Лев Николаевич
Толстой

Дневник
1861

Государственное издательство

художественной литературы

Москва — 1952

Электронное издание осуществлено

компаниями ABBYY и WEXLER

в рамках краудсорсингового проекта

«Весь Толстой в один клик»

Организаторы проекта:

Государственный музей Л. Н. Толстого

Музей-усадьба «Ясная Поляна»

Компания ABBYY

Подготовлено на основе электронной копии 48-го тома

Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого, предоставленной

Российской государственной библиотекой

Электронное издание

90-томного собрания сочинений Л. Н. Толстого

доступно на портале

www.tolstoy.ru

Предисловие и редакционные пояснения к 48-му тому

Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого можно прочитать

в настоящем издании

Если Вы нашли ошибку, пожалуйста, напишите нам

report@tolstoy.ru

Предисловие к электронному изданию

Настоящее издание представляет собой электронную версию 90-томного собрания сочинений Льва Николаевича Толстого, вышедшего в свет в 1928—1958 гг. Это уникальное академическое издание, самое полное собрание наследия Л. Н. Толстого, давно стало библиографической редкостью. В 2006 году музей-усадьба «Ясная Поляна» в сотрудничестве с Российской государственной библиотекой и при поддержке фонда Э. Меллона и координации Британского совета осуществили сканирование всех 90 томов издания. Однако для того чтобы пользоваться всеми преимуществами электронной версии (чтение на современных устройствах, возможность работы с текстом), предстояло еще распознать более 46 000 страниц. Для этого Государственный музей Л. Н. Толстого, музей-усадьба «Ясная Поляна» вместе с партнером – компанией ABBYY, открыли проект «Весь Толстой в один клик». На сайте readingtolstoy.ru к проекту присоединились более трех тысяч волонтеров, которые с помощью программы ABBYY FineReader распознавали текст и исправляли ошибки. Буквально за десять дней прошел первый этап сверки, еще за два месяца – второй. После третьего этапа корректуры тома и отдельные произведения публикуются в электронном виде на сайте tolstoy.ru.

В издании сохраняется орфография и пунктуация печатной версии 90-томного собрания сочинений Л. Н. Толстого.

Руководитель проекта «Весь Толстой в один клик»

Фекла Толстая

Перепечатка разрешается безвозмездно.

Л. Н. ТОЛСТОЙ

в 1874 г.

Фотография.

ДНЕВНИК
1861

ПОДГОТОВКА ТЕКСТА И КОММЕНТАРИИ

A. C. ПЕТРОВСКОГО

[1861]

[1/13 апреля. Веймар.] 1/13 Апреля. Что прошло в эти 4 месяца, трудно записать теперь — Италия, Ницца, Флоренция, Ливурно. Попытка писанья Акс[иньи]. Неаполь. Первое живое впечатление природы и древности — Рим — возвращенье к искусству — Гиер — Париж — сближенье с Тургене[вым] — Лондон — ничего — отвращение к цивилизации. Брюссель — кроткое чувство семейности, письмо о К[атиньке] к Машиньке. — Ейзенах — дорога — мысли о Боге и бессмертии. Бог восстановлен — надежда в бессмертие. 1-я и 2-я ночь в Ейзенахе, крик больного ребенка — часы — лепечут. Веймар — одна девка — Liebes gutes Kind, sie sind irre.[1] Landmann[2] учителя. Tröbst. Герцог.

13 Апреля. Встал в 10, зубы болели, пошел в KinderarbeitGarten[3] — хорошо для города, но тот же коммунизм. Потом к Langhart’y. Ограниченный учитель администратор. Его мысль Reforme — die Schule mit dem Leben verbinden.[4] Tröbst недоволен Langhart’oм, может, но не имеет энергии понять меня. Пошли до Бельведера. Дома торопился к герцогу. Глупые придворные дамы и красавица немка из народа, к[оторая] должна слыть за дуру, но умней их всех. Театр, немецкое подражание итальянцам. Малтиц. Она тетка К. Тютчевой. Думаю переделать педагогическое соч[инение], разделив на asil[5], школу частную и жизнь.

[2/14 апреля.] 14 Апреля. Разбудил меня Кеелер, в кот[ором] я кажется сделал находку, потом Langhart и Tröbst. С Tröbst'ом говорил о определении школы. Воспитание и ученье. Вот ответ, из к[оторого] я легко выбил его. Примешивание erziegliches Element[6] сделало школу деспотичной. Дом Гёте. желт[ое] vernunft, зеленое [1 неразобр.], красное phantasie, синее verstand. Пошли с Tröbst’ом и Кунцом в белведер, опять разговор о восп[итании] и уч[ении]. — Бидерман, с к[оторым] я слишком охотно пустился об общине. Театр — рыцарск[ая] драма с криком, но и правда есть. Походил по улицам и дом[ой], кажется здоров. Еду в Иену.

[3/15 апреля.] 15 Апреля. Иена. Бессонница с вечера. Восп[итание] и образ[ование] не разрешаю, но спокойнее смотрю на германск[ое] образ[ование], в 10 на Аполду и пешком приятно и легко в Иену. Стоя жена ерыга, его писанье ловкая болтовня и дерзкая. Ценкер пьяная, грубая скотина, одобряющая палку. Шефер, математик характером — тип. Thibaut и Elkund, Zeis. И с ним беседа о педагогии. Мы начинаем с начала на новых основаниях. — Опять бессонница и беспокойство до 1. Книги Ценкера и Стоя. Германия одна выработала педагогию из философии. Реформация философии. Англия, Фра[нция], Америка подражали. —

[4/16 апреля.] 16 Апреля. (Веймар.) Schullehrerseminar.[7] Прекрасно. Rechnen[8] палочками и с переводом в числа — география с порученьями измерения. (Язык нехорошо, с напрасным трудом определения определенного.) Цвецен. Глупейшая школа, доказывающая, до чего доводят учреждения сверху. — Теория без практики. Grignon — образец. Пошел пешком. На горе в лесу, упивался природой просто и счастливо. Довольство. У Вейм[ара]. Пруссак ездок и цветочки. Женщина, назад свободно перегнувшись, на пашне, на фоне неба — половина. Голые руки. Келер как будто напрасно. Мальтиц — скука. Старушка в восторге, что я не люблю цивилизацию. Вечер опять тревога мыслей о воспитанье, так же как и дорогой, и объясняется только ограничиваясь — 1-е ограничение — воспитание прочь — одно[9] ученье, второе (по случаю чтения кухонной химии). Практичное преподавание науки есть первая и последняя ступень — задача школы есть не die Wissenschaft beibringen, a die Achtung und die Idee der Wissenschaft beibringen.[10] С этим заснул спокойно. Думал дорогой, кидая камешки, и об искусстве. Можно ли целью одной иметь положенья, а не характеры? Кажется, можно, я то и делал, в чем имел успех. Только это не всеобщая задача, а моя.

[5/17 апреля.] 17 Апреля. Встал в 8. В Kindergarten.[11] Геометрическое рисованье и плетенье пустяки. Законы развития ребенка не уловишь. — Они учат наизусть, где только не по ихнему, а ихнее не поймешь. Рисует палки, а ему смутно представляется круг. И приучить к последовательности нельзя тогда, когда всё ново. Последовательность есть сила отрицанья всего не того, чем хочешь быть занят. Бидерман не глуп, но ученый и литератор, к[оторого] часть уже сидит в книге его, а не в нем. Я кроме «Детства» еще весь в себе, и потому я так свободно сверху смотрю на них. — Потом Трёбст и Келер с его матерью. Увидав ее, я понял, что ответственность я на себя беру, увозя его. А у него шея длинная. Нынче я свободнее думаю о его деятельности, ибо школа определилась — переход от практики жизни к теории. — Готовое из жизни привести в систему. Во всех науках и особенно в естественных. — Ходил гулять в хорошенькой Тифорт — с Бек, Трёбстом и Кел[ером]. Пустая болтовня. Герцогиня — глупо неловка. Zauberflöte — восторг, особенно дуэт. Келер, кажется, напрасно.

[6/18 апреля. Дрезден.] 18 Апреля. Детская психология. Встал в 4. Дорогой синдикша с дочерью. Дочь с здоровой ж..кой и глянцовитыми щеками подрагивала на подушках. Потом спал. В Дрездене письма. Е. Голицыной — повторение Валерии. Сережа худ. На лошадях кароста. Надо решить хозяйство. — Писал письма Княгине и К. и разорвал. Послал М[ашиньке] и К[нязю?]. Спал. Пошел ко всенощной. Я могу стоять[12] в церкви.

Может быть, буду говеть. Болтал с Львовым. Пахнуло Россией-матушкой. Чичерин противен страшно.

[7/19 апреля.] 19 Апреля. Встал поздно. Написал и послал письма немца и тетиньке. Чичер[ину] не послал. Школы плохи, Schlendrian.[13] Купил книг. Вотье неприличная мать. Лаптева добра. Панкратьева достойная виселицы аристократка с французской болтовней. Обедал с мал[еньким] Сталыпиным. Галаховы милые — счастливые, «мыло не берет». — Театр, опера, изломан[ный] талант немца. Deutscher Disputation-Verein.[14] Я говорил. О образовании земли, о общественном мнении.

[8/20 апреля.] 20 Апреля. Скверный день. Книги покупал. Денег уж мало. Любовался причастием. Пустился в беседу с дураком Танеевым. Обедал у Галах[овых], барышни ни то ни се. Вечер[ом] увертюра Кориолана и симфония Мендельсона, не слишком затронула. Шлялся, пошло, глупо. Какое-то сосущее чувство недовольства собой.

[9/21 апреля. Берлин.] 21 Апреля. Встал в 5. Всю дорогу здоров и весел. Один vis-a-vis поэт, другой Мекл[енбургский] помещик с вещами и перстнем, 3-ий Рейнской разгильдяй. Рот. Молодость не всё цветы. — Ауербах!!!!!!!!!!!!!!! Прелестнейший человек! Ein Licht mir aufgegangen.[15] Его рассказы о присяжном, о первом впечатлении природы Versöhnungs-Abend’a,[16] о Клаузере, пасторе христианства. Как дух человечества, выше кот[орого] нет ничего. Читает стихи восхитительно. О музыке, как pflichtloser Genuss.[17] Поворот, по его мнению, к развращению. Рассказ из Schatzkaestlein. Ему 49 лет, он прям, молод, верущ. Не поет отрицания.

[10/22 апреля.] 22 Апреля. Дистервег. — Умен, но холоден и не хочет верить и огорчен, что можно быть либеральнее и итти дальше его. — Воспитание кладет задачей. Thilo и семинария. Thilo — болтун, Schönsprecher.[18] Открыл мне немецкую духовную литературу 1810 годов. Христианин. Ауербах, его жена. Холодней с ним, но он всё прелестен. Ach, Liebster, glauben sie mir, es ist nur eine Tugend auf der Welt — die Ehrlichkeit.[19] Хочется ему денег. Приехал мой мальчуган. — Келлер душит Го-сотерн. — Поехали, неприятность за размен. — Здоров всю дорогу. —

[12/24 апреля.] 12 Апреля. Граница. Здоров, весел, впечатление России незаметно.

12/24 Апреля. Ночь с жидами. Lehman, веселое расположение. В карете мороз, купец денег занял. М. Н. на перевозе.

13/25 Апр. [Петербург.] Ночь и день всё чуйки. М. Н. глупое удовольствие. Математики задачу. Вечером Дружинин. Смерть ему представляется, как возможность заснуть — с скучного вечера.

14/26 Апр. Ковалевской, Аксаков. Мне легче с ними. Толстые хорошо, но немного фальшиво. Обедал у них. Вечером у Анненкова, он нашел, что я умирен. —

15/27 Апр. Нездоровится, опять Толстая, Блудова, Аксак[ов] умен, как Риль. — Иславин. —

16/28 Апр. Воскресные скверные школы. К[атерина] Н[иколаевна]. Толстые.

[20 апреля.] 17, 18, 19, 20. Болен. Перовский и Слепцов. Молодо. Uli der Knecht — отлично.

21. Ковалевской, Толстые — фальшь большая.

22. [Петербург — Москва.] Дорога — Погодин — суета.

23. Москва. Спал. Раут в церкви вдов[ьего] дома. Ал[ександрин] Об[оленская]. Талызина. Флюс.

24-го. Обед у Сухот[иных], глупо. Жемч[ужников] глуп, вечер у Сушковых. К[атерина] Ф[едоровна] мила, но горда и беспокойна.

25-го Апреля. У меня Дмитриев, умен и спокоен. Ж[емчужников] несчастен от самолюбия и бездарностью. Дома обедал. Катков настолько ограничен, что как раз годится для публики. — Флюс хуже. Зачем-нибудь да это делается.

6 Мая. [Ясная Поляна.] Не писал дней 10. Ехал с М-me Фет, скучал. — В Туле Ауербахи, Головачев, Воейк[ов] для хаоса. Тетинька грустна и постарела, Сережа — хорош во всех отношениях, только празден. Меня назначили мировым посредником, я принял. — Поехал в Тулу, много болтал и начинаю гордиться и потому глуп. — Марков отказался от соредактор[ства] в журнале. — И вообще мысль журнала слабеет. В Пирогове хаос, и с Сережей ничего не сделал. Забыл день у Берсов приятный, но на Лизе не смею жениться. —

Завтра с утра Поликушка и читать положения. Вечером приготовить программу школы и лекцию.

7 Мая. С мужиками почитал положенья и больше ничего. Лень обхватывает меня. Ермил вздохнул: Господи, помилуй! Иван Деев: тайную полицию. — Немец напрасно. Лошади противно. —

8 Мая. До 12-ти приготовлял историческую лекцию. Читал и записывал ее до обеда, после обеда проехался. Втянулся в хозяйственный гнев. — Опять школа прекрасно и дома два часа праздно. —

9 Мая. У обедни, пригласил священника читать. Их объяснение обрядов еще глупее, чем то, к[оторое] дает им священник. Г[оспо]да из гимназии. Совещание. Я их пригласил в журнал. Совещание с мужиками. Макарыч, грубое выраженье их мысли. Расстался дружески. —

10 Мая. Сережа, разговор о разделе. Лекция физики превосходная. —

11 Мая. Лекция историч[еская] хороша, но мне нездоровилось. Поехал в Тулу. Договорились до того, что книжки научные невозможны. —

12 Мая. Подал прошение о школе. Я — приходский учитель. — Гимнастикой замучал. Славные лекции в саду. — Приехал домой и забирает писать[20] казака. Немец глуп. Письма: Alexandrine, Тургеневу и Фету, Deubner'y, учителю, — Вас[илию] Трубецкому.

13 Мая. Встал рано, нездоровилось. Урок словесности, к[оторый] не записал, и больше ничего.

25 Июня. Замечательная ссора с Тургеневым; окончательная— он подлец совершенный, но я думаю, что со временем не выдержу и прощу его. — Посредничество дало мало матерьялов, а поссорило меня со всеми помещиками окончательно и расстроило здоровье, кажется, тоже окончательно. В школе идет порядок, но, боюсь, безжизненный. Я не хожу от болезни. Написал програм[му].

22 Сентября. Москва. Я в Москве. О Тургеневе справедливо. Я уже хотел и почему-то не написал ему письма, в к[отором] хотел просить прощения. — Дела очень много впереди. Я держусь за него. Л[иза] Б[ерс] искушает меня; но это не будет. — Один расчет недостаточен, а чувства нет.

23 Сент. Написал письмо Тургеневу. Был у Рачинского. Застал сборище молодых профессоров. — «Мы, умные, тоже, мол, можем просто веселиться». Чичерин гордится, чему я очень рад. Перечел письмо ему. — Лучше, что не послал. Пикулин будет смотреть нынче. Не ужинаю и почти здоров. — Чахотка есть, но я к ней привыкаю. — Скучаю, что слишком ограничен мой кружок. Нет ли там ее — там, где меня нет. —

[8?] Октября. Ясная Поляна. Вчера получил письмо от Тургенева, в кот[ором] он обвиняет меня в том, что я рассказываю, что он трус, и распространяю копии с письма моего. Написал ему, что это вздор, и послал сверх того письмо: Вы называете мой поступок бесчестным, вы прежде хотели мне дать в рожу, а я считаю себя виноватым, прошу извинения и от вызова отказываюсь. — У меня два студента, школа идет хуже. Я начинаю разочаровываться в журнале. —

28 Октября. Дела по школам и посредничеству идут хорошо, по журналу не начинались. Писать хочется. Вчера открыл 3-ю школу, к[оторая] не пойдет. Написал Чичерину о студентах.

5 Nоября. Были в церкви с певчими. Учителя[21] плохи. А[лексей] И[ванович] глуп. А[лександр] П[авлович] нравственно нездоров. Ив[ан] Иль[ич] надежнее всех. С старостой поссорился, дневник ясенский хорошо начал писать. Помешали гимназисты.

Плебейское негодование Чернова на Ауербаха. — У учителей какие-то противные тайны. Ежели это бабы, то хорошо. — Эксперименты Келера — интересны и хороши. Он мил и полезный малый. Мне хорошо и пишется. Не знаю, что будет завтра. Общее ли это хорошее настроение по времени, или только правильность переработки желчи. —

6 Nоября. С утра писал дневник, порядочно. Матерьяла бездна. В школе занимался, анализ — ощупыванье.

П[етр] В[асильевич] пьянствовал. Гимнаст[ика]. Прочел Перевлевского — не то. После обеда напрасно пел. Вечером писанье не шло. Работается еще — что дальше будет.

КОММЕНТАРИИ

КРАТКАЯ ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ КАНВА ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА Л. Н. ТОЛСТОГО ЗА 1858—1880 гг.

Даты, источником которых является содержание данного тома, не документируются.

1861 г.

Январь,

начало

Приезд в Ливорно (письмо И. С. Тургенева к А. А. Фету от 10 января).

»

середина

Неаполь.

»

вторая половина

Рим.

»

конец

Гиер.

Февраль,

первая половина

Париж. Посещение школ. Сближение с И. С. Тургеневым.

»

17

Отъезд из Парижа (письмо к С. Н. Толстому от 17 февраля).

»

18 — март ок. 3

Лондон. Знакомство с А. И. Герценом. Осмотр школ, музеев, слушание лекции Диккенса о воспитании (письмо к А. А. Фету от 24 августа 1875 г.).

»

24 или 27

Посещение Палаты общин.

Март

4?

Отъезд из Лондона (письмо к С. Н. Толстому от 12 марта).

»

5?—27?

Брюссель. Сближение с семьей М. А. Дондукова-Корсакова. Два письма к Герцену. Осмотр школ. Посещение Прудона и Лелевеля. Работа над рассказом «Поликушка» (письмо к С. Н. Толстому от 12 марта; письмо С. М. Гейден к Толстому от 13 апреля 1888 г.).

»

28

Франкфурт (письмо от 28 марта к А. Н. Дондуковой-Корсаковой). Третье письмо к Герцену.

»

29—30

Эйзенах (письмо от 28 марта к А. Н. Дондуковой-Корсаковой).

»

31

Приезд в Веймар. Осмотр школ.

Апрель

1

Осмотр детского сада в Веймаре.

»

2

Знакомство с Келером и приглашение его учителем в Яснополянскую школу. Осмотр дома-музея Гёте.

Апрель

3

Поездка в Иену. Осмотр учебного заведения К. Стоя.

»

4

Возвращение в Веймар.

»

6—8

В Дрездене. Осмотр школ. Покупка книг.

»

9

Приезд в Берлин. Знакомство с Бертольдом Ауербахом.

»

10

Знакомство с Дистервегом. Отъезд в Россию.

»

12

Переезд границы.

»

13

Приезд в Петербург.

»

16

Осмотр воскресных школ.

»

20

Прошение министру народного просвещения о разрешении издавать журнал «Ясная Поляна» (В. Евгеньев, «Новые данные о «Ясной Поляне» — «Биржевые ведомости», 1917, № 16078 от 3 февр.).

»

22

Отъезд в Москву вместе с М. П. Погодиным.

Май до

5

Возвращение в Ясную Поляну.

»

8

Возобновление школьных занятий.

»

12

Подача в Туле прошения об открытии школы.

»

16

Назначение Толстого мировым посредником 4-го участка Крапивенского уезда (М. Т. Яблочков, «Дворянское сословие Тульской губернии», т. V, ч. 1, статья «Дело гр. Л. Н. Толстого», Тула 1903).

»

25

Приезд к И. С. Тургеневу в Спасское (П. Сергеенко, «Толстой и его современники», М. 1911, стр. 130—131).

»

26

Приезд вместе с И. С. Тургеневым к А. А. Фету в Степановку (А. А. Фет, «Мои воспоминания», I, М. 1890, стр. 369—370).

»

27—28

Ссора с И. С. Тургеневым. Отъезд из Степановки и переписка с Тургеневым по поводу этой ссоры (А. А. Фет, «Мои воспоминания», I, М. 1890, стр. 370—373; письма к Тургеневу и Фету).

Август,

начало

Толстой пишет А. А. Толстой: «Посредничество интересно и увлекательно, но нехорошо то, что всё дворянство возненавидело меня всеми силами души и суют мне палки в колеса со всех сторон».

Выход № 31 «Современной летописи» при «Русском вестнике» с объявлением Толстого об издании журнала «Ясная Поляна».

Сентябрь, ок. 22

Поездка в Москву.

Октябрь — ноябрь

Открытие Толстым в своем участке, по желанию крестьян, 12 сельских школ (Д. Успенский, «Архивные материалы для биографии Л. Н. Толстого — «Русская мысль», 1903, № 9, стр. 100).

Ноябрь

5

Начало работы над статьей «Яснополянская школа за ноябрь и декабрь месяцы».

»

ок. 24

Поездка в Москву (письмо М. Н. Каткова к Толстому от 26 ноября 1861 г.).

ПЕРВЫЕ ПУБЛИКАЦИИ ОТРЫВКОВ ИЗ ДНЕВНИКОВ И ЗАПИСНЫХ КНИЖЕК ТОЛСТОГО ЗА 1858—1880 гг.

Кроме отдельных публикаций, указанных ниже в описании рукописей, Дневники и Записные книжки Толстого за годы с 1858 по 1880 полностью появляются впервые в настоящем издании. Раньше были опубликованы отдельные отрывки из них в следующих изданиях:

1. П. И. Бирюков, «Лев Николаевич Толстой. Биография», том I, изд. «Посредник», М. 1906, стр. 353, 368, 377, 380, 394, 406, 414, 457, 471 — одиннадцать записей из Дневников.

2. П. И. Бирюков, «Лев Николаевич Толстой. Биография», том II, изд. «Посредник», М. 1908, стр. 4, 7—8, 14, 27—28, 62—63, 67—70, 108—110, 200—202, 298, 319—327, 334—335 — двадцать одна запись из Дневников и шесть из Записных книжек и Записей на отдельных листах.

3. Н. Н. Гусев, «Жизнь Льва Николаевича Толстого. Молодой Толстой. (1828—1862)», изд. Толстовского музея, М. 1927, стр. 304—305, 310, 312, 364—365, 367, 373—374, 377, 379, 383, 391—392, 395, 405, 419—421, 424—430, 431 — шестьдесят семь записей из Дневников и одна из Записных книжек.

4. Н. Н. Гусев, «Жизнь Льва Николаевича Толстого. Толстой в расцвете художественного гения (1862—1877)», изд. Толстовского музея, М. 1927, стр, 5—10, 12, 15, 18, 21, 24, 26, 33, 42—43, 100, 110, 113—115, 128—129, 240 — сорок три записи из Дневников и пять записей из Записных книжек.

5. В. А. Жданов, «Любовь в жизни Льва Толстого», книга 1, изд. Сабашниковых, М, 1928, стр. 47—50, 52—56, 58—61, 63—67, 70, 84—86, 92, 104—106, 109—111, 118, 128—131, 134—140 — девяносто восемь записей из Дневников.

6. «Лев Николаевич Толстой. Избранное», Гослитиздат, М. 1944, стр. 140—141 — две записи из Записных книжек 1870 и 1872 гг.

7. «Литературное наследство», № 37/38, изд. Академии наук СССР, М. 1939, стр. 89—97, 106—112, 118—126 — одна запись из Дневника 1864 г., пятьдесят восемь записей из Дневника 1865 г., двенадцать записей из Записной книжки 1879—1880 гг.

8. Н. С. Родионов, «Москва в жизни и творчестве Л. Н. Толстого», изд. «Московский рабочий», М. 1948, стр. 26, 28, 31, 33, 34, 37, 39, 41, 42, 44, 45 — восемнадцать записей из Дневников 1858, 1859, 1860, 1861, 1862, 1863 гг. и три записи из Записной книжки 1858 г.

9. Б. М. Эйхенбаум, «Лев Толстой», книга вторая, изд. «Прибой», Л. — М. 1931, стр. 8, 14, 20, 26—27, 35, 46, 48—50, 54—55, 76—77, 80, 83, 123, 130, 138—139, 141—142, 147, 154, 172, 179—181, 183, 185—188, 268—270, 309 — пятьдесят девять записей из Дневников.

ОПИСАНИЕ РУКОПИСЕЙ

ДНЕВНИКИ Л. Н. ТОЛСТОГО 1858—1880 гг.

1. Дневник 1856—1863 гг. Описание см. в т. 47, стр. 244.

Записи 1856—1857 гг. напечатаны в т. 47. Публикуемые записи 1858—1863 гг. начинаются на л. 103.

2. Дневник 1863—1865 и 1878 гг. Тетрадь in 4°, в коричневом бумажном переплете с кожаным корешком. Всего 89 листов, из которых исписаны лл. 1—10.

3. Дневник 1865 г. Четыре листа писчей бумаги с клеймом фабрики Говарда, сложенных in 4° и вырванных из расшитой тетради. Исписаны первые два листа.

4. Дневник 1873 г. Тетрадь in 4°, восемь листов белой писчей нелинованной бумаги, сшитых от руки. Л. 1 — обложка; на ней карандашом, рукой С. А. Толстой, написано: «Из дневников 1873 г. сказка (отрывок)». Два листа (между лл. 2—3 и 6—7) вырваны. На обороте л. 2, рукою не Толстого, какие-то арифметические задачи. Лл. 5—6 заняты сказкой, начинающейся словами: «...и я потерял сознание» и напечатанной в т. 17, стр. 135—136.

ПРИМЕЧАНИЯ К ДНЕВНИКАМ 1858—1878 гг.

Все примечания имеют сквозную нумерацию и подводятся к тексту следующим образом: вслед за жирной цифрой номера примечания ставится курсивом цифра, обозначающая страницу, а наверху мелким шрифтом цифра, обозначающая строку, на которой напечатан комментируемый текст. Вслед за этими цифрами дается комментируемое место Дневника или Записной книжки.

1861

1/13 апреля. Стр. 32.

388. 32^3. Ницца, — Толстой выехал из Гиера в Италию 29 ноября/11 декабря. О пребывании его в Ницце нет никаких сведений.

389. З2^3. Флоренция, — Во Флоренции Толстой провел около двух недель. См. письмо В. П. Боткина из Флоренции к брату М. П. Боткину от 4/16 января 1861 г. («Литературная мысль», кн. 2, Пгд. 1923, стр. 166—167). Во Флоренции Толстой познакомился с декабристом С. Г. Волконским, которого намерен был изобразить в романе «Декабристы». См. А. Б. Гольденвейзер, «Вблизи Толстого», ч. 1, М. 1922, стр. 126.

390. 32^4. Ливурно. — Ливорно, город и порт в северо-западной Италии, на берегу Средиземного моря. О пребывании Толстого в Ливорно Тургенев писал из Парижа Фету 10 января 1861 г. (А. А. Фет, «Мои воспоминания», ч. 1, М. 1890, стр. 362).

391. 32^4. Попытка писанья Акс[иньи]. — Относится к рассказу «Идиллия» или к его второй редакции — «Тихон и Маланья».

392. 32^4. Неаполь. — Толстой приехал в Неаполь из Ливорно, вероятно, морем. О пребывании его в Неаполе сведений нет.

393. 32^5. Рим — В Неаполе и Риме Толстой пробыл около месяца: с начала января до начала февраля. С. М. Боткин сообщает со слов своего отца, М. П. Боткина, с которым Толстой встретился в Риме, что Рим произвел на него сначала неблагоприятное впечатление. Он говорил, что «Рим давит его своими развалинами. Боже мой! Все камни и камни! — воскликнул он». Тогда Боткин предложил ему совершить прогулку в окрестности Рима. Толстой согласился, и они провели день за городом. «Л. Н. остался в восторге от итальянской природы. Эта прогулка примирила Л. Н. с городом Римом, который он оценил по достоинству. Через 40 лет, при личном свидании с М. П., Лев Николаевич с удовольствием вспоминал пребывание в Риме и поездку в его окрестности» («Литературная мысль», кн. 2, Пгд. 1923, стр. 168). В письме к брату, М. П. Боткину, из Парижа от 25 апреля 1861 г. В. П. Боткин писал, что «Толстой возвратился в восторге от Рима и говорит, что если можно жить где-нибудь, кроме России, так это только в Риме» (там же, стр. 169).

394. 32^6. Париж — Когда именно Толстой приехал в Париж, не установлено, но уже 15/27 февраля 1861 г. Тургенев писал Анненкову: «Ha-днях приехал сюда из Италии Толстой, не без чудачеств, но умиротворенный и смягченный. Смерть его брата сильно на него подействовала. Он мне читал кое-какие отрывки из своих новых литературных трудов, по которым можно заключить, что талант его далеко не выдохся и что у него есть еще большая будущность» (П. В. Анненков, «Литературные воспоминания», СПБ. 1909, стр. 533). Е. Скайлер, посетивший Толстого в 1868 г., рассказывает с его слов, что в Париже Толстой «обыкновенно проводил половину дня в омнибусах, забавляясь просто наблюдениями народа» (К. Скайлер, «Граф Лев Николаевич Толстой» — «Русская старина», 1890, № 9, стр. 647). Но Толстой продолжал также и начатое в Марселе изучение французских народных школ. В статье «Яснополянская школа за ноябрь и декабрь месяцы» он рассказывает о посещении музыкальной школы Шеве в Париже (т. 8, стр. 121—123). В архиве Толстого сохранились записи учеников коммунальной школы Батиньольского района (в северной части Парижа), сделанные ими по предложению Толстого и датированные 18 февраля 1861 г.: каждый ученик должен был рассказать обо всем, что он делал в течение данного утра. Толстой пробыл в Париже до 17 февраля/1 марта. См. его письмо к брату Сергею Николаевичу от 17 февраля 1861 г. (т. 60).

395. 32^6. сближенье с Тургене[вым] — См. об этом письмо к С. Н. Толстому от 12/24 марта 1861 г. в т. 60. В ответ на не дошедшее до нас письмо Толстого к Тургеневу последний писал ему 10/22 марта 1861 г., что он увидел в письме Толстого «окончание тех, если не неприязненных, то по крайней мере холодных отношений, которые существовали» между ними («Толстой и Тургенев. Переписка», М. 1928, стр. 55). Сближение это оказалось недолгим, так как 27 мая произошла известная резкая ссора между ними.

396. 32^7. Лондон — Приехав в Лондон 18 февраля/2 марта 1861 г., Толстой выехал из него в Брюссель около 4/16 марта (см. письма к С. Н. Толстому от 25 февраля и от 12 марта 1861 г. в т. 60). В Лондоне, как и в других городах Европы в это свое путешествие, Толстой больше всего интересовался организацией народных школ и постановкой в них преподавания. В архиве Толстого сохранились вывезенные им из Лондона рукописные и печатные материалы педагогического характера: программы, уставы и отчеты народных школ, классные сочинения, написанные школьниками по заданию Толстого, и набор учебников. См. «Заметки об английских учебных книгах для школ», т. 8, стр. 395—398 и 609—610. Сохранилось также рекомендательное письмо некоего Уингса, английского чиновника Департамента народного образования, обращенное к педагогу Е. С. Tupull'ю с просьбой оказать содействие «графу Льву Толстому, русскому джентльмену, интересующемуся английскими школами». Толстой присутствовал также в Лондоне на лекции Чарльза Диккенса о воспитании.

Кроме школьного дела, Толстой интересовался и политической жизнью Англии. В рассказе «Поликушка», начатом в Брюсселе в марте 1861 г., он упоминает о «недавнем» посещении парламента и о впечатлении, произведенном на него речью лорда Пальмерстона (т. 7, стр. 4).

В этот период в Лондоне Толстой впервые познакомился и близко сошелся с А. И. Герценом. См. письма Толстого к Герцену в т. 60. В письме к И. С. Тургеневу от 7 марта н. ст. Герцен писал: «Толстой — короткий знакомый; мы уже и спорили: он упорен и говорит чушь, но простодушный и хороший человек» (А. И. Герцен, «Полное собрание сочинений и писем», под ред. М. К. Лемке, т. XI, стр. 44).

397. 32^7—8. Брюссель — кроткое чувство семейности, — В Брюссель Толстой приехал около 4/16 марта и пробыл там до последних чисел марта, вероятно до 27, так как 28 марта/9 апреля он писал А. Н. Дондуковой-Корсаковой уже из Франкфурта (т. 60). Главной целью пребывания в Брюсселе, кроме обычного обзора народных школ, был заказ скульптору Гефсу бюста покойного Н. Н. Толстого. Толстой близко сошелся здесь с семьей вице-президента Академии наук кн. Михаила Александровича Дондукова-Корсакова (1792—1869), состоявшей из него самого, его жены, Марии Никитичны (1803—1884), и четырех дочерей: Софьи, Ольги, Марии и Надежды (трое из них были в Брюсселе — см. т. 60, письмо № 194). От одной из сестер Дондуковых Толстой услышал историю, легшую в основу «Поликушки», писание которого было начато в Брюсселе.С рекомендательными письмами Герцена Толстой посетил в Брюсселе живших там эмигрантами Пьера Жозефа Прудона и польского «бойца за свободу» Иоахима Лелевеля, «умирающего на чердаке у цирульника» (т. 7, стр. 349).

398. 32^8. письмо о К[атиньке] к М[ашиньке]. — Не дошедшее до нас письмо к М. Н. Толстой, в котором Толстой просил ее разузнать о чувствах к нему Е. А. Дондуковой-Корсаковой. См. прим. 387.

399. 32^9. Эйзенах — Город в Тюрингии. Толстой был в Эйзенахе и в первую заграничную поездку (см. т. 47, стр. 172). На этот раз он приехал в Эйзенах через Франкфурт 28 марта/9 апреля.

400. 32^11. Веймар — Толстого интересовало в Веймаре то, что в нем было много детских садов по системе Фрёбеля. О посещении им школы в Веймаре см. статью В. Боде «Tolstoj in Weimar» («Der Saemann», 1905, сентябрь, стр. 293—297).

401. 32^13. Tröbst. — К. Т. Трёбст, директор реального училища в Веймаре и детский писатель, специалист по переработкам для детского чтения, главным образом разных путешествий.

402. 32^13. Герцог. — С 1853 г. великим герцогом Саксенвеймарским был Карл Александр Иоганн (1818—1901), внук Павла I. Он был основателем музея им. Гёте и художественной школы в Веймаре.

403. 32^16. к Langhart'у. — Лангхарт, немецкий педагог, директор одной из школ в Веймаре.

404. 32^19. Пошли до Бельведера. — Бельведер — загородный дворец в 4 километрах от Веймара.

405. 32^22. Малтиц. Она тетка К. Тютчевой. — Клотильда фон Мальтиц, рожд. Ботмер (1809—1882), сестра первой жены поэта Ф. И. Тютчева. С 1839 г. замужем за Аполлоном Петровичем фон Мальтицем (1795—1870), русским поверенным в делах в Веймаре.

406. 32^22—23. Думаю переделать пед[агогическое] соч[инение], — Имеется в виду, вероятно, та «большая статья о педагогии», о которой Толстой упоминает в письме к Е. П. Ковалевскому от 12 марта 1860 г. (т. 60), но которая осталась ненаписанной.

2/14 апреля. Стр. 33.

407. 33^1. Разбудил меня Кеелер. — Густав Федорович Келер (Gustav Kähler, 1839—1904), немецкий педагог, приглашенный Толстым для работы в его школе в Ясной Поляне, где пробыл до лета 1862 г. С 1865 г. до конца жизни был учителем немецкого языка в Тульской гимназии. Подробнее о нем см. т. 8, стр. 508—509.

408. 33^5. Дом Гёте. — Дом Гёте в Веймаре, на площади Фрауентор, построенный в 1710 г. Гёте жил в нем с 1782 г. до своей смерти. Толстой посетил дом в то время, когда в нём еще жили внуки Гёте и он не был открыт для публики.

409. 33^6—7. желт[ое].... синее — Повидимому, запись о каких-то хранившихся в гётевском собрании пособиях к его «Теории цветов».

410. 33^8. Бидерман, — Фридрих Карл Бидерман (1812—1901), немецкий историк, политический деятель и журналист, в 1855—1863 гг редактор «Веймарской газеты».

3/15 апреля. Стр. 33.

411. 33^14. на Аполду — Фабричный город в 15 километрах от Веймара.

412. 33^15. Стоя жена.... его писанье — Карл Фолькмар Стой (1815—1885), немецкий педагог и писатель, профессор Иенского университета. Основал в Иене школу, в которой ввел новые методы преподавания. С педагогическими взглядами Стоя Толстой мог познакомиться в статье С. А. Рачинского «Институт Стоя в Иене» («Русский вестник», 1857, сентябрь, кн. 1, «Современная летопись», стр. 3—15).

413. 33^16. Ценкер — Густав Ценкер, немецкий педагог, директор частной школы в Иене, автор книги «Ueber das Wesen der Bildung. Mit besonderer Berücksichtigung der Erziehung und des Unterrichts», Иена, 1859.

414. 33^17. Шефер, математик — Возможно, что именно Шефера имеет в виду Толстой в записи от 1 июля 1902 г., упоминая о профессоре математики в Иене (т. 54, стр. 133).

4/16 апреля. Стр. 33—34.

415. 33^26. Цвецен. — Цветцен — село близ Иены с сельскохозяйственной школой. В архиве Толстого сохранился проспект этой школы: «Nachricht über die Karl Friedrich Ackerbauschule zu Zwätzen bei Jena».

5/17 апреля. Стр. 34.

416. 34^15—17. Бидерман.... в книге его, а не в нем. — Толстой, вероятно, имеет в виду книгу Бидермана: «Geschichtsunterricht nach kulturgeschichtlicher Methode», Лейпциг, 1860.

417. 34^24. Тифорт — Тифурт, загородный дворец, в 3 километрах от Веймара, с красивым парком и различными экспонатами гётевского времени.

418. 34^25. Герцогиня — Вильгельмина София (1824—1897), жена герцога Веймарского Карла Александра.

419. 34^25. Zauberflöte — «Волшебная флейта», опера Моцарта.

6/18 апреля. Стр. 34—35.

420. 34^27—28. Встал в 4. — Рано утром 18 апреля Толстой уехал из Веймара по железной дороге в Дрезден.

421. 34^30. В Дрездене письма. — Известны пять писем, полученных Толстым в этот день в Дрездене: от Е. А. Голицыной (без даты), от Т. А. Ергольской от 14/26 февраля, два письма от Б. Н. Чичерина из Парижа от 22 и 28 марта (см. прим. 424) и от М. А. Дондукова-Корсакова из Брюсселя от 23 марта/4 апреля. К этим пяти надо присоединить, вероятно, еще письмо от М. Н. Толстой из Гиера (без даты).

422. 34^30. Голицыной — повторение Валерии. — В письме из Гиера Е. А. Голицына выражала сожаление о расстроившемся плане женитьбы Толстого на ее племяннице, Е. А. Дондуковой-Корсаковой, что навело Толстого на сравнение своих отношений к ней с увлечением В. В. Арсеньевой, которое тоже едва не кончилось женитьбой.

423. 34^32—33. Послал М[ашинъке] и К[нязю?]. — Письма к М. Н. Толстой и, вероятно, М. А. Дондукову-Корсакову в ответ на полученное от него. Оба письма неизвестны.

424. 35^2. Чичерин противен страшно. — Помимо определившегося вполне уже в это время расхождения во взглядах с Чичериным (см. письмо к нему от 6/18 апреля 1861 г. в т. 60), раздраженное замечание Толстого вызвано еще двумя письмами Чичерина от 22 и 28 марта ст. ст., полными советов и наставлений. См. ПТТ, стр. 285—286 и 289.

7/19 апреля. Стр. 35.

425. 35^4. тетинъке. — Письмо к Т. А. Ергольской от 6/18 апреля см. в т. 60.

426. 35^4. Чичер[ину] не послал. — Письмо сохранилось в архиве Толстого и напечатано в т. 60, № 200.

427. 35^5. Вотье — Владелица пансиона в Монтрё, в котором жили в 1857 г. упоминаемые ниже Галаховы.

428. 35^6. Лаптева — Софья Дмитриевна Лаптева, рожд. Горчакова, троюродная тетка Толстого. См. т. 46, прим. 97.

429. 35^6. Панкратьева — Может быть, какая-нибудь родственница знакомой Толстого Екатерины Никитичны Ливен, рожд. Панкратовой (1818—1867), или сама Ливен, так как Толстой иногда называл ранее знакомых ему женщин по их девичьим фамилиям.

430. 35^7. с.... Сталыпиным. — Аркадий Дмитриевич Столыпин (1821—1899), товарищ Толстого по обороне Севастополя. См. т. 47, прим. 375.

431. 35^8. Галаховы — Софья Петровна Галахова и ее две дочери, Софья и Надежда Александровны, с которыми Толстой познакомился в Швейцарии в 1857 г. См. т. 47, прим. 1695.

432. 35^8. «мыло не берет». — Толстой дословно повторяет выражение, записанное в Дневнике 25 апреля 1857 г., где оно стоит также в контексте с Галаховыми (т. 47, стр. 127).

8/20 апреля. Стр. 35.

433. 35^13—14. с.... Танеевым. — Сергей Александрович Танеев (1821—1869), член Государственного совета. В 1859—1862 гг. находился в заграничной командировке для ознакомления с постановкой народного образования в Бельгии, Франции и Швейцарии.

434. 35^15. увертюра Кориолана — Увертюра к трагедии Коллина «Кориолан», написанная Бетховеном.

9/21 апреля. Стр. 35.

435. 35^21. Ауербах! — Об этом посещении Бертольда Ауэрбаха см. в воспоминаниях Евг. Скайлера «Граф Лев Николаевич Толстой» — «Русская старина», 1890, № 10, стр. 261—262. Ауэрбах упоминает об этом посещении в письме к своему другу В. Вольфсону от 25 апреля н. ст. 1861 г.: «Два дня здесь пробыл граф Лев Толстой. Я был сердечно рад познакомиться с идейно возвышенной натурой этого человека» («Nord und Süd», 1887, т. 42, стр. 431).

436. 35^24. о Клаузере, — Рудольф Клаузер, пастор, немецкий писатель, друг Ауэрбаха.

437. 35^26—27. О музыке, как pflichtloser Genuss.... к развращению. — Мысль Ауэрбаха о музыке, как ни к чему не обязывающем наслаждении и даже как о первом шаге к безнравственности, выражена им в рассказе «Rudolph und Elisabeth» (1842).

438. 35^27. Рассказ из Schatzkaestlein. — «Schatzkästlein des Gevattermanns» — собрание мелких народных рассказов Ауэрбаха, который выступает в них в качестве морализирующего проповедника и публициста.

10/22 апреля. Стр. 35—36.

439. 35^29. Дистервег. — Фридрих Адольф Дистервег (1790—1866), немецкий педагог, общественный деятель и публицист, последователь Песталоцци.

440. 36^4. Приехал мой мальчуган. — Имеется в виду, вероятно, приглашенный в Ясную Поляну молодой учитель Келер.

441. 36^6. Го-сотерн. — Сорт бордоского белого вина.

14/26 апреля. Стр. 36.

442. 36^16. Ковалевской, — Егор Петрович Ковалевский (1811—1868), писатель, путешественник, знакомый Толстого по Севастополю. См. т. 47, прим. 342.

443. 36^16. Аксаков. — Иван Сергеевич Аксаков. Отца и брата его в 1861 г. уже не было в живых.

444. 36^16. Толстые — Семья Александры Андреевны Толстой.

445. 36^18. у Анненкова, — Павел Васильевич Анненков (1813—1887), литературный критик либерального направления. В 1850-х гг. Толстой находился с Анненковым в дружественных отношениях (см. т. 47, прим. 1104), но начиная с 1860-х гг. разошелся и впоследствии резко отзывался о нем.

15/27 апреля. Стр. 36.

446. 36^19. Блудова, — Антонина Дмитриевна Блудова (1812—1891). См. т. 47, прим. 583.

447. 36^20. Иславин. — Владимир Александрович Иславин.

16/28 апреля. Стр. 36.

448. 36^21. Воскресные скверные школы. — Воскресные школы для взрослых и детей были устроены в Петербурге впервые в 1859 г. Скептическое отношение к ним Толстого основывалось на неудобстве, по его мнению, совместного обучения детей и взрослых. Ср. т. 8, стр. 50.

449. 36^21. К[атерина] Н[иколаевна]. — Екатерина Николаевна Шостак.

20 апреля. Стр. 36.

450. 36^23. Перовский — Борис Алексеевич Перовский (1815—1881). В 1860—1872 гг. состоял воспитателем при сыновьях Александра II. Близкий знакомый А. А. Толстой.

451. 36^23. Слепцов. — Василий Алексеевич Слепцов (1836—1878), писатель-шестидесятник, автор «Трудного времени».

452. 36^24. Uli der Knecht — Роман швейцарского писателя Альберта Бициуса (1798—1854), писавшего под псевдонимом Jeremias Gotthelf.

22 апреля. Стр. 36.

458. 36^26. Погодин — Михаил Петрович Погодин (1800—1875), историк, археолог и журналист славянофильского направления.

23 апреля. Стр. 36.

454. 36^27. Раут в церкви вдов[ьего] дома. — Вдовий дом — богадельня для вдов чиновников, отстроенная после пожара 1812 г. архитектором Джиральди, на Кудринской площади в Москве (ныне площадь Восстания).

455. 36^28. Ал[ександрин] Об[оленская]. — Александра Алексеевна Оболенская, рожд. Дьякова (1831—1891). См. т. 47, прим. 706.

24 апреля. Стр. 36.

456. 36^29. Жемчужников глуп, — Имеется в виду Алексей Михайлович Жемчужников, поэт, женатый на Елизавете Алексеевне Дьяковой, сестре приятеля Толстого, Д. А. Дьякова.

25 апреля. Стр. 36.

457. 36^32. Дмитриев, — Федор Михайлович Дмитриев (1829—1894), историк русского права, профессор Московского университета, приятель Б. Н. Чичерина.

6 мая. Стр. 37.

458. 37^2. Головачев, — Григорий Филиппович Головачев (1818—1880), преподаватель Тульской гимназии, сотрудник «Русского вестника» и редактор «Детского чтения».

459. 37^2. Воейк[ов] — Николай Сергеевич Воейков (род. 1803), сын тульского помещика, опустившийся и живший приживальщиком. См. т. 59, стр. 22.

460. 37^4. Меня назначили мировым посредником, — Официальное назначение Толстого состоялось 16 мая 1861 г., так что 6 мая он мог узнать только о решении губернатора П. М. Дарагана назначить его мировым посредником 4-го участка Крапивенского уезда взамен избранного дворянами на эту должность консерватора, крепостника B. И. Михаловского. Толстой пробыл мировым посредником до 26 мая 1862 г.

461. 37^6—7. Марков отказался от соредактор[ства] в журнале. — Евгений Львович Марков (1835—1903), писатель, педагог и земский деятель. С 1859 по 1865 г. был учителем Тульской гимназии. См. т. 8, стр. 582—583 и т. 83, стр. 25. В записи речь идет о педагогическом журнале Толстого «Ясная Поляна», который выходил с января 1862 до марта 1863 г. Подробнее о нем см. т. 8, стр. 582—583.

462. 37^9. на Лизе не смею жениться. — Елизавета Андреевна Берс (1843—1919), старшая сестра С. А. Толстой. См. т. 47, прим. 733.

463. 37^10. Завтра с утра Поликушка — Запись свидетельствует о намерении приступить к переработке начатого в Брюсселе в марте 1861 г. рассказа «Поликушка», но намерение это, повидимому, не было осуществлено, так как вторая сохранившаяся рукопись «Поликушки» — копия рукою С. А. Толстой — является точным воспроизведением брюссельского черновика.

464. 37^10. читать положенья. — Утвержденное 19 февраля 1861 г. «Положение о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости».

7 мая. Стр. 37.

465. 37^13. Ермил — Ермил Никонович Базыкин, яснополянский крестьянин, один из первых учеников Яснополянской школы.

466. 37^14. Иван Деев — Иван Деев (1815—1885), яснополянский крестьянин. Упоминается Толстым под собственным именем в черновом отрывке романа «Декабристы». См. т. 17, стр. 286.

467. 37^14. Немец напрасно. — Относится, вероятно, к немцу-садовнику, служившему в начале 60-х годов в Ясной Поляне, о котором упоминает C. А. Толстая в «Моей жизни» (ч. II, стр. 76), но, может быть, и к учителю Келеру.

8 мая. Стр. 37.

468. 37^16. приготовлял историческую лекцию. — Читал и записывал ее — То есть урок по истории в школе. Запись эта не сохранилась.

9 мая. Стр. 37.

469. 37^20. пригласил священника читать. — Константин Иванович Пашковский, приходский священник села Кочаков; два раза в неделю приходил в Яснополянскую школу давать уроки.

470. 37^22. Г[оспо]да из гимназии.... Я их пригласил в журнал. — Имеются в виду преподаватели Тульской гимназии: директор ее Иван Федорович Гаярин, Евгений Львович Марков, Владимир Петрович Скопин, Григорий Филиппович Головачев и начальница женской гимназии Юлия Федоровна Ауербах. Ни одной статьи никого из них в журнале «Ясная Поляна» напечатано не было.

471. 37^23. Макарыч, — В Ясной Поляне была семья крестьян Макарычевых, состоявшая из двух братьев: Севастьяна (1821—1898) и Дмитрия (1817—1884). Оба они изображены в одном из отрывков романа «Декабристы». См. т. 17, стр. 267—269.

10 мая. Стр. 37.

472. 37^25. разговор о разделе. — О разделе оставшегося после смерти H. Н. Толстого имения Никольское-Вяземское.

11 мая. Стр. 37.

473. 37^28—29. книжки научные невозможны. — Согласно первоначальной программе журнала, ежемесячные книжки для чтения, прилагавшиеся к журналу, должны были содержать также и научно-популярные статьи. См. т. 8, стр. 368.

12 мая. Стр. 37.

474. 37^30. Подал прошение о школе. — До тех пор школа носила частный характер, и существование ее не было официально оформлено.

475. 37^32—33. Письма: Alexandrine, — Письмо к А. А. Толстой от 12—14 мая 1861 г. см. в т. 60.

476. 37^33. Тургеневу — Письмо к И. С. Тургеневу, в ответ на его письмо от 8 мая 1861 г., неизвестно.

477. 37^33. Фету. — Письмо к А. А. Фету от 12 мая 1861 г. было вложено в письмо к И. С. Тургеневу и переслано последним Фету 19 мая. См. т. 60, № 207.

478. 37^33—34. Deubner’y.... Трубецкому. — Эти письма неизвестны. Иоганн Якоб Дейбнер — владелец книжного магазина на Кузнецком мосту в Москве. Василий Иванович Трубецкой — управляющий имением Никольское-Вяземское.

25 июня. Стр. 38.

479. 38^1—3. Замечательная ссора с Тургеневым.... прощу его. — Отвечая на приглашение Тургенева, Толстой приехал к нему в Спасское 25 мая, а 26-го он вместе с Тургеневым отправился к Фету в его имение Степановку, где 27-го за утренним кофе и произошла «замечательная ссора», описанная Фетом в «Моих воспоминаниях» (ч. 1, М. 1890, стр. 370—371) и С. А. Толстой в ее записи, сделанной 23 января 1877 г. со слов мужа (ДСТ, ч. 1, стр. 47). Тотчас после этой ссоры Толстой и Тургенев уехали из Степановки. О последовавшем обмене письмами между ними см. т. 60 и «Толстой и Тургенев. Переписка», М. 1928, стр. 63—72.

480. 38^3—4. Посредничество.... кажется, тоже окончательно. — Толстой был назначен мировым посредником 4-го участка Крапивенского уезда вопреки желанию местного дворянства. По поводу этого назначения тульским губернским предводителем дворянства, крепостником В. П. Мининым, была принесена жалоба министру внутренних дел П. А. Валуеву, оставленная без последствий ввиду благоприятного отзыва о Толстом губернатора П. М. Дарагана. Об ожесточенной борьбе, которую повело против Толстого крапивенское дворянство, свидетельствуют многочисленные жалобы на него, тотчас же посыпавшиеся в уездный мировой съезд и в губернское присутствие. В августе 1861 г., за подписью 19 дворян, была подана жалоба уездному предводителю дворянства, в которой говорилось, что действия и распоряжения Толстого «невыносимы и оскорбительны» для помещиков и в будущем сулят для них «огромные потери». Вторая жалоба была подана 12 декабря 1861 г. на дворянском съезде в Туле, на этот раз уже «от лица всего дворянства Крапивенского уезда». На основании этой жалобы губернский предводитель дворянства В. П. Минин обратился к тульскому губернатору с просьбой «или предложить графу Толстому отказаться от должности мирового посредника, или об увольнении его представить, куда следует». В числе других обвинений называлось приглашение Толстым «студентов Московского университета после бывших в оном беспорядков к занятию должности волостных писарей и учителей» и в заключение высказывалось «опасение в отношении спокойствия крестьян в Крапивенском уезде», если Толстой останется мировым посредником. Весь этот материал приведен в статье М. Т. Яблочкова «Дело графа Л. Н. Толстого», которая должна была войти в т. V, ч. 1, его издания «Дворянское сословие Тульской губернии», но была оттуда изъята и сохранилась только в корректурных оттисках. Подробнее см. в статье И. Владимирова «К истории деятельности Толстого как мирового посредника» («Литературное наследство», 37-38, М. 1939, стр. 701—706) и в т. 60.

481. 38^7. Написал програм[му]. — Вероятно, программу первых номеров журнала «Ясная Поляна».

23 сентября. Стр. 38.

482. 38^13. Написал письмо Тургеневу. — Письмо это неизвестно. Оно было послано Тургеневу через книгопродавца Давыдова, но не дошло до него, как об этом писал Тургенев Фету 28 ноября 1861 г. (А. А. Фет, «Мои воспоминания», ч. 1, М. 1890, стр. 381). С. А. Толстая, рассказывая в записи своего дневника о ссоре Толстого с Тургеневым, вспоминает: «Он написал Тургеневу письмо, в котором жалел, что их отношения враждебны, писал, что «если я оскорбил вас, простите меня, мне невыносимо грустно думать, что я имею врага» (ДСТ, I, стр. 46).

483. 38^15. Был у Рачинского. — Сергей Александрович Рачинский (1833—1902), профессор Московского университета, ботаник. В 1868 г., вследствие университетского конфликта, вышел в отставку и поселился в имении своего брата Татево Смоленской губ. Знакомство Толстого с Рачинским произошло в конце 50-х гг. Сближению между ними содействовало их обоюдное увлечение народной школой.

484. 38^16. Перечел письмо ему. — Лучше, что не послал. — Речь идет, повидимому, об упомянутом выше письме к Б. Н. Чичерину от 6 апреля 1861 г. См. прим. 426.

485. 38^17—18. Чахотка есть, — Два брата Толстого, Дмитрий и Николай, умерли от чахотки, и Толстой был склонен рассматривать свое недомогание как чахотку, которой у него, однако, не было.

8 октября. Стр. 38.

486. 35^21—27. Вчера получил письмо от Тургенева.... от вызова отказываюсь. — Письмо из Парижа, от начала октября (см. «Толстой и Тургенев. Переписка», М. 1928, стр. 69). Тургенев обвинял Толстого в умышленном распространении копий со своего (не дошедшего до нас) письма к нему, в котором Толстой называл его «трусом, не желавшим драться». Тургенев заканчивал письмо предупреждением, что, вернувшись весной в Россию, он потребует удовлетворения. Толстой ответил двумя письмами. Первое Тургенев уничтожил, и мы знаем о содержании его только из писем Тургенева к П. А. Анненкову от 26 октября и к А. А. Фету от 28 ноября 1861г. и из рассказа С. А. Толстой. Второе же письмо, с извинением и отказом от вызова, см. в т. 60, № 222.

487. 38^27. У меня два студента, — «Студентами» Толстой называл тех из своих учителей, которые были не из семинаристов, причем они не всегда были действительно студентами университетов. Первыми учителями, приглашенными Толстым для своих школ, были А. И. Шумилин, А. П. Сердобольский и И. И. Авксентьев. См. о них т. 8, стр. 505—517.

28 октября. Стр. 38.

488. 38^29. Дела по школам.... идут хорошо, — К этому времени Толстым были открыты три школы: Головеньковская, Житовская и Ломинцовская. См. о них в статье Толстого «О свободном возникновении и развитии школ в народе» (т. 8, стр. 147—160).

489. 38^30. по журналу не начинались. — В августовской книжке «Современной летописи» 1861 г. было напечатано заявление Толстого о его намерении издавать журнал «Ясная Поляна» с 1 октября 1861 г. Но в следующей, сентябрьской, книжке Толстой извещал, что занятия по должности мирового посредника поставили его, против ожидания, в необходимость начать издание «Ясной Поляны» с 1 января 1862 г.

490. 38^30—31. Вчера открыл 3-ю школу, к[оторая] не пойдет. — Школа в селе Ломинцове. О ней и о причинах, почему она действительно «не пошла», см. в статье «О свободном возникновении и развитии школ в народе» (т. 8, стр. 158—159).

491. 38^31—32. Написал Чичерину о студентах. — Письмо к Б. Н. Чичерину от 28 октября 1861 г. с просьбою прислать студентов-учителей для открываемых Толстым в Крапивенском уезде сельских школ (т. 60). Чичерин прислал трех учителей: М. Ф. Бутовича, А. П. Соколова и А. А. Эрленвейна. См. о них т. 8, стр. 506—520.

5 ноября. Стр. 38—39.

492. 38^34. А[лексей] И[ванович] — Алексей Иванович Шумилин, преподавал в Ломинцовской школе. См. о нем т. 8, стр. 517.

493. 38^34. А[лександр] П[авлович] — Александр Павлович Сердобольский (ум. 1890), студент Московского университета, преподавал в Головеньковской школе. См. т. 8, стр. 513—515.

494. 38^35. И[ван] Ил[ьич] — Иван Ильич Авксентьев, воспитанник Пензенской гимназии, преподавал в Тросненской школе. См. т. 8, стр. 505—506.

496. 38^36. дневник ясенский хорошо начал писать. — Имеется в виду статья Толстого «Яснополянская школа за ноябрь и декабрь месяцы», напечатанная в январском, мартовском и апрельском номерах «Ясной Поляны» (см. т. 8, стр. 29—125). В черновой рукописи заглавие «Яснополянская школа за ноябрь месяц» переделано из: «Дневник Яснополянской школы за ноябрь месяц». О возникшем, начиная с 26 февраля 1862 г., «Дневнике Яснополянской школы» см. т. 8, стр. 455—486 и 621—625.

496. 38^36. Помешали гимназисты. — О приезде в Яснополянскую школу тульских гимназистов «со своим учителем» (вероятно, с директором гимназии И. Ф. Гаяриным) и об их соревновании с учениками Толстого см. в «Воспоминаниях» В. С. Морозова, стр. 75—76.

497. 39^1. негодование Чернова на Ауербаха. — Вероятно, имеется в виду ученик Толстого Егор Чернов. См. прим. 506.

498. 39^3. Эксперименты Келера — В начале августа 1861 г. Толстой писал своей тетке: «В самой комнате кроме того музей.... По воскресениям музей открывается для всех, и немец из Иены (который вышел славный юноша) делает эксперименты» (т. 60, стр. 405).

6 ноября. Стр. 39.

499. 39^7. писал дневник, — Имеется в виду «Дневник Яснополянской школы за ноябрь месяц». См. прим. 495.

500. 39^9. П[етр] В[асильевич] — Петр Васильевич Морозов (ум. 1906), воспитанник Тульской духовной семинарии, преподавал сначала в Богучарской школе, а с февраля 1862 г. — в Яснополянской. См. т. 8, стр. 510—511.

501. 39^9—10. Прочел Перевлевского — Петр Миронович Перевлесский (ум. 1866), педагог, автор книги «Предметные уроки по мысли Песталоци. Руководство для занятий в школе и дома с детьми от 7 до 10 лет», СПБ. 1872. Разбор книги сделан Толстым в статье «Об общественной деятельности на поприще народного образования», напечатанной в августовском номере «Ясной Поляны» (см. т 8, стр. 267—279).

ПРЕДИСЛОВИЕ К СОРОК ВОСЬМОМУ И СОРОК ДЕВЯТОМУ ТОМАМ.

I

В 48 том входят Дневники и Записные книжки Л. Н. Толстого 1858—1880 гг., в 49 том — Дневники и Записные книжки 1881—1887 гг.

Тридцатилетие 1858—1887 гг. — период расцвета художественного гения Толстого. За это время им написаны: «Три смерти», «Альберт», «Семейное счастие», «Тихон и Маланья», «Идиллия», «Казаки», «Поликушка», «Война и мир», «Анна Каренина», «Холстомер», «Смерть Ивана Ильича», «Власть тьмы», народные и детские рассказы, «Азбука», отрывки незавершенных исторических романов из времен Петра I и декабристов, педагогические статьи, «Так что же нам делать?» и другие произведения.

К этому же времени относится широкая общественная деятельность Толстого: он работает мировым посредником, руководителем и учителем в устроенных им школах, распространяет художественные произведения, специально написанные им для народа и предназначенные вытеснить из народного чтения недоброкачественный литературный лубок, участвует в переписи населения г. Москвы.

Жизнь, творчество, общественная деятельность великого писателя в эти годы в значительной мере отразились в его повседневных записях, хотя они и велись с большими перерывами. Записи отражают круг интересов Толстого, процесс его мышления и этапы творческого развития. Многие записи свидетельствуют о самоуглублении и стремлении к постоянному наблюдению, о том глубоком психологическом анализе, который отмечал Н. Г. Чернышевский как отличительную черту таланта Толстого еще в 1856 г. в статье, посвященной ранним произведениям писателя.

Дневники и Записные книжки раскрывают творческую лабораторию художника и помогают установлению точной датировки различных моментов создания многих его произведений, в частности «Войны и мира».

Содержание записей Толстого в Дневниках и Записных книжках крайне разнообразно.

Он делал записи о волновавших его общественно-политических событиях в России и за границей, о прочитанных книгах и статьях, о лицах, с которыми входил в общение, иногда метко и выразительно характеризуя их, об отношениях с членами своей семьи; он записывал в Дневник свои мысли по вопросам философии, точных наук, истории, искусства, о процессе своего художественного творчества и т. д.

На записи в Дневниках нельзя смотреть как на окончательные суждения Толстого. Он часто только ставил те или иные вопросы, фиксируя их для того, чтобы самому не забыть и потом дать на них ответ, отчего многие записи поражают своей противоречивостью.

В Дневниках и особенно в Записных книжках имеется ряд записей фольклорного характера — народных пословиц, поговорок, образных выражений и отдельных слов, былин и народных рассказов, слышанных Толстым от сказителей или прохожих на Киевском шоссе, которое он часто посещал.

В Записные книжки заносил Толстой и свои наблюдения над явлениями природы и художественные описания картин природы, сделанные непосредственно под свежим впечатлением (т. 48, Записные книжки №№ 8 и 10).

Во многих записях запечатлены быт, среда, мысли, интересы различных слоев русского общества, но больше всего крестьянства, отражена ломка в России старых феодально-патриархальных форм общественной жизни и стремительное развитие в городе и деревне ненавистного Толстому капиталистического уклада.

В Дневниках Толстой сам свидетельствует о том, как постепенно он отходил от своего класса и чем был вызван его решительный переход на сторону крестьянства. Вместе с тем в Дневниках и Записных книжках отчетливо видны вскрытые В. И. Лениным в его гениальных статьях о Толстом «кричащие противоречия», присущие всему, даже раннему, творчеству писателя.

II

Публикуемые в настоящих томах Дневники начинаются с 1 января 1858 г. Толстой находился тогда в Москве. Первые же дневниковые записи вводят в круг интересов, которыми был захвачен в то время писатель.

В эти годы, предшествовавшие отмене крепостного права, Толстой страстно ищет ту деятельность, которая дала бы ему удовлетворение. Он принимает живейшее участие в литературной, артистической, музыкальной жизни московского общества, ездит на великосветские балы, в театры, в Английский клуб и в то же время серьезно задумывается над философскими и социальными вопросами. Толстой уже тогда ясно сознает несправедливость крепостного права и необходимость освобождения крестьян, он изучает крестьянский вопрос, пишет записки, ведет ожесточенные споры с либералами-западниками и консерваторами-славянофилами.

Раздумывая над задачами писательской деятельности, особенно после выхода в свет повести «Семейное счастие» и рассказа «Альберт», которые в скором времени он сам строго осудил, Толстой пришел к разрыву со своими кратковременными литературными друзьями — проповедниками чистого искусства. Писатель ясно увидел, что эстеты «бесценного триумвирата» уводят от жизни, от борьбы, а он рвется к самой жизни, видит счастье только в «честном труде и преодоленном препятствии» и не боится ошибок, возможных на этом пути.[22]

Записи в Дневниках и Записных книжках 1858—1861 гг. ярко отражают это, преисполненное жажды жизни и деятельности, душевное состояние Толстого. «Пора перестать ждать неожиданных подарков от жизни, а самому делать жизнь», — записывает он в Дневнике 17/29 августа 1860 г. Толстой сознает свои силы. «Мне под 30, — отмечает он 21 мая 1858 г. в Записной книжке, — чувствую себя человеком своего времени. Молодежь не доросла, старики, посторонись». Он не считает себя «политическим человеком» (Дневник, 19 января 1858 г.), но вместе с тем понимает, что единственно важное в какой бы то ни было деятельности то, чтобы внутренние побудители к ней («причины») были отнюдь «не личные». Во всякой деятельности «человеку нужен порыв, Spannung... Странно будет, ежели даром пройдет это мое обожание труда», — отмечает Толстой в Дневнике 26 мая 1860 г.

Самой важной деятельностью Толстой считал тогда деятельность педагогическую. 28 мая 1860 г. он едет за границу с целью главным образом изучения на месте постановки начального образования, «чтобы никто не смел» ему «в России указывать по педагогии на чужие края и чтобы быть на уровне всего, что сделано по этой части».[23] Дневниковые записи свидетельствуют, что за границей Толстой получил резко отрицательное впечатление от тамошних школ и вообще от западноевропейской цивилизации. Занесенные в Дневник мысли он позднее подробно развил в своих педагогических статьях, разоблачая в них буржуазную сущность европейской цивилизации, основанной на корысти и лицемерии.

Находясь за границей, Толстой внимательно продолжал следить за общественно-политическими событиями, происходившими на родине. В Англии он виделся с Герценом и горячо обсуждал самый острый и жгучий вопрос того времени — положение крестьян в России и их освобождение от крепостного права. Письма Толстого к Герцену (март—апрель 1861 г.) свидетельствуют о его трезвом взгляде на крестьянскую реформу. Толстой писал Герцену, что «сущность» манифеста 19 февраля «ничего не представляет, кроме обещаний», и недоумевал, «для кого он написан. Мужики ни слова не поймут, а мы ни слову не поверим». «Мужики положительно недовольны» манифестом, потому что «всё это «господа» делают», — писал Толстой.[24]

Предвидя неизбежность изменения старых форм общественной жизни и размышляя о новых ее формах, он задает себе вопрос: какие они будут? И утверждает: «Мы на пути. Ворочаться или идти вперед? Сзади известное, но прожитое. Впереди неизвестное, но новое» (т. 48, Записная книжка № 1, 24 августа 1860 г.). 14/26 марта 1861 г. Толстой писал Герцену: если «лед трещит и рушится под ногами — это самое доказывает, что человек идет... одно средство не провалиться — это идти не останавливаясь».[25] Он приходит к выводу, что с прошедшим, которое «мучит» его, надо покончить и «оторваться» от него, и всю новую жизнь и все начатые писания «начать сначала», ибо «цель одна — образованье народа... Мы ничего не знаем. Одна надежда знать — это знать всем вместе — слить все классы в знании науки» (т. 48, стр. 82). Существенно отметить, что эта запись сделана 16/28 марта 1861 г., то есть вскоре после того, как Толстой прочел за границей манифест 19 февраля.

Толстому казалось тогда, что две главные причины мешают объединению всех людей в России: «земельное рабство» и недостаток образования у единственно производительного, с его точки зрения, класса — крестьян-земледельцев. Поэтому, по его мнению, силы всех русских людей должны быть направлены на уничтожение именно этих двух основных зол. Он спешит возвратиться на родину и с мая 1861 г., наряду с интенсивной педагогической деятельностью, с увлечением работает в качестве мирового посредника. Из документов известно, что в столкновениях интересов помещиков и крестьян Толстой, в качестве мирового посредника, всегда был на стороне крестьян, чем вызывал резко враждебное отношение к себе окрестных землевладельцев.

Дневник в это время ведется с большими перерывами, видимо потому, что Толстому нехватало времени для писания его.

12 мая 1862 г. Толстой со своими двумя учениками отправился в степи Самарской губернии. 20 мая он записывает в Дневнике: «На пароходе. Как будто опять возрождаюсь к жизни и к сознанию ее... Мысль о нелепости прогресса преследует». И дальше отмечает, что «написал в этом духе статью». В статьях, написанных в 1862 г., — «Воспитание и образование» и «Прогресс и определение образования», — писатель развил свои взгляды по ряду социально-политических вопросов, особенно остро его тогда волновавших. Со страстной критикой он обрушился на буржуазную цивилизацию и капиталистический «прогресс» и протестовал против перенесения этого «прогресса» на русскую почву.

Толстой приходит к заключению, что всякое явление общественной жизни, искусство, науку — всё надо расценивать с точки зрения народа. Он критикует всякие мероприятия, якобы направленные в сторону улучшения жизни народа, мероприятия того общества, «которое у нас представляется дворянством, чиновничеством и отчасти купечеством». «Мы не слышим голоса того, кто нападает на нас, не слышим потому, что он говорит не в печати и не с кафедры. А это могучий голос народа, надо прислушиваться к нему,» — заключает Толстой.[26] В поколениях работников лежит и больше силы, и больше сознания правды и добра, чем в поколениях баронов, банкиров и профессоров... И потому я должен склониться на сторону народа»,[27] пишет он в статье 1862 г. «Прогресс и определение образования».

Это свое убеждение писатель не изменил до конца жизни, последовательно развивая его, проводил и в «Войне и мире», и во всех последующих своих произведениях. Всегда с гневом и возмущением он осуждал западноевропейский капитализм, основанный на корысти, насилии, лицемерии господствующих классов, разорении крестьянства, нищете, вымирании народа.

Но, критикуя капитализм, его культуру и технику, Толстой звал назад, к отжившему, натуральному крестьянскому хозяйству и ссылкой на «неподвижные восточные народы» тщетно пытался убедить всех в том, что общего закона движения вперед для человечества нет и быть не может. Исторический прогресс в эти годы, как и позднее, им мыслился лишь как нравственное самосовершенствование. В. И. Ленин в статье «Л. Н. Толстой и его эпоха» с глубоким проникновением в социально-историческую сущность взглядов Толстого определил, что «именно идеологией восточного строя, азиатского строя и является толстовщина в ее реальном историческом содержании».[28]

III

По дневниковым записям видно, что Толстого с конца 1862 г. перестали удовлетворять в полной мере и педагогическая работа, и посредничество. Его мучительно тяготила замкнутость в узком кругу хозяйственных и семейных интересов. Дневники того времени, как и письма, показывают, что в нем все более и более возрастало стремление к творческой литературной работе. 30 декабря 1862 г. он записал в Дневнике: «Пропасть мыслей, так и хочется писать. Я вырос ужасно большой»; 23 января 1863 г.: «Давно я не помню в себе такого сильного желания и спокойно-самоуверенного желания писать»; 23 февраля: «Перебирал бумаги — рой мыслей и возвращение или попытка возвращенья к лиризму».

В записи от 5 августа 1863 г. Толстой протестует против требований, которые к нему предъявляет семейная жизнь, чтобы «всю поэзию любви, мысли и деятельности народной променять на поэзию семейного очага, эгоизма ко всему, кроме к своей семье». В записи от 6 октября 1863 г. он пишет: «Я собой недоволен страшно. Я качусь, качусь под гору смерти и едва чувствую в себе силы остановиться. А я не хочу смерти, а хочу и люблю бессмертие. Выбирать незачем. Выбор давно сделан. Литература — искусство, педагогика и семья». А в октябре 1863 г. он уже сообщал А. А. Толстой: «Я никогда не чувствовал свои умственные и даже все нравственные силы столько свободными и столько способными к работе. И работа эта есть у меня... Я теперь писатель всеми силами своей души, и пишу и обдумываю, как я еще никогда не писал и не обдумывал».[29]

Этой новой работой Толстого была «Война и мир».[30]

К «Войне и миру» относится ряд записей в Дневниках 1863, 1864 и 1865 гг. и в Записных книжках №№ 2, 3, 4 и 5 за те же годы.

Записи эти носят различный характер, но их можно разбить приблизительно на следующие основные группы:

а) Записи, касающиеся различных этапов работы и разработки отдельных эпизодов романа. Таковы, например, записи в Дневнике 29 сентября 1865 г. о картине Шенграбенского сражения, 12 ноября — о завершении работы над «третьей частью» (то есть второй частью первого тома по современным изданиям) и др.

б) Записи, содержащие краткие характеристики основных персонажей романа и эпизодических лиц.

в) Записи, в которых Толстой отмечает свои наблюдения над различными типами людей, их привычками и пр., послужившие материалом при работе над «Войной и миром» (Записная книжка № 3, осень 1865 г.).

г) Конспекты и первоначальные наброски эпизодов, развитые в дальнейшем (Дневник 1865 г. и Записные книжки № 2, 4 и 5).

д) Записи Толстого о процессе своей творческой работы, о программе и методе работ. Такова, например, запись в Дневнике 7 марта 1865 г. о том, что «количество предстоящей работы ужасает», поэтому нужно «определить будущую работу» и в целях экономии сил не увлекаться бесконечным переделыванием мелочей; запись 19 марта 1865 г., в которой Толстой отмечает, что его «облаком радости и сознания возможности сделать великую вещь охватила мысль написать психологическую историю романа Александра и Наполеона».

е) Мысли о природе художественного творчества в связи с работой над «Войной и миром», например запись 28 августа 1865 г. (Записная книжка № 3, стр. 106): «И как певец или скрипач, который будет бояться фальшивой ноты, никогда не произведет в слушателях поэтического волнения, так писатель или оратор не даст новой мысли и чувства, когда он будет бояться недоказанного и неоговоренного положения»; или запись 27 ноября 1866 г. (Записная книжка № 4, стр. 116): «Поэт лучшее своей жизни отнимает от жизни и кладет в свое сочинение. Оттого сочинение его прекрасно и жизнь дурна».

ж) Записи (в Дневнике 1865 г.) о чтении Гёте, Шиллера, Диккенса, Тролопа, Мериме и др., свидетельствующие о том, что Толстой настойчиво искал своего собственного творческого пути. «Знать свое — или скорее, что не мое — вот главное искусство», — записывает он в Дневнике 2 октября.

С 12 ноября 1865 г. до 5 ноября 1873 г. Толстой не вел регулярно Дневника. Дневник отчасти был заменен Записными книжками. В самый же разгар работы над «Войной и миром» (1866—1867 гг.) он, повидимому, не успевал записывать и в Записных книжках.

Осенью 1868 г., как известно, Толстой приступил вплотную к завершению своего нового произведения — к работе над III и IV томами. Работа эта выразилась в расширении, углублении и изменении характера романа. Исторические события эпохи Отечественной войны 1812 г. превратились из фона, на котором развертывалась жизнь основных персонажей, в самую сущность всего произведения, а действующие лица романа — лишь в живых выразителей развития исторических событий. На первый план было выдвинуто изображение патриотизма и творческих сил русского народа. В одном из черновых вариантов конца «Войны и мира» Толстой писал: «Нашествие стремится на восток, достигает конечной цели — Москвы. Поднимается новая неведомая никому сила — народ, и нашествие гибнет».

По мере того как новое произведение Толстого все более разрасталось и превращалось из исторического романа в народно-историческую эпопею, появлялась необходимость более широкого показа и самих событий и философского осмысления их.

Запись от 25 октября 1868 г. в Записной книжке № 3, относящуюся к работе над «Войной и миром», Толстой начинает словами: «Показать, что люди, подчиняясь зоологическим законам, никогда не познают этих законов и, стремясь к своим личным целям, невольно исполняют законы общие. И показать, каким образом это происходит» (т. 48, стр. 107—108). Далее автор устанавливает для себя «порядок» дальнейших работ уже в новом направлении. Наряду с этим он ставит целый ряд основных вопросов философии: о бытии, о теории познания, о «вечном» непознанном начале всего, о разуме, о субъективном и объективном, о значении времени, пространства и движения, о необходимости и свободе воли, о сущности истории и ее законах, о роли личности в истории и ряд других. Большая часть этих мыслей, занесенных в Записные книжки, нашла свое развитие в «Войне и мире», особенно во второй части эпилога.

IV

Размышления Толстого в 1870 г. по вопросам истории, зафиксированные в Записной книжке, относятся к тому периоду, когда, окончив в 1869 г. «Войну и мир», он намеревался заняться новыми историческими произведениями, относящимися к XVII—началу XIX в.[31]

Писатель собирает исторические и фольклорные материалы, изучает источники и пытается писать. Касаясь «истории-науки», которая «хочет описать жизнь народа — миллионов людей», Толстой делает решительный, но неверный вывод: он совершенно отвергает такую «историю-науку», ибо она не в силах объять «все подробности жизни». Ученые историки, говорит Толстой, в своих книгах исследуют только внешние, раздробленные и разобщенные временем исторические события, отдельные «вехи» и не могут «описать жизнь 20 миллионов людей в продолжение 1000 лет». Им остается только одно: «В необъятной, неизмеримой скале явлений прошедшей жизни не останавливаться ни на чем, а от тех редких, на необъятном пространстве отстоящих друг от друга памятниках-вехах протягивать искусственным, ничего не выражающим языком воздушные, воображаемые линии, не прерывающиеся и на вехах» (т. 48, стр. 124—125).

Но тут, по мнению Толстого, на помощь приходит «история-искусство», так как она, «как и всякое искусство, идет не вширь, а вглубь, и предмет ее может быть описание жизни всей Европы и описание месяца жизни одного мужика в XVI веке» (т. 48, стр. 126), ибо «одно искусство не знает ни условий времени, ни пространства, ни движения, — одно искусство... дает сущность» (т. 48, стр. 118).

Противоречия во взглядах Толстого поистине кричащие. В Дневниках и Записных книжках можно прочесть как ошибочные и наивные, так и глубоко верные мысли. Так, например, о русской истории С. М. Соловьева читаем в Записной книжке № 4 (запись от 4 апреля 1870 г.): «Читаешь эту историю и невольно приходишь к заключению, что рядом безобразий совершилась история России. Но как же так ряд безобразий произвели великое, единое государство? Уж это одно доказывает, что не правительство производило историю. Но кроме того, читая о том, как грабили, правили, воевали, разоряли (только об этом и речь в истории), невольно приходишь к вопросу: чтó грабили и разоряли? А от этого вопроса к другому: кто производил то, что разоряли? Кто и как кормил хлебом весь этот народ? Кто делал парчи, сукна, платья, камки, в которых щеголяли цари и бояре? Кто ловил черных лисиц и соболей, которыми дарили послов, кто добывал золото и железо, кто выводил лошадей, быков, баранов, кто строил дома, дворцы, церкви, кто перевозил товары? Кто воспитывал и рожал этих людей единого корня? Кто блюл святыню религиозную, поэзию народную, кто сделал, что Богдан Хмельницкий передался России, а не Турции и Польше? Народ живет!» — утверждает Толстой.

Правильно критикуя буржуазную науку и подчеркивая главную роль народных масс в истории, Толстой не смог преодолеть своих философских заблуждений и в конечном счете свел основные законы истории к «предопределению» свыше, к фатальной неизбежности, уподобив человеческую деятельность в обществе работе пчел и муравьев и как основу движения человечества выдвинув стихийное, роевое начало. Вопрос об отношениях между трудящимися массами и их эксплоататорами Толстой перевел из плоскости политической в плоскость исключительно морально-этическую и, как писал Ленин, «синтеза ни в философских основах своего миросозерцания, ни в своем общественно-политическом учении Толстой не сумел, вернее: не мог найти».[32]

V

Особое место по своему содержанию занимают Записные книжки 1872 г. №№ 2 и 4, в которых зафиксированы наблюдения и размышления Толстого по вопросам естествознания, в частности по физике.

Не пытаясь дать в настоящем предисловии исчерпывающий анализ этих записей, все же необходимо сделать по поводу них несколько общих замечаний.

Наличие этих записей опровергает довольно распространенное представление, будто Толстой не интересовался точными науками и не был с ними достаточно знаком. Чтение этих записей убеждает в том, что Толстой был знаком с работами известных физиков своего времени. В тексте встречаются ссылки на Фарадея, Деви, Джоуля, Тиндаля и др. Упоминаются такие новые по тому времени открытия и экспериментальные данные, как поляризация света, разложение спектра на тепловые, световые и ультрафиолетовые («химические») лучи, химическое действие электрического тока и ряд других.

Из записей Толстого видно, что он не только знакомился с достижениями современной ему физики, но касался весьма широкого круга проблем этой науки и относился к ним со свойственным ему глубоким интересом и критикой самого существа вопроса. Показательно также, что Толстой, вопреки своим общим идеалистическим философским позициям, к изучению явлений природы подходил материалистически. В своих толкованиях физических явлений Толстой исходит из представления о материи как вещи реально существующей, которая подлежит исследованию объективно существующим разумом. Он утверждает, что «все мироздание состоит из движущихся частей материи различной формы» (т. 48, стр. 133). В записи от 16 марта 1872 г. читаем: «Материя одна. Материя для себя самой непроницаема. Материя бесконечно дробима. Пространства без материи мы не знаем и не можем себе представить. — Вот аксиомы» (т. 48, стр. 148).

Несомненно, что ряд высказываний Толстого по вопросам физики стоял на уровне современной ему науки, а в отдельных случаях он шел впереди ее. Таково, например, рассуждение о покое и движении, записанное 7 марта 1872 г., близкое по своему смыслу к закону относительности, открытому значительно позже: «Движение не есть противуположение покою. Покоя нет, как скоро есть движение... Движение есть противуположение направлений движения. 10 верст в час и 30 верст в час в одном направлении, как мы говорим, — есть движение в противуположные направления с быстротою общею в 20 верст в час и движение одного с быстротой 15 верст, а другого 5 верст в час».

Как видно по записям и чертежам в Записной книжке, Толстой, задумываясь над свойствами световых лучей, в конце концов пришел к выводу, который он записал 14 марта 1872 г.: «Лучи, встречающие препятствие, производят силу». Таким образом, Толстой отмечает здесь хорошо известное теперь в физике явление светового давления.

Следует отметить, что главной побудительной причиной для занятий Толстого в 1871—1872 гг. точными науками была работа над «Азбукой» и «Русскими книгами для чтения».

Для популяризации научных знаний среди крестьянских детей Толстой написал сто тридцать три статьи и рассказа научно-популярного характера, имеющих и большую художественную ценность. Среди них 28 рассказов по физике: о тепле, о сырости, о магнетизме, кристаллах и т. д.

Но для того чтобы приступить к передаче своих знаний народу, он считал необходимым основательно изучить самому данную область. Этим в значительной степени и можно объяснить то углубленное изучение писателем точных наук, общее представление о котором дают дневниковые записи и научно-популярные рассказы, помещенные в «Азбуке» 1873 г.

VI

Толстого уже в ранней молодости занимали вопросы народного образования. Еще в 1849 г., до поездки на Кавказ, он устроил школу для яснополянских ребят и сам занимался с ними. Затем, после перерыва в 10 лет, в 1859 г. Толстой вернулся к педагогической деятельности и с большим увлечением занимался ею до 1863 г., когда, на время оставив эту работу, отдал все силы художественному творчеству, созданию «Войны и мира». Но и во время работы над «Войной и миром» он продолжал думать о народном образовании. В 1868 г. он начал составлять «Первую книгу для чтения» и «Азбуку», о чем свидетельствует его Записная книжка, печатаемая в 48 томе (№ 7). Толстой решил подвести итог своей многосторонней практической педагогической работе и с осени 1871 г. приступил к составлению «Азбуки», до того времени собирая и подготовляя материал. Своей работе над «Азбукой» сам автор придавал исключительное значение. Он писал 12 января 1872 г. А. А. Толстой: «Гордые мечты мои об этой азбуке вот какие: по этой азбуке только будут учиться два поколения русских всех детей... и первые впечатления поэтические получат из нее... написав эту Азбуку, мне можно будет спокойно умереть».

Для «Азбуки» Толстой заносил в свои Записные книжки или на отдельные листки слышанные им образные выражения народной речи, пословицы, поговорки, отдельные слова и пр. Таким образом многие из Записных книжек Толстого оказались заполненными подлинным фольклорным материалом (см. Записные книжки №№ 8 и 12 и листы под №№ 10—15). Опубликование этих материалов полностью в 48 томе является ценным вкладом в дело изучения как народного творчества, так и русского языка и, в частности, языка самого Толстого. Известно, что писатель придавал огромное значение языку своих произведений и много работал над ним. Создавая «Азбуку», он писал, что «работа над языком ужасная — надо, чтоб всё было красиво, коротко, просто и, главное, ясно»[33] и что достоинство статей «Азбуки» «будет заключаться в простоте и ясности рисунка и штриха, то есть языка».[34] «Язык, которым говорит народ и в котором есть звуки для выражения всего, что только может желать сказать поэт, — мне мил. Язык этот, кроме того — и это главное — есть лучший поэтический регулятор», — писал Толстой тогда же Н. Н. Страхову. К этому языку влекли Толстого, по его выражению, «мечты невольные», и сам он в виде образца «приемов и языка», которым в дальнейшем будет следовать,[35] написал рассказ «Кавказский пленник», включенный в «Четвертую русскую книгу для чтения» Азбуки» 1873 г.

В марте 1873 г., сейчас же после написания «Азбуки», Толстой приступил к целиком захватившей его на четыре года работе по созданию второго своего гениального романа — «Анна Каренина».

В дневниковых записях эта работа почти не отражена.

После окончания «Анны Карениной» писатель пытался вновь вернуться к работе над историческими произведениями из петровского времени и из жизни декабристов. Он вступал в личное общение с оставшимися в живых бывшими декабристами, их потомками, собирал материалы, усиленно работал в архивах над историческими документами. Его занятия в этом направлении отразились и в Записных книжках 1877—1878 гг. (Записные книжки №№ 7 и 8).[36]

Но в 1879 г. Толстой прекратил работы над историческими романами о Петре I и декабристах и больше не возвращался к ним.

VII

Одною из главных причин, помешавших Толстому завершить начатые художественно-исторические работы и почти на пять лет оторвавших его от художественного творчества, был тот перелом в его мировоззрении, который вполне определился лишь в самом конце 70-х — начале 80-х годов. Перелом этот завершился разрывом писателя с помещичьим классом, к которому он принадлежал по рождению и воспитанию, и переходом на позиции патриархального крестьянства. В то же время это был период мучительных религиозно-нравственных исканий.

На мучившие его вопросы Толстой искал ответа в науке, философии, не мог их там найти и обратился к религии. О своих исканиях он рассказал в эпилоге «Анны Карениной», а позднее, в 1880—1881 гг., в «Исповеди». Дневники и Записные книжки Толстого 1878—1879 гг., публикуемые в 48 томе, также отражают эти искания. Ответ на мучительные вопросы: «Зачем я живу?.. Как мне надо жить? Что такое смерть? Самое же общее выражение этих вопросов и полное есть: как мне спастись?» — дает, по мысли Толстого, только религия (Записная книжка № 7, 2 июня 1878 г.). И постановка и разрешение вопроса являются наглядной иллюстрацией к той характеристике, которую дал Толстому Ленин: «Он рассуждает отвлеченно, он допускает только точку зрения «вечных» начал нравственности, вечных истин религии, не сознавая того, что эта точка зрения есть лишь идеологическое отражение старого («переворотившегося») строя, строя крепостного, строя жизни восточных народов».[37]

В начале 80-х годов Толстой затрачивает много сил и времени на обоснование своей «новой, очищенной религии» и пишет о ней ряд сочинений. В сохранившихся Дневниках этого времени содержится мало записей, касающихся этих работ Толстого. Из такого рода записей следует остановиться на незаконченных «Записках христианина», которыми начинается 49 том.

«Записки христианина», по намерению автора, должны были быть «почти дневником», отражающим мысли, наблюдения и впечатления писателя от событий деревенской жизни.

В «Записках христианина», как и во всех следующих за ним дневниковых записях 80-х годов, с особой рельефностью выступают те «кричащие» противоречия во взглядах Толстого, о которых писал Ленин и которые, по его словам, «не случайность, а выражение тех противоречивых условий, в которые поставлена была русская жизнь последней трети XIX века».[38]

В первой части «Записок» Толстой с точки зрения «христианина» осуждает свои прежние художественные произведения, иронически отзывается и о «Войне и мире» и об «Анне Карениной», сводя все содержание последней к рассказу о том, «как дама одна полюбила одного офицера» (т. 49, стр. 9), и сообщает, что намеревается показать читателям тот «новый взгляд на мир», который дали ему его «христианские убеждения».

Но это намерение в «Записках» не было осуществлено, и во второй части «Записок» великий художник-реалист дал на живых примерах потрясающие жизненные картины бедственного положения крестьян, «которые, — как писал Ленин, — только что вышли на свободу из крепостного права и увидели, что эта свобода означает новые ужасы разорения, голодной смерти, бездомной жизни среди городских «хитровцев» и т. д.».[39]

В дополнение к собственным описаниям крестьянской нужды Толстой прилагает автобиографию «Костюшки-бедняка», написанную, по его просьбе, крестьянином бедняком Ясной Поляны Константином Зябревым. Замечателен образный народный язык этой проникнутой горьким юмором «автобиографии».

«Записки христианина» по своему сюжету как бы перекликаются с начатым еще в 1852 г. «Романом русского помещика», часть которого была напечатана под заглавием «Утро помещика», и с позднейшим романом «Воскресение» в тех местах, где описываются хождения Дмитрия Нехлюдова по крестьянским дворам и беседы его с мужиками.

Записи в Дневниках 80-х годов свидетельствуют о том, что Толстой не только входил в самую гущу народной жизни, интересовался всеми сторонами ее — социальными и психологическими, давал яркие художественные картины крестьянской жизни, но и продолжал ранее начатую им работу по изучению русского народного языка, записывая слышанные им пословицы, поговорки, сравнения, отдельные образные слова.

Толстой вел свои записи и дома в Ясной Поляне, и на Киевском шоссе, и во время пешеходного путешествия в Оптину пустынь (в июне 1881 г.), и при посещении тульского острога (в мае 1881 г.), и, наконец, с осени 1881 г. в Москве.

Наблюдая современную ему действительность, Толстой приходит к выводу, что капитализм все больше и больше проникает и в город и в деревню, что русское общество состоит главным образом из двух враждебных классов: буржуазии — меньшинства и трудящихся — большинства, что правительство и весь его бюрократический аппарат служат той же буржуазии и с нею вместе эксплоатируют народ. И писатель обрушивается на угнетателей народа: царское правительство, помещиков, капиталистов, казенную церков — с страстной, уничтожающей критикой, обнажающей «до корня» эксплоататорскую сущность всех институтов помещичье-буржуазного государства.

Обобщая свои впечатления и наблюдения, раздумывая о будущих судьбах своей родины, Толстой приходит к заключению: «Революция экономическая не то, что может быть. А не может не быть. Удивительно, что ее нет» (Дневник, 6 июля 1881 г.). Но Толстой, по определению Ленина, «не мог абсолютно понять ни рабочего движения и его роли в борьбе за социализм, ни русской революции».[40]

Толстой призывал к примирению классов, к нравственному самосовершенствованию и непротивлению злу насилием, думал, что если все будут лучше, то всё будет лучше. В этом реакционный смысл взглядов, учения и произведений Толстого.

Осенью 1881 г. Толстой переезжает с семьей в Москву. В первой же дневниковой записи, сделанной в Москве, читаем: «Вонь, камни, роскошь, нищета. Разврат. Собрались злодеи, ограбившие народ, набрали солдат, судей, чтобы оберегать их оргию, и пируют. Народу больше нечего делать, как, пользуясь страстями этих людей, выманивать у них назад награбленное. Мужики на это ловчее. Бабы дома, мужики трут полы и тела в банях, возят извозчиками» (т. 49, стр. 58).

На записи от 5 октября 1881 г. прерывается систематическое ведение Дневника до марта 1884 г. За 1882 и 1883 гг. сохранились только две записи. Из содержания их видно то продолжающееся тревожное, полное мучительных исканий душевное состояние Толстого, которое он переживал в эти годы, и все возрастающий протест против существующего эксплоататорского строя.

VIII

Из Дневников, печатающихся в настоящих томах, можно проследить, как с годами все больше и больше возрастала для Толстого тяжесть жизни в семье, не разделявшей его убеждений.

Разлад с семьей особенно обострился после 1880 г., когда Толстой порвал с взглядами той помещичьей среды, в которой он родился и вырос и которая его окружала повседневно. Он решил изменить свою жизнь, привести ее в соответствие со своими убеждениями, но семейные его явно противодействовали этому. Дневники 80-х годов полны записей о мучительности положения в семье и о той борьбе с нею, которую Толстой вынужден был вести. «Стена между мной и ими» (т. 49, стр. 96); «Точно я один не сумасшедший живу в доме сумасшедших, управляемом сумасшедшими» (т. 49, стр. 99). «Разрыв с женою, уже нельзя сказать, что больше, но полный» (т. 49, стр. 105), — записывает Толстой в Дневнике.

18 июня 1884 г. Толстой делает первую попытку уйти из дома. «Я ушел и хотел уйти совсем, но ее беременность заставила меня вернуться с половины дороги в Тулу», — пишет он в Дневнике в тот же день. 14 июля он снова думал уйти из Ясной Поляны. Из записей самого Толстого (см., например, дневниковые записи 1884 г. и 5 апреля 1885 г.) видно, что конфликт с семьей имел глубокие социальные корни. И в Москве, и в Ясной Поляне он много раз пишет в Дневнике о том невыносимом контрасте между жизнью эксплоатирующего класса господ, к которому сам принадлежал, и трудящегося народа. Толстого возмущает господская «праздная», трудами народа поддерживаемая жизнь. «Вокруг меня идет то же дармоедство», — записывает он в Дневнике 4 июня 1884 г.

30 марта 1884 г. Толстой отправляется на чулочную фабрику и заносит в Дневник свои мысли о бессовестной эксплоатации детского труда: «Ходил на чулочную фабрику. Свистки значат то, что в 5 мальчик становится за станок и стоит до 8. В 8 пьет чай и становится до 12, в 1 становится и до 4. В 4^1/2 становится и до 8. И так каждый день. Вот что значат свистки, которые мы слышим в постели».

Только в соприкосновении с простым трудовым народом находит теперь великий писатель «радость жизни». «Стоит войти в рабочее жилье, душа расцветает», — отмечает он в записи от 23 марта 1884 г., посетив в Москве сапожников, колодочников и других рабочих-ремесленников. Под впечатлением от разговора с профессорами и представителями буржуазной интеллигенции он записывает в Дневник 7 мая: «Как мне трудно мое положение известного писателя. Только с мужиками я вполне простой, т. е. настоящий человек». Таких записей в Дневнике 1884 г. очень много.

Толстой интересуется бытом политических заключенных, общается с конспиративно живущими «политическими», с интересом читает статьи о тюрьмах, особенно волнуется, узнав об условиях жизни каторжан на Каре в Сибири, намеревается отдать в их пользу гонорар за печатание своего трактата «Так что же нам делать?». Он заносит в Дневник ряд записей о революционерах. По этим записям видно расхождение Толстого с революционерами, но наряду с этим он считает, что деятельность революционеров «законная», так как «нельзя запрещать людям высказывать друг другу свои мысли о том, как лучше устроиться» (т. 49, стр. 80 и 81). В Дневнике 18 апреля 1884 г. Толстой записывает, что раньше он «сомневался, нужно ли помогать политическим заключенным». Но теперь, пишет он, «я понял, что я не имею права отказывать».

————

Дневники и Записные книжки, как и все литературное наследие Толстого, имеют огромное значение. «Историческое значение работы Толстого, — писал Горький, — уже теперь понимается как итог всего пережитого русским обществом за весь XIX век, и книги его останутся в веках, как памятник упорного труда, сделанного гением; его книги — документальное изложение всех исканий, которые предприняла в XIX веке личность сильная в целях найти себе в истории России место и дело...

Не зная Толстого, нельзя считать себя знающим свою страну, нельзя считать себя культурным человеком».[41]

В свете статей Ленина о Толстом советские читатели и исследователи всего огромного литературного наследия писателя, начиная с его отдельных дневниковых записей до гениальных художественных произведений, сумеют отделить то, что отжило, от того, «что не отошло в прошлое, что принадлежит будущему».[42]

Н. Гудзий

Н. Родионов

РЕДАКЦИОННЫЕ ПОЯСНЕНИЯ К СОРОК ВОСЬМОМУ ТОМУ.

При воспроизведении текста Дневников и Записных книжек Л. Н. Толстого соблюдаются следующие правила.

Текст печатается по новой орфографии, но с воспроизведением прописных букв в тех случаях, когда в тексте Толстого стоит прописная буква. Особенности правописания Толстого воспроизводятся без изменений, за исключением случаев явно ошибочного написания. В случаях различного написания одного и того же слова эти различия воспроизводятся, если они являются характерными для правописания Толстого и встречаются в тексте много раз («тетенька» и «тетинька», «Пирогово» и Пирагово»).

Случайно не написанные автором слова, отсутствие которых затрудняет понимание текста, дополняются в прямых скобках.

Условные сокращения типа «к-ый», вместо «который», раскрываются, причем дополняемые буквы ставятся в прямых скобках: «к[отор]ый».

Слова, написанные не полностью, воспроизводятся полностью, причем дополняемые буквы ставятся в прямых скобках: т. к. — т[ак] к[ак]; б. — б[ыл].

Не дополняются: а) общепринятые сокращения: и т. п., и пр. и др., т. е.; б) любые слова, написанные сокращенно, если «развертывание» их резко искажает характер записи Толстого, ее лаконичный, условный стиль.

Описки (пропуски и перестановка букв, замены одной буквы другой) не воспроизводятся и не оговариваются в сносках, кроме тех случаев, когда редактор сомневается, является ли данное написание опиской.

Слова, случайно написанные в автографе дважды, воспроизводятся один раз, но это оговаривается в сноске.

Ошибочная нумерация записей в тексте исправляется путем правильной нумерации, с оговоркой в сноске.

После слов, в чтении которых редактор сомневается, ставится знак вопроса в прямых скобках: [?].

На месте не поддающихся прочтению слов ставится: [1 неразобр.] или [2 неразобр.], где цифры обозначают количество неразобранных слов.

Из зачеркнутого в рукописи воспроизводится лишь текст, имеющий существенное значение.

Более или менее значительные по размерам зачеркнутые места (абзац или несколько абзацев) воспроизводятся не в сносках, а в самом тексте и ставятся в ломаных скобках. В некоторых случаях (например, в Записных книжках) допускается воспроизведение и отдельных зачеркнутых слов в ломаных скобках в тексте, а не в сноске.

Вымаранное (не зачеркнутое) самим Толстым или другим лицом с его ведома или по его просьбе воспроизводится в тексте, с оговоркой в сноске.

Написанное в скобках воспроизводится в круглых скобках.

Подчеркнутое воспроизводится курсивом. Дважды подчеркнутое — курсивом с оговоркой в сноске.

Слова, написанные рукой не Толстого, воспроизводятся петитом.

Рисунки и чертежи, имеющиеся в тексте, воспроизводятся в основном тексте или на вклейках факсимильно.

В отношении пунктуации: 1) воспроизводятся все точки, знаки восклицательные и вопросительные, тире, двоеточия и многоточия (кроме случаев явно ошибочного употребления); 2) из запятых воспроизводятся лишь поставленные согласно с общепринятой пунктуацией; 3) привносятся лишь необходимые знаки в тех местах, где они отсутствуют, причем отсутствующие тире, двоеточия, кавычки и точки ставятся в самых редких случаях. При воспроизведении многоточий Толстого ставится столько же точек, сколько стоит их у Толстого.

Воспроизводятся все абзацы. Делаются отсутствующие абзацы: 1) когда запись другого дня начата Толстым не с красной строки (без оговорки); 2) по усмотрению редактора, в тех местах, где начинается разительно отличный по теме и характеру от предыдущего текст, причем каждый раз делается оговорка в сноске: Абзац редактора. Знак сноски ставится перед первым словом сделанного редактором абзаца.

Перед началом отдельной записи за день, в случае отсутствия, неполноты или неточности авторской даты, ставится редакторская дата, в прямых скобках курсивом.

Географическая дата ставится редактором только при первой записи по приезде Толстого на новое место.

Линии, проведенные Толстым между строк, поперек всей страницы, и отделяющие один комплекс строк от другого (делалось почти исключительно в Записных книжках), так и передаются линиями.

Примечания, принадлежащие Толстому, печатаются в сносках (внизу страницы) петитом без скобок и с оговоркой.

Переводы иностранных слов и выражений, принадлежащие редактору, печатаются в сносках в прямых скобках.

В комментариях приняты следующие сокращения:

AЧ — Архив В. Г. Черткова в Москве.

Б, I, II, III, IV — П. И. Бирюков, «Биография Льва Николаевича Толстого», 1, 2, 3 и 4, Гос. изд., М. 1923.

ГМТ — Рукописное отделение Государственного музея Л. Н. Толстого АН СССР.

ДСТ — Дневники Софьи Андреевны Толстой, изд. М. и С. Сабашниковых, М. 1928.

КМЖ — Т. А. Кузминская, «Моя жизнь дома и в Ясной Поляне», чч. 1—3, изд. М. и С. Сабашниковых, М. 1925—1926.

МЖ — «Моя жизнь», автобиографические записки С. А. Толстой. Машинопись, хранящаяся в рукописном отделении Государственного музея Л. Н. Толстого АН СССР.

ПС — «Переписка Л. Н. Толстого с H. Н. Страховым. 1870—1894», изд. Общества Толстовского музея, Спб. 1914.

ПТ — «Переписка Л. Н. Толстого с гр. А. А. Толстой», изд. Общества Толстовского музея, Спб. 1911.

ПТТ — «Письма Толстого и к Толстому». Труды Публичной библиотеки СССР им. В. И. Ленина, М. 1928.

TT, 1, 2, 3 — «Толстой и о Толстом», Новые материалы. Сборники: 1 — М. 1924; 2 — М. 1926; 3 — М. 1927.

Я. П. — Ясная Поляна.

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Фототипия снимка Л. Н. Толстого 20 сентября 1874 г. Между XXVIII и 1 стр.

Примечания

[1]

[Милое дитя, вы ошибаетесь.]

[2]

[Земляк]

[3]

[детский сад]

[4]

[реформа — соединить школу с жизнью.]

[5]

[приют,]

[6]

[элемент воспитания]

[7]

[Учительская семинария.]

[8]

[Счет]

[9]

Зачеркнуто: образование

[10]

[не сообщить науку, а сообщить уважение к науке и идею ее.]

[11]

[детский сад.]

[12]

Зачеркнуто: у обе[дни]

[13]

[распущенность, расхлябанность.]

[14]

[Немецкое общество для споров.]

[15]

[Луч света мне блеснул.]

[16]

[вечер примирения,]

[17]

[необязывающем наслаждении.]

[18]

[краснобай.]

[19]

[Ах, милый мой, поверьте мне, на свете есть только одна добродетель — честность.]

[20]

Переправлено из: написать

[21]

Переправлено из: студ[енты]

[22]

См. письма к А. А. Толстой и В. П. Боткину в октябре 1857 г., т. 60, №№ 93 и 94.

[23]

T. 60, письмо № 190.

[24]

Там же, письма №№ 195 и 197.

[25]

T. 60, письмо № 195.

[26]

T. 8, стр. 220.

[27]

Там же, стр. 345 и 346.

[28]

В. И. Ленин, Сочинения, т. 17, стр. 31.

[29]

Т. 61.

[30]

Тогда роман еще не имел этого названия. Впервые название «Война и мир» появилось в 1867 г.

[31]

Подробнее об этом см. в томах 17 и 61.

[32]

В. И. Ленин, Сочинения, т. 16, стр. 339.

[33]

Т. 61, письмо к А. А. Толстой от 6...8 апреля 1872 г.

[34]

Там же, письмо к Н. Н. Страхову от 3 марта 1872 г.

[35]

Там же, письмо к H. Н. Страхову от 22—25 марта 1872 г.

[36]

Подробнее об этих работах Толстого см. в т. 17 настоящего издания.

[37]

В. И. Ленин, Сочинения, т. 17, стр. 30.

[38]

В. И. Ленин, Сочинения, т. 15, стр. 183.

[39]

Там же, т. 16, стр. 302.

[40]

В. И. Ленин, Сочинения, т. 15, стр. 183.

[41]

М. Горький, История русской литературы, Гослитиздат, М. 1939, стр. 295—296.

[42]

В. И. Ленин, Сочинения, т. 16, стр. 297.