.

Книтчке Мария (М. Knitschke) — || 142.

Кноп Л. — 55, || 52, 55.

Кобеко Дмитрий Дмитриевич — || 379.

Кобяков — 34.

Ковалевский Максим Максимович — 16, || 16.

Козлов Данила Давыдович — 25, || 26.

Козлова Засека, Тульской губ. (Козловка) — 19, 21, 22, 24, 25, 28, 30, 31, 32, 33, 34, 37, 38, 42, 48, 61, 65, 66, 67, 69, 70, 72, 73, 74, 75, 83, 86, 153, 154, 155, 159, 160, 161, 165, 166, 170, 173, 174, 178, 188, 189, 190, 191, 192, 197, 209, 211, 219, 223, 225, 226, 228, 230, 231, 242, 245, 254, 260, 267, 268, 270, 273, 282, 294, 298, 308, 319, 323, 345, 351, 354, 355, 368, 369, 372, 378, 390, 392, 398, || 21, 22, 24, 32, 42, 204, 244, 245, 268, 282, 369.

Колокольцов Николай Николаевич — 211, || 211.

Колодези, Рязанской губ. — 127, 134.

«Колосья», журнал — 84, || 85, 251.

Комаров — 230.

Кони Анатолий Федорович — 48, 383, || 49, 383.

— «Отрывки из воспоминаний» — 383, || 383.

Конисси Даниил Павлович (Masutaro Konishi) — 247, || 248.

Конюсы — || 281.

Коншин Александр Николаевич — 109, 110, 111, || 110.

Коппэ Ф., «Pater» («Отче наш») — 184, || 185.

Копылов Василий Александрович — 47, || 48.

Копылова Анисья Степановна, рожд. Полина — 32, 47,|| 33.

Копыловы — 23.

Корея — 223.

Корибут Мария Георгиевна. См. Домелунген М. Г.

Корнель Пьер (Corneille) — 252.

Короленко Софья Владимировна — || 9.

Корольков Егор Егорович — || 234.

Костычев Павел Андреевич — 149, || 149.

Кочеты, Тульской губ. — 355, 356, 357, || 351, 352, 353, 385, 386, 387, 388, 389, 390, 392, 393, 401, 403.

Крамской Иван Николаевич — 34, || 36.

Крапивенский у., Тульской губ. — 88.

Краснов Василий Филиппович — 310, || 310.

— «Ходынка» — || 310.

«Красный архив», журнал — || 102, 107, 144.

Крауфорд (J. М. Crawford) — 185, 186, || 186.

Крекшино, Московской губ. — || 390.

Кристи Григорий Иванович — 149, || 149.

Кройдон (Англия) — || 280.

«Кроникль» («Chronicle») — || 205.

Кросби Эрнест (Е. Crosby) — 218, 336, 341, || 218, 342.

Крыльцово, Тульской губ. — 163.

Крым — 262, || 251, 293, 301, 360.

Крюков Адриан Александрович — 350, || 350.

Крюков Михаил Фомич — 66, || 67.

Ксюнин А., «Почему ушел Толстой» — || 6.

Кудашева кн. Екатерина Васильевна, рожд. Стенбок-Фермор — 321, 324, || 9, 321, 325.

Кудрявцева Мария Федоровна — 247, || 248.

Кузин Сергей Тимофеевич — 395, 397, || 396.

Кузминская Вера Александровна — 66, 77, 86, 93, 94, 96, 97, 106, 116, 122, 130, 133, 134, 135, 157, 158, 162, 163, 164, 165, 166, 193, 195, 197, 199, 201, 237, 240, 241, 245, 279, 300, 303, 341, 370, || 38, 68, 87, 90, 124, 156, 163, 198, 243, 244, 245, 293, 371.

Кузминская Мария Александровна. См. Эрдели М. А.

Кузминская Ольга Михайловна, рожд. Ягодинская — || 361.

Кузминская Татьяна Андреевна, рожд. Берс — 33, 66, 70, 72, 74, 80, 81, 84, 106, 154, 160, 192, 237, 242, 324, 340, 342, 361, 373, 384, || 67, 154, 192, 340, 342.

Кузминские — 31, 44, 46, 47, 69, 70, 72, 77, 78, 84, 189, 219, 237, 324, 325, 340, 343, || 32.

Кузминский Александр Александрович — 67, || 67.

Кузминский Александр Михайлович — 335, 340, 342, || 67, 69, 237, 336.

Кузминский Дмитрий Александрович («Митичка») — 197, 324, || 81, 84, 198.

Кузминский Михаил Александрович — 192, 193, 361, || 84, 192, 361.

Кузнецов Григорий Федорович — 116, 122, 130, || 117.

Кузнецова Мария Кирилловна — 89, 178, 181, 182, 187, 188, || 90, 182, 187.

Кукуевка, Орловской губ. — 318, || 319.

«Кукумин-Шимбун», журнал — || 260.

Кун Александр Владимирович — 239, 346, 359, || 239, 346.

Куркино, Тульской губ. — 116, 127, 131, 132, || 116.

Курносенков Андрей Петрович — 173, || 174.

Курская губерния — 96.

Курцы (Курицы), Тульской губ. — 95.

Кутелева Елизавета Прохоровна — 132, 134, 136, 150, || 132, 134.


Лабазовы (Лабзовы) — 192, || 192.

Лаврентьева София Ивановна — || 36.

Лавровский Николай Алексеевич — || 117, 298.

Ладыженский Лев Викторович — 184, || 185.

Лазарево, Московско-Курской ж. д. — 347, || 83, 347, 368.

Ламбер (Lambert) — 53, 60, || 54, 56.

Лао-Дзи — 197, 198, || 198, 203.

— «Lao Tseu» («Лао Тсе») — || 197.

— «Lao-Tse-Taute-King» («Лао-Тсе-Таоте-Кинг») — || 197.

Ларионова София Васильевна, рожд. Суворова — 25, || 26.

Лебедев Федор Егорович — 135, ||135.

Левенфельд Рафаил — 196, || 196.

Левицкие — 234, 322.

Левицкий Павел Иванович — || 323.

Левицкий Рафаил Сергеевич — 233, || 234.

«Лев Николаевич Толстой», сборник — || 267.

«Лев Толстой и В. Стасов», переписка — || 203, 204.

«Лев Толстой и голод», сборник — || 6, 129.

Левшин А. — 251, || 251.

Левшина Вера Федоровна, рожд. гр. Соллогуб — || 308.

Леночка. См. Денисенко Е. С.

Леонтьев Борис Николаевич — 110, 112, 141, 157, 200, 311, || 111, 205, 311.

Леонтьев Иван Михайлович — || 169.

Леонтьевы — 168.

Лепешкины — 55, || 55.

Лермонтова Варвара Николаевна, рожд. кж. Трубецкая — || 308.

Лесков Николай Семенович — 77, 104, 198, || 198.

«Летописи» Государственного литературного музея — || 285.

Лидa (Miss Lidia) — 70, 73, 101, 197, || 70.

Лизиновка, Воронежской губ. — 35.

Лимонт-Иванов Андрей Иванович — 206, || 208.

Лимонт-Иванова Наталья Владимировна, рожд. Трескина — 206, || 208.

Линденберг Герман Романович — 182, 185, 311, || 183, 311.

Литвинов Вячеслав Николаевич — 370, || 370.

Литвинова Елизавета Николаевна — 370, || 370.

Литвинова Надежда Вячеславовна, рожд. Шидловская — || 370.

«Литературное наследство» — || 6.

Лодиан (Lodian) — 290, || 291.

Лопасня, Московско-Курской ж. д. — || 58.

Лопатин Лев Михайлович — || 16.

Лопашино, Орловской губ. — 309, || 310.

Лопухин Николай Сергеевич — 254, || 254.

Лопухин Сергей Алексеевич — 30, 165, || 31, 166, 254.

Лосинский Семен Алексеевич — 71, || 72, 77.

Лугинин Владимир Федорович — || 248.

Лугинины — 247.

Львов кн. Георгий Евгеньевич — 118, 171, 174, 179, 181, 188, || 118, 160, 359.

Львова кн. Юлия Алексеевна, рожд. гр. Бобринская — 359, || 359.

Львовы — 171.

Люткен Андре (Lütken) — 201, || 201.

Ляпунов Вячеслав Дмитриевич — 296, 297, || 296.


Майков («М. М.») —105, || 105.

— «У Л. Н. Толстого в голодный 1891—1892 г.» — || 105.

Макарова Акулина Васильевна — 270, || 241, 270.

Макаров Игнат Севастьянович — 167, ||167.

Макарычев (Макаров) Василий Севастьянович — 204, || 204.

Макарычев (Макаров) Севастьян Макарович — 80, || 80.

Макарычева Анисья — 80, || 80.

Макдональд (Macdonald) — 123.

Маклаков Алексей Николаевич — || 334.

Маклаков Василий Алексеевич — 239, 247, 268, 333, 345, || 239, 248, 269, 334.

Маклаков Сергей Николаевич — 233, || 234.

Маклакова Мария Алексеевна — 334, 372, || 334, 372.

Маклакова Мария Леонидовна, рожд. кж. Оболенская — 175, || 176.

Маклаковы — 249, 332, 372, || 332.

Маковицкий Душан Петрович — 225, 306, 370, 379, 402, || 226, 373, 392, 406.

— «Яснополянские записки» — || 291, 377, 387.

Макушин — 35.

Малиновский Александр Семенович — 386, || 387.

Мамонова София Эммануиловна — 168, 169, 170, 199, || 199.

Мансурова Елизавета Ильинична — 321, || 321.

Маракуев Владимир Николаевич — 181, || 181.

Мариинский театр в Петербурге — || 54.

Мария Александровна. См. Шмидт М. А.

Мария Кирилловна. См. Кузнецова М. К.

Мария Федоровна (Дагмара) — 258, || 259.

Маркс Адольф Федорович — 328, 334, || 328, 335.

Марта (Miss Marta) — 16, 17, 22, || 17, 22.

Мартынов Георгий Викторович — || 211.

Мартынов Дмитрий Викторович — || 211.

Мартынов Николай Авенирович — 115, 121, || 115.

Мартынова София Михайловна, рожд. Катенина — || 211.

Мартыновы — 211, 357.

Масарик Фома Осипович — 30, 31, || 30, 31.

— «Erinnerungen an L. N. Tolstoi» («Воспоминания о Л. Н. Толстом») — || 31.

Маслов Федор Иванович — || 288.

Маслова Анна Ивановна — 286, || 288.

Масловы — || 288, 324.

Матвеев Александр Петрович — 123, || 124.

Матвеев Владимир Николаевич — 386, || 387.

Матвеева Варвара Дмитриевна — 386, 402, || 386.

Матвеева Вера Петровна — 123, || 124.

Матвей Николаевич. См. Чистяков М. Н.

Мейендорф бар. Анна Федоровна — 235, 236, || 235.

Мейендорф бар. Мария Федоровна — 235, || 235.

Мейендорф бар. Федор Егорович — || 235.

Меньшиков Михаил Осипович — 322, || 296, 322.

Мережковский Дмитрий Сергеевич — 166, || 167.

Мечников Илья Ильич — 376.

Мещеринов Александр Григорьевич — 255, || 256.

Мещеринова Вера Вячеславовна, рожд. Шидловская — || 256.

Мещерское, Московской губ. — 395.

Микулич-Веселитская Лидия Ивановна — || 201, 383.

— «Мимочка отравилась» — 200, || 201.

Милашевич Татьяна Сергеевна, рожд. Бибикова — 348, || 348.

Милютин гр. Дмитрий Алексеевич — || 252.

Милютина гр. Ольга Дмитриевна — 251, || 252.

Минаев Никита Васильевич — 22, || 22.

Минин Александр Иванович (Арсений) — 52, || 52.

Минкевич М. Н. — 193.

Михаил Максимович — 201, || 202.

Михаил Николаевич, вел. кн. — || 73.

Михаил Павлович, вел. кн. || 62.

Михайлов Брод, Тульской губ. — 315, 316.

Моссand, гувернер — 175, || 175.

Моллас Матильда Павловна — 18, 187, 250, || 19, 187.

Молоденки, Тульской губ. — 107, 181, || 107.

Молоствова Елизавета Владимировна, рожд. Бер — 372, || 373.

Молочников Владимир Айфалович — 383, || 383, 384.

Моод Эльмер (Алексей) Францевич (Aylmer Maude) — 294, 300, 305, || 294, 300.

Мопассан Гюи де — 181, 193, 199, 216, || 193, 214.

— «Монт-Ориоль» — || 193, 214.

— «Bel ami» («Милый друг») — 216, || 216.

Мордвинов Иван Николаевич — 90, 136, 159, || 91, 101.

Мордвинова Анна Ивановна. См. Бибикова А. И.

Мордвинова Маргарита Ивановна, рожд. Раевская — 101, 102, 170, || 91, 101, 103.

Мордвиновы — 94, 96, 141, 184, 189, || 93.

Морозова Дарья Степановна — 282, || 283.

Морозова Пелагея Степановна — 282.

Москва — 16, 17, 19, 21, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 32, 33, 34, 37, 38, 39, 40, 42, 43, 46, 47, 48, 50, 51, 52, 53, 55, 56, 57, 58, 59, 61, 62, 67, 68, 69, 70, 80, 81, 82, 86, 94, 95, 96, 98, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 111, 112, 115, 116, 118, 123, 124, 126, 127, 128, 130, 131, 133, 136, 137, 142, 143, 145, 147, 148, 151, 153, 159, 162, 163, 164, 165, 168, 169, 170, 171, 172, 173, 174, 176, 177, 178, 179, 181, 182, 183, 185, 186, 188, 192, 195, 196, 197, 200, 204, 206, 207, 208, 210, 211, 212, 214, 215, 218, 224, 226, 229, 230, 234, 235, 239, 242, 246, 247, 251, 254, 255, 261, 262, 264, 265, 267, 269, 270, 273, 277, 278, 279, 280, 281, 283, 284, 291, 294, 295, 296, 297, 298, 299, 301, 302, 303, 304, 306, 308, 309, 310, 311, 312, 313, 314, 315, 316, 318, 319, 320, 321, 322, 326, 330, 334, 335, 336, 338, 339, 340, 341, 343, 344, 345, 346, 347, 349, 350, 351, 352, 353, 354, 355, 356, 358, 359, 362, 369, 372, 380, 395, 396, 397, 402, || 5, 32, 39, 45, 57, 60, 64, 69, 73, 79, 81, 84, 95, 107, 127, 211, 220, 236, 247, 249, 250, 258, 263, 279, 306, 307, 339, 342, 343, 354, 355, 356, 358, 359, 371, 373, 392, 401, 409, 410.

«Московские ведомости», газета — 117, 118, 119, 128, || 103,117, 120.

Мостовая, Тульской губ. — 178, 180.

Мсерианц (Марьянс) — 80, || 81.

Муравлянка, Рязанской губ. — 122, 130, || 124.

Муравская Елена Павловна («Муромцева») — 317, 320, 321, || 318, 320, 322.

Муравьев Николай Валерьянович — 336, || 337.

Муравьев-Карский H. H., «Записки» — || 52.

Мценск, Орловской губ. — 207, 309, 313, 315, 353, 403, || 312.

Мценский уезд, Орловской губ. — 317, 318, 321.

Мэвор Джемс (Маvог) — 402, || 402.

Мясновка, Рязанской губ. — 186, 184, || 136.

Мясново Александр Аристионович (Мяснов) — 30, || 31.

Мясново Надежда Ивановна, рожд. Щукина — 30.


Нагорнов Борис Николаевич — 82, 344, || 83, 344.

Нагорнов Николай Михайлович — 249, || 83, 250.

Нагорнов Сергей Николаевич — 358, || 359.

Нагорнова Варвара Валерьяновна, рожд. гр. Толстая — 249, 250, 309, 312, 315, 327, 344, 358, 367, 395, || 83, 250, 310,313,344.

—«Оригинал Наташи Ростовой» — || 259.

Наживин Иван Федорович — 370, || 371.

Накашидзе кж. Елена Петровна — 269, 271, || 269.

Накашидзе кн. Илья Петрович — 271, 331, || 269.

Нарышкин Александр Алексеевич — || 313.

Нарышкин Борис Александрович — 312, || 313.

Нарышкин Петр Александрович — 312, || 313.

Нарышкин Эммануил Дмитриевич — || 363.

Нарышкин Юрий Александрович — 312, || 313.

Нарышкина Александра Николаевна, рожд. Чичерина — 363, || 363.

Небогатов Николай Иванович — || 375.

«The New Review», журнал — || 210.

Неверовский, «Истребление аварских ханов» — 320, || 320.

«Неделя», газета — 52, || 52, 102, 322.

Нежин, Полтавской губ. — 151.

Нейман — || 54.

Некрасов Николай Алексеевич — || 383.

Нерадовский Петр Иванович — 234, || 235.

Нечаев Дмитрий Степанович — || 158.

Нечаев-Мальцев Юрий Степанович — ||158.

Нечаева Анна Степановна — || 158.

Нечаева Софья Степановна— || 158.

Нечаевы — 157, 160.

«Нива», журнал — || 328, 335.

Никитин Дмитрий Васильевич — 360, 361, 385, || 361.

Никитское, Тульской губ. — 131, 183, 191, || 131.

Никифоров Лев Павлович — 181, || 181, 193, 214.

Николаева Лариса Дмитриевна — 384, || 384.

Николаев Сергей Дмитриевич — 360, 384, || 361, 384.

Николай II — 283, || 6, 230, 284, 338, 354.

Никольское-Вяземское, Тульской губ. — 206, 207, 308, 309, 312, || 48, 176.

Никольское-Обольяново (Подьячево) — || 15 17, 18, 233, 234, 236, 238, 250, 251, 252, 253, 254, 275, 277, 278, 279, 280, 319, 409.

Никулина Надежда Алексеевна — || 244.

Нобель Альфред — 292, || 292.

Новиков Алексей Митрофанович — 42, 61, 67, 70, 77, 90, 92, 101, 105, 106, 154, 159, 191, || 43, 44, 62.

— «Зима 1889—1890 годов в Ясной Поляне» — || 44.

— «Л. Н. Толстой и И. И. Раевский» — || 44.

Новиков Иван Петрович — || 198.

Новиков Михаил Петрович — 300, || 300.

Новиков Петр Дмитриевич (Цыганок) — 25, || 26.

Новицкая П. — || 251.

«Новое время», газета — 16, || 179, 259, 322, 329.

Новоселов Михаил Александрович — 109, 110, 112, 116, || 85, 110, 127.

Новосиль, Тульской губ.— 351, 353.

Нооль, «Бетховен, его жизнь и творения» — 304, || 306.

Ньютон Вильям Вильберфорс (Newton) — 56, || 56.

— «А run through Russia, or the Story of a visit to count Tolstoy» — || 56.

Hью-Йоpк — 341.

Няня. См. Суколенова А. С.


Оболенская кн. Елизавета Валерьяновна, рожд. гр. Толстая — 83, 326, 335, 358, || 83, 336, 343.

Оболенская Мария Львовна, рожд. Толстая — 20, 25, 36, 38, 42, 46, 47, 53, 56, 58, 59, 61, 63, 65, 66, 67, 68, 70, 79, 80, 81, 82, 83, 90, 93, 94, 95, 96, 97, 111, 112, 116, 117, 122, 130, 131, 133, 134, І35, 136, 137, 138, 140, 143, 144, 145, 146, 148, 149, 150, 152, 154, 155, 157, 159, 160, 163, 164, 165, 166, 169, 170, 172, 173, 174, 176, 178, 179, 180, 181, 182, 187, 190, 192, 193, 194, 195, 197, 199, 200, 206, 209, 211, 212, 214, 215, 216, 219, 222, 223, 225, 226, 228, 229, 230, 231, 232, 233, 234, 235, 236, 237, 245, 247, 249, 250, 254, 258, 260, 261, 262, 265, 268, 272, 279, 281, 282, 283, 284, 286, 290, 298, 301, 302, 303, 312, 314, 315, 326, 330, 333, 335, 337, 341, 343, 347, 348, 349, 350, 355, 358, 359, 360, 361, 362, 365, 366, 367, 368, 370, 373, || 36, 43, 58, 62, 63, 67, 68, 73, 75, 78, 79, 84, 89, 115, 124, 131, 134, 135, 143, 156, 167, 173, 180, 183, 195, 198, 199, 201, 204, 205, 212, 213, 223, 232, 251, 254, 280, 289, 290, 291, 293, 315, 324, 343.

Оболенская кж. Мария Леонидовна. См. Маклакова М. Л.

Оболенская кн. Наталья Михайловна, рожд. Сухотина — 378, 383, || 378.

Оболенский кн. Дмитрий Дмитриевич (Миташа) — 35, 76, 87, 92, 93, || 36, 75, 88.

Оболенский Леонид Егорович — 92, || 57.

Оболенский кн. Николай Леонидович — 199, 237, 242, 249, 259, 260, 270, 271, 273, 290, 291, 314, 337, 343, 359, 383, || 199, 238, 242, 289, 290, 315, 343, 378, 409.

Оболенский кн. Юрий Александрович — 58, || 58.

Обольянинов Лев Александрович — 111, || 113.

«Общество пособия нуждающимся литераторам и ученым» — 387, || 388.

Овсянниково, Тульской губ. — 189, 192, 220, 221, 227, 228, 231, 324, 350, || 230, 326, 350.

Огничное, Тульской губ. — || 323.

Олсуфьев гр. Адам Васильевич — 233, 250, || 233, 251.

Олсуфьев гр. Александр Васильевич — 292, || 284, 292.

Олсуфьев Василий Александрович — || 233.

Олсуфьев гр. Дмитрий Адамович — 16, 166, 167, 171, 233, || 17, 18.

Олсуфьев гр. Михаил Адамович — 16, 233, 234, 249, 252, || 17, 18, 235.

Олсуфьева гр. Анна Михайловна, рожд. Обольянинова — 18, 233, 238, 250, 252, 281, || 19, 251, 281.

Олсуфьева гр. Елизавета Адамовна — 232, 233, 236, 238, 250, 251, || 19, 232, 234, 236, 252, 281.

Олсуфьева Татьяна Васильевна — 233.

Олсуфьевы гр. — 143, 147, 167, 314, || 233, 234, 252, 277, 281.

Олсуфьевы (семья В. А. Олсуфьева) — 233, || 233.

Олышева Александра Александровна, рожд. Антипова — 150, 152, 157, 158, || 150, 159.

Ольга Федоровна, вел. кн. — 73, || 73.

Ольгинская, Воронежской ж. д. — 212, || 212.

Ольховик Петр — || 264.

Оптина пустынь — 407.

Орел — 38, 139, 141, 145, 230, 236, 320, 328, 392, || 328.

Оренбург — 96.

Орехов Алексей Степанович — || 43.

Орехов Константин Михайлович — 42, || 26, 43.

Орленев Павел Николаевич — 396, || 397.

— «Жизнь и творчество русского актера Павла Орленева, описанные им самим» — || 397.

Орлов Александр Иванович — 47, || 48.

— «Н. В. Гоголь как учитель жизни» — || 48.

— «Французский ученый Влас Паскаль. Его жизнь и труды» — || 48.

Орлов Николай Васильевич — 370, || 371.

Орловка, Тульской губ. — 122, 127, 130, 155, || 124.

Орловская губерния — 389.

Осиновая Гора, Рязанской губ. — 116, 150, 153, 191, || 116.

Осоргина Елизавета Николаевна, рожд. Трубецкая — || 308.

Островский Александр Николаевич — 202.

— «Последняя жертва» — 202, || 203.

Остроумов Алексей Александрович — 249, || 250.

Отрадное, Московской губ. — || 393, 394, 395, 396, 398, 401.


Пажес Эмиль (Pagès) — 39 || 39.

Паники, Рязанской губ. — || 124, 125, 317, 323.

Париж — 207, 210, 211, 327, 335, || 210, 211, 336, 371.

Парфенов Александр Яковлевич — 43, 45, 47, 53, || 44, 58.

Парфенов Василий Яковлевич («В. А.») — 58, || 58.

Пастернак Леонид Осипович — 334, 335, || 335.

Пастухов Алексей Алексеевич — 58, || 58.

Патагония — 223.

Пашково, Тульской губ. — 137, 184, || 137.

Пашковы — || 390.

Пелагеюшкин (Полин) Степан Иванович — 302, || 303.

Пеньки, Рязанской губ. — 130,190.

Персидская Елена Михайловна — 125, 150, 152, 157, 159, || 127.

Персия — 386, || 387.

Перфильев Василий Степанович — 55, || 55.

Песочная, Московско-Курской ж. д. — 219.

Петербург — 35, 70, 71, 74, 76, 90, 94, 106, 179, 224, 243, 246, 247, 275, 277, 278, 297, 307, 336, 350, 371, 373, 384, || 54, 64, 73, 81, 82, 85, 242, 277, 293, 307, 329, 336, 359.

«Петербургские ведомости». См. «С.-Петербургские ведомости».

Петербуржец, «Маленькая хроника» — || 167.

Петр Васильевич. См. Бойцов П. В.

Петр I — 202.

Петров — 117, 123, || 117.

Петров Иван Иванович — 35, || 36.

Петропавловск, Акмолинской обл. — || 24.

Пилоти (Piloty) — || 142.

Пинская М. À. — 141, 157, 159, || 142.

Пирогово, Тульской губ. — 82, 167, 172, 175, 219, 224, 261, 262, 287, 297, 302, 337, 339, 365, || 64, 65, 83, 156, 288, 326, 342, 343, 347, 348, 349, 364, 366, 367, 368, 409, 410.

Писарев Рафаил Алексеевич — 33, 90, 91, 95, 103, 105, 106, 109, 110, 114, 117, 120, 123, 132, 135, 136, 138, 144, 145, 146, 148, 152, 157, 181, 184, 186, || 33, 91, 103, 139.

Писарева Евгения Павловна, рожд. гр. Баранова — 91, 146, 191, || 92, 191.

Писаревы — 137, 154, 188.

Писемский Алексей Феофилактович — 383, || 383.

«Письма П. В. Ольховика» — || 266.

Плавтов Петр Васильевич — 238, 252, || 238, 252.

Плевако Федор Никифорович — 333, 345, || 334.

Плисково, Тульской губ. — 315.

Плюснин Василий Васильевич — 384, || 9, 384.

Подольск, Московской губ. — 39, 57, || 39, 57.

Подъиваньково, Тульской губ. — 180.

Покровский С. — || 108.

Полевые Озерки, Тульской губ. — 122, 130, || 124.

Поливанов Лев Иванович — || 16.

Поливанова гимназия (Москва) — || 49, 79.

Поливанова Т. H., «Воспоминания о Толстом» — || 280.

Полин (Пелагеюшкин) Тит Иванович — 20, 23, 24, 25, || 20.

Полтава — 110, 112, 127, 151, 311.

Померанцев Юрий Николаевич — 286, || 288.

«Помогите», воззвание — 269, || 269.

«Помощь голодающим», сборник — 109, || 107, 109.

Попов Евгений Иванович — 57, 59, 61, 78, 89, 96, 158, 159, 161, 166, 167, 170, 174, 175, 178, 181, 190, 196, 202, 286, || 57, 62, 182, 191, 198.

— «Отрывочные воспоминания о Л. Н. Толстом» — || 57.

Попов Иван Иванович — 23, || 24.

Попов Павел Сергеевич — || 11.

Попов Сергей Николаевич — 30, || 31.

Попова Авдотья Васильевна — 61, 337, 370, || 62.

Попова Анна Панкратьевна, рожд. Новакович — 167, || 167.

Поповка, Тульской губ. — || 172.

Перецкий Сергей Александрович — 360, || 361.

«Посредник» — || 28, 52, 83, 110, 179, 193, 198, 263, 361, 367, 397.

Потапенко Игнатий Николаевич — 172, 182, 198, 199, || 183, 199.

— «Поздно» — 172.

— «Семейная история» — 198, 199, || 183, 199.

Потехин Алексей Антипович — 25 || 26.

— «Хворая» — 25, || 26.

Поша. См. Бирюков П. И.

«Правительственный вестник», газета — 119, || 120.

Праль — 102, || 102.

«The preaching of Christ and practice of his churches» — || 210.

Преображенский Василий Петрович — || 204.

Пpeобpаженский Петр Васильевич — 324, || 325.

Прокудин-Горский Сергей Михайлович — 382, || 382.

Проташинский Алексей Алексеевич — 308, 309, 320, || 308.

Протопопов Николай Петрович — 102, 103, 111, 112, || 103.

Прудки, Рязанской губ. — 190, 191.

Путилина Анна Ивановна — 403, || 403.

«Путь-дорога. Научно-ли тературный сборник в пользу общества для вспомоществования нуждающимся переселенцам» — 182, || 183.

Пушкин Александр Сергеевич — || 33, 82.


Раев Павел Константинович — 166, || 167.

Раевская Екатерина Ивановна, рожд. Бибикова — 94, || 95, 125.

— «Дневник» — || 95, 125.

Раевская Елена Павловна, рожд. Евреинова — 58, 73, 77, 98, 99, 103, 104, 105, 106, 112, 140, 143, 153, 155, 159, 168, 169, 184, 255, 262, || 40, 58, 73, 103, 140, 144.

Раевские — 40, 68, 73, 105, 135, 153, 159, 160, 184, 195, || 40, 91, 116, 175, 186.

Раевский Григорий Иванович — 155, || 155.

Раевский Дмитрий Иванович — 102, 105, 130, || 103, 105.

Раевский Иван Иванович (младший) — 42, 95, 96, 106, 153, 157, 159, 185, 360, || 43, 97.

Раевский Иван Иванович (старший) — 88, 89, 90, 91, 92, 94, 96, 97, 98, 100, 101, 102, 103, 104, 106, 110, || 40, 68, 91, 102, 103, 107.

Раевский Петр Иванович — 68, 80, 96, 132, 133, 195, || 68, 97, 124, 131.

Раненбургский уезд, Рязанской губ. — 144.

Расин Жан (Racine) — 252.

Рахманов Владимир Васильевич — 44, 61, 260, || 45, 62.

Рачинская Мария Константиновна. См. Толстая М. К.

Рачинский Константин Александрович — 266.

Рачинский Сергей Александрович — 252, || 252.

«Revue de famille», журнал — || 190.

Репин Илья Ефимович — 124, 167, || 125, 168.

— «Далекое — близкое» — || 125.

«Речь», газета — || 364.

Ржава, Тульской губ. — 347, || 347.

Ржевск, Воронежской губ. — || 212, 213.

Рибльуайт (E. G. Ribblewhite) — 209, || 210.

Ризон Вильям (William Raeson) — || 129.

Рим — 61, || 61, 62.

Римский-Корсаков Михаил Михайлович — 144, || 145.

Рис — 255, || 256.

Рише Шарль — 104, || 105.

Роберсон Франк Ремонт — 372, || 373.

Род Эдуард (Eduard Rod), «Michel Teissier» («Мишель Тесье») — 207, || 208.

Родненская Татьяна Николаевна, рожд. Нагорнова — 309, || 310.

Рожня, Рязанской губ. — 124, 127, 131, || 125.

Розен бар. Анна Германовна — 229 || 230.

Росни Л. (Rosny), «Taoisme» («Таосизм») — 225, || 226.

Россия — 51, 87, 89, 90, 229, 371, || 105, 117, 129, 236, 259, 291.

Рубцов Николай Карпович — 144, 146, 163, || 145.

Рудаков Петр Дмитриевич — 222, || 222.

Руднев Александр Матвеевич — 71, 77, 167, 194, 210, 214, 240, 282, 348, || 210, 348.

Румянцев Матвей Никитич — 81, 344, 352, 353, 359, 360, 362, 369, || 82.

Румянцев Николай Михайлович — 19, 21, 23, 24, 29, 30, || 20, 29.

Румянцев Семен Николаевич — 320, || 321.

Русанов Андрей Гаврилович — || 213.

Русанов Гавриил Андреевич — 212, 213, || 212.

Русанов Г. Г., «Воспоминания о Л. Н. Толстом» — || 213.

Русанов Николай Гаврилович — 375, || 375.

«Русская мысль», журнал — 104, 177, || 177.

«Русские ведомости», газета — 90, 92, 93, 102, 106, 126, 134, 162, 165, 283, || 91, 94, 107, 115, 134, 158, 183, 284, 342.

«Русское дело», журнал — 42, || 43,

«Русское обозрение», журнал — || 6.

«Русское слово», газета — || 6.

Руссо Жан-Жак — 182, || 183.

«Русь», газета — || 322.

Рыдзевская Мария Александровна, рожд. Стахович — 343, || 343.

Рыдзевский Константин Николаевич — || 343.

Рыхотская волость, Рязанской губ. — 93.

Рязанская губерния — 9, 146.

Рязань — 358, || 359.


Савина Мария Гавриловна, рожд. Подраменцова — || 15.

Саломон Карл Альфонсович — 207, 236, || 208.

Самара — 97, 116; 122, 152, 383.

Самарин Петр Федорович — 191, 327, || 158, 327.

Самарина Александра Павловна, рожд. Евреинова — 160, 327 || 158, 161, 327.

Самарины — 157, 160, 327.

Самарская губерния — 96, || 97.

Свербеев Дмитрий Дмитриевич — 58 || 58, 73, 74.

Свербеев Николай Дмитриевич — 351, || 351.

Свербеева Анна Васильевна, рожд. Безобразова — 386, || 387.

Свербеева Любовь Дмитриевна — 73, 74.

Свербеева София Дмитриевна — 73, || 73.

Свечин Федор Александрович — 312.

«Свободная мысль», журнал — || 292.

Севастополь — 102.

«Северный вестник», журнал — 181, 198, 297, || 190, 198, 199, 266, 306.

Северцов Петр Алексеевич — || 34.

Северцова Вера Петровна. См. Истомина В. П.

Северцова Ольга Вячеславовна, рожд. Шидловская — 34, || 34, 36.

Сейрон Алкид — || 21.

Сейрон Анна (М-me Seuron) — 16, 21,|| 17.

Селище, Орловской губ. — || 288, 324.

«Семейные вечера», журнал — || 75.

Семенов Сергей Терентьевич — 182, 185, 372, || 183.

— «Воспоминания о Л. Н. Толстом» — || 183.

Сенкевич Генрих, «Семья Поланецких» — 228, || 230.

Сергеенко Марина Петровна. См. Кетриц М. П.

Сергеенко Наталья Петровна — 375, || 375.

Сергеенко Петр Алексеевич — 324, 375, || 8, 325, 327.

— «Как живет и работает Л. Н. Толстой» — || 325.

Сергей Александрович, вел. кн. — 95, 118, || 97.

Сергей, телятинский крестьянин — 77, 78.

Сергиев Иван Ильич (Иоанн Кронштадтский) — 146, || 147.

Сергиев Посад, Московской губ. («Троица») — 52, 56, 306, || 54, 306.

Сергиевское, Тульской губ. — 71.

Сергий Радонежский — || 172.

Середа Кирилл — || 264.

Серпухов, Московской губ. — 39, 57, || 39, 41, 57.

Сивицкий Иван Моисеевич — 352, || 352.

Сидорков Илья Васильевич — 370, 392, || 371, 392.

Сидорово, Тульской губ. — 312, || 312.

Сизова Александра Константиновна — 15, 16, || 15.

Симон Федор Павлович — 25, || 26.

Симпсон И. — 313, || 313.

Синай — 38.

Син-Джон Артур Карлович (St. John) — 290, 348, 349, || 291, 348.

«Сказка о славном и сильном витязе Ерус лане Лазаревиче, о его храбрости и невообразимой красоте царевны Анастасии Вахрамеевны» — 35, || 36.

Скопинский уезд, Рязанской губ. — 117, 121, 122.

Скороходов Владимир Иванович — 127, 133, 138, 143, 145, 146, 148, || 130.

Соболевский Василий Михайлович — 163, || 164.

Соколов Евдоким Платонович — 146, || 147.

Соллогуб гр. Елена Федоровна — || 308.

Соллогуб Наталья Михайловна, рожд. бар. Боде-Колычева — 378, || 378.

Соллогуб Федор Львович — || 308.

Соллогубы — 307, 351.

Соловьев Владимир Сергеевич — 170, 178, 273, || 172, 179, 273.

— «Нравственная организация человечества» — 273, || 273.

— «Смысл любви» — || 172.

Соловьева Вера — 112, || 113.

Сопоцько Михаил Аркадьевич — 165, 173, 182, 184, 186, 189, || 166, 174.

Софьинка, Рязанской губ. — 134, 139, 142, 182, 190, || 140.

Спасское, Московской губ. — 50, || 50, 52, 54, 55, 56.

Спасское-Лутовиново, Орловской губ. — 309, 314, || 310.

«С.-Петербургские ведомости», газета — 298, 322, || 293, 298, 308, 394.

Стадлинг Ионас (Jonas Stadling) — 127, 130, 131, 133, || 129, 133.

— «Jn the land of Tolstoï» — || 129.

— «With Tolstoy in the russian famine» («У графа Л. H. Толстого в голодный год») — || 129.

Стамо Э. Р. — || 380.

Станиславский (Алексеев) Константин Сергеевич — 202, || 203.

— «Моя жизнь в искусстве» — || 203.

Стасов Владимир Васильевич — 202, 203, 255, 256, 257, || 203, 256.

Стахович Александр Александрович — 16, || 17, 127.

Стахович Михаил Александрович — 71, 77, 230, 231, 286, 309, 312, 313, 320, 328, 395, || 38, 72, 231, 313, 320, 384.

Стахович София Александровна — 343, 379, || 343, 384.

Стаховичи — 38, 126, 133, 343, 384, || 260.

Стебут Иван Александрович — 129, 152, || 130.

Стевени Вильям-Барнс — 116, 117, 204, || 117, 205.

— «Personal recollections of count Tolstoy in 1891 and 1892» — || 117.

— «Through famine sticken Russia» — || 117.

Стендаль, «Пармский монастырь» («Chartreuse de Parme») — 24.

Столыпин Александр Аркадьевич — 178, || 179.

Столыпин Аркадий Дмитриевич — || 179.

Столыпин Петр Аркадьевич — || 388.

Стороженко Николай Ильич — 295, || 295.

Страхов Николай Николаевич — 73, 74, 75, 94, 132, 166, 190, 196, 203, 247, || 31, 74, 95, 204.

— «Толки о Толстом» — 73, || 74.

Страхов Федор Алексеевич — 117, 122, 130, 317, 372, 396, || 117, 373.

Стэд В., «Truth about Russia» («Правда о России») — 52, || 52.

— «Граф Толстой и его евангелие» — || 52.

Суворин Алексей Сергеевич — 328, || 82, 329.

— «По поводу драмы графа Толстого» — 16, || 17.

Суворов Василий Васильевич — || 26.

Суворова Пелагея Федоровна — 25, || 26.

Суворова Софья Васильевна. См. Ларионова С. В.

Судаково, Тульской губ. — 214, || 80, 215.

Сукачев Евгений Андреевич — 127, || 130.

Суколенова Анна Степановна — 80, 197, 226, || 80.

Сулержицкий Леопольд Антонович (Суллер) — 282, 325, 333, || 283.

Суражевский — 249, || 250.

Суражевский Алексей Павлович — || 250.

Суров Павел Васильевич — 121, || 121.

Сухотин Александр Михайлович — 351, || 351.

Сухотин Лев Михайлович — 353, 385, 403, || 354, 386, 403.

Сухотин Михаил Львович — 403, || 403.

Сухотин Михаил Михайлович — 388, || 388.

Сухотин Михаил Сергеевич — 178, 220, 249, 290, 351, 353, 372, 378, 388, 392, 403, || 179, 289, 306, 351, 354, 384, 386.

Сухотина Елена Петровна, рожд. Базилевская — 385, || 386.

Сухотина Наталья Михайловна. См. Оболенская кн. H. М.

Сухотина Татьяна Львовна, рожд. Толстая — 17, 18, 19, 20, 21, 22, 24, 25, 28, 30, 33, 35, 36, 38, 39, 41, 42, 53, 55, 56, 59, 60, 61, 62, 63, 66, 67, 68, 69, 70, 74, 75, 76, 79, 83, 84, 90, 91, 93, 94, 95, 96, 97, 101, 106, 107, 116, 118, 120, 121, 122, 123, 125, 127, 128, 129, 130, 131, 132, 133, 134, 135, 136, 137, 138, 139, 140, 141, 142, 143, 144, 146, 147, 149, 150, 153, 156, 157, 158, 159, 163, 166, 167, 169, 170, 171, 172, 173, 174, 175, 178, 179, 180, 181, 182, 184, 185, 186, 187, 188, 189, 190, 192, 193, 194, 195, 196, 199, 201, 202, 206, 207, 208, 209, 210, 211, 212, 213, 215, 219, 222, 224, 225, 226, 227, 228, 229, 230, 231, 232, 233, 234, 236, 237, 238, 239, 240, 242, 243, 245, 247, 249, 251, 252, 253, 254, 255, 259, 261, 262, 264, 265, 268, 271, 272, 274, 275, 279, 282, 283, 286, 291, 301, 302, 303, 304, 306, 307, 311, 312, 314, 318, 319, 320, 323, 324, 325, 328, 330, 332, 333, 337, 338, 341, 342, 343, 344, 345, 346, 347, 349, 351, 352, 353, 354, 355, 356, 357, 361, 370, 372, 373, 374, 375, 377, 378, 384, 385, 387, 389, 392, 401, || 18, 27, 61, 62, 66, 71, 72, 73, 74, 75, 78, 85, 90, 93, 97, 102, 108, 125, 127, 147, 160, 161, 170, 176, 179, 183, 187, 189, 196, 201, 203 208, 209, 216, 218, 223, 228, 230, 231, 235, 236, 254, 258, 260, 280, 283, 293, 306, 330, 331, 333, 343, 351, 355, 374, 389, 391.

— «Даровые столовые в деревнях» — || 101.

— «Друзья и гости Ясной Поляны» — || 145.

Сухотина Татьяна Михайловна. См. Альбертини Т. М.

Сухотины — 358, 386, 403, || 386.

«Сын отечества», газета — 322.

Сырово, Московской губ. — || 57.

Сытин Иван Дмитриевич — 59, || 26, 33.

Сытин Сергей Дмитриевич — 25, 47, || 26, 41, 47.

Сычов Иван Николаевич — 116, || 117.

Сяськова Мария Васильевна — 246, || 247.


Таложня, Тверской губ. — || 16, 18.

Танеев Сергей Иванович — 249, 256, 275, 276, 284, 285, || 250, 255, 277, 288, 289, 306, 307, 324, 410.

Таптыково, Тульской губ. — || 347.

Татаринов Иван Васильевич — 16, || 16.

Татаринова Софья Владимировна, рожд. Всеволожская — 16, ||16.

Татищево, Рязанской губ. — 95, 155, 160, 189, 190.

Тверь — 240, 241, 267, 300, || 241, 250, 259, 301.

Телятинки, Тульской губ. — 81, 395.

Тимашев-Беринг Владимир Алексеевич — || 28.

Тифлис, — 271, 335.

«Тифлисские барышни» — 20, 22, 23, 35, || 20.

Току-Томи — 259, 260, || 260.

Толстая гр. Александра Андреевна — 60, 72, 128, 179, 375, || 60, 130, 375.

Толстая Александра Владимировна, рожд. Глебова — 357, || 357.

Толстая-Попова Анна Ильинична — 64, 206, 248, 316, 317, 359, || 9, 48, 64, 206, 317,318.

Толстая Варвара Сергеевна — 82, 83, || 83.

Толстая гр. Вера Сергеевна — 67, 82, 119, 120, 208, 216, 335, 368, || 38, 67, 83, 120, 216, 336, 368.

Толстая Дора Федоровна, рожд. Вестерлунд (Доллан) — 254, 255, 257, 261, 265, 270, 273, 282, 290, 293, 294, 302, 304, 308, 318, 319, 324, 355, 358, 359, 373, 384, || 254, 319, 356.

Толстая Елена Сергеевна. См. Денисенко Е. С.

Толстая Екатерина Васильевна, рожд. Горяинова — 392, || 392.

Толстая Мария Константиновна, рожд. Рачинская — 221, 237, 238, 249, 250, 251, 252, 253, 257, 266, 267, || 221, 238, 239, 251, 330.

Толстая Мария Львовна. См. Оболенская М. Л.

Толстая Мария Николаевна, рожд. гр. Зубова — 377, 379, 380, 382, || 9, 378, 379, 382.

Толстая гр. Мария Николаевна, рожд. гр. Толстая — 52, 239, 250, 253, 282, 326, 327, 328, || 52, 54, 83, 239, 326, 359.

Толстая Мария Сергеевна. См. Бибикова М. С.

Толстая Ольга Константиновна, рожд. Дитерихс — 327, 328, 343, 345, 346, 360, 365, 366, 372, 385, || 327, 343, 347, 366, 370.

Толстая гр. Пелагея Николаевна, рожд. кж. Горчакова — || 29.

Толстая София Андреевна, рожд. Берс:

— «Дневники» — || 11, 74, 75, 84, 236, 277, 289, 292, 293, 328, 332.

— «Ежедневник» — || 7, 8, 277, 339.

— «Моя жизнь» — || 113, 115, 397.

— «Письма к Л. Н. Толстому» (ПСТ) — || 8, 11, 16, 17, 24, 26, 27, 28, 29, 31, 39, 45, 46, 47, 54, 55, 57, 60, 80, 89, 93, 94, 97, 99, 100, 101, 110, 111, 113, 118, 121, 124, 127, 170, 171, 175, 185, 186, 187, 195, 197, 200, 201, 205, 216, 236, 243, 244, 246, 247, 254, 256, 260, 280, 284, 288, 301, 304, 306, 310, 312, 313, 318, 319, 327, 330, 336, 338, 341, 345, 346, 353, 354, 376, 387, 389, 403, 407, 410.

Толстая София Николаевна, рожд. Философова — 41, 47, 64, 206, 207, 209, 210, 240, 248, 257, 296, 297, 309, 311, 312, 315, 317, 322, 323, 328, 350, 359, || 9, 38, 40, 41, 48, 58, 64, 206, 208, 297, 318, 350.

Толстая Татьяна Львовна. См. Сухотина Т. Л.

«Толстовский ежегодник 1913 года» — || 325.

Толстой Андрей Ильич — 240, 248, 257, 301, 302, 317, || 241, 258, 301.

Толстой Андрей Львович — 33, 34, 38, 45, 53, 56, 60, 70, 71, 79, 84, 89, 94, 101, 105, 123, 143, 158, 160, 174, 182, 192, 196, 199, 207, 209, 216, 217, 220, 224, 226, 230, 231, 234, 237, 239, 241, 246, 248, 249, 250, 251, 252, 255, 256, 257, 259, 260, 261, 262, 265, 266, 267, 268, 270, 274, 302, 304, 309, 310, 311, 312, 313, 314, 324, 327, 328, 329, 330, 333, 343, 344, 345, 346, 347, 350, 365, 370, 371, 372, 375, 377, 383, 392, || 79, 80, 84, 175, 231, 237, 241, 250, 301, 303, 327, 329, 331, 343, 347, 366, 377, 383, 392.

Толстой гр. Глеб Дмитриевич — 177, || 149, 177.

Толстой гр. Григорий Сергеевич — 33, 83, || 34, 83.

Толстой гр. Дмитрий Андреевич — || 149.

Толстой Иван Львович — 41, 42, 43, 45, 46, 47, 53, 56, 60, 62, 63, 64, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 75, 78, 80, 81, 82, 84, 86, 88, 89, 97, 101, 105, 123, 129, 158, 160, 161, 172, 191, 192, 193, 194, 195, 197, 199, 205, 211, 213, 217, 219, 220, 221, 222, 223, 225, 226, 227, 230, 231, 234, 235, 240, 246, 276, 315, || 41, 43, 74, 194, 223, 226, 238, 277.

Толстой Илья Львович — 20, 23, 24, 25, 33, 36, 38, 41, 47, 64, 85, 106, 110, 153, 161, 162, 166, 207, 212, 235, 236, 237, 240, 242, 248, 257, 260, 273, 302, 308, 309, 311, 312, 315, 316, 319, 320, 321, 328, 343, 355, 356, 358, 359, 364, 393, || 23, 36, 38, 40, 41, 58, 64, 87, 206, 208, 237, 248, 301, 308, 317, 325.

Толстой Лев Львович — 20, 21, 22, 23, 25, 27, 36, 37, 40, 43, 46, 47, 48, 53, 56, 60, 61, 62, 63, 66, 67, 68, 69, 72, 74, 75, 76, 80, 85, 88, 89, 96, 98, 99, 101, 102, 105, 106, 109, 111, 116, 118, 120, 121, 122, 123, 124, 126, 127, 129, 130, 131, 133, 152, 156, 158, 162, 163, 164, 166, 168, 170, 171, 178, 180, 181, 187, 188, 192, 193, 194, 196, 197, 198, 199, 200, 201, 202, 205, 207, 210, 212, 213, 214, 215, 217, 218, 220, 221, 222, 223, 226, 227, 228, 229, 230, 231, 233, 234, 235, 253, 254, 255, 262, 265, 270, 273, 281, 282, 290, 294, 303, 305, 308, 318, 319, 355, 358, 359, 363, 373, 384, 385, 386, 387, 388, 389, || 21, 36, 38, 41, 49, 60, 62, 66, 74, 80, 84, 97, 113, 165, 172, 200, 203, 254, 306, 319, 356, 376, 389.

Толстой Лев Львович (внук) — || 319.

Толстой Лев Николаевич:

— «Анна Каренина» — 185.

— «Архив Л. Н. Толстого» — 236, || 236.

— «Благодатная почва» — 396, || 397.

— «Божеское и человеческое» — || 203.

— «Власть тьмы» — 15, 18 (Митрич), 27, 81, || 15, 16, 17, 18 (Митрич), 19, 20, (Митрич), 27, 28, 244, 245, 269, 297.

— «Воззвание» (1889 г.) — 315, || 315, 317.

— «Воскресение» («Коневская повесть») — 48, 238, 243, 246, 328, 332, 334, || 49, 239, 243, 246, 328, 329, 331, 332, 335.

— «Воспоминания о Н. Я. Гроте» — 403, || 403.

— «В чем моя вера?» — 81, || 82.

— «В чем счастье?» См. «В чем моя вера?»

— «Где выход?» — || 316.

— «Где любовь, там и бог» — 81.

— «Голод или не голод?» — 322, || 322.

— «Два старика» — 81.

— «Декабристы» — || 80.

— «Диалог» — || 277.

— «Для чего люди одурманиваются?» — 82.

— «Дневники» — 64, 243, 244, 245, 398, || 52, 58, 64, 66, 88, 221, 236, 241, 243, 244, 246, 277, 284, 292, 300, 306, 308, 332, 363, 379, 394, 401, 402, 406, 409, 410, 411.

— «Дьявол» — 387, || 328, 388, 411.

— «Единая заповедь» — 387, || 386, 388.

— «Единое на потребу» — 368, || 368.

— «Живой труп» («Труп») — 354, || 354.

— «Записки матери» — 76, || 77.

— «Зерно с куриное яйцо» — 81.

— «Иван Ильич». См. «Смерть Ивана Ильича».

— «И свет во тьме светит» — 252, || 234, 253.

— «История матери» — 332, || 332.

— «Как чертенок краюшку украл» — 81.

— «Катехизис». См. «Христианское учение».

— «Кающийся грешник» — 81.

— «Конец века» — || 373.

— «Крейцерова соната» — 28, 59, 80, 82, 86, 87, || 38, 61, 62.

— «Крестник» — 81.

— «Круг чтения» («Календарь») — 367, 382, || 367, 373, 383.

— «Кто прав?» — 92, 93, 96, 100, 104, 332, || 93, 101, 105, 332.

— «Много ли человеку земли нужно?» — 81.

— «На каждый день» — || 394, 395.

— «Не убий никого» — 378, || 378.

— «Не-делание» — 189, 190, 191, || 190, 191.

— «Не могу молчать» — || 383.

— «Неужели так надо?» — || 316.

— «Новый сборник писем Л. Н. Толстого», изд. «Окто» — || 6.

— «О безумии» — 402, || 402.

— «О войне» — 273, || 272.

— «О голоде» — 86, || 86.

— «Об искусстве» — 55, 82, || 57, 69.

— «О жизни» («De la vie») — 21, 22, 25, 31, 35, 51, 52, 82, 394, || 21, 22, 25, 31, 35, 51, 395.

— «О переписи в Москве» — 81.

— «О средствах помощи населению, пострадавшему от неурожая» — 96, 99, 102, 106, || 97, 99, 102, 107, 109.

— «Ответ на приглашение Славянскому съезду в Софии от 20 июня 1910 г.» («Славянскому съезду в Софии») — || 395, 396.

— «Отец Сергий» — || 328.

— «О том, в чем правда в искусстве». См. «Об искусстве».

— «Отчет о пожертвованиях по 15 февраля 1899 г.» — 341, || 342.

— «Отчет об употреблении пожертвованных денег по 12 апреля 1892 г.» — 134, 136, 138, 140, || 140.

— «Отчет Л. Н. Толстого об употреблении пожертвованных денег с 12 апреля по 20 июля» — 158, 160, 162, 163, || 158, 163.

— «Отчет Л. Н. Толстого об употреблении пожертвованных денег с 20 июля. 1892 г. по 1 января 1893 г.» — 182, 184, || 183.

— «О Шекспире и о драме» — 364, || 227, 364.

— «Памяти Ив. Ив. Раевского» — 106, || 107.

— «Патриотизм или мир?» — || 248.

— «Первая ступень» — 149, || 147, 149.

— «Переписка Л. Н. Толстого с H. Н. Страховым» (ПС) — || 11, 74, 75, 190, 196.

Письма Толстого:

— Алехину А. В. — 120.

— Берсу А. А. — 139.

— Бобринскому гр. А. А. — 185, 186.

— Бэлеру Людвигу А. — || 300.

— «В редакцию об отнятии детей у самарских молокан» — 292, 293, || 292, 293.

— Владимирову Н. Т. — 100, || 101.

— Ге Н. Н. (художнику) — || 205.

— Голицыну кн. Г. С. — 325, || 325.

— Григоровичу Д. В. — 203, || 204.

— Давыдову Н. В. — 77.

— Диллону Э. М. — || 120.

— Зандеру Н. А. — 194, || 195.

— Занини Д. — 271.

— Иркутскому начальнику дисциплинарного батальона — 265, || 266.

— Карпову Е. П. — 321, || 321.

— Кони А. Ф. — 383, || 383.

— Крауфорду — 185, 186.

— Кросби Э. — 341, || 336, 342.

— Кузминской Т. А. — || 175.

— Марксу А. Ф. — 334, || 335.

— Микулич-Веселитской Л. И. — || 175.

— Моргунову — 269, || 269.

— Муравьеву Н. В. — 336, || 337.

— Николаю II, — 283, 292, || 284, 292, 354.

— Новицкой П. — 251, || 251.

— Оболенской М. Л. — 303, || 304.

— Орлову В. Ф. — 47, || 48.

— Раевской Е. П. — 103, 143, || 103.

— Редактору «Русских ведомостей» — 85, || 86.

— Розен бар. А. Г. — 229, || 230.

— Ромэну Роллану («О ручном труде. Письмо к французу». «Ручной труд и умственная деятельность») — 52, || 52.

— Рубцову Н. К. — 144, || 145.

— Савиной М. Г. — || 15.

— Симпсону И. — 313, || 313.

— Стамо Э. Р. — || 380.

— Стаховичу М. А. — 77.

— Страхову Н. Н. — 75, 94, || 74, 75.

— Сухотиной-Толстой Т. Л. — 55, 61, 370, || 55, 62.

— Толстой гр. А. А. — 375, || 375.

— Толстому А. Л. — 267, || 267, 349.

— Толстому Л. Л. — 112, 168, 207, 210, 384, || 113, 169, 208, 210, 384.

— Толстому М. Л. — 241, 331, || 241, 331.

— Толстому С. Л. — 337, 341, || 338, 342.

— Ухтомскому кн. Э. Э. — 293.

— Фойстеру — 229, || 230.

— Хилковой кн. Ю. П. — || 205.

— Хилкову кн. Д. А. — || 205.

— Черткову В. Г. — 146, 157, || 147, 205, 220.

— Чупрову А. И. — 163, || 164.

— В шведские газеты — 291, 292,|| 292.

— Юшко Р. В. — || 352.

— «Письма графа Л. Н. Толстого к жене» (ПЖ) — || 5, 11, 72, 219, 364.

— «Письма Толстого и к Толстому» — || 198.

Письма к Толстому:

— Баттерсби С. Г. — 209, || 210.

— Берса А. А. — 37.

— Бирюкова П. И. — 20, 25, 41, 164, || 20, 41, 164.

— Бобринского А. А. — 159, 185, || 186.

— Буланже П. А. — 294, 296, 297, || 294, 296, 297.

— Вальцовой Е. — 147.

— Ге Н. Н. (художника) — 98, 198, 202.

— Ге Н. Н. (сына) — 152, || 153.

— Ге П. Н. — 219, || 220.

— Герцога А. А. — 179.

— Грота Н. Я. — 69, 86, 117, 127, 205, 227, 294, 297, || 69, 87, 117, 127, 294, 298, 304.

— Губкиной А. С. — || 36.

— Дена В. Э. — 20.

— Диллона Э. М. — || 120.

— Дубенской М. А. — 296, || 297.

— Дунаева А. Н. — 82, 98, 166, || 83, 167.

— Ермолаева Г. А. — 126, || 127.

— Карпова Е. П. — || 321.

— Кеммерера П. — || 142.

— Книтчке М. — || 142.

— Левенфельда Р. — 196.

— Лескова Н. С. — 198, || 198.

— Люткен А. — 201, || 201.

— Мансуровой Е. И. — || 321.

— Моода Э. Ф. — 300, || 300.

— Нарышкиной А. Н. — 363, || 363.

— Оболенской М. Л. — 42, 174, 279, || 43, 174, 280, 304.

— Пилоти Р. — || 142.

— Писарева Р. А. — 33, || 33.

— Попова Е. И. — 96, 190, || 97, 191.

— Раевского И. И. (стр.) — 88, || 89.

— Раевской Е. П. — 140, 143, || 40, 140, 144.

— Редакции журн. «Колосья» — 84, || 85.

— Репина П. Е. — || 16.

— Рибльуайта Е. — 309, || 310.

— Рубцова Н. К. — 144, || 145.

— Рудакова П. Д. — || 222.

— Симона Ф. П. — 25.

— Соболевского В. М. — || 164.

— Сопоцько М. А. — 173, || 174.

— Стасова В. В. — 202, 203, || 203, 204.

— Стаховича А. А. — 16, || 17.

— Стаховича М. А. — 320.

— Страхова Н. Н. — 75, 132, 166, 190, 196, 203, 247, || 75, 132, 167, 190, 196, 204.

— Сухотиной-Толстой Т. Л. — 116, 211, 292, 301, 306, 319, 378, || 116, 211, 242, 301, 302, 306.

— Толстого А. Л. — 45, || 46.

— Толстого И. Л. — 207, 236, || 208, 237.

— Толстых И. Л. и С. Н. — 47, || 47.

— Толстого Л. Л. — 37, 69, 76, 98, 109, 111, 158, 166, 170, 171, 198, 202, 207, 210, 211, 225, 384, || 38, 69, 203, 225, 384.

— Толстого М. Л. — 45, || 46.

— Толстой В. С. — 208, 216, || 216.

— Толстой С. Н. — 295, 328, || 296.

— Трегубова И. М. — 269, 271, || 269, 272.

— Урусова кн. С. С. — 59, || 60.

— Файнермана И. Б. — || 16.

— Философовой С. А. — 121, || 121.

— Хилкова Д. А. — 139, 204, || 140.

— Черткова В. В. — 388, || 388.

— Черткова В. Г. — 25, 60, 143, 165, 190, 269, 271, 280, 297, 387, || 16, 28, 60, 144, 165, 269, 272, 280, 297.

— Чертковой А. К. — 325, || 325.

— Чистякова М. Н. — 144.

— «Плоды просвещения» («Исхитрилась») — 56, 75, 82, 96, 189, || 52, 54, 57, 75, 269, 297.

— «Полное собрание сочинений», юбилейное издание:

т. 25 — || 36.

т. 26 — ||16, 21, 52, 82, 83, 142, 183.

т. 27 — || 52, 388, 411.

т. 29 — || 322.

т. 30 — || 57, 174.

т. 31 — || 179, 248, 256.

т. 33 — || 49.

т. 34 — || 316.

т. 35 — || 227, 303, 310, 364.

т. 36 — || 367, 368.

т. 38 — || 147, 386, 391, 397.

т. 45 — || 394.

т. 49 — || 33, 173, 179.

т. 50 — || 52, 57, 58, 62, 175, 244.

т. 51 — || 58, 64, 66, 244.

т. 52 — || 88, 217, 244, 248.

т. 53 — || 236, 244, 246, 263, 270, 277, 280, 288, 292, 296, 303, 304, 306, 308, 311, 318, 332.

т. 54 — || 360, 361, 362, 363, 364, 365, 369.

т. 55 — || 361, 365, 371, 373.

т. 56 — || 364, 371, 376, 378, 379, 384.

т. 57 — || 411.

т. 58 — || 6, 241, 300, 387, 391, 394, 396, 397, 401, 402, 406.

т. 63 — || 15, 20, 21, 24, 26, 50, 204, 252, 300.

т. 64 — || 24, 26, 36, 41, 45, 52, 57, 210, 248.

т. 65 — || 72, 98, 130, 166, 196.

т. 66 — || 113, 115, 131, 183, 191, 205, 208, 210.

т. 67 — || 213, 220, 227, 230, 251, 253, 310.

т. 68 — || 241.

т. 69 — || 266, 272, 337.

т. 70 — || 284, 292, 294, 296, 300, 301, 354.

т. 71 — || 321, 324, 325, 327, 336, 338.

т. 72 — || 294, 342, 349, 352.

т. 78 — || 384.

т. 79 — || 269.

т. 81 — || 310.

т. 83 — || 16, 17, 19, 20, 29, 31, 32, 33, 38, 65, 131, 212, 351.

т. 85 — || 198, 364.

т. 86 —|| 26.

т. 87 — || 205, 236, 269, 272.

т. 88 — || 147, 308, 325, 342.

— «Пора понять» («Анархизм») — 391, || 391.

— «Послесловие к «Крейцеровой сонате» — 65, 80, 82.

— «Праздник просвещения» («Татьянин день») — 52, 82, || 52.

— «Предисловие к критическому очерку Карпентера «Современная наука» — 297, 302, || 298, 306.

— «Предисловие к «Пути жизни» и «На каждый день» — || 395, 396.

— «Предисловие к сочинениям Гюи де Мопассана» — ||193, 214.

— «Предисловие к сочинению Т. М. Бондарева» — 82, || 43.

— «Предисловие к статье В. Г. Черткова «О революции» — 367. || 367.

— «Путь жизни» — || 394, 395, 397.

— «Работник Емельян и пустой барабан» — || 109.

— «Разрушение ада и восстановление его» — || 362.

— «Религия и нравственность» — 192, 195, 197, 199, 202, 204, || 192, 204.

— «Свечка» — 81.

— «Сказка об Иване дураке» — 81.

— «Смерть Ивана Ильича» («Иван Ильич») — 84, 85.

— «Страшный вопрос» — 90, 91, 92, || 91, 92, 93.

— «Так что же нам делать?» («Quell est ma vie?») — 82, || 39.

— «Тексты к лубочным картинам» — 81.

— «Три старца» — 81.

— «Тулон». См. «Христианство и патриотизм».

— «Упустишь огонь — не потушишь» — 81.

— «Хаджи-Мурат» — 302, 303, || 256, 303, 310, 363.

— «Ходите в свете, пока есть свет» — 16, 17, 18, || 16, 19, 183.

— «Ходынка» — || 147.

— «Хозяин и работник» — 221, 224, 234, || 221, 225, 234, 236, 288.

— «Христианское учение» — 234, 255, 259, 327, || 234, 256, 272, 327.

— «Христианство и патриотизм» («Тулон») — 202, 209, || 198, 203, 206.

— «Царство божие внутри вас» — 68, 74, 88, 93, 96, 115, 146, 148, 152, 154, 158, 174, 175,194,209, 310, || 68, 74, 88, 94, 97, 115, 147, 148, 153, 154, 159, 173, 175, 201, 205.

— «Чем люди живы» — 81.

— «Что такое искусство?» — 282, 290, 294, 297, 298, 300, 301, 302, 303, 305, || 174, 272, 282, 290, 294, 295.

— Толстой Михаил Ильич — 206, 316, 356, || 206, 317.

Толстой Михаил Львович — 32, 33, 34, 45, 53, 60, 66, 67, 84, 89, 101, 105, 123, 160, 185, 192, 196, 199, 215, 220, 224, 226, 231, 234, 237, 238, 239, 241, 243, 247, 248, 249, 251, 252, 253, 255, 256, 257, 258, 260, 261, 263, 264, 265, 266, 267, 268, 272, 273, 279, 282, 284, 290, 291, 293, 298, 300, 301, 302, 303, 304, 310, 311, 312, 314, 315, 316, 317, 318, 320, 321, 323, 328, 329, 330, 331, 332, 333, 335, 336, 337, 340, 341, 343, 344, 345, 346, 349, 355, 356, 357, 360, 372, || 32, 46, 63, 68, 79, 80, 84, 272, 315, 317, 331, 333, 345, 357.

Толстой Сергей Львович — 19, 20, 25, 29, 30, 31, 32, 34, 37, 38, 45, 46, 47, 53, 64, 65, 71, 75, 84, 168, 175, 178, 189, 197, 202, 207, 209, 210, 232, 237, 238, 249, 250, 251, 252, 253, 257, 267, 274, 279, 280, 283, 297, 298, 309, 312, 315, 317, 318, 326, 327,330, 332, 333, 335, 337, 340, 341, 345, 346, 347, 350, 354, 355, 356, 360, 363, 375, 377, 379, 380, 381, || 9, 19, 20, 26, 34, 38, 54, 64, 89, 169, 176, 179, 206, 208, 221, 239, 251, 266, 325, 326, 330, 336, 338, 340, 350, 355, 378, 379, 382.

Толстой гр. Сергей Николаевич — 33, 64, 65, 94, 119, 120, 166, 180, 224, 237, 258, 261, 295, 312, 342, 348, 349, 364, 366, 367, || 34, 38, 65, 83, 95, 120, 235, 296, 343, 347, 366, 367, 368.

Тормасово, Тульской губ. — || 142.

Трегубов Иван Михайлович — 170, 269, 271, || 172, 269.

Трескин Владимир Владимирович — 206, 325, || 208, 325.

Троицкое, Московской губ. — 395, 396.

Трубецкая Вера Петровна, рожд. Базилевская — 385, || 386.

Трубецкие — 307.

Трубецкой Н. С. — || 386.

Трубецкой кн. Сергей Николаевич — 149, || 149, 308.

Трубников Александр Николаевич («губернатор») — 309, 319, 321, || 310.

Трубчевск, Орловской губ. — 320.

Тула — 19, 25, 28, 29, 30, 37, 58, 60, 65, 68, 70, 71, 81, 83, 87, 96, 103, 132, 135, 136, 155, 164, 165, 166, 170, 173, 174, 179, 181, 188, 192, 194, 197, 199, 202, 203, 206, 214, 222, 223, 224, 229, 232, 239, 240, 242, 245, 254, 255, 257, 260, 262, 264, 270, 273, 282, 283, 297, 301, 302, 322, 324, 336, 345, 347, 360, 372, || 19. 40, 73, 135, 192, 203, 222, 244, 259, 262, 269, 320, 336, 347, 391.

Тулинов Николай Иванович — 98, 114, 122, || 98.

Тулон — 199, || 199.

Тулубьев Владимир Алексеевич — || 262.

Тулубьев Иван Васильевич — 179, 180, 187, 188, || 179.

Тулубьевы — 261.

Тульская губерния — 320, || 9.

Тургенев Иван Сергеевич — 314, || 310, 383.

Тушин Владимир Николаевич — 131, || 131.

Тыркова Ариадна Владимировна (А. Вергежский) — 364, || 364.

— «В Ясной Поляне» — || 364.

— «У Л. Н. Толстого» — || 364.


Узловая, станция — 160, || 161.

Уильямс Хауард, «Ethics of diet» («Этика пищи») — 78, 79, || 78, 79.

Уорд Гумфри, «Robert Elsmere» («Роберт Эльсмер») — 174, || 175.

— «Miss Bretherton» («Мисс Бретчертон») — || 175.

Урусов кн. Леонид Дмитриевич — || 79.

Урусов кн. Сергей Семенович — 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 59, 60, 224, 301, || 16, 50, 51, 54, 61, 225, 301.

— «Философия сознания веры» — 51, || 52.

Урусова кж. Ирина Леонидовна — || 79.

Урусова кж. Мария Леонидовна — || 79.

Урусова кн. Мария Сергеевна — || 79.

Урусовы — 79.

Усов Павел Сергеевич — 355, 356, 358, 359.

Усов Павел Александрович — 131, 138, 139, || 131.

Успенский Александр Афанасьевич — 207, || 208, 350.

Успенское, Тульской губ. — 118.

Ухтомский кн. Эспер Эсперович — 293, 307, || 293, 308.

«Учение 12 апостолов» — 143.


Файнерман Исаак Борисович — 21, 23, 24, 25, 26, 27, 28, || 21.

Файнерман Эсфирь Борисовна — 26, 28, || 27.

Федотов Александр Александрович — 202, || 203.

Федотова Гликерия Николаевна — || 203.

Федотова Наталья Николаевна — 202, || 203.

Феокритова Варвара Михайловна — 387, 388, 397, || 387, 395, 398.

Феоктистов Евгений Михайлович — 16, 86, || 17.

Фет Афанасий Афанасьевич — 66, 90, 163, 168, 265, || 38, 169.

«Figaro», журнал — 194.

Фигнер Медея Ивановна, рожд. Мей — || 263.

Фигнер Николай Николаевич — 262, || 263.

Философов Владимир Николаевич — 109, || 40, 109, 208.

Философов Николай Алексеевич — || 38, 40.

Философова Александра Николаевна — 86, 148, 150 || 40, 87.

Философова В. Николаевна — || 9.

Философова Софья Алексеевна — 78, 86, 116, 119, 121, 123, 132, 150, 356, || 38, 40, 78, 121, 350.

Философовы — 40, 154, 157, 159, 184, 190, 191, || 40, 125.

Фильдинг, «The soul of а people» («Душа одного народа») — 335, 337, || 336.

Фирсов Александр Иванович — 30, || 31.

Фишер Куно — 203, || 204.

— «Артур Шопенгауэр» — || 204.

Флеров Федор Григорьевич — 80, 200, 221, || 81, 200.

Флетчер А. Е. — 344, || 344.

Флобер Г., «Мадам Бовари» — 138, || 139.

Флоринский В. М., «Домашняя медицина» — 65, || 66.

Фольхорт («гувернер с финиками») — 144, 152, || 145, 153.

Фохт Григорий Николаевич — 383, || 384.

Фохт Елизавета Сергеевна, рожд. Сухотина — || 384.

Фохт Николай Богданович — || 384.

Фохт Татьяна Алексеевна — 386, 387, || 386.

Фукай — 259, || 260.


Хабаров Александр Николаевич — 60, || 60.

Хабаровск — 384.

Xалевинская Мария Михайловна — 198, 200, 243, 246, || 198, 243.

Харьков — 224.

Xерадинов Иван Петрович — || 192.

Херадинова Елена Павловна — 193, || 192.

Херадиновы — 192, 193.

Xилков кн. Дмитрий Александрович — 23, 25, 139, 143, 204, || 24, 140.

Xилкова кн. Юлия Петровна — 204.

Хирьяков Александр Модестович — 346, || 347.

— «Жизнь Л. Н. Толстого» — || 247.

Xис Карл Осипович (Heath) — 292, || 292.

Хомяков Алексей Степанович — || 115.

Хомяков В. А. — 38, || 38.

Хомяков Дмитрий Алексеевич — 114, || 115.

Хомякова — 38.

Хотьково, Северной ж. д. — 50, 53, || 50.

Хохлов Петр Галактионович — 210, 229, || 210.


«Цветник», сборник — || 82.

Цингер Василий Яковлевич — || 105.

Цингер Иван Васильевич — 184, 187, 282, || 185.

Цингер Иван Иванович — 191.

Цингер Магдалина Ивановна, рожд. Раевская — || 103

Цингер Николай Васильевич — 105, || 105.

Цицерон — 77, 264.

Цуриков Александр Александрович — 239, 273, 312, || 239, 273, 311, 313, 323.

Цуриков Сергей Александрович — 312, || 313.

Цурикова Вера Романовна, рожд. Миллер — 311, 315, 316, || 311, 316.

Цуриковы — 322.

Цызарев — 115, 121, || 115.


Чайковский Петр Ильич — 200, || 201.

— «Евгений Онегин», опера — 200, || 201.

Чемберлен Х. С., «Die Grundlagen des 19-tеn Jahrhunderts» — 379, || 380.

Черкасская кн. Мария Алексеевна. См. Болдырева М. А.

Черкасский Александр Алексеевич — 261, || 262.

Чернава — 117, 118, 125, 129, 130, 131, 135, 138, 139, 144, 149, 151, 152, 184.

Черневский С. А. — || 245.

Чернский уезд, Тульской губ. — 317, 318.

Чернь, Тульской губ. — 308, 320, 323.

Черняева Мария Владимировна — 110, 112, || 111.

Чертков Владимир Владимирович — 393, || 388, 394.

Чертков Владимир Григорьевич — 25, 31, 60, 65, 98, 143, 146, 148, 157, 158, 165, 175, 190, 212, 219, 243, 247, 269, 271, 278, 280, 297, 312, 325, 331, 341, 367, 372, 378, 385, 386, 387, 388, 389, 394, 397, 398, 400, || 32, 124, 144, 166, 212, 213, 219, 243, 277, 280, 292, 331, 378, 385, 388, 389, 394, 398.

— «Где брат твой?» — 312, || 313.

— «Насильственная революция или христианское освобождение» — 367, || 367.

— «Уход Толстого» — || 290.

Черткова Анна Константиновна (Галя) — 212, 213, 243, 247, 325, || 212, 325, 365, 370.

Черткова Елизавета Ивановна — 212, 292, 395, || 213.

Чертковы — 33, 35, 366, 390, 395.

Чехов Антон Павлович — 199.

Чистяков, Матвей Николаевич — 98, 99, 101, 102, 103, 106, 108, 141, 144, 146, 148, 149, 150, 151, 154, || 98.

Чичерин Борис Николаевич — 249, 363, || 250, 363.

Чулков Николай Петрович — || 9.

Чупров Александр Иванович — 163, || 164.

Чурюхина Матрена — 81, || 81.


Шамординский монастырь (Шамордино) — 406, 407, || 52, 406, 407.

Шанкс Мария Яковлевна — 391, || 391.

Шарапов Николай Николаевич — 189, || 190.

Шарапова Aннa Николаевна — 189, 190, 878, || 190, 378.

Шаховской Дмитрий Иванович — 364, || 864.

Швеция — || 389.

Шевыревка, Тульской губ. — 45, || 46.

Шекспир Вильям — 227, 364, || 227.

— «Король Лир» — 72.

— «Юлий Цезарь» — 227.

Шеншин Владимир Николаевич — 255, || 256.

Шеншина Татьяна Николаевна, рожд. Глебова — 270, || 270.

Шидловская Вера Александровна — 35, || 36.

Шидловские — 36, || 36.

Шмидт Мария Александровна — 25, 48, 190, 192, 193, 198, 200, 203, 204, 205, 206, 209, 210, 212, 214, 215, 219, 228, 230, 231, 245, 258, 267, 283, 293, 294, 300, 301, 312, 337, 344, 345, 364, 375, 379, 382, || 26, 204, 205, 350.

Шмит Евгений — || 327.

Шопенгауэр Артур — 203, || 204.

Шохор-Троцкий Константин Семенович — || 9.

Шпир Африкан Александрович — 263, || 263.

— «Очерки критической философии» — 263, || 263.

Штильман — 157.

Штраус Виктор — 202, || 203.

Шугаев Яков Петрович — 115, 185, 186, || 116, 186.


Щекино, Тульской губ. — 27, 180, 188.

Щербак Антон Петрович (Щербаков) — 365, || 365.


Экар Ж., «Notre dame d’amour» — 251, || 251.

Эллиот Джордж — || 22.

Эрдели Иван Егорович — 70, 77, || 70, 77.

Эрдели Мария Александровна — 61, 70, 76, 242, || 38, 49, 61, 69, 76, 242.

Эрденко Михаил Гаврилович — 395, || 396.

Эссекс (Англия) — 294.


Юдин, купец — 83, || 88.

Юноша, полковник — 258, || 259.

Юсупов кн. Феликс Феликсович — || 190.

Юсупова кн. Зинаида Николаевна — || 190.

Юсуповы — 189.

Юшкова Надежда Михайловна — 279, || 280.


Ялта — || 301, 377.

Япония — 146, 402.

Ясенки, Тульской губ. — 21, 22, 27, 28, 30, 33, 35, 38, 41, 42, 46, 49, 61, 68, 69, 70, 74, 78, 86, 178, 179, 188, 209, 214, 225, 264, 268, 282, 293, 294, 296, 297, 299, 301, 303, 306, 389, 403, || 43, 49, 225, 377.

Ясная Поляна — 19, 40, 53, 58, 146, 160, 161, 181, 186, 194, 235, 270, 295, 309, 310, 311, 317, 318, 319, 323, 344, 349, 354, 355, 356, 357, 366, 388, 393, 396, 402, || 19, 21, 22, 23, 24, 26, 28, 30, 31, 32, 33, 34, 36, 37, 39, 40, 42, 44, 45, 46, 48, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64 66, 67, 68, 69, 70 71, 72, 73, 74, 75, 76, 78, 79, 81, 83, 84, 85, 88 105, 140, 156, 161, 162, 163, 164, 165, 169, 170, 172, 173, 174, 177, 178, 179, 180, 187,188, 189, 193,194, 195,196, 198, 199, 200, 201, 203, 204, 205, 209, 210, 214, 215, 216, 217, 218, 219, 220, 221, 222, 223, 224, 225, 226, 228, 230, 231, 232, 239, 241, 243, 244, 245, 246, 250, 254, 256, 258, 259, 260, 261,262, 263, 264, 266, 268, 269, 270,271, 273, 274, 281, 283, 288, 289, 290, 291, 293, 294, 295, 296, 297, 298, 299, 300, 301, 302, 303, 304, 306, 319, 320, 324, 325, 326, 327, 328, 329, 330, 332, 333, 334, 335, 337, 338, 339, 343, 344, 345, 346, 350, 356, 359, 361, 362, 363, 364, 365, 366, 369, 370, 371, 372, 373, 375, 377, 378, 379, 381, 382, 383, 385, 390, 391, 394, 395,397,398, 401, 403, 406,409,410, 411.

## ПРЕДИСЛОВИЕ К ВОСЕМЬДЕСЯТ ТРЕТЬЕМУ ТОМУ.

Настоящий, первый том писем Толстого к С. А. Толстой заключает в себе 368 писем и телеграмм Толстого времени 1862—1886 гг. Из них впервые публикуется 34 письма и 31 телеграмма. Все письма печатаются по автографам за исключением одного, подлинник которого не сохранился. Впервые отдельной книгой письма Толстого к С. А. Толстой были опубликованы последней под редакцией А. Е. Грузинского в 1913 г.

Письма Толстого не распределяются равномерно по годам. Есть год, когда Толстой не написал С. А. Толстой ни одного письма (1873 г.); на 1875 г. падает всего одно письмо. Самый продуктивный год — 1885, когда Толстой отправил С. А. Толстой 58 писем и телеграмм. Количество писем Толстого обусловливалось числом и продолжительностью отлучек Толстого, когда семья жила с ним врозь. Наиболее длительными, и поэтому наиболее обильными письмами, явились следующие его поездки: в Москву, в ноябре — декабре 1864 г. в связи с вывихом руки (17 писем и телеграмм); поездка на Каралык Самарской губернии летом 1871 г. (14 писем); отъезд в Москву в связи с ремонтом вновь купленного дома в сентябре 1882 г. (10 писем); поездка на Самарский хутор в мае — июне 1883 г. (10 писем и телеграмм); поездка 1885 г. с больным кн. Л. Д. Урусовым в Крым (14 писем и телеграмм) и четыре разлуки Толстого с семьей, когда он уезжал в Ясную поляну или продолжал жить там при отъезде С. А. Толстой в Москву. (В начале 1884 г., в октябре и декабре 1884 г. и в октябре 1885 г. — по десять, одиннадцать писем и в последнем случае — тринадцать.)

При составлении комментария к печатаемым письмам использованы аннотации С. А. Толстой. Они были сделаны С. А. Толстой дважды: 1) при составлении примечаний к первому изданию писем 1913 г. (их легко отмежевать от примечаний редактора А. Е. Грузинского, так как при примечаниях последнего проставлялось: «А. Г.»); 2) дополнительно С. А. Толстой были сделаны примечания на листах, вплетенных в экземпляр второго издания писем, поднесенный П. А. Сергеенко. На обороте заглавного листа этого экземпляра С. А. Толстая написала: «Новые пометки я начала вносить 4/17 января 1919 г.». Примечания С. А. Толстой печатаются в кавычках, причем в конце цитаты проставляется: «п. С. А.» (примечания Софьи Андреевны) или «н. п. С. А.» (новые примечания Софьи Андреевны) в зависимости от того, воспроизводится ли текст первоначальных примечаний С. А. Толстой по изданию 1913 г. или рукописные пометы 1919 г.

Помимо данного материала основными источниками сведений для комментирования явились: архив кабинета Толстого Всесоюзной библиотеки имени В. И. Ленина в Москве, архив Государственного Толстовского музея, картотека крестьян Музея-усадьбы «Ясная поляна», архив Института русской литературы в Ленинграде (в особенности хранящаяся в ИРЛИ картотека Б. Л. Модзалевского), архив Венгерова Института книговедения в Ленинграде, артистическая картотека Лисовского, хранящаяся в Ленинградской театральной библиотеке (б. Александринского театра), Ленинградское отделение Центрального исторического архива, а также многочисленные справки, доставленные Николаем Петровичем Чулковым. Наконец, по отдельным вопросам использованы данные, почерпнутые из опроса ряда лиц: С. Л. Толстого, К. С. Шохор-Троцкого, H. Н. Гусева, В. В. Алексеевой, П. В. Истомина, Н. П. Гарина, В. А. Кузминского, Д. Д. Дьякова, С. Н. Перфильевой, Е. В. Оболенской, Е. Е. Лазарева, А. С. Гурьян, В. Э. Дена, С. Н. Толстой, Е. С. Денисенко, В. X. Абрикосовой-Толстой, П. С. Писарева, В. Н. Нагорнова и В. Н. Философова.

При комментировании писем Толстого, равно как и при датировке их, наибольшее значение имели ответные письма С. А. Толстой (хранятся в АТБ). Бóльшая часть их (443 письма) опубликована в книге: С. А. Толстая «Письма к Л. Н. Толстому». Ред. и прим. А. И. Толстой и П. С. Попова. Academia». 1936

В настоящем томе установление текста писем, их датировка и составление комментариев принадлежат П. С. Попову. М. А. Цявловским составлена биография С. А. Толстой и произведен общий просмотр всего тома. В текстологических работах, а также в составлении указателя собственных имен деятельное участие принимала А. И. Толстая-Попова.

М. А. Цявловский.

П. С. Попов.

## РЕДАКЦИОННЫЕ ПОЯСНЕНИЯ К ВОСЕМЬДЕСЯТ ТРЕТЬЕМУ ТОМУ

При воспроизведении текста писем Л. Н. Толстого соблюдаются следующие правила.

Текст воспроизводится с соблюдением всех особенностей правописания, которое не унифицируется, т. е. в случаях различного написания одного и того же слова, все эти различия воспроизводятся (напр, «этаго» и «этого», «тетенька» и «тетинька»).

Неполно написанные конечные буквы (напр., крючек вниз вместо конечного «ъ» или конечных букв «ся» или «тся» в глагольных формах) воспроизводятся полностью без каких-либо обозначений и оговорок.

Условные сокращения (т. н. «абревиатуры») типа «к-ой», вместо «которой», раскрываются, причем дополняемые буквы ставятся в прямых скобках: «к[отор]ой».

Слова, написанные неполностью, воспроизводятся полностью, причем дополняемые буквы ставятся в прямых скобках: т. к. — т[акъ] к[акъ]; б. — б[ылъ].

Не дополняются: а) общепринятые сокращения: и т. п., и пр., и др., т. е.; б) любые слова, написанные Толстым сокращенно, если «развертывание» их резко искажает характер записи Толстого, ее лаконический, условный стиль.

Слитное написание слов, объясняемое лишь тем, что слова для экономии времени и сил писались без отрыва пера от бумаги, не воспроизводится.

Описки (пропуски и перестановки букв, замены одной буквы другой) не воспроизводятся и не оговариваются в сносках, кроме тех случаев, когда редактор сомневается, является ли данное написание опиской.

После слов, в чтении которых редактор сомневается, ставится знак вопроса в прямых скобках: [?]

В случаях колебания между двумя чтениями в сноске дается другое возможное чтение.

На месте не поддающихся прочтению слов ставится: (1 неразобр.) или (2 неразобр.), где цифры обозначают количество неразобранных слов.

В случаях написания слов или отдельных букв поверх написанного или над написанным (и зачеркнутым) обычно воспроизводятся вторые написания без оговорок, и лишь в исключительных случаях делаются оговорки в сноске.

Из зачеркнутого — как слова, так и буквы начатого и сейчас же оставленного слова — воспроизводится в сноске лишь то, что найдет нужным воспроизводить редактор, причем знак сноски ставится при слове, после которого стоит зачеркнутое.

В случаях воспроизведения зачеркнутого неполного слова, оно или не дополняется или, если дополняется, то дополняемые буквы ставятся в прямых скобках.

Написанное в скобках воспроизводится в круглых скобках.

Подчеркнутое воспроизводится курсивом.

В отношении пунктуации: 1) воспроизводятся все точки, знаки восклицательные и вопросительные, тире, двоеточия и многоточия, кроме случаев явно ошибочного написания; 2) из запятых воспроизводятся лишь поставленные согласно общепринятой пунктуации; 3) ставятся все знаки (кроме восклицательного) в тех местах, где они отсутствуют с точки зрения общепринятой пунктуации, причем отсутствующие тире, двоеточия, кавычки и точки ставятся в самых редких случаях. — При воспроизведении «многоточий» Толстого ставится столько точек, сколько стоит их у Толстого.

Воспроизводятся все абзацы.

Все письма имеют редакторскую дату, которая печатается курсивом перед текстом письма.

Письма, или впервые печатаемые в настоящем издании, или такие, из которых печатались лишь отрывки, обозначены звездочкой: *.

Рисунки и чертежи, имеющиеся в тексте, воспроизводятся (в основном тексте) факсимильно.

Все даты по 31 декабря 1917 г. приводятся только по старому стилю, а с января 1918 г. только по новому стилю.

## РЕДАКЦИОННЫЕ ПОЯСНЕНИЯ К ВОСЕМЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТОМУ ТОМУ

Второй том писем Л. Н. Толстого к С. А. Толстой заключает в себе 472 документа: письма и телеграммы Толстого времени 1887—1910 гг. Из них впервые публикуются 53 письма и 26 телеграмм. Все письма печатаются по автографам, хранящимся в Государственном музее Л. Н. Толстого в Москве. Текст одной телеграммы извлекается из письма В. А. Кузминской. Одно письмо написано на французском языке. Впервые большая часть писем Л. Н. Толстого к С. А. Толстой была опубликована последней под редакцией А. Е. Грузинского в 1913 г. по копиям, сделанным рукой С. А. Толстой. Несколько писем были впервые напечатаны в других изданиях. В «Письмах Л. Н. Толстого к жене» впервые опубликованы следующие письма (номерация писем настоящего тома): 371, 372, 373 (с пропуском шести слов), 374—388, 389 (с пропуском десяти слов), 390—405, 408—412, 414, 415, 417, 418, 420, 422, 424, 426—428, 430, 432—458, 460—486, 488, 490, 491 (с пропуском двадцати трех слов по небрежности корректуры), 492—503, 505—518, 520—523, 527—532, 538—567, 569—594, 596—598, 600—607, 609—621, 622 (с пропуском двадцати восьми слов), 623, 624 (с пропуском сорока семи слов), 625, 626, 628, 629, 631—634, 636—640, 642, 644—651, 653—659, 660 (с пропуском двух слов), 661, 662, 664 (с пропуском четырех слов), 665—667, 668 (с пропуском трех слов), 669, 670, 674, 675 (с пропуском двадцати пяти слов по небрежности корректуры), 676, 678—680 (с пропуском двадцати слов по небрежности корректуры), 681, 685—701, 703—718, 725, 727—730, 733—741, 743—745, 750—756, 770, 771, 777—786, 788—793, 795, 797, 798, 801, 813, 819, 821, 824, 826—828. Во втором издании той же книги (1915 г.): 831 (с пропуском девятнадцати слов), 832—834, 837 и 839. В книге «Письма С. А. Толстой Л. Н. Толстому», М. 1936, впервые опубликованы: 369, 407, 416, 624 (пропущенные в издании С. А. Толстой сорок семь слов, касающиеся присяги и манифеста Николая II), 663 (три отрывка) и 673 (отрывок). В 58 томе настоящего академического издания Толстого впервые опубликовано письмо № 838. В журнале «Русское обозрение», 1891, VI, впервые опубликованы отрывки из писем 466—468, 471 и 474. Письмо № 494 — в «Новом сборнике писем Л. Н. Толстого, составленном П. А. Сергеенко», изд. «Окто», М. 1912; то же письмо в одновременно вышедшем сборнике «Лев Толстой и голод», 1912 (в обоих случаях — отрывок). Письмо № 684 — в статье А. Ксюнина «Почему ушел Толстой» («Новое время», 1910, 8 декабря). Письмо № 837 — в «Русском слове», 1910, № 284, от 9 декабря. Письма 673, 682 и 683 — H. Н. Гусевым в «Литературном наследстве», 37—38, М. 1939; письма 774, 775, 794, 799, 800, 802, 804—812, 814, 815 и 822 — им же в «Записках отдела рукописей» Всесоюзной библиотеки имени Ленина, 4, Соцэкгиз, М. 1939, стр. 36—40.

Письма Толстого все заново продатированы — в издании 1913 г. датировка по большей части не точна. По основаниям датировки письма распадаются на ряд групп. Преобладающая часть писем датируется на основании почтовых штемпелей, причем из содержания писем или из других данных видно, что эти письма писаны накануне того дня, когда они попадали на почту; сюда входят также письма, датируемые двумя возможными днями. Ко всей этой группе относятся письма: №№ 375, 378, 379, 381, 382, 385, 387, 388, 390, 391, 393, 395, 399, 407, 409, 415, 418, 420—422, 425—427, 429, 437, 439, 440, 449—455, 457, 461—463, 466, 469, 471, 476, 480, 481, 493, 495, 496, 502, 511, 516, 531, 534, 535, 540—542, 545—547, 550—555, 557, 559, 560, 565—568, 571—573, 579, 581, 585, 587, 592—594, 602—604, 606, 613, 623, 625, 628, 635, 637, 638, 642—644, 646, 651, 653, 659, 660, 666, 668, 674, 678, 679, 681, 690, 691, 694, 695, 697—699, 705—709, 717, 724, 737—741, 745, 751, 754, 762, 775, 777, 789, 791, 810—812. Есть письма, которые датируются датой почтового штемпеля (дата штемпеля совпадает с датой писания письма); сюда относятся письма: №№ 376, 377, 383, 386, 389, 396, 398, 403, 433—435, 447, 483, 501, 506, 521, 528, 538, 544, 600, 614, 619, 633, 692, 696, 701, 711, 736, 760, 815 и 821.

Во многих письмах даты приведены Толстым или содержатся в тексте его писем, а также ясны из содержания их; таковы письма: №№ 371, 373, 384, 392, 397, 400, 402, 404, 405, 411, 413, 414, 417, 447, 459, 473—475, 478, 484, 490, 494, 505, 507, 508, 510, 512—515, 518, 520, 523, 525, 532, 548, 558, 563, 570, 575, 592, 601, 610, 611, 620, 624, 639, 640, 645, 648, 654, 657, 664, 665, 667, 669, 670, 673, 680—684, 689, 693, 700, 703, 710, 712—715, 716, 718, 721, 726, 727, 729, 744, 752, 753, 755, 757, 759, 761, 766—768, 770, 771, 773, 778, 779, 785, 788, 792—795, 797, 798, 800—807, 809, 813, 824, 826—828, 831, 833, 834, 837, 839.

Ряд писем датируется на основании дневниковых записей Толстого: №№ 410, 412, 424, 428, 430, 432, 458, 460, 467, 470, 472, 629, 650, 687, 733, 781, 786, 822, 832, 840. На основании данных «Ежедневника» С. А. Толстой: №№ 569, 596, 599, 605, 634, 658, 662, 743, 750, 808. На основании помет С. А. Толстой: №№ 514, 574, 618.

Ряд писем датируется на основании дат смежных писем: №№ 374, 380, 401, 408, 446, 497—499, 503, 504, 509, 517, 529, 544, 549, 582, 597, 612, 649, 655, 663, 671, 704, 734, 767 и 790.

Группа писем датируется согласно пометам других корреспондентов, главным образом дочерей Толстого, к письмам которых Толстой часто делал приписки, а также по содержанию этих писем (других корреспондентов, которые в свою очередь делали приписки к тексту Толстого). Таковы №№ 372, 394, 406, 419, 431, 436, 438, 441—445, 448, 456, 464, 465, 468, 477, 482, 489, 500, 533, 537, 539, 562, 564, 576, 578, 580, 588—591, 595, 598, 607, 608, 615—617, 622, 626, 627, 630, 632, 672, 722, 732, 782, 784, 799, 814 и 820.

Группа писем датируется на основании дат встречных и ответных писем (С. А. Толстой и др.): №№ 479, 485, 486, 491, 492, 522, 527, 530, 543, 583, 609, 621, 631, 636, 647, 656, 661, 685, 686, 688, 725, 728—731, 735, 746, 748, 749, 756 и 783.

Несколько писем датируется на основании писем других корреспондентов, посланных одновременно с Толстым: №№ 488, 556, 561, 577, 584 и 676.

Телеграммы датируются по датам бланков.

В случаях, когда основания датировки оказываются сложными и опираются на специальные или противоречивые источники, соответствующее основание приводится в примечаниях к данному письму: №№ 423, 586, 641, 675, 723, 769, 774, 780, 796, 808, 819 и 838.

Письма Толстого распределяются по годам неравномерно. Самый продуктивный год — 1892 г., во время работы на голоде, когда Толстой отправил С. А. Толстой 62 письма.

При составлении комментария к печатаемым письмам использованы аннотации С. А. Толстой. Они были сделаны последней дважды: 1) при составлении примечаний к первому изданию писем в 1913 г. (их легко отмежевать от примечаний редактора А. Е. Грузинского, так как при примечаниях последнего проставлялось «А. Г.»); 2) дополнительно на листах, вплетенных в экземпляр второго издания писем, поднесенный П. А. Сергеенко. На обороте заглавного листа этого экземпляра С. А. Толстая написала: «Новые пометки я начала вносить 4—17 января 1919 г.». Примечания С. А. Толстой печатаются в кавычках, причем в конце цитаты проставляется: «п. С. А.» (примечания Софии Андреевны) или «н. п. С. А.» (новые примечания Софии Андреевны), — в зависимости от того, воспроизводится ли текст первоначальных примечаний С. А. Толстой по изданию 1913 г. или рукописные пометы 1919 г. Использованы также неопубликованные ежедневные краткие записи С. А. Толстой, наносившиеся ею с 1893 г. в календарях и карманных записных книжках (типа «день за днем», — не опубликованы). Обозначая все отъезды и приезды, записи С. А. Толстой служили в комментариях главным образом отправными данными для хронологизации отлучек Л. Н. и С. А. Толстых, являвшихся началом установления переписки. Обозначаются эти ежедневные записи С. А. Толстой, как «Ежедневник». В комментариях использованы дневники Толстого, которые он с 1888 г. начал вести систематически. Дневники привлекаются как в опубликованной, так и в неопубликованной части их; цитируются они по соответствующим томам настоящего издания.

При комментировании писем Толстого, равно как и при датировке их, наибольшее значение имели ответные письма С. А. Толстой. (В большей своей части они опубликованы в издании С. А. Толстая, «Письма к Л. Н. Толстому», под ред. А. И. Толстой и П. С. Попова, изд. «Academia», М. 1936.)

В примечаниях к каждому письму Толстого цитируются лишь те ответные письма С. А. Толстой, которые остались неопубликованными. Отрывки из напечатанных писем приводятся в самых редких случаях; в огромном же большинстве указываются лишь даты этих писем с ссылкой на страницы издания, где они были напечатаны целиком.

В настоящем томе H. Н. Гусев приготовил к печати и снабдил комментариями письма последнего периода жизни Толстого (начало XX века), начиная с № 769. Ему же редакция обязана многочисленными справками, использованными в аннотациях, которые H. Н. Гусев доставлял как при самом комментировании тома, так и в качестве официального его рецензента. В установлении текста писем Толстого деятельное участие принимала А. И. Толстая. Редакцией были использованы обильные справки, доставленные Н. П. Чулковым. Наконец по отдельным вопросам использован материал, почерпнутый из опроса ряда лиц: С. Л. Толстого, К. С. Шохор-Троцкого, С. Н. Толстой, В. А. Верховской, В. В. Плюснина, С. В. Короленко, М. Н. Толстой, Д. Д. Дьякова, Е. В. Кудашевой, Е. П. Александровой (Туркестановой), Н. Л. Богушевской, А. Н. Нагорновой, В. В. Арсеньевой (по картотеке яснополянских крестьян) и В. Н. Философова, дававшего, главным образом, разъяснения относительно упоминаемых в переписке местностей, связанных с пребыванием Толстого на голоде 1891—1893 гг. в Рязанской и Тульской губерниях.

При воспроизведении текста писем Л. Н. Толстого соблюдаются следующие правила.

Текст воспроизводится по новой орфографии, но с соблюдением всех особенностей правописания, которые не унифицируются, то есть, в случаях различного написания одного и того же слова, все эти различия воспроизводятся (напр., «тетенька» и «тетинька»).

Неполное написание конечных букв (напр., крючок вниз вместо конечных «ся» или «тся» в глагольных формах) воспроизводится полностью, без каких-либо обозначений и оговорок.

Условные сокращения (т. н. «абревиатуры») типа «к-ой», вместо «которой», раскрываются, причем дополняемые буквы ставятся в прямых скобках: «к[отор]ой».

Слова, написанные неполностью, воспроизводятся полностью, причем дополняемые буквы ставятся в прямых скобках: «т. к.» — «т[ак] к[ак]»; б. — «б[ыл]».

Не дополняются: а) общепринятые сокращения: и т. п., и пр., и др., т. е.; б) любые слова, написанные Толстым сокращенно, если «развертывание» их резко искажает характер записи Толстого, ее лаконический, условный стиль.

Слитное написание слов, объясняемое лишь тем, что слова для экономии времени и сил писались без отрыва пера от бумаги, не воспроизводится.

Описки не воспроизводятся и не оговариваются в сносках, кроме тех случаев, когда редактор сомневается, является ли данное написание опиской.

После слов, в чтении которых редактор сомневается, ставится знак вопроса в прямых скобках: [?].

Из зачеркнутого воспроизводится в сноске лишь то, что найдет нужным воспроизводить редактор, причем знак сноски ставится при слове, после которого стоит зачеркнутое. В отдельных случаях допускается воспроизведение зачеркнутых слов в ломаных скобках в тексте, а не в сноске.

В случаях воспроизведения зачеркнутого неполного слова оно или не дополняется или, если дополняется, то дополняемые буквы ставятся в прямых скобках.

Написанное в скобках воспроизводится в круглых скобках: ( ).

Подчеркнутое воспроизводится курсивом.

В отношении пунктуации: 1) воспроизводятся все точки, знаки восклицательные и вопросительные, тире, двоеточия и многоточия, кроме случаев явно ошибочного написания; 2) из запятых воспроизводятся лишь поставленные согласно общепринятой пунктуации; 3) ставятся все знаки (кроме восклицательного) в тех местах, где они отсутствуют с точки зрения общепринятой пунктуации, причем отсутствующие тире, двоеточия, кавычки и точки ставятся в самых редких случаях.

Рисунки и чертежи, имеющиеся в тексте, воспроизводятся (в основном тексте) факсимильно.

Все даты по 31 декабря 1917 г. приводятся только по старому стилю, а с января 1918 г. только по новому стилю.

В примечаниях приняты следующие сокращения:

ACT — Архив С. А. Толстой (Государственный музей Л. Н. Толстого, Москва).

АС — Архив T. Л. Сухотиной-Толстой (Государственный музей Л. Н. Толстого, Москва).

Б. III — Бирюков П. И., «Лев Николаевич Толстой. Биография», т. III, изд. Ладыжникова. Берлин, 1921.

ГТМ — Архив Л. Н. Толстого (Государственный музей Л. Н. Толстого, Москва).

ДСТ — «Дневники С. А. Толстой»: I — 1860—1891, изд. Сабашниковых, М. 1928; II — 1891—1897, изд. Сабашниковых, М. 1929; III — 1897—1909, изд. «Север», М. 1932; IV — 1910, изд. «Советский писатель», М. 1936.

ПЖ — «Письма графа Л. Н. Толстого к жене. 1862—1910», М. 1915.

ПС — «Переписка Л. Н. Толстого с H. Н. Страховым», изд. Толстовского музея, Спб. 1914.

ПСТ — С. А. Толстая, «Письма к Л. Н. Толстому. 1862—1910». Редакция и примечания А. И. Толстой и П. С. Попова, изд. «Academia», М. 1936.

П. С. Попов

## ИЛЛЮСТРАЦИИ

Фототипия портрета Л. Н. Толстого 1862 г. — том 83, между XII и 1 стр.

Фототипия последнего снимка Л. Н. и С. А. Толстых — том 84, между 12 и 13 стр.

Автотипия письма Л. Н. Толстого к С. А. Толстой 31 октября 1910 г. — том 84, между 400—401 стр.