# Письма. 1874 г.

Толстой Л.Н.

## Лев Николаевич Толстой. Письма. 1874


Государственное издательство

художественной литературы

Москва — 1953


Электронное издание осуществлено

компаниями ABBYY и WEXLER

в рамках краудсорсингового проекта

«Весь Толстой в один клик»


Организаторы проекта:

Государственный музей Л. Н. Толстого

Музей-усадьба «Ясная Поляна»

Компания ABBYY


Подготовлено на основе электронной копии 62-го тома

Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого, предоставленной

Российской государственной библиотекой


Электронное издание

90-томного собрания сочинений Л. Н. Толстого

доступно на портале

www.tolstoy.ru


Предисловие и редакционные пояснения к 62-му тому

Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого можно прочитать

в настоящем издании


Если Вы нашли ошибку, пожалуйста, напишите нам

report@tolstoy.ru

## Предисловие к электронному изданию

Настоящее издание представляет собой электронную версию 90-томного собрания сочинений Льва Николаевича Толстого, вышедшего в свет в 1928—1958 гг. Это уникальное академическое издание, самое полное собрание наследия Л. Н. Толстого, давно стало библиографической редкостью. В 2006 году музей-усадьба «Ясная Поляна» в сотрудничестве с Российской государственной библиотекой и при поддержке фонда Э. Меллона и координации Британского совета осуществили сканирование всех 90 томов издания. Однако для того чтобы пользоваться всеми преимуществами электронной версии (чтение на современных устройствах, возможность работы с текстом), предстояло еще распознать более 46 000 страниц. Для этого Государственный музей Л. Н. Толстого, музей-усадьба «Ясная Поляна» вместе с партнером – компанией ABBYY, открыли проект «Весь Толстой в один клик». На сайте readingtolstoy.ru к проекту присоединились более трех тысяч волонтеров, которые с помощью программы ABBYY FineReader распознавали текст и исправляли ошибки. Буквально за десять дней прошел первый этап сверки, еще за два месяца – второй. После третьего этапа корректуры тома и отдельные произведения публикуются в электронном виде на сайте tolstoy.ru.

В издании сохраняется орфография и пунктуация печатной версии 90-томного собрания сочинений Л. Н. Толстого.


Руководитель проекта «Весь Толстой в один клик»

Фекла Толстая


Перепечатка разрешается безвозмездно.

## ПИСЬМА. 1874


ПОДГОТОВКА ТЕКСТА И КОММЕНТАРИИ

А. И. ОПУЛЬСКОГО, А. С. ПЕТРОВСКОГО

Н. Д. ПОКРОВСКОЙ

### 1874

#### * 46. A. A. Фету.

1874 г. Января 14. Я. П.


Очень удивился я, получив ваше письмо, дорогой Афанасий Афанасьевич, хотя я и слышал от Борисова[1] давно уж историю всей этой путаницы; и радуюсь вашему мужеству распутать когда бы то ни было. Я всегда замечал, что это мучило вас, и, хотя сам не мог понять, чем тут мучиться, чувствовал, что это должно было иметь огромное влияние на всю вашу жизнь.

Одно только, что мы не знали, хорошее или дурное, потому что не знали, чтò бы было, если бы этого не было. Для меня, наверно, хорошо, потому что того Шеншина я не знаю, а Фета-Шеншина знаю и люблю. Тороплюсь писать, потому что сейчас еду в Москву,[2] а не хочу оставить письмо ваше неотвеченным.

Пожалуйста, напишите, как ваше здоровье. Надеюсь, что вы больше скучаете без Мар[ьи] Петр[овны], чем хвораете.

Я очень рад, что вы ничего не дали в этот литературн[ый], т. е. сукино-сынский сборник.[3] Это не столько глупо, но даже нагло и скверно. Я так рад, что мы с вами вместе abs.[4]

Жена благодарит за память.

Ваш всей душой

Л. Толстой.


Впервые опубликовано, с заменой отдельных слов и неверной датой: «15 сентября 1874 г.», в «Русском обозрении», 1890, № 8, стр. 456. Год определяется сопоставлением с письмом А. А. Фета к брату П. А. Шеншину от 31 декабря 1873 г., в котором он писал: «Получил телеграмму из Петербурга, что дело кончено благополучно, и с меня свалилась шелуха, которую протаскал 37 лет. В частных отношениях я, по старой привычке, останусь для знакомых и в литературе Фетом...»; месяц и число — на основании слов письма: «Сейчас еду в Москву».

Ответ на неизвестное письмо Фета, в котором он делился своей радостью по поводу полученного им разрешения носить фамилию своего отца А. Н. Шеншина (А. Н. Шеншин женился за границей на лютеранке Foeth, и старший сын, родившийся до совершения православного обряда, считался внебрачным ребенком).


1 Иван Петрович Борисов (ум. 1871). О нем см. т. 83, стр. 44.

2 Выехав из Ясной Поляны 14 января, Толстой числа 18—19 вернулся обратно. В Москву он ездил на заседание Комитета грамотности, где 15 января должен был дать пробный урок обучения чтению по своей системе. См. т. 83, письмо № 105.

3 Имеется в виду сборник «Складчина». О нем см. прим. 1 к письму № 45.

4 [отсутствуем.] От латинского abscedere.

#### 47. С. А. Толстой от 15 января 1874 г.

#### 48. П. И. Бартеневу.

1874 г. Января конец. Я. П.


О акуратные люди!

Я уж отпетый, поэтому мне простительно забыть передать вам через Сол[овьева] 10 р., так как я Род[ословную] книгу[1] желаю удержать; но какие вы книги у меня спрашиваете, это задача, которую вы ни за что не разрешите. Никаких нет, кроме 2-х брошюр, к[оторые] вы мне отдали.[2] Архив[3] я получал один год и из учтивости не скажу, что я устал его получать; хотя это справедливо, так как я его не читаю. Воспоминания свои о Горч[акове]4 и т. п. я начну писать, когда у меня начнет сыпаться песок; до сих пор процесс этот еще не начинался. Когда же посыплется, не упускайте сотрудника.

Что делают ваши славные дети? Я часто о них вспоминаю.

Жму вам руку.

Л. Толстой.


На четвертой странице письма рукой Толстого: Е. В. Петру Ивановичу Бартеньеву.


Впервые опубликовано, с датой: «1874 г. Январь», в ТТ, 4, стр. 10. Датируется на основании слов: «...простительно забыть передать вам через Соловьева 10 р....» В счете книжного магазина И. Г. Соловьева от 4 февраля 1874 г. значится: «Выдано по назначению вашему П. И. Бартеневу 10 р.». Возможно, что Толстой, одновременно с настоящим письмом, распорядился, чтобы Соловьев выдал Бартеневу 10 руб., забыв, очевидно, сделать это 15 января, когда он сам был в Москве и когда получил, как это значится в том же счете Соловьева, «лично под расписку 1600 руб.».

О Петре Ивановиче Бартеневе (1829—1912) см. т. 61, стр. 61—62.


1 «Российская родословная книга, издаваемая князем Петром Долгоруковым», 4 тома, Спб. 1854—1857.

2 Письмо П. И. Бартенева к Толстому неизвестно, а потому нельзя установить, о каких книгах и брошюрах шла речь.

3 Журнал «Русский архив», издававшийся Бартеневым.

4 Михаил Дмитриевич Горчаков (1793—1861) — генерал-от-артиллерии, главнокомандующий во время осады Севастополя, троюродный дядя Толстого.

#### * 49. Д. А. Дьякову.

1874 г. Января конец. Я. П.


Любезный друг!

Если бы я был женщина, то, после моего возвращения от вас домой, я бы написал тебе пречувствительное письмо о том приятном впечатлении, с к[оторым] я уехал от тебя. А теперь всё забыл, как хотел сказать, да и о вас думать всегда боишься — не сосватали ли,[1] и тогда ни до чего нет дела. — Письмо это передаст тебе Морозов.[2] Ему и мне от тебя ничего не нужно, а только знать, что ты знаешь, что он3 тут, и в случае какой беды, посоветуешь, поможешь.

Заезжай же, пожалуйста, когда поедешь в Чермошню.[4] Хоть тебе и тяжело, но нас пожалей. А то мы ничего не знаем о вас. Целуй Машу и кланяйся Софеш.

Я доволен Морозовым. Он и выдержан хорошо и сила есть, только бы не отравили его, а то он придет вперед и оставит за флагом. Я ему дал подробную инструкцию, посмотри ее и внуши, чтоб он строго ее держался. —


Датируется содержанием; письмо написано, несомненно, вскоре после возвращения Толстого из Москвы, т. е. после 17 января.


1 Имеется в виду дочь Д. А. Дьякова, Мария Дмитриевна, и возможность выхода ее замуж за Г. А. Колокольцова. Д. А. Дьяков был против этого брака.

2 О П. В. Морозове см. прим. к письму № 60.

3 В подлиннике: они

4 Имение Д. А. Дьякова в Новосильском уезде Тульской губ.

#### 50. A. A. Фету.

1874 г. Января конец. Я. П.


Отвечаю тотчас же на ваше письмо,[1] но голова целый день трещит, и потому только посылаю то, что желает иметь Тургенев.[2] Напрасно он это делает, но отвечать иначе нельзя, как посылая требуемое.

Я было обрадовался тому, что ваше письмо, и начал по привычке его читать с конца: мне показалось, что вы обещаетесь приехать. Мы еще надеемся в нынешнюю зиму, что вы по-старому подарите нас деньком или двумя.

Si jeunesse savait, si vieillesse pouvait.[3] Я к тому говорю, что, получив ваше письмо с поразившим вас известием, я задумался, чтó отвечать, можно ли всё сказать, что думаешь. Потом подумал, на что ж мы чуть ли не 20-тилетние приятели, если не говорить, что думаешь, и написал только то, что думал про себя. И оказалось, что мои мысли вам не неприятны.[4] В молодости никогда этого не сделаешь, и сколько от того ошибок. А может быть, в молодости не знаешь, чтó думать.

Радуюсь, что ваше здоровье хорошо; мое нехорошо, а работы столько нужной. До свиданья. Наш поклон Марье Петровне.

Л. Толстой.


Впервые опубликовано в «Литературном наследстве», т. 37-38, М. 1939, стр. 212. Основание датировки см. в прим. 2.


1 Письмо Фета неизвестно.

2 Тургенев в письме из Парижа от начала января 1874 г. просил Фета получить от Толстого разрешение на право перевода его повестей на французский язык. Обратиться к Толстому лично, после ссоры с ним в 1861 г., Тургенев считал неудобным. См. ниже письмо № 145.

3 [Если бы молодость знала, если бы старость могла.]

4 См. письмо № 46.

#### 51. H. Н. Страхову.

1874 г. Февраля 13. Я. П.


Благодарю вас, дорогой Николай Николаевич, за присылку статьи о Дарвине;[1] я проглотил ее и почувствовал, что это хорошая и сытная пища. Для меня это было подтверждение моих неясных мечтаний о том же предмете и выражение того, что как будто хотелось выразить. Одно удивительно. Напечатана статья, прочтут ее. Отнестись к ней презрительно нельзя и не согласиться нельзя. Что ж, изменит ли она хоть на волос общее ходячее мнение о каком-то новом слове Дарвина? Нисколько. Это мне всегда удивительно и обидно и в особенности обидно за статьи. Большое и, главное, не критическое сочинение, а положительное, найдет себе рано ли поздно оценку, ядро долетит и ударит, может быть, там, где мы не узнаем, но ударит. Но критика ваша любимая — это ужасное дело. Одно ее значение и оправдание, это — руководить общественным мнением, но тут и выходит каламбур — когда критика мелет околесную, она руководит общественным мнением, но как только критика, как ваша, исходит из искренней и (ernst) серьезной мысли, она не действует, и как будто ее не было.

Вы угадали, что я очень занят и много работаю. Очень рад, что давно, когда писал вам, не начал печатать.[2] Я не могу иначе нарисовать круга, как сведя его и потом поправляя неправильности при начале. И теперь я только что свожу круг и поправляю, поправляю... Никогда еще со мною не бывало, чтобы я написал так много, никому ничего не читая, и даже не рассказывая, и ужасно хочется прочесть. Что бы я дал за вас! Но я знаю, что это подлость, и сам себя надуваешь. Устал работать — переделывать, отделывать дочиста, и хочется, чтобы кто-нибудь похвалил и можно бы не работать больше. Не знаю, будет ли хорошо. Редко вижу в таком свете, чтобы всё мне нравилось. Но написано уж так много и отделано, и круг почти сведен, и так уж устал переделывать, что в 20 числах хочу ехать в Москву[3] и сдать в катковскую типографию. Я раздумал утруждать вас. Очень благодарю вас, но надо самому держать коректуры.[4]

Ваш всей душой Л. Толстой.


Впервые опубликовано в книге «Лев Николаевич Толстой. Сборник статей и материалов», М. 1951, стр. 666. Датируется на основании проставленных Страховым и С. А. Толстой на автографе и совпадающих между собой пометок: «13 февраля 1874 г.».


1 Статья «О развитии организмов». В этой статье H. Н. Страхов с идеалистических позиций критиковал теорию Ч. Дарвина.

2 См. письмо № 39.

3 Толстой выехал в Москву для сдачи в печать первой части романа «Анна Каренина» 2 марта.

4 Толстой сам держал корректуры, так как роман печатался не в Петербурге, где жил Страхов, а в Москве. Помогал Толстому Ю. Ф. Самарин.

#### * 52. C. H. Толстому.

1874 г. Февраля 7...15? Я. П.


Я отговорил Соню ехать к тебе к 5-му, хотя она непременно хотела: во-первых, погода была нехороша, а второе, у нее спина всё болит, и на 7-м месяце трястись по ухабам было бы неблагоразумно. — Теперь погода так хороша, что мне хочется съездить к тебе, взяв кого-нибудь из детей. Напиши, всё ли у вас живо, здорово и благополучно. — Слышали мы через письмо Софеш[1] из Москвы о твоих придворных подвигах[2] и ужасно ахали и удивлялись, и хочется тебя увидать. У нас всё пока слава богу. Посылаю с этим посланным письмо от Машиньки, вероятно, к мельнику.[3] Оно было вложено в конверте на мое имя, а письма не было. Передай его. —


Датируется содержанием.


1 Письмо С. Р. Войткевич неизвестно.

2 «Двор» в связи со свадьбой в. кж. Марии Александровны в январе 1874 г. приезжал в Москву.

3 Арендатору мельницы в имении М. Н. Толстой Пирогове.

#### * 53. С. Н. Толстому.

1874 г. Февраля 15...23? Я. П.


Не приехал я к тебе тогда, когда писал, потому что в тот же день Соня сделалась больна лихорадкой, а на другой день Сережа. Теперь — у нас был и доктор — ей после хины лучше и Сереже тоже; но ехать нельзя. Таня с завязанным горлом — кашляет. А я кончаю поправлять первую часть и думаю на будущей неделе ехать в Москву печатать. Спасибо тебе, что прислал. Как вижу, у вас всё благополучно. И особенно хорошо, что гувернантка есть. Ужасно бы хотелось съездить к тебе, да не следует; я и сам, как выеду, так простужусь. Дьяков был у нас, и от него мы узнали, что Гришу[1] ты перевел в гусары, но как? не знаю. —

Можешь себе представить, Володя умер.[2]

Не заедешь ли, как поедешь в Москву? А то мы, верно, там съедемся. Во всяком случае до свиданья. Кланяемся всем вашим.

Л. Т.


Датируется сопоставлением с письмами С. А. Толстой к Т. А. Кузминской от 27 февраля и 2 марта 1874 г.


1 Григорий Сергеевич Толстой, сын С. Н. Толстого.

2 Владимир Андреевич Берс (1853—10 февраля 1874), брат С. А. Толстой.

#### 54. Н. А. Некрасову.

1874 г. Январь — февраль.


Милостивый государь

Николай Алексеевич!

Не думаю, чтобы я стал печатать в журналах, и поэтому очень сожалею, что не могу исполнить Вашего желания.[1] Очень благодарю Вас за добрые воспоминания обо мне и прошу верить в совершенную искренность уважения, с которым имею честь быть

Ваш покорнейший слуга

гр. Лев Толстой.


Печатается по тексту, опубликованному с датой: «апрель 1874 г.», в «Литературном наследстве», т. 51-52, М. 1949, стр. 526.

Датируется сопоставлением с письмами к H. Н. Страхову от 13 февраля и к М. Н. Каткову от 1 марта 1874 г. (в части, касающейся печатания «Анны Карениной»).


1 Очевидно, Н. А. Некрасов предлагал печатать в «Отечественных записках» роман «Анна Каренина».

#### 55. М. Н. Каткову.

1874 г. Марта 1. Я. П.


Марта 1.

М[илостивый] г[осударь], Михаил Никифорович! Очень рад содействовать Мефодию[1] Никифоровичу в покупке имения в Уфимском крае и думаю, что вот как это надо сделать. В городе Бирске есть мировой посредник Ермаков (забыл его имя, отчество), который обещал мне приискать для меня там землю и помочь мне в этом деле. Я бы советовал М. Н. обратиться к нему моим именем и просить у него сведений о продающихся там землях, ценах и вообще всех подробностях. Я уверен, что он тотчас же ответит. Вообще же Бирск есть тот центр, около которого более всего продажных земель, и туда надо ехать или послать. В июне месяце я надеюсь быть там и тогда с особенным удовольствием сообщу М. Н. все нужные сведения.

Что касается до предложения печатания в Русском вест[нике], то, если я решусь печатать в журнале вообще, то весьма охотно отдам в Русск[ий] в[естник]. Условия мои 500 р. за лист. С совершенным почтением и искренностью имею честь быть ваш покорный слуга

гр. Л. Толстой.

Печатается по рукописной копии, хранящейся в ЛБ (Архив Каткова, тетрадь № 21). Местонахождение автографа неизвестно. Опубликовано впервые в «Литературном наследстве», т. 37-38, М. 1939, стр. 202. Год определяется сообщением о согласии печатать «Анну Каренину» в «Русском вестнике».


1 В копии по ошибке копииста написано: Михаилу

Мефодий Никифорович Катков (ум. в январе 1875 г.) — брат Михаила Никифоровича, служил в Катковском лицее.

#### 56. С. А. Толстой от 2...4 марта 1874 г.

#### 57. H. Н. Страхову.

1874 г. Марта 6. Я. П.


Очень радуюсь, дорогой Николай Николаевич, тому, что ваши дела устроились так, что вам развязаны руки для работы по сердцу, и очень благодарен вам, что вы мне написали об этом.[1] Я очень бестолковый и переменчивый человек, но не в привязанностях, и всё, что вас касается, как человека, живо интересует меня, не говоря о том, что я теперь радуюсь вашей свободе, пот[ому] ч[то] вы не будете размениваться на мелкую монету. —

Я вчера приехал из Москвы и отдал в типографию часть рукописи, листов на 7. Всего будет листов 40. Надеюсь всё напечатать до мая. В Москве же я в первый раз прочел несколько глав дочери Тютчева[2] и Ю. Самарину.[3] Я выбрал их обоих,[4] как людей очень холодных, умных и тонких, и мне показалось, что впечатления произвело мало; но я от этого не только не разлюбил, но еще с бòльшим рвением принялся доделывать и переделывать Я думаю, что будет хорошо, но не понравится и успеха не будет иметь, п[отому] ч[то] очень просто. Ю. Самарин взялся держать коректуру. Этому я очень рад, но я и сам буду держать. —

Получил я с месяц тому назад диплом из Академии Наук на избрание меня членом.[5] Признаюсь, что это польстило мне, несмотря на то, что Пушкин не был членом,[6] а Пыпин[7] — член. Надо, кажется, написать благодарность и послать сочинения, тем более, что я вижу по Запискам А[кадемии] и Bulletins,[8] к[оторые] мне присылают, что это делают. Будьте так добры, напишите мне черновое такое письмо,[9] если это нужно; а то я не знаю. —

Что ваши планы на лето? Можно ли надеяться увидать вас в Ясной?

Ваш Л. Толстой.


Впервые опубликовано в книге «Лев Николаевич Толстой. Сборник статей и материалов», М. 1951, стр. 667. Датируется на основании пометки Страхова на автографе: «7 мар. 1874 г.» и слов письма: «Я вчера приехал из Москвы». Толстой вернулся из Москвы 5 марта. Ответ на письмо Страхова от 22 февраля (ПС, стр. 41—44).


1 Страхов писал, что его назначили членом Ученого комитета Министерства народного просвещения и что при одновременной работе в Публичной библиотеке он поправит свои материальные дела.

2 Екатерине Федоровне Тютчевой. См. о ней т. 47, прим. 1461.

3 Юрию Федоровичу Самарину. См. о нем т. 47, прим. 712.

4 В автографе: обеих.

5.Об избрании Толстого см. письмо № 64.

6 А. С. Пушкин хотя и не был членом Академии наук, но был членом Российской академии, вошедшей в 1841 г. в состав Академии наук в качестве Отделения русского языка и словесности.

7 Об Александре Николаевиче Пыпине см. т. 63, стр. 150—151.

8 Имеются в виду «Известия Академии наук по Отделению русского языка и словесности».

9 См. письмо № 64. Об участии Страхова в составлении письма ничего неизвестно.

#### 58. А. А. Толстой.

1874 г. Марта 6. Я. П.


Любезный друг! Если я и так давно не писал вам, и не приехал в Москву, чтобы повидаться с вами,[1] то все-таки я так же, еще более искренно, чем всегда, по своему чувству называю вас дорогим и любезным другом. Дня не проходило, чтобы это последнее столь важное и тяжелое для вас время[2] я не думал и мы с женой не говорили про вас. Я не стану в письме говорить вам про ваши чувства, какими я их предполагаю, но я уверен, что верно угадываю их, иначе бы я не любил вас, но все-таки я бы дорого дал, чтобы услыхать от вас подтверждение в том, что я не ошибаюсь, и понять новые оттенки, кот[орые], может быть, ускользнули от меня. Давно уж, очень давно, я собирался писать вам только за тем, чтобы вы знали, что не горе (не знаю как назвать) — тяжелое пережитое и переживаемое вами время жизни отозвалось в моей душе, несмотря на то, что мы так редко видимся и пишем. Ваше положение мне представляется так: есть машина — очень хорошая, полезная и т. д., но машина, с которой обращаются все и всегда посредством длинных стальных ручек так, чтобы не повредить себе пальцы; но к этой машине нужны еще такие работники, кот[орые] бы действовали около нее и руками: и вы взялись быть таким работником и, разумеется, вы, как вас бог создал, стали ворочаться в машине не руками, а сердцем, и вам размозжило сердце или кусочек его. И я знаю, что это так, и мне всей душой жалко вас; если бы я сомневался, что моя дружба к вам изменилась, я бы уверился в ней по тому, как мне больно за вас. Если вам приятно это, напишите мне, если нет, ничего не пишите. Я вчера вернулся из Москвы и говорил о вас с К. Тютчевой, которая мне всегда особенно мила за то, что она вас понимает и любит.

Я не приехал в Москву особенно потому, что перед вашим приездом только что был там, а вы не можете себе представить, как мне всё тяжелее и тяжелее уезжать из дома, т. е. выбрасывать из жизни те дни, к[оторые] я вне дома; и тем тяжелее, чем меньше их остается. У нас нынешний год было горе. Мы потеряли меньшого сына, 6-го. Теперь 5, и ждем около Святой.[3] Из всех близких потерь, которые мы могли понести, эта была самая легкая, мизинец, но все-таки больно, для жены особенно. На меня смерть никогда не действует очень больно (я испытал это на потере любимого брата). Если потерей любимого существа сам не приближаешься к своей смерти, не разочаровываешься в жизни, не перестаешь ее любить и ждать от нее хорошего, то эти потери должны быть невыносимы; но если подаешься на это приближенье к своему концу, то не больно, а только важно, значительно и прекрасно. Так на меня, да и на всех, я думаю, действует смерть. Маленький пример. Хороня Петю, я в первый раз озаботился о том, где меня положить. И на Соню, кроме той особенной, почти физическ[ой] материнской боли, это подействовало так же, несмотря на ее молодость.

Мы живем по-старому, заняты так, что всегда недостает времени. Дети и их воспитание всё больше и больше забирают нас, и идет хорошо. Я стараюсь и не могу не гордиться своими детьми. Кроме того, я пишу и начал печатать роман,[4] который мне нравится, но едва ли понравится другим, потому что слишком прост.

Видите, какие подробности я пишу вам о себе; напишите, пожалуйста, о себе, о своей жизни и о своих хороших больших радостях и горестях и глупых маленьких радостях и горестях. Что делают ваши? Ваша матушка и сестра? — Где? И здоровье Пр[асковьи] Вас[ильевны] как?

Какую прелестную представительницу русских женщин вы выбрали — кн. Вяземскую,[5] и какой жалкий экземпляр р[усских] мущин — Калошин.[6] Как я вспомню про него между англ[ийскими], олимпийски-самодовольными именно своей тугой односторонней глупостью лордами, мне совестно, и я краснею. Он именно тот несуществующий русский человек, вертлявый (умом) без цели, от слабости подделывающийся под европейскую внешность, без правил, убеждений, без характера, тот самый несуществующий русский человек, каким в своем презрении иностранцы представляют себе русских. —

Я боюсь, что наделал вам неприятностей голодом Самарским. Всегда, смолоду, и чем старше, тем больше, ценю одно качество отрицательное выше всего — простоту. Надо наше уродство, чтобы понять только ту путаницу, которая происходит, по какому же случаю? по тому, что голодным людям не голодные, а роскошествующие люди хотят дать кусок хлеба. Хочешь дать — дай, не хочешь, пройди мимо. Казалось бы, чего еще. Нет, оказывается, что если ты дашь, то ты этим покажешь, что ты враг кого-то, и желаешь кого-то огорчить или убедить, а не дашь, то ты этим...[7]

Боже мой! Что это? Я только приехал из Москвы, и хотя я избегаю слушать все рассказы о делающих, невольно я приезжаю с таким запасом презрения и отвращения, что долго не могу успокоиться. Особенно с подрастающими детьми, так хочется с ними одинаково серьезно смотреть на жизнь, и так это трудно, когда дело коснется людских дел.

Прощайте, целую вашу руку.

Ваш старый и верный друг Л. Толстой.


Впервые опубликовано, с датой: «март 1874 г.», в ПТ, стр. 248—250. Год определяется содержанием, месяц и число — сопоставлением слов письма: «Я вчера вернулся из Москвы» и «...Я пишу и начал печатать роман» с письмом к H. Н. Страхову от 6 марта.


1 А. А. Толстая приезжала в Москву со всем двором в конце января. См. прим. 2 к письму № 52.

2 А. А. Толстая тяжело переживала разлуку со своей воспитанницей, в. кж. Марией Александровной, вышедшей в феврале 1874 г. замуж за герцога Эдинбургского.

3 22 апреля у Толстых родился сын Николай.

4 «Анну Каренину».

5 Александра Павловна Вяземская, фрейлина двора, сопровождала в. кж. Марию Александровну в Лондон.

6 Толстой ошибся: в. кж. Марию Александровну сопровождал в Лондон причисленный к Министерству иностранных дел Александр Петрович Озеров, а не Дмитрий Павлович Колошин, камергер, бывший русский поверенный в делах в герцогстве Баденском, друг детства Толстого.

7 О придворных дрязгах, окружавших помощь голодающим в 1873 г., см. «Воспоминания» бывшего товарища министра путей сообщения А. И. Дельвига, т. IV, М. 1913, стр. 404—405.

#### * 59. Т. А. Кузминской.

1874 г. Марта 15...25. Я. П.


Таня, милый друг, сделай мне одолжение. Спроси у Саши брата, можно ли мне в романе, к[оторый] я пишу, поместить историю, к[оторую] он мне рассказывал об офицерах, разлетевшихся к мужней жене вместо мамзели, и как муж вытолкнул и потом они извинялись. Дело у меня происходит в кавалер[йском] гвард[ейском] полку, имена, разумеется, непохожие, да я и не знаю, кто были настоящие, но все дело так, как было.[1]

История эта прелестна сама по себе, да и мне необходима. — Пожалуйста, напиши. Еще, пожалуйста, напиши мне, любезный друг Саша, это я обращаюсь к Але[сандру] Михайловичу. Какие твои планы и виды и надежды по службе? Пожалуйста, напиши мне. Это очень меня интересует, и, верно, у тебя есть что-нибудь определенное, если ты так решительно бросаешь прелестный Кавказ (как Таня ни ругай его).

Ждем с великой радостью вашего приезда.


Приписка к письму С. А. Толстой.

Первая половина письма впервые опубликована в Г, II, стр. 219, с датой: «март 1874 г.». Год определяется работой Толстого над второй частью «Анны Карениной», месяц и число — письмом С. А. Толстой, где она поздравляла сестру с предстоящей пасхой, которая в 1874 г. была 31 марта.


1 Эпизод с офицерами см. в пятой главе второй части «Анны Карениной».

#### * 60. П. В. Морозову.

1874 г. Февраль...март. Я. П.


Петр Васильевич!

Во-первых, пишите как можно чаще.[1] Я каждый день посылаю в Ясенки и получаю в неделю раз. Вы мне не пишете о славянском. Прошли ли старшие славянский отдел 1-й книги и как прошли? Легко ли? В состоянии ли рассказывать летопись и писание. — Займитесь этим непременно.

Также заставьте их выучить молитвы в 1-й книге. «Отче» и «Верую» и заповеди.

На черной доске графить и писать арифмет[ику] самое лучшее. И тут же можно показать, стерев графы, что места разрядов те же и без графов.

Если меньшие могут читать каждый отдельно и рассказывать, то это самое лучшее. И потому, если они это делают, то продолжайте это как можно дольше. —

Вы не пишете мне, как идет диктовка. Присылайте мне каждую неделю по образцу сочинений и диктовки старших и младших, не выбирая лучших. —

Меньшие пускай пишут под диктовку печатными, а на доске, как вы мне писали, задавайте им уроки писать с прописей, так чтобы в школе они писали под диктовку и читали только, а механическое занятие делали бы дома. —

Взяли ли вы маленький задачник по Грубе.[2] Изредка, хоть раз в неделю, упражняйте старших в постановке задач, т. е.

чтобы находили, что надо сделать — разделить, помножить, сложить, вычесть — что с чем и на что. —

Пожалуйста, славянское не пропускайте и не запускайте. Первая статья славянская — летопись, где вставлены буквы — скучна,[3] и ее надо рассказывать, но читайте подряд, а рассказывайте, выбирая то, что занятнее.

Возьмите у Соловьева славянскую грамматику и научите их местоимениям и склонению их, употребляя русские фразы, а местоимения славянские. Н[а]п[ример]: Он ущипнул меня по-русски, а по-славянски мя; Я читаю по-русски, а по-славянски Аз читаю. То же сделайте и с спряжениями, если нетрудно пойдет. Руководясь теми выносками, которые вы найдете в Азбуке.[4] —

Не пишете мне тоже, заставляете ли старших замечать упражнения правописания по Iй и II книге. Раз в неделю надо упражнять старших так: 1) заставлять писать фразы из головы с употреблением предлогов. 2) заставлять писать фразы с употреблением ѣ в предложном и дат[ельном] падежах, и так далее по руководству для учителя.[5]

———————————————————————————————————

Самое же понятие о грамматических формах, т. е. о падежах и спряжениях, ученики должны узнать из славянского. Славянский урок должен быть урок грамматики. Попробуйте это и напишите, что будет. —

Грамматические уроки все должны состоять из следующего:

1) Местоимения личные. И их склонения в единств[енном] и множественном. Учить фразами русскими, вставляя славянские местоимения в разных падежах и числах.

2) Склонение существительных опять фразами русскими; одно склоняемое существительное по-славянски.

3) Спряжение глагола в настоящем времени (фраза по-р[усски], глагол по-сл[авянски]). Спряжение в прошедшем времени (также) и неокончательное и причастие прошедшее и настоящее.

———————————————————————————————————

Эти грамматические сведения будут потом необходимы для русского правописания.

———————————————————————————————————

Забыл напомнить о знаках препинания. Заставьте старших вновь прочесть 1 книгу с 72 до 90 [стр.], и6 заставьте писать из головы фразы с употреблением знаков. ————

Всё это можно, Петр Васильевич, и вы будете молодец, если всё это сделаете.


Гр. Л. Толстой.


Книги Азбуки не давайте из школы.

Очень важное. Когда старшие ученики пишут и делают ошибки в њ в корнях слов, то заставляйте их на дому или в школе написать слово, в котором сделана ошибка, раз 10, красивым почерком в роде прописей.

Не забудьте еще и то, что я вам писал в последнем письме.[7] Упражняйте старших учеников в чтении рукописей. Спишите сами для них какую-нибудь басню из Азб[уки] и заставьте прочесть, а потом другого кого-нибудь почерк дайте. Заплатите писцу за списывание.


Датируется содержанием: П. В. Морозов вел занятия по методу Толстого в Москве в школе при фабрике С. В. Ганешина с конца января до середины апреля 1874 г.

Петр Васильевич Морозов (ум. 1906) — один из учителей, занимавшихся в основанных Толстым в 1860—1862 гг. школах. См. о нем т. 8, стр. 510—511, а также: П. В. Морозов, «Воспоминания учителя толстовской школы» — «Русское слово», 1912, № 257 от 7 ноября. О «московской школе» Толстого и занятиях в ней Морозова см. т. 17, стр. 593—606.

Во все время занятий Морозова в школе Толстой руководил его работой, переписываясь с ним. Несколько раз в течение этих двух месяцев занятий в школе Морозов приезжал в Ясную Поляну.


1 Письма П. В. Морозова к Толстому неизвестны.

2 Август Вильгельм Грубе (1816—1884) — немецкий педагог. Имеется в виду его книга «Руководство к начальной арифметике в элементарной школе на основаниях эвристического метода». В России до 1874 г. вышло пять изданий этой книги, в переводе Ф. Эвальда: первое — в 1842 г., пятое — в 1873 г.

3 См. «Азбука», кн. I, ч. III, стр. 105—118 — «Несторова летопись».

4 Славянский отдел в «Азбуке» Толстого снабжен подстрочными примечаниями, дающими спряжение различных форм глаголов и перевод со старославянского на русский язык.

5 Упражнение на ѣ в предложном и дательном падежах — см. «Азбуку», кн. II, часть «Для учителя», стр. 155.

6 На стр. 72—90 второй части первой книги «Азбуки» помещены короткие рассказы — знаки препинания в них выделены жирным шрифтом.

7 Письмо неизвестно.

#### * 61. С. Н. Толстому.

1874 г. Апреля 3. Я. П.


Спасибо тебе, что ты прислал и о себе и твоих известия.[1] Уж верно ты не чаще нас об тебе думаешь и говорить об нас. И как жалко, что ты не заехал или Гришу не прислал! Мы в сжатых самых обстоятельствах. Ждем каждый день родов. Вчера даже была фальшивая тревога, и привозили акушерку; а я ждал каждый день известия, когда будет экзамен в моей московской школе, на который мне необходимо ехать, и нынче получил телеграмму,[2] что в субботу. И в субботу буду в Москве. И так и дрожу, что без меня родит, и чтó и как будет. А не ехать нельзя. Весь смысл в том, чтó будет на экзамене. —

Как бы хотелось знать разные подробности о Грише, где он и чтó, и о Верочке[3] с гувернанткой.

Эмили[4] была очень счастлива подарком и очень благодарит. Кроме моей школы, у меня и печатание идет в Москве.


Год определяется упоминанием об экзамене в московской школе, месяц и число — письмом С. А. Толстой к Т. А. Кузминской от 3 апреля 1874 г. о «фальшивой тревоге».


1 Письмо С. Н. Толстого неизвестно.

2 3 апреля И. Н. Шатилов телеграфировал Толстому о том, что экзамен решено произвести в субботу 6 апреля, и приглашал приехать. Об экзамене и результатах его см. письмо № 65 и т. 17, стр. 600—606.

3 Вера Сергеевна Толстая, дочь С. Н. Толстого.

4 Эмили Табор, гувернантка детей Толстых.

#### * 62. С. Н. Толстому.

1874 г. Апреля 7...8. Я. П.


Несколько дней тому назад мы получили через жену Сергея[1] известие о несчастных родах Марьи Михайловны, и я хотел послать узнать подробности. Самому ехать нельзя было. У нас кроме родов, которые непонятно затянулись, и Московских поездок двух[2] необходимых, все нездоровы. Ужасно жалко нам было вас; но теперь (я сейчас только приехал из Москвы) Соня рассказала мне, что ей рассказывала акушерка Сказина[3] о болезни Марьи Михайловны. Она узнала через Кнерцера. Напиши, пожалуйста, как ее здоровье и подробности о ее болезни. Надеюсь, что всё не так страшно, как она рассказывала Соне.

Мне необходимо было съездить в Москву на один день. Стыдно бы было, если бы я не поехал. И я возвращался с страхом ужасным, что с ней случилось что-нибудь, тем более, что она переносила все сроки. Марьи Ивановны[4] нет. Сказина неизвестная нам, и в доме у нас никого нет надежного человека. Непременно бы приехал к тебе, если бы не это ожидание всякую минуту. Пожалуйста же, напиши про себя всё, т. е. про Марью Михайловну и ее здоровье. —


Датируется содержанием и на основании слов письма: «Я сейчас только приехал из Москвы». Уехав числа 5 апреля, Толстой 7-го вернулся обратно.


1 Евдокию Николаевну Орехову («Душку», ум. 1879), жену Сергея Петровича Орехова, слуги Толстого.

2 Первая поездка — 2—5 марта, вторая — 5—7 апреля.

3 Александра Петровна Сказина — повивальная бабка, работавшая в лечебнице Общества тульских врачей.

4 Мария Ивановна Абрамович — акушерка.

#### 63. П. Д. Голохвастову.

1874 г. Апреля 11. Я. П.


Очень, очень рад был вашему письму,[1] дорогой Павел Дмитрич, и всему тому, что вы мне пишете. Буду ждать вас непременно, но напишите мне за недельку, чтобы я мог вам ответить и известить, что у нас всё благополучно. До сих пор всё хорошо, но я жду родов жены и почему-то боюсь очень этот раз. Пожалуйста, и молодого Шатилова[2] привезите с собой; он мне очень нравится. То, что вы пишете о своей работе, волнует меня. Вы не поверите, как я желаю вам успеха (не внешнего, — но вы понимаете меня) и почему-то боюсь эпопеи русским стихом. Но посмотрим и подумаем и будем говорить друг другу правду — то, что думаем. Только отчаиваться вам никак и никогда не следует. В вас всё есть, чтобы сделать что-нибудь замечательное. Но что — не знаю. Мы никуда нынешний год не намерены уезжать. И поэтому летом, верно, еще увидимся.

Пожалуйста, когда поедете ко мне, захватите с собой ваши бумаги, — всё то, что вы сделали или пытались сделать по переделке былин. — Уже по тому, чтó вы мне пишете, я вижу, что вы многое сделали и расчистили много в этом лесу. Я и прежде признавал, что никто больше вас не имеет чутья к этому делу. И как я ни далек по теперешним своим занятиям от этого мира, я ни на минуту не забываю его значительности.

Прошу передать мой душевный поклон вашей жене. Урусов[3] мне говорит, что у нее был почти написан роман. Напечатан ли? и где?

Ваш всей душой Л. Толстой.

11 апреля.


О первой публикации см. стр. 3. Год определяется содержанием.


1 Письмо П. Д. Голохвастова неизвестно.

2 Николай Иосифович Шатилов — старший сын знакомого Толстого, тульского помещика И. Н. Шатилова. Н. И. Шатилов написал воспоминания, в которых рассказывает, что он трижды был в Ясной Поляне и все три визита совпали с периодом работы Толстого над «Анной Карениной». См. Н. Шатилов, «Из недавнего прошлого» — «Голос минувшего», 1916, № 9, стр. 21—39.

3 Сергей Семенович Урусов.

#### 64. К. С. Веселовскому.

1874 г. Апреля 11. Я. П.


Милостивый государь, Константин Степанович! Я получил от вас извещение об избрании меня в члены-корреспонденты Академии Наук и диплом на это звание. Прошу покорно передать высокоуважаемому собранию, удостоившему меня этой чести, мою глубокую признательность.

Примите, милостивый государь, уверение в совершенном почтении и преданности.

Граф Лев Толстой.

11 апреля 1874 г.


Печатается по тексту, опубликованному в вечернем выпуске «Красной газеты», 1926, № 59 (1063) от 9 марта.

Константин Степанович Веселовский (1819—1901) — академик по разряду экономических наук. В 1857—1890 гг. был непременным секретарем Академии наук.

Избрание Толстого произошло 7 декабря 1873 г. и тогда же было утверждено на Общем собрании Академии наук. 29 декабря оно было оглашено на торжественном годовом собрании Академии наук.

Уведомление об избрании Толстого в члены-корреспондепты Академии наук по Отделению русского языка и словесности, посланное К. С. Веселовским, помечено 6 февраля 1874 г.

#### * 65. Д. А. Толстому.

1874 г. Апреля 18. Я. П.


Милостивый государь,

граф Дмитрий Андреевич.

Дело народного образования, на которое я посвятил лучшие года своей жизни, которое я люблю и потому смело говорю, что знаю, есть дело такой огромной важности, что я решаюсь обратить Ваше внимание на некоторые важные обстоятельства, касающиеся этого дела. —

Нынешней зимой Московский комитет грамотности втянул меня в разъяснения моего приема школьного обучения и устроил две школы: одну по звуковому, другую по моему способу. Устройство двух школ в малых размерах с очень маленькими детьми оказалось неосновательно.

После испытания Комитет не пришел ни к какому заключению: одни предпочитали звуковой, другие мой метод. — Но это испытание дало некоторые положительные выводы, на которые я и позволю себе обратить Ваше внимание. Во-первых, что учителем, не только не прошедшим курс учительской семинарии, но и не кончившим 20 лет назад курса в семинарии духовной, достигнуты — по моему мнению и многих — значительно лучшие результаты, во всяком же случае не худшие против наилучшего и дорогого учителя по звуковому способу. Во-вторых, что по моему способу учебных пособий нужно в 10 раз меньше. В-третьих, что мой способ народен и скорей усвоивается учениками. Для меня же лично испытание это доказало, что звуковой способ обучения грамоте не есть один из безразличных способов обучения читать и писать, но что он неразрывно связан с целой системой, целиком взятой не из Европы, но исключительно из Германии, и что система эта, и вообще построенная на бесцельно усложненных и ложных началах, совершенно чужда и даже противна духу русского языка и народа. — Многие видят в этой системе известное направление, совершенно чуждое педагогических целей; я не разделяю этого мнения, хотя действительно известный характер направления и просвечивает во всех руководствах этой системы; но я полагаю, что ошибочность приемов происходит от недостатка как теоретического, так и практического знания народа и потому от необходимости рабского заимствования.

Во всяком случае я убежден, что при немецких педантических основах дело народного образования не может идти успешно. —

Вместо этой искусственной системы, по которой так продолжительно и сложно выучиваются учителя и так сложно и неуспешно, и с помощью дорогих пособий учат детей, я предлагаю простой, народный и понятный прием обучения и предлагаю его не потому, что он дешевле, а потому, что он лучше. Боюсь, что моя репутация «сочинителя» подаст Вам повод думать, что мой способ есть только критика существующего и смутное представление о чем-то возможном. Смею Вас уверить, что долгий и добросовестный опыт показал мне всеобщую удобоприменимость того очищенного от его недостатков народного способа, который я только для краткости называю своим; и что если бы Министерство нашло это дело заслуживающим внимания, я бы мог представить подробную программу и план преподавания в народной школе и план образования народных учителей в самых школах. Не беру на себя указывать, чтò нужно сделать для исследования выгод и невыгод того и другого метода, будучи вполне уверен, что, если Вы признаете важность этого дела, Вы сделаете наилучшее; но заявляю, что я, с своей стороны, готов на всякое посильное содействие разъяснением ли неясного, доставлением ли учителей по моему способу, наблюдением, руководством их.

С совершенным почтением и преданн[стью]

имею честь быть покорный слуга

граф Лев Толстой.

18 апреля 1874 г.


Печатается по фотокопии с автографа, хранящейся в ГМТ. Автограф хранится в Главном архивном управлении.

О Дмитрии Андреевиче Толстом (1823—1889) см. т. 61, стр. 340.

Письмо Толстого было передано на рассмотрение в Ученый комитет при Министерстве народного просвещения. О длительных перипетиях и результатах этого рассмотрения см. в письме Страхова к Толстому от 22 сентября 1874 г. (ПС, стр. 50—52).

В ответном письме от 22 декабря Д. А. Толстой сообщал Толстому, что Министерство народного просвещения, рассмотрев «Азбуку» издания 1874 г., нашло «полезным рекомендовать для употребления в начальных народных училищах: а) четыре книги для чтения по-русски (книги: II, IV, VI и VIII) и б) три книги для чтения по-славянски (книги: III, V и VII), как заключающие отличный выбор материала для чтения в классе и упражнения в рассказе, о чем и будет напечатано в журнале Министерства; остальные же книги Азбуки найдено неудобным вводить в употребление для училищ», и что Министерство готово рассмотреть программу и план преподавания в народных школах и план подготовки учителей для народных школ, если они будут присланы Толстым.

Очевидно поняв, что осуществить свои планы при сложившихся в Министерстве бюрократических порядках окажется невозможным, Толстой решил обратиться за поддержкой к общественному мнению, и в написанную в мае 1874 г. статью «О народном образовании» включил подробно разработанный проект устройства народных школ. Летом же 1875 г. он составил «Правила для педагогических курсов», которые послал на утверждение в управление Московского учебного округа. См. т. 17, стр. 331—335 и 710—713. См. также письмо № 82.

#### 66. H. Н. Страхову.

1874 г. Апреля 18...19. Я. П.


Я получил ваше письмо в Москве,[1] дорогой Николай Николаевич. Я приезжаю туда, как всегда, раз в месяц и два, и никакие коректуры в мире не заставят меня жить там. Кроме того, коректуры печатаются и присылаются мне чрезвычайно медленно, так что я не знаю, когда кончится печатание и кончится ли до лета. Да и последнее время меня занимало совсем другое — школы грамотности. Меня втянул в это дело Москов[ский] комит[ет] грамотности и расшевелил во мне старые педагогическ[ие] дрожжи. Вероятно вы прочтете в газетах, как меня будут ругать, перевирая мои слова, и вас это не заинтересует; а я не прочту, хотя это и очень интересует меня. Я закинул на гольца, а попалась щука. Зашла речь о грамотности, и я натолкнулся на такую грандиозную стачку тупоумия, что не мог спокойно пройти мимо. Если у вас есть связи в литературном мире, дайте мне un coup d’épaule,[2] чтобы хоть не успокоились тем, что гр. Л. Толстой — ретроград, славянофил, а хоть пошумели бы немного об этом. Люди, ничего не знающие, бездарные, не знающие даже того народа, который они взялись образовывать, забрали в руки всё дело народного образования и что делают — волос дыбом становится. Не забудьте же обещанье — приезжайте летом. В тоне вашего последнего письма есть что-то ироническое. Пожалуйста, не позволяйте этого в отношении меня, потому что я вас очень люблю. —


Впервые опубликовано в книге «Лев Николаевич Толстой. Сборник статей и материалов», М. 1951, стр. 668—669. Датируется на основании пометки Страхова на автографе: «19 апреля 1874 г.».


1 Очевидно, около 13 апреля, когда Толстой приезжал в Москву на заседание Московского комитета грамотности. Письмо это неизвестно.

2 [помощь, подмога,]

#### * 67. А. А. Фету.

1874 г. Апреля 1...21. Я. П.


Наше положение всё то же. Мы каждый день ждем и всё больше и больше тревожимся. Каждый день до получения от вас письма[1] сбирался вам писать, чтобы узнать, как вы поживаете и есть ли и когда надежда увидать вас. Когда всё кончится, я напишу вам, потому что с всегдашней радостью знаю, что наши горести и радости вам близки.

Ваш Л. Толстой.


Датируется на основании пометки А. А. Фета: «30 апреля 1874 г.», которая исправляется сопоставлением с письмом № 68.


1 Письмо А. А. Фета неизвестно.

#### * 68. Т. А. Кузминской.

1874 г. Апреля 23. Я. П.


Любезный друг Таня!

23 А.

Вчера 22 Соня родила благополучно сына. Решили назвать Николаем. Марья Ивановна занята Арсеньевой, и у нас была подряжена другая — Сказина. Она не жила у нас. И так как Соня раза два напрасно посылала, она теперь послала очень поздно, т. е. когда начались сильные и частые схватки — в половине 11-го. Акушерка приехала в 1/2-е 2-го, и уж роды кончились, только был не повит ребенок. Была старуха Марья Федоровна, которая теперь ходит за тетинькой,[1] вместо умирающей от водянки Максимовны. И эта Мар[ья] Фед[оровна] право ничем не хуже всех акушерок. Ребенок переношенный и большой и очень хороший. — Нынче 3-и сутки, и Соня пока очень хороша. Я сейчас получил твое письмо[2] и сейчас же написал Фанни,[3] и Соня велела тебе сказать, что она, кроме того, напишет в Англию к Mrs Pegott, которая опять недавно предлагала (эта та, которая прислала Эмили). Прости, что больше не пишу. Благодарю Сашу за ответ.[4] Это всё очень меня интересовало. Ждем вас [с] нетерпением.


Дата определяется содержанием.


1 Татьяной Александровной Ергольской.

2 Письмо неизвестно.

3 Речь идет о приглашении гувернантки для детей Т. А. Кузминской. Письмо Толстого к Фанни неизвестно.

4 Письмо А. М. Кузминского неизвестно. Вопрос Толстого к нему см. в письме № 59.

#### * 69. С. Н. Толстому.

1874 г. Апреля 25...27? Я. П.


У нас 22-го родился благополучно сын. До сих пор всё идет хорошо. —

Ты обещал крестить; поэтому приезжай, пожалуйста, во вторник. Кумой будет Маша Дьякова. Они приедут в понедельник. А я радуюсь, что, по случаю крестин, ты уже непременно приедешь, потому что, если у тебя всё благополучно, как я надеюсь, то ты, верно, приедешь. А мы не видались давно, и говорить есть много.

Датируется содержанием.

#### 70. А. С. Суворину.

1874 г. Апреля 15?...30? Я. П.


Милостивый государь Алексей Сергеевич,

Вы мне как-то писали, и я вам отвечал. Помню, что письма ваши оставили мне очень хорошее впечатление и что я жалел, что не мог исполнить вашего желания.[1] Теперь я особенно жалею об этом, так как у меня до вас просьба. И несмотря, что я не исполнил вашей просьбы, судя по вашим письмам, в особенности по вашему Никону и по тому участию, которое вы принимали когда-то в «Ясной Поляне»,[2] я уверен, что вы исполните мою просьбу, если это только возможно. Дело в том, что Моск[овский] комит[ет] грамотности втянул меня в разъяснение моего приема обучения грамоте и, занявшись этим делом, я, к удивлению и ужасу своему, увидал, что то педантически-тупоумное немецкое отношение к делу народного образования, с которым я боролся в «Ясной Поляне», за последние 15 лет пустило корни и спокойно процветает, и что дело это не только не пошло вперед, но значительно стало хуже, чем было. В последнем заседании Комитета я, насколько умел, высказал, как я смотрю на это, и надеюсь, что расковырял немного этот муравейник тупоумия. Но я уверен, что слова мои неполные, спешные, переврут и почерком пера решат, что я ретроград, хочу воротиться к Псалтырю и т. д., и преспокойно опять наладят свою машину. Мне не нужно вам объяснять, как я смотрю на дело. Мне кажется, вы сочувствовали направлению «Ясн[ой] Пол[яны]», и вам легко будет, пробежав протоколы заседаний,[3] освежить в своей памяти мои выраженные в педагог[ических] статьях 1860-х годов[4] положения, от которых я ни на шаг не отступил. Просьба моя к вам состоит в том, чтобы в газете, в которой вы участвуете,[5] противодействовать легкомысленному отношению к этому делу и, если есть человек, интересующийся и понимающий дело (я думаю, что вы такой человек), то отнестись к делу серьезно. Серьезный разбор дела не может не быть мне благоприятным.

Сочту себя много обязанным, если вы окажете помощь этому столь близкому моему сердцу делу, и буду рад случаю отплатить вам всем от меня зависящим.

Примите уверение совершенного уважения и преданности Вашего покорного слуги

гр. Л. Толстого.


Печатается по тексту, опубликованному, без даты, в «Письмах русских писателей к А. С. Суворину», Л. 1927, стр. 178—179. Местонахождение автографа неизвестно. Датируется упоминанием о выступлении в Московском комитете грамотности 13 апреля 1874 г., а также предположением, что письмо написано одновременно с письмами к Д. А. Толстому (см. письмо № 65) и к Н. А. Некрасову, о котором известно по воспоминаниям Н. К. Михайловского (см. его «Литературные воспоминания и современная смута», т. I, Спб. 1900, стр. 199—201).


Об Алексее Сергеевиче Суворине см. в т. 61, стр. 272—273.


1 См. письмо к А. С. Суворину от 1 марта 1872 г. в т. 61, стр. 272.

2 В восьмом выпуске книжек «Ясной Поляны» был напечатан очерк А. С. Суворина «Патриарх Никон».

3 Протокол заседания Московского комитета грамотности 15 января напечатан в № 10 «Московских епархиальных ведомостей» от 3 марта, протокол же заседания 13 апреля был выпущен особыми приложениями к № 39 от 22 сентября и № 46 от 10 ноября этого журнала. Предлагая Суворину «пробежать их», Толстой не предполагал, что произойдет такая задержка в печатании протоколов второго заседания.

4 Педагогические статьи Толстого 1860—1862 гг. печатались в журнале «Ясная Поляна» за 1862 г. (см. т. 8).

5 «С.-Петербургские ведомости».

Ответ Суворина неизвестен. Просьбу Толстого он не исполнил, и в «С.-Петербургских ведомостях» ничего о педагогических взглядах Толстого и о заседаниях Московского комитета грамотности напечатано не было. Но в вышедшей в начале 1875 г. книге Суворина «Очерки и картинки», кн. 1, есть статья «Граф Лев Николаевич Толстой (литературный портрет)», в которой Суворин сочувственно отзывается о педагогических взглядах Толстого.

#### * 71. П. В. Морозову.

1874 г. Апрель, вторая половина. Я. П.


Петр Васильевич.

Пожалуйста, пишите свое возражение поскорее, не дожидаясь ответа Рахманинова.[1] Очень вас прошу это сделать.

Гр. Л. Толстой.


Датируется содержанием (ср. письмо № 60), а также тем, что письмо написано на листке бумаги, на оборотной стороне которого Толстым сделаны записи, относящиеся к начатой им в апреле 1874 г. «Грамматике для сельских школ».


1 Федор Иванович Рахманинов — цензор Московского цензурного комитета, состоял членом Московского комитета грамотности и был председателем испытательной комиссии, которая производила 6 апреля экзамен в обеих группах. Будучи несогласен с большей частью высказываний комиссии, Рахманинов представил в комитет особое мнение, считая, что метод обучения грамоте Толстого «выше и ни в каком случае не ниже метода звукового», но что в успехах по арифметике ученики Протопопова стоят выше учеников Морозова.

#### 72. Н. М. Нагорнову.

1874 г. Мая 1...10. Я. П.


Любезный Николай Михайлович.

Соня писала Варе недавно и, верно, написала все подробности нашего житья-бытья, я же пишу вам несколько слов о деле, тем более, что надеюсь скоро вас увидать у нас. Вы были так добры, взяли на себя обузу моих портретов у Аванцо.[1] Если вам есть времячко, и вы хотите меня очень одолжить, то, пожалуйста, возьмите их и пришлите ко мне. Деньги на уплату за них возьмите у Соловьева. Я сказал ему, чтобы он уплатил счет. — Соня сейчас говорит мне, что она писала еще до родов; поэтому прибавляю в особенности тебе, любезный друг Варя, разные подробности. Роды прошли очень благополучно, несмотря на то, что акушерка опоздала и принимала старуха, кот[орая] ходит за тетенькой. Мальчик здоровенький — переношенный. Кормление идет еще хорошо; но уж угрожают известные боли. Мы сидим почти всё в комнатах. Холода и дожди. Авось вы нам привезете хорошую погоду. До скорого свиданья.

Ваш Л. Толстой.


Впервые опубликовано в «Сборнике Государственного Толстовского музея», М. 1937, стр. 193—194. Датируется сопоставлением с письмом

В. В. Нагорновой к С. А. Толстой от 14 мая 1874 г., в котором она писала: «Коля получил Левочкино письмо... Я была у Аванцо».


1 Аванцо — владелец художественного магазина на углу Петровки и Кузнецкого моста в Москве.

#### 73. П Д. Голохвастову.

1874 г. Мая 2. Я. П.


Пишу вам два слова, любезный Павел Дмитрич, только чтобы сказать, что мы живы и здоровы — сам-восемь, вместо сам-семь, и если вы и Шатилов не раздумали побывать у нас, то очень рады будем вам, как и всегда.

Ваш Л. Толстой.

2 мая.


О первой публикации см. стр. 3. Год определяется упоминанием об увеличении семьи: рождении 22 апреля сына Николая.

#### 74. H. Н. Страхову.

1874 г. Мая 10. Я. П.

10 мая.


Истинная правда, что вы всё умеете понимать, дорогой Николай Николаевич. Это я подумал, и это сказала жена, прочтя ваше последнее письмо, «Они тупы и рьяны».[1] Правда, что это страшно, но le vin est tire, il faut le boire.[2] Теперь даже пишу статью,[3] в виде своей педагогической profession de foi.[4] В заседании Комитета грам[отности] стенографистка обиделась на что-то и не даст отчета, и Шатилов просил меня написать ему то, что я говорил, и я стал писать и, разумеется, написал другое. Пожалуйста, не ждите чего-нибудь хорошего и умного. Тут настоящего ума и поместить некуда. Всё это так низменно и мелко, но меня это забрало заживо. Ошибаюсь я или нет, но я твердо убежден, что я могу дело народного образования поставить на такую ногу, на кот[орой] оно не стоит и не стояло нигде в Европе, и что для этого ничего не нужно, кроме того, чтобы кто не любит и не знает этого дела, не брался за него. — Я пошел здесь в двух уездах — Чернском и Крапивенском — в члены училищн[ого] совета и надеюсь повести это дело в больших размерах.[5] Последнее время занимался — чем бы вы думали? — Грамматикой,[6] и составил, как мне кажется, для народных школ такое, какое нужно, руководство этимологии и синтаксиса. Т. е. составил в голове и кратких записках для себя; но уже испытываю это в своей школе, и, кажется, что хорошо. —

Роман мой лежит. Типограф[ия] Каткова медлит — по месяцу один лист; а я и рад. Очень интересно мне будет прочесть из него вам что-нибудь и узнать ваше мнение. Откровенно скажу, мне он теперь совсем не нравится.

Не читал вашей статьи о Пушкине в Складчине,[7] но прочту. Я слышал о ней с разных сторон. Самое приятное было от петерб[ургского] господина в вагоне. Не зная ни меня, ни моих отношений с вами, он, хваля «Складчину», сказал: интересно то, что все тут есть: например, Страхова все бранят (я понял, что он читает), а, право, — как бы извиняясь — его статья о Пушкине — прекрасная. Не разобрал в вашем письме, в июне или июле вы обещаете приехать. Как бы хорошо было, если бы в июне. Мне так хочется вас видеть, говорить с вами.

Ваш Л. Толстой.


Впервые опубликовано в книге «Лев Николаевич Толстой. Сборник статей и материалов», М. 1951, стр. 669—670. Год определяется на основании пометки Страхова на автографе: «10 мая 1874 г.». Ответ на письмо Страхова от 19 апреля...начала мая (ПС, стр. 44—46).


1 Слова Страхова о педагогах, с которыми Толстой готовился вступить в борьбу. См. ПС, стр. 46.

2 [вино откупорено, надо его пить.] (Французская поговорка.)

3 «О народном образовании».

4 [исповедание веры.]

5 Судя по сохранившемуся в ГМТ началу отчета за 1875 г. (см. т. 17, стр. 337), а также другим документам, Толстой был членом училищного совета от земства и помощником предводителя дворянства Крапивенского уезда, то есть фактически нес обязанности председателя Крапивенского училищного совета.

В вышеупомянутом отчете Толстой пишет, что деятельность совета осуществлялась в направлениях, высказанных им в статье «О народном образовании». Хотя отчет не был дописан, но деятельность совета за 1874 г. нашла довольно полное отражение в письме Толстого к А. С. Гацисскому (см. № 162). О работе Толстого в Чернском уезде до настоящего письма не было никаких сведений.

Когда закончилась деятельность Толстого как члена училищного совета, точно неизвестно. В письмах 1876 г. нет упоминаний о школах, но в конце этого года он был озабочен устройством в Ясной Поляне учительской семинарии, о которой писал еще в марте 1874 г. H. Н. Страхову. Вероятно, окончание педагогической деятельности Толстого в этот период и нужно отнести к концу 1876 г.

6 На первом наброске «Грамматики для сельских школ» авторская дата — 20 апреля 1874 г. К этой работе Толстой возвращался в течение года неоднократно, но закончена она не была.

7 В сборнике «Складчина» была помещена статья Страхова «Заметки о Пушкине» (стр. 561—587).

#### 75. П. Д. Голохвастову.

1874 г. Мая 18. Я. П.


Я писал вам в Славянский базар,[1] любезный Павел Дмитриевич, но, вероятно, вы не получите этого письма.

Как же не желать вашего приезда? Всегда и во всякое время. Пожалуйста, присылайте вашу рукопись. Вы не поверите, как мне тяжело ваше доверие к моему суду, именно потому, что я скажу наверное правду своего впечатления, но не обещаюсь сказать только правду, скажу и сверх того. Так, пожалуйста, приезжайте. У нас нынче полно народа, но для вас я найду не только удобный приют, но и главное — досуг воспользоваться вами, сколько возможно. Жена родила сына благополучно, благодарю вас за желания; но теперь не совсем здорова.

Ваш всей душой гр. Л. Толстой.

18 мая.


О первой публикации см. стр. 3. Год определяется упоминанием о рождении сына (см. письмо № 68).


1 Толстой имеет в виду свое письмо от 2 мая, адресованное в Москву в гостиницу «Славянский базар».

#### 76. H. H. Страхову.

1874 г. Мая 20. Я. П.


Написал я довольно длинную статью о народном образовании в форме письма председателю Комитета грамотности. По объему своему эту статью неудобно поместить в протоколах заседаний. Научите меня и посоветуйте мне, куда мне ее напечатать и печатать ли. Вы мне скажете правду и добро. Пожалуйста, скажите. Писал я к Некрасову и предлагал свою статью.[1] Он очень просит напечатать у него. Вы это лучше знаете. Следует ли мне напечатать в От[ечественных] зап[исках]. Мне это приятно, пот[ому] ч[то] самый распространенный журнал, но может быть это неприлично. Скажите, пожалуйста, и посоветуйте.[2]

Ваш Л. Толстой.

20 мая.


Впервые опубликовано в книге «Лев Николаевич Толстой. Сборник статей и материалов», М. 1951, стр. 671. Год определяется на основании пометки Страхова на автографе: «20 мая 1874 г. Ясная».


1 Письмо Толстого неизвестно. О печатании статьи «О народном образовании» см. письма №№ 97 и 101.

2 Ответ Страхова неизвестен.

#### * 77. С. Н. Толстому.

1874 г. Мая конец. Я. П.


Давно ничего не знаем о тебе и твоих. Напиши при случае, что у вас новенького. У нас нового только, что полон дом постоянных и временных гостей; но для вас всегда место будет, если бы ты вздумал приехать и с Верочкой и с гувернанткой.

Еще плохое то, что тетинька совсем плоха. Ничего не ест, и мы ждем каждую минуту конца.

У сестры Машеньки вошла иголка в cuisse,[1] и она очень страдает, не может ходить и живет в Гиере. Quatrelles[2] очень смешон. Посылаю ее расписку к мельнику.

Л. Т.


Год определяется упоминанием о близкой кончине Т. А. Ергольской, месяц и число — сопоставлением с письмами 75 и 78.


1 [бедро,]

2 Quatrelles — псевдоним французского писателя-романиста Эрнеста Лепина (Ernest L’Epine, 1826—1893).

#### 78. H. H. Страхову.

1874 г. Мая 25...июня начало. Я. П.


Не могу вам сказать, вам,[1] дорогой Николай Николаевич, как ваше письмо[2] было мне приятно и даже тронуло меня. Вы как истинный друг поняли мое самое чувствительное место и хотите мне помочь. Пожалуйста, помогите, сколько можете. Я в чрезвычайно странном положении относительно своей педагогической деятельности. Я знаю, что это останется одно из всего моего, но мне хочется порадоваться самому на результаты. Я теперь кончил свою статью, и мне кажется, что кое-что удалось сказать ясно и верно. Полон дом гостей, и мешают писать. Посылаю письмо Буняковского.[3] С этой же почтой высылаю письмо в типографию — остановить печатание.[4] Не могу думать о том писаньи теперь и радуюсь мысли вам прочесть. Вы не поверите, с какой я радостью жду вас, и вовсе не для того, чтобы читать вам. —

Ваш всей душой Л. Толстой.


Впервые опубликовано в книге «Лев Николаевич Толстой. Сборник статей и материалов», М. 1951, стр. 671—672. Датируется содержанием: очевидно, что письмо написано вскоре после окончания статьи «О народном образовании» (авторская дата: 20 мая), т. к. она оценивается здесь положительно, между тем как в следующем письме к Страхову (от 19...20 июня) уже чувствуется колебание в оценке ее.


1 Так в автографе.

2 Письмо неизвестно.

3 О Викторе Яковлевиче Буняковском и о его письме см. т. 61, письмо № 426.

4 Речь идет о приостановке печатания «Анны Карениной» отдельным изданием. Решение прекратить печатание созрело у Толстого окончательно лишь в конце июля (см. письмо № 87), выполнено же оно было гораздо позднее, так как 5-й лист романа (на котором печатание было оборвано) был послан Толстым в типографию в сентябре (см. письмо № 102). Окончательно издание было ликвидировано в ноябре: счет катковской типографии о ликвидации помечен 12 ноября 1874 г.

#### * 79. М. Н. Толстой.

1874 г. Июня 10...15. Я. П.


Так давно уже мы получили печальное известие о твоем несчастии,[1] дорогой друг Машенька, что я всё утешаюсь мыслью, что теперь уже тебе лучше или совсем ты опять [стала] человеком.

Пожалуйста, напиши нам хоть словечко, чтоб сказать: попрежнему или лучше. Я стар и весь поглощен и своей семьей и работами; но чувства мои к тебе те же, как всегда, как это и всегда бывает между братьями: я это почувствовал по тому, что я испытал, прочтя твое письмо тетиньке. И постоянно мысль о тебе меня мучает. Но всё мне кажется, вот ты сама приедешь и здоровая, как, бывало, в эту же пору ты приезжала к нам. Тетинька тебе пишет про нас. У нас всё по-старому, слава богу, кроме смерти Пети и ожидаемой смерти тетиньки. —

Твоих я почти не видал. Кроме Вариньки, кот[орая] прогостила у нас недели две с сыном.[2] Ей я рассказ[ал] и показал письмо, и она очень (по ее характеру) огорчена была.

Прощай, целую тебя. Напиши словечко.

Твой друг и бр[ат]

Л. Толстой.

Сережа живет в Пирого[ве] хорошо, всё сбирается и не сберется за границу.


Датируется на основании слов письма П. И. Юшковой, к которому является припиской, о том, что Николаю (сыну Л. Н. и С. А. Толстых) уже семь недель.


1 См. письмо № 77.

2 В. В. Нагорнова гостила в Ясной Поляне со своим годовалым сыном Валерианом с 20 мая по 2—3 июня.

#### 80. Н. Н. Страхову.

1874 г. Июня 19...20. Я. П.


Вы мне позволили обращаться к вам с просьбами и надоедать вам, и я пользуюсь. Пожалуйста, скажите прямо, если вам уж очень надоем. Это не фраза; а я почему-то уверен, что вы теперь заняты серьезным хорошим делом, т. е. философским, и вдруг я к вам обращаюсь с своей дребеденью, прося ее прочесть, обсудить, вымарать, что не годится, и пристроить ее. Я кончил статью; она вышла большая, и мне очень хотелось ее напечатать, когда я ее писал, а теперь сам не знаю, насколько в ней есть толку, так как занялся другим.[1] Просьба в том, прочтите с карандашом в руках и употребляя его для маранья и скажите мне, стоит ли ее печатать где? (Современнику[2] я почти обещал.) Когда? Не помешает ли ее влиянию (если она будет иметь такое) появление в летних месяцах? Бесплатно ее отдать или за деньги? И за сколько? И не возьмете ли вы на себя через ваших знакомых устроить это? Само собой разумеется, что всё, что вы сделаете, я буду доволен. Даже если сожжете статью или ничего не сделаете. — Чем ближе приближается время свиданья с вами, тем более радуюсь и ожидаю, как очень важного для меня и для моего писания, которое есть и которое будет.

Я в конце июня буду вне дома, но со 2-го июля буду дома. Пожалуйста, устройте, чтобы пробыть у нас подольше.

Ваш Л. Толстой.


Впервые опубликовано в книге «Лев Николаевич Толстой. Сборник статей и материалов», М. 1951, стр. 673. Датируется на основании пометки Страхова на автографе: «20 июня 1874 г.».


1 Речь, видимо, идет о задуманном художественном произведении, начинающемся словами: «Николай Николаевич был позван к соседу...» (см. т. 17, стр. 139—141), или о педагогических проектах.

2 Вместо «Отечественных записок», которые редактировал Некрасов с 1868 г., Толстой называет здесь закрытый царским правительством в 1866 г. некрасовский «Современник», так как явственно ощущал преемственность идейного направления журналов. Кроме того, «Современник» был более памятен Толстому по его участию в нем в 1850-е годы. См. письмо № 101.

#### * 81. С. Н. Толстому.

1874 г. Июня 20. Я. П.


Сейчас скончалась тетинька. Я думаю, что ты захочешь приехать на похороны. Во всяком случае извещаю тебя. —

Остальные здоровы. Если вздумаешь приехать по железн[ой] дороге, напиши, чтобы за тобой выслать.

Л. Толстой.

5 часов вечера 20-е.

Похороны будут 22-го.


На последней странице письма:

Е. с. графу Сергею Николаевичу Толстому

В Пирагово.


Дата определяется сообщением о смерти Т. А. Ергольской.

#### 82. А. А. Толстой.

1874 г. Июня 23. Я. П.


Если я тотчас же не отвечал вам на ваше длинное, доброе, тронувшее меня письмо, то не от того, чтобы я не думал беспрестанно о вас. Теперь пишу и задираю вас только для того, чтобы продолжать чувствовать близость с вами. Вчера я похоронил тетушку Татьяну Александровну. Вы не знали ее, но ваша maman знала, и от меня вы про нее много слышали. Она умерла почти старостью, т. е. угасала понемногу и уже года три тому назад перестала для нас существовать, так что (дурное или хорошее это было чувство, я не знаю), но я избегал ее и не мог без мучительного чувства видеть ее; но теперь, когда она умерла (она умирала медленно, тяжело — точно роды), всё мое чувство к ней вернулось еще с большей силой. Она была чудесное существо. Вчера, когда мы несли ее через деревню, нас у каждого двора останавливали. Мужик или баба подходили к попу, давали деньги и просили отслужить литию, и прощались с ней. И я знал, что каждая остановка это было воспоминание о многих добрых делах, ею сделанных... Она 50 лет жила тут и не только зла, но неприятного не сделала никому. А боялась смерти. Не говорила, что боится, но я видел, что боялась. Что это значит? Я думаю, что это смирение. Я с ней жил всю свою жизнь. И мне жутко без нее. У нас всё хорошо в семье. Вы предсказывали мне девочку, но родился мальчик, точно такой же, как тот, которого мы потеряли, и, хотя его зовут Николаем, мы невольно зовем его Петей, как прежнего. Я нахожусь в своем летнем расположении духа, — т. е. не занят поэзией и перестал печатать свой роман[1] и хочу бросить его, так он мне не нравится; а занят практическими делами, а именно педагогией: устраиваю школы, пишу проекты и борюсь с Петербургской педагогией вашего protégé Дм[итрия] Андр[еевича],[2] который делает ужасные глупости в самой важной отрасли своего управления, в народном образовании.[3] — Целую вашу руку, любезный, дорогой друг; когда-нибудь напишите мне так же, как я вам, всё, что вам близко к сердцу. Всё отзовется верно, без одной фальшивой ноты.

Ваш Л. Толстой.

23 июня.


Впервые опубликовано в ПТ, стр. 250—251. Год определяется содержанием. Письмо А. А. Толстой; на которое Толстой отвечает, неизвестно.


1 «Анна Каренина».

2 Д. А. Толстого, министра народного просвещения.

3 Д. А. Толстой проводил крайне реакционную политику. 25 мая 1874 г., например, было издано «Положение о начальных народных училищах», в котором главное место в управлении школами отводилось дворянству, роль же земства и сельских обществ должна была ограничиваться лишь снабжением школ материальными средствами.

#### 83. А. А. Фету.

1874 г. Июня 24. Я. П.


С тех пор, как вы уехали, дорогой Афанасий Афанасьевич, каждый день собирался писать вам, собирался и выехать к вам навстречу в Козловку, по не удалось, а всё затем, что от проклятого Голохвастова я в последний приезд ваш как будто и не видал вас. И то же несколько раз повторяла жена. Даже боюсь, что от того же проклятого народного поэта между нами как будто холодность пробежала. Избави бог! Вы не поверите, как я дорожу вашей дружбой. Пожалуйста, напишите словечко, что всё это вздор и было, но прошло, или мне только показалось, и исполните обещание заехать к нам с Петей.[1]

Вернулись ли ваши с вод? Дома ли вы, и всё ли у вас по-старому, по-хорошему?

Мы третьего дня похоронили тетушку Тат[ьяну] Александровну. Она медленно и равномерно умирала, и я привык к умиранию ее, но смерть ее была, как и всегда смерть близкого и дорогого человека, совершенно новым, единственным и неожиданно поразительным событием. Остальные здоровы, и дом наш так же полон. Я 28 еду к Самарину на скачку, из которой ничего не выйдет, потому что лошадь стала закидываться. Чудесная жара, купанье, ягоды привели меня в любимое мною состояние праздности умственной, и только настолько и остается духовной жизни, чтобы помнить друзей и думать о них. И вот теперь ужасно сильно и часто хочется с вами поговорить совсем свободно и во весь ум, что так с редкими можно делать. В начале июля приедет, наверное, Страхов, и я очень радуюсь ему. Передайте наш поклон Марье Петровне.

Ваш Л. Толстой.

24 июня.


Впервые опубликовано, с пропуском нескольких слов, в «Русском обозрении», 1890, № 3, стр. 451. Датируется содержанием.


1 Петром Ивановичем Борисовым, племянником А. А. Фета.

#### * 84. С. Н. Толстому.

1874 г. Июня конец? Я. П.


Посылаю тебе 300 р. Мог бы послать и больше (деньги у меня есть), но собираю и никак не могу собрать до 3-х тысяч, котор[ые] нужно отдать Мар[ье] Ивановне,[1] кот[орой] я должен по 10%. И с тобой, чтобы уяснить счеты, всё дожидаюсь получений, кот[орые] вот-вот должны поступить и не поступают.

Надеюсь, что ты побываешь у нас, и очень прошу тебя об этом. Когда тебе будет можно и здоровье не помешает. Очень хочется повидаться. Если деньги понадобятся, то пришли за ними.

У нас правда, что грустно. Я не думал, чтобы мне так жалко было тетиньку.

Научиться умирать у нее нельзя. Она жила, как ребенок, и так и умерла — для нас, по крайней мере. Что она про себя думала последние минуты, никто не узнает. Она только говорила, когда ее просили позволить себя переложить — «погодите, погодите, скоро переложите, как хотите, и все будете довольны».

Кланяйся от меня и Сони Марье Михайловне, да приезжай как-нибудь к нам в хорошую минуту.

Л. Т.


Датируется содержанием (ср. письмо № 81).


1 Возможно, Марии Ивановне Абрамович.

#### 85. П. Д. Голохвастову.

1874 г. Июля 8?...12? Я. П.


Очень рад был узнать о вас, дорогой Павел Дмитриевич, еще более рад тому (и в особенности жена), что вы не раздумали заехать к нам в августе. К 15-му мне очень, очень хочется приехать к Шатиловым и непременно приеду, если что-нибудь особенное не задержит. У нас на днях случилось очень важное для нашей семейной жизни событие: нашего немца при детях[1] сманили в управляющие, и на нас с женой, и так очень занятых, навалилось много новой заботы; и мы ищем со всех сторон помощника или помощницу. Я вступил в переговоры о чехе, которого мы хотим выписать, но хотим тоже и швейцарку к девочке. И взяли бы и швейцарца-гувернера, вместо чеха. Я хотел писать Петрову[2] в Женеву, но не знаю его адреса, имени, отчества. Вы меня очень обяжете, если напишете ему, как, помните, вы были так добры, хотели, или пришлете мне его адрес. У нас теперь нет никого, кроме няни-англичанки, и нужны и гувернер к мальчикам и гувернантка к девочкам. Я верю, что не только помощник в воспитании детей, но кучер, который наймется, — предопределен, и потому не знаю, кого именно мне нужно. Попадись отличная — само собою разумеется, что качество одно — главное, чтоб был хороший человек, — отличная гувернантка, мы менее требовательны будем на учителя, и наоборот. Я пишу это к тому, что, кто знает, у ваших друзей, знакомых есть такой человек, тогда, пожалуйста, вспомните обо мне.

Во всяком случае до скорого свиданья. Напрасно вы не работаете над переделкой былин. Я этого жду и требую от вас. Впрочем: Faites ce que je dis, ne faites pas ce que je fais.[3] Мое печатание стоит, и не могу себя заставить заниматься им летом.[4]

Прошу передать мой поклон Ольге Андреевне.

Ваш

Л. Толстой.


О первой публикации см. стр. 3. Год определяется сопоставлением с письмом к А. А. Толстой от 27 июля 1874 г., в котором Толстой также просит помочь в поисках гувернера и гувернантки; число месяца предположительно — упоминанием о недавнем уходе Ф. Ф. Кауфмана.


1 Федор Федорович Кауфман, служивший у Толстых с осени 1871 г.

2 Петров — русский священник в Женеве, с которым Толстой познакомился во время своего заграничного путешествия в 1857 г.

3 [Делайте то, что я говорю, но не делайте того, что я делаю.]

4 Речь идет об «Анне Карениной».

#### 86. A. A. Фету.

1874 г. Июля 12...18. Я. П.


Удивляюсь, что вы не получили моего письма, дорогой Афанасий Афанасьич. Я давно писал. Фраза о лучших умах Европы, признавших, что дарвинизм u т. д., прелестна. Ужасно грустно, когда войдешь в настоящий возраст, как мы с Вами, чувствовать себя всё более и более одиноким и видеть, как разоблачаются те фигуры, которые нам казались так значительны. Это не упадок. А уяснение нашего взгляда. Я много подобного испытывал и испытываю.

На днях прогостил у меня Страхов дней 5, и, несмотря на его неловкость говорить, я наслаждался им и беспрестанно, я думаю, надоел ему, поминая Вас. Он будет у меня опять с 24-го на обратном пути. Вы пишете, что решили удалить божественную дуру-гувернантку и взять швейцарку. Ради бога, если вы выписываете через хороших людей (как я уверен), выпишите и на мою долю одну. После того как Фед[ор] Фед[орович] покинул нас (и он это сделал напрасно), нам с женой очень тяжело, и нужнее чем когда-нибудь помощь. Гувернера к детям я ищу (если знаете такового, рекомендуйте, пожалуйста), но француженку или швейцарку к девочке, да и для мальчиков, мы бы взяли сейчас и всякого сорта, только бы была хорошая по натуре — т. е. возьмем и дешевую и дорогую, т. е. и в 300 и в 600 р., если бы такая попалась. Я пишу на всякий случай, если случится, сообщите. Пожалуйста, пишите изредка, да позовите меня к себе. Мне ужасно иногда хочется вас видеть.

Ваш Лев Толстой.


Впервые опубликовано в «Литературном наследстве», т. 37-38, М. 1939, стр. 213. Год определяется сопоставлением с письмом № 85; месяц и число — упоминанием о H. Н. Страхове, который в 1874 г. гостил в Ясной Поляне приблизительно с 4 по 9 июля. Ответ на неизвестное письмо Фета.

#### 87. H. Н. Страхову.

1874 г. Июля 27. Я. П.


Мне страшно обидно и грустно будет, если не увижусь с вами при обратном вашем проезде в П[ете]рб[ур]г, дорогой Николай Николаевич. Сообразив всё, я решил ехать немедленно в Самару и выеду, вероятно, около 30 и буду дома, если бог даст, не раньше 12-го.[1] Если вы еще будете в Полтаве, то заезжайте, пожалуйста, пожалуйста. Мне столько еще нужно и хочется вам сказать и так хочется вас еще видеть. — Еще прежде получения вашего письма, я исполнил ваш совет, т. е. взялся за работу над романом; но то, что напечатано и набрано, мне так не понравилось, что я окончательно решил уничтожить напечатанные листы и переделать всё начало, относящееся до Левина и Вронского. И они будут те же, но будут лучше. Надеюсь с осени взяться за эту работу и кончить.[2] — Очень радуюсь вашему счастливому времени, проведенному у ваших родных, и только жалею, что не подробно вы пишете, и я не могу себе живо представить вашу жизнь. Может быть, до свидания, а нет — до следующего письма.

Ваш Л. Толстой.

27 июля.


Впервые опубликовано в книге «Лев Николаевич Толстой. Сборник статей и материалов»; М. 1951, стр. 674. Год определяется на основании пометки Страхова на автографе: «27 июля 1874 г.». Ответ на письмо Страхова от 23 июля 1874 г. (ПС, стр. 48—50).


1 Толстой выехал в Самару из Москвы 30 июля и вернулся в Ясную Поляну около 12 августа.

2 По сохранившимся корректурам видно, что «напечатано и набрано» было тридцать глав первой части. Толстой «взялся за эту работу» в декабре 1874 г., после заключения договора о печатании романа в «Русском вестнике». См. письма №№ 120 и 121.

#### 88. А. А. Толстой.

1874 г. Июля 27. Я. П.


27 июля.

Пишу вам другое письмо, любезный друг Alexandrine, не получив ответа на первое. Дай бог, чтобы это произошло только от столь мне знакомого: «некогда», т. е. чтобы вы были здоровы и не несчастливы и продолжали иметь ко мне старую дружбу. Пишу в этот раз с просьбой, касающейся моих детей. Они растут и растут, никого не спрашиваясь и не дожидаясь. Переезжать в город, т. е. испортить всю свою жизнь и их тоже, под предлогом их воспитания, я не хочу до последней возможности; поэтому для меня вопрос о помощнике и помощнице для воспитания — гувернеры, гувернантки, — вопрос, в последнее время поглотивший меня всего. Был у меня немец-дядька и англичанка-нянька, но старшие дети переросли их, и мы ищем гувернера и гувернантку. — Мне пришло в голову попросить вас (вспомнив ваши связи в Швейцарии, да и в Англии, я думаю), нет ли у вас кого-нибудь в виду, нет ли у вас путей, через которые можно войти в сношения с такими людьми. Пожалуйста, если вам странно покажется, что я к вам обращаюсь с этим делом, посмейтесь и напишите словечко, только чтобы сказать, что вы не сердитесь. Но если точно у вас есть такие связи, то помогите. Мои желания вот что: хорошая нравственность, сколь возможно, высокое душевное настроение, без педантизма и фарисейства. И лучше всего муж с женою, бездетные или с ребенком от 6 до 11-ти лет. Остальных условий никаких. Национальность всё равно: немец, француз, англичанин, русской — только бы европеец и христианин. Жалованье — всё, что я могу дать, т. е. от 1000 р. двум до 2000. Знания — всё равно — чем больше, тем лучше — особенно языки, но если они не знают ничего, кроме своих языков правильно, я и тем доволен. Я могу, — как я делаю до сих пор, — учить сам математике и древним — языкам. —

Возраст — тоже всё равно, от 20 до 70 лет.

Мне кажется, что у вас есть или были связи в Швейцарии, в самом гнезде педагогов, и в Англии; если есть, помогите, пожалуйста. Это теперь дело для меня такой огромной важности, что я только об одном думаю. Если бы нужно было, я бы поехал в Швейцарию или куда нужно, чтобы увидать тех, которые подходили бы к моим требованиям, но только бы знать, что есть за чем ехать.

Мальчику старшему 11 лет, девочке 10. И с рождения их и до нынешнего года всё шло равномерно, по одному течению; но нынешний год мы вдруг почувствовали совсем новые требования, и всё дело воспитанья вдруг изменилось — как будто поднялось на новую ступень. Особенно девочка показала это. Они раньше развиваются. — Сколько я над ними передумал и перечувствовал, и столько усилий — для чего? Для того, чтобы в лучшем случае вышли не очень дурные и глупые люди! — Странно всё устроено на свете. И, как говорит мой приятель Фет: чем больше живу на свете, тем больше ничего не понимаю. Целую вашу руку и прошу на меня не сердиться, что я вам надоедаю. А главное, напишите о себе, что вы и как вы?

Л. Толстой.


Впервые опубликовано в ПТ, стр. 251—253. Год определяется содержанием и ответным письмом А. А. Толстой от 6 августа 1874 г. (ПТ, стр. 253).

#### 89. П. Д. Голохвастову.

1874 г. Июля 29. Я. П.


Всё время, пока я читал жене ваше последнее письмо,[1] она прерывала меня благодарственными акафистами вам и Ольге Андреевне, к которым и я присоединился. «Вот это понимают, вот добрые, вот хорошие люди»... и т. д. Я написал вам так, на всякий случай, чтобы душу излить, никак не ожидая, что вы так поможете мне. Очень, очень вам благодарны. Однако жалко, что я не точно написал условия гувернантки. С тех пор, как мы с вами говорили, мы убедились, что девочке уже нужна не нянька, а гувернантка, т. е. женщина более высшего умственного строя, чем те бонны, которых берут только для языка и в числе которых попадаются очень плохие. Одним словом, мы возьмем и такую в 300 р., если хорошая девушка; но больше желаем такую, которая могла [бы] у нас остаться при девочке лет 6 до ее полного возраста, т. е. гувернантку рублей в 600. Впрочем, всё — судьба, и мы будем ее ждать в письме m-еlle Elfrot. К Бочинскому[2]я написал по вашему совету. Я писал в разные стороны, но то, что вы пишете о том, которого выписывали для вашей сестры, мне очень нравится. Идеал мой — это муж с женой бездетные — профессор, учитель, такие, я знаю, бывают. Но кто предназначен, угадать нельзя, тем более, что условия мои очень широки. Только бы были нравственные люди, а жалованье двум от 1000 до 2000. Во всяком случае от всей души благодарим вас и Ольгу Андреевну за вашу помощь.

Я завтра еду в Самару посмотреть, чтó родилось, и свести счеты. Я буду домой 14 августа, если бог даст, и тогда поеду к вам, к Шатиловым. Если бы почему-нибудь не удалось, то я напишу. Одно, пожалуйста, во всяком случае: не лишите нас обещанного — увидеть вас у себя. Что вы не пишете о своей работе? На днях у меня был Страхов, пристрастил меня было к моему роману,[3] но я взял и бросил. Ужасно противно и гадко.

Ваш Лев Толстой.


О первой публикации см. стр. 3. Год определяется содержанием, месяц и число — на основании слов: «завтра еду в Самару».


1 Письмо П. Д. Голохвастова неизвестно.

2 Письмо к Бочинскому неизвестно.

3 «Анне Карениной».

#### 90. С. А. Толстой от 30...31 июля 1874 г.

#### * 91. С. Н. Толстому.

1874 г. Июнь... июль? Я. П.


Всё ли у тебя благополучно и дома ли ты? Теперь уж, наверно, я приеду к тебе. Напиши словечко, сколько я тебе остался должен? Машинька грустит и, кажется, ждет только денег, чтобы приехать в Россию.

Соня тоже собирается к вам. У нас кроме Кузминских полон дом1 гостей, что для меня скучно. Перешли, пожалуйста, эту записку Егору Иванову.[2]

Л. Т.


Датируется упоминанием о М. Н. Толстой, которая «ждет... денег, чтобы приехать в Россию», и о Кузминских. Кузминские гостили в Ясной Поляне в 1874 г. с 26 мая до конца августа. Письмо было написано не позднее конца июля, так как с 30 июля по 12 августа Толстой уезжал в Самарскую губернию, а в письме к М. Н. Толстой от 15 августа он упоминает о настоящем письме, как об уже отосланном.


1 В подлиннике: домой

2 Арендатор мельницы М. Н. Толстой в ее имении Пирогово. Записка к нему Толстого неизвестна.

#### * 92. С. Н. Толстому.

1874 г. Июнь…июль? Я. П.


Посылаю тебе 280 р. — Посланному заплати рубль, за что он нанят. Так что проценты за год [с] 16 тыс. заплачены. И еще за тобой 40 р., так как в первый раз я тебе отдал 640 (с журналами).

За остальные два билета 1940 р. мы сочтем особо. И так как 40 лишние, то я должен тебе 17.900. Кажется, верно. А впрочем, сочтем и перепишем, когда приедешь. Привези расписки мои. Если понять, что ты пишешь,[1] что ты можешь меня расстроить своим приездом, то этого не может быть. Я завтра еду на день в Крапивну в Учил[ищный] совет.[2] Ты над этим смеешься, и я тоже, но еду.

Л. Т.


Основания датировки: членом Крапивенского училищного совета Толстой был назначен крапивенским уездным предводителем дворянства А. В. Хомяковым, избранным на эту должность в июне 1874 г. См. «Тульские губернские ведомости», 1874, 20 июля.


1 Письмо неизвестно.

2 О деятельности Толстого в Крапивенском уезде см. письмо № 74, прим. 5.

#### 93 и 94. С. А. Толстой от 1 и 3 августа 1874 г.

#### * 95. С. Н. Толстому.

1874 г. Августа 14? Я. П.


Посылаю тебе письмо Машеньки,[1] из кот[орого] ты узнаешь подробности о ней и, главное, ее адрес и требования денег от мельника. Пожалуйста, тотчас же это передай, чтобы на мне не была вина. Мы с тобой, надеюсь, что увидимся еще на этом свете и в Пирагове, куда мне каждый день ужасно хочется поехать, но 46 годов и 6 детей своих и 4 чужих.[2] Особенно мне хочется тебя видеть и об тебе узнать всё хорошо, потому что я тебя дней 5 тому назад видел так странно и живо во сне, что не могу забыть. Когда увидимся, расскажу. Мне большой свет ужасно был противен, а теперь уже езжу на охоту.


Год определяется упоминанием о 46 годах и о шести детях; месяц и число —на основании слов: «посылаю тебе письмо Машеньки» — ср. письмо № 99.


1 Письмо неизвестно.

2 «4 чужих» — дети Т. А. Кузминской, гостившей в это время в Ясной Поляне.

#### 96. П. Д. Голохвастову.

1874 г. Августа 15. Я. П.


Случилось то, чего я боялся, любезный Павел Дмитрич, т. е. что мне не удалось приехать к Шатиловым к 15-му и воспользоваться вашим обществом там. Моя самарская поездка задержала меня, и я приеду в Маховое[1] после. Жена просит передать Ольге Андреевне свою великую благодарность за ее хлопоты о гувернантке и надежду на то, что вы не раздумали сделать нам это великое удовольствие побывать у нас. Говоря по-французски, мы делаем себе из этого праздник и рассчитываем увидеть вас в 20 числах. Телеграфировать нам, если вы не успеете написать, чтобы выслать коляску, можно в Ясенки. Приезд к нам может быть по курьерскому в Тулу в 12 часов дня и по почтовому, который приходит в Ясенки в 11 часов вечера. Для нас оба одинаково удобны. Выбирайте, какой для вас удобнее.

Коректуры мои,[2] как они мне ни постылы, теперь к вашим услугам.

Передайте наш поклон Ольге Андреевне и благодарность.

Ваш Л. Толстой.

15 августа.


О первой публикации см. стр. 3. Год определяется сопоставлением с письмом № 85.


1 Имение И. Н. Шатилова Новосильского уезда Тульской губ. Летом 1874 г. Толстой в Моховое не ездил.

2 Корректуры «Анны Карениной». См. прим. 4 к письму № 78.

#### 97. Н. А. Некрасову.

1874 г. Августа 15. Я. П.


Милостивый государь

Николай Алексеевич!

Педагогическая статья, о которой я писал вам,[1] у меня готова и я желаю напечатать ее в От[ечественных] зап[исках]. Если вы желаете поместить ее в своем журнале, то она к вашим услугам. Условия мои 150 р. за лист и помещение ее в осенних N-ax (в сентябре или октябре). Листов будет 5 или 6. Если вы согласны, то напишите мне, и я пришлю ее в Петербург, где коректуры ее мне обещал держать H. Н. Страхов.[2]

Очень благодарен вам за вашу готовность помочь мне в моей борьбе с педагогами. Я получил письма от Михайловского[3] с требованиями материалов для его статьи, но не мог ему послать то, что нужно. Педагоги борются за существование, и нет гадости, которой бы они побрезгали для достижения своей цели. Они лгали, выдумывали и теперь тот протокол заседания К[омитета] г[рамотности], печатание которого было бы для них очень невыгодно, они умели так затянуть, что он до сих пор не вышел и едва ли выйдет.[4] —

Мне очень жалко только то, что если теперь От[ечественные] зап[иски] возьмут мою сторону в этом споре, то это будет представляться поддержкою взглядов сотрудника, а не мнением, ничем не вызванным, редакции. Хотя я твердо уверен, что если бы редакция обратила серьезное внимание на этот вопрос, то она стала бы на совершенно сходную со мной точку зрения.

В ожидании вашего ответа остаюсь ваш покорный слуга

граф Лев Толстой.

15 августа.


Впервые опубликовано в «Литературном наследстве», т. 51-52, М. 1949, стр. 527.

Год определяется содержанием.


1 Письмо неизвестно. Упоминание о нем см. в письме к H. Н. Страхову, № 76. Статья — «О народном образовании».

2 Около 25 августа Некрасов писал Толстому: «Потрудитесь прислать Вашу статью, я напечатаю ее (может быть, если успеется) в 9 № «Отечественных записок», а не то в 10-м, не позже. По 150 р. платить согласен (и при этом замечу, что за роман Ваш или повесть редакция может заплатить и дороже). Корректуры пошлю, к кому укажете» (Н. А. Некрасов, Полное собрание сочинений и писем, т. XI, М. 1952, стр. 331—332).

3 Н. К. Михайловский. См. его «Литературные воспоминания и современная смута», I, Спб. 1900, стр. 199—200.

4 См. письма к Ф. Н. Королеву, №№ 104 и 107 и прим. к ним.

#### 98. А. А. Толстой.

1874 г. Августа 15. Я. П.


15 августа.

Очень вам благодарен, дорогой друг Alexandrine, за вашу готовность помочь мне в деле гувернантки. Швейцарское мне более нравится, и потому, если вы всё хотите мне сделать доброе дело, то напишите, пожалуйста, в Швейцарию. Повторяю свои требования и условия. И гувернера и гувернантку мне нужно. Или того, или другую. Не говоря о том, чтобы был хороший человек — для гувернантки желательно хорошее знание французского языка, для гувернера более желательно знание классических языков. — Жалованье от 500 до 1000 каждому.

Очень рад, нет, точно, именно рад был узнать про вас и узнать хорошее: то, что вы провели хорошие два месяца с в[еликой] к[нягиней]1 и что вам всё так же радостно и есть за что любить ее.

Я на днях приехал из Самары, куда я ездил смотреть хозяйство в моем купленном там имении. Вы можете быть совершенно спокойны совестью в том участии, которое вы принимали в помощи тамошнему народу. Бедствие было бы ужасное, если бы тогда так дружно не помогли тамошнему народу. И я видел и узнал, что хотя и не без греха прошло это дело раздачи, все-таки помощь была действительная и в большей части случаев умная. —

Со мной же в этом деле случилось одно из тех, несколько раз повторявшихся в моей жизни странных, прямых вмешательств в мою жизнь чьей-то таинственной руки. Я три года тому назад купил там землю — сделал очень большой посев и два первые года понес очень большой по моим средствам убыток — тысяч 20. В прошлом году, вы писали мне, да и все мне говорят, что я поднял всё это дело о голоде и был видимой причиной помощи, которая была дана. Нынешний год урожай огромный во всей Самарской губернии, и во всей Самарской губернии, сколько я знаю, одно место, которое обошли дожди — это мое именье, и у меня большой посев и большой опять убыток. Я приехал туда и не верил своим глазам, и чувствовал себя обиженным и безвинно поставленным в угол. Но потом опомнился и понял, что это хорошо и лестно.

Я вам пишу это, потому что уверен, что вы или поймете это так же, как я, или, если это гордость и дерзость, то извините меня. Прощайте, целую ваши руки.

Ваш Л. Толстой.


Впервые опубликовано в ПТ, стр. 254—255. Год определяется содержанием. Ответ на письмо А. А. Толстой от 6 августа 1874 г. (ПТ, стр. 253—254).


1 Марией Александровной.

#### 99. М. Н. Толстой.

1874 г. Августа 15. Я. П.


15 августа.

Любезный друг Машинька.

Первое письмо твое я тотчас отослал Сереже с запиской,[1] и он тотчас же исполнил твое поручение. Через неделю после этого мы сами были в Пирагове, и Сережа говорил, что мельник тотчас же послал деньги. Второе письмо твое к Сереже, полученное за два дня, вчера я уже отсылал к нему, когда получил твое последнее письмо и вчера же послал к нему. Егор Иванов, кажется, акуратный и денежный человек и, вероятно, тотчас же исполнит твое желание. Я, впрочем, наведаюсь у Сережи на днях и потороплю его. —

Последнее письмо твое очень тронуло нас, и я чувствую за тебя всей душой. Соня и не успела прочесть твоего письма, так как посланный в Пирагово по машине уж уезжал, а она кормила. Но я ей рассказал, и она напишет тебе на днях. У нас всё по-старому, но без тетиньки, и ты поймешь это: когда она была живым трупом — последние годы, мы невольно удалялись ее; но когда пришла смерть, как лицо ее мертвой просветлилось и просияло, так и воспоминание о ней, и ее недостает — а для меня это разорвалась одна из важных связей с прошедшим. Осталась ты и Сережа. Умирала она мучительно на вид, но не для себя. Она дня три была без чувств и не узнавала никого. В бумагах ее видна ее чистая милая душа и любовь, особенно к тебе. — Кузминского болезнь страшна, особенно по слухам. У него заткнута дырка в небе, и ничего незаметно; и доктора объясняют это костоедом, а не той болезнью, которая всем невольно при этом представляется. —

У нас новое то, что Федор Федоровича, если ты помнишь его, переманили в управляющие, да и потеря это небольшая, так как Сережа уже перерос его, да и Илюша учил его делению. Но дело в том, что его отход сошелся с тем периодом для детей, когда мы чувствуем необходимость хороших помощников и гувернера и гувернантку для Тани. Я уже писал во все концы, и узнав, что ты будешь в Веве,[2] и тебя очень прошу, если бы тебе случилось найти что-нибудь хорошее, написать мне или свести меня с тем, кому нужно писать. Условия мои от 300 до 600 гувернантке, от которой требуется хорошие нравы, манеры и франц[узский] язык, и от 500 до 1000 гувернеру, от к[оторого] требуются нравы и манеры и франц[узский] или нем[ецкий] язык и классическое образование, если есть, а то и без этого. — Если поможешь мне, очень одолжишь. Целую тебя за себя и Соню. —

Твой Л. Толстой.


Впервые опубликовано в юбилейном сборнике «Лев Николаевич Толстой», М. 1928, стр. 53—54. Год определяется содержанием (см. письмо № 81).


1 См. письма №№ 77 и 91.

2 Веве — город в Швейцарии на берегу Женевского озера.

#### 100. H. Н. Страхову.

1874 г. Августа 30. Я. П.


Вы, я думаю, удивляетесь, пожалуй и сердитесь, дорогой Николай Николаевич, на то, что я так долго не отвечал вам.[1] Поверите ли, до сего дня ни минуты не было свободной. Только что приехал из Самары, где удивительный случай: везде урожай, кроме у меня; я должен был ехать в Новосильский уезд,[2] потом, вернувшись, застал полон дом гостей,[3] и только вчера проводил трудных гостей и почувствовал свободу мысли. Ужасно обидно, что пропустил случай видеть вас. Постараюсь поправить это приездом в Петербург зимою, что по разным обстоятельствам может быть мне нужно.[4] Как вы добры, что всякий раз напоминаете мне, что вы готовы помогать мне. Вы знаете, как мне это дорого и как это мне облегчает путь. — Некрасов просит прислать статью,[5] соглашаясь на мои условия, и я нынче посылаю ее ему, прося его коректуры посылать вам. Итак, если у вас есть великодушное желание уделить мне свое время на это, то вы сделаете мне это одолжение; если нет, то поскорее напишите. Роман мой еще не двигается, но благодаря вам я верю, что его стоит окончить, и надеюсь это сделать нынешним годом.

Мне многое вам нужно писать, а времени теперь нет, и потому я ограничиваюсь делом, а то откладываю.

Ваш Л. Толстой.

30 августа.


Впервые опубликовано в книге «Лев Николаевич Толстой. Сборник статей и материалов», М. 1951, стр. 675. Год определяется на основании пометки Страхова на автографе: «30 авг. 1874 г.».


1 Письмо Страхова, на которое Толстой отвечает, неизвестно.

2 На юге Тульской губернии, где Толстой собирался покупать землю.

3 В Ясной Поляне в это время гостили семьи Кузминских и Голохвастовых.

4 Предполагаемая поездка Толстого в Петербург не состоялась.

5 См. прим. 2 к письму № 97.

#### 101. Н. А. Некрасову.

1874 г. Августа 30. Я. П.


Милостивый государь

Николай Алексеевич!

Посылаю вам мою статью[1] и очень прошу вас коректуры ее приказать пересылать Никол[аю] Николаевичу Страхову (Публичная библиотека) и всякое изменение, сделанное им, принимать как бы мое. Я вставил в начале статьи, в выноску, краткое объяснение того обстоятельства, которое послужило ее поводом. Оно необходимо для понимания полемической части статьи. И я очень жалею, что мне не удалось сообщить г. Михайловскому протоколы заседаний. Я написал в Москву, чтобы эти протоколы выслали в редакцию От[ечественных] зап[исок], как скоро они выйдут. Может быть, они понадобятся, и г-н Михайловский сделает из них употребление, чего бы я очень, очень желал. Я уверен, что редакция От[ечественных] зап[исок] не разойдется со мной во взгляде, который я излагаю в своей статье, и только желаю, чтобы публика хоть в самой малой доле признала ту важность, которую я приписываю этому делу. Боюсь тоже, чтобы вследствие того, как я слышал, царствующего теперь цензурного террора, статья моя не подверглась бы гонению, и потому разрешаю редакции вымарывать, не списавшись со мной, то, что может показаться опасным.[2] —

Несмотря на то, что я так давно разошелся с «Современником», мне очень приятно теперь посылать в него свою статью, потому что связано с ним и с вами очень много хороших молодых воспоминаний.[3]

Ваш Л. Толстой.

30 августа.


Впервые опубликовано в «Литературном наследстве», т. 51-52, М. 1949, стр. 528.


1 «О народном образовании». См. письмо № 97.

2 Статья была напечатана в IX номере журнала за 1874 г. без всяких изменений.

3 См. прим. 2 к письму № 80.

#### 102. H. Н. Страхову.

1874 г. Сентября 10. Я. П.


10 сентября.

Не успел я еще получить ответа от вас, дорогой Николай Николаевич, на последнее письмо и, главное, на то, что согласны ли вы исполнить мою просьбу о коректурах статьи, как я уж опять к вам с просьбой о коректуре листа романа. Я сдал один лист в Москве[1] в типографию и велел послать к вам.[2] Жду с нетерпением и волнением вашего ответа. Как вы приняли эту мою бессовестность? Или же — утешаю себя — как ни велика моя бессовестность, ваше расположение ко мне превышает ее.

Не смею просить вас назначить вознаграждение, но если бы вы назначили его, я бы еще больше считал себя обязанным вам. Вы и поощряли меня печатать и кончать этот роман, вы и избавьте его от безобразий. Погода так хороша, и всяких хлопот у меня так много, что я и не смею думать о работе. Попробовал приняться, но так напутал, что должен был бросить. Что вы поделываете? И как действует на вас эта чудная погода? Меня она и радует и волнует.

Ваш Л. Толстой.


Впервые опубликовано в книге «Лев Николаевич Толстой. Сборник статей и материалов», М. 1951, стр. 676. Год определяется на основании пометки Страхова на автографе: «10 сент. 1874 г. Ясная».


1 Около 9 сентября Толстой ездил в Москву в поисках гувернера.

2 Речь идет о пятом — последнем набранном листе приостановленного отдельного издания «Анны Карениной». Корректурная правка его помечена Страховым 17 сентября.

#### * 103. А. А. Фету.

1874 г. Сентября 12...13. Я. П.


Ваше письмо[1] произвело на меня очень грустное впечатление, дорогой Афанасий Афанасьевич. — Смерть Толстого,[2] очень, очень милый был человек — и ваша болезнь, о которой вы коротко, но сильно упоминаете. Напишите подробно, что вы и в каком положении ваше здоровье. Я бы непременно приехал сам, чтобы вас увидать и узнать, в каком вы положении, но должен отложить это до октября около 15. До того времени у меня всё занято. Завтра мы едем в Никольское и в Чермошню к Дьяковым,[3] а там охота с Оболенским и т. п.

Насчет кобылы. Если вы хотите отдать ее соседу вашему, то отдайте. Видно, не судьба, а мне надо экономить. Урожай плохой, и что-то я последнее время в долги лезу[4]. Тот Толстой, который пишет романы, еще не приезжал, и я его ожидаю не с особенным нетерпением. Тоже тяжелый человек. Жена кланяется и просит успокоить нас о вашем здоровье. На днях в Москве катался на лодке с Катк[овым] и Петю видел.

Ваш5


Небольшой отрывок, с датой: «начало октября 1875 г.», опубликован в Г, II, стр. 207. На подлиннике рукой А. А. Фета проставлена дата: «13 сентября 1874 г.», подтверждаемая содержанием.


1 Письмо неизвестно.

2 О каком Толстом идет речь, выяснить не удалось.

3 У Дьяковых семья Толстых гостила с 17 по 24 сентября.

4 8 ноября 1874 г. С. А. Толстая писала сестре, что они в стесненных обстоятельствах, что надо долги платить и потому решили рубить «Заказ» и продавать его.

5 Край письма оборван.

#### 104. Ф. Н. Королеву.

1874 г. Сентября 25. Я. П.


Милостивый государь

Филип Николаевич!

Я решительно не могу исправить мою речь по стенографическому отчету.[1] Если бы было только наврано, я бы вспомнил и догадался; но тут многое пропущено, многое прибавлено, и во многих местах сказано совершенно обратное того, что я говорил. Тут, видно, кто-нибудь поправлял ее по-своему. Вследствие этого моя покорнейшая просьба к Вам следующая: или выпустить мою речь, прибавив объяснение, что гр. Толстой говорил так несвязно и невнятно, что речь его в стенограф[ическом] отчете вышла совершенно бессмысленна и он отказался ее поправить, или найти стенографический отчет и напечатать его, каким он вышел из рук стенографа, без поправок, в которых я заподазриваю Кашина,[2] или напечатать в этом месте выдержку из моей статьи, теперь, вероятно, уже напечатанной в Отеч[ественных] записках, и которая есть не что иное, как частью восстановление того, что было сказано мною, и частью новые соображения, которые надо выпустить. Если, как я полагаю, последнее есть самое удобное, и Вы признаете это возможным, то, будьте так добры, напишите мне о том поскорее, и я по печатному — отмечу и пришлю вам. Я бы и сейчас это сделал и прислал бы Вам с протоколом, но не получил еще оттисков, которых ожидаю с каждой почтой.

С совершенным уважением и преданностью имею честь быть Ваш покорный слуга

гр. Лев Толстой.

25 сентября 1874 г.


Впервые опубликовано в «Летописях Государственного Литературного музея», кн. 2, М. 1938, стр. 46—47.

Филипп Николаевич Королев (1821—1894) — педагог, писатель и общественный деятель, почетный член Московского комитета грамотности. Сын крестьянина Харьковской губ., Королев окончил в 1841 г. физико-математический факультет Харьковского университета, в 1855 г. получил кафедру практической механики в Горы-Горецком сельскохозяйственном институте, в 1864 г. был назначен директором 2-й мужской гимназии, а в 1869 г. стал одним из основателей Московских женских, так называемых Лубянских курсов и их первым заведующим. В 1870—1876 гг. Королев был директором Петровско-Разумовской сельскохозяйственной академии.

Королев присутствовал на заседаниях Комитета грамотности 15 января и 13 апреля 1874 г., когда выступал Толстой. Не сомневаясь в теоретических достоинствах звукового метода, Королев тем не менее в своей речи 13 апреля отдавал предпочтение методу Толстого как более пригодному в условиях русской жизни того времени.


1 Заменяя временно председателя Комитета грамотности И. Н. Шатилова, Королев прислал Толстому для исправления стенограмму той части протокола заседания 13 апреля, где была записана его речь.

2 Владимир Северьянович Кашин — преподаватель Елисаветинского училища в Москве, секретарь Московского комитета грамотности.

На это письмо 29 сентября Королев отвечал Толстому: «Милостивый государь граф Лев Николаевич, то, что Вы имеете из протокола Комитета грамотности, 13 апреля, списано буквально со стенографического отчета, представленного г-жею Соц, стенографировавшей всё про исходившее в заседании. Чьи-то посторонние поправки, вставки и извращения замечены не одним Вами; то же самое говорил мне Ф. И. Рахманинов относительно своей речи и речи Д. Ф. Самарина. Пришлите мне то, что Вы хотели бы, чтобы перепечатали в этом протоколе из Вашей статьи, которая должна появиться в «Отечественных записках», и я постараюсь сделать как можно лучше».

Отправив первое письмо Королеву, Толстой снова пересмотрел стенограмму, нашел возможным исправить ее и 28 сентября послал Королеву, написав ему второе письмо. См. письмо № 107.

#### 105. П. Д. Голохвастову.

1874 г. Сентября 25...26. Я. П.


Очень благодарен вам, дорогой Павел Дмитрич, за ваши оба письма,[1] на которые я не успел ответить. Мы были у Дьяковых, и я там получил последнее письмо. Не могу сказать, чтобы я был рад известию о положении ваших дел. Это только отсрочка, а неопределенность так мучительна. О Новосильском имении[2] я навел справки и видел Мяснова[3] и отослал ему вопросные пункты. Когда получу ответ, пришлю вам.[4] Он говорил о цене так, что, я полагаю, за 45 тыс. отдадут. И по всему, что я узнал, я вам очень советую купить. Шатилов писал вам (он мне говорил), что не советует купить, не слушайте его.

Получили ли вы книги ваши, за которые еще раз очень благодарю, и все ли они целы. Некрасова я забыл уложить, пришлю после. Мы вчера вернулись от Дьяковых и принимаемся за свою постоянную трудовую жизнь, и с большой радостью. Гувернера и гувернантки всё еще у нас нет. Данилович мне не нравится, несмотря на то, что вы его покровительствуете, но письмо ваше о нем и всех отношениях его с семейством Васильчикова[5] — прелесть. Так я и вижу всё это и переживаю. Был я у Леонтьева[6] за гувернером и говорил о вашей статье о русском стихе.[7] Он очень желает напечатать ее. Если вы найдете лучше, то хорошо, но не зарывайте ее в какие-то древности. Что делать, журнала негадкого нет, и «От[ечественные] зап[иски]» гадки своей гадостью, и «Р[усский] в[естник]» своей, противоположной той гадости, а середины нет. Очень надеемся на гувернантку через посредство m-lle Elfrot и очень благодарим. Передайте наш поклон Ольге Андреевне и пишите былины; я этим, вместо покорного слуги, заключаю и буду заключать мои к вам письма, пока вы не напишете.

Лев Толстой.


О первой публикации см. стр. 3. Год определяется сопоставлением с письмом № 85, месяц и число — на основании слов: «Мы вчера вернулись от Дьяковых». (Ср. письмо С. А. Толстой к Т. А. Кузминской от 29 сентября 1874 г.)


1 Известно только одно письмо П. Д. Голохвастова (без начала), где он пишет о своем желании купить землю.

2 Имение Петра Петровича Новосильцева «Воин», Мценского уезда Орловской губ.

3 Аристион Васильевич Мяснов — тульский помещик. В 1874 г. он одновременно с Толстым был почетным мировым судьей г. Крапивны. Письмо Толстого с «вопросными пунктами» неизвестно.

4 См. письмо № 108.

5 А. И. Васильчиков (1818—1881) — знакомый, И. Н. Шатилова и П. Д. Голохвастова.

6 Павел Михайлович Леонтьев — директор Катковского лицея и редактор «Русского вестника». См. о нем т. 83, стр. 175. Толстой был у него около 9 сентября.

7 Речь идет о работе П. Д. Голохвастова «Законы стиха русского народного и нашего литературного». В предисловии к этому исследованию, изданному только в 1883 г., говорится, что оно вызвано к жизни Толстым и было задумано в форме писем к нему.

#### 106. H. Н. Страхову.

1874 г. Сентября 25...26. Я. П.


Очень благодарен за оба письма ваши,[1] дорогой Николай Николаевич. Я не успел ответить потому, что на неделю уезжал из дома.

Главное, благодарю, что вы так просто, как будто и не может быть иначе, беретесь помогать мне. Нынче пишу Михаилу Николаевичу Лаврову, чтобы он выслал вам первые 4 листа. А 5 экземпл[яров] не знаю когда придется послать вам.[2] Я расстроен и хлопотами и детьми, при которых у меня нет теперь учителя, и здоровьем, что как на чужое чье-то дело смотрю на этот роман. Впрочем, себя не знаешь, да и погода очень хороша. Об Азбуке всё, что вы пишете,[3] для меня поразительно и злит меня по утрам натощак. Разумеется, что я заниматься полемикой не буду и с бою класть голодным людям в рот корм, а буду ждать и злиться про себя. —

Ваш Л. Толстой.


Впервые опубликовано в книге «Лев Николаевич Толстой. Сборник статей и материалов», М. 1951, стр. 677. Датируется на основании пометки Страхова на автографе: «26 сентября 1874 г. Ясная».


1 Одно из них неизвестно, другое — от 22 сентября 1874 г. (ПС, стр. 50—52).

2 Страхов, согласившись держать корректуры «Анны Карениной», просил прислать ему по окончании печатания пять экземпляров романа.

3 Страхов писал 22 сентября, что хотя статьи для чтения Ученый комитет при Министерстве народного просвещения признал «мастерскими и образцовыми», общее заключение об «Азбуке» неблагоприятно. См. прим. к письму № 65.

#### 107. Ф. Н. Королеву.

1874 г. Сентября 28. Я. П.


Милостивый государь

Филип Николаевич!

Не получая еще оттисков статьи своей, я еще раз перечел протокол и стал добираться и добрался, насколько мог, смысла в своей речи и поправил ее. Не пугайтесь, что так много измарано и приписано. Это произошло от того, что очень многое пропущено, переиначено, и цитаты поставлены не те и не на месте. Я старался быть вполне добросовестен и не прибавлял ничего, хотя во многих местах и знаю, что выпущено то, что было сказано, и хотя хотелось бы прибавить. Надеюсь, что почерк мой разберут наборщики и что коректуры продержутся хорошим коректором. Остальных речей я и не пытался поправлять и не могу догадаться, что значит многое. —

С совершенным уважением и преданностью имею честь быть

Ваш покорный слуга

гр. Л. Толстой.

28 сентября.

P. S. Будьте так добры, уведомьте мне, чтó Вы решите и когда можно ожидать выхода из печати протокола.[1]


Впервые опубликовано в «Летописях Государственного Литературного музея», кн. 2, М. 1938, стр. 47.


1 Эта часть протокола заседания 13 апреля (исправленная Толстым) вышла 10 ноября приложением к № 46 «Московских епархиальных ведомостей». См. письмо № 70, прим. 3.

#### 108. П. Д. Голохвастову.

1874 г. Октября 2. Я. П.


Посылаю вам, любезный Павел Дмитриевич, то, что мне написал Мяснов, на ваши вопросы; он не бывал там и не знает более. Мое мнение, все-таки покупайте.

Ваш Л. Толстой.

2 октября.


О первой публикации см. стр. 3. Год определяется содержанием (ср. письмо № 105).

#### * 109. А. А. Фету.

1874 г. Октября 22. Я. П.


22 октября.

Дорогой Афанасий Афанасьевич! У меня затеялась необходимая покупка земли в Никольском, для которой мне нужно на год занять 10 тысяч под залог земли. Может случиться, что у вас есть деньги, которые вам нужно поместить (эту мысль подал Нестор Лаврентьич). Если так, то напишите Ивану Ивановичу Орлову[1] в Чернь, в с[ело] Никольское, и он приедет к вам для переговоров о подробностях и будет вести это дело с вами, независимо от наших отношений.[2] —

Я еще не отвечал вам на ваше последнее письмо,[3] хотя очень благодарен вам за него. Оно успокоило нас об вас. Как бы я охотно приехал к вам, но завален так делами школьными, семейными и хозяйственными, что даже на охоту не успеваю ездить. Надеюсь быть свободнее, как зима станет, и на то, что вы по прежней привычке не проедете в Москву, не подарив нам денек. Наши поклоны Марье Петровне.

Ваш Л. Толстой.


Впервые опубликовано, с пропуском трех фраз, в «Русском обозрении», 1890, № 8, стр. 460—461. Год определяется по письму Т. А. Кузминской к А. М. Кузминскому от 24 августа 1874 г.


1 Иван Иванович Орлов — управляющий Никольским-Вяземским. См. о нем т. 8, стр. 511.

2 Фет в займе отказал. См. письмо № 114

3 Письмо неизвестно.

#### * 110. A. A. Толстой.

1874 г. Октября 29...31. Я. П.


Очень вам благодарен, дорогой друг, за ваше письмо к г-ну Перо и за присылку его ко мне. Я пишу ему с этой почтой,[1] благодарю, прибавляю разные подробности и вообще вхожу в прямые сношения. Я так долго не отвечал ни вам, ни ему, потому что, чем больше живу, тем больше чувствую, что верчусь, как белка в колесе, и времени всё меньше и меньше. Столько хлопот, забот, дел, занятий, которые требуются от вас.

Вы, верно, то же чувствуете и без семьи.

Роман мой, действительно, начат печатанием. Но вот уж месяца 4 стоит, и я не имею времени продолжать исправлять. Кроме воспитания, ученья детей, которыми я сам занят (и с жалостью думаю, когда передам в руки наемников); кроме работы (я пишу — вы удивитесь — грамматику[2]); кроме школьного дела, которым я занимаюсь и в своей школе и в уезде, и борьбы с чиновничеством, денежные дела (покупка земли, которая необходима), кроме всего этого семейные невзгоды. То жена была больна лихорадкой при кормлении, измучившей ее и ребенка, то теперь на днях старшая дочь при мне бегала по паркету, раскатываясь, и упала навзничь и сломала ключицу. Но мы нынче только стали думать и заботиться о переломе. Удар головой был так силен, что мы и доктор боялись за жизнь и рассудок. — Правда, осень всегда бывает для меня тяжелым временем. Надеюсь, что когда засыпет нас снегами, я приду опять в то счастливое состояние спокойного, трудового роста жизни, которое я так люблю. —

Что вы делаете? Как и чем наполнилась та пустота жизни, которую оставила разлука с в[еликой] к[нягиней]. Верно, уж наполнилась. Природа не допускает пустоты, но вопрос, чем? Мелочью наполнилось ли то большое место вашего сердца, или большим же? Или вы бережете его таким, какое оно было. Очень, очень желал бы видеть вас; и как-то надеюсь, что скоро придется мне быть в Петербурге. И всякий раз, когда думаю об этом, первая, главная побуждающая причина это вы. Надеюсь, что вы верите этому. Пожалуйста, верьте.

Ваш всей душой гр. Л. Толстой.


Датируется упоминанием о несчастном случае с Татьяной Львовной, происшедшем 27 октября 1874 г.


1 О Перро см. в прим. при письме к нему от 1—3? мая 1875 г. (№ 173) Упоминаемое здесь письмо к нему неизвестно. 3 декабря нов. ст. Перро ответил Толстому, что получил его письмо от 1/13 ноября.

2 «Грамматику для сельских школ».

#### * 111. И. И. Орлову.

1874 г. Октябрь. Я. П.


Иван Иванович!

Пусть будет по-вашему. Решаюсь на эту покупку, как ни трудно мне будет входить в долги и их выплачивать. Надеюсь на вас, что вы поможете мне в этом, т. е. в выплачивании долга. Итак, действуйте следующим образом: поезжайте к Алферовой с прилагаемым письмом и кончайте с ней дело. Она говорила мне, что 5 тысяч она охотно отсрочит, а что ей нужны 10 т[ысяч] для разделки с невесткой, так и предлагайте ей 10 т[ысяч] при совершении купчей, а остальные через год. О времени совершения купчей я прошу предуведомить меня, если можно, за две недели. — Постарайтесь узнать, как скоро может быть совершена купчая. Никольский хлеб на 5000 я полагаю употребить на эту уплату. Поэтому узнайте у купцов, можно ли и когда рассчитывать на деньги за хлеб. Если нужно взять вперед под хлеб, т. е. что хлеб не поспеет к тому времени, то можно сделать уступку в цене хлеба. С Алферовой постарайтесь кончить так, чтобы обязать ее. Если нужен задаток, то я пришлю, или вы сами займете, если нужно и можно тотчас же, а я пришлю через 3 дня после вашей телеграм[м]ы 1000 рублей.

Неустойку с обеих сторон можно поставить в 3000. Нечего вам говорить, что чем более выгодные условия, тем лучше. —

Граф Лев Толстой.

Датируется сопоставлением с письмами №№ 109 и 114.

Покупка земли не состоялась.

#### 112. П. Д. Голохвастову.

1874 г. Ноября 1...2. Я. П.


Давно не писал вам, Павел Дмитрич, и теперь собираюсь написать только несколько слов. Замучили хлопоты, заботы, а главное, болезни в семье: то жена, то дети. Таня дочь неделю тому назад упала затылком на паркет и была при смерти. Теперь вне опасности, но ключица сломана, и я завтра везу ее в Москву.[1] Жена в лихорадке, и маленький в сыпи. Сам не знаю, корь или оспа. Хлопоты же всё больше педагогические, — и теория и практика. За роман я не берусь. У меня к вам две, три просьбы: 1) Вы говорили как-то, что Леонид[2] знаток житий и готов помочь составлению чтения для народа. Не будет ли он так милостив составить список наилучших, наинароднейших житий из Макарьевских,[3] Дмитр[ия] Рост[овского]4 и из Патерика.[5] Я хочу попытаться не переделать, а выбрать для народного чтения и издать.[6]

2) М-llе Elfrot что сделала? У нас есть старушка, но ненадежна.

3) Составьте мне к новому изданию Азбуки[7] сколько можете и хочете былин. Хоть бы краткого или главную часть Ильи, которая бы составляла отдельное.

Ваш всей душой Л. Толстой.


Наш поклон Ольге Андреевне.


О первой публикации см. стр. 3. Датируется содержанием.


1 Толстой ездил с Татьяной Львовной в Москву около 4—7 ноября.

2 Об архимандрите Леониде см. в прим. к письму № 118. В ответном письме от 12 ноября Голохвастов писал о согласии архимандрита Леонида помочь Толстому в выборе материала, но при условии личного свидания и беседы об этой работе.

3 Макарий (1428—1563) — «митрополит всея Руси». При нем была открыта первая типография в Москве для печатания церковных книг и составлено собрание житий святых, получившее название «Макарьевских Четьих Миней».

4 Димитрий, митрополит Ростовский (1651—1709) — составитель сборника житий святых, так называемых «Четьих Миней».

5 «Патерик», или «Отечник» — распространенный в древней русской письменности сборник назидательных рассказов.

6 Намерение это не было осуществлено. См. письмо № 156, прим. 1.

7 См. прим. 5 к письму № 113.

#### 113. Н. Н. Страхову.

1874 г. Ноября 3...4. Я. П.


Давно нет от вас писем,[1] дорогой Николай Николаевич, и каждый раз с почты жду вашего четкого, мелкого, мне особенно приятного почерка. Кажется, я не виноват перед вами и отвечал на ваши последние письма. Виноват я только тем, что вы так много для меня делаете. Но эту вину вы можете простить, потому что я так высоко ценю вашу помощь. А еще виноват, что не посылаю коректур романа. Не могу и не могу за него взяться. Die Sorge[2] одолела меня. Помните во второй части Фауста.[3] Забота, не зависящая от дела, от внешнего мира, а болезнь внутренняя — слабость порыва. Мои заботы теперь и семья — все один за другим, дети, жена болеют, и денежные дела. Необходимо надо купить землю, округляющую именье, и надо занимать деньги, и хлопотать по судам, и воспитанье детей (6-й месяц не можем найти гувернантку и учителя), и школы Крапивенского уезда, где я, как член учил[ищного] совета от земства, в больших размерах хочу осуществить свою мысль, и педагогическое школьное дело: хочу устроить и начать семинарию мужицкую у себя в Ясной Поляне,[4] и исправление Азбуки для нового издания,[5] и составление грамматики и задачника к арифметике. Вы будете бранить меня за это, но, поверьте, что наш брат не может владеть собой. Я знаю, что если я сделал что-нибудь путное, то, что вы находите хорошего, то только тем, что я так устроен, что не могу задавать себе работы, а всегда работа, какая бы то ни было, охватывает меня и влечет куда-то. Иногда, как и теперь, мне кажется, рассуждая, что совсем не туда, куда надо, меня несет, но я опытом знаю, что это только река загнулась, и мне кажется, что назад поехал, я знаю, что она вынесет, куда надо. Завтра я еду в Москву с дочерью. Везу ее к хирургам. Она упала на паркете на голову и сломала ключицу. Опасность миновалась, но надо советы компетентных судей. Кроме того, в Москве хочу предложить в Русский вестник свой роман по 500 р. за лист и с тем, чтобы мне дали 10 т[ысяч] вперед, которые мне нужны для покупки. А кроме того, хочу себя этим связать, чтобы кончить его.

Я всё поджидал от вас присылки оттисков статьи. Если они есть, пришлите, пожалуйста.[6] Да, сейчас перечел последнее письмо ваше. Вы пишете, согласен ли я уменьшить цену Азбуки? Согласен. А на сколько? Будьте так добры, определите сами. Хоть на половину. Пожалуйста, пишите изредка. Я так дорожу вами. —

Ваш Л. Толстой.


Впервые опубликовано в книге «Лев Николаевич Толстой. Сборник статей и материалов», М. 1951, стр. 677—678. Датируется на основании пометки Страхова на автографе: «4 ноября 1874 г. Ясная».


1 Последнее письмо Страхова помечено 22 сентября (ПС, стр. 50—52).

2 [Забота]

3 Имеется в виду место из пятого действия второй части «Фауста» Гёте, сцена «Полночь», где выведены аллегорические фигуры Нужды, Вины, Бедности и Заботы.

4 Осенью 1874 г. Толстой был очень увлечен проектом учительской семинарии, которая должна была готовить народных учителей из числа наиболее способных учеников народных школ. Об истории яснополянских «Педагогических курсов» и написанных Толстым «Правилах» для них см. т. 17, стр. 331—335 и 709—712.

5 В ноябре 1874 г. Толстой начал работу по составлению «Новой азбуки», которая вышла в свет в конце мая 1875 г. Сравнительно со старой «Азбукой» «Новая азбука» имела значительные отличия. В нее был введен отдел постепенного чтения; материал подвергся сокращениям; отдел «Арифметики» отсутствовал вовсе; статьи для чтения были выделены в особые книги — 4 русские (вышли в свет в конце 1875 г.) и 4 славянские (вышли в свет в 1877 г.). В предисловии Толстой писал, что составил азбуку так, чтобы она годилась для обучения по всем способам.

6 Получил ли Толстой оттиски статьи «О народном образовании», неизвестно. Отвечая Толстому, Страхов писал 8 ноября, что оттиски из типографии «Отечественных записок» им все еще не получены (ПС, стр. 53).

#### * 114. А. А. Фету.

1874 г. Ноября 3...4. Я. П.


Деньги я уже достал[1] и очень рад, что у вас не случилось. Лучше не иметь денежных дел. Но что это вы затеваете? Не знаю, почему и как; но вперед уверен, что когда увижусь с вами и вы растолкуете, зачем, я пойму, что это так надо. Вашу статью еще не нашел, но завтра еду в Москву и найду.[2] Знаете, зачем я еду? Дочь Таня бегала по паркету, а я, приехав с охоты, сидел один и обедал. Вдруг удар, Таня лежит навзничь без чувств. Я понес ее на постель. Голова, т. е. мозг был в опасности целые сутки. — Теперь опасность прошла, но пиявки и сотрясение из здоровой девочки сделали слабого ребенка. Но, кроме того, ключица сломана, как говорит один доктор, и надломлена, как говорит другой. Плечо не на месте, и я везу завтра в Москву.

Жена в лихорадке, грудной в кори или в оспе. Я сам всё время нездоров. И вообще у нас грустно и мрачно. Авось еще до смерти прояснится. Жду этого. — Я все-таки мечтаю, что вы по старой хорошей привычке заедете к нам. Наш поклон Марье Петровне. Перешли[те] брату это письмо.[3]

Ваш Л. Толстой.


На конверте: На Московско-Курской железной дороге, на полустанцию Еропкино. Его высокоблагородию Афанасью Афанасьевичу Шеншину.


Датируется почтовым штемпелем на конверте: «Тула 4 ноября 1874 г.». Ответ на неизвестное письмо Фета, являющееся, в свою очередь, ответом на письмо Толстого от 22 октября.


1 Деньги Толстой достал позднее, так как 8 ноября, т. е. спустя пять дней после этого письма, он писал Некрасову о «нужде в 10 тысячах».

2 В 1874 г. в четвертой книге «Русского вестника» были напечатаны две статьи Фета: «Голос сельского судьи» и автобиографический рассказ «Не те».

3 Письмо к брату А. А. Фета — П. А. Шеншину. Оно неизвестно.

#### 115. Н. А. Некрасову.

1874 г. Ноября 4. Я. П.


Милостивый государь

Николай Алексеевич!

Очень рад, что статья моя понравилась вам и вообще редакции О[течественных] з[аписок]. Соглашаясь с нею, я надеюсь, что редакция захочет и сумеет защитить этот взгляд на народное образование от тех нападений, которые будут на него направлены со стороны тупоумия и чиновничества. И радуюсь тому, что Н. К. Михайловский не оставил своего намерения высказаться по этому случаю.[1] Если я могу быть ему полезен для справок и разъяснений, то я к его услугам. —

С совершенным уважением и преданностью вам

гр. Л. Толстой.

4 ноября.


Впервые опубликовано в «Литературном наследстве», т. 51-52, М. 1949, стр. 530—531.

Год определяется письмом Некрасова от 12 октября 1874 г., в котором он сообщал: «Статью Вашу я напечатал и, выждав несколько времени, пишу Вам, что все наши сотрудники отзываются о ней с сочувствием и единодушными похвалами. Публика петербургская не читает, а если читает, то молчит. Мне Ваша статья очень по душе, и я думаю, что дело народного образования, которым Вы занимаетесь, есть главное русское дело настоящего времени. Н. К. Михайловский еще не покинул желания высказаться в «Отечественных записках» по вопросам педагогическим и сделает это, как только представится случай. Я очень доволен, что украсил журнал и хорошею статьею и Вашим именем» (Н. А. Некрасов, Полное собрание сочинений и писем, т. XI, М. 1952, стр. 338).

1 См. статьи Михайловского в «Отечественных записках», 1875, №№ I и V—VII.

#### 116. H. А. Некрасову. Неотправленное.

1874 г. Ноября 8. Я. П.


Милостивый государь

Николай Алексеевич!

Нужда в 10 тысячах заставила меня отступить от моего намерения печатать мой роман отдельной книгой. Я считал себя связанным случайно данным обещанием Русскому вестнику печатать у них, если бы я вздумал печатать в журнале,[1] и потому сделал им предложение отдать 20 листов моего романа в их журнал, с платою по 500 р. за лист и выдачею мне 10 тысяч вперед, с обязательством в случае, если бы я не выдал в продолжение определенного срока рукописи, уплатить эти деньги; и с правом печатать роман отдельно по выходе последних частей в журнале. Они стали торговаться,[2] и я очень рад был, что этим освободили меня от моего обещания. Делаю теперь то же предложение вам, предуведомляя, что я не отступлю от предлагаемых условий, и вместе с тем — зная, что предлагаемые мною условия тяжелы для журнала, я нисколько не удивлюсь, если вы их не примете, и что ваш отказ нисколько, надеюсь, не изменит тех хороших отношений, в которые мы вновь вступили с вами. — Роман, вероятно, будет состоять из 40 листов. Печатание окончания в вашем журнале или отдельно будет зависеть от нашего дальнейшего соглашения.

В ожидании вашего ответа, остаюсь с совершенным уважением ваш покорный слуга

гр. Лев Толстой.

8 Nоября.


Впервые опубликовано в «Литературном наследстве», т. 51-52, М. 1949, стр. 530. Год определяется содержанием.


1 См. письмо № 55.

2 См. письмо № 119 и комментарий к нему.

Хотя Толстой и не послал этого письма, Некрасов, очевидно, знал о разрыве его переговоров с «Русским вестником» и в письме от 1 декабря 1874 г. к А. Н. Островскому, перечисляя материал для «Отечественных записок» на 1875 г., назвал «Анну Каренину», говоря, что Толстой «поманил... этою надеждою» (см. Н. А. Некрасов, Полное собрание сочинений и писем, т. XI, М. 1952, стр. 345). Печатание «Анны Карениной» в «Отечественных записках» не состоялось. См. письма №№ 119 и 121.

#### * 117. С. Н. Толстому.

1874 г. Ноября 8...10. Я. П.


Страданий больших, даже никаких нет теперь; и Московский доктор Гак1 уверил меня, что через 3 недели срастется, и следов не будет.

Я был с Таней в Москве день после тебя, и Леонид[2] мне рассказывал про твои похождения с Горч[аковым]3 и Васинькой.[4] Он мне тоже говорил, что ты спрашивал, чтó мне сказать, что ты не приедешь к нам? Право, я занятее тебя. А то бы я приехал. А то помрем скоро, а на том свете бог знает увидимся ли. Да и если увидимся, будет ли там приятно.


Дата определяется содержанием.


1 Федор Егорович Гаак (1836—1875) — врач-хирург, которому Толстой показывал свою дочь Татьяну (см. письмо № 114). В 1864 г. Гаак вправлял руку Толстому. См. т. 61.

2 Леонид Дмитриевич Оболенский. См. о нем т. 61, стр. 260.

3 Речь идет об одном из сыновей троюродного дяди Толстого, Сергея Дмитриевича Горчакова, с семьей которого он был близок. См. т. 46.

4 Василием Степановичем Перфильевым, приятелем Толстого. О нем см. т. 46, прим. 67.

#### 118. Архимандриту Леониду.

1874 г. Ноября 22. Тула.


1874. Ноября 22. Тула.

Ваше высокопреподобие!

П. Д. Голохвастов сообщил мне радостное известие,[1] что дело составления для народа книги чтения, составленной из избранных житий, не только одобрено Вами, но что Вы не отказываете даже в своем личном содействии этому делу. Постараюсь при первом досуге воспользоваться Вашим разрешением побывать у Вас и переговорить подробно обо всем, теперь же мне хочется, как сумею, изложить мой взгляд на это дело и вызвать Ваше, так высоко ценимое мною мнение о нем. В предполагаемой мною книге (или ряде книг) я разделяю две стороны: форму — язык, размер (т. е. краткость или длину) и содержание — внутреннее, т. е. нравственно-религиозные основы, и внешнее, т. е. описываемые события. По всем четырем отделам я мечтаю о том, чтобы найти последовательность, т. е. постепенный переход от простого к более сложному. — 1) По языку, я думаю, что надо начать с Макарьевских житий вроде[2] тех, которые напечатаны в моей Азбуке,[3] и 2) по размеру самые краткие, переходя постепенно к более трудным по языку до языка Димитрия Ростовского, и по размеру до жития хоть Николая Чудотворца, 3) по внутреннему содержанию, от более доступных простых подвигов, как мученичество, до более сложных, как подвиги архипастырей церкви, действующих не для одного своего спасения, но и для блага общего, и 4) по внешнему содержанию, от событий более живых и рельефных до общественной и духовной деятельности. Вообще по языку я предпочитаю простоту и удобопонятность и сложный язык допускал бы только тогда, когда он живописен и красив, каким он бывает часто у Дмитрия Ростовского. По содержанию я предпочитаю для народного чтения, без сомнения, русских святых и таких, жизнь которых содержит более событий. Я очень мало начитан в этой отрасли литературы, но по тому, что знаю, мне кажется, что осуществление этого плана возможно.

Не могу выразить Вам, до какой степени Ваши указания мне будут драгоценны. Искренно радуюсь еще тому, что это дело дает мне, может быть, случай исполнить мое давнишнее желание представиться Вам и засвидетельствовать Вам то искреннее высокое уважение, с которым имею честь быть Ваш покорный слуга

граф Лев Толстой.


Впервые опубликовано в «Церковных ведомостях», 1915, № 4, стр. 93—94.

Архимандрит Леонид (Лев Александрович Кавелин, 1822—1891) — настоятель Воскресенского монастыря, известного под названием «Новый Иерусалим», а позднее — наместник Троице-Сергиевой лавры, двоюродный брат профессора и публициста К. Д. Кавелина. До пострижения в монашество — офицер лейб-гвардии Волынского полка. Автор многочисленных работ по археологии и истории древней русской письменности.

Толстой познакомился с ним лично в октябре 1879 г., когда ездил в Троице-Сергиеву лавру.


1 См. письмо № 112, прим. 2.

2 Зачеркнуто: Евлогия

3 Из Макарьевских житий в «Азбуке» напечатаны: в первой книге — «О Филагрии монахе» и «О дровосеке Мурине», в третьей — «Чудо Симеона Столпника с разбойником».

#### * 119. П. М. Леонтьеву.

1874 г. Ноября 23...25. Я. П.


Милостивый государь Павел Михайлович!

Разрыв наших переговоров не может изменить наших отношений: они слишком старые и всегда были хорошие. Но между нами произошло недоразумение. Я предложил вам условия sine qua non1 и в разговоре с вами только придумывал, как бы сделать их для вас более удобными, но не изменяя сущности их. Я предлагал 20 листов по 500 р., деньги вперед, и с правом по своему усмотрению печатать окончание романа с будущей зимы отдельно или в вашем журнале в нынешнем или будущем году. Теперь я занял уже нужные мне деньги и жалею о том, что мы не сошлись только потому, что, если бы я продал вам роман, я бы напечатал его в нынешнем году, а то мои занятия школами так отвлекают меня,[2] что не могу себя заставить доработать ту небольшую работу, которая мне в нем остается.

С совершенным уважением и преданностью имею честь быть Ваш покорный слуга

гр. Лев Толстой.


Датируется на основании письма П. М. Леонтьева от 20 ноября, на которое Толстой отвечает.

Толстой виделся с Леонтьевым в Москве между 5 и 7 ноября и говорил о передаче в «Русский вестник» романа «Анна Каренина». В Москве же он получил от Леонтьева письмо (оно неизвестно), которое, повидимому, понял как «торговлю» и не счел нужным на него отвечать. Догадавшись о причине молчания, Леонтьев 20 ноября написал Толстому объяснительное письмо.


1 [без принятия которых не может быть достигнуто соглашение]

2 8 ноября С. А. Толстая писала Т. А. Кузминской, что Толстой «не занимается, а очень пристрастился к школам и занят весь этим делом... он или в школе, или на охоте, или внизу в кабинете с учителями, которых он обучает, как надо учить».

#### 120. М. Н. Каткову.

1874 г. Декабря 21. Я. П.


М[илостивый] г[осударь] Михаил Никифорович! Вероятно, племянник мой,[1] которому я передал 1-й лист с поручением передать вам и просить, чтобы вы приказали набирать его, не исполнил моего поручения. Если так, то прикажите набирать 1-й лист. Следующие листы я вышлю завтра и самое позднее послезавтра.[2] Без радости не могу вспомнить о том, что вы будете держать коректуры. С совершенным уважением и преданностью

ваш гр. Л. Толстой.


Впервые опубликовано по рукописной копии, хранящейся в Л.Б (архив Каткова, тетрадь № 21), в «Литературном наследстве», т. 37-38, М. 1939, стр. 202. Местонахождение автографа неизвестно. На копии дата: «Декабря 21—1874», подтверждаемая содержанием.


1 Николай Валерианович Толстой.

2 Первые главы «Анны Карениной» (I—XIV) появились в январской книжке «Русского вестника» за 1875 г.

#### 121. H. Н. Страхову.

1874 г. Декабря 23. Я. П.


Что вы поделываете, дорогой Николай Николаевич? По последнему письму судя, вы в дурном состоянии. Впрочем, вероятно, у вас, как и у меня, скука и апатия предшествуют наплыву умственной энергии. Надеюсь и желаю, чтобы это так было и чтобы письмо это застало вас в азарте работы.

Я отдал (на словах) роман Каткову, и ваш совет отдать заставил меня решиться.[1] А то я колебался. Всё занимаюсь Азбукой, Грамматикой и школами в уезде и не имею духа приняться за роман. Однако теперь уже необходимо, так как я обещал. Я прочел философскую статью Соловьева, и она мне очень понравилась.[2] Это еще один человек прибыл к тому малому полку русских людей, которые позволяют себе думать своим умом. Я уже насчитываю теперь 5-рых таких. В нем есть, т. е. в статье, один недостаток — гегелевская зловредная фразеология. Вдруг с бух да барахты является в конце статьи какой-то дух, мне очень противный и давно знакомый. — Порадуйте меня как-нибудь вашим бисером[3] — он не перед свиньями, когда обращен ко мне. — У меня теперь всё очень хорошо. Я весел и здоров, и хорошо работается. Хорошо бы, если бы вы были так же.

Ваш Л. Толстой.

23 декабря.


Впервые опубликовано в книге «Лев Николаевич Толстой. Сборник статей и материалов», М. 1951, стр. 679—680. Год определяется на основании пометки Страхова на автографе: «24 дек. 1874 г. Ясн.». Ответ на письмо Страхова от 8 ноября (ПС, стр. 52—55).


1 В письме от 8 ноября 1874 г. Страхов сообщал, что Некрасов просил его предложить Толстому печатать «Анну Каренину» в «Отечественных записках». Однако из-за своих реакционных убеждений Страхов «не мог желать усиливать то направление, которому служит» Некрасов, и заявил о своем предпочтении «Русскому вестнику».

2 О Владимире Сергеевиче Соловьеве см. в т. 49. Речь идет о магистерской диссертации Соловьева «Кризис западной философии. Против позитивистов. По поводу «Философии бессознательного» Гартмана», М. 1874.

3 У Страхова был мелкий, бисерный почерк.

#### 122. А. А. Фету.

1874 г. Декабря 28. Я. П.


Только что говорили с женой о том, что соскучились без вас и без известий об вас, как получили ваше письмо[1] и обещание побывать у нас, да еще с Петром Афанасьичем, что еще лучше. Получив ваше письмо, жена тотчас же ответила вам в Москву, в дом Боткина. А я еще прежде писал вам со вложением письмеца к П[етру] А[фанасьевичу].[2] Вообще, как бы то ни было, мы не виноваты, а главное, мы не виноваты в том, чтобы не любить вас и не ценить ваше участие.

У нас с начала зимы всё были невзгоды; но теперь, слава богу, наладилась опять наша нормальная жизнь, и потому тем более будем рады вам и Петру Афанасьичу. Напишите, на какой поезд выслать за вами. До свиданья.

Ваш Л. Толстой.

28 декабря.


Впервые опубликовано, с незначительным изменением, в «Русском обозрении», 1890, VIII, стр. 464. Год определяется припиской С. А. Толстой, которая упоминает о несчастном случае с Т. Л. Толстой.


1 Письмо неизвестно.

2 См. письмо № 114.

#### 123. A. A. Толстой.

1874 г. Декабря 15...30? Я. П.


Получив ваше последнее милое письмо, которое я ждал, я тотчас же ответил вам, но написал в письме глупость, что так часто со мной бывает, и должен был разорвать письмо. Радуюсь всей душой, что вы беретесь за оставленное дело, и как оно ни чуждо мне, все-таки сочувствую, как и всегда сочувствовал вашему отношению к нему.[1] Вы говорите, что мы, как белка в колесе. Разумеется. Но этого не надо говорить и думать. Я по крайней мере, что бы я ни делал, всегда убеждаюсь, что du haut de ces pyramides 40 siècles me contemplent,[2] и что весь мир погибнет, если я остановлюсь. Правда, там сидит бесенок, который подмигивает и говорит, что всё это толчение воды, но я ему не даю, и вы не давайте ходу. Впрочем, как только дело коснется живой души человеческой, и можно полюбить тех, для кого трудишься, то уже бесенку не убедить нас, что любовь пустяки. Я теперь весь из отвлеченной педагогики перескочил в практическое, с одной стороны, и в самое отвлеченное, с другой стороны, дело школ в нашем уезде. И полюбил опять, как 14 лет тому назад, эти тысячи ребятишек, с которыми я имею дело. Я у всех спрашиваю, зачем мы хотим дать образование народу; и есть 5 ответов. Скажите при случае ваш ответ. А мой вот какой. Я не рассуждаю, но когда я вхожу в школу и вижу эту толпу оборванных, грязных, худых детей, с их светлыми глазами и так часто ангельскими выражениями, на меня находит тревога, ужас, вроде того, который испытывал бы при виде тонущих людей. Ах, батюшки, как бы вытащить, и кого прежде, кого после вытащить. И тонет тут самое дорогое, именно то духовное, которое так очевидно бросается в глаза в детях. Я хочу образования для народа только для того, чтобы спасти тех тонущих там Пушкиных, Остроградских,[3] Филаретов,[4] Ломоносовых. А они кишат в каждой школе. И дело у меня идет хорошо, очень хорошо. Я вижу, что делаю дело, и двигаюсь вперед гораздо быстрее, чем я ожидал. Желаю от всей души, чтобы и ваше дело так же спорилось, как мое это последнее время. В Петербург мне очень хочется, и вы знаете, что видеть вас для меня большая заманка, но теперь я больше занят еще, чем прежде, особенно потому, что в хорошем духе работать. Роман свой я обещал напечатать в «Русском вестнике», но никак не могу оторваться до сих пор от живых людей, чтобы заняться воображаемыми.

Ваш Л. Толстой.


Перро[5] очень мил, и я надеюсь, что он мне устроит. Я чрезвычайно благодарен вам и ему. Что он за человек? И чем можно отблагодарить его?


Впервые опубликовано, с датой: «декабрь 1874», в ПТ, стр. 257—259. Датируется по письму А. А. Толстой от 4 декабря, (П. Т. стр. 255—257), на которое данное письмо служит ответом.


1 А. А. Толстая писала, что решила снова стать попечительницей «Дома милосердия». Об отношении Толстого к ее попечительству см. письма к ней 1865 г. в т. 61 и письмо № 30 настоящего тома.

2 [Сорок веков смотрят на меня с вершин этих пирамид,] — фраза, сказанная Наполеоном в речи к солдатам во время Египетского похода.

3 Михаил Васильевич Остроградский (1801—1861) — математик. Заподозренный в политической неблагонадежности, не получил аттестата об окончании университета и уехал во Францию. В 1828 г. вернулся в Россию и вскоре был избран в члены Академии наук.

4 Филарет (Василий Михайлович Дроздов, 1783—1867) — митрополит московский, сын сельского дьячка.

5 См. прим. к письму № 173.

#### * 123а. А. П. Самариной.

1874 г. Декабрь? Я. П.


Очень благодарен вам, любезнейшая Александра Павловна, за то, что вспомнили о моих детях. Я бы непременно приехал, да они не совсем здоровы — меньшие. Была сильная ветреная оспа и теперь остатки ее. Жены здоровье попрежнему. Вчера был в Туле и хотел и не успел заехать к вам. Жена благодарит за память и просит передать свой поклон.

Ваш Л. Толстой.


Датируется упоминанием о болезни младших детей (см. письмо № 112) и на основании слов: «благодарю за детей», которых, повидимому, приглашали на елку (24 декабря).

Александра Павловна Самарина — жена тульского помещика П. Ф. Самарина.

## СПИСОК ПИСЕМ Л. Н. ТОЛСТОГО 1873—1879 гг., НЕ ИМЕЮЩИХСЯ В РАСПОРЯЖЕНИИ РЕДАКЦИИ

### 1874

4. П. В. Морозову. Февраль...март. Я. П. Упоминается в письме № 60.

5. Гувернантке Фанни. Апреля 23...24. Я. П. Упоминается в письме № 68.

6. Н. А. Некрасову. Апреля 18...30. Я. П. Упоминается в письмах №№ 76 и 97.

7. Егору Ивановичу. Май...июль. Я. П. Упоминается в письме №91.

8. Бочинскому. Июль? Упоминается в письме № 89.

9. Н. К. Михайловскому. Август. Я. П. В связи с желанием Н. К. Михайловского познакомиться с вопросами, вызвавшими споры в Московском комитете грамотности, для того, чтобы исполнить просьбу Толстого и выступить в защиту его метода в «Отечественных записках», он «обменялся с Толстым несколькими письмами» (Н. К. Михайловский, «Литературные воспоминания и современная смута», Спб. 1900, т. I, стр. 200).

10. А. В. Мяснову. Упоминается в письме № 105.

11. В Крапивенскую уездную земскую управу. Прошение. Сентябрь? Я. П. Об освобождении от должности участкового мирового судьи. См. заметку в «Тульских губернских ведомостях», 1874, № 85 от 23 октября, о заседании Крапивенского уездного земского собрания, на котором было доложено прошение Толстого.

12. Перро (Perrot). Октября 29...31? Я. П. Упоминается в письме № 110.

13. П. А. Шеншину. Ноября 3...4? Я. П. Упоминается в письме № 114.

## ПРЕДИСЛОВИЕ К ШЕСТЬДЕСЯТ ВТОРОМУ ТОМУ.

В настоящем томе Полного собрания сочинений печатаются письма Л. Н. Толстого за 1873—1879 годы.

В письмах нашли отражение все основные моменты жизни и творчества Толстого за этот период.

Письма 1874—1875 годов ярко характеризуют глубокий интерес Толстого к вопросам народного образования: его полемику с педагогами о методах обучения, выступления в Московском комитете грамотности, работу в качестве члена училищного совета Крапивенского и Чернского уездов, план образования в Ясной Поляне учительской семинарии. Значительное место занимают письма, связанные с изданием и распространением «Новой азбуки», «Книг для чтения» и статьи «О народном образовании».

1873—1877 годы — время создания романа «Анна Каренина». Письма этих лет (в особенности к H. Н. Страхову и А. А. Фету) являются ценнейшим материалом для творческой истории романа.

Кроме того, период 1873—1879 годов отмечен работой Толстого над романами из эпохи конца XVII — начала XIX века и «Декабристами». Для характеристики этой работы исключительный интерес представляют письма к В. В. Стасову, H. Н. Страхову, П. Д. Голохвастову и декабристу Н. П. Свистунову, которые присылали Толстому различные исследования и материалы и сообщали исторические сведения, нужные ему для работы над романами.

В письмах этого периода отразился сложный и противоречивый процесс назревания перелома в мировоззрении Толстого. Письма свидетельствуют о напряженном интересе писателя к социально-политическим вопросам, выдвинутым эпохой 70-х годов, и, с другой стороны, раскрывают философские и религиозно-нравственные искания, сопровождавшие разрыв Толстого со всеми привычными взглядами дворянского класса, к которому он принадлежал по рождению и воспитанию, и его переход на позиции патриархального крестьянства.


Настоящий том включает 501 письмо Л. Н. Толстого. За 1873 г. — 46 писем, за 1874 г. — 74 письма, за 1875 г. — 104 письма, за 1876 г. — 63 письма, за 1877 г. — 67 писем, за 1878 г. — 87 писем, за 1879 г. — 60 писем. 55 писем за эти годы к С. А. Толстой напечатаны в восемьдесят третьем томе. В разделе «Деловые бумаги и официальные документы» публикуется 3 документа.

143 письма публикуются впервые, 52 письма были опубликованы неполностью; текст писем, опубликованных ранее в различных книгах, сборниках и статьях, заново сверен с рукописями. 454 письма печатаются по автографам, 16 — по копиям, 2 — по фотокопиям, 29 — по печатным источникам.

## РЕДАКЦИОННЫЕ ПОЯСНЕНИЯ К ШЕСТЬДЕСЯТ ВТОРОМУ ТОМУ.

При воспроизведении текста писем Л. Н. Толстого соблюдаются следующие правила.

Текст воспроизводится по новой орфографии, но с соблюдением всех особенностей правописания Толстого, которое не унифицируется, то есть в случаях различного написания одного и того же слова эти различия воспроизводятся.

Ударения в «что» и других словах, поставленные самим Толстым, воспроизводятся и оговариваются в сноске.

Условные сокращения типа «к-ый», вместо «который», раскрываются, причем дополняемые буквы ставятся в прямых скобках.

Слова, написанные неполностью, воспроизводятся полностью, причем дополняемые буквы ставятся в прямых скобках. Не дополняются общепринятые сокращения: и т. п., и пр., и др.

Описки (пропуски и перестановки букв, замены одной буквы другой) не воспроизводятся и не оговариваются в сносках, кроме тех случаев, когда есть сомнение, является ли данное написание опиской. Слова, написанные явно по рассеянности дважды, воспроизводятся один раз, но это оговаривается в сноске.

На месте не поддающихся прочтению слов ставится: [1 неразобр.] или [2 неразобр.], где цифры обозначают количество неразобранных слов.

Из зачеркнутого воспроизводится в сноске лишь то, что представляет интерес для понимания текста, причем знак сноски ставится при слове, после которого стоит зачеркнутое.

Написанное в скобках воспроизводится в круглых скобках.

Подчеркнутое воспроизводится курсивом.

Пунктуация автора воспроизводится в точности, за исключением тех случаев, когда она противоречит общепринятым нормам, причем отсутствующие тире, двоеточия, кавычки и точки ставятся в самых редких случаях.

При воспроизведении многоточий ставится столько же точек, сколько стоит их у Толстого.

Воспроизводятся все абзацы. Делаются отсутствующие абзацы в тех местах, где начинается разительно отличный по теме и характеру от предыдущего текст, причем каждый раз делается оговорка в сноске: Абзац редактора. Знак сноски ставится перед первым словом сделанного редактором абзаца.

Письма, публикуемые впервые, или те, из которых печатались лишь отрывки или переводы, обозначены звездочкой. В примечаниях указание на то, что письмо печатается по автографу, не делается. Публикация по другим источникам каждый раз оговаривается.

Все даты по 31 декабря 1917 года приводятся по старому стилю, а с января 1918 года — по новому стилю.

В примечаниях приняты условные сокращения:

АФ — Архив А. А. Фета в Государственной Публичной библиотеке им. В. И. Ленина (Москва).

Б, II — П. И. Бирюков, «Лев Николаевич Толстой. Биография», т. II, изд. «Посредник», М. 1908.

БЛ — Государственная Публичная библиотека им. В. И. Ленина.

Г, II — H. Н. Гусев, «Жизнь Л. Н. Толстого. Л. Н. Толстой в расцвете художественного гения», М. 1928.

ГMT — Государственный музей Л. Н. Толстого Академии наук СССР, рукописное отделение.

ПС — «Переписка Л. Н. Толстого с H. Н. Страховым», изд. Общества Толстовского музея, СПб. 1914.

ПТ — «Переписка Л. Н. Толстого с гр. А. А. Толстой», Спб. 1911.

ПТС, I, II — «Письма Л. Н. Толстого, собранные и редактированные П. А. Сергеенко», изд. «Книга», I — 1910; II — 1911.

ТС — «Лев Толстой и В. В. Стасов. Переписка 1878 — 1906», изд. «Прибой», Л. 1929.

TT, 1—4 — «Толстой и о Толстом», вып. 1—4, изд. Толстовского музея, М. 1924—1927.