# Письма к В. Г. Черткову 1890-1910 гг.

Толстой Л.Н.

## Лев Николаевич Толстой. Письма к В. Г. Черткову. 1890—1910


Государственное издательство

художественной литературы

Москва, 1937—1957


Электронное издание осуществлено

компаниями ABBYY и WEXLER

в рамках краудсорсингового проекта

«Весь Толстой в один клик»


Организаторы проекта:

Государственный музей Л. Н. Толстого

Музей-усадьба «Ясная Поляна»

Компания ABBYY


Подготовлено на основе электронных копий томов 87, 88 и 89

Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого, предоставленных

Российской государственной библиотекой


Электронное издание

90-томного собрания сочинений Л. Н. Толстого

доступно на портале

www.tolstoy.ru


Предисловия и редакционные пояснения к томам 87, 88 и 89

Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого можно прочитать

в настоящем издании


Если Вы нашли ошибку, пожалуйста, напишите нам

report@tolstoy.ru

## Предисловие к электронному изданию

Настоящее издание представляет собой электронную версию 90-томного собрания сочинений Льва Николаевича Толстого, вышедшего в свет в 1928—1958 гг. Это уникальное академическое издание, самое полное собрание наследия Л. Н. Толстого, давно стало библиографической редкостью. В 2006 году музей-усадьба «Ясная Поляна» в сотрудничестве с Российской государственной библиотекой и при поддержке фонда Э. Меллона и координации Британского совета осуществили сканирование всех 90 томов издания. Однако для того чтобы пользоваться всеми преимуществами электронной версии (чтение на современных устройствах, возможность работы с текстом), предстояло еще распознать более 46 000 страниц. Для этого Государственный музей Л. Н. Толстого, музей-усадьба «Ясная Поляна» вместе с партнером – компанией ABBYY, открыли проект «Весь Толстой в один клик». На сайте readingtolstoy.ru к проекту присоединились более трех тысяч волонтеров, которые с помощью программы ABBYY FineReader распознавали текст и исправляли ошибки. Буквально за десять дней прошел первый этап сверки, еще за два месяца – второй. После третьего этапа корректуры тома и отдельные произведения публикуются в электронном виде на сайте tolstoy.ru.

В издании сохраняется орфография и пунктуация печатной версии 90-томного собрания сочинений Л. Н. Толстого.


Руководитель проекта «Весь Толстой в один клик»

Фекла Толстая


Перепечатка разрешается безвозмездно.

## ПИСЬМА к В. Г. ЧЕРТКОВУ. 1890—1910

### 1890—1896


РЕДАКТОР

М. В. МУРАТОВ

Л. Н. ТОЛСТОЙ 1891 г.

### 1890

#### 247.

1890 г. Января 4—8? Я. П.


Давно надо бы отвѣтить вамъ о передѣлкѣ «О жизни».[1] Сейчасъ только прочелъ и ваше предисловіе и всю тетрадь. — Да надо излагать ясно для всѣхъ; но это не отъ нежеланія, а отъ неумѣнія. Въ передѣлкѣ есть кое что неладно. По моему одно, что можно дѣлать, это сокращать и сокращать. Отъ этаго много выиграетъ, но и такъ возможно. Усталъ, ложусь спать. Отсылаю вамъ «О жизни», написано было дня 4 тому назадъ и забылъ и кромѣ того былъ боленъ и теперь не поправился.

Л. Т.


Напечатано в ТЕ 1913, стр. 83. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «Я. П. Янв. 90 № 243». Основанием для датировки настоящего письма является упоминание Толстого о своей болезни. В январе 1891 г. Толстой был болен дважды: 6 и 7 января и 15—18 января. Но в день второго недомогания написано другое письмо Толстого к Черткову — № 248. Следовательно, можно предположить, что комментируемое письмо написано перед первым недомоганием 4 января, а приписка о болезни, сделанная через четыре дня, — 8 января.

Толстой отвечает Черткову, повидимому, на его письмо от 25 декабря 1889 г. (см. т. 86, примечания к письму Толстого к Черткову № 246), в котором Чертков, между прочим, писал: «последнее время я читал или, вернее, вникал в мысли, изложенные вами в последней части книги «О жизни», после тех глав, которые я вам отсюда послал в переделке. (Кстати, получили ли вы их?)»... В 1889 году Чертков занимался общедоступным изложением книги Толстого «О жизни» и пересылал свою работу по частям Толстому (см. т. 86, прим. 1 к письму № 227). В письме от 4—7 декабря 1889 г. Чертков писал Толстому: «Давно я вам не писал, дорогой друг Лев Николаевич, если не считать моей приписки к посланным вам недавне дальнейшим главам переделки «О жизни».


1 Работа Черткова по общедоступному изложению книги Толстого «О жизни» впервые была напечатана в журнале «Единение», издававшемся при ближайшем участии В. Г. Черткова и И. И. Горбунова-Посадова, 1916 г. 1, 2, 3, 5. См. т. 26, Приложение.

Книга Толстого «О жизни», запрещенная цензурой в 1888 году, впервые вышла в свет под заглавием: «О жизни». Гр. Л. Н. Толстого, изд. Элпидина, Genève 1891.

#### * 248.

1890 г. Января 15. Я. П.


Давно не писалъ вамъ, такъ ужъ и не помню, на какое письмо не отвѣчалъ. Въ памяти у меня главное ваши замѣтки на мою повѣсть. Все совершенно вѣрно, со всѣмъ согласенъ, но Послѣсловіе[1] хотя и началъ писать, едва ли напишу, и потому мѣсто о томъ, что идеалъ человѣчества есть не плодовитость, а2 исполненіе закона достиженія Ц[арства] Н[ебесного], совпадающаго съ чистотою и воздержаніемъ, это мѣсто надо оставить, какъ есть.[3] Мнѣ тяжело теперь заниматься этимъ, да и просто не могу, a misunderstanding’овъ4 не минуешь. Вчера только б[ылъ] Стороженко,[5] издатель Юрьевскаго сборника,[6] и читалъ и ничего не понялъ. Онъ видитъ пессимизмъ и я не могъ растолковать ему. Съ этимъ надо помириться. Да многое мнѣ теперь не только хочется писать, но и пишу, и все художественное. Пожалуйста, никому не говорите, я и дома не говорю. Послѣднее время комедія, к[оторую] у насъ играли, такъ захватила меня, что я больше 10 дней все ей занимался, исправляя, дополняя ее съ художеств[енной] точки зрѣнія.[7] Вышло все таки очень ничтожное и слабое произведете, но дѣло въ томъ, что я на этомъ увидалъ, какое это унижающее душу занятіе художество. Человѣку нынче завтра умереть, и вдругъ онъ озабоченно записываетъ фразу, к[оторая] въ духѣ извѣстнаго лица и смѣшна; и радуешься, что нашелъ. Вообще б[ыло] совѣстно, но теперь кажется кончилъ. Списокъ съ послѣдн[ей] редакціи Крейц[еровой] Сон[аты] жена списала и отдала Стороженкѣ, онъ будетъ хлопотать.[8] Маша же наноситъ на вашъ списокъ всѣ перемѣны и мы пришлемъ его вамъ, чтобы вы отдали милому Ганзену.[9]

Послѣ Америки, самая сочувственная мнѣ страна — это Данія. Какое одно чудесное письмо есть оттуда отъ школьнаго учителя.[10] Жена кромѣ того пошлетъ списокъ Voguué,[11] жена его просила перевести, а Таня дочь пишетъ для Hapgood.[12] Такъ что пускай переведутъ, а по русски вѣрно выйдетъ послѣ. — Здоровье мое теперь поправилось, т. е. не очень болитъ животъ. Какъ Галя и вы? Такой ли все худой? — Ерошенко[13] мы всѣ любимъ и, разумѣется, очень рады бы были его видѣть. Но мнѣ всегда страшно, когда человѣкъ столько проѣдетъ, чтобы повидаться, а я чувствую, что я своей бесѣдой не заплачу ему проѣздъ до первой станціи. Особенно въ теперешнемъ низкомъ состояніи духа, когда думаешь о художеств[енныхъ] подробностяхъ.

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Большой отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 84. На подлиннике рукой Черткова: «№ 246». Письмо датируется на основании слов: «вчера только был Стороженко». По записи в Дневнике Толстого Стороженко приезжал в Ясную поляну 14 января 1890 г.

Толстой отвечает, повидимому, на письмо Черткова, упоминаемое в записи Дневника от 15 января, в которой Толстой, вспоминая происшедшее за предыдущие шесть дней, писал: «получил письмо от Чертк[ова] с заметкой о «Кр[ейцеровой] Сонате». В архиве Черткова сохранилось его письмо к Толстому от 7 января, в котором Чертков писал: «Вчера вечером был у нас г. Ганзен, датчанин, переводчик ваших произведений на датский язык и горячий ценитель всех ваших писаний. Он нам читал отрывки из разных критик ваших последних произведений, и мы были поражены и обрадованы тем, как серьезно и глубоко вас понимают в Дании. Между прочим он рассмешил нас рассказом о том, как какое-то благотворительное общество, получив от него разрешение издать 10 т. экземпляров его перевода «Где любовь, там и Бог», разослало эту книжку даром по всей стране, припечатав на последней странице адреса, где принимаются этим обществом пожертвования. И общество таким образом выручило много денег. Он очень просил меня дать ему для перевода экземпляр вашей новой повести. Я ему сказал, что она еще не кончена; но что дам ему лишь только будет готова. Вообще очень прошу вас доставить мне экземпляр, лишь только вы кончите, так как я вам вернул свой; а здесь собираются литографировать эту вещь в первоначальном черновом виде, и мне очень хотелось бы дать им экземпляр в окончательном исправленном виде, если только успею... Вместе с тем я дал бы переписать рукопись и Ганзену и тем, кто хотят ее литографировать, если только к тому времени они не отлитографировали прежний неотделанный вариант.... Я продолжаю видеться с Ярошенко, который продолжает меня удивлять и радовать своим более чутким и сочувственным отношением к тому, что нам дорого. Ему очень хочется навестить вас, хоть на денек; но он не решается, боясь быть вам в тягость. Пожалуйста, напишите мне что-нибудь в этом отношении ободрительного для него, если только его посещение вам действительно не будет в тягость. Ему именно теперь было бы очень хорошо повидаться с вами. Его между прочим особенно интересует ваш взгляд на искусство. Вообще я все больше и больше убеждаюсь в том, как полезна многим и через них многим и многим другим ваша статья об искусстве».

О «Крейцеровой сонате» и о желательности «Послесловия» к ней Чертков писал Толстому в письме от 25 декабря 1889 года (см. прим. к письму 246, т. 86).


1 Послесловие к повести «Крейцерова соната». Первое издание последней редакции без цензурных пропусков: «Послесловие к Крейцеровой сонате». Издание по исправленной рукописи последней редакции. Берлин, 1890. Изд. Вальтер Циммерман. Толстой возобновил работу над этой рукописью в конце января и закончил ее 24 апреля 1890 года. См. записи в Дневнике Толстого от 30 января и 24 апреля 1890 г. (т. 51).

2 Зачеркнуто: напротив

3 Толстой имеет в виду слова в IX главе «Крейцеровой сонаты»: «Пока же человечество живет, перед ним стоит идеал и, разумеется, идеал не кроликов или свиней, чтобы расплодиться, как можно больше, и не обезьян или парижан, чтобы, как можно утонченнее пользоваться удовольствием половой страсти, а идеал добра, достигаемый воздержанием и чистотою». Эти слова были отмечены Чертковым в рукописи, которая была у него.

4 [недоразумение, неправильное понимание].

5 Николай Ильич Стороженко (1863—1906) — профессор московского университета по кафедре всеобщей литературы, составивший себе известность по преимуществу своими работами по истории английской литературы, с 1894 года председатель Общества любителей российской словесности. Будучи знаком с Толстым и его семьей, нередко бывал у него.

6 «В память С. А. Юрьева. Сборник, изданный друзьями покойного», М. 1890.

Сергей Андреевич Юрьев (1821—1888) — переводчик Кальдерона, Лопе де Вега и Шекспира, редактор «Русской мысли», лектор по истории всеобщей литературы на высших женских курсах В. И. Герье, председатель Общества любителей российской словесности в 1878—1889 гг., был лично знаком с Толстым и бывал у него.

7 «Плоды просвещения». Об этой комедии см. прим. 13 к письму Толстого к Черткову № 200 (т. 86).

8 Н. И. Стороженко должен был взять на себя хлопоты о цензурном разрешении для печатания «Крейцеровой сонаты» в сборнике «В память С. А. Юрьева». Разрешение не было получено.

9 Петр Готфридович Ганзен (1846—1930) — датчанин, переводчик, писатель и педагог. Перевел на датский язык ряд произведений Толстого: «Детство и отрочество», «Юность», «О жизни», «Плоды просвещения», «Крейцерову сонату», «Первую ступень». О нем см. примечания к письму Толстого к нему от 25 апреля 1890 г., т. 65.

10 И. Зёренсен (I. Sörensen) — датчанин, учитель. Возможно, что Толстой имеет в виду его письмо от 23 октября 1889 года, в котором он выражает горячее сочувствие учению Толстого и сообщает, что в Дании есть не мало людей, интересующихся писаниями Толстого. Обращаясь к Толстому на ты и называя его братом, Зёренсен писал: «Жизнь возрожденного чистого человека непобедима, неувядаема. Ты видишь утреннюю зарю, дорогой Л. Толстой. И неизменно чудесен свет всепрощения, который занимается над миром освобождения людей, спешащих скинуть с себя омертвелую оболочку для перехода в живую, настоящую, как дети божьи» (АТБ).

11 Вогюэ (Eugène Melchior vicomte de-Vogüé) (1848—1910) — французский критик и беллетрист. Зная русский язык, Вогюэ написал ряд статей и книг о русской литературе, из которых наибольшей известностью пользуется «Le roman russe», Paris, 1886. С 1888 года Вогюэ состоял членом французской академии. Своими статьями и книгами Вогюэ в значительной степени способствовал распространению сведений о русской литературе в западной Европе и в частности во Франции, где пользовался репутацией знатока русской литературы.

12 Изабелла Гапгуд (Isabel Florence Hapgood) — американка, писательница и переводчица. Перевела на английский язык книгу Толстого «О жизни». L. Tolstoy, «Life», Authorised translation by Isabel F. Hapgood. New-York. 1888. В архиве Толстого сохранилось письмо Изабеллы Гапгуд от середины апреля 1890 г., из которого видно, что она получила для перевода рукопись «Крейцеровой сонаты», но за перевод не взялась (см. т. 65).

13 Николай Александрович Ярошенко (1846—1898), художник, автор хранящихся в Третьяковской галлерее картин: «Всюду жизнь», «Кочегар», «Заключенный», написавший портреты П. А. Стрепетовой, С. М. Соловьева, Г. И. Успенского, Д. И. Менделеева, Л. Н. Толстого. В 1883 году написал картину «Курсистка», в которой изобразил А. К. Черткову (в то время Дитерихс); в 1890 г. отчасти изобразил ее же в картине «В теплых краях».

#### * 249.

1890 г. Февраля 1. Я. П.


Какъ вы доѣхали? Пишите мнѣ скорѣе. Спасибо вамъ, что пріѣзжали.[1] Вы думаете, что пріѣзжали для себя, a мнѣ было очень, очень радостно васъ повидать. Думалъ, когда вы уѣзжали: чѣмъ бы помочь вамъ. И больше ничего не придумалъ какъ то, чтобы признать свою болѣзнь и слабость, а не тяготиться ей, нести ее2 по волѣ Бога: я говорю о нервномъ возбужденіи.[3] — На другой день, какъ вы уѣхали, видѣлъ сонъ, думалъ во снѣ и то, что думалъ, показалось мнѣ такъ ясно и радостно, знаете, какъ это бываетъ во снѣ.[4] Думалъ же во снѣ вотъ что: люди, большинство, и ты думалъ, что жизнь твоя вотъ что ; а она совсѣмъ не это, не шаръ съ центромъ, а она вотъ что: часть линіи или тѣла видимая тебѣ, какъ нѣчто подобное шару, но не шаръ. Вотъ и все. Цѣлую Галю,[5] Ваню,[6] Пошу[7] и васъ и Диму.[8]

Л. Т.


Не знаю, напишу ли послѣсловіе, — хочу, но не знаю. Завтра хочу съ Таней ѣхать въ Пирогово[9] къ брату.[10] Маша[11] не совсѣмъ здорова была, горло болѣло, ей лучше, но она останется дома.


Полностью публикуется впервые. Отрывок (одна фраза) напечатан в ТЕ 1913, стр. 83. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «Пол. 3 февр. 90 № 244». Толстой пишет, что собирается уехать в Пирогово «завтра». По Дневнику эта поездка состоялась 2 февраля. Сопоставляя эти данные с пометкой Черткова о получении письма 3 февраля, можно утверждать, что письмо написано 1 февраля.


1 Чертков приехал в Ясную поляну 24 января вместе с Н. С. Лесковым и уехал 30 января. Собираясь приехать к Толстому, Чертков писал в письме от 20 января: «Я хотел было на этих днях к вам поехать, и потому что давно меня тянет к вам, и потому что ваши частые заболевания последнее время как-будто больше оправдывают в моих глазах мою поездку, и вследствие той духовной слабости, которую я последнее время испытывал... Повесть вашу высылайте скорее, а то здесь всё увеличивается число ходящих по рукам неокончательных вариантов». О пребывании Черткова в Ясной поляне в Дневнике Толстого имеются записи, которые могут заменить комментарии к части письма Толстого, касающейся посещения Чертковым Ясной поляны: 25 января, «Утром поговорил с Чертковым и Лесковым, гуляя... Вечер разговаривали и я прочел комедию. Всё тщеславие. Чертков так же, еще более близок мне...» 27 января, «Поговорили с Чертковым очень хорошо об искусстве и смерти...» 28 января:... «Всё время проходит в беседах с Ч[ертковым]. Он рассказывал про свое душевное состояние. Как страшно!»... 30 января: «Вчера тоже.... Нынче проводил, свез Ч[ерткова] с Г[е] в Тулу. Было очень хорошо, если бы не страх за возбужденное состояние Ч[ерткова]. Нынче утром почувствовал, что мне не хочется передавать ему мои мысли именно потому, что он их принимает так жадно. Боязнь. Я то плох. Мне самому нужно питаться ими».

2 Написано: ея

3 Толстой имеет в виду болезненные состояния нервного возбуждения, время от времени бывавшие у Черткова. Ср. прим. к письму № 159, т. 86.

4 Запись об этом сне сделана в Дневнике Толстого от 31 января. См. т. 51.

5 Анна Константиновна Черткова — жена В. Г. Черткова. О ней см. т. 85, стр. 396—400.

6 Иван Иванович Горбунов-Посадов (р. 1864 г.) — единомышленник Толстого, в то время помощник Черткова по работе в издательстве «Посредник». О нем см. т. 86, стр. 215 и письма 1889 г., т. 64.

7 Павел Иванович Бирюков (1860—1931) — друг и единомышленник Толстого. О нем см. т. 85 и письма 1885 г. т. 63, стр. 227—230.

8 Владимир Владимирович Чертков — сын В. Г. Черткова (род. 24 апреля 1889 г.). О нем см. т. 86, стр. 234.

9 Пирогово — имение брата Л. Н. Толстого С. Н. Толстого в Крапивенском уезде Тульской губ. в 35 верстах от Ясной поляны.

10 Сергей Николаевич Толстой (1826—1904) — брат Л. Н. Толстого. О нем см. прим. к письму к Черткову № 9, т. 85, стр. 41 и к письму Толстого к нему от 13 февраля 1849, т. 59, стр. 30—32.

11 Мария Львовна Толстая (1871—1906) — дочь Л. Н. Толстого. О ней см. прим. к письму к Черткову № 10, т. 85, стр. 43 и к письму Толстого к ней с редакторской датой апрель — сентябрь 1886—1887 г., т. 64.


На это письмо Чертков отвечал 3—9 февраля письмом, в котором выражал свое согласие с мыслью о жизни человека, выразившейся в сне Толстого, и в свою очередь делился своими мыслями.

#### * 250.

1890 г. Февраля 17? Я. П.


Какъ вы живете, милые друзья? Пишите. А я вотъ исполняю обѣщаніе присылать выписки. Прошу[1] Машу списать слѣдующее. Мнѣ эта мысль показалась очень бодрящей, радостной. Можетъ и на васъ также подѣйствуетъ: 17 Ф[евраля].

2 Думалъ, гуляя: Оно старое, давно извѣстное, но очень живо пришло и тронуло меня. Именно: главная ошибка людей въ жизни — самая обычная и вредная — въ томъ, что мы хотимъ что-то совершить въ жизни, подвигъ или хоть дѣло какое бы то ни было. Этого нельзя. Это совсѣмъ неправильно, все равно, какъ если бы человѣкъ, котораго приставили пахать, сталъ бы на своей сохѣ возить — да невѣрно и это — или человѣка приставили запрягать, на станціи, а онъ хотѣлъ бы свести. Дѣло наше здѣсь только въ томъ, чтобы дѣлать, какъ должно, то, чтó потребуется, т. е. любовно. Въ родѣ того, чтó запрягать — дѣлать все то, чтó соединяетъ людей, a сдѣлать что-нибудь, совершить намъ не дано, п[отому] ч[то] жизнь наша не есть что либо цѣльное, законченное, а есть часть чего то несоизмѣримо огромнаго, есть конечная частица безконечнаго. Дѣло все только, чтобы часть прилаживалась, какъ должно, къ цѣлому. Если же хочешь совершить что-нибудь, то все таки совершить ты можешь не сочиненіе, не рядъ сочиненій, не просвѣщеніе народа, не объединеніе Германіи и т. п., а только одно — свою всю жизнь, до послѣдняго издыханія, такъ что все таки ты не узнаешь, чтó ты совершилъ: и жизнь твоя вся въ цѣломъ видна будетъ не тебѣ, а другимъ. Крезъ[3] и Солонъ.[4] Это радостно и полезно думать. Какъ ни старъ, какъ ни боленъ, какъ ни много, какъ ни мало сдѣлалъ, все твое дѣло жизни не только не кончено, но не получило еще своего окончательнаго, рѣшающаго значенія до послѣдняго издыханія. Это радостно, бодрительно.

5 Прибавить еще хочется то, что самая кажущаяся хорошей и значительной жизнь можетъ сдѣлаться ничтожной послѣдними годами или часами и наоборотъ. Къ тому же: претерпѣвшій до конца спасенъ будетъ.[6] —

Узналъ съ огорченіемъ, что листокъ Желтова[7] не пропущенъ цензурою. Онъ очень нуженъ. — Въ Петербургѣ теперь Рачинской Серг[ѣй] Александровичъ.[8] Онъ живетъ у Побѣдоносцева.[9] Надо увидать его и сказать ему, чтобы онъ потрудился выхлопотать разрѣшеніе этаго важнаго для дѣла близкаго его сердцу листка.

Если увидите Рачинского, поклонитесь ему отъ меня и скажите, что собираюсь писать ему съ его кузиной[10] и племянницей,[11] к[оторыя] теперь у насъ.

Я распорядился достать въ Москвѣ листокъ и переслать его Рачинскому. Если же у васъ есть — что вѣроятно — то короче и скорѣе доставить ему вашъ.

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Небольшой отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 83. На подлиннике надпись Черткова черным карандашом: «№ 245». Письмо написано не ранее 17 февраля, так как под этим числом сделана в Дневнике Толстого запись, которая сообщается в этом письме.


1 После слова прошу с новой строки рукой М. Л. Толстой написано: многоуважаемый — вероятно, начало обращения М. Л. Толстой к В. Г. Черткову.

2 Со слова думал до слова прибавить выписка из Дневника Толстого от 17 февраля 1890 г., сделанная рукой М. Л. Толстой.

3 Крез — царь, правивший от 560 до 546 г. до н. э. Лидией, небольшим государством в западной части Малой Азии. Значительно расширив свои владения, Крез вступил в конфликт с Персией, был разбит и пленен персами, после чего Лидия потеряла свою политическую самостоятельность.

4 Солон (род. около 640 г., ум. около 558 г. до н. э.) — государственный деятель Афинской республики, пользовавшийся славой мудреца. По преданию, рассказываемому Плутархом, Солон, посетив Креза, когда он был царем и славился своим богатством, отказался признать его счастливым, пояснив: «завидовать человеку, еще живому, жизнь которого не спасена от несчастий, так же опасно и несправедливо, как объявлять победителем еще сражающегося бойца». Будучи разбит персами и приговорен к сожжению живым, Крез, по сообщаемой Плутархом легенде, вспомнил слова Солона и, передав их персидскому царю Киру, получил пощаду. См. Плутарх, «Сравнительные жизнеописания», т. I, в. 3, изд. «Дешевая библиотека А. С. Суворина», стр. 276.

5 Абзац редактора.

6 Евангелие от Матфея, гл. 10, ст. 22 и Евангелие от Марка, гл. 13, ст. 13.

7 Федор Алексеевич Желтов (р. 1859 г.) — сектант молоканин, неоднократно бывавший у Толстого и пользовавшийся его расположением. О нем см. прим. к письму 143, т. 86 и письма 1887 г., т. 64.

Составленный Желтовым листок «Перестанем пить вино и угощать им» был разрешен московской духовной цензурой в январе 1890 г., напечатан 25 февраля того же года. Сведения, полученные Толстым о запрещении этого листка, оказались неверными.

8 Сергей Александрович Рачинский (1833—1902) — бывший профессор ботаники Московского университета, оставивший кафедру в 1872 г., поселившийся в своем имении и много работавший в области народного образования, которое он считал необходимым организовывать в тесной связи с церковью, и в области борьбы с пьянством. О нем см. письмо № 136, т. 86, и письма 1862 г., т. 60. Сведений о том, что Толстой выполнил свое намерение написать письмо Рачинскому в феврале 1890 г., не имеется.

9 Константин Петрович Победоносцев (1827—1906) — с 1880 по октябрь 1905 года обер-прокурор Синода, один из влиятельнейших министров при Александре III и Николае II, крайний реакционер. О нем см. письма 1881 г., т. 63, стр. 57—58.

10 Анна Алексеевна Рачинская (1856—1916) — двоюродная сестра С. А. Рачинского.

11 Мария Константиновна Рачинская. См. прим. 2 к письму № 382.


На это письмо Чертков отвечал бездатным письмом, написанным около 20 февраля: «Вчера получил ваше письмо с выпиской из дневника. Спасибо вам. Это — пища, необходимая мне и многим, от времени до времени». В том же письме Чертков писал о повести Толстого, позднее названной Толстым «Дьявол», которую Толстой начерно написал в ноябре 1889 г., но оставил не вполне законченной (см. т. 27) и о „Послесловии к «Крейцерсвой сонате»“: «Посылаю вам переписанную новую повесть вашу. Нечего и говорить вам, какое сильное впечатление она произвела на нас. В некоторых отношениях впечатление сильнее и цельнее, чем от «Сонаты», потому, вероятно, что повесть от начала до конца безукоризненна в художественном отношении. Хотелось бы поскорее видеть ее в печати и — под вашим именем, потому что в таком случае она всеми прочтется. С разных сторон она произведет благотворное влияние, между прочим — тем, что она послужит камертоном для вполне художественного, но освобожденного от бенгальского ложного освещения, трактования того, что в романах всегда трактуется совсем с другой стороны. В этом отношении все частности изложения новы и важны; например, как ни трогательна нежная привязанность к Иртеневу и заботы о нем его жены, — первоначальный источник ее отношений к нему у вас не поэтизирован, и объяснение того особенного выражения ее глаз, которое так привлекало Евгения, когда он был еще женихом — бесподобно, и вместе со многими другими подобными же по правдивости местами, которыми испещрена повесть, будет служить образцом искреннего, трезвого и беспощадного разоблачения того, что в понятиях людей так затуманено и переврано. О главной мысли повести я и не говорю: это — предостережение грозное, потрясающее, которое многих заставит призадуматься. Если вам нужно будет еще раз переписать эту вещь, то пришлите мне ее по почте. Я с великой радостью перепишу и быстрее, чем в этот раз. У меня к вам просьба, Лев Николаевич, если вы не кончили послесловия к «Сонате», то сообщите мне по крайней мере, какими тремя советами молодым людям вы хотели его окончить. Это для меня очень важно, так как я хотел бы вам составить маленькое изложение ваших взглядов по этому вопросу, группируя их из разных ваших отрывков и для этой цели эти три совета, которых вы тогда не успели еще изложить письменно — очень нужны. Но, разумеется, самое лучшее, если бы вы окончили прекрасное, ясное и уже почти оконченное послесловие, которое я вам тогда переписал. Это составило бы очень нужное и для многих необходимое завершение повести, и я отдал бы это послесловие переводчикам. Ганзен говорит, что это крайне необходимо; да так говорят и все, у которых после чтения сонаты остаются некоторые невыясненные стороны вопроса, — когда они узнаю̀т, что вы имели в виду написать маленькое послесловие».

#### 251.

1890 г. Февраль. Я. П.


Ну, вотъ вамъ исторія. Надо поскорѣе разсказать, а то забуду.

1 Служилъ въ сороковыхъ годахъ въ гвардейск[омъ] кавал[ерійскомъ] полку воспитан[никъ] Пажск[аго] корпуса князь Касатскій-Ростовцевъ. Онъ б[ылъ] красивъ, молодъ, не бѣдень и любимъ товар[ищами] и начальствомъ. Жизнь онъ велъ не распутную, какъ всѣ, а все собирался жениться. —

И выбралъ онъ дѣвушку, но наканунѣ свадьбы онъ узналъ, что дѣвушка эта обманывала его, а б[ыла] любовницей важнаго лица, и ее выдавали за него замужъ, чтобы прикрыть грѣхъ. Онъ отказался. Дѣвушка заболѣла и черезъ годъ умерла въ чахоткѣ. Она любила его. Онъ б[ылъ] при ея смерти. Она каялась ему и просила его прощенья. А онъ чувствовалъ себя виноватымъ передъ ней. Когда она умерла, онъ сталъ думать иначе о жизни и смерти. Онъ еще съ молоду 18 лѣтъ б[ылъ] очень набоженъ и хотѣлъ идти въ монахи.[2] Тогда его уговорили родные дѣлать, какъ всѣ, служить, и онъ поступилъ въ полкъ. Теперь онъ вернулся къ тѣмъ мыслямъ и чувствамъ, к[оторыя] были въ немъ тогда, но теперь онъ уже не сомнѣвался въ томъ, что онъ б[ылъ] правъ, когда хотѣлъ думать не о тѣлѣ и мірской жизни, а о душѣ и о Богѣ, и рѣшилъ выдти въ отставку и посвятить свою жизнь служенію Богу.

Онъ такъ и сдѣлалъ. Отца у него не было. Мать сама б[ыла] набожна и, хотя[3] отговаривала сына, боясь того, чтобы онъ не раскаялся въ своемъ намѣреньи, въ душѣ одобряла его. Касат[скій]-Ростов[цевъ] вышелъ въ отставку, отрекся отъ міра и поступилъ въ монастырь, извѣстный строгостью жизни братіи. Ему тогда только минуло 30 лѣтъ. Первое время ему4 очень трудно б[ыло] въ монастырѣ.[5] Плотской похоти онъ боялся больше всего и постоянно вооружался противъ нея. Оружіемъ противъ нея б[ыло] у него то, чтобы, думая о женщинахъ, думать прежде всего объ умирающей, обманутой своей невѣстѣ такъ, чтобы ея образъ, вызывавшій въ немъ одну жалость, закрывалъ отъ него всѣ другіе женскіе образы; и 2-е то, чтобы никогда не видать женщинъ.[6]

Онъ прожилъ въ монастырѣ 7 лѣтъ и на 5-мъ году своей жизни б[ылъ] постриженъ въ іеромонахи. На 7-мъ году его жизни съ нимъ случилось, казалось бы, ничтожное событіе, но такое, вслѣдствіе к[отораго] онъ оставилъ монастырь.[7]

Случай, по к[оторому] онъ оставилъ монастырь, б[ылъ] такой: Великимъ постомъ онъ говѣлъ и б[ылъ] въ особенно радостномъ состояній духа, въ к[оторомъ], какъ онъ говорилъ, онъ чувствовалъ близость Бога. Онъ стоялъ въ одинъ день у всенощной на обычномъ своемъ мѣстѣ, когда монахъ, отецъ Никодимъ, подошелъ къ нему и, поклонившись, сказалъ, что игуменъ, служившій въ этотъ день, зоветъ его къ себѣ въ алтарь. Отецъ Сергій (такое имя въ монастырѣ носилъ Кас[атскій]-Рост[овцевъ]), всегда не любившій допускать разговоры во время службы, нынче особенно не желавшій нарушать своего настроенія, поклонился Никодиму и, исполняя обѣтъ монашескаго послушанія, тотчасъ же пошелъ, куда его звали.

Въ алтарѣ стоялъ настоятель въ облаченіи и улыбаясь, говорилъ что-то съ генераломъ, к[отораго] сейчасъ же узналъ О[тецъ] С[ергій]. Это б[ылъ] бывшій командиръ ихъ полка. Генералъ этотъ теперь занималъ важное положеніе, и О[тецъ] С[ергій] тотчасъ же замѣтилъ, какъ О[тецъ] И[гуменъ] ласкался къ нему. Видъ этотъ оскорбилъ и огорчилъ О[тца] С[ергія] и чувство еще усилилось, когда онъ услыхалъ отъ игумена, что вызовъ его, От[ца] Серг[ія], ни на что другое не б[ылъ] нуженъ, какъ только на то, чтобы удовлетворить любопытство генерала увидать своего прежняго сослуживца, какъ онъ выразился.

8 — Очень радъ васъ видѣть въ ангельскомъ образѣ, сказалъ ген[ералъ], протягивая руку, — надѣюсь, что вы не забыли стараго товарища.

8 Все лицо иг[умена], среди сѣдинъ красное и улыбающееся, какъ бы одобряющее то, что говорилъ ген[ералъ], выхоленное лицо генер[ала] съ самодовольной улыбкой, запахъ вина изо рта генер[ала] и сигаръ отъ его бакенбардъ,[9] все это взорвало От[ца] Серг[ія]. Онъ поклонился иг[умену] и сказалъ: — Вы призвали меня? Что вамъ угодно?

10 Иг[уменъ] ск[азалъ]: — Да повидаться съ ген[ераломъ].

10 — От[ецъ] иг[уменъ], я ушелъ отъ міра, чтобы спастись отъ соблазновъ.[11] За что же вы здѣсь подвергаете меня имъ. Во время молитвъ и въ храмѣ Божіемъ?

— Иди, иди,[12] — вспыхнувъ и нахмурившись, сказалъ игуменъ.

На другой день б[ыло] объясненіе, вслѣдствіе к[отораго] О[тецъ] С[ергій] оставилъ монастырь. Онъ просилъ прощенья у иг[умена] и братіи за свою гордость, но вмѣстѣ съ тѣмъ, послѣ ночи, проведенной въ молитвѣ, рѣшилъ, что ему надо оставить монастырь.

От[ецъ] Серг[ій] еще и въ миру и особенно въ монастырѣ сдѣлалъ себѣ привычку рѣшать всѣ свои сомнѣнія съ Богомъ. Если ему надо б[ыло] на что рѣшиться, онъ становился на молитву и до тѣхъ поръ молился, пока сомнѣніе уничтожалось, и онъ слышалъ (какъ онъ говорилъ), голосъ, к[оторый] произносилъ рѣшеніе, к[оторое] онъ долженъ б[ылъ] принять. — Такъ б[ыло] и теперь. Голосъ сказалъ ему, что онъ долженъ оставить монастырь и поселиться въ пустынѣ.

13 Онъ еще не зналъ, гдѣ и какъ онъ поселится, какъ чрезъ недѣлю послѣ этаго[14] архимандритъ, посѣтившій монастырь, узнавши о случившемся, предложилъ Отцу Сергію поселиться въ заброшенномъ скиту около его монастыря въ другой сосѣдней губерніи. От[ецъ] Серг[ій] принялъ предложеніе и поселился въ одной изъ келій заброшеннаго скита. Нашлись люди, к[оторые] захотѣли служить О[тцу] С[ергію] и стали доставлять ему пищу.[15]

Въ уединен[ной] кельѣ этой прожилъ О[тецъ] С[ергій] еще 7 лѣтъ. Сначала О[тецъ] С[ергій] принималъ многое изъ того, что ему приносили, — и чай, и сахаръ, и бѣлый хлѣбъ, и молоко, и одежду, и дрова, но чѣмъ дальше и дальше шло время, тѣмъ строже и строже устанавливалъ свою жизнь О[тецъ] С[ергій], отказываясь отъ всего излишняго, и наконецъ дошель до того, что не принималъ больше ничего, кромѣ чернаго хлѣба одинъ разъ въ недѣлю. Все16 то, что приносили ему, раздавалъ бѣднымъ, приходившимъ къ нему.

Все время свое О[тецъ] С[ергій] проводилъ въ кельѣ на молитвѣ или въ бесѣдѣ съ посѣтителями, к[оторыхъ] все становилось больше и больше. Выходилъ О[тецъ] С[ергій] только въ церковь раза три въ годъ, и за водой, и зa дровами, когда была въ томъ нужда.

Посетителей стало приходить все больше и больше, и около его кельи поселились монахи, построилась церковь и гостинница. Послѣ 7 лѣтъ прошла далеко слава про Отца Сергія, какъ всегда преувеличивая его подвиги. Стали стекаться къ нему издалека и стали приводить къ нему болящихъ, утверждая, что онъ исцѣляетъ ихъ.

Первое посѣщеніе больного 14 лѣтн[яго] мальчика, к[отораго] привела мать къ О[тцу] С[ергію] съ требованіемъ, чтобы онъ исцѣлилъ его, б[ыло] для него тяжелымъ испытаніемъ. О[тц]у С[ергі]ю и въ мысли не приходило, чтобы онъ могъ исцѣлять болящихъ. Онъ считалъ бы такую мысль великимъ грѣхомъ гордости, но мать, приведшая мальчика, неотступно молила его, валяясь въ ногахъ, говорила: зa что онъ, исцѣляя другихъ, не хочетъ помочь ея сыну, каялась въ своихъ грѣхахъ, просила ради Христа; на утвержденія О[тца] С[ергія], что только Богъ исцѣляетъ, говорила, что она проситъ его только наложить руку и помолиться. О[тецъ] С[ергій] отказался и ушелъ въ свою келью.

Но на другой день (это б[ыло] осенью, и уже ночи были холодныя), онъ выйдя изъ кельи за водой, увидалъ опять ту же мать съ своимъ сыномъ, 14-лѣтнимъ блѣднымъ исхудавшимъ мальчикомъ,[17] и услыхалъ тѣ же мольбы. О[тецъ] С[ергій] вспомнилъ притчу о неправедн[омъ] судьѣ и, прежде не имѣвши сомнѣнія въ томъ, что онъ долженъ отказатъ, почувствовалъ сомнѣніе; а почувствовавъ сомнѣніе, сталъ на молитву и молился до тѣхъ поръ, пока въ душѣ его не возникло рѣшеніе. Рѣшеніе б[ыло] такое, что онъ долженъ исполнить требованіе женщины, что вѣра ея можетъ спасти ея сына; самъ же онъ, О[тецъ] С[ергій], въ этомъ случаѣ ничто иное какъ ничтожное орудіе, избранное Богомъ. И выйдя къ матери, О[тецъ] C[ергiй] исполнилъ ея желаніе, положилъ руку на голову мальчика и сталъ молиться.

18 Мать уѣхала[19] съ сыномъ, и черезъ мѣсяцъ мальчикъ выздоровѣлъ и по округѣ прошла слава о святой цѣлебной силѣ старца Сергія, какъ его называли теперь. Съ тѣхъ поръ не проходило недѣли, чтобы къ О[тцу] С[ергію] не приходили, не пріѣзжали больные. И не отказавъ одной, онъ не могъ отказывать и другимъ, и накладывалъ руку и молился. И исцелялись многіе, и слава О[тца] С[ергія] распространялась дальше и дальше.

Такъ дожилъ О[тецъ] С[ергій] до 50[-ти]лѣтняго возраста. Онъ уже 20 лѣтъ былъ монахомъ; изъ к[оторыхъ] 7 л[ѣтъ] прожилъ въ монастырѣ и 13 л[ѣтъ] въ уединеніи. От[ецъ] С[ергій] имѣлъ видъ старца: борода у него б[ыла] длинная и сѣда, но волосы, хотя и рѣдкіе, еще черные и курчавые.

На масляницѣ этого 20-го года жизни Сергія въ монастырѣ, изъ сосѣдняго города, послѣ блиновъ съ виномъ, собралась веселая компанія богатыхъ людей, мущинъ и женщинъ, кататься на тройкахъ.[20] Компанія состояла изъ двухъ адвокатовъ, одного богатаго помѣщика, офицера и 4-хъ женщинъ. 2 были жены офицера и помѣщика, одна была дѣвица, сестра помещика, и 4-я была разводная жена, красавица, богачка и чудачка, удивлявшая и мутившая городъ своими выходками.

Погода была прекрасная, дорога, какъ полъ. Проѣхавъ 8 верстъ за городъ, остановились и началось совѣщаніе, куда ѣхать: назадъ или дальше.

— Дa куда ведетъ эта дорога? — спросила Маковкина, разводная жена, красавица.

— Въ Т., отсюда 12 верстъ, — сказалъ адвокатъ, ухаживавшій за М[аковкиной].

— Ну а потомъ?

— А потомъ на Л., черезъ монастырь, гдѣ Касаткинъ живетъ.

— Касаткинъ? Этотъ красавецъ пустынникъ?

— Да.

— Медамъ! Господа! Ѣдемте къ Касаткину. Въ Т. отдохнемъ, закусимъ.

— Но мы не доспѣемъ ночевать домой.

— Ничего, ночуемъ у Касаткина.

— Положимъ, тамъ есть гостиница монастырская и очень хорошо. Я б[ылъ], когда защищалъ Махина.

— Нѣтъ, я у Касаткина буду ночевать.

— Ну ужъ это даже съ вашимъ всемогуществомъ невозможно.

— Не возможно? Пари.

— Идетъ. Если вы ночуете у него, то я — чтó хотите.

— A discrétion.[21]

— И вы тоже.

22 — Ну, да, ѣдемте.

Ямщикамъ поднесли вина. Сами достали ящикъ съ пирожками, виномъ, конфектами. Дамы закутались въ бѣлыя собачьи шубы. Ямщики[23] поспорили, кому ѣхать передомъ, и одинъ, молодой, повернувшись ухарски бокомъ, повелъ длиннымъ кнутовищемъ, крикнулъ, и залились колокольчики, и завизжали полозья. —


Опубликовано по копии В. Г. Черткова в книге: Л. Толстой, «Полное собрание художественных произведений», т. XIV, Государственное издательство, М.-Л. 1930, стр. 211—212. По автографу публикуется впервые. Письмо хранится в АТБ. На подлиннике пометка Черткова с обозначением даты и места написания отсутствует.

Письмо не могло быть написано позднее, чем в мае 1890 г., так как Чертков в письме от 3 июня 1890 г. сообщал, что отправил Толстому одно его письмо с копией, причем из дальнейшей переписки Толстого с Чертковым ясно, что речь идет именно об этом письме.

Слова: «посылаю вам одно ваше письмо» наводят на мысль, что письмо это было получено Чертковым сравнительно давно. По сообщению Черткова, оно было написано после разговора, в котором Толстой поделился с ним мыслью написать повесть «О. Сергий», причем Чертков просил его записать сюжет этой повести возможно скорее. Слова письма: «надо поскорее рассказать, а то забуду» заставляют думать, что Толстой выполнил просьбу Черткова и сделал набросок начала повести «Отец Сергий», содержащийся в этом письме, в ближайшие дни после разговора с Чертковым. Толстой и Чертков в первой половине 1890 г. виделись друг с другом лишь один раз, когда Чертков пробыл в Ясной поляне с 28 по 30 января. Таким образом следует предположить, что письмо написано в начале февраля 1890 г. Это предположение подтверждается и тем обстоятельством, что единственная запись в Дневнике Толстого в период с января до конца мая 1890 г., связанная с сюжетом «О. Сергия», относится к 3 февраля. Вместе с тем оно совпадает с сообщением Черткова, записанным с его слов и напечатанным в примечаниях к первой публикации «Отца Сергия», в котором указывается, что это письмо было первым после того, как Чертков уехал от Толстого. См. «Посмертные художественные произведения Льва Николаевича Толстого» под редакцией В. Г. Черткова, т. II, изд. А. Л. Толстой, М. 1911, стр. 233—234.

Опасаясь, что повесть останется ненаписанной и желая втянуть Толстого в работу над нею, Чертков переписал полученное им письмо, оставляя между строками возможно больше места для дальнейших поправок, и возвратил Толстому переписанное вместе с подлинником. Этим объясняется то обстоятельство, что подлинник комментируемого письма отсутствует в архиве Черткова, где сохранились все письма Толстого, а находится в архиве Толстого.

См. т. 31.


1 Абзац редактора.

2 Зачеркнуто: теперь

3 Зач.: против

4 Зач.: тяжело

5 Зач.: главная борьба его была с плотью похотью женской и с гордостью.

6 Переделано из слов: съ плотской похотью онъ справлялся такъ легко, какъ не ожидалъ этого. Въ воображеніи его была... Далее зачеркнуто: «но гордость смущала его. Онъ не гордился ни своимъ родомъ ни своимъ образованіемъ, умомъ, красотой, но гордился тѣмъ, что онъ пожертвовалъ всѣмъ этимъ для Бога. И всѣ окружающіе, выхваляя его зa это, поддерживали въ немъ эту гордость». Над последними строками надписано и зачеркнуто: онъ смирялся передъ всѣми братьями и онъ думалъ, что побѣдилъ гордость, но въ душѣ своей онъ гордился именно своимъ смиреніемъ и тѣмъ, что онъ пожертво[валъ].

7 Зачеркнуто: и удалился въ уедин[енный] скитъ уединен[ную] въ келью, построенную въ лѣсу не далеко отъ монастыря.

8 Абзац редактора.

9 Слова: запахъ вина изо рта генерала и сигаръ отъ его бакенбардъ вписаны между строк.

10 Абзац редактора.

11 Зачеркнуто: Я не довольно силенъ, чтобы противиться искушенію, если ж

12 Переделано из: идите, идите,

13 Абзац редактора.

14 Зачеркнуто: одна старушка помѣщица

15 Зачеркнуто: пищу О[тцу] С[ергію] приносили только хлѣбъ

16 После слова: все написано случайно незачеркнутое слово что

17 Зачеркнуто: страдавшимъ какой-то непонятной болѣзнью

18 Абзац редактора.

19 Слово: уѣхала зачеркнуто очевидно по ошибке.

20 Зачеркнуто: погода и дорога были прекрасны

21 [На что угодно].

22 Абзац редактора.

23 Зачеркнуто: повернулись ухарски бокомъ

#### * 252.

1890 г. Марта 15. Я. П.


Долго не писалъ вамъ, п[отому] ч[то] былъ боленъ — желчные камни, очень сильный припадокъ — только нынче начинаю поправляться. Спасибо, что сказали Солов[ьеву]1 про меня то, что я самъ сказалъ бы. Я пишу ему. —

Хорошая очень предстоитъ работа знающему по англ[ійски] и понимающему смыслъ ученія Христа. Это вотъ что: Въ китайскихъ книгахъ, англійски[хъ], забылъ переводчика, к[оторыя] были у меня и теперь у васъ,[2] есть ученіе о любви Ми—ти.[3] Помните? Въ ученіи Менція[4] и Конфуція[5] (въ особенности Менція) есть опроверженіе этого ученія. Такъ вотъ перевести все это и составить книгу, въ кот[орой] показать, что ученіе любви — какъ самое удобное (утилитарное) ученіе — предлагалось еще вотъ когда и у китайцевъ и очень плохо опровергнуто и имѣло большую силу, ученіе земное утилитарное, безъ понятія объ Отцѣ и главное о жизни, т. е. о жизни вѣчной.

Очень бы хорошо было.

Пріема для возстановленія жизни духа нѣтъ и не можетъ быть. Она и утрачиваться не можетъ. Промежутки сна между[6] періодами жизни замѣтны намъ только, п[отому] ч[то] мы принимаемъ за жизнь то, чтó не есть жизнь. Довольно одинъ разъ убѣдиться въ томъ, что я живой, чтобы никогда не сомнѣваться въ этомъ и засыпать спокойно. Вы вѣрно оба съ Галей имѣете это. Цѣлую васъ и Ваню.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 84. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «№ 247. Переписано». Дата определяется записью в Дневнике Толстого от 15 марта: «Вечером письма Дужк[ину], Чертк[ову], Соловьеву, Хилкову, Бугурусл[анскому] инспектору и Сереже».

Толстой отвечает на письмо от 4 марта, в котором Чертков писал, что собирался повидаться с В. С. Соловьевым, желая «выразить ему сочувствие к тем его последним писаниям, которые направлены против национальной исключительности», когда узнал, что и В. С. Соловьев желает его видеть. При встрече с Соловьевым «оказалось, что Соловьев попросил меня с своей стороны написать вам о том же, о чем он сам вам написал с дедушкой, а именно о том, как желательно было бы, чтобы вы теперь в какой-нибудь форме, хотя бы частного письма, высказались в пользу евреев, против которых готовятся очень жестокие меры. Он говорит, что возбуждение не только со стороны правительства, но и самого общества против них очень сильное, и что ваше слово непременно благотворно повлияло бы в противоположную сторону. Я сказал Соловьеву, что очень трудно побудить вас написать что-нибудь в том или другом смысле и на ту или другую тему, так как вы всегда пишете по внутренней настоятельной потребности. Но что я исполню его желание и напишу вам. Вот это самое я сейчас и делаю».


1 Владимир Сергеевич Соловьев (1853—1900) — философ и поэт, до 1881 года приват-доцент Петербургского университета. Вынужденный оставить университет в марте 1881 года после выступления против смертной казни участников покушения на Александра II, занимался по преимуществу литературной работой. Был сторонником церковности, склоняясь к католицизму, и резко отрицательно относился к религиозным идеям Толстого. О нем см. письма 1890 г., т. 65. В 1890 г. В. С. Соловьев вместе с английским корреспондентом Э. Диллоном обратился к Толстому с письмом, в котором предлагал принять участие в протесте против предполагавшегося в то время ухудшения правового положения евреев. Толстой подписал вместе с другими русскими писателями и общественными деятелями соответствующий протест, составленный В. С. Соловьевым. Об этом см. прим. к письму Толстого к В. С. Соловьеву и Э. М. Диллону от 15 марта 1890 г., т. 65.

2 Толстой имел в виду трехтомный труд James Legge «The Chinese classics», London 1875—76, в котором даны переводы с китайского на английский язык классических произведений религиозных учителей Китая, в частности Конфуция, Менция и Ми-ти.

3 Ми-Ти или Мо-ди — китайский философ, религиозный учитель, живший в конце IV в. до н. э. Его учение «О всеобщей любви», по которому причиной всех бедствий, переживаемых человечеством, является отсутствие взаимной любви между людьми, дано в переводе на русский язык и в изложении в книжке П. А. Буланже «Ми-ти, китайский философ. Учение о всеобщей любви». Под редакцией Л. Н. Толстого, изд. «Посредник», М. 1910.

4 Менций или Мэн-Цзы (372—289 до н. э.), — один из последователей Конфуция, считавшийся учеником его внука Конфуция Цзы-си. Китайский политический мыслитель и философ. Развивая учение Конфуция, касался некоторых метафизических вопросов, в частности, воспитания духа и придавал большое значение отстаиванию прав народа против произвола властителей. Полемизировал с философом Ян-Чжу, выдвигавшим, как конечную цель человеческой жизни, эстетическое стремление к наслаждению, и с Ми-ти, развивавшим идеи крайнего альтруизма и любви ко всем людям без различия, что, по мнению Менция, разрывало узы кровного родства и противоречило конфуцианству. О Менции см. П. С. Попов, «Китайский философ Мен-цзы». Перевод с китайского, Спб. 1904. Толстой знакомился с учением Менция по книге Legge «The Chinese classics», vol. II — «The Life and Works of Mencius».

5 Конфуций или Кун-Фу-Цзы (551—479 до н. э.) — китайский философ, учитель практической этики, собравший и закрепивший древние тексты, содержавшие ритуал и правила поведения, которыми должна была определяться жизнь китайца. Культ Конфуция в течение многих столетий являлся составной частью государственного официального культа Китая, на ряду с почитанием предков и божеств природы. Китайская традиция приписывает Конфуцию составление ряда книг, из которых однако с большей или меньшей вероятностью ему может быть приписано лишь составление книги Чунь-цю — исторической хроники его родной земли Лу — и редактирование сборника песнопений Ши-цзин. С учением Конфуция и с приписываемыми ему текстами Толстой знакомился по первому тому книги: Legge, «The Chinese classics. The Life and Teachings of Confucius», London 1875. О Конфуции и об отношении к нему Толстого см. прим. к письму № 5 в т. 85.

6 Сверху написано и зачеркнуто: кажущимися нам

#### * 253.

1890 г. Апреля 8. Я. П.


Сейчасъ получилъ ваше письмо, кот[орое] давно ждалъ, и безпокоился о васъ обоихъ. Послѣднія извѣстія были, что вы оба, и мужъ и жена, больны. Радуюсь, что Галѣ лучше. А еще больше буду радъ, когда васъ унесетъ Богъ изъ Петербурга. Мы съ Ганзеномъ, к[оторому] передайте мой привѣтъ, все ждали отъ васъ вѣсти.[1]

Къ послѣсловію нужно многое прибавить и разъяснить.[2] Не знаю, удастся ли.

3 То, что вы хотите дѣлать съ моими письмами, мнѣ очень желательно. Это удивило васъ. Я самъ удивленъ, но вотъ чтó: на дняхъ Мар[ья] Алек[сандровна]4 прислала Машѣ выписку изъ моего письма къ Буланже.[5] И представьте себѣ — я часто болѣю теперь и сейчасъ болитъ животъ — мнѣ б[ыло] это6 очень нужно и я прочелъ это, какъ читаютъ вещи чужія, к[оторыя] по сердцу — и онѣ кажутся знакомыми.

То, чтó я писалъ хорошаго, нужно мнѣ самому и даже болѣе, чѣмъ другимъ. Вѣдь все хорошее не изъ меня исходитъ, а проходитъ только черезъ меня. И я легко подпадалъ и подпадаю соблазну думать, что такъ [какъ] это черезъ меня прошло, то это мое изъ меня исходитъ или хоть стало моимъ.

Такъ что я рѣшилъ переслать вамъ и мои двѣ тетради дневниковъ. Вы возьмите, чтó нужно. Но больше, больше просевайте. Это я не изъ смиренія, а изъ тщеславія говорю, и тщеславіе тутъ совпадаетъ съ выгодой дѣла.

Пишите, куда вамъ писать.

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 85. На подлиннике надпись чернилами рукой Черткова: «8 Апр.», черным карандашом «№ 248». Письмо написано после получения письма Черткова от 6 апреля, которое Толстой получил 8 апреля, и возможно, что он ответил на него в тот же день, на что указывают слова «сейчас получил ваше письмо». В Дневнике Толстого от 8 апреля 1890 г. имеется запись: «письмо от Ч[ерткова]. Написал несколько плохих писем».

Толстой отвечает на письмо Черткова от 6 апреля и, частично, на письмо от 14 марта. В письме от 14 марта Чертков писал: «Вчера, спасибо доброй Маше, мы получили целый магазин духовной провизии в виде тех последних писем ваших к разным лицам, которые она еще не успела переписать для меня и прислала мне в своих собственных тетрадках». В письме от 6 апреля Чертков писал о болезни своей жены, которая в то время начала поправляться.


1 П. Г. Ганзен был в Ясной поляне с 1 по 6 апреля 1890 г.

2 В начале апреля 1890 г. Толстой усиленно работал над «Послесловием к «Крейцеровой сонате» и считал это произведение законченным, о чем писал Д. А. Хилкову от 6 апреля: «Теперь я написал к этому послесловие — его от меня требовали многие — Чертков в том числе — т. е. ясно и определенно выразить, как я смотрю на брак. И нынче я кончил и с бывшим у меня датчанином переводчиком отослал это предисловие в Петербург» (т. 65). Однако затем Толстой опять начал работать над этим произведением и закончил его 24 апреля 1890 г.

3 Абзац редактора.

4 Мария Александровна Шмидт (1843—1911), единомышленница Толстого. О ней см. т. 85 и письма 1887 г., т. 64. Письмо М. А. Шмидт, полученное Толстым 6 апреля, содержало выписку из письма Толстого к Буланже от 25 декабря 1889 г. (т. 64).

5 Павел Александрович Буланже (1864—1925), в то время единомышленник Толстого. С Толстым был знаком с 1886 года. В 1897 году был выслан за границу, причем одно время помогал Черткову в организации издательства «Свободное слово». Вернувшись из-за границы в 1899 году, служил в управлении Московско-Курской ж. д. и занимался литературной работой, в частности написал ряд статей о Толстом. О нем и его литературной работе см. т. 63, стр. 350 и т. 86, стр. 120.

#### * 254.

1890 г. Апреля 18. Я. П.


Получилъ ваше письмо и читалъ сначала и со всѣмъ сказаннымъ вполнѣ согласенъ, но еще кое что нужно. —

Напишу скоро.

Л. Т.


На обороте: Петербург. Лиговка, 31. Склад «Посредникъ» В. Г. Черткову.


Публикуется впервые. Открытое письмо. На подлиннике черным карандашом рукой Черткова: «№ 249. 19 апр. 90. Я. П.». Датируется днем, предшествующим дате почтового штемпеля: «почтовый вагон 19 апр. 1890».

Толстой отвечает на письмо Черткова от 12 апреля, о получении которого Толстой сделал запись в Дневнике от 17 апреля: «письмо прекрасное от Чер[ткова]» (т. 51).

В своем письме Чертков писал: «Я был очень рад тому, что вы написали послесловие; все там безусловно верно, но, действительно, вы затрагиваете такие вопросы, о которых можно, не договаривая, говорить только людям, сродным по духу...»

#### 255.

1890 г. Апреля 22. Я. П.


Не сѣтуйте на меня, милые друзья, что я задержалъ Ваню.[1] Надѣюсь прислать съ нимъ Послѣсл[овіе]. Съ нимъ напишу еще и онъ все разскажетъ.

Л. Т.


На обороте: Петербургъ. Лиговка, 31. В. Г. Черткову.


Напечатано в ТЕ 1913, стр. 85. Открытое письмо. Почтовые штемпели: «Почтовый вагон 23 Апр. 1890», «С. Петербург. Городская почта 24 Апр. 1890». На подлиннике черным карандашом рукой Черткова: «№ 250 23 Апр. 90. Я. П.» В Дневнике Толстого от 23 апреля записано: «Гостит Горбунов. Он хотел ехать 22. Я удержал его». Сопоставляя эту запись с почтовым штемпелем, письмо следует датировать 22 апреля.


1 Иван Иванович Горбунов-Посадов приехал в Ясную поляну 21 апреля для того, чтобы взять у Толстого и отвезти Черткову в Петербург рукопись „Послесловия к «Крейцеровой сонате»“.

#### * 256.

1890 г. Апреля 24. Я. П.


Съ страхомъ приступаю къ писанію вамъ письма, дорогой другъ В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ]. Съ страхомъ за то, что не то, что вы разсердитесь на меня, а что я огорчу васъ. А Богь видитъ, какъ мнѣ хочется только радовать васъ. Вины мои вотъ какія: 1) то, что я два дня задержалъ милаго, дорогого Ваню.[1] Это можно простить, тѣмъ болѣе, что я его въ первый разъ лучше узналъ, т. е. полюбилъ. Мы все съ нимъ писали послѣсловіе. 2) это дневники.[2] Я рѣшилъ не посылать ихъ вамъ. Ваня вамъ разскажетъ причины. — Одно вѣрьте, что это я не только обдумалъ, но прочувствовалъ всей душой. Это пока нельзя. Но обѣщаю вамъ и исполню, если буду живъ, буду сначала до конца отмѣчать синимъ карандашемъ въ дневникахъ все, имѣющее общій интересъ, и дочери будут переписывать, и буду присылать вамъ.

3) То, что я не могъ въ послѣсловіи сдѣлать то, чтó вы хотите и на чемъ настаиваете, какъ бы реабилитацію честнаго брака. Нѣтъ такого брака. Но впрочемъ вы увидите.

Я не то, что доволенъ послѣсловіемъ. И форма изложения, и порядокъ, и мѣра, — все невѣрно, но мысли, высказанный тамъ, вѣрны, искренни, и я съ величайшимъ напряженіемъ и радостью открывалъ ихъ.

Цѣлый день писалъ, усталъ.

ЦѢлую васъ и вашу семью и люблю всей душой.

Пишите скорѣе.

Л. Т.


Хотя и не слѣдовало бы вамъ писать это, но есть соображенiя, по к[оторымъ] мнѣ хочется это сдѣлать. Отъ Колички я получилъ еще письмо.[3] И вы правы: онъ въ соблазнѣ, онъ не добръ, онъ не онъ. Я писалъ ему,[4] но съ тѣхъ поръ не получалъ. Вы пожалуйста любите его. Поищите ту точку зрѣнія, съ к[оторой] онъ вамъ жалокъ, трогателенъ.

Послѣсловіе не присылайте больше мнѣ. Я думаю, что теперь я только буду портить. Если что нескладно, исправляйте съ Ваней.


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в ТК 1913, стр. 85 и в книге «Толстой и Чертков», стр. 174 и 175. На подлиннике черным карандашом рукой Черткова: «№ 251 Я. П. 25 Апр. 90». Письмо датируется 24 апреля на основании следующих данных. Толстой пишет, что задержал И. И. Горбунова, с которым, повидимому, послано это письмо, на два дня, а М. И. Горбунов собрался уезжать 22 апреля (см. прим. к письму № 254). Толстой пишет: «целый день писал, устал», а рукопись послесловия, которую должен был увезти с собою И. И. Горбунов, закончена 24 апреля.

Толстой отвечает между прочим на недатированное письмо Черткова, вероятно, посланное Толстым с И. И. Горбуновым-Посадовым, в котором Чертков писал: «Поторопитесь же прислать мне хоть полстранички или несколько строк, принимающие во внимание законность нравственного брака для тех сотен миллионов современных людей, которые еще не поднялись и до уровня возможно более целомудренного брака. Если вы этого не сделаете и послесловие разойдется по миру без этой прибавки, то миллионы современных людей, еще живых во плоти, будут оттолкнуты от жизни Христа, а не привлечены к ней».


1 И. И. Горбунов в письме к Черткову от 21 апреля, объяснял свою задержку в Ясной поляне тем, что «Лев Николаевич все эти дни пашет и письменным занимается самыми редкими урывками» (AЧ).

2 Толстой имел в виду намерение, высказанное им в письме к Черткову от 8 апреля, выслать свои Дневники Черткову для включения записанных там мыслей в «Свод» мыслей Толстого, составлявшийся Чертковым. От этого намерения Толстой временно воздержался по мотивам, которые он сообщил Черткову в письме от 23 мая 1890 г. (письмо № 258). Эти мотивы Толстой сообщил и И. И. Горбунову, который передал их Черткову.

3 Николай Николаевич Ге (р. 1857), сын художника, в то время один из близких Толстому его единомышленников. Оставив университет и решив заниматься физическим трудом, жил на хуторе своего отца в Черниговской губернии с некоторыми перерывами с 1884 года до конца девяностых годов. С 1901 г. переехал в Швейцарию. О нем см. письмо № 16, т. 85, стр. 55 и письма 1885 г., т. 63, стр. 208. Толстой имеет в виду бездатное письмо Н. Н. Ге, о котором в Дневнике Толстого от 7 апреля имеется запись: «Вчера 6 апр. ... письмо от Колечки, всё тоже задорное. Грустно» (т. 51). В письме этом Ге, между прочим, упрекал Черткова в непоследовательности, потому что он живет, как состоятельный человек, и писал про себя и Черткова: «Любовь между нами только в том и может быть, чтобы обоюдно сказать друг другу правду и обоюдно выслушать ее с желанием исправить свои грехи».

4 Письмо Толстого к H. Н. Ге-сыну от 9 апреля 1890 г. см. в т. 65.

#### * 257.

1890 г. Мая 4. Пирогово.


Пишу вамъ изъ деревни брата (въ 40 верст[ахъ] отъ Яс[ной] П[оляны], куда я поѣхалъ съ Машей пожить недѣлю.[1] Пишу это, чтобы вы не удивлялись, если не скоро будутъ отвѣты.

Въ «Послѣсл[овіи]» вычеркните слова: «какъ говорить Maтью Арнольдъ», если помните, гдѣ они стоятъ, и успѣете.[2] Тоже и на счетъ начала хотѣлъ васъ просить рѣшить: какое оставить начало — прежнее или теперешнее. Теперешнее какъ будто нескладно.[3]

Я поѣхалъ къ брату съ цѣлью большей свободы для писанья.[4] Да нездоровится. Радъ буду узнать, что васъ нѣтъ въ П[етер]б[ургѣ].[5] Это будетъ знакъ, что Галѣ, к[оторую] цѣлую — лучше.

Л. Т.


На обороте: Петербургъ Лиговка, 31. Складъ Посредникъ. В. Г. Черткову.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в ТЕ 3013 стр. 85. Открытое письмо. Почтовый штемпель: почтовый вагон 4 мая 1890 г. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «№ 252 Я. П., 4 мая 90». Письмо написано, вероятно, 4 мая, так как из Дневника Толстого видно, что он приехал в Пирогово 3 мая и приехал «поздно».


1 Толстой прожил вместе с Марьей Львовной в имении С. Н. Толстого Пирогово с 3 по 12 мая.

2 В архиве Черткова хранится рукопись ,,Послесловия к «Крейцеровой сонате», с надписью «Черновая послесловия, привезенная Ваней 26 апреля». В этой рукописи имеются слова: «В этом состоит различие учения Христа от всех других религиозных учений, различие, заключающееся не в различии требований, а заключающееся в различии способа руководства людей, как говорит Мэтью Арнольд». В печатном издании последние четыре слова отсутствуют.

Мэтью Арнольд (Mathew Arnold, 1822—1888), английский литературный критик и поэт, профессор Оксфордского университета. Относясь критически к ортодоксальным церковным взглядам, написал ряд книг по вопросам религии, в частности книгу «Literature and Dogma», впоследствии переведенную на русский язык под заглавием «В чем сущность христианства и иудейства», изд. «Посредник», М. 1908. Толстой имеет в виду взгляды М. Арнольда относительно различия между ветхим заветом и христианством, по которым в ветхом завете в качестве руководящего начала выдвигался религиозный закон, требовавший себе подчинения, а христианство отыскивает руководящее начало во внутренней жизни человека. О своем согласии с этими взглядами М. Арнольда Толстой писал кн. Л. Д. Урусову 22 мая 1885 г. (см. т. 63, стр. 250).

3 Толстой имеет в виду начало послесловия в черновом варианте от 6 апреля («Я получил и получаю много писем от незнакомых мне людей, просящих меня объяснить...»), замененное в рукописи, законченной 24 апреля, другим, которым начиналась первая редакция: «— Читали вы последнюю повесть Толстого? — Нет, а что?».

4 Написано по: раб[оты]

5 В. Г. и А. К. Чертковы уехали из Петербурга в Кисловодск 3 июня.

#### * 258.

1890 г. Мая 20. Я. П.


Здоровье лучше. Скучаю безъ писемъ отъ васъ.

Толстой.


Телеграмма. Печатается впервые. На лицевой стороне бланка: «Из Козловки 20 12 ч. 40 м.» На оборотной стороне рукой Черткова черным карандашом: «№ 253 Я. П. 20 мая 90».

Ответ на несохранившуюся телеграмму Черткова, спрашивавшего о состоянии здоровья Толстого, в связи с пережитым Толстым заболеванием, которое врачи определяли, как воспаление двенадцатиперстной кишки.

#### * 259.

1890 г. Мая 23. Я. П.


Радъ былъ, дорогіе друзья, и живой грамотѣ о васъ и портрету Галя.[1] Одно мнѣ жаль, что нѣтъ письма и давно нѣтъ. Я привыкъ къ духовному общенію съ вами и вижу, какъ дорожу имъ. Ну да теперь тѣмъ лучше. Пишите послѣ, когда обсидитесь тамъ, гдѣ сядете. — Гдѣ это будетъ? Казалось бы проще всего вамъ въ Ржевскѣ[2] быть. Тамъ бы вы одумались и тогда могли бы рѣшить лучше — оставаться ли вамъ или ѣхать дальше на Кавказъ.[3] Вамъ, Анна Конст[антиновна], совѣтую не скрывать своего желанія, если оно есть, ѣхать на Кавказъ, а высказать его прямо. А потомъ ужъ вмѣстѣ рѣшить, дать ли ему ходъ или нѣтъ. — Я считаю, что сидѣть надо тамъ, гдѣ сидишь, стало быть въ Пет[ербургѣ], но если бы я былъ вашъ мужъ или отецъ (Галя!) по отношенію собственно въ томъ положеніи, въ какомъ В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ], и зналъ бы, что вы опредѣленно хотите на Кавказъ или куда бы то ни было, я бы повезъ васъ. — Впрочемъ вы все это знаете и рѣшите сами, настолько лучше, насколько дальше отъ страха за плотскую жизнь свою и любимыхъ существъ.

Мнѣ очень очень жаль, что не могу послать вамъ дневники.[4] Я тогда необдуманно написалъ: не говоря о томъ, что это нарушаетъ мое отношенхе къ этому писанiю, я не могу послать, не сдѣлавъ непріятное женѣ или тайны отъ нея. Это я не могу. Чтобы загладить свою вину не сдержаннаго обѣщанія, буду выписывать вамъ, какъ вотъ началъ, и посылаю. Это составить 1/12 или около этаго часть. Дневники же не пропадутъ. Они спрятаны, и про нихъ знаютъ домашніе — жена и дочери. Пропасть ничего Божье не можетъ. Я вѣрю.

Милый Матв[ѣй] Ник[олаевичъ] говорилъ мнѣ, что вы пишете письмо Государю.[5] По моему послѣдствій это никакихъ общихъ имѣть не можетъ, какъ бы хорошо вы ни написали. Да и не нужно ничего. Все идетъ прекрасно. Если можетъ быть нужно, такъ только для Госуд[аря], какъ для человѣка, чтобъ онъ увидалъ больше истины. Если такъ, помогай вамъ Богъ.

Здоровье мое хорошо. Лучшаго ничего не желаю. И мнѣ очень, очень хорошо.

Такъ цѣлую васъ обоихъ съ ребенкомъ и очень люблю васъ. Лизаветѣ Ивановнѣ[6] мой привѣтъ.

Л. Т.


Публикуется впервые. На подлиннике черным карандашом рукой В. Г. Черткова: «№ 254». Дата определяется записью в Дневнике Толстого от 23 мая: «Был Чистяков. Написал письмо Черткову».


1 Толстой имеет в виду приезд М. Н. Чистякова, привезшего, между прочим, Толстому любительскую фотографию А. К. Чертковой с сыном.

Матвей Николаевич Чистяков (1854—1920) заведывал в 1889—1893 гг. хозяйственными делами Черткова на его хуторе Ржевск и всей матерьяльной стороной тех мероприятий, которые предпринимались Чертковым в целях помощи местным крестьянам. О нем см. письма 1892 г., т. 66.

2 Хутор в Острогожском уезде Воронежской губ. с участком земли в 500 десятин, отданный матерью В. Г. Черткова Е. И. Чертковой в его распоряжение,

3 В. Г. и А. К. Чертковы 3 июля 1890 г. выехали в Кисловодск, в связи с недомоганием А. К. Чертковой.

4 Толстой временно отказался от намерения посылать Черткову свои Дневники (см. п. № 255), не желая обидеть С. А. Толстую, протестовавшую против этого. В Дневнике Толстого от 22 мая имеется запись: «.... приехал Чистяков. Всё о дневниках. Он, Ч[ертков], боится, что я умру и дневники пропадут. Не может пропасть ничего. А нельзя послать — обидеть. Маша списала то, что я отметил».

5 Письмо к Александру III, которое В. Г. Чертков, по сообщению А. К. Чертковой, писал в связи с преследованиями сектантов в Воронежской губернии. Письмо не было послано.

6 Елизавета Ивановна Черткова (1831—1922), мать В. Г. Черткова. О ней см. т. 85, стр. 4, 5.

#### * 260.

1890 г. Июня 11. Я. П.


Получилъ ваши послѣднія письма изъ Петерб[урга] и съ дороги. Спасибо за нихъ. Имѣлъ свѣдѣнія и отъ Горбунова, что вы проѣхали благополучно.[1] Очень радъ за васъ. — Напишите про Галю и себя. Ге2 разсказывалъ про васъ и говорилъ, что она очень слаба.

3 Только бы быть согласной, совсѣмъ согласной съ тѣмъ физическимъ состояніемъ, въ кот[орое] ставитъ Богъ[4] — и тогда очень хорошо, милая Галя. И не то, что согласнымъ, согласнымъ нельзя быть, когда больно, а не быть несогласнымъ, не противиться, не желать другаго. Для того, чтобы не желать другаго, надо дѣлать. Если дѣлаешь что-нибудь одной, положимъ, рукой,[5] когда другой нѣтъ, или языкомъ, какъ, я видѣлъ, шьетъ безрукая, то вѣдь во время дѣла не придетъ и мысль о томъ, зачѣмъ у меня нѣтъ рукъ, а думаешь только о томъ, какъ бы сдѣлать то, что дѣлаю, тѣми средствами, какія у меня есть. Я испытывалъ это во время болѣзни и вполнѣ, когда испытывалъ только слабость, и не вполнѣ, когда было больно. Но думаю, что можно. Вѣдь боль есть только отсутствіе безболѣзненности. И можно дѣлать и съ болью, и тогда не думаешь[6] о боли, не желаешь прекращенія ея. Я говорю только, что можно. Я только чуть чуть вижу возможность этого, и чѣмъ больше практики, тѣмъ больше можно дойти до этого. Дѣлать дѣло божье въ томъ состояніи, въ кот[оромъ] находишься, какъ велѣно было разслаблен[ному] Силоамской купели,[7] одно и дѣйствительное спасеніе.

Одно могу сказать, что пока я былъ боленъ и слабъ, я духовно былъ сильнѣе. Теперь я физически поправляюсь, тѣло начинаетъ опять давить и жалко болѣзни. Помните разсказъ о монахѣ, умершемъ и воскресшемъ для того, что[бы] онъ могъ помириться съ братомъ.[8] (Его на томъ свѣтѣ пожалѣли и дали ему воскреснуть, чтобы онъ могъ помириться.) Такъ воскресной разсказывалъ, какъ хорошо, чисто, радостно, легко, свѣтло было тамъ, и какъ вдругъ его взяли изъ тѣхъ чистыхъ, чистыхъ, радостныхъ свѣтлыхъ мѣстъ и привели къ зловонной, гнойной ямѣ и велѣли лѣзть въ нее. Онъ съ отвращеніемъ и ужасомъ повиновался и влѣзъ въ нее. Эта яма была его тѣло. И вотъ теперь я чувствую, какъ благодаря лѣченіямъ, кумысу, праздности физической, я, ужъ начавшій вылѣзать, по грудь выпроставшійся изъ ямы, опять тону въ ней и начинаю захлебываться. Не знаю, какъ вамъ, молодымъ, но мнѣ, пожившему уже, не разсужденіемъ, но чувствомъ хочется освобожденія отъ червей.

Пишу это особенно п[отому], ч[то] все это послѣднее время нахожусь въ самомъ скверномъ, сонномъ, склонномъ къ раздраженію, эгоизму и всякой гадости, состоянии выздоравливающаго.

Разсказъ отца Сергія очень заинтересовалъ меня.[9] Я кончилъ теперь предисловіе къ книгѣ Алексѣева[10] и займусь имъ. Очень можетъ быть интересно.

Ну прощайте. Цѣлую васъ. —


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в ТЕ 1913» стр. 86 и в книге «Посмертные художественные произведения Л. Н. Толстого», изд. A. Л Толстой, т. II, М. 1911, стр. 234. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «255». Дата определяется записью в Дневнике Толстого от 11 июня, о том, что написано письмо Черткову.

Толстой отвечает на письма Черткова от 29 мая и 3 июня. В первом из этих писем Чертков писал: «Действительно, дорогой Лев Николаевич, я последнее время мало писал вам, хотя одно письмо вы, повидимому, не получили, — письмо, в котором рассказываю преимущественно про готовящиеся издания картин...Относительно ваших дневников я теперь вполне понимаю, что вы их мне не отдаете на хранение: я раньше не знал всех обстоятельств. Большое спасибо вам за выборку отрывков из них. Эти отрывки мне очень дороги и нужны. Пожалуйста, доведите эти выборки до конца.

Открытое письмецо ваше о послесловии я получил и тотчас же исполнил ваше желание, т. е. восстановил первоначальное начало (которое, действительно, на мой взгляд проще, скромнее и спокойнее) и вычеркнул ссылку на Арнольда. Диллону я успел вручить эти изменения. Ганзен же уехал из Петербурга, не получив их. О письме к государю я совершенно согласен с вами. Эта потребность была у меня сильна под впечатлением клеветы и ложного освещения, в котором ему сообщаются факты, но теперь — охладела. Быть может, когда-нибудь желание это назреет и осуществится; но это может быть хорошо только, если будет сделано совершенно искренно для него, без всякой задней мысли о результатах для самого себя. Я еще не сознаю себя в соответствующем для этого настроении, и потому воздержусь».

Во втором письме, написанном в вагоне железной дороги по пути на Кавказ, Чертков писал:

«Вчера из Петербурга я отправил Маше почтовой посылкой на Тулу: 1) Выписки из вашего дневника обратно (с копией). 2) Одно ваше письмо с копией. 3) Список Сонаты».


1 Письмо И. И. Горбунова от 5 июня из Ржевска о том, что он виделся с Чертковыми на станции ж. д. при проезде их на Кавказ. См. прим. к письму Толстого к Горбунову от 11 июня, т. 65.

2 Николай Николаевич Ге (1831—1894) — художник, друг и единомышленник Толстого. О нем см. письмо № 16, т. 85, стр. 55, 56 и письма 1884 г., т. 63, стр. 208. Н. Н. Ге гостил в Ясной поляне проездом из Петербурга на свой хутор в Черниговской губ. 8—11 июня.

3 Абзац редактора.

4 Зачеркнуто: нетолько

5 Зачеркнуто: слабой. Слова: когда другой нет написаны по слову: что-нибудь.

6 Слова: не думаешь написаны по слову: забываешь

7 Об исцелении расслабленного при Силоамской купели говорится в Евангелии от Иоанна, гл. 5, стр. 2—15.

8 Толстой, повидимому, имеет в виду «Слово о некоем воине Таксиоте, воскресшем из мертвых», который, согласно христианской легенде, умер, не успев покаяться в грехе, и получил разрешение вернуться на свет для покаяния. (См. «Пролог» кн. 2, 7 изд., М. 1877, л. 66—69. Чтение на 28 марта.) Подробнее см. комментарий к письму Толстого к В. И. Алексееву от 30 июня 1890 г., т. 65.

9 Чертков переслал Толстому при письме от 3 июня бездатное письмо Толстого, в котором Толстой сообщал Черткову первоначальный набросок рассказа «Отец Сергий». Одновременно с подлинником Чертков послал. Толстому копию, на которой между строк было оставлено место для поправок и добавлений, с целью побудить Толстого начать работу над этим рассказом. Об этом см. прим. к письму Толстого к Черткову № 251.

10 Предисловие Толстого к книге д-ра П. С. Алексеева «О пьянстве», озаглавленное «Для чего люди одурманиваются?», было окончено 10 июня: 1890 г. См. книгу: д-р П. С. Алексеев, «О пьянстве». С предисловием гр. Л. Н. Толстого — «Для чего люди одурманиваются», изд. журнала «Русская мысль», М. 4891, стр. 1—27, и т. 27 настоящего издания.


На это письмо Чертков отвечал письмом от 17 июня, в котором, между прочим, писал: «Ваше доброе письмо нас очень обрадовало, дорогой Лев Николаевич. В особенности Галя была тронута им, так как она почему-то боялась, что вы не то что отвернетесь от нас, а охладеете. Видно, совесть у нее не спокойна. И я очень рад этому, потому что для меня страшнее всего такое состояние, когда совесть спокойна. Я никогда не слыхал о монахе воскресшем, и потому легенда эта меня особенно поразила своей глубиной и силой. Да, хорошо, когда можешь действительно относиться к своему телу, как к гнойной яме. К сожалению, я мало знаком с этим чувством, хотя и завидую тем, кто испытывают его».

#### * 261.

1890 г. Июля 1. Я. П.


Получилъ ваше письмо и Послѣсловіе, спасибо за нихъ. Очень пріятно было прочесть письмо Wilson’a.[1] Я на дняхъ получилъ тоже прекрасное письмо отъ самого старика Балу,[2] онъ не спорить больше, а такъ любовно братски пишетъ, что сердце радуется. Я просилъ Машу переслать вамъ это письмо, но она его куда то пока затеряла. Они прислали еще нѣсколько своихъ изданій и между прочимъ его Коротенькій Катихизисъ непротивляющихся,[3] к[оторый] перевелъ гостящій у насъ Страховъ[4] и к[оторый] я пришлю вамъ. — О Вагнерѣ[5] я очень радъ — о томъ, главное, что онъ не сердитъ, а добръ ко мнѣ. — Я пью кумысъ и понемногу работаю и очень огрубѣлъ и поздоровѣлъ. Право, скверно быть здоровымъ. По крайней мѣрѣ съ такимъ же, если не съ большимъ правомъ это можно сказать, чѣмъ то, что скверно быть нездоровымъ. Право такъ, милый другъ Галя, не для васъ это говорю, а всей душой такъ чувствую. На дняхъ получилъ письмо отъ Русанова,[6] подтверждающего это — Пишите. — Да, я не отвѣчалъ вамъ на предшествующее письмо, которое меня очень тронуло и кот[орое] я очень, очень понялъ — о вашемъ страхѣ за ребенка и покаяніе за этотъ страхъ.[7] Ничего, по крайней мѣрѣ теперь не умѣю сказать вамъ объ этомъ. Такъ и кажется, что вы казнитесь и что такъ вамъ и надо. Пока прощайте. Нынче послѣ долгаго перерыва отвѣтилъ кучу писемъ. Ваше 7-ое и усталъ.

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 86. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «Я. П. 3 июля 90 № 256». Дата определяется записью в Дневнике Толстого от 1 июля 1890 г.: «Опять писал письма Баллу, Анненк[овой], Горб[унову], Чертк[ову] плохо».

Толстой отвечает на письма Черткова от 11 и 17 июня 1890 года. В первом из этих писем Чертков писал: «Посылаю вам, наконец, список вашего послесловия с теми поправками, которые вы просили меня внести в открытом письме. Как я и писал вам уже, задержка в доставлении вам послесловия произошла сначала оттого, что я не знал, что у вас его нет, а потом потому что пришлось отослать шведской переводчице приготовленный для вас экземпляр. Посылаю вам также радостное письмо, полученное мною сегодня из Америки. Попросите, пожалуйста, Машу вернуть мне это письмо при случае. — Я забыл вам сказать, что накануне отъезда из Петербурга я случайно встретил Вагнера, и он меня спрашивал о том, как вы отнеслись к его последнему письму. Ему видимо было жаль, что он написал в недружелюбном тоне, и при прощании, он просил меня передать вам, что он очень жалеет, если сказал что-нибудь резкое или огорчительное для вас. Я его, между прочим, спросил, считает ли он, что человек, который старается жить по совести, но совершенно игнорирует спиритизм, как например, вы, живет хорошо. Он мне сказал: «Я отвечу вам следующим фактом: на одном сеансе, на котором духи очень сильно проявлялись и утверждали про себя, что они находятся в состоянии, почти чистом от грехов, я спросил у них, как они смотрят на жизнь Л. Н. Толстого. Они ответили, что он живет правильно и праведно. Я, признаюсь, удивился их ответу и спросил, как же это может быть, когда он отрицает спиритизм? Они ответили, что это не имеет никакого значения, что это — пустяки». О письме Черткова от 17 июня см. прим. 7.


1 Жильберт Льюис Вильсон (Gilbert Lewis Wilson, 1858—1921?) — американец, с 1883 г. унитарианский пастор. Разделял взгляды А. Баллу относительно недопустимости применения какого-либо насилия. О нем см. прим. к письму Толстого к нему от 5 июля 1889 г., т. 64. Письмо Вильсона к Черткову (хранится в AЧ) было послано Чертковым Толстому с просьбой вернуть «при случае». В Дневнике Толстого от 22 апреля 1890 г. имеется запись: «Получил прекрасное письмо Вильсона Черткову».

2 Адин Баллу (Adin Ballou, 1803—1890) — американец, пастор, первоначально принадлежавший к секте универсалистов, выдвигающих, как основной пункт вероучения, христианскую любовь и проповедующих всеобщее спасение, затем создавший свою религиозную общину, проповедуя кроме догматов вероучения универсалистов и принцип непротивления злу насилием. А. Баллу отрицал военную службу и участие в административной деятельности правительства. Основанная им в 1841 г. община в долине Hopedale пыталась строить свою жизнь на основе обобществления собственности, но эта попытка окончилась неудачно. О нем см. письма 1890 г., т. 65.

В письме от 30 мая 1890 г. Баллу писал Толстому: «Благодарю вас за объяснение вашей мысли относительно допущения компромисса на практике, но без компромисса в самой теории. Я далек от желания спорить или пререкаться относительно наших словесных несогласий». Ответ Толстого на это в письме к Баллу от 1 июля 1890 г., т. 65.

3 Составленный А. Баллу катехизис непротивления (Christian Non-resistance Questions answered), переведенный в июле 1890 года H. Н. Страховым с поправками Толстого, включен в книгу «Царство божие внутри вас» (см. изд. «Свободное слово», Christchurch 1902, стр. 5—7).

4 Николай Николаевич Страхов (1828—1896), — автор многочисленных философских и критических статей, один из друзей Толстого. О нем см. письма 1870 г. т. 62 и т. 86, стр. 240. Летом 1890 г. H. Н. Страхов гостил в Ясной поляне.

5 Николай Петрович Вагнер (1829—1907) — профессор зоологии, автор «Сказок Кота-мурлыки». О нем см. письма 1876 г., т. 62. Н. П. Вагнер принадлежал к числу спиритов и считал себя задетым пьесой Толстого «Плоды просвещения», в которой выведен профессор-спирит. См. письмо Толстого к Вагнеру от 25 марта 1890 г., т. 65.

6 Гавриил Андреевич Русанов (1845—1907) — бывший член окружного суда, оставивший службу под влиянием идей Толстого, один из близких единомышленников Толстого. Был болен сухоткой спинного мозга. О нем см. письма 1885 г., т. 63, стр. 217, и т. 86, стр. 120. В комментируемом письме Толстой имеет в виду письмо Г. А. Русанова к нему от 10 июня 1890 г., в котором Г. А. Русанов, рассказывая о тяжелых физических страданиях, которые он переживает, пишет: «Установившееся у меня, благодаря вам, отношение к мысли о смерти не изменилось. Желания умереть у меня нет (я нахожу, что жизнь хороша), но и смертного страха нет. А как я мучился им иногда. Пусть будет, как богу угодно». См. ответное письмо Толстого к Русанову от 30 июня 1890 г., т. 65.

7 Толстой имеет в виду слова Черткова в письме от 17 июня, в котором Чертков писал ему о том, что Анна Константиновна испытывает острый страх за жизнь их сына при каждом его недомогании.

#### * 262.

1890 г. Июля 9. Я. П.


Спасибо за ваше письмо, милый другъ Галя. Знать я знаю и любить я люблю васъ, или по крайней мѣрѣ думаю, что знаю и люблю васъ; но теперь, какъ съ новымъ человѣкомъ, хочется говорить съ вами, послѣ того, какъ вы мнѣ такъ глубоко дали заглянуть въ свою душу. Въ особенности умилило, тронуло и поразило меня то, что вы говорите о славѣ людской, о трудности избавиться отъ этой заботы.

1 Удивительная мудрость евангельская; такъ много сказано въ столь[2] маломъ количествѣ словъ, что поймешь одно значеніе, и оно такъ велико покажется, что долго еще не видишь другого значенія въ тѣхъ же словахъ. Это случается со всѣми нами по отношенію 6-й гл[авы] Матѳ[ѣя] отъ 1-го до 18[-го стиха]. «Не творите милостыни (добрыхъ дѣлъ) передъ людьми».[3] Такъ это легко, просто кажется, когда обсуживаешь чужія дѣла или думаешь о тѣхъ дѣлахъ, ко[торыя] я буду дѣлать, вродѣ того, какъ глядя на горы издалека, кажется такъ нетрудно перейти съ одного уступа на другой, а какая страшная трудность на дѣлѣ перейти отъ дѣлъ для похвалы людской на дѣла для Бога, не только безъ похвалы, но при осужденіи людей и именно избранныхъ людей, какъ вы говорите. Только тотъ, кто испыталъ это, и особенно если имѣлъ несчастье быть хвалимымъ людьми, знаетъ, какъ это страшно трудно, невозможно кажется, какъ трудно, невозможно кажется всякое дѣло, к[оторое] никогда не дѣлалъ и воображаешь, что умѣешь дѣлать. Въ самомъ дѣлѣ, какъ хорошо для этого позоръ, срамъ передъ людьми, передъ избранными даже, чтобы ужъ сразу откинуть заботу о ихъ мнѣніи и опереться на одно, что держитъ. Только тогда и найдешь, что держитъ, когда перестанешь держаться за то, что не держитъ. — 4 Трогаетъ меня особенно ваша мысль объ этомъ п[отому] ч[то] я безпрестанно объ этомъ же самомъ думаю и ту же мысль встрѣчаю у близкихъ намъ по духу и идущихъ но одному съ нами пути людей. Не думайте, что я вамъ говорю какъ человѣкъ, поборовшій эту трудность. Напротивъ, я говорю какъ человѣкъ, к[оторый] съ ней борется и еще только начинаетъ и только вѣритъ въ возможность побороть ее. Можетъ быть, отъ этого вамъ и пригодится то, что я объ этомъ думаю, и то, какъ хочу поступать. Я прекрасный б[ылъ] учитель математики, п[отому] ч[то] я очень тупъ къ ней, я мнѣ стоитъ огромнаго труда понять, и чтобъ понять, мнѣ надо понять со всѣхъ сторонъ; то же и въ нравственныхъ вопросахъ я очень дуренъ (это звучитъ скверно — ложнымъ смиреніемъ, но вы поймете, что это, во 1-хъ, правда, а, во 2-хъ, вовсе не смиреніе), подверженъ въ самой сильной степени всѣмъ гадостямъ людскимъ, и мнѣ нужно много усилій, чтобы отдѣлаться отъ нихъ, нужно со всѣхъ сторонъ подкапываться подъ нихъ, и потому я иногда могу быть полезенъ другимъ въ той же борьбѣ. —

5 Такъ вотъ скажу, что я думаю объ этомъ: во 1-хъ, эта наша забота о мнѣніи людскомъ (избранныхъ) не есть маленькій грѣшокъ, какъ мы склонны думать, а страшное дѣло — подставленіе эгоистическаго, гадкаго, подлаго[6] удовлетворенія на мѣсто самаго святого дѣла служенія Богу, дѣло, к[оторое], производя въ насъ самодовольство, лишаетъ насъ возможности двигаться впередъ и, главное, прямо и просто лишаетъ насъ единой истинной жизни. Не даромъ Христосъ такъ много говорить про это. Такъ, во 1-хъ, это страшно важно и нельзя слегка относиться къ этому, а надо при всякомъ случаѣ учить себя обратному: напр[имѣръ], сказалъ глупость — не поправляться; написалъ письмо нескладное, стыдное — не переписывать; меня ругаютъ, осуждаютъ — радоваться; меня хвалятъ — бояться, огорчаться, и многое подобное.

Bo-2-хъ, и главное — молиться Богу, т. е. устанавливать такія отношенія съ Богомъ, въ к[оторыхъ] нѣтъ никакимъ другимъ людямъ участія, выгородить себѣ этотъ хоть маленькій по времени мірокъ. Pascal[7] говоритъ: «il faudra mourir seul; il faut vivre seul».[8] Отношенія эти съ Богомъ очень медленно устанавливаются, но устанавливаются. Какъ смотритъ Богъ на это мое дѣло? Какъ Онъ хочетъ, чтобъ я поступилъ? Я сержусь, досадую, жалѣю, боюсь, отчаяваюсь, а Богъ что? Вѣдь Онъ есть. Я и мы всѣ къ Нему пойдемъ такъ же, какъ отъ Него вышли и въ Немъ. Иногда сознаешь Его и тогда все стихаетъ, а иногда теряешь Его. Но что жъ дѣлать? Довольно того, что знаешь, что Онъ есть, и что можно на него опереться. Когда же не видишь Его, то ужъ это положеніе считаешь не жизнью, а сномъ, и ждешь опять Его близости. —

9 Я по вашему письму вижу, что вы знаете это состояніе и живете имъ. —

Главное дѣло не позволять въ своей душѣ смѣшенія этихъ двухъ по внѣшности совсѣмъ похожихъ и по внутреннему содержанію совсѣмъ различныхъ стремленій — дѣлъ для похвалы и для Бога. — Юродство не только понятно, но необходимое условіе духовнаго роста. Какъ я узнаю, для людей ли я дѣлаю или для Бога, если только не провѣрю себя тѣмъ, что осужденіе людское не мѣшаетъ мнѣ дѣлать то, что я дѣлаю?

Говорю я все о томъ, что можетъ быть; но какъ страшно далекъ я отъ этаго, и какъ необходимо это и мнѣ, и вамъ. И будемъ стремиться къ этому. Я вижу, что вы, такъ же, какъ и я, видите (несмотря на всю трудность) не только возможность, но необходимость осуществленія.

Пишите мнѣ, т. е. кто-нибудь изъ двухъ чаще. Какъ здоровье маленькаго? — Я живу хорошо.

10 Я какъ будто не отвѣчалъ на первую и главную часть вашего письма о вашихъ тревогахъ о Димѣ[11] и различіи отношения вашего и больш[ого] Димы[12] къ болѣзни; но отвѣчалъ, какъ умѣлъ. Все дѣло, какъ и всякое дѣло самое сложное и запутанное, становится просто л ясно, если удастся поставить его независимо отъ людей передъ судомъ одного Бога.

Любящій васъ Л. Толстой.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись синим карандашом рукой Черткова: «Я. П. 10 июля 90», черным карандашом: «257». Дата определяется записями в Дневнике Толстого: от 8 июля — «прекрасное письмо от Г[али] Чертков[ой] мне», и от 9 июля — «написал письмо Гале».


1 Абзац редактора.

2 Написано по слову: таком

3 Слова, включенные в скобки, вписаны в текст без скобок.

4 Абзац редактора.

5 Абзац редактора.

6 Слова: гадкого, подлого вписаны над строкой.

7 Блез Паскаль (1623—1662) — французский ученый, известный своими открытиями в области физики и математики. В последние семь лет своей жизни жил в уединении при монастыре Порт-Рояль, писал по вопросам философии и религии (О Паскале см. т. 86, стр. 145. Оставшаяся после смерти Паскаля незаконченной книга его религиознофилософских размышлений «Les Pensées» [«Мысли»] была одной из любимых книг Толстого. В Яснополянской библиотеке эта книга сохранилась в издании: В. Pascal, «Pensées». Précédées de sa vie par M-me Périer, sa soeur. Paris. 1850.

8 [Умирать придется одному. Надо и жить одному.] Толстой имеет в виду слова Паскаля: «Je mourrai seul; il faut donc faire, comme si j’étais seul» [Я буду умирать один; следовательно, и действовать надо так, как если бы я был один.] («Pensées de Pascal», édition Didot, Paris 1847, p. 190).

9 Абзац редактора.

10 Абзац редактора.

11 Владимир Владимирович Чертков.

12 Владимир Григорьевич Чертков.

#### * 263.

1890 г. Июля 28. Я. П.


Вчера хотѣлъ писать вамъ, п[отому] ч[то] безпокоился о васъ, о здоровьи Гали и Димы, не получая долго извѣстій, и вотъ вчера получилъ ваше письмо съ письмомъ англійскимъ.[1] Вы пишете: «другое письмо». Я не получалъ перваго, если не считать письма Вильсона.[2] Не получалъ тоже книгъ. Спасибо, что напоминаете объ Отцѣ Сергіи.[3] Я возьмусь за него. А то все отвлекался предисловіемъ къ деклараціи Гарисона[4] и катехизису Балу, кот[орое] разростается въ большую и очень нужную статью объ обманѣ церкви.[5] Можетъ быть и кончу послѣ, а теперь хочется кончить Сергія. —

Маша писала вамъ, что она писемъ моихъ не будетъ больше переписывать и дневниковъ.[6] Она права и дѣлаетъ это для меня. Не сердитесь на меня, милый другъ, но поймите, что это не то, что тяжело, но парализуетъ духовную дѣятельность, парализуетъ знаніе того, что это сейчасъ спишется и передастся. Не говорите мнѣ разные доводы, а просто, любя меня, влѣзьте въ меня, что и есть любовь, и откажетесь отъ этаго и не говорите, что это кому нибудь лишеніе и вамъ непріятно, и мнѣ будетъ очень радостно. Я же вамъ буду писать чаще. Я и теперь часто думаю самъ для себя и думаю: вотъ это надо написать Черткову. — Я теперь совсѣмъ, слишкомъ здоровъ, пью кумысъ и онъ отягчаетъ мнѣ голову и потому мало пишу. Но надѣюсь, что въ началѣ Августа кончу и возьмусь всѣми силами за писанье столь многихъ начатыхъ вещей. На дняхъ уѣхалъ отъ меня нѣмецъ докт[оръ] Lövenfeld,[7] переводчикъ Крейцеровой сонаты и составитель біографіи и переводчикъ другихъ. Я далъ ему вашъ адресъ и потому, если онъ обратится къ вамъ съ какой либо просьбой, то знайте, что это дѣльный и серьезный и понимающій человѣкъ.

Очень очень былъ радъ узнать, что Галя крѣпнетъ. Про ребенка не пишете, значитъ хорошо. —

Что вы работаете? Или ничего, какъ я. —

Ну пока прощайте.

Цѣлую васъ

Л. Толстой.


Полностью публикуется впервые. Небольшие отрывки напечатаны в книге «Посмертные художественные произведения Л. Н. Толстого», т. II, М. 1911, стр. 234, и в ТЕ 1913, стр. 87. На подлиннике надпись рукой Черткова твердым черным карандашом: «Я. П. 28 июля 90», мягким черным карандашом: «№ 258». Дата эта подтверждается записью в Дневнике Толстого от 28 июля: «Письмо от Чертк[ова]. Вечером отвечал».

Письмо Черткова, на которое отвечал Толстой, повидимому, не сохранилось.


1 Какое английское письмо Чертков переслал Толстому, установить не удалось.

2 В письме от 5 августа Чертков пишет Толстому, что это «другое письмо» и было, вероятно, письмо от Вильсона. О нем см. письмо Толстого к Черткову № 261.

3 В Дневнике Толстого от 13 июля имеется запись: «после кофе писал Отц[а] Серг[ия]». 14 июля: «Сажусь за статью. Хочется начать Отца Сергия сначала».

4 Вильям Ллойд Гаррисон (Garrison, 1804—1879) — американский общественный деятель, боровшийся с рабством негров, автор «Декларации основ, принятых членами общества, основанного для установления между людьми всеобщего мира», написанной в 1838 г. О нем см. прим. к письму Толстого к Черткову от 29 марта 1888 г. № 189, т. 86 и книгу Толстого «Царство божие внутри вас», гл. I.

5 Книга «Царство божие внутри вас». Была окончена в мае 1893 г. Первое издание: «Царство божие внутри вас или христианство, не как мистическое учение, а как новое жизнепонимание», ч. I—II, изд. А. Дейбнера, Берлин [1893—1894].

6 В Архиве Черткова хранятся два недатированных письма М. Л. Толстой, относящиеся, повидимому, к июню и июлю 1890 года. В первом из них М. Л. Толстая писала о выписках, которые она делала по поручению Толстого из его дневников для Черткова: «Вообще мне неприятно делать эти выписки, стыдно вмешиваться в духовное, самое сокровенное его божье дело. Я не прошу его делать отметки. Он сделал тогда, я их допишу, а больше просить не буду, думаю, что ему это неприятно». В другом письме она писала: «Я уверена, что он не хочет, чтобы кто-либо читал эти дневники, пока он жив. Даже он это пишет в одном месте. И потому надо это оставить». Чертков, еще до получения этого письма М. Л. Толстой, узнал о его содержании из письма Толстого от 28 июля, и в письме от 6 августа писал М. Л. Толстой: «Вашего письма я еще не получил; но достаточно того, что он сам говорит в своем письме, для того, чтобы я считал вопрос разрешенным. У меня в связи с этим осталась только одна просьба к вам: пожалуйста, записывайте последовательно, обозначая месяц и число, всех тех лиц, к кому он отправляет письма. Неизвестно, кто кого переживет, но наверное в свое время люди, близкие по духу, будут тщательно собирать каждую строчку, написанную вашим отцом за это последнее время, и последовательная запись его писем, веденная вами, поможет им в хорошем и нужном деле. Кроме того с некоторыми из ближайших друзей наших я обмениваюсь некоторыми выдержками из получаемых нами писем вашего отца, и ваши записи, от времени до времени доставляемые мне, помогли бы мне в этом отношении. Если ни вы, ни ваш отец, не имеете ничего против этого, то, пожалуйста, исполните мою просьбу».

7 Рафаил Лёвенфельд (Raphael Löwenfeld, ум. 1910) — немецкий писатель, одно время занимавший должность лектора славянских языков в Бреславльском университете, переведший на немецкий язык ряд произведений Толстого. Автор биографии Толстого: «Leo N. Tolstoy, sein Leben, seine Werke, seine Weltanschauung», Berlin 1892. Русский перевод: P. Лёвенфельд, «Гр. Л. Н. Толстой, его жизнь, произведения и миросозерцание», перевод с немецкого Шклявера, Спб. 1896. О нем см. письма 1890 г., т. 65. В Ясной поляне Р. Лёвенфельд пробыл 24—25 июля 1890 г.


На это письмо Чертков отвечал письмом от 5 августа, в котором писал: «Дорогой Лев Николаевич, вам нет надобности уговаривать меня не возражать и любовно покориться, раз я узнал от вас, что переписка для меня ваших писем вам тяжела или парализует вашу духовную деятельность. В таком случае я только жалею, что по недоразумению я был до сих пор поводом к такой переписке. Я выражу вам только одну просьбу по этому поводу: вы прежде иногда отдавали переписывать некоторые ваши письма особенно содержательные и неинтимного характера. Пожалуйста, продолжайте это делать не для меня, а для моей работы, т. е. когда вы увидите, что вышло письмо, развивающее какую-нибудь важную мысль или вообще освещающее с новой стороны какой-нибудь вопрос, то сами попросите Машу списать его для меня. Я могу никому не давать ни читать, ни списывать эти письма, пока вы их сами не проверите в том своде ваших мыслей, который я составляю и покажу вам для проверки раньше, чем распространять. (Например, у меня есть копия с вашего письма к Желтову по поводу нового отношения к браку, которое установится, когда усвоится людьми христианское освещение этого вопроса, и письмо это составляет необходимое дополнение к остальным вашим писаниям об этом предмете.) Ну, а я не в шутку принимаю ваше обещание писать мне почаще и буду ожидать от вас обещанных писем. Смотрите же, присылайте мне ваши мысли, я прошу не только для себя, но и для составляемого мною свода ваших мыслей. Я не стесняюсь просить вас об этом, потому что в этом случае хлопочу о полноте работы, которою в свое время, после просмотра ее вами, будут пользоваться многие. Вы спрашиваете, что я делаю? Вот именно этой работой я занимаюсь, но вообще все это лето нахожусь в вялом, плотски распущенном состоянии и очень недоволен гобою». ...«Очень рад, что вы продолжаете Сергия, и с радостью ожидаю возможности узнать, что с ним дальше было».

#### * 264.

1890 г. Августа 10. Я. П.


Вотъ и пишу вамъ, дорогіе друзья, то, что происходитъ во мнѣ, что меня двигаетъ. Вы такъ радостно настроены, что то, что мнѣ близко и важно, близко и вамъ.

Чѣмъ дальше живу, тѣмъ больше и больше нуждаюсь въ молитвѣ и духовно питаюсь ей. Молюсь я все такъ же, какъ молился и какъ учитъ Хр[истосъ]: Отче нашъ... и т. д.[1] но съ2 годами все значительнѣе и радостнѣе и нужнѣе становится мнѣ3 молитва.

Отче нашъ, иже ecu на небесехъ, да св[ятится] имя; Твое. Имя твое есть любовь. И сейчасъ я вспоминаю стихъ изъ Посланія I[оанна], гдѣ сказано: «И кто не любитъ, тотъ не позналъ Бога, п[отому] ч[то] Б[огъ] есть любовь». И сейчасъ же думаю, что такое любовь? и почему Богъ любовь? Любовь есть стремленіе сознавать жизнь другаго такъ же, какъ я сознаю свою — войти въ другаго, быть имъ. И когда любишь, то стремишься быть не собой однимъ, a всѣмъ, стремишься быть тѣмъ, что Богъ, и познаешь Бога. — Это одно. Другое же то, что если свята любовь, и жизнь моя есть любовь и Богъ есть любовь, то какъ же я не люблю NN? и я вспоминаю, кого я не люблю и стараюсь войти въ его душу, и чтобы войти въ его душу, говорю себѣ, что буду стараться войти въ общеніе съ нимъ, искать его, сближаться съ нимъ, вызывать его на высказываніе себя.

Да пріидетъ Ц[арствіе] Т[вое]. Царство Твое Бога. Богъ же есть любовь. Стало быть царство любви. И я вспоминаю стихъ «Ищите Ц[арства] Неб[еснаго] и правды Его, а ост[альное] пр[иложится] в[амъ].[4] И я вспоминаю, чѣмъ я могу, могъ бы служить установленію царства любви въ людяхъ. Гдѣ бы я могъ примирить людей, гдѣ я мѣшаю установленію его. Ужъ если мнѣ надо между другими устанавливать любовь, то, казалось бы, немыслимо самому заводить раздоръ. И вотъ, вспоминаю и вижу, что я не устанавливаю этаго царства между другими и самъ съ другими. Надо помнить, чтобъ этаго не было, говорю себѣ.

5 Да будетъ воля Т[воя] я[ко] н[а] н[ебеси], т[акъ] и на з[емли], чтобы и совершалась воля Твоя, т. е. чтобы царствовалъ вездѣ законъ любви, и чтобы ничья чужая и мнимая моя воля не мѣшала, не становилась бы поперекъ Твоей. И я вспоминаю молитву Христа и слова по одному Еванг[елію]: «Но не моя воля да будетъ, но Твоя»; по другому Ев[ангелію]: «Но [не] то, что я хочу, но что Ты хочешь»; и по 3-му Ев[ангелію]: «и не такъ, какъ я хочу,а такъ, какъ Ты хочешь». И я вспоминаю о томъ, какъ мнѣ представляется, что должно совершиться Ц[арство] Б[ожіе], и тотчасъ же отрекаюсь отъ этаго представленія, и не то, что я хочу, и не такъ, какъ я хочу, и не то мое мѣсто, моя роль и мое участіе въ Ц[арствѣ] Б[ожіемъ], кот[орое] я представляю, a совсѣмъ, можетъ быть, другое. И мое мѣсто не то значительное, кот[орое] я себѣ приписываю, а самое ничтожное или вовсе непонятное для меня. И это я стараюсь думать не объ одной здѣшней жизни, не о томъ только, что на землѣ, но и на небеси, но и о томъ, что будетъ послѣ плотской смерти. Тамъ и тогда будетъ тоже не моя воля, — чтобы я былъ личность, или даже былъ, но Твоя, и не то я буду, что я хочу, и не такъ я буду, какъ мнѣ кажется и хочется, а то и такъ, какъ Ты хочешь. И эта преданность волѣ Бога въ томъ, что будетъ со мной послѣ смерти, особенно радостно, успокоительно дѣйствуетъ на меня. —

Хлѣбъ н[ашъ] нас[ущный] д[аждъ] н[амъ]; д[несъ]. Жизнь дай мнѣ настоящую. Тутъ я вспоминаю стихи 28—31 XI гл. Мѳ.[6] Жизнь эта дана. Бери ее. Она есть иго такое, какое онъ несъ. Жизнь это работа, участіе въ работѣ, хомутъ. И чтобы онъ былъ легокъ, надо научиться быть, какъ онъ. Научитесь отъ меня, ибо я кротокъ и смиренъ сердцемъ. Въ хомутѣ этомъ хорошо, если покоренъ и смиренъ. И я вспоминаю все, что мучило, мучаетъ меня, все только отъ несмиренія, гордости, отъ того, что я хочу чего то для себя важнаго передъ людьми. Но стоитъ откинуть этотъ вздоръ, смириться хоть въ мысляхъ, и сейчасъ отпадаетъ все, что тревожило, мучало. И видишь, что онъ правъ, говоря, «иго мое благо и бремя мое легко». — Къ этой же части молитвы вспоминаю и другой стихъ. Луки IX, 23 такъ, какъ онъ есть вездѣ, кромѣ нашихъ евангелій: «И кто хочетъ идти за Мной, тотъ отвергнись отъ себя, возьми крестъ свой на каждый день и с[лѣдуй] з[а] м[ной»].[7] И вспоминаешь при этомъ къ словамъ «отвергнись отъ себя», что я дѣлаю для себя только, и стараешься помнить, что этого надо не дѣлать, или дѣлать, какъ можно меньше; а еще, и главное, вспоминаешь къ словамъ: на каждый день, что меня мучаетъ, тревожитъ, заботитъ, и спрашиваешь себя: что это нынче предстоитъ мнѣ или нѣтъ. И откидываешь все, что не нынче, и всѣ силы вниманія стараешься обратить на то, что нынче сейчасъ предо мной. А передо мной дѣло съ NN 8 и разговоръ съ В.[8] и т. п. И еще вспоминаю при этомъ стихѣ, что жизнь по опредѣленію Христа, т. е. истины, не есть нѣчто мое, не включаетъ въ себѣ никакой задачи для меня, никакого цѣльнаго дѣла, исполнимаго здѣсь, а что жизнь есть иго или крестъ, есть нѣчто, чѣмъ я везу, или нѣчто, что я несу, и что все мое вниманіе должно быть устремлено не на то, чтобы сдѣлать что-то, а на то, чтобы не переставать дѣлать дѣло божіе, вѣчно нескончаемое и неохватываемое, и непонимаемое моимъ разумомъ, но участіе или не участіе въ кот[оромъ] всегда сознается мною. При этомъ думаю иногда, что при всякой дѣятельности настоящей важно не то, что изъ нея вышло, a усиленіе того, кто въ ней участвуетъ. Человѣкъ вытащилъ другого изъ огня. Тутъ дѣло божіе не въ опасеніи человѣка (онъ можетъ быть ненуженъ или вреденъ, себѣ даже), а въ томъ ростѣ духа, к[оторый] совершился, когда спасавшій боролся, т. е. росъ духовно и выросъ — рѣшился. Не то дѣло, что стирается брусокъ, а то, что точится лезвіе.

9 И остави намъ д[олги] н[аши], я[ко] ж[е] и м[ы] о[ставляемъ] д[олжникомь] н[ашимъ]. Долги мои, непрощенные передъ Богомъ, это мои привычные соблазны, это мои слабости, к[оторыя] я плачу за прежніе пороки и к[оторыя] не могу побороть. И вотъ говорится, что одно средство побороть эти слабости — освободиться отъ соблазновъ, это простить должникамъ своимъ. И я вспоминаю изъ XVIII гл[авы] М[ат]ѳ[ея] послѣдній стихъ: «И не проститъ вамъ Отецъ вашъ, если каждый изъ в[асъ]....» и читаю его такъ: «И простится и вамъ только тогда, когда вы отъ сердца простите братьямъ всѣ прегрѣшенія ихъ».[10] И я думаю о томъ, что мнѣ обѣщается, что я освобожусь отъ соблазновъ только, когда я прощу всѣмъ, никому не буду дѣлать ни въ чемъ никакого упрека, т. е. буду любить всѣхъ. И я вижу, что это правда, что если я люблю, то для меня нѣтъ соблазновъ, и все злое прошедшее стерто и не мѣшаетъ мнѣ больше. И я стараюсь вспомнить всѣхъ тѣхъ людей, кот[орыхъ] я осуждаю, обвиняю и стараюсь вникнуть въ ихъ душу, полюбить ихъ, и по мѣрѣ того, какъ достигаю этого, чувствую освобожденіе отъ соблазновъ. И говорю себѣ, чтобъ такъ и жить нынче.

И не введи насъ во искушеніе. Читая этотъ стихъ, я думаю[11] о томъ, чтобъ мнѣ не соблазняться славой людской — это мое главное искушеніе — именно искушеніе — испытаніе о томъ, для Бога ли я дѣлаю или для людей. И я вспоминаю стихи съ 1—18 VI гл. Мѳ. и первое «Смотрите, не дѣлайте ваши добрыя дѣла (я читаю вмѣсто милостыни) передъ людьми, ч[тобы] о [ни] в[идѣли] в[асъ]; и[наче] н[е] п[олучите] н[аграды]... И я провѣряю все то, что я дѣлаю и хочу дѣлать. Сталъ ли бы я то же дѣлать, если бъ меня не только не хвалили, не знали, но даже бранили, презирали, не толпа, а уважаемые мною люди. И отпадаетъ много дѣлъ. И видишь свою слабость и равно душіе къ дѣлу Божію и то, что почти все, что дѣлаешь не для похоти, дѣлаешь для славы людской. И тутъ думаю, что хорошо бы прослыть дурнымъ, подлымъ передъ людьми хоть «бы только для того, чтобы узнать, есть ли во мнѣ хоть что-нибудь твердаго, божескаго. Юродство необходимо, какъ духовное упражненіе. И тутъ вспоминаешь, оцѣниваешь свои поступки, насколько они сдѣланы для Б[ога] и насколько для людей, и стараешься, сбираешься въ предстоящемъ днѣ откидывать все, что для людей.

Но избави насъ (отъ лукаваго) отъ зла, того зла, к[оторое] внутри насъ, въ сердцѣ, и кот[орое] сквернитъ, выходя изъ устъ. И я вспоминаю этотъ стихъ Мѳ. XV, 19:.... И перебираю порознь и злые помыслы,[12] и убійства, и кражу, и прелюбод[ѣянія], и любодѣянія, и лжесвидетельство], и хуленіе, и почти все это каждый день нахожу въ себѣ и стараюсь не впадать — особенно злые помыслы, хуленія да и другое.

И чѣмъ ближе къ себѣ, къ частнымъ лицамъ, случаямъ, удается прилагать слова молитвы, тѣмъ она болѣе помогаетъ и радуетъ.

И какъ хочется молиться и особенно послѣ суеты. Да в всегда. —

Много есть, что писать, но нынче усталъ. Нѣсколько писемъ я просилъ Машу списать и сообщу вамъ. Пишите о себѣ.

Любящій васъ Л. Толстой.


Публикуется впервые. На подлиннике черным карандашом рукой Черткова: «Я. П. 10 Авг. 90 № 259». Дата эта подтверждается записью в Дневнике Толстого от 10 августа: «Написал длинное письмо Черткову».

Комментируемое письмо можно до некоторой степени считать откликом на письмо Черткова от 5 июля, в котором Чертков писал о своем настроении, более радостном, чем в предшествующий период: «После наших последних грустных писем, которые, по вашей любви и доброте к нам, должны были произвести на вас тяжелое впечатление, я хочу теперь написать вам два слова, дорогой, милый Лев Николаевич, чтобы сказать вам, что, слава богу, во мне кажется состоялся перелом уже чересчур скверной жизни последнего времени...»

В комментируемом письме Толстой подробно излагает свои мысли о молитве, конспективно намеченные в записи его Дневника от 20 июля. О том же см. письмо Толстого к Черткову № 287, и письмо к П. И. Бирюкову от 14 февраля 1890 г. и Н. Н. Ге-сыну от 9 апреля 1890 г., т. 65.


1 Евангелие от Матфея, гл. 6, ст. 9—13.

2 Зачеркнуто: съ движеніемъ впередъ

3 Зачеркнуто: это

4 Евангелие от Матфея, гл. б, ст. 337.

5 Абзац редактора.

6 «Приидите ко мне все труждающиеся и обремененные и я успокою вас. Возьмите иго мое на себя и научитесь от меня, ибо я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим, ибо иго мое благо и бремя мое легко» (Евангелие от Матфея, гл. XI, ст. 28—31).

7 Слова: на каждый день, подчеркнутые Толстым, отсутствуют в русском и славянском переводах Евангелия.

8 Так в подлиннике.

9 Абзац редактора.

10 Заключительные слова притчи о рабе, который, будучи прощен господином за долги, не простил в свою очередь своего должника и был зa то наказан господином: «Так и отец мой небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его» (Евангелие от Матфея, гл. 18, ст. 35).

11 Зачеркнуто: молюсь. Написано над строкой: думаю

12 Далее зачеркнуты четыре строки.

#### * 265.

1890 г. Августа 22. Я. П.


Получилъ ваши письма, милые друзья, вскорѣ послѣ того, какъ отправилъ свое. — Очень люблю и жалѣю васъ. Напишите, что теперь вашъ мальчикъ. У каждаго свой крестъ, свое иго, не въ смыслѣ тягости, а въ смыслѣ истинной жизни, и если мы научимся отъ Него, то намъ будетъ легко его нести, намъ будетъ легко, когда мы будемъ кротки, покорны, смиренны сердцемъ. — А еще будетъ легче, если мы отречемся отъ себя, а еще будетъ легче, если мы будемъ нести крестъ этотъ не одинъ день, часъ... какъ Онъ учитъ насъ. А еще будетъ легче, если мы съумѣемъ забыться (забыть себя, личность) въ работѣ Божьей, какъ мы забываемся въ работахъ мірскихъ. Тутъ только забыться надо на всю жизнь. Вся жизнь есть эта работа Его дѣла содѣйствія Царству Божію. И работа то вся только въ томъ, чтобы, живя, никого не нелюбить (всѣхъ прощать), если можно всѣхъ любить, т. е. — дѣлать самое для себя радостное дѣло, кот[орое] оказывается и есть дѣло жизни, содѣйствующее установленію Ц[арства] Б[ожія] на землѣ. — И выходитъ, что онъ правъ. Молитесь, молитесь чаще, чаще. Всегда живите молясь, живите передъ Нимъ.

Я получилъ ваше письмо о вашихъ отнош[еніяхъ] къ дѣтямъ и все прочувствовалъ съ вами. Желтову пошлю.[1]

Л. Толстой.


Публикуется впервые. На подлиннике черным карандашом рукой Черткова: «№ 260». Дата определяется записью в Дневнике Толстого от 23 августа: «вчера написал 3 письма пустые Чертк[ову], Ге и еще кому то». Запись относится, повидимому, именно к данному письму, во-первых, от того, что оно является ответом на письмо Черткова от 16 августа, получение которого отмечено Толстым 22 августа, и во-вторых, потому что во второй половине августа нет другого письма Толстого к Черткову.

Толстой отвечает на письма Черткова от 10 и от 16 августа и письма

А. К. Чертковой от 4, 7 и 9 августа. В письме от 10 августа Чертков спрашивал, получил ли Толстой его письмо, в котором он писал о своих взглядах на болезнь ребенка (от 17 июля 1890), на которое Толстой прямо не ответил, отозвавшись лишь на письмо А. К. Чертковой по этому же поводу (см. письмо № 262). В письме от 16 августа Чертков писал, что здоровье А. К. Чертковой улучшилось, ребенок же их продолжает хворать. В конце письма он писал: «Сегодня я перечитывал вашу переписку с Страховым о значении жизни, и меня поразило то, что еще в 76 году вы уже в общем предчувствовали то, что назрело у вас в вашей книге «О жизни».


1 Толстой имеет в виду рукопись «Катехизиса непротивления», составленного А. Баллу и переведенного Страховым (см. письмо № 261). Ф. А. Желтов просил Черткова выслать ему копию этой рукописи для прочтения, и Чертков, имея в своем распоряжении только один экземпляр этой рукописи, со своей стороны, в том же письме от 10 августа, спрашивал Толстого, не может ли он выслать Желтову одну из копий этой рукописи.

#### * 266.

1890 г. Сентября 17. Я. П.


Я было ужъ началъ безпокоиться о васъ, милые друзья, долго не получая писемъ. Спасибо за послѣднее письмо. Я давно уже по лучил ъ его и мнѣ давно бы надо отвѣтить, да все не приходилось. Разумѣется, вы правы въ томъ, что не хорошо предаваться предчувствіямъ смерти и ожиданію ея. Пословица: «живи до вечера и до вѣку» говорить именно то, какъ надо, какъ и во всякомъ совершенствѣ, идти по узкому, узкому пути — не выступая ни на право — въ забвеніе о смерти, ни на лѣво, въ. забвеніи жизни. — Но все-таки я съ умиленіемъ прочелъ Галино письмо. Помогай вамъ Богъ, милая Галя. Онъ и такъ помогаетъ. Вы ясно видите и понимаете, что несмиреніе, непокорность мучаютъ. Стало быть, обратное — покорность, смиреніе дѣлаютъ иго жизни благомъ. Что больше живу, то все сильнѣе и сильнѣе чувствую этотъ недостатокъ и стараюсь избавиться отъ него. Смиреніе, униженіе съ радостью принимаемое, ничего нѣтъ благотворнѣе для души; какъ дождь теплый послѣ яркаго изсушившаго солнца самодовольства. — О бракѣ, милый другъ Дима, я не согласенъ. То, что я сказалъ въ послѣсловіи, есть то самое, что сказано Кор. I, 7 глава[1] и Мѳ. XIX.[2] И мнѣ вполнѣ вполнѣ ясно и никакихъ дополненій и разъясненій не требуетъ. Если кажется, что неясно, то только оттого, что много ложнаго стараго вросло въ нашу жизнь и наши взгляды. Когда нибудь поговоримъ объ этомъ. Пишите мнѣ о себѣ почаще. Что Ваня милый?[3] Давно ничего не знаю про него. Я все это время ничего не пишу. Начато много, но нѣтъ нужныхъ силъ. A требованія къ себѣ предъявляю довольно строгія. Не могу иначе и знаю, что это хорошо. Хотя и вспоминаю при словахъ молитвы «хлѣбъ н[ашъ] н[асущный] д[аждь] н[амъ] д[несь]» стихи съ 34—38 Іоан[на] IV,[4] и знаю, что ждать некогда; но утѣшаюсь тѣмъ, что дѣлъ много разныхъ и что если то и кажущееся ничтожнымъ дѣлаю, чтó представляется около себя, то я судья того, чтó я долженъ дѣлать (и вы не вы, милый другъ) и чтó нужно Ему и потому важно. Онъ изъ самаго ничтожнаго можетъ сдѣлать нужное важное, и изъ самаго важнаго, на мой взглядъ, сдѣлать — ничто. Мое, наше дѣло только въ томъ, чтобъ дѣлать любовное, быть любовнымъ, придавать возможность Его силѣ дѣйствовать черезъ меня. —

5 Сергія я началъ писать и онъ мнѣ очень понравился, т. е. разросся сюжетъ и хотѣлось выразить то, что думалъ о немъ. Не берусь же за него, п[отому] ч[то] на дорогѣ стоитъ все заключеніе къ провозглашенію Гар[рисона] и Катехиз[исъ] Ballou.[6] (Вы знаете, что онъ умеръ).[7] Заключеніе это очень хотѣлось бы написать кратко, ясно и такъ, какъ чувствую. Проще яснѣе показать значеніе непротивленія для христіанина и то, какою на основаніи этого закона должна представляться вся исторія христіанства и та вѣра правосл[авная], катол[ическая], протест[антская],[8] к[оторая] неправильно называется христіанской. — Ну пока прощайте.

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Небольшие отрывки напечатаны: «Посмертные художественные произведения Л. Н. Толстого», т. II, изд. A. Л. Толстой, М. 1911 г., стр. 235; П. Буланже «Отец Сергий» — «Русское слово» 1911 г., № 277 от 2 декабря; ТЕ 1913, стр. 87. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «№ 261. Я. П. 17 сент. 90». Датировка эта подтверждается записью в Дневнике Толстого от 17 сентября: «Написал два письма Чертк[ову] и Бир[юкову]».

Толстой отвечает на письма В. Г. и А. К. Чертковых от 4 сентября. B. Г. Чертков писал Толстому: «Посылаю вам письмо от Гали... С тех пор, как мы вернулись сюда, она гораздо спокойнее духом, и с этой стороны я очень радуюсь тому, что она вам пишет о прекращении боязни смерти. Мне кажется только, что человек не имеет право вообразить себе, что наступает вот вот плотская смерть. Она конечно близка каждому из нас, и помнить это хорошо; но я думаю, что не следует отдаваться предчувствиям о наступлении ее срока: это только ослабляет человека и делает его менее способным исполнять задачу, которую бог налагает на нас здесь, на земле. Так ли и вы думаете, Лев Николаевич?»

А. К. Черткова писала: «Вот я опять больна и очень было плохо днем, сейчас пользуюсь перерывом, чтобы сказать вам два слова, дорогой Лев Николаевич. Все эти дни разболевалась понемногу и вот с удивлением и радостью замечаю, что смерть уже не страшна мне. Боюсь только всё увеличивающихся страданий... А мысль о смерти, как успокоение, освобождение от моего гадкого тела, даже утешает. Не есть ли это признак, что она близко!.... Один бог знает, как я виновата перед ним и перед Димой за свое мрачное унылое настроение этого года. Нельзя так продолжать жить — сознаю вполне справедливость настоящего положения: тоска (по Люсе) и безнадежное, т. е. непокорное состояние съели мои последние силы и вот теперь пустую болезнь трудно,вынести. «Мне отмщение и Аз воздам!» Простите ли мне это всё? Как еще терпелив мой Дима, это бог ему помогает. — Одного хочу, одного только — полного примирения с богом — иначе не хочу умирать. Так мало осталось жить (кажется мне), а так много надо еще уразуметь. Помогите и вы мне. — Еще утешаюсь тем, что всегда, что бы ни случилось, ты и Дима будете заодно, — душа в душу, как и теперь».

В том же письме Чертков спрашивал Толстого о его работе над повестью «Отец Сергий», напоминая то место, на котором Толстой остановился в своем рассказе: «Ну что, Лев Николаевич, делает отец Сергий? Он ведь живет не так далеко; очень уж долго едет к нему компания на тройках, а ведь передний ямщик повернулся боком, повел кнутовищем — собрался живо довезти». В заключение Чертков писал о браке и безбрачии.


1 Толстой имеет в виду 1 послание ап. Павла к Коринфянам. В этом послании вопросам брака посвящена гл. VII.

2 Евангелие от Матфея, гл. XIX, ст. 3—12.

3 Иван Иванович Горбунов-Посадов, живший в то время на хуторе Черткова Ржевск и помогавший Черткову по редактированию изданий «Посредника».

4 Евангелие от Иоанна, гл. IV, ст. 34—38.

5 Абзац редактора.

6 Об этой работе см. примечания к письму Толстого к Черткову № 263.

7 А. Баллу умер 5 августа нов. ст. 1890 г.

8 Слова: православная, католическая, протестантская вписаны между строк.

#### * 267.

1890 г. Октября 15? Я. П.


Не помню, нужно ли вамъ отвѣчать еще на что нибудь. Пишу о томъ, что меня теперь сейчасъ[1] больше всего заняло и занимаетъ. Я сейчасъ кончилъ поправлять вашу статью объ охотѣ.[2] Она очень хороша, п[отому] ч[то] полезна. Я поправлялъ ее и исключилъ многое. Не жалѣйте. Мнѣ кажется, я увѣренъ даже, что такъ съ этими исключеніями, она будетъ сильнѣе. Отступленія, переносящія интересъ въ другую область, всегда ослабляютъ. И заключенія не нужно никакого другаго. Я послѣднее время сталъ не любить эти краснорѣчивыя общія заключенія. C’est un truc.[3] И когда почитаешь франц[узскія] и въ особенности англ[ійскія] статьи съ такими заключеніями, получишь къ нимъ отвращеніе.

Я написалъ нѣсколько словъ предисловія, для того, чтобы дать статьѣ больше распространена. Благодарю васъ за книги.[4] Я вчера получилъ ихъ. Crimes of Christian[ity]5 очень интересно. Нѣтъ ли продолженія?

Здоровье мое поправилось и хочется писать. Но такъ много, такъ много разнаго нужно. Теперь кончаю заключенія къ декларац[iи] Гар[рисона] и Катехиз[ису] Балу. Очень хочется написать ясно о значеніи заповѣди непротивленія. Я давно ужъ бьюсь съ ЭТИМЪ, теперь кажется, что выйдетъ. У васъ ли Поша?[6] Скажите ему, что его Діогенъ[7] очень хорошъ. Общія разсужденія прекрасны. И это не мое одно мнѣніе, a всѣхъ, кто читалъ. Какъ здоровье Гали и ребенка? —

Еще получилъ я статью «Діана»[8] изъ Америки о полов[ыхъ] сношеніяхъ и написалъ изложеніе ея. Перевести ее всю было бы хуже и перевелъ приложенное къ ней письмо. Посылаю вамъ. Надо бы это напечатать и распространить. Какъ вы думаете? Отвѣчайте. Передайте мою любовь всѣмъ — Галѣ, Ванѣ, Матв[ѣю] Ник[олаевичу].[9]

Л. Толстой.


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в ТЕ 1913, стр. 87—88. На подлиннике черным карандашом рукой Черткова: «18 окт. 90 Я. П. № 262». Дата эта не противоречит записи в Дневнике Толстого от 23 октября, в которой он, отмечая происшедшее с 15 октября, упомянул, что написал письмо Черткову. Возможно, однако, что письмо написано несколько раньше, так как Толстой пишет, что «сейчас кончил поправлять статью Черткова об охоте», а предисловие Толстого к этой статье помечено 15 октября. Так как следующее письмо Толстого написано, вероятно, 18 октября, то это письмо датируется условно 15 октября. Толстой после своего предыдущего письма Черткову получил от последнего несколько писем: в письме от 21 сентября Чертков писал о своем сознании материальной и духовной жизни; в письме от 4 октября, ошибочно помеченном Чертковым 4 сентября, Чертков писал: «Перед выездом из Кисловодска я случайно прочел в одной газете письмо, в котором какой-то охотник с развязностью и самоуверенностью опровергает статью какой-то г-жи Куприановой, направленную против охоты. Мне хотелось поддержать протест этой г-жи Куприановой, и я написал в этом смысле небольшое письмо, которое послал в редакцию той же газеты. Не знаю, напечатают ли. Это дало толчок моим мыслям, и во время переезда сюда я вспомнил свое прежнее отношение к охоте и потом изложил свои мысли в той рукописи, которую с этою же почтою посылаю вам заказною бандеролью в Тулу. Мне очень хотелось бы узнать ваше мнение о том, чтó я написал, если стòит того, то не укажете ли, чем следовало бы дополнить или что выпустить и вообще стоит ли по вашему мнению поместить эту статью в какой-нибудь газете? Может ли она быть сколько-нибудь полезна? Мне, разумеется, кажется, что да, иначе я этого не написал бы, но очень хотелось бы проверить себя помощью вашего мнения».

В том же письме Чертков писал: «Я всё думаю про роль личности в нашей жизни. Мне кажется, что, сознавая в себе две жизни — плотскую и жизнь сознания — и вникая в сущность этих жизней, приходится отнести понятие личности только к плотской жизни. Жизнь же сознания не имеет пределов и обособленности...»

Получение этого письма отмечено в Дневнике Толстого от 7—8 октября записью: «Письма об иконах от Золотарева и о личности от Ч[ерткова], — слишком тонкое».


1 Слово сейчас вписано между строк.

2 Статья В. Г. Черткова: «Злая забава. Мысли об охоте», с предисловием Л. Толстого, впервые напечатана в газете «Новое время» 1890, № 5284 от 13 ноября. Статья Черткова датирована 1 октября 1890 г. Отдельно издана под заглавием «Злая забава». Мысли об охоте В. Ч—ва, изд. «Посредник» для интеллигентных читателей, М. 1893.

3 [Это искусственный прием].

4 М. Л. Толстая письмом от 30 сентября по поручению Толстого просила Черткова прислать книгу Терновского «Опыт руководства по церковной истории. Три первые века христианства», Киев, 1878, и другие материалы, которые были нужны Толстому, чтобы «кратко и кротко и ясно изобличить ложь церковного учения». Чертков письмом от 6 октября ответил, что посылает «Терновского, еще книгу от Вани по тому же предмету и английскую брошюру «Crimes of Christianity».

5 «Crimes of Christianity» [«Преступления христианства»] by G. W. Foote and J. M. Wheeler, London 1885.

6 П. И. Бирюков в начале октября гостил у кн. Д. А. Хилкова, в его небольшом имении в Сумском уезде Харьковской губ. и должен был оттуда приехать к Черткову.

7 О брошюре П. И. Бирюкова, изданной «Посредником» без фамилии автора: «Греческий мудрец Диоген», тип. И. Д. Сытина, М. 1891.

8 «Diana. A psychophysiological essay on sexual relations for married men and women», Burns and C°, New-York 1887. [«Диана. Психофизиологический очерк о половых отношениях для женатых мужчин и женщин»]. Об этой книге см. письмо Толстого к Н. Н. Страхову от 18 октября 1890 г., т. 65. К брошюре «Diana» было приложено письмо Элизы Бёрнз «К родителям и наставникам», которое Толстой перевел и напечатал со своим предисловием «Об отношении между полами» в «Неделе» 1890 г., ЭД 43. См. т. 27.

9 Матвей Николаевич Чистяков.

#### 268.

1890 г. Октября 18. Я. П.


Посылаю вамъ, милый другъ, статью объ охотѣ. Сначала мнѣ показалось, что я хорошо поправилъ ее, но потомъ я другой разъ поправилъ и увидалъ, что я плохо поправилъ ее. Кое что и лучше, но кое что и хуже, и потому вы сами поправьте, не стѣсняясь мною. Но то, что это хорошая статья, я не перестаю думать. Статью Діаны я тоже поправлялъ и въ началѣ вставилъ мѣсто, к[оторое] Маша перепишетъ вамъ, въ к[оторомъ] я выгораживаю себя и говорю, что хотя основы этой статьи не христіанскія, a языческія, она все таки можетъ б[ыть] очень полезна.[1] Картину посылаю назадъ.[2] Я очень желалъ написать къ ней текстъ и думалъ объ этомъ; но картина очень плоха — невѣрна: нѣтъ опредѣленныхъ выраженій въ лицахъ, а потомъ невѣрно. Никогда не дѣлятъ, во-1-хъ, въ избѣ, во 2-хъ, при 2-хъ только старикахъ, всегда при сходкѣ; въ 3-хъ, холсты никогда не могутъ попасть въ дѣлежъ. У каждой бабы всегда свои. — Перевожу я вамъ въ Посред[никъ] ужасной силы и цинизма и глубоко нравственно дѣйствующій разсказъ Gui Mopassant.[3] На дняхъ пришлю.

Л. Толстой.


На обороте: Воронежск. губер. Россоша В. Г. Черткову.


Напечатано в ТЕ 1913, стр. 88. Написано на бланке закрытого письма. Почтовые штемпели: «Ясенки 19 окт. 1890, Россоша Ворон, губ. 22 окт. 1890». На подлиннике пометка рукой Черткова: «263». Датируется днем, предшествующим дате, обозначенной на почтовом штемпеле отправления.

Ответ на письмо от 11 октября, в котором Чертков писал: «Дорогой Лев Николаевич, в настоящее время изготовлены почти все клише к первой серии народного издания хороших русских картин. Требуется составить к некоторым из них по маленькому пояснительному изложению. С этою целью я распределил остальные картины по некоторым из наших сотрудников. Но есть одна картина, прилагаемая, к которой никто не может написать текст так хорошо, как вы одни можете. Посылаю вам ее в надежде, что вы найдете в себе достаточно интереса к этому начинающемуся делу, чтобы как-нибудь вечерком записать коротенькое пояснение как того, чтò изображено на картине, так и мысли, вызываемые ею, имея в виду всех читателей, т. е. и простых и интеллигентных. — Главное важно, чтобы не происходила задержка, так как только за этим и стало дело. — Если вы не чувствуете расположения исполнить мою просьбу, или слишком заняты другим, то сообщите мне ваш отказ, по возможности не откладывая; и вы знаете, что я вас пойму и не буду огорчен. Но за то буду очень обрадован, если вы составите описание, так как это будет не только xopoшo для крестьян, у которых картина будет висеть, но и большою поддержкою для самого дела, ибо ваше участие подбодрит художников на будущее время. Во всяком случае верните мне пожалуйста самый оттиск картины».


1 Толстой имеет в виду следующие строки, написарные им в статье «Об отношение между полами»: «Мысли, выраженные в брошюре «Диана», хотя и имеющие в основе не христианское, а скорее языческое, платоновское миросозерцание, настолько новы и интересны и так очевидно показывают неразумие установившейся распущенности, как в холостой, так и в женатой жизни нашего общества, что мне хочется поделиться этими мыслями с читателями» (см. т. 27).

2 Толстой имеет в виду оттиск с клише картины В. М. Максимова «Семейный раздел в крестьянском быту», находящейся в Третьяковской галлерее. Оттиск был послан Толстому Чертковым при письме от 11 октября 1890 г. В. М. Максимов бесплатно предоставил издательству «Посредник» право на издание этой картины. Репродукция вошла в серию больших картин, издававшихся «Посредником» в 1891—92 гг. в цинкографическом воспроизведении. Картина была издана «Посредником», так как соображения Толстого о неверном изображении обычаев раздела, правильные в отношении Тульской губернии и некоторых иных местностей по мнению Черткова, не могли быть отнесены к другим губерниям, в которых раздел совершался несколько иначе.

3 Рассказ Гюи де Мопассана «Le port», переведенный А. М. Новиковым и переработанный Толстым (см. т. 27). Впервые напечатан в газете «Новое время», 1891 г., № 5366 от 5 февраля, под названием «Франсуаза», с подзаголовком «Рассказ по Мопассану». В 1905 г. издан «Посредником» под заглавием «Сестры» и под этим же заглавием включен в «Круг чтения».

Гюи де Мопассан (1850—1893), — французский писатель, беллетрист, художественный талант которого высоко ценился Толстым, написавшим в 1894 г. предисловие к его произведениям (см. т. 30).


На это письмо Чертков отвечал бездатным письмом, относящимся к концу октября, в котором писал: «Дорогой друг Лев Николаевич, вчера я получил от вас две посылки с статьею о половых сношениях и об охоте. А раньше того получил два письмеца. — Не знаю, как и благодарить вас за исправление моей статьи. Помимо того, что она выиграла в цельности и потому в убедительности, поправки ваши очень дороги для меня лично, как указание того, чтò хорошо и нехорошо при выражении своих мыслей. Я был тронут почти до умиления, увидев, сколько труда вы положили на исправление этой статьи, и как вы начали было сами переписывать ее. Вы этим на деле подтверждаете то, чтò не раз говорили, но чтò нельзя слишком часто нам напоминать, — что следует от души отдаваться всякой задаче, которая напрашивается в настоящем, не пытаясь взвешивать ее относительную значительность. И в этом смысле ваше отношение к чужой рукописи ничтожного значения в сравнении с тем, над чем теперь работает ваша мысль, останется живым примером для других. — Впрочем вспоминаю, что вы не любите, когда вас хвалят»... Далее Чертков писал о присланной ему статье «Об отношениях между полами»: «Статья эта очень, очень убедительна и сильна во всех отношениях. Ей действительно необходимо дать возможно большее распространение, и для этой цели я прошу у вас позволения послать ее Суворину для помещения в «Новом времени». Во всяком другом издании, хотя бы в «Неделе», ее сначала непременно покажут цензуре тем более, что о «Крейцеровой сонате» одно время было даже запрещено упоминать, и почти наверное затормозили бы эту статью. Суворин же, скорее чем кто-либо другой, напечатает ее без предварительных справок в цензуре. Он и так постоянно упоминает о «Сонате» и сам писал о половом вопросе в духе, соответствующем направлению этой статьи. Главное же то, что его газета самая распространенная. Так буду ожидать вашего ответа относительно этого и, получив его, тотчас же пошлю. Меня из Берлина и Швеции спрашивают переводчики и издатели ваших писаний о будто бы написанном вами «Roman du mariage» — вероятно, это прослышали про вашу повесть об Евгении Иртеневе. Неужели нельзя еще ее выпустить в свет? Как бы мне хотелось, чтобы вы ее дали людям, и хочется этого только потому, что я знаю, воочию вижу, как она нужна и сколько спасения принесет с собой. Правы ли вы, дорогой Лев Николаевич, что держите у себя то, что так нужно людям, и именно как раз теперь, когда везде внимание возбуждено в этом направлении? — Имейте в виду, что если вы решите что-либо подобное издать, то я думаю, что быть может, в силу некоторых обстоятельств, я могу успешнее других скомбинировать так, чтобы ее не запретили. Между прочим я располагаю путем получить одобрение, кого следует, совсем помимо цензурного ведомства. И я думаю, что если иметь дело с правительством, то прежде и лучше всего иметь дело с его главою, в особенности в тех случаях, когда то, чтò хочешь провести, сочувственно ему. Статью об охоте мне хочется оставить в том виде, в каком вы ее исправили, потому что не чувствую себя в силах еще улучшать то, что уже так удачно улучшено. Сглажу разве только некоторые шероховатости, вызванные затруднительностью уследить за всеми поправками».

#### 269.

1890 г. Октября 31. Я. П.


Вотъ два разсказа Мопассана: хорошо бы ихъ напечатать отдѣльной книжечкой.[1] Можетъ быть вы устроите?

Л. Т.


На обороте: Воронежской губерніи

Россоша

Владиміру Григорьевичу Черткову


Напечатано в ТЕ 1913, стр. 88, На подлиннике карандашом рукой Черткова: «264». Открытое письмо, Почтовые штемпели: «почт. ст. Ясенки 1 ноя. 1890, Россоша Ворон, губ. 4 ноя. 1890». Датируется днем, предшествующим почтовому штемпелю отправления.


1 Рассказы Гюи де Мопассана: «Франсуаза» (см. прим. к п. 268) и «Дорого стоит». Последний рассказ представляет собой сделанный Толстым пересказ отрывка из книги Гюи де Мопассана «На воде» («Sur l’eau»). Впервые был издан Чертковым в книжке: Л. Н. Толстой, «Николай Палкин». «Работник Емельян и пустой барабан», «Дорого стоит». Christchurch 1899. В России впервые напечатан в изд. Клюкина в 1901г. См. т. 27. Над обработкой этих рассказов Толстой работал во второй половине октября (см. т. 51, записи в Дневнике от 23, 24, 25, 26 и 29 октября 1890 г.).

#### * 270.

1890 г. Ноября 14. Я. П.


Если можно, пришлите мнѣ книгу Dymonda[1] квакера. Мнѣ нужно. Вотъ прелестный разсказъ.[2] Воспользуйтесь имъ въ цвѣтникъ слѣд[ующаго] изданія,[3] или еще куда. Мы живы, здоровы, васъ любимъ. Чтó вы? Чтó Ваня?[4] У меня много вашихъ книгъ. Не нужно ли ихъ вамъ? — Я пишу о прот[ивленіи] злу5 и все не идетъ, но я тружусь и кажется, что должно выдти.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 89. Написано по тексту переписанной рукой М. Л. Толстой легенды «Материнское сердце», напечатанной в журнале «Вестник воспитания», которую Толстой посылал Черткову (об этой легенде см. прим. 2). В тексте легенды имеются стилистические поправки, сделанные Толстым. На подлиннике карандашная надпись рукой Черткова: «Я. П. 14 ноября 90 № 265», на основании которой датируется письмо.

Письма Черткова к Толстому с 1 ноября но 30 декабря 1890 г. не разысканы и сведений о том, на какие письма Черткова отвечает Толстой, в этом и в следующих письмах за этот период не имеется.

В Дневнике Толстого от 14 ноября записано: «Вечером написал письма: Орлову, Гайдеб[урову], Жемчужникову, Пастухову, Никифорову и еще кому-то» (т. 51).

В списке написанных Толстым писем, составлявшемся в это время М. Л. Толстой, под датой 14 ноября записаны письма пяти различным лицам и шестое письмо — Черткову.


1 Jonathan Dymond (Ионафан Даймонд, 1796—1828) — член секты квакеров, автор книги «Ап Enquiry into the Accordancy of War with the principles of Christianity», London 1824 [«Исследование о совместимости войны с принципами христианства»]. Об этой книге Чертков писал Толстому в письме от 4 июня 1885 г. из Англии: «Здесь мы живем в местности, наполненной квакерами. Я несколько знакомлюсь с их литературой и к радости своей нахожу в их взглядах на некоторые вопросы много общего с нашим пониманием учения. Войну и присягу они безусловно отрицают... Так, например, в книге Dymond’a замечательно полно и убедительно исследовано отношение Христа и его первых последователей к войне. Они большое значение придают положению Христа о непротивлении злу насилием».

2 Рассказ «Материнское сердце», напечатанный в журнале «Вестник воспитания», 1890, № 7, в отделе «приложения», стр. 186—189. К этому рассказу в журнале «Вестник воспитания» дано примечание, в котором указывается, что это старинная французская сказка, «пересказанная по тексту D. Ilack’a, помещенному в «Züricher Post» 1890, 5 окт.» Рассказ вошел затем, с небольшими изменениями, в сборник «Цветник», М. 1912, стр. 75—76.


Отрывок письма Толстого к В. Г. Черткову от 14 ноября 1890 г., написанного по тексту переписанной рукою М. Л. Толстой легенды „Материнское сердце".

3 «Цветник» — сборник рассказов, Киев. 1886; второе, исправленное издание — М. 1889. Сборник рассказов и стихотворений, изданный «Посредником» без обозначения издательства. Над составлением сборника первоначально работала А. М. Калмыкова, затем по преимуществу А. К. Черткова. Об этом сборнике см. т. 26 и прим. к письму 117, т. 85.

4 Иван Иванович Горбунов-Посадов.

5 Книгу «Царство Божие внутри вас».

#### * 271.

1890 г. Ноября 21. Я. П.


Помню, вы мнѣ показывали выписку изъ критики на Christ’s Christianity.[1] Мнѣ это нужно теперь, да и русскихъ нѣтъ ли у васъ критикъ на эту же книгу. Если можно пришлите, да не сердитесь на меня, что я васъ закидываю просьбами.

Л. Т.


На обороте: Воронежск. губ. Россоша

Владиміру Григорьевичу Черткову.


Печатается впервые. На подлиннике черным карандашом рукой Черткова: «266». Открытое письмо. Почтовый штемпель: «Тула 22 нояб. 1890 г.» В записи Дневника Толстого от 21 ноября о письмах, написанных вечером этого дня, отмечено письмо к Черткову.


1 Под общим заглавием «Christ's Christianity» [«Христианство Христа»] были изданы в английском переводе три произведения Толстого: «Исповедь», «В чем моя вера?» и «Содержание краткого изложения евангелия»: «Christ’s Christianity» («How I came to believe», «What I believe», «The spirit of Christ’s Teaching»). Translated from the Russian. Kegan Paul and Co, London 1885. Какую именно критическую статью об этой книге показывал Толстому Чертков, установить не удалось.


Ответ Черткова на это письмо неизвестен.

#### * 272.

1890 г. Ноябрь 30. Я. П.


Получилъ всѣ ваши посылки. О картинахъ постараюсь сдѣлать, чтó могу.[1] До сихъ поръ некогда было — былъ періодъ и напряженнаго своего занятія, и суеты. Dymond’a получилъ, кромѣ этого не нужно.[2] Статьи Мопассана неудобно печатать въ большихъ журн[алахъ] или газет[ахъ]. Я тамъ кое что перемѣнилъ.[3] Барыковой переводъ превосходенъ и вся вещь прелесть.[4] Жена будетъ писать Пошѣ, прося его пріѣхать.[5] Теперь у насъ боленъ Миша[6] и она очень тревожится. Какъ ваши больные? Цѣлую васъ всѣхъ.

Л. Т.


На обороте: Воронежск. губерніи Россоша

Владиміру Григорьевичу Черткову


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в ТБ 1918, стр. 89. На подлиннике черным карандашом рукой Черткова: «№ 267». Открытое письмо. Почтовый штемпель: «1 декабря 1890 г.».

Письмо Толстого, повидимому, является ответом на неизвестное нам письмо Черткова, в котором он спрашивал Толстого, получены ли высланные ему книги и рукописи, и писал об очередных делах, связанных с издательской работой «Посредника».


1 Толстой имеет в виду просьбу Черткова дать сопроводительный текст к некоторым из картин русских художников, предназначенных «Посредником» для общедоступного издания (см. прим. к письму № 268).

Из письма Черткова к В. К. Дитерихсу от 14 ноября 1890 г. (хранится в AЧ) видно, что в ноябре 1890 г. были окончательно намечены к изданию следующие 10 картин Г. Г. Мясоедов, «Чтение манифеста 19 февраля», В. М. Максимов, «Раздел», М. П. Клодт, «Письмо на родину», М. П. Клодт, «Вольная сестра милосердия», В. Б. Маковский, «Оправданная», В. Е. Маковский, «Осужденный», Н. А. Ярошенко, «Всюду жизнь», В. Г. Перов, «Приезд гувернантки», В. В. Пукирев, «Неравный брак», К. В. Лемох, «Новое знакомство».

2 О книге Dymond’a см. прим, к письму № 270.

3 Повидимому, Чертков писал Толстому, что переведенные и обработанные Толстым рассказы Мопассана (см. письма Толстого к Черткову №№ 268 и 269) следует сперва напечатать в периодических изданиях, предназначенных для интеллигентных читателей, а затем уже представлять в цензуру для народных изданий, так как иначе цензура их скорее может запретить.

4 Анна Павловна Барыкова (1889—1893) — писательница, сотрудница издательства «Посредник». О ней см. т. 86, отр. 150. Чертков просил А. П. Барыкову письмом от 25 сентября 1890 г. (хранится в AЧ) перевести пьесу Fr. Coppée «Le pater», A. П. Барыкова немедленно перевела эту пьесу, но ее удалось напечатать лишь в 1891 г. Фр. Коппе, «Отче наш». Драма в одном действии в стихах. Перевод А. П. Барыковой. — «Русское обозрение» 1891, № 9, стр. 55—77. Отдельное издание без обозначения года: Ф. Коппе, «Прощение». Драма в одном действии, в стихах, перевод А. Барыковой, изд. «Посредник».

5Слова: прося его пріѣхать вписаны над строкой другими чернилами. П. И. Бирюков прожил в Ясной поляне с 9 по 13 декабря.

6 Михаил Львович Толстой (р. 1879) учился сперва в гимназии Л. И. Поливанова, затем в Катковском лицее. По отбывании воинской повинности, поселился в своем имении Крапивенского у. Тульской губ. Одно время служил земским начальником. С 1917 г. живет за границей. О нем см. письма 1895 г., т. 68.

#### * 273.

1890 г. Декабря 3. Я. П.


Хочется заняться вашимъ дѣломъ, милый другъ, но до сихъ поръ не брался. Пишу свое, ѣздилъ въ Крапивну[1] на судъ,[2] и нездоровится — слабость и нога болитъ — ревматизмъ. Ахъ, какъ мнѣ грустно, что Галя и Дима опять болѣютъ и слабѣютъ. Напишите про нихъ подробнѣе, да кабы хорошія извѣстія. Не берусь я, п[отому] ч[то] когда возьмусь, то не оторвусь, пока не кончу. Насчетъ помѣщенія того, чтó мной написано объ искусствѣ, разумѣется, я даю вамъ carte blanche, только боюсь, что захочется поправить, да запутаюсь опять.[3] A можетъ быть и выйдетъ. Во всякомъ случаѣ дѣлайте, какъ хотите. Сейчасъ перечелъ текстъ къ Неровному браку[4] — длинно, да и неясно, какого читателя вы имѣете въ виду. Впрочемъ не настаиваю на своемъ мнѣніи; надо самому попробовать, тогда и судить. Хотѣлъ нынче вечеромъ начать, да не успѣлъ. Дo завтра, если буду живъ.

Цѣлую васъ всѣхъ

Л. Толстой.


Полностью публикуется впервые. Небольшой отрывок напечатан в ТБ 1913, стр. 90. На подлиннике черным карандашом рукой Черткова: «Я. П. 8 Дек. 90 № синим карандашом: «269». В Дневнике Толстого от 8 декабря имеется запись: «Написал письмо Черткову».

Толстой отвечает на неизвестное редакции письмо Черткова, в котором он, повидимому, вторично обращался с просьбой составить объяснительный текст к репродукциям некоторых картин из подготовлявшейся к печати серии. Этот замысел Черткова Толстой, повидимому, и называет «вашим делом».


1 Крапивна — уездный город Тульской губ. в 50 верстах от Тулы и в 85 вер. от Ясной поляны.

2 Толстой ездил 26 ноября в г. Крапивну на заседание выездной сессии Тульского губернского суда по делу нескольких крестьян, в пьяном виде убивших крестьянина Гавриила Балхина, подозревавшегося в конокрадстве. Суд в заседании 27 ноября приговорил убийц к ссылке на поселение, а не в каторжные работы, и этот сравнительно мягкий приговор приписывали присутствию на суде Толстого.

3 Повидимому, Чертков писал о том, что желательно напечатать статью об искусстве, которую Толстой написал в марте 1889 года для журнала «Русское богатство», но не напечатал ее, так как начал перерабатывать уже после сдачи рукописи в редакцию и оставил эту работу незаконченной. Чертков не воспользовался предоставленной ему Толстым «carte blanche» — правом действовать по своему усмотрению — и набросок этот остался ненапечатанным. Впоследствии Толстой неоднократно возвращался к этой теме и в 1897 году закончил статью «Что такое искусство», впервые напечатанную в журнале «Вопросы философии и психологии» 1897 г., № 5 и 1898 г. № 1.

4 Репродукция картины «Неравный брак» В. В. Пукирева, написанной в 1862 г. и хранящейся в Государственной Третьяковской галлерее.

#### * 274.

1890 г. Декабря 12. Я. П.


Пріѣхалъ Поша и подтвердилъ мнѣ то, чтó вы мнѣ писали и чего отъ меня ждете о картинахъ. Я вчера занялся ими, сколько могъ внимательно, и ничего не сдѣлалъ. Вы увидите тамъ — въ объясненіи вашемъ о цѣли издания[1] я попробовалъ измѣнить и вписать и въ описаніях картинъ, но ничего стоющаго вниманія не вышло. Къ двумъ картинамъ: Манифеста[2] и въ вагонѣ,[3] Буткевичъ Анатолій[4] написалъ; я его попросилъ. И какъ канва, по кот[орой] можно исправить, можетъ быть вамъ пригодится.[5] Въ манифестѣ мнѣ понравился конецъ — мысль о томъ, что ничего не стало лучше, и не отъ того, какъ онъ говоритъ, что люди нашли новый способъ поработить, а отъ того, что люди ни тѣ, ни другіе не просвѣтились свѣтомъ любви и не соединились въ ней. — Меня же это дѣло въ томъ видѣ, въ какомъ оно теперь, не завлекло. Несмотря на все желаніе, приступалъ нѣсколько разъ,[6] я не могъ написать ничего. Мнѣ все кажется, что всякое описаніе суживаетъ значение картины. Какъ ни странно это можетъ показаться: на евангельскую картину мнѣ кажется, что можно писать и я бы могъ, и тамъ описаніе помогаетъ картинѣ, а тутъ напротивъ. — Не говоря о томъ, что тамъ важно, a здѣсь нѣтъ, тамъ основа — текстъ Евангелія, a здѣсь, если произведете хорошо, какъ прелестная картина Ерошенко[7] и осужденный Мак[овскаго],[8] достоинство картины не въ глубинѣ, а въ ширинѣ, въ томъ, что очень много разныхъ значеній она можетъ имѣть, очень много можетъ вызвать самыхъ разнообразныхъ, хотя и не глубокихъ, чувствъ. Не настаиваю на этомъ, пишу, чтó мнѣ показалось. Во всякомъ случаѣ писать на картины объясненія очень трудно и надо имѣть литературную ловкость, талантъ, которыхъ — не думайте, что я шучу — у меня совсѣмъ нѣтъ. — Теперь о другомъ — болѣе важномъ: вы пишете, что въ томъ соотояніи, въ кот[оромъ] вы находитесь, вы не можете ничего иного дѣлать, какъ служить людямъ изданіемъ книгъ, картинъ и сообразно съ этимъ вы и устраиваете свою жизнь. Мнѣ кажется, что грѣхъ (ошибка) устраивать свою жизнь даже считать, что она должна быть такою или иною и соображать о томъ, что такая то дѣятельность моя въ этой жизни хороша, полезна и выкупаетъ то, ч[то] въ моей жизни нехорошо. Всякое устройство своей жизни, всякая затѣя — связь, соблазнъ, и выкупать ничто ничего не можетъ, п[отому] ч[то], какъ вы знаете такъ же, какъ и я, дѣятельности самой по себѣ никакой нѣтъ ни хорошей ни дурной; есть только хорошія или дурныя побужденія. А считать какое либо свое дѣло хорошимъ, позволять лѣвой знать, что дѣлаетъ правая, оглядываться назадъ — нехорошо. Вы скажете: «нельзя же не устраивать дѣло, не предвидѣть, не обдумать впередъ, если что нибудь дѣлаешь». Да нужно обдумывать впередъ, впередъ пахать, потомъ сѣять и т. п. Это правда; но дѣла, въ к[оторыя] надо загадывать, обдумывать, расчитывать впередъ, дѣла не важныя, не жизненныя — такія, въ к[оторыхъ] нѣтъ ни хорошаго, ни дурного и потому они выкупать ничего не могутъ. И потому какія бы ни были эти дѣла, въ к[оторыхъ] нужно впередъ обдумывать, вѣсъ или цѣна дѣлъ, поступковъ, въ к[оторыхъ] не нужно обдумывать, а въ к[оторыхъ] сейчасъ въ каждую данную минуту надо поступать хорошо или дурно, остаются тѣми же и не могутъ измениться тѣми обдумываемыми (пустыми) дѣлами. Такъ что требования вашей настоящей жизни, наибольшее, приведеніе поступковъ въ соотвѣтствіе съ сознаніемъ, всегда остаются такими же, чѣмъ бы вы ни занимались. Не думайте, милый другъ, чтобы я былъ требователенъ къ вамъ, чтобы я осуждалъ васъ въ чемъ нибудь. Я люблю васъ и потому только могу жалѣть, когда мнѣ кажется, что вы бы могли быть счастливѣе, т. е. лучше, чѣмъ вы есть. Все же пищу изъ страха вѣроятно напраснаго, чтобы вы не сдѣлали себѣ. ширмы, зa к[оторыми] бы могли засыпать, когда нужно не переставая бодрствовать, бороться, страдать, то есть жить, то самое, чтó вы до сихъ поръ дѣлаете.

Радуюсь тому, что Галѣ и Димѣ лучше. Поша у насъ и мнѣ очень хорошо и радостно съ нимъ. —

Не сердитесь на меня зa мое отношеніе къ картинамъ, повторяю, что это мое случайное м[ожетъ] б[ыть] впечатлѣніе, а вы дѣлайте начатое дѣло: дѣло несомнѣнно не вредное и полезное въ области тѣхъ дѣлъ, к[оторыя] не бываютъ ни хорошими, ни дурными. Можетъ быть, я попробую еще описанія картинъ. Главное, они длинны и ненатуральны. Тонъ не найденъ. Просить Эртеля[9] и Короленко.[10] Я думаю, они могутъ это сдѣлать хорошо.

Ну, пока прощайте.

Л. Толстой.


Еще пишу, отсылая картины и письмо. Прибавить хочется къ тому, чтó пишу въ томъ письмѣ, то, что опасно считать какія либо занятія хорошими, полезными — оправданіями своихъ грѣховъ. Такой взглядъ уменьшаетъ энергію истинной жизни.

Поша велѣлъ мнѣ отвѣтить на ваше письмо о безбрачіи и насиліи и нашелъ его.[11] Я перечелъ его и опять рѣшилъ, что нечего отвѣчать: отвѣтъ на это я выразилъ, какъ умѣлъ, въ «Послѣсловій» и другого ничего не могу сказать. Если вы подразумѣваете то, да и говорите это, что несправедливо ставить на одну доску воздержаніе отъ брака и отъ прелюбодѣянія и не правильно безбрачіе считать заповѣдью Христа, какъ его 5 заповѣдей (это вы говорите), то тутъ недоразумѣніе: 5 заповѣдей суть указанія соблазновъ, сбивающихъ съ пути человѣка, a безбрачіе есть то, стремясь къ чему, долженъ жить человѣкъ, такъ же, какъ отсутствіе собственности, заботы о завтрашнемъ днѣ, полное равенство любви ко всѣмъ людямъ, полная готовность жертвы всей своей жизни для другихъ, совершенное отсутствіе всякаго насилія.[12] Это же отвѣчаетъ и на вопросъ о бѣшенной собакѣ. Все это разныя стороны того совершенства, стремленiе къ которому составляетъ нашу истинную жизнь. Пять заповѣдей же это указанія на обычнѣйшія искушенія, кот[орымъ] мы поддаемся и кот[орыя] отвлекаютъ насъ отъ этаго стремленія: искупіеніе гнѣва, женской похоти, клятвы, мести, раздѣленія народностей.

Прощайте пока. Пишите мнѣ поскорѣе, чтобы я зналъ, что вы на меня не сердитесь. Поша нынче уѣзжаетъ.[13] — Я живу по немногу. Писать хочется больше, чѣмъ успѣваю.

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в ТЕ 1913, стр. 89. На подлиннике черным карандашом рукой Черткова: «Я. П. 14 Дек. 90 № 268». В приписке к комментируемому письму Толстой пишет: «Поша уезжает нынче». П. И. Бирюков уехал из Ясной поляны 12 декабря (см. «Дневники С А. Толстой. 1860—1891 г.», изд. М. и С. Сабашниковых, М. 4928, стр. 152).


1 «Объяснением» Толстой называет проект проспекта «Посредника» об издании картин русских художников. Проспект был издан в 1893 г. Перепечатан в ТЕ 1913, стр, 128—131.

2 Картина Г. Г. Мясоедова «Чтение положения 19 февраля 1861 г.», находящаяся в Государственной Третьяковской галлерее, издана «Посредником» с объяснительным текстом без подписи составителя.

3 Репродукция картины Ярошенко «Всюду жизнь», хранящейся в Государственной Третьяковской галлерее, напечатана «Посредником» без объяснительного текста.

4 Анатолий Степанович Буткевич (р. 1859 г.) — с середины восьмидесятых годов единомышленник Толстого. О нем см. Письма 1890 г., т.65, и т. 86, стр. 153. А. С. Буткевич приезжал в Ясную поляну 10 декабря 1890 г. О его приезде см. записи в Дневнике Толстого от 15 декабря 1890 г. (т. 51) и в Дневнике С. А. Толстой от 10 декабря 1890 г. («Дневники С. А. Толстой. 1860—1891», стр. 151).

5 После слова пригодится знак сноски. Следующая фраза, к которой он относится, написана на полях и по тексту письма.

6 Слова: приступалъ нѣсколько разъ вписаны над строкой.

7 Художник Николай Александрович Ярошенко. Толстой имеет в виду его картину «Всюду жизнь».

8 Владимир Егорович Маковский (1846—1920). Репродукция его картины «Осужденный» издана «Посредником» без объяснительного текста.

9 Александр Иванович Эртель (1855—1908) — писатель-беллетрист. Не разделяя жизнепонимания Толстого,сочувствовал некоторым его взглядам и находился в дружеских отношениях с Чертковым. О А. И. Эртеле см. т. 63, стр. 285. Еще до получения комментируемого письма Чертков обращался к А. И. Эртелю с просьбой написать текст к некоторым картинам. В письме к А. И. Эртелю от 23 октября 1890 (копия AЧ) Чертков писал: «Спасибо, милый друг, за скорое исполнение моей просьбы. Изложение твое к гувернантке — [«Приезд гувернантки» Перова] прекрасно по содержанию» Со стороны приема изложения желательна маленькая обработка... Посылаю тебе с этою же почтою вторую картину, входящую в твою порцию: «Неравный брак» Пукирева.

10 Владимир Галактионович Короленко (1853—1921) — писатель. О нем см. прим. к письму Толстого к нему от 20 января 1904 года, т. 75, и т. 86, стр. 26.

11 Письмо Черткова от 21 сентября, в котором Чертков писал: «Относительно безбрачия весьма вероятно, что вы правы, так как действительно я, просоченный насквозь превратными понятиями... Меня только смущает, верно ли ставить на одну доску безбрачие например с воздержанием от прелюбодеяния и другими безусловными предписаниями Христа.. Смущает меня несколько также и то, что вы выразили в свое время согласие на мои два письма по этому поводу, а между тем теперь как-будто не делаете отличие между, как вы их называете, «пятью заповедями Христа» и положением о безбрачии. Высказываю вам это не в виде спора, так как повторяю, что вы весьма вероятно правы, а скорее — как случай моего недомыслия. Бог один знает, сколько времени нам еще жить на этом свете и увидимся ли мы еще раз. Так лучше уж не стану скрывать от вас или откладывать до личного свидания сообщение того, что для меня еще темно. Другое, о чем жалею, что в свою последнюю бытность у вас, я не расспросил вас основательнее, и к чему часто приходится возвращаться мысленно, — это то, можно ли или нет запирать бешеную собаку. Убивать я понимаю, что нельзя, но запирать и при возможности лечить. У деда моего по матери, как и у некоторых знахарей в настоящее время, было верное народное средство против бешенства и он с самоотречением и опасностью для своей жизни многих собак спасал от бешенства и вылечивал, давая им это средство. Но для этого требуется некоторое насилие. Неужели он был неправ? И вообще, насколько законно применять некоторое насилие по отношению к животным? И если нельзя, то как насчет пахания на волах и т. п.? Все это для меня еще не ясно, и меня беспокоит то, что я не знаю вашего определенного взгляда на это. Если находите, что стоит, то пожалуйста помогите мне, если не разобраться, то по крайней мере увидать путь, хоть какой-нибудь просвет к выходу из этого затруднения разумения, которое стало для меня просто мучительным».

12 Слова: совершенное отсутствіе всякаго насилія вписаны над строкой со знаком сноски. На полях со знаком сноски написано: это уже разрѣшаетъ вопросъ о бѣшеной собакѣ.

13 П. И. Бирюков гостил в Ясной поляне 9—12 декабря. («Дневники С. А. Толстой I860—1891», стр. 150—153).

#### 275.

1890 г. Декабря 21. Я. П.


Планъ вашъ насчетъ помѣщенія «у Д[ѣвокъ]» Мопас[сана] очень хорошъ и такъ и дѣлайте. Заглавіе надо бы перемѣнить. —

Можно такъ: Обычное удовольствіе молодыхъ людей,[1] или что-нибудь въ этомъ родѣ.

Л. Т.


На обороте:. Воронежской губ. Россоша

Владиміру Григорьевичу Черткову.


Напечатано в ТЕ 1913, стр. 90. На подлиннике синим карандашом рукой Черткова: «Я. П. 22 дек. 90. № 270». Открытое письмо. Почтовые штемпели: «почтовый вагон 22 дек. 1890», «Россоша Ворон, губ. 24 дек. 1890 г.». Датируется днем, предшествовавшим дате почтового штемпеля отправления.


1 Рассказ Мопассана «Le port» (впервые напечатанный в газете «L’Echo de Paris», 1889, 15 mars) в русском переводе первоначально названный Толстым «У девок», при печатании в газете «Новое время» переименованный по предложению Н. С. Лескова в «Франсуаза». Об этом рассказе см. письмо № 268 и письма Н. С. Лескова к Толстому от 4 и 12 января 1891 г. в сборнике «Письма Толстого и к Толстому» — «Труды Публичной библиотеки ССР имени В. И. Ленина», Гиз, М. 1928, стр. 77, 87, 88.

#### * 276.

1890 г. Декабря 31. Я. П.


Много набралось неотвѣченныхъ вашихъ писемъ, дорогой В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ]. Нынче получилъ письмо о статьѣ Диллона,[1] к[оторую] сейчасъ же и посылаю. Это коректура и она не нужна мнѣ. И нынче же получилъ рукопись объ искусствѣ и просмотрѣлъ ее, не касаясь.[2] Казалось бы, что, воздержавшись отъ попытокъ углубленія и разъѣзжанія въ сторону, можно бы привести ее въ порядокъ, что и постараюсь сдѣлать, какъ можно скорѣе. Только я васъ буду просить объ одномъ: послать эту статью, если она окончится, Оболенскому въ Р[усское] Б[огатство]. Вѣдь я тогда давно обѣщалъ ему. И онъ можетъ обидѣться, если не сдѣлать этаго. Мнѣ Поша показывалъ его письмо, к[оторое] меня огорчило: видно, что онъ имѣетъ[4] недоброе[5] чувство ко мнѣ. И это всегда больно и чувствуешь, что всегда самъ виноватъ въ этомъ. Картинку вашу Лемоха[6] посылаю назадъ, не попытавшись написать. Чувствую, что не могу. — Какъ я радъ, что Евг[еній] Ив[ановичъ] былъ у Русанова.[7] Ему вѣрно это б[ыло] радостно. У насъ на праздникахъ б[ылъ] Дунаевъ, много поминали Евг[енія] Ив[ановича]. Моя работа понемногу подвигается, но медленно. Силы очень слабѣютъ сравнительно съ прежнимъ. Разумѣется, какъ теперь, лучше. Что милая Ан[на] Конст[антиновна]? И Дима? Пишите всегда хоть нѣсколько словъ о нихъ. Письмо, о полученіи к[отораго] вы просили меня извѣстить, я получилъ.

Л. Толстой.


Да, забылъ самое главное: сегодня получилъ письмо отъ студентовъ изъ Праги,[8] которые просятъ рукопись большого Евангелія,[9] чтобы его напечатать. У меня нѣтъ рукописи — есть одна и та не дома — и я рѣшился обратить этихъ студентовъ къ вамъ. Я думаю, что вы имъ найдете эти рукописи и пошлете имъ или укажете имъ, къ кому имъ обратиться. Я же въ этихъ дѣлахъ, печатанія такихъ вещей, к[оторыя] я не считаю конченными — какъ этотъ переводъ Евангелія — держусь всегда одного: не забочусь объ ихъ печатаніи и не препятствую — какъ будто меня нѣтъ, какъ это скоро и будетъ. —

Такъ вотъ если вамъ непріятно, некогда, скажите. Прилагаю ихъ письмо.


Полностью публикуется впервые. Небольшой отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 90. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «Я. П. 2 Января 91 №», синим карандашом: «271». Датируется на основании записи в Дневнике Толстого от 81 декабря: «Письмо от Ч[ерткова] и статья об искусстве. Написал ему и Лескову».

Ответ на письма Черткова, остающиеся неизвестными редакции.


1 Эмилий Михайлович Диллон (Е. Dillon, р. 1854) — англичанин, доктор восточных языков и литературы, корреспондент газеты «Daily Telegraph» и сотрудник журнала «Review of Reviews». О нем см. письма 1890 г.,т. 65. Статья Диллона, о которой пишет Толстой: «Gay — artist and apostle» — «Review of Reviews» 1890, 12. [«H. H. Ге — художник и апостол»]. Корректуру этой статьи Диллон прислал Толстому при письме от 8 ноября 1890 г., а в письме 24 ноября написал, что этот экземпляр корректурных листов Толстой может ему не возвращать.

2 Статья Толстого «Об искусстве», первоначально предназначавшаяся для журнала «Русское богатство» и оставшаяся не доработанной и от того не напечатанной при жизни Толстого. О ней см. прим. к письму Толстого т. 86, стр. 227.

3 Леонид Егорович Оболенский (1845—1906) — журналист, редактор-издатель журнала «Русское богатство» в 1883—1891 гг. О нем см. письма 1885 г. т. 63, стр. 233 и т. 85, стр. 148—149 и т. 86, стр. 227. В Дневнике Толстого от 15 октября 1890 г. записано: «Поша показывал мне письмо к нему Оболенского, в котором он осуждает меня в бессердечии. Мне было больно, прежде бесцельно больно, как мне показалось сначала, так как я не мог ничего извлечь себе — душе — на пользу из его осуждения. Одно я видел, что он имеет зло на меня».

4 Слово имѣетъ написано по словам чѣмъ то

5 Слово недоброе написано по слову недоволен

6 Кирилл Викентьевич Лемох — художник, с 1875 г. академик, с 1878 г. член товарищества передвижных выставок. Толстой имеет в виду картину Лемоха «Новое знакомство», репродукцию которой Чертков посылал Толстому, прося его написать текст для готовившегося «Посредником» издания. Репродукция была издана «Посредником» в первой серии «Русских картин» в 1892 г., с стихотворным текстом, написанным Л. П. Барыковой.

7 Евгений Иванович Попов (р. 1864) разделял взгляды Толстого, с 1887 года был знаком с ним лично, неоднократно бывая у него. О Е. И. Попове см. т. 86, стр. 126 и письма 1887 г., т. 64. Е. И. Попов был в Ясной поляне 17—19 декабря и поехал оттуда к Черткову. По пути он остановился в Воронеже, чтобы познакомиться с Г. А. Русановым и передать ему письмо Толстого от 19 декабря, в котором Толстой писал о E. И. Попове: «Я просил его заехать к вам. Вам обоим хорошо будет узнать друг друга» (т. 65).

8 Повидимому, студенты медицинского факультета Пражского университета Д. И. Маковицкий (о нем см. прим. к письму № 382) и Альберт Шкарван (о нем см. прим. к письму № 405). Толстой ответил. Письмо «пражских студентов» не сохранилось, но сохранился черновик ответного письма Толстого (см. т. 65), в котором Толстой советует им обратиться за интересующей их рукописью к Черткову.

9 Впервые издано под заглавием: «Соединение и перевод четырех евангелий». Графа Л. Н. Толстого, тт. I—III, изд. М. К. Элпидина. Genève 1892—1894.

————

### 1891

#### * 277.

1891 г. Января 7. Я. П.


Получилъ «Объ искусствѣ»[1] и началъ работать на этомъ. Все углубляется и разростается. Я не даю хода и надѣюсь ограничить и кончить. Но въ такомъ видѣ невозможно. Получилъ и разсказы.[2] Еще не читалъ. Отъ Лѣскова получилъ извѣстіе, что Мопасс[ана] разсказъ полученъ[3] у Сувор[ина],[4] и что они стѣсняются измѣнять, я имъ послалъ carte blanche.[5]

Л. Толстой.


На обороте: Воронежск. губ. Россоша. Владиміру Григорьевичу Черткову.


Опубликовано (почти полностью) в ТЕ 1913, стр. 91. Открытое письмо. На подлиннике надпись синим карандашом рукой Черткова: «Я. П. 17 Янв. № 272». Почтовые штемпели: «почтовый вагон 7 янв. 1891». «Россоша Воронежской губ. 17 янв. 1891». В Дневнике Толстого имеются две записи, относящиеся к этому письму: от 2 января 1891 г.: «Много писем, к[оторые] надо ответить: Панкову, Попову, Поще, Чертк[ову] статью об искусстве» и от 8 января: «Вчера написал письма Поп[ову], Панкову, Бирюкову, Страхову, Черткову». На основании этих записей письмо датируется 7 января.

Ответ на письмо Черткова от 31 декабря 1890 г., в котором Чертков писал: «Посылаю вам два рассказа: «Жаворонковы» из «Нового времени» и «Наедине» из «Русской мысли». Они оба нам очень нравятся. Но я не достаточно доверяю себе в оценке художественности изложения и потому прошу вас сообщить мне ваше мнение и вернуть рассказы».


1 Присланные Чертковым в конце декабря 1890 г. черновики статьи Толстого об искусстве (см. прим. к письму № 276). Записи о работе Толстого над статьей «Об искусстве» в это время имеются в Дневнике Толстого от 4, 6 и 25 января 1891 г.

2 Толстой имеет в виду рассказы: С. Воронежский, «Жаворонковы» (Рассказ простого человека) — «Новое время» 1890, № 5325 от 24 декабря, и Матильда Серао, «Наедине» — «Русская мысль» 1890, 12, стр. 62—67.

Об этих рассказах М. Л. Толстая писала Черткову 8 января 1891 года: «Папа поручил мне написать вам, что он прочел оба рассказа, которые вы прислали, и ни тот, ни другой ему не нравятся. «Наедине» слишком утонченно, а «Жаворонковы» грубо.

3 Николай Семенович Лесков (1831—1895) — писатель. Во второй половине восьмидесятых годов сочувствовал взглядам Толстого, с которым лично познакомился в 1887 г. и находился в переписке до последних лет своей жизни. Сочувствуя издательству «Посредник», предоставил ему издание некоторых своих рассказов, написанных на темы легенд, относящихся к первым векам христианства. О Лескове см. Письма 1890 г., т. 65 и прим. к письму 130, т. 86.

Н. С. Лесков писал Толстому в письме от 4 января 1891 г. о рассказе Гюи де Мопассана «Le port»: «Ч[ертков] пишет, чтобы «не изменять ни одного слова», а С[увори]н видит крайнюю необходимость изменить одно слово — именно слово «девка», имеющее у нас оч[ень] резкое значение. Я думаю, что эту уступку надо сделать, и советовал С[уворину] писать об этом прямо вам, так как это дело будет короче и есть возможность скорее сговориться. См. «Письма Толстого и к Толстому. Юбилейный сборник». «Труды Публичной библиотеки СССР имени В. И. Ленина», Гиз, М. — Л. 1928.

4 Алексей Сергеевич Суворин (1834—1912) — издатель газеты «Новое время». О нем см. т. 86, стр. 37.

5 Письмо Толстого к Н. С. Лескову, в котором он предоставляет carte blanche [свободу действий] в отношении требуемого А. С. Сувориным изменения, не сохранилось в копии. Местонахождение подлинника неизвестно.


На это письмо Чертков отвечал письмом, в котором писал: «Получил ваше письмо. Очень рад, что вы хотите привести в окончательный вид и разрешить напечатать вашу статью об искусстве. Я уверен в том, что она многим нужна и окажет свое благотворное действие, так как у многих по частичкам назревает то, что у вас в ней цельно высказано. В точности исполню ваше желание относительно отдачи этой статьи Оболенскому. Только, пожалуйста, пришлите ее сначала мне. Я спишу набело и доставлю ему. На днях получил один прошлогодний номер его журнала, который по недоразумению не высылался нам, и нашел в нем две нападки на наше направление: одну в романе, который он пишет, где осуждаются, вообще, издания «Посредника» и в частности ваши народные рассказы; а другую — большую статью против всех изданных нами книжек о мудрецах, начиная с Сократа и кончая Диогеном, — под заглавием «Русские популяризаторы отжившей морали». В этих статьях помимо полного непонимания того, что нам дороже всего, и недоброжелательного толкования этого, он высказывает личное озлобление против нас, под влиянием которого искажает даже факты, ему хорошо известные. Таким образом ваше доставление ему статьи об искусстве явится воздаянием добром за зло; и я очень радуюсь этому и за вас, и за него, не смотря на то, что это несколько ослабляет то частное употребление, которое я хотел из нее сделать».

#### * 278.

1891 г. Января 15. Я. П.


Получилъ ваше хорошее письмо вчера. Все въ немъ хорошо и радостно, и ваше настроеніе и то, что вамъ хорошо съ Евг[еніемъ] Ив[ановичемъ], и что здоровье Димы лучше и Гали не дурно. — «Воръ» сейчасъ прочелъ.[1] Превосходно. И художественно прекрасно и трогательно. Кто авторъ?[2] Лучше назвать «Часы».

Посылаю вамъ разсказъ Лѣскова въ Петерб[ургской] Газетѣ.[3] Какая прелесть! Это лучше всѣхъ его разсказовъ. И какъ хорошо бы было, если бы можно было напечатать. «Дурачекъ» мнѣ не нравится.[4] Я сказалъ про «Воръ» что художественно и трогательно. Это неправильно: если художеств[енно], то непремѣнно трогательно. А въ Дурачкѣ этого нѣтъ — нѣтъ искренности, а въ «Подъ Рож[дество] обид[ѣли]» есть. — Рисунокъ я такъ только изобразилъ, что своя жизнь личная кажется кругомъ, а когда посмотришь пристальнѣе, то видишь, что она часть безконечнаго, и кругъ только кажется; кажется даже и закругленіе. Впрочемъ я объ этомъ теперь не думаю. На вашъ же вопросъ отвѣчаю тѣмъ, что никакой другой мысли у меня не было и всѣ другія особенности рисунка случайность.

Посылаю вамъ еще вегетаріанскіе листки и письмо того, кто ихъ прислалъ.[5] Они по нѣмецки. Я не помню, знаете ли вы. Но у васъ найдется навѣрно знающій. Очень хорошаго духа всѣ листки и много хорошаго. И есть еще календарь и два № 2 газеты вегетаріянской.[6] Когда вамъ нужно, я пришлю. Я очень радъ, что вы этимъ заняты. Это дѣло очень важное. Мнѣ хотѣлось имъ послать статью вашу объ охотѣ.[7] Если онъ мнѣ напишетъ еще, я ему предложу. Я отвѣчалъ ему на письмо. Маша посылаетъ вамъ два письма.[8] Вашей заииски,[9] о кот[орой] вы спрашиваете Машу, кажется, у насъ нѣтъ, кажется, отослалъ вамъ; а впрочемъ поищемъ. Количка Ге пробылъ у насъ 2 недѣли, и это было мнѣ очень очень радостно.[10] Онъ все такой же чистый, ясный, правдивый и кроткій. Онъ сознаетъ, что б[ылъ] на ложномъ пути, и не только вернулся какимъ былъ, но лучше, чѣмъ былъ. Вѣрно онъ уже писалъ вамъ. Онъ хотѣлъ. Ну пока прощайте. Цѣлую васъ, Евг[енія] Ив[ановича], Галю милую и Диму. —

Л. Т.


Да, Засодимскій присылалъ мнѣ разсказъ «Передъ камелькомъ».[11] Очень хорошо. И можно и должно напечатать въ «Посредн[икѣ»].


Полностью печатается впервые. Отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 91. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «17 янв. Я. П.», синим карандашом: «№ 273». В Дневнике Толстого имеется запись от 15 января 1891 г.: «нынче писал письма Ч[ерткову], Лескову», на основании которой датируется письмо.

Ответ на письмо Черткова от 6—7 января 1891 г., в котором Чертков писал: «Дорогой Лев Николаевич, я теперь занимаюсь самою радостною для меня душевною работою — делаю выборки из ваших писаний для составляемого мною свода ваших мыслей, но в связи с этим обращаюсь к вам с двумя просьбами: 1) Евгений Иванович, который всё еще здесь, и общение с которым для меня и для Гали самое радостное, сказал мне как-то, что у Маши есть еще новые списанные ваши письма. Если, как было последний раз, вы сами попросили ее их переписать, имея в виду меня и мою работу, то пожалуйста попросите ее их выслать мне: они теперь были бы особенно кстати. Прошу это только в том случае, если это совпадает с вашим желанием, и она не знала, что вы согласны, чтобы я их себе списал. На всякий случай повторяю вам, что я в настоящее время решительно никому не даю списывать тех копий с ваших писем, которые получаю, и что они не получат никакого дальнейшего распространения (при вашей плотской жизни), пока вы сами не просмотрите и не одобрите ту группировку ваших мыслей, которую я составляю». Далее Чертков просил пояснить некоторые детали в схематических чертежах, которые Толстой сделал в письме № 249.


1 Рассказ П. Е. Накрохина «Вор» впервые напечатан в «Книжках Недели» 1890, декабрь, стр. 1—31. В издании «Посредник» вышел под заглавием: «Часы». Рассказ П. Е. Накрохина, М. 1892. В письме от 6—7 января 1891 г. Чертков писал Толстому: «посылаю вам рассказ «Вор», о котором прошу вас высказать ваше мнение, не годится ли для наших изданий».

2 Порфирий Егорович Накрохин (1850—1903) — беллетрист. Учился в гимназии в г. Архангельске, которую не окончил за недостатком средств; был учителем в г. Архангельске, затем переехал в Петербург, где работал, как репортер, изредка помещая в периодических изданиях свои рассказы. Сборник его рассказов «Идиллия в прозе», Спб. 1899. Скончался в больнице для душевно-больных.

3 Н. Лесков, «Под Рождество обидели» — «Петербургская газета» 1890 № от 25 декабря. Издательством «Посредник» напечатан под заглавием «Воровской сын» в сборнике: «Бедные дети». I. «Воровской сын». Рассказ Н. С. Лескова. II. «Мастеричка». Рассказ Н. А. Лейкина. III. «Бродяга» Рождественский рассказ К. С. Баранцевича. М. 1901. Включен Толстым в «Круг чтения», как недельное чтение на 21 июля, под заглавием «Под праздник обидели».

4 Рассказ Н. С. Лескова «Дурачек», впервые напечатанный в журнале «Игрушечка» 1891, 1, стр. 1—9. Лесков послал Толстому корректуру рассказа «Дурачен» 5 января с тем, чтобы она была послана Черткову для издания. Рассказ «Посредником» издан не был.

5 Инженер Д. Кейдель (J. Keidel), член Берлинского вегетарианского общества, обратился к Толстому с письмом, в котором он, повидимому, обращался к нему в связи с вегетарианским движением. Толстой отвечал Кейделю в январе 1891 г. Об этом письме см. «Список писем Толстого с недошедшим текстом», т. 65. Присланные Кейделем вегетарианские листки, повидимому, не сохранились.

6 Какую именно немецкую вегетарианскую газету имеет в виду Толстой, установить не удалось.

7 Статья Черткова об охоте «Злая забава». О ней см. письмо № 267. По письму Д. Кейделя к Толстому от 11 марта 1891 г. (АТБ) видно, что Толстой писал Кейделю, предлагая ему для издания на немецком языке «статью об охоте с вегетарианской точки зрения» и Кейдель просил его это сделать. Однако сведений о напечатании статьи Черткова в каком-либо издании, выходившем в Германии в это время, не имеется. Она была переведена на немецкий язык и напечатана в журнале, издававшемся в Риге: «Der Anwalt der Thiere. Organ für Thierschutz», 1891, № 1 и 2.

8 M. Л. Толстая время от времени посылала Черткову копии писем, которые писал Толстой разным лицам, но какие именно два письма она посылала Черткову в этот раз, установить не представляется возможным.

9 Чертков, повидимому, писал Толстому об этой записке в одном из декабрьских писем 1890 г., местонахождение которых неизвестно. По предположению А. К. Чертковой, это — записка о воспитании детей, составлявшаяся Чертковым. М. Л. Толстая писала Черткову в открытом письме с почт. штемпелем от 21 января 1891 г. «Владимир Григорьевич, мы искали везде вашу тетрадь и не нашли, но я вспомнила, что у меня была (я теперь дала ее читать) тетрадь с таким заглавием: «Мысли о брачной жизни». Не это ли вы спрашиваете?» Дальнейших сведений об этой рукописи не имеется.

10 H. Н. Ге-сын прожил в Ясной поляне с 1 по 12 января 1891 г.

11 Павел Владимирович Засодимский (1843—1912) — писатель-беллетрист. О нем см. т. 86, стр. 34. Его рассказ «Перед потухшим камельком» напечатан в журн. «Северный вестник» 1891, 1. Рассказ не был издан «Посредником», так как цензура не пропустила его для отдельного издания.

#### * 279.

1891 г. Февраля 9. Я. П.


Получилъ ваше письмо.[1] Не пишу длинно, п[отому] ч[то] нѣсколько недѣль сплю и не работается.[2] Всѣ дѣла стоятъ. Если у васъ есть номера Н[ового] В[ремени] съ статьей объ охотѣ, пришлите мнѣ.[3] Жду В[аню] Горбунова.[4] Онъ вѣрно измучался въ П[осредникѣ]. У насъ все благополучно. М[аша] послала вамъ статьи, к[оторыя] вы хотѣли имѣть.[5] Пишите о себѣ. Привѣтъ всѣмъ вашимъ.

Л. Т.


На обороте: Воронежская губернія Россоша В. Г. Черткову.


Полностью публикуется впервые. Небольшой отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 91. Открытое письмо. Почтовые штемпели: «почтовый вагон 10 фев. 1891», «Россоша Ворон. губ. 13 февр. 1891». На подлиннике надпись синим карандашом рукой Черткова: «Я. П. 10 февр. 91 № 274». На письме приписка М. Л. Толстой: «Пришлите мне, пожалуйста. «Русское обозрение», если оно вам не нужно. Любящая вас М. Т.».

Письмо датируется днем, предшествующим почтовому штемпелю отправления.


1 Письмо Черткова от 6 февраля, на которое Толстой ответил письмом от 16 февраля. См. прим. к письму № 280.

2 В Дневнике Толстого от 6 и 11 февраля 1891 г. отмечается малая работоспособность и отсутствие необходимой для писания энергии.

3 Газета «Новое время» 1890, № 5284 от 13 ноября со статьей Черткова «Злая забава. Мысли об охоте».

4 О приезде И. И. Горбунова Толстой узнал из письма Н. С. Лескова от 20 января, который писал ему из Петербурга: «Ваня Горбунов здесь и собирается на-днях ехать и заедет к вам» — «Письма Толстого и к Толстому», М. 1928, стр. 91.

5 В письме от 21 января к М. Л. Толстой Чертков просил ее выслать «ему статьи о вивисекции, имеющиеся в библиотеке Толстого. В AЧ вместе с рукописью статьи Черткова «Жизнь одна» сохранилась брошюра: «Тайные ужасы». Факты и доводы против вивисекции, собранные Г. Штейнцом. Перевод с немецкого, Рига 1891.

#### * 280.

1891 г. Февраля 16. Я. П.


Вы, вѣрно, получили мое коротенькое письмо въ то время, какъ писали мнѣ. Не работается. На дорогѣ стоитъ статья о наукѣ и иск[усствѣ] и о непр[отивленіи] злу.[1] О Сергіѣ не смѣю думать.[2] А кое какъ не хочется. Я его и отложилъ отъ того, что онъ очень мнѣ дорогъ. Борьба съ похотью тутъ эпизодъ, или скорѣе одна ступень, главная борьба съ другимъ — съ славой людской. Да не хочу такъ разсказывать. Нынче ѣду съ Машей къ брату на недѣлю.[3] Пишите все также. До свиданія, дорогіе друзья. Какъ радостно было ваше послѣднее письмо. Боюсь только, чтобъ В[аня] Гор[буновъ] не пріѣхалъ во время моего отсутствія.[4] Впрочемъ я прошу его пріѣхать туда. —

Л. Толстой.


На обороте: Воронежск. губер. Россоша. Владиміру Григорьевичу Черткову.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в ТЕ 1913. стр. 91. На бланке закрытого письма (секретка). На подлиннике надпись синим карандашом рукой Черткова: «Я. П. 17 февр. 91 № 275». Почтовый штемпель отправления: «Тула 17 фев. 1891». Датируется днем, предшествовавшим почтовому штемпелю отправления.

Толстой отвечает на письма Черткова от 6 и, может быть, 14 февраля. В первом из этих писем Чертков писал: «Живем мы мирно и любовно. Евгений Иванович такой милый, сердечный, чуткий и терпеливый при всей определенности его понимания жизни, что сожительство с ним — великая радость для нас». Далее Чертков говорил о том, что для его внутренней жизни ценна та «духовная помощь» в борьбе с чувственностью, которую можно извлечь из повести Толстого и, присоединяясь к просьбе Е. И. Попова окончить скорее «Отец Сергий», писал: «... еще раз прошу вас довершить то, что было начато под добрым побуждением, договорите конец не в литературной форме, а просто письмом, как вы начали: мы поймем всё, что нужно; а я уже присмотрю за тем, чтобы эта вещь, если когда-нибудь и распространится, то именно не под формою обработанного произведения, а просто рассказа, наскоро и без всякой отделки переданного в частном письме для нескольких друзей, достаточно близких к вам по стремлениям своей души, чтобы хорошо понять и то, что не договорено. Пусть это будет один рассказ ваш, оконченный так, как вы его начали, т. е. не произведение писателя, а простой как бы устный при живом общении рассказ брата и друга, обращенный менее опытному и более слабому товарищу на том же пути.

В письме от 14 февраля Чертков писал о том, что у него с Лесковьм вышло недоразумение, о котором ему хотелось рассказать Толстому, но письменно это очень трудно, да, кажется, и не нужно. «Он просто меня не понял и потому кажется не совсем поверил моему объяснению. А я ошибся в том, что, будучи в возбужденном состоянии, неосторожно наговорил ему такого, чего он не понял и объяснил себе превратно. Вышло то, что я его оттолкнул от себя. И как мне ни больно и ни жаль, но по делом мне. Со «словом» нужно обращаться осторожнее. Если входишь в положение того, с кем беседуешь, и думаешь о нем, а не о себе, то никогда не скажешь лишнего. А я поступил наоборот».


1 В Дневнике от 14 февраля 1891 г. Толстой писал: «Сейчас и нынче, как и все дни, над тетрадями начатых работ о науке и искусстве и о непротивлении злу и не могу приняться за них». Толстой имеет в виду свою статью «Об искусстве» (см. т. 30) и книгу «Царство Божие внутри вас» (см. тт. 28 и 29).

2 Повесть Толстого «Отец Сергий». О ней см. № 251.

3 В Дневнике Толстого от 17 февраля записано: «Собрался вчера ехать в Пирог[ово], да раздумал».

4 Иван Иванович Горбунов приехал в Ясную поляну 20 февраля и уехал 28 февраля.

#### * 281.

1891 г. Февраля 28. Я. П.


Пишу вамъ только нѣсколъко словъ, дорогіе друзья. Все собирался много написать, но нынче получилъ очень тронувшее меня письмо Рахманова,[1] на которое отвѣчалъ, и посылаю вамъ, какъ его, такъ и мое письмо. Посылаю тоже мое писанье о наукѣ и искусствѣ.[2] — Хочу на время не развлекаться и отдать всѣ свои слабѣющія силы статьѣ о непр[отивленіи] злу. Все думается, что она нужна, нужнѣе всего другаго. О наукѣ и искус[ствѣ] я писалъ болѣе для себя, чтобы защищать себя, а то иногда кажется, что для Бога. Благодарю за присылку Посл. Іоанна.[3] Вижу почеркъ Евг[енія] Ив[ановича] и радуюсь ему. Постараюсь въ промежуткѣ окончить. Что, Евг[еній] Иван[овичъ], милый другъ, что вы будете дѣлатъ? Напишите мнѣ о себѣ. Слышалъ я то, что кухмист[ерскую] запретили.[4] Ваше присутствіе тамъ стало б[ыть] только повредить можетъ. Но какъ она справляется?[5] Дунаевъ, какъ я слышу, очень раздраженъ нервами. Мнѣ его очень жалко. Ему очень тяжело.[6] Ну пока прощайте. Какъ хорошо, что Галя поправляется и Дима поправился.[7]

Л. Толстой.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 92. На подлиннике надпись синим карандашом рукой Черткова: «№ 276». Дата определяется упоминанием Толстого о том, что он получил письмо Рахманова и ответил на него «нынче» — судя по Дневнику Толстого, это было 28 февраля.

Ответ на письмо Черткова от 14 февраля, в котором Чертков писал: «Посылаю вам заказной бандеролью ваши переводы послания Иоанна. Я уже давно их разобрал и переписал, а Евгений Иванович теперь выписал их в таком виде для того, что-[бы] вы могли написать окончательную редакцию, если вам это бог положит на душу. А кажется, что очень стоит и не трудно таким образом довести до конца эту работу, нужную людям».


1 Владимир Васильевич Рахманов (1864—1919) — врач, познакомившийся с Толстым в 1886 г., в продолжение нескольких лет примыкавший к его единомышленникам и в 1889—1890 гг. живший и работавший в земледельческих общинах, организовывавшихся единомышленниками Толстого. О нем см. письма 1890 г. т. 65, и т. 86, стр. 207. В письме своем к Толстому (не сохранившемся), Рахманов писал о своем понимании христианских идеалов и их практическом осуществлении, в частности останавливаясь на отношении последователей христианства к государству.

Ответное письмо Толстого Рахманову, пересланное Черткову, написано 28 февраля 1891 г., см. т. 65.

2 Незаконченная черновая рукопись статьи «Об искусстве». По записям в Дневнике Толстого видно, что в январе и феврале он пытался одновременно работать над этой статьей и над книгой «Царство божие внутри вас» (см. прим. 1 к письму № 280), но работа эта шла медленно и не удовлетворяла Толстого. 24 февраля Толстой записал: «Бросил писать о науке и искусстве и вернулся к непрот[ивлению] злу».

3 «Первое послание апостола Иоанна» — произведение христианской канонической литературы, включенное в новый завет и приписываемое апостолу Иоанну Богослову. Толстой перевел это «Послание» не позднее 1883 года и поместил его, как заключение к «Краткому изложению Евангелия», но не считал свою работу законченной. Чертков переслал Толстому при письме от 14 февраля копию с его рукописи, сделанную Е. И. Поповым с большими расстояниями между строками для вставок и изменений. Свое намерение «в промежутке окончить» эту работу Толстой не выполнил и просмотрел свой перевод лишь в 1908 году. Напечатано в виде заключительной главы в книге: «Евангелие». Перевод и изложение Л. Н. Толстого. С приложением «Первого послания Иоанна Богослова» под редакцией В. Г. и А. К. Чертковых, изд. книгоиздательства «Свобода» и «Единение», М. 1918. Без позднейших поправок Толстого напечатано в издании: Л. Толстой, «Краткое изложение Евангелия», изд. Элпидина, Женева 1890.

4 Вегетарианская столовая, которую открыла в Москве мать Евгения Ивановича Попова, была закрыта администрацией.

5 Мать Е. И. Попова — Анна Панкратьевна Попова, рожд. Новакович (1844—1914).

6 О тяжелом настроении А. Н. Дунаева Толстому рассказала Л. Ф. Анненкова, приезжавшая в Ясную поляну 23 февраля. В письме к А. Н. Дунаеву от 24 февраля 1891 г. Толстой писал: «Вчера приехала Леонилла Фоминишна Анненкова и рассказывала про вас, что вы взволнованы, неспокойны, измучены, и мне очень жалко стало вас, захотелось помочь, если можно.... Знаю я, что вы измучены немилым трудом, занимающим лучшее время дня, но всё-таки думаю, что можно облегчить себе крест, если кротко и смиренно нести его». См. письма Толстого 1891 г., т. 65.

7 В письме к Толстому от 6 февраля Чертков писал, что здоровье А. К. Чертковой, страдавшей длительным заболеванием, восстанавливается и что их сын, Дима, «крепнет», хоть и болен гриппом.

#### * 282.

1891 г. Марта 5. Я. П.


Статью объ охотѣ[1] прошу послать по слѣдующему адресу: Берлинъ, 20, Friedenau J. Keidel.[2] Это вегетаріанецъ, кот[орый] очень хочетъ ее перевести и напечатать. Привѣтъ всѣмъ вамъ.

Л. Т.


На обороте: Воронежской губерніи Россоша В. Г. Черткову.


Напечатано (почти полностью) в ТЕ 1913, стр. 92. Открытое письмо. На подлиннике синим карандашом пометка Черткова: «Я. П. 6 март. 91. № 277». Почтовые штемпели: «почтовый вагон 6 мар. 1891». «Россоша 8 мар. 1891». Датируется днем, предшествующим почтовому штемпелю отправления.


1 Статья Черткова об охоте «Злая забава». О ней см. письмо № 267.

2 Член Берлинского вегетарианского общества инженер Кейдель (J. Keidel) (о нем см. прим. к письму Толстого к Черткову № 278) в письме от 11 марта (27 февраля ст. ст.) писал Толстому, что просит его прислать рукописи «предполагаемых статей об охоте» и сообщал, что есть хороший переводчик, который может их перевести. В предыдущем письме от 2 февраля Кейдель давал несколько иной адрес, чем тот, какой сообщает Толстой Черткову: Friedenau bei Berlin, Fregerstrasse. 62 (Фриденау около Берлина, Фрегерштрассе) и повидимому Толстой ошибся, сообщая Черткову адрес Кейделя, пропустив название улицы. Сведений о посылке статьи и о переписке между Чертковым и Кейделем не имеется.

#### * 283.

1891 г. Марта 9. Я. П.


Пишу о дѣлахъ: 1) Липгартъ, машинистъ изъ Харькова, хочетъ въ видѣ рекламы печатать и разсылать съ прейсъ-курантами.[1] Да я посылаю письмо. Я отвѣчалъ ему, что я желаю ему успѣха, и обратилъ его къ вамъ.[2]

2) Есть разсказъ Потапенко «Проклятая слава»,[3] прекрасный. Хорошо бы пріобрѣсти и напечатать въ «Посредн[икѣ]».

3) Вчера получилъ картины евангельск[iя] отъ Сытина и очень имъ обрадовался.[4] Это очень очень нужно. Это ваше изданіе. Надо бы еще. Какъ вы живете? Я слава Богу, немного подвигаюсь въ работѣ. Привѣтъ вамъ всѣмъ дорогимъ друзьямъ.[5]

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Небольшой отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 92. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «Я. П. 9 марта 91». Синим карандашом приписано: «278». Письмо датируется на основании надписи Черткова.


1 Эмилий Липгарт — владелец завода земледельческих машин и орудий в Москве. Письмо, полученное Толстым, было написано не Э. Липгартом, а заведовавшим харьковским складом этого завода Р. Ф. Финком, который писал Толстому, что стремится широко распространять между крестьянами дешевые и простые машины и с этой целью ему приходится организовать рекламу этих изделий. «Но так как газетные объявления для этой цели совершенно бесполезны — писал он — то я предполагаю издать для бесплатной раздачи несколько тысяч книжек учебных или беллетристических, продаваемых в настоящее время по 5—20 коп., прилагая их по несколько штук при каждом исполненном мною заказе или раздавая таковые десятками через крестьянские общества. На оборотах раздаваемых книжек мне хотелось бы напечатать рисунки и описание плугов, сеялок, молотилок и тому подобных машин и орудий, изготовляемых нашей фирмой. Моя главная идея та, что, затрачивая довольно крупные суммы на рекламу, по моему мнению то же самое, даже больше достигается распространением ежегодно 6—10 тысяч книжек, принося в то же время хоть маленькую пользу в образовании читающего народа». Сообщая об этом Толстому, Финк просил его указать, какие произведения подходят для этой цели и куда можно обратиться за получением права на их издание». Письмо Финка к Толстому от 6 марта 1891 г. хранится в AЧ. По совету Толстого Финк обратился к Черткову письмом от 12 марта, на которое ответил по поручению Черткова И. И. Горбунов, переслав 1 апреля Финку ряд рассказов Толстого и других книжек в издании «Посредника» с указанием, что они могут бесплатно переиздаваться, причем просил, в случае переиздания этих книжек, выслать по одному экземпляру Черткову. Сведений об осуществлении этого проекта не имеется.

2 Письмо Толстого Р. Ф. Финку от 9 марта 1891 г. см. т. 65.

3 Рассказ И. Н. Потапенко «Проклятая слава» напечатан в книге: И. Н. Потапенко, «Повести и рассказы, т. II, изд. Ф. Павленкова, Спб. 1891, стр. 293—320. Переиздан «Посредником» в серии «для интеллигентных читателей».

4 Репродукции в красках картин Г. Доре на евангельские темы, отпечатанные в литографии Сытина по заказу «Посредника»: 1. «Начало проповеди на горе господа нашего Иисуса Христа», 2. «Иисус Христос с учениками на засеянном поле», 3. «Притча господа нашего Иисуса Христа о блудном сыне». 4. «Притча господа нашего Иисуса Христа о добром самарянине». Цензурное разрешение от 31 января 1891 г. Цена каждой картины — 3 копейки.

5 У Черткова жили в это время И. И. Горбунов и Е. И. Попов.

#### * 284.

1891 г. Марта 18—19. Я. П.


Получилъ вчера вашу посылку съ книгами и статьей. Благодарю за книги. Что это за брошюры?[1] — Прочелъ сейчасъ же вашу статью.[2] Очень хорошо, но она ничего не вызоветъ кромѣ глумленія. Какъ поразительны критики на первую статью: всѣ одного личнаго, мелочнаго и неправдиваго характера.[3] Чтò дѣлать съ вашей статьей, вернуть вамъ ее? Мнѣ она очень понравилась, п[отому] ч[то] въ ней высказаны мысли, к[оторыя] занимали и меня послѣднее время. Любовь не можетъ ограничиться человѣкомъ, тѣмъ болѣе, что нельзя найти того предѣла, гдѣ начинается человѣкъ. — Эпиграфомъ къ ней хорошо поставить слѣдующее:

На замѣчаніе адвентиста,[4] вѣрующаго въ скорое второе пришествіе, о томъ, что міръ скоро кончится, Эмерсонъ[5] отвѣчалъ: чтò жъ! Я думаю, что уничтоженіе его (міра) не помѣшаетъ мнѣ.

Well, I think, I can get along without it.[6]

Посылаю вамъ еще нѣмецкую брошюру и номеръ Arena[7] съ перепиской Баллу и прекрасной статьей Abbot’a, ко[то]рую стоитъ перевести.

Не знаю, что будетъ дальше, но въ эту минуту — и продолжается это уже давно — а вы еще говорите о моемъ движеніи впередъ — я нахожусь въ самомъ уныломъ состояніи духа. — Нѣтъ охоты, энергіи писать, а безъ напряженной работы писанія жизнь праздная, к[отор]ую я веду, мнѣ возмутительна, мучительна. Говорю себѣ, что надо примириться съ мыслью, что я кончиль, но не могу быть спокоенъ, п[отому] ч[то] жизнь дурна и я дуренъ. Всѣ мы на черномъ фонѣ одинаковомъ и какъ только изсякаетъ, останавливается, нарушается жизнь истинная, открывается этотъ ужасный черный фонъ своей мерзости ничтожности.

Можетъ напишу еще, можетъ — нѣтъ; передайте мою любовь всѣмъ вашимъ сожителямъ: Галѣ, Ванѣ, Попову, Матвѣю Николаевичу, Емельяну, Иванову.[8] Попову буду писать особо. Я замаралъ то, что относится до Попова, п[отому] [что] буду писать ему.[9] Сейчасъ ѣду на станцію и свезу это письмо, не дожидаясь посылки.

Вчера написалъ это письмо. А нынче утромъ уже лучше, и подвинулся въ своей работѣ.


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в ТЕ 1913, стр. 93 и «Толстой и Чертков», стр. 178. На подлиннике рукой Черткова надпись черным карандашом: «Я. П. 19(20) Март 91 №», синим карандашом: «279». В Дневнике Толстого от 18 марта записано: «Вчера получилъ от Ч[ерткова] его статью — очень хорошо. Надо писать ему». Сопоставление этих слов с упоминанием в комментируемом письме, что статья Черткова получена «вчера», позволяет датировать письмо 18 марта, заключительные же его строки, написанные на следующий день, 19 марта.

Толстой, повидимому, отвечает на письмо Черткова, которое он послал, отправляя Толстому книги и статью. Письмо это не разыскано.


1 За отсутствием письма Черткова, на которое отвечает Толстой, точно установить, какие книги он посылал Толстому, трудно. Просмотр английских книг, имеющихся в библиотеке Черткова, позволяет предположить, что это была серия брошюр, выпускавшихся в 1890—1891 гг. издательством «The Humanitarian League’s publications». В этой серии, между прочим, были изданы книги по вегетарианству, в защиту которого в это время писал Чертков: «The Ethics of Diet» by Howard Williams, [X. Уильямс, «Этика пищи»] и Salt «Humanitarianism, its general principles and progress» [Солт, «Гуманитарное учение, его основные принципы и прогресс»].

2 Рукопись Черткова «Не убий», в которой он развивал мысли, высказанные им в статье против охоты «Злая забава», имея в виду возражения, вызванные этой статьей. Рукопись оставалась незаконченной до 1910 г., когда Чертков закончил ее и напечатал под заглавием: «Об убийстве живых существ» в журнале «Вегетарианское обозрение» 1911, №№ 1—5. Отдельное издание напечатано под заглавием: В. Чертков, «Жизнь одна», изд. «Посредник», М. 1911.

3 Полемические отклики на статью Черткова «Злая забава»: К. Мельницкий «Философы вне времени и пространства» — «Природа и охота» 1890, № 12; Н. Ермолаев: «Что такое охота» — «Природа и охота» 1891, 2; И. Юзов, «Оранжерейная чувствительность (о некоторых попытках насадить у нас буддийскую мораль)» — «Русское богатство» 1891, 1.

4 Адвентисты — секта, возникшая в северной Америке в тридцатых годах XIX века, проповедующая учение близости кончины мира и второго пришествия Христа. О ней см. прим. к письму Толстого Черткову от 14 сентября 1887 г., № 155, т. 86, стр. 82.

5 Ральф-Вальд Эмерсон (1803—1882) — американский писатель и религиозный мыслитель, придававший большое значение внутренней жизни и личному самоусовершенствованию человека. В библиотеке Толстого в Ясной поляне имеются две книги Р. Эмерсона: «The Ideal Life Thoughts», London. s. a.; «Representative men». Seven lectures, Leipzig 1856.

6 [«Ну, что ж, я думаю, что могу обойтись без него».]

7 Журнал «Arena», издававшийся в Бостоне с 1889 по 1909 г. Толстой имеет в виду № 1 этого журнала за 1890 г., в котором была помещена его переписка с А. Баллу и статья Rev. Lyman Abbott «What is Chritianity?» В Яснополянской библиотеке имеется книга L. Abbot «The simplicity of Christianity», The Christian Union Co, New-York 1891.

8 «Сожители Черткова»: Иван Иванович Горбунов, Евгений Иванович Попов, Матвей Николаевич Чистяков, Емельян Иванович Ещенко и Николай Никитич Иванов.

9 См. письмо Толстого к Е. И. Попову от 19 марта 1891 г., т. 65.

#### 285.

1891 г. Марта 20. Я. П.


Посылаю вамъ рукопись разсказа Феликса Піа,[1] переведеннаго Никифоровыми.[2] Хотя и не перваго сорта, но стоить, мнѣ кажется, напечатанія, если можетъ быть напечатана. —

Да, еще къ вамъ вышлется изъ Москвы рукопись о пьянствѣ, переводъ съ нѣмецкаго — Фореля.[3] Это прекрасная вещь для вашей серіи новой, к[оторой] я очень сочувствую. —

Л. Т.


На обороте: Воронежск. губ. Россоша В. Г. Черткову.


Напечатано в ТЕ 1913 стр. 93. На подлиннике надпись рукой Черткова: черным карандашом: «Я. П. 20 марта 91», синим: «№ 280». Почтовый штемпель: «Тула 21 мая 1891», на основании которого определяется дата.


1 Феликс Пиа (Felix Pyat, 1810—1889) — французский писатель и политический деятель, член французского Законодательного собрания в 1848 г., с 1849 г. по 1869 г. находившийся в эмиграции, в 1871 г. — деятель Парижской коммуны. Пользовался известностью, как журналист и как драматург. В примечании Л. П. Никифорова к публикации этого письма в «Ежемесячном журнале литературы, науки и искусства», издаваемом В. С. Миролюбовым (1914, 1, стр. 84), указано, что тема рассказа взята из эпохи гонений на первых христиан и что в рассказе «он умирает с именем Христа на устах, а она с именем любимого человека». Рассказ этот в издании «Посредника» не был напечатан.

2 Лев Павлович Никифоров (1848—1917) — народник, неоднократно подвергавшийся арестам и другим административным преследованиям, в восьмидесятых и девяностых годах разделял некоторые взгляды Толстого. В 1890 и 91 годах, живя в деревне и пытаясь прокормить семью земледельческим трудом, старался зарабатывать некоторые средства и литературной работой. Письмо Толстого к Никифорову по поводу его перевода рассказа Феликса Пиа, написанное 20 марта 1891 г. см. в т. 65. О Никифорове см. письмо Толстого т. 86. стр. 21 и письма 1885 г., т. 63, стр. 317—319.

3 August Forel, Dr. «Die Trinksitten, ihre hygienische und sociale Bedeutung, ihre Beziehungen zur akademischen Jugend. Eine Ansprache an den Enthaltsamkeit — Ferein der Studenten zu Christiania und zu Upsala. Stuttgart, Verl. v. Eike, 1891. Имеется в библиотеке Ясной поляны. Русский перевод: Профессор А. Форель, «Обычай пьянства, его гигиеническое и общественное значение по отношению к университетской молодежи». Речь. Сборник «Против пьянства», изд. «Посредник». М. 1893. Статья эта, переведенная А. М. Новиковым, предназначалась Толстым для задуманной Чертковым новой серии изданий «Посредника», для интеллигентных читателей.

#### * 286.

1891 г. Апреля 4?. Я. П.


Ужасно жалѣю теперь, что не отвѣчалъ вамъ, дорогой Владиміръ Григорьевичъ, тотчасъ же по полученіи вашего послѣдняго большого письма, въ кот[оромъ] вы вѣрно поправляете меня о словѣ «отпадаютъ»,[1] а главное особенно вѣрно и хорошо пишете о Матвѣѣ Ник[олаевичѣ]2 и душевномъ процессѣ, происходящемъ въ немъ и въ людяхъ — очень хорошихъ — подобныхъ ему. Труденъ переходъ изъ области плотской животной жизни къ области жизни для славы людской, но особенно труденъ переходъ отъ жизни для славы людской къ жизни для Бога. Или это оттого такъ кажется, что тотъ переходъ мы пережили, а этотъ намъ предстоитъ? Дѣйствительно какъ дикому кажется непонятнымъ, невозможнымъ пожертвовать своей не только жизнью, но аппетитами, для славы людской (а намъ съ нашимъ point d'honneut’омъ3 кажется, что это и не можетъ быть иначе), такъ и намъ теперь часто кажется непонятнымъ, невозможнымъ пожертвовать славой людской для исполненія воли Бога, а святому человѣку кажется, что это и не можетъ быть иначе. Я Машу просилъ послать вамъ черновые. Она отобрала ихъ и пошлетъ съ первой поѣздкой.[4] Я очень радъ этому. Часто въ черновомъ бываютъ мысли, кот[орыя] жалко, и я кривлю charpente[5] всей вещи, чтобы вставить это, кажущееся мнѣ хорошимъ, а теперь я буду знать, что если тамъ есть хорошее, то вы его найдете и куда нибудь помѣстите. Работа моя идетъ медленно, очень медленно, но идетъ. — Что я мало знаю про Галю милую; я нынче писалъ про выбранную ею повѣсть «Свой судъ»[6] и живо вспомнилъ про нее: Чтó маленькій Дима? Чтó онъ дѣлаетъ? Чтó отъ него происходить? — Рода статью я имѣю въ Revue bleue.[7] Очень хорошая статья, но вѣрьте, что совсѣмъ правду говорю, мнѣ льститъ вкусу, какъ сладкое кушаніе или вино такія статьи, но не желалъ бы, чтобы онѣ были. Самъ себя цѣнишь, колеблясь между высокимъ и низкимъ, и цѣнишь нечаянно — въ теченіи жизни подъ впечатлѣніями и потому не стыдно; а когда такъ оцѣниваютъ другіе, и непріятно и страшно. — Письмо о брошюркахъ я получилъ, но забылъ.[8] Можетъ быть я просмотрю, но если вамъ скоро нужно, то велите ихъ прислать.

Ну пока прощайте. Цѣлую васъ всѣхъ.

Любящій васъ Л. Толстой.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в Б, III, стр. 150. На подлиннике надпись рукой Черткова черным карандашом: «7? Апр. 91. Я. П.», синим карандашом: «281».

Письмо, повидимому, было написано 4 апреля, так как в письме И. И. Горбунову от 4 апреля Толстой писал о повести Быстренина «Свой суд», а в комментируемом письме он упоминает, что писал об этой повести «нынче».

Толстой отвечает на письмо Черткова, полученное 1 апреля. Письмо это не разыскано. В Дневнике Толстого 1 апреля записано, что он «нынче получил хорошие письма от Черткова, Попова и Горбунова».


1 Письмо Черткова, на которое отвечает Толстой, очевидно было написано в связи с письмом Толстого к Е. И. Попову от 19 марта 1891 г., в котором Толстой говорит о людях, усумнившихся в осуществимости взглядов Толстого и «отпадающих», см. т. 65.

2 Матвей Николаевич Чистяков. В Дневнике Толстого от 1 апреля записано: «Прекрасное было письмо Черткова. Он писал о М[атвее] Н[иколаевиче], как он, добрый человек, сначала увлекся христианством, как чем-то родственным его душе; но когда он понял, что требование христианства — отдать всё, всего себя и не чувствовать за это никакого достоинства, то он ужаснулся и отклонился. Но это только на время».

3 [понятие о чести]

4 Черновые рукописи книги «Царство Божие внутри вас», которые М. Л. Толстая должна была послать «с первой поездкой» в Тулу, чтобы отправить оттуда почтовой посылкой.

5 [остов, структура]

6 В. П. Быстренин, «Свой суд». Рассказ вошел в книгу: В. Быстренин, «Очерки и рассказы», М. 1890, стр. 61—81. Напечатана «Посредником» вместе с рассказом Каронина в книжке: «Свой суд». Рассказ В. Быстренина. «Счастливое открытие». Рассказ Каронина, тип. И. Д. Сытина, М. 3892. Цензурное разрешение: Спб., 6 января 1892 г. Об этом рассказе Толстой писал 4 апреля 1891 г. И. И. Горбунову: «Ни Быстренина, ни Квасоваровой рассказы мне не нравятся для народа. Они писаны с точки зрения барской, а сами по себе очень не дурны» (т. 65).

7 Эдуард Род (Edward Rod, p. 1857) — профессор истории литературы в Женеве, критик и романист; в 1890—1891 гг. печатал в парижском журнале «Revue Bleue» серию статей под общим заглавием «Les idées morales du temps présent». Статья о Толстом «Le comte Léon Tolstoy» напечатана в «Revue Bleue» 1891, 13, стр. 388—394.

8 Об упоминаемых Толстым брошюрах см. письмо № 284.

#### * 287.

1891 г. Апреля 9. Я. П.


Письма наши разъѣхались. Я писалъ Галѣ и о Галѣ,[1] а въ вашемъ письмѣ нашелъ ея почеркъ, к[оторый] всегда особенно радъ видѣть. Какъ ваше здоровье, прошло ли недомоганье? О разсказѣ

Никифорова 2 я согласенъ и мотивовъ предложить его у меня не б[ыло] другихъ, какъ то, что бываютъ и хуже, хоть не въ Посредник, то у Сытина въ ублюдочныхъ изданіяхъ.[3] И языкъ очень плохъ, тоже согласенъ. Одно скажу за него, это то, что мнѣ объяснилъ Ник[ифоровъ], именно, ч[то] мущина идетъ по религіозному чувству, женщина по любви къ мужчинѣ. Но когда мущина ослабѣваетъ, женщина одной любовью къ нему поддерживаетъ его въ его дѣлѣ. Это правда и радостная хорошая правда. Я думаю послать этотъ разсказъ Сытину.[4] Я писалъ Ник[ифорову],[5] что послалъ разсказъ вамъ, и онъ б[ылъ] очень радъ этому, не хотѣлось бы разочаровать его и не расположить къ вамъ. Милый Е[вгеній] Ив[ановичъ] у насъ и шлетъ вамъ привѣтъ.


На обороте: Воронежск. губернія. Россоша. Владиміру Григорьевичу Черткову.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 93—94. На подлиннике синим карандашом рукой Черткова: «Я. П 10 апр. 91. № 282». Открытое письмо. Почтовые штемпели: «Почтовый вагон 10 апреля 1891», «Россоша 13 апреля». Датируется днем, предшествующим дате почтового штемпеля отправления.

Ответ на письмо Черткова, не разысканное в архивах Толстого и Черткова и, повидимому, не сохранившееся.


1 Толстой имеет в виду относящиеся к А. К. Чертковой строки его письма Черткову от 4? апреля 1891 г. № 286.

2 Переведенный Л. П. Никифоровым рассказ Феликса Пиа. О нем см. письмо Толстого Черткову от 20 марта № 285. Чертков, повидимому, дал отрицательный отзыв, как о рассказе Ф. Пиа, так и о переводе Л. П. Никифорова. В письме к Толстому от 1 июля 1891 г. Чертков писал, что Никифоров, «судя по последнему переведенному им рассказу, переводит плохо».

3 Повидимому, Толстой имеет в виду книги, которые не подходили для «Посредника», но были все же настолько удовлетворительны, что их можно было предложить Сытину для напечатания среди других выпускаемых им независимо от «Посредника» изданий.

4 Сведений о том, посылал ли Толстой этот рассказ Сытину, не имеется.

5 Письмо Толстого Никифорову от 20 марта 1891 г., см. т. 65.

6 Евгений Иванович Попов пробыл в Ясной поляне с 9 по 14 апреля 1891 г.

#### * 288.

1891 г. Апреля 15. Я. П.


Нѣтъ, я все понялъ, милый другъ, что зачеркнуто, и благодарю васъ за это. Мнѣ это на пользу. Все правда. Настоящее только то, чего никогда не было, новое; а все новое — трудно, трудно особенно п[отому], ч[то] не видишь конца; не знаешь, дѣло ли это или не дѣло, какъ и не можешь знать, п[отому] ч[то] оно не кончено и всякую минуту можетъ перестать быть дѣломъ. Евг[еній] Иван[овичъ] вчера рано утромъ уѣхалъ въ Москву, пробывъ у меня нѣсколько дней. Я попросилъ списать ему ваше письмо и пошлю ему.[1] Да, онъ одинъ изъ тѣхъ, воспоминаніе о кот[орыхъ] остается хорошо дѣйствующее, — доброе, не такъ, какъ многіе, сладкіе на вкусъ, но отрыжка отъ к[оторыхъ] горькая. Я знаю васъ въ вашемъ теперешнемъ состояніи — съ особенной напряженностью и ясностью мысли, и люблю васъ такимъ, — но всегда боюсь, хотѣлъ бы потушить. Жалко, что не пишете, что вы дѣлаете. —

Я Машу просилъ послать вамъ черновыя,[2] но вы, пожалуйста, будьте методичны, никому не давайте списывать и не выпускайте изъ рукъ. Мнѣ хочется прежде кончить и тогда одинъ списокъ отдать переводить и печатать. Жена вчера пріѣхала изъ Петерб[урга], гдѣ она видѣла Государя и говорила съ нимъ про меня и мои писанья — совершенно напрасно.[3] Онъ обѣщалъ ей разрѣшить Кр[ейцерову] Сон[ату], чему я вовсе не радъ. А что нибудь скверное б[ыло] въ Кр[ейцеровой] Сон[атѣ]. Она мнѣ страшно опротивѣла, всякое воспоминаніе о ней. Что нибудь б[ыло] дурное въ мотивахъ, руководившихъ мною при писаніи ея, такую злобу она вызвала. Я даже вижу это дурное. Буду стараться, чтобы впередъ этаго не было, если придется что кончить. Работа подвигается лучше. — Привѣтъ всѣмъ вашимъ. Пожалуйста, пишите мнѣ чаще, чтобъ я зналъ, какъ пройдетъ ваше нездоровье. Не вы, такъ Галя.

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в Б, III, стр. 145. На подлиннике черным карандашом надпись рукой Черткова: «Я. П. 15 Апр. 91 № 283». Дата подтверждается упоминанием Толстого, что «жена вчера приехала». С. А. Толстая приехала 14 апреля.

Ответ на бездатное письмо, написанное 11—12 апреля.


1 Копия этого письма, сделанная М. Л. Толстой и А. Н. Дунаевым, была послана Е. И. Попову 24—28 апреля вместе с письмом, в котором Толстой писал: «Мне пришло в голову переписать вам это письмо, дорогой Евгений Иванович, и потому, что и письмо хорошо само по себе, и хорошо поминает о вас» (т. 65).

2 Черновые рукописи книги «Царство Божие внутри вас». См. примечания к письму Толстого от 4? апреля, № 286.

3 C. А. Толстая ездила в Петербург с целью просить у Александра III разрешения на издание XIII части «Полного собрания сочинений» Толстого, где должна была быть помещена задержанная цензурой повесть «Крейцерова соната». 13 апреля С. А. Толстая была принята Александром III и испросила у него разрешение напечатать «Крейцерову сонату» в полном собрании сочинений Толстого. Об этой аудиенции см. «Дневники С. А. Толстой. 1891—1897», изд. М. и С. Сабашниковых, М. 1929, стр. 23—34. В Дневнике от 18 апреля 1891 г. Толстой в связи с поездкой С. А. Толстой записал, что ему «было неприятно ее заискивание у государя».

#### * 289.

1897 г. Апреля 29, Я. П.


«Ethics Diet»[1] я получилъ и предисловіе.[2] Прекрасная книга. Я прочелъ половину и читаю. Когда кончу, пришлю вамъ. Moи не берутся переводить. Если бы и взялись, б[ыло] бы долго, а книга прекрасная, нужная, и я бы очень желалъ написать къ ней предисловіе, коли бы удалось. Письмо со вложеніемъ Гал[инаго] получилъ,[3] благодарю. Хотѣлъ отвѣтить ей на то, что она пишетъ, хотя и не мнѣ, можетъ б[ыть], успѣю. Отсылаю вмѣстѣ съ англ[iйскими] брошюрами,[4] к[оторыя] я отчасти просмотрѣлъ и отмѣтилъ 3 или 4. И всѣ бы недурны, если бы не такъ спеціальны и не засорены англ[ійскимъ] саnt’омъ.[5] Они хороши, какъ руководств[ующій] образецъ. До свиданія.

Л. Т.


На обороте: Воронежской губерніи Россоша. Владиміру Григорьевичу Черткову.


Полностью печатается впервые. Отрывки напечатаны в ТЕ 1913, стр. 94. Открытое письмо. На подлиннике черным карандашом рукой Черткова: «284». Почтовые штемпели: «почтовый вагон 30 апреля», «Россоша 3 мая». Датируется днем, предшествующим почтовому штемпелю отправления.

Ответ на письмо Черткова, неразысканное в архивах Толстого и Черткова.


1 «The Ethics of Diet» by Howard Williams, London 1883. Русский перевод: Хауард Уильямс, «Этика пищи, или нравственные основы безубойного питания для человека». Собрание жизнеописаний и выдержек из сочинений выдающихся мыслителей всех времен. Со вступительной статьей «Первая ступень» Л. Н. Толстого. Изд. «Посредника» для интеллигентных читателей, М. 1893. В Дневнике от 2 мая 1891 г. Толстой записал: «читаю «Ethics of Diet». Прекрасно». Чертков, очевидно, спрашивал, не пожелают ли дочери Толстого перевести эту книгу, на что Толстой и отвечает: «мои не берутся переводить».

2 Предисловие издательства «Посредник» к первой книге, которой должна была начинаться новая серия изданий «для интеллигентных читателей» — к сборнику «Собиратель». В предисловии указывалось, что в сборнике «Собиратель» предполагается давать как прежде изданные, так и новые произведения, имея в виду «только собирать и группировать в одной серии книжек такой матерьял для чтения, содержание которого нам с нашей точки зрения представляется особенно заслуживающим внимания». Далее указывалось, что издание это не преследует коммерческих целей и что всякая помощь в этом деле литературным трудом или указаниями будет принята с благодарностью. Сборник «Собиратель» не был издан и предисловие осталось не напечатанным. Рукопись предисловия хранится в AЧ. Вместо сборников под общим заглавием «Собиратель» «Посредник» впоследствии издал два сборника: «Весна. Сборник рассказов, стихов и статей. С полезными сведениями в общедоступном изложении», М. 1894, и «Лето. Сборник рассказов, стихов и статей», М. 1895, но эти книги отвечали несколько иным заданиям и входили в число общедоступных изданий.

3 Толстой, повидимому, имеет в виду вложенное в письмо В. Г. Черткова письмо А. К. Чертковой, вероятно адресованное на имя Т. Л. или М. Л. Толстой.

4 Об этих брошюрах см. письмо № 284.

5 [ханжеством]

#### * 290.

1891 г. Мая 6. Я. П.


Получилъ письмо Е[вгенія] И[вановича]1 и ваше вчера съ объявл[еніемъ] объ интеллигентн[ыхъ] изданіяхъ[2] и письмо И[вана] И[вановича]3 и рукопись Отелло.[4] Очень очень порадовался сердцемъ за то, что Е[вгеній] И[вановичъ] съ дѣтьми пріѣхалъ къ вамъ. Дай Богъ, чтобы всѣмъ б[ыло] хорошо отъ этаго, какъ кажется должно быть. Объявленіе ни хорошо, ни дурно, но мнѣ кажется излишне: можетъ, навѣрно вызоветъ недоброжелательные отзывы, а ничего не прибавитъ къ дѣлу, к[оторое] должно говорить за себя и к[оторому] я очень сочувствую. Ethics of Diet[5] наши домашніе взялись переводить и я помогаю. Можетъ б[ыть] черезъ мѣсяцъ кончено. Отелло прочелъ. Очень хорошо, особенно если исправить, ч[то] кое гдѣ необходимо. Фенелона не помню и того страннаго названія не знаю.[6] — Я очень занятъ, и весна, и отъ того не пишу длинно, чего очень хочется. Всѣ рукописи верну на дняхъ. Пока прощайте. Что то еще нужно б[ыло] написать, да не могу вспомнить.

Л. Т.


На обороте: Воронежск. губерніи Россоша В. Г. Черткову.


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в ТЕ 1913, стр. 94. Открытое письмо. Почтовые штемпели: «почтовый вагон 7 мая 4891». «Россоша 10 мая 1891». На подлиннике черным карандашом рукой Черткова: «№ 286». Датируется днем, предшествующим почтовому штемпелю отправления.

Ответ на письмо от 28 апреля, в котором Чертков писал: «Посылаю вам, дорогой Лев Николаевич, маленькое сообщение, составленное мною с Ваней для того, чтобы не писать одно и то же много paз разным лицам. Мы думаем готовить сборник под названием «Собиратель», выпуски I, II, III и т. д., и в зимние месяцы выпускать их приблизительно ежемесячно или чаще, если зa лето накопится много матерьяла, но не в определенные сроки и не в виде подписного журнала. Объемом каждая книжка будет такая, чтобы не подвергаться предварительной цензуре. Содержания же — самого разнообразного, начиная с художественных произведений прозой и стихами и кончая сообщениями с нашей, конечно, точки зрения о выдающих[ся] явлениях в литературе и жизни. В этих выпусках мы хотели помещать всё то хорошее, что изложено слишком «литературно» для простого читателя, и не будем стесняться перепечатывать из других изданий, при разрешении авторов, так как главная наша цель — не столько сообщать то, чтò еще нигде не было сказано, сколько собирать в одну кучку всё хорошее, нам известное, для того, чтобы таким образом коллекция выпусков нашего «Собирателя» представляла как бы готовую библиотечку чтения, полезного для ума и сердца. Разумеется, печатать всё придется, принимая в соображение цензуру для того, чтобы по возможности не вызвать по неосторожности запрещение всего предприятия. Но и в цензурной области ведь нет еще такого издания, которое задавалось бы этою нашею целью, а потому и в этой области дело это, я думаю, хорошее. А нецензурное пока будет ходить в рукописях и печататься за границей в переводе. Вас мы очень просим сообщать нам о всех становящихся вам известными, подходящих с какой бы то ни было стороны статьях. Некоторые будем, испросив разрешение авторов, перепечатывать целиком, о других будем делать сообщения, с извлечениями того, что нам особенно сочувственно. А потому указывайте нам не только такие статьи, которые хороши целиком, но и такие, в которых имеется, хотя бы только одна мысль, стоющая внимания. — Также прошу вас, если можете, сообщить мне названия иностранных, т. е. американских, английских, французских и немецких периодических изданий, содержащих наибольшее количество более или менее серьезных, живых статей, из которых мы от времени до времени могли бы черпать подходящий матерьял. — «Сообщение» же от нашей редакции посылаю вам с просьбою сделать, если найдете желательным, какие-либо поправки, дополнения или упрощения выражений, которые сочтете неудобными. — Вы с самого начала были душой всех наших изданий; и нам не хотелось бы в этом направлении ничего предпринимать нового, не воспользовавшись вашими советом и опытностью. — «Сообщение», пожалуйста, верните мне при первой возможности, так как по получении его обратно от вас я его разошлю некоторым нашим сотрудникам. — Черновые ваши я на этих днях получил и о живейшим, как вы себе можете представить, интересом просматриваю их и делаю для своей работы выписки вычеркнутых мест. Вы сделали истинное доброе дело, выслав их мне». — Чертков имеет в виду черновые рукописи книги «Царство Божие внутри вас», о которых он написал Толстому подробнее в письме от 29 апреля (см. письмо № 291).


1 Письмо Е. И. Попова к Толстому о почтовым штемпелем: «Москва 3 мая 1891 г.», в котором он писал, что Чертков пригласил его приехать с матерью и младшим братом и сестрой к нему в Ржевск и помогать ему в составлении и редактировании серии изданий «Посредника». Хранится в АТБ.

2 «Сообщение от редакции изданий «Посредника» об открываемой его новой отрасли изданий для интеллигентных читателей». Рукопись хранится в AЧ. В сообщении излагаются задачи, которые ставил себе «Посредник», выпуская народные издания и работая над упрощением языка и созданием для всех доступных книжек, и указывается, что к этим изданиям редакция книгоиздательства решила прибавить новую серию для интеллигентных читателей. В эту серию должны быть включены произведения, которые затруднительно изложить популярно, а между тем желательно, чтобы они стали «доступны по крайней мере интеллигентной части наших читателей», и те привлекающие сочувствие редакции произведения, «которые, не представляя почти никакого интереса для массы народа, имеют однако серьезное значение в связи с некоторыми специальными условиями жизни той части народа, которую принято называть «образованным: обществом». В письме к Толотому от 18 мая Чертков написал, что, считаясь с его мнением, он не будет печатать это «объявление».

3 Письмо И. И. Горбунова-Посадова к Толстому из Ржевска от 27 апреля 1891 г. Копия имеется в копировальной книге «Посредника», хранящейся в AЧ. И. И. Горбунов писал, что посылает изложение трагедии Шекспира «Отелло», сделанное Бизюкиной-Юрьевой, и просил Толстого высказать свое мнение об этой работе.

4 Напечатано книгоиздательством «Посредник» под заглавием: «Отелло, венецианский араб и прекрасная Дездемона, или безумие ревности. Повесть в пяти частях (по Шекспиру)». Составила А. Юрьева при участии Е. Вер-Чистяковой, М. 1891.

5 Об этой книге см. прим. к письму Толстого Черткову от 29 апреля № 289.

6 Франсуа Фенелон (1651—1715) — французский писатель, воспитатель внука Людовика XIV, герцога Бургундского, с 1695 г. — епископ, автор ряда философских, богословских и беллетристических произведений. Из его произведений особенно известно «Приключения Телемака» («Les aventures de Télémaque»), по форме являющееся подражанием Одиссее, но заключающее мысли о воспитании и иносказательное изображение двора Людовика XIV. В. библиотеке Ясной поляны имеется почти неразрезанное собрание сочинений Фенелона в трех томах: Fénélon, «Oeuvres». Précédées d’études sur sa vie par M. Aimé-Martin, éd. Levèfre Librairie, Paris. И. И. Горбунов-Посадов в письме от 27 апреля писал Толстому: «Марья Александровна [Шмидт] писала нам как-то, что может вытти хорошая книжка из «Телемака» Фенелона. Не помните ли вы эту вещь и стоит ли ее обрабатывать? В вашем списке сочинений, стоящих перевода, стоит Фенелон «Arlechinado» — что это такое?»

#### * 291.

1891 г. Мая 8. Я. П.


Получилъ вчера ваше заказное письмо, милый другъ В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ]. Большое спасибо вамъ за него. Не могу вамъ выразить, какое остро-радостное чувство я испыталъ, читая его. Острое, п[отому] ч[то] б[ыло] чувство оскорбленнаго самолюбія, но чувство сознанiя правды, добра и благодарности настолько было сильнѣе, что непріятное чувство только придавало saveur[1] всему. Разумѣется, я все это вычеркну. И это письмо да будетъ у васъ доказательствомъ того, что я желаю и прошу васъ вычеркнуть прежде, чѣмъ отдать переводить, вычеркнуть все недоброе. Соблазнъ вѣдь тутъ кромѣ застарѣлой злобности души, скверное пакостное желаніе (равнодушіе къ другимъ), разозлить, чтобы освободиться отъ непріятнаго положенія, въ к[оторомъ] сидишь и не умѣешь ни выдти, ни примириться съ нимъ. — Ethics o[f] d[iet] я написалъ, въ мѣсяцъ переведетъ.[2] Едва ли въ три мѣсяца. Я нынче 2-й день нездоровъ, кашель, горло, жаръ маленькій. Цѣлую васъ и всѣхъ вашихъ.

Л. Т.


На обороте: Воронежской губ. Россоша. Владиміру Григорьевичу Черткову.


Публикуется впервые. Написано на бланке закрытого письма. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: 285». Почтовые штемпели: «почтовый вагон 9 мая 1891 г.», «почтовый вагон 11 мая 1891». Датируется днем, предшествующим почтовому штемпелю отправления.

Ответ на письмо Черткова от 29 апреля, написанное в связи с прочитанными им черновыми рукописями книги «Царство Божие внутри вас»: «Сейчас дочитал полученные от вас черновые. Нечего и говорить, с каким интересом я их читал. От души желаю вам благополучно довести до конца эту работу. — Я заметил одно место не то, что не понравившееся мне, но написанное не в желательном духе, способном лишь вызвать о ваших противниках еще большее озлобление, и не могу позволить себе не указать вам этого места, хотя более чем вероятно, что вы сами при перечтении заметили или заметили бы его и исправили бы. — Это там, где вы говорите об отношении русского правительства к вашей книге. Тон этого места обличительный, но сухой, и впечатление на читателя было бы благоприятнее и в обличительном даже смысле сильнее, если бы вы спокойно сообщили факты, воздерживаясь от всяких комментарий. Напрасно, как мне кажется, вы упоминаете о Чингис-Хане и ссылаетесь на слова Герцена по этому поводу. Мне кажется, что железные дороги и телеграф ни в каком отношении не связывают рук Чингис-Хану, когда ему самому хочется быть Чингис-Ханом: но только дают усовершенствованные средства ему в руки. Иллюстрацией этого может служить современное отношение к «политическим». При жестокостях, ежедневно творящихся с ними и нисколько не стесняемых всемирной гласностью, которой они от времени до времени подвергаются, несвоевременно, мне кажется, приводить эти слова Герцена, не оправдываемые современною, по крайней мере, действительностью. — Одно из отличительных свойств Чингисханства — то, что оно совершенно равнодушно к тому впечатлению, какое оно вселяет: оно слишком уверено в себе (или в своем назначении) для того, чтобы беспокоиться мнением людским. И черта эта типично проявляется именно в наше время у нас».


1 [вкус]

2 Толстой подтверждает то, что написал в письме Черткову от 6 мая (№ 290) относительно перевода книги X. Уильямса «Этика пищи».


Чертков ответил на это письмо Толстого письмом от 18 мая, при котором он послал Толстому выписку из рукописного дневника генерала И. Н. Муравьева-Карского об отказавшихся от военной службы 5 духоборцах, которую Толстой затем включил в книгу: «Царство Божие внутри вас», изд. «Свободного слова» Christchurch. 1902, стр. 10—11. Вместе с тем Чертков писал: «Меня очень тронуло, дорогой Лев Николаевич, то, что вы так хорошо приняли выраженные мною сомнения относительно местечка в вашем писании. Меня удивило, что, как вы говорите, это было вам немножко и неприятно. Удивило, потому что я с таким глубоким уважением и горячим сочувствием к вашим мыслям читал рукопись, что, сообщая вам свое маленькое замечание, я был уверен, что говорю вам то, что вы и сами по себе знаете. — Посылаю вам маленькую выписку из дневника Муравьева, сообщенную мне несколько лет тому назад его дочерью Соколовой — той моей тетей, которую я как-то раз привез к вам в Москве. Быть может, эта любопытная и красноречивая вьписка найдет себе место в вашей статье. Получил я также ваше письмо, в котором вы пишете о моем «объявлении» об интеллигентных изданиях. В виду вашего мнения я воспользуюсь этим объявлением так, как первоначально намеревался, т. е. не стану его печатать, а буду только сообщать лицам, заведомо сочувствующим нашему делу, которых буду просить о сотрудничестве. Спасибо за отметки в брошюрах о целомудрии. Я прочел отмеченные вами и исподволь просматриваю остальные. Мне кажется, что ни которая из них не годится нам целиком, но что можно из них составить прекрасную компиляцию, выбирая лучшие места, которая составит очень желательную для молодежи книжечку».

#### * 292.

1891 г. Мая 15. Я. П.


Пишу вамъ, дорогой Владимиръ Григорьевичъ, рукой жены, потому что сдѣлалось воспаленіе вѣкъ, которое уже и проходитъ.

Пишу о Журавовѣ,[1] который теперь у меня, и о его повѣсти, кот[орую] онъ сейчасъ мнѣ прочелъ. Повѣсть эта написана имъ на заданную мною тему,[2] о томъ, что работа, le travail, die Arbeit,[3] не только не есть сама въ себѣ добродѣтель, какъ это считается всѣми европейцами и нашими благоденствующими людьми, а можетъ быть, если не порокомъ, то причиною его; человѣкъ, увлекаясь работой, какъ пьянствомъ, пренебрегаетъ своей духовной жизнью, ставитъ обязанности передъ дѣломъ впереди обязанности передъ людьми и т. п. Да вы все это знаете. Такъ вотъ на эту тему, данную ему полтора года тому назадъ, онъ писалъ, поправлялъ и теперь принесъ разсказъ, прекрасный, по моему до двухъ третей его, по количеству страницъ, и до половины по содержанію, т. е. до того мѣста, гдѣ, отданный въ сапожники молодой крестьянинъ втягивается въ работу и увлекается ею. Предшествующія этому его страданія и вся эта бѣдственная, ужасная, неизвѣстная намъ жизнь учениковъ описана прекрасно, именно прекрасно; вы прочтите со вниманіемъ. Но дальнѣйшее расплывчато и тема теряется въ ненужныхъ подробностяхъ.

Думалъ бы я сдѣлать вотъ что: или самое лучшее: чтобы Ваня Горбуновъ[4] исправилъ бы конецъ по программѣ, которую приблизительно изложу въ концѣ, и тогда напечатать все, сначала въ книжкахъ Недѣли[5] или еще гдѣ, и потомъ, разумѣется, въ Посредникѣ; или: откинуть конецъ съ того мѣста, гдѣ малый сталъ мастеромъ, и давъ этому приличное заглавіе, какъ картину нравовъ ремесленниковъ и учениковъ, тоже напечатать сначала въ журналѣ, о чемъ охотно напишу я редакторамъ, и потомъ въ Посредникѣ.

Въ томъ и другомъ случаѣ дѣло за работой Ивана Ивановича.

Программа же моя такая:

Послѣ того, какъ онъ сталъ прекраснымъ мастеромъ, его завлекаетъ не только денежная прибыль, но гордость своимъ мастерствомъ, своимъ трудолюбіемъ, своимъ выдающимся вслѣдствіе этого положеніемъ между товарищами. Положеніе же это можетъ поддерживаться только сверхсильнымъ, неестественнымъ, 18-ти часовымъ трудомъ. Вслѣдствіи этого онъ нравственно высыхаетъ, перестаетъ интересоваться жизнью товарищей, забываетъ о домѣ. Пришедшіе земляки ИЛИ родные ИЗЪ деревни уже не интересуютъ его; онъ перестаетъ пѣть пѣсни, начинаетъ курить и пить водку, чтобы искусственно поддержать силы. Воскресенье; встаетъ отъ работы, ошалѣлый, и не имѣетъ силы противустоять совѣтамъ и вліянію товарищей.

Вотъ въ этомъ родѣ.

Его конецъ, мнѣ кажется, уже былъ гдѣ-то употребленъ. Естественный же конецъ, по моему, тотъ, что онъ отбивается совсѣмъ отъ деревни и дѣлается тѣмъ обычнымъ типомъ превосходнаго мастера, но никуда не годнаго отъ пьянства, переходящимъ постоянно отъ одного хозяина къ другому и для котораго вся жизнь складывается изъ двухъ состояний: привычнаго, ловкаго, инстинктивно исполняемаго мастерства и невмѣняемаго состоянія пьянства.

Есть еще третье или, — тамъ я написалъ ихъ два, — это вернуть Журавову конецъ, чтобы онъ еще передѣлалъ его. Ему этого очень не хочется, а очень хочется получить теперь же, хотя бы къ Петровкамъ, какое нибудь вознагражденіе, о которомъ онъ очень скромно заявляетъ. Онъ вообще производить второй разъ и второй годъ[6] на меня самое радостное впечатлѣніе. Дома хозяйничаетъ, работаетъ, живетъ и старается жить нравственно и доволенъ своимъ положеніемъ. Но видно ему нужда, и если это можно, и вы найдете, что разсказъ пригодится, онъ проситъ дать ему рублей 30-ть. Пожалуйста, не стѣсняйтесь, и если это хоть немножко вамъ непріятно, то не давайте ему. Я вѣдь знаю, что деньги никогда серьезно не нужны, а можетъ быть эти деньги можно получить изъ какой нибудь редакціи, если Иванъ Ивановичъ поправитъ первую часть...

Галѣ я хотѣлъ писать о молитвѣ то, что мнѣ пришло въ голову, читая о томъ, какъ она молится.[7] Я хотѣлъ сказать, какъ и въ чемъ мнѣ помогаетъ молитва; но теперь отчасти забылъ, напишу въ другой разъ. — Вашъ «Собиратель» мнѣ очень нравится и буду сообщать то, что можетъ годиться.

Нынче Маша получила письмо от Ев[генія] Ив[анович]а,[8] которому передайте мою любовь, о статьѣ Бекетова; она вышлетъ вамъ ее, но едва ли она годится.[9] Вотъ статью его о вегетаріанствѣ, ту непременно нужно.[10] Предисловіе[11] еще не писалъ, но уже собираюсь. Пока прощайте.

Любящій васъ Левъ Толстой.

15 мая 1891 г.


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в ТЕ 1913, стр. 94—96. На подлиннике синим карандашом рукой Черткова написано: «287». Всё письмо, не исключая и подписи, написано рукой С. А. Толстой. По дневникам С. А. Толстой (ч. II, М. 1929, стр. 42) и Л. Н. Толстого (запись от 22 мая 1891 г.) видно, что воспаление век началось у Толстого 13-го, начало проходить 15 мая, а 16 мая он стал выходить из дома. Эти данные подтверждают имеющуюся в конце письма дату: «15 мая 1891».

Ответ на письмо Черткова от 6 мая 1891 года, в котором Чертков писал: «О вегетарианстве у меня набралось много английских книжек и статей, рассматривающих вопрос с самых разнообразных точек зрения, и между ними есть прекрасные, которые непременно нужно издать на русском языке. На этом предмете особенно ярко выступает известное явление, что ум и сердце сильнее, успешнее и блистательнее всего работают тогда, когда истина, ими развиваемая, еще не восторжествовала, а находится в периоде гонения... В «Собирателе» мы хотим, вести маленький отдел о текущих явлениях современной жизни человечества. Здесь будем сообщать, конечно, только о таких явлениях, которые с нашей точки зрения останавливают на себе внимание в положительном или отрицательном смысле в роде, например, недавнего согласия всех государств американского материка разрешать свои недоразумения не войною, а третейским судом (положительное явление); или недавняя дуэль между Павловскими офицерами, причем один друг убил другого (отрицательное) и т. п. Вы же присылайте мне не только то, что наверное может подойти само по себе, но и то, что по каким-либо соображениям может навести на какую-нибудь мысль и т. п.».


1 Иван Герасимович Журавов (р. 1802 г.) — крестьянин села Хотуш Тульского уезда, автор изданных книгоиздательством «Посредник» рассказов: «Раздел», М. 1887 и «Злая невестка», М. 1888. О нем см. т. 86, стр. 44 и письма 1890 г., т. 65.

Повесть Журавова, о которой пишет Толстой, по сообщению А. К. Чертковой, была возвращена автору для переработки и сведений о ней не сохранилось.

2 Слова: «на заданную мной тему», повидимому, относятся к разговору Толстого с Журавовым, о котором сделана запись в Дневнике Толстого от 20 ноября 1889 года: «Пришел Журавов... Я говорил с ним о работе Да, работа сама для себя есть пьянство скверное».

3 [работа, труд]

4 В письмах И. И. Горбунова к Толстому нет указаний на эту работу и, повидимому, он не взялся за нее, так как рукопись была возвращена автору.

5 Книжки «Недели». Журнал романов и повестей. Ежемесячное приложение к газете «Неделя». Спб. 1885—1901 г. Издатель-редактор до 1893 г. П. А. Гайдебуров, с 1893 г. — В. П. Гайдебуров.

6 По Дневнику Толстого, Журавов был у Толстого 20 сентября 1889 года и 27 марта 1890 года.

7 Это письмо А. К. Чертковой не разыскано.

8 Письмо В. И. Попова к М. Л. Толстой не сохранилось.

9 В архиве Черткова нет письма М. Л. Толстой о статье Бекетова, и поэтому не установлено точно, к какой статье его относятся эти слова.

10 Было напечатано под заглавием: А. И. Бекетов «Питание человека в его настоящем и будущем», изд. «Посредник» для интеллигентных читателей, М. 1893. Впервые была напечатана, как статья, в журнале «Вестник Европы» 1878, 8, стр. 566—605.

11 Предисловие к книге X. Уильямса «Этика пищи». См. прим. к письму № 284.

#### * 293.

1891 г. Мая 24. Я. П.


Болѣе, чѣмъ мѣсяцъ тому назадъ, послана вамъ переведенная съ нѣмецкаго прекрасная статья «Обычаи пьянства» Фореля.[1] Перевелъ ее учитель, живущій у насъ, Новиковъ.[2] Ее хорошо бы напечатать въ Собирателѣ, п[отому] ч[то] она трактуетъ о пьянствѣ молодежи — студенчества. Нынче получилъ ваше письмо.[3]

Л. Т.


На обороте: Воронежск. губ. Россоша

В. Г. Черткову.


Полностью печатается впервые. Опубликовано (за исключением последней фразы) в ТЕ 1913, стр. 96. Открытое письмо. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «Я. П. 24 май 91, № 287». Цыфра «7» зачеркнута и синим карандашом написано «8». Почтовые штемпели: «почтовый вагон 25 мая 1891 г.», «Россоша Воронежской губ. 28 мая 1891 г.». Датируется днем, предшествующим почтовому штемпелю отправления.


1 Об этой статье см. письмо Толстого к Черткову № 285.

2 Алексей Митрофанович Новиков (1865—1927), окончив математический факультет в конце восьмидесятых годов, с весны 1889 г. был домашним учителем Андрея и Михаила Львовича Толстых. Поступив затем на медицинский факультет, окончил его в 1896 г., после чего последовательно был земским врачом, ассистентом гинекологической клиники Московского университета, в последние годы жизни — профессором Ташкентского университета. В 1891—1892 годах работал с Толстым на голоде в Рязанской губ. Из его воспоминаний напечатаны: «Л. Н. Толстой и И. И. Раевский» — «Международный Толстовский альманах, составленный П. А. Сергеенко», изд. «Книга», М. 1909, стр. 186—200; «Зима 1889—90 годов в Ясной поляне» — «Лев Николаевич Толстой. Юбилейный сборник», ред. Н. Н. Гусев, Гиз, М. 1928, стр. 202—217.

3 Повидимому, письмо Черткова от 18 мая. Об этом письме см. примечания к письму Толстого № 291.

#### * 294.

1891 г. Июня 14? Я. П.


Ну, ужъ не знаю, на какое письмо отвѣчаю вамъ, дорогой другъ В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ]. Такъ давно я не писалъ, а вы напротивъ такъ, спасибо вамъ, часто писали послѣднее время. Нынче получилъ письмо съ моими переписанными письмами, а недавно съ листочками мыслей и планомъ изданія Собирателя. Все очень хорошо. Мысли мнѣ многія очень понравились: объ учительствѣ, волнообразномъ измѣненіи ролей.[1] «Одинъ учитель у васъ Христосъ».[2] И еще о томъ, какъ важнѣе всего отношеніе съ Богомъ, a послѣдствія этаго отношенія уже само собой отношенія съ людьми.[3] — Но съ тѣмъ, чтó въ нынѣшнемъ письмѣ о примиреніи со всѣми пониманіями, я не совсѣмъ согласенъ. Нельзя примириться съ ложнымъ пониманіемъ ученія Хр[иста] — истины, пока всѣ не сойдутся въ единеніи, не можетъ быть примиренья настоящаго.

Можетъ быть и должно быть стремленіе къ миру, но не примиренье. Вмѣсто инквизицій — тюрьмы, вмѣсто проклятій — споры,[4] вмѣсто споровъ — молчаніе, т. е. движеніе къ примиренію. Примиреніе будетъ, когда всѣ будемъ въ истинѣ.

Вчера къ намъ пришли Хохловъ Петръ[5] и Алехинъ Алексей.[6] Евг[еній] Ив[ановичъ] знаетъ ихъ обоихъ и знаетъ, какіе они хорошіе. Ал[ехинъ] б[ылъ] у Поши и идетъ теперь къ своему брату въ Харьк[овскую] губернію, подлѣ Хилкова,[7] а Хохловъ хочетъ остаться у Булыгина[8] или Буткевича[9] на лѣто. Ему отложили экзамены до августа, но едва ли его оставятъ въ училищѣ. Отъ него требовали, чтобы онъ говѣлъ, а онъ пошелъ къ священнику и скавалъ, что не можетъ этого сдѣлать и почему.

Около Хилкова живущаго Дудченко, одного выслали,[10] а Симонсонъ,[11] брачно живущую съ старшимъ Дудченко,[12] послали по этапу въ Тверь.

На дняхъ прочелъ случайно духовную книгу, изданіе Аѳонскаго монастыря «Невидимая брань».[13] Очень хорошая. Я пошлю ее вамъ. Вотъ работа Галѣ. Передѣлать ее — выпустить лишнее и невѣрное и перевести на хорошій языкъ. Она такъ хорошо сдѣлала Тихона.[14] Только здѣсь надо передавать своими словами. Очень радъ бы былъ, если бы понравилась. Могла бы выйти прекрасная книга. —

Вегетарьянскую книгу плохо переводятъ.[15] Я еще попробую, а если нѣтъ, пришлю вамъ. Маленькая книга не такъ хороша.

На дняхъ былъ въ Тулѣ на бойнѣ для предисловiя.[16] Очень хочется написать. —

Въ головѣ смутно и ничего больше не пишется — не взыщите. Привѣтъ всѣмъ вашимъ. Радуюсь увидать Ваню.[17] Журавовъ очень вамъ благодаренъ и вполнѣ счастливъ. Прощайте.

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 96—97. На подлиннике надпись синим карандашом рукой Черткова; «14 июня 91. 289». Дата эта не вполне подтверждается и должна быть принята лишь условно, так как имеется некоторое противоречие между источниками, при помощи которых она может быть проверена. Толстой пишет, что к нему вчера пришли Петр Хохлов и Алексей Алехин, а по Дневнику Толстого, они пришли к нему 13 июня. Но запись сделана в Дневнике через 5 дней, в дневнике же С. А. Толстой приход в Ясную поляну отмечен в записи от 12 июня, причем сказано, что они пришли «вчера». См. «Дневники гр. С. А. Толстой. 1891—1897», М. 1929, стр. 51.

Толстой отвечает на письма Черткова, помеченные 29, 30 мая и 4 июня. По неизвестной причине они были получены с большим запозданием, — письмо от 4 июня получено 10 июня, а письмо от 30 мая — в день написания комментируемого письма.

В письме от 30 мая Чертков писал: «мне кажется, что то новое, что следует в настоящее время (конец XIX века) не то, что прибавить к учению Христа, а извлечь из него и обнаружить в себе для отражения в людях, есть — примирение всего путем одинаково любовного и смиренного отношения ко всему внешнему, совершенно независимо от того, совпадает ли оно сколько-нибудь или нет с нашим внутренним сознанием истины». Посылая вместе с этим письмом Толстому копии с своего перевода и английский язык письма Толстого к англичанину Кэмплину от 27 января — 6 февраля 1891 г. (т. 65) и с письма Толстого к А. В. Алехину от 14 мая 1891 г. (т. 65), Чертков писал: «Письма ваши я теперь никому не даю списывать (кроме Евгения Ивановича, который иногда списывает некоторые в свою тетрадку, которую он никому почти даже не показывает). Показываю же я ваши письма лишь очень немногим самым близким по духу людям, как например Русанов. Переписчиком же для меня в этих случаях служит старый друг, которого я близко знаю с его детства, и он не выпускает из рук и никому не показывает этой переписки, а письма ваши переписывает в том же доме, где я живу». В письме от 4 июля Чертков писал Толстому, что посылает ему черновой схематический план сборника «Собиратель» и запись своих мыслей.


1 «Христос боится для людей учительства». «Немногие делайтесь учителями». Действительно в связи со всяким учительством кроется ужасный соблазн. Собственно говоря, учителем должен быть каждый, но не постоянно, сплошь, а только в те минуты, когда сознание истины в нем сильнее, чем у того, с кем он в общении. В этих случаях человек всегда сознает свое духовное преобладание. Но не так легко бывает заметить (уловить) то мгновение, когда преобладание это стушевывается и следовательно является возможность учительства со стороны того, с кем общаешься. А такой обмен ролей может совершаться в одну минуту несколько раз».

2 Евангелие от Матфея, гл. 28, ст. 8.

3 «Проницательность и проникновение суть два последствия любви, одно — любви к ближнему, другое — любви к богу. Проницательность — любовь к внешней оболочке, иногда ведущая к проникновению внутрь ее. Проникновение — любовь к внутренней сущности, заставляющая искать смысл внешней оболочки».

4 Слово споры написано по слову статьи. Перед этим словом зачеркнуто: мои

5 Петр Галактионович Хохлов (1867—1896) — в то время студент высшего технического училища в Москве, решивший выйти из училища, не желая, с одной стороны, пользоваться привилегированным званием инженера, с другой стороны — подчиняться требованию начальства о говении. О нем см. т. 86, стр. 251 и к письму Толстого к нему 1889 г., т. 64.

6 Алексей Васильевич Алехин (р. 1859) — химик, оставленный при Московском университете. Разделяя взгляды Толстого на значение земледельческого труда, оставил научную работу и жил в 1890—91 г. в земледельческих общинах, устраивавшихся единомышленниками Толстого. В 1896 г. Алехин вернулся к научной работе по химии и с 1899 г. служил преподавателем в Киевском политехническом институте. О нем см. письма 1893 г., т. 66, В мае 1891 г. пошел пешком из Тверской губ., где он жил в земледельческой общине Дугино, в Костромскую губернию к П. И. Бирюкову, жившему в это время в своем небольшом именин при селе Ивановском, оттуда зашел в Ясную поляну, и затем направился в Сумской уезд, Харьковской губ., где жил и работал в то время на земле его брат Митрофан Васильевич Алехин.

7 Кн. Дмитрий Александрович Хилков (1857—1914) — во второй половине восьмидесятых и девяностых годов принадлежал к числу людей отчасти единомышленных Толстому. Отказавшись в 1884 г. от военной карьеры, поселился на принадлежавшей ему земле в Сумском уезде Харьковской губ. (с. Павловки), работал на небольшом участке, отдав бòльшую часть своей земли крестьянам. В 1892 г. был выслан на Кавказ зa вредное влияние на крестьян, в 1896 г. зa связь с духоборческим движением выслан с Кавказа в Прибалтийские губернии, в 1898 г. выслан за границу, где вскоре изменил свои взгляды, начав принимать участие в революционном движении. В 1905 г. вернулся в Россию. Во время мировой войны вступил в армию добровольцем и был убит в Галиции во время разведки. О нем см. т. 85, стр. 414 и письма 1887 г., т. 64.

8 Михаил Васильевич Булыгин (р. 1863 г.), окончив пажеский корпус в 1882 г., поступил на военную службу, но в 1885 г. вышел из полка и поступил в сельско-хозяйственную академию. Через год оставил академию и с 1887 г. поселился на приобретенном им хуторе в Крапивенском уезде Тульской губ., и, во многом разделяя взгляды Толстого, жил, занимаясь земледельческим трудом. О нем см. т. 86, стр. 236.

9 Анатолий Степанович Буткевич.

10 Николай Иванович Дудченко (р. 1869 или 1870, ум. 1917) — участник земледельческих общин в Шевелеве Смоленской губ. и в Байрачной Харьковской губ. В 1891 г. жил и работал с несколькими бывшими членами общины Байрачная на своем небольшом участке земли в Сумском уезде Харьковской губ., откуда в мае 1891 г. был выслан в г. Суджу Курской губ. зa «вредное влияние на местных крестьян».

11 Мария Федоровна Симонсон (1867—1903) — бывшая слушательница высших женских курсов, в 1889 г. ставшая участницей общины Шевелево, Смоленской губ., в 1890 г. сделавшаяся гражданской женой М. С. Дудченко. В мае 1891 г. Симонсон была административно выслана с хутора М. С. Дудченко в Сумском уезде Харьковской губ. зa «вредное влияние на народ» ее «сожительства с Дудченко», с которым она жила, не венчаясь, и отправлена в Тверь. О М. Ф. Симонсон см. прим. к письму Толстого к М. С. Дудченко от 28 мая 1891 г. (т. 65).

12 Митрофан Семенович Дудченко (р. 1867), разделяя взгляды Толстого, с 1887 г. занимался земледельческим трудом, поселившись в Сумском уезде Харьковской губ. В 1891 г. переселился в Полтаву, затем поселился в Полтавской губернии, продолжая заниматься земледельческим трудом. Во время мировой войны принял участие в протесте против войны, подписав воззвание, составленное В. Ф. Булгаковым и И. М. Трегубовым, зa что и был заключен в тюрьму, но судом был оправдан. О нем см. письма 1891 г., т. 65.

13 Никодим Святогорец, «Невидимая брань». Перевод с греческого еп. Феофана, изд. Афонского Пантелеймонова монастыря, М. 1896. Вероятно, об этой книге Толстой сделал запись в своем Дневнике от 8 июня 1891 г.: «Читал книгу душеспасительную Машинькину. Не дурно. Допускает, требует борьбы, говорит: когда уж возобладала страсть, всё-таки не сдавайся». Книга эта была переслана для общедоступного изложения А. К. Чертковой, которая, однако, работу эту не выполнила, так как была занята в то время другими делами.

14 А. К. Черткова, совместное H. Л. Озмидовым, приготовила к печати выборки из творений Тихона Задонского для издания «Посредника». «Душеспасительные наставления св. Тихона Задонского», М. 1890.

15 Книгу X. Уильямса «Этика пищи», которую предполагали перевести дочери Толстого. Книга была в конце концов возвращена Черткову и переведена под его наблюдением несколькими лицами. Толстой, вероятно, имеет в виду медленность, с которой шла работа по переводу книги «Этика пищи», начатая М. Л. и T. Л. Толстыми, но не оконченная ими.

16 Толстой был в Туле на бойне 6 июня и сделал запись об этом посещении в дневнике от 7 июня. Полученные им впечатления использованы им в статье «Первая ступень», написанной вместо предисловия к книге X. Уильямса «Этика пищи», но впервые напечатанной в журнале «Вопросы философии и психологии» 1892, 13, стр. 109—144.

17 В письме от 4 июня Чертков сообщил Толстому, что И. И. Горбунов проездом из Воронежской губ. в Петербург навестит Толстого и расскажет ему о задуманной Чертковым работе по изданию книг для интеллигентных читателей. В Петербург И. И. Горбунов должен был поехать для ликвидации книжного склада «Посредник», ставшего излишним, так как книги «Посредника» продавались в то время уже во многих местах.


В ответном письме от 1 июля Чертков писал: «Разумеется, вы правы в том, что нельзя примириться с ложным пониманием учения Христа, и я не хорошо выразился. Я и не хочу вовсе такого примирения».

#### * 295.

1891 г. Июня 23. Я. П.


Пишу нѣсколько словъ, милые друзья, только, чтобъ дать о себѣ и вызвать отъ васъ вѣсточку и кое что о дѣлѣ: переводъ книги Ethics of d[iet] идетъ разумѣется туго лѣтомъ; но мнѣ не хочется еще отсылать ее вамъ: хочется послать ее прочесть Хилкову, к[отор]ому я писалъ о ней,[1] и еще такое соображеніе: Никифоровъ нуждается и очень въ заработкѣ.[2] Не дать ли ее ему переводить? Отвѣтьте на оба вопроса: можно ли послать Х[илкову] и согласны ли вы за деньги дать ее переводить Никиф[орову].

Ив[анъ] Ив[ановичъ] поощрилъ меня тѣмъ, что хорошо бы статью о вегетарьянствѣ (предисловіе) къ вашему 1-му Собирателю.[3] Постараюсь написать, т[акъ] к[акъ] мнѣ представляется и хочется не о вегетарьянствѣ, а объ обжорствѣ Мнѣ кажется, очень нужно. И постараюсь. Милый Ив[анъ] Ив[ановичъ] еще у насъ. И я очень радъ ему и за него и за то, что онъ живая грамота о всѣхъ васъ. Онъ хотѣлъ завтра, 24, ѣхать, но, кажется, мы задержимъ его еще на день. — Работа моя идетъ медленно, но идетъ.[4]

Какъ я радъ б[ылъ] узнать, что и Галя я Дима маленькій очень поправились. Цѣлую васъ. Любящій васъ

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. За исключением последнего абзаца напечатано в ТЕ 1913, стр. 97. На подлиннике надпись синим карандашом рукой Черткова: «23 июня 91 г. 290». Дата определяется указанием в письме, что И. И. Горбунов хотел уезжать завтра, 24-го, но, может быть, останется еще на один день». И. И. Горбунов уехал 25 июня.


1 Толстой в письме от 9 мая просил М. В. Алехина спросить Д. А. Хилкова, не согласен ли он перевести часть книги «Ethics of diet». В письме от 21(?) июня 1891 г. Толстой писал Хилкову: «книгу о вегетарианстве теперь не могу прислать — она разорвана и по разным рукам» (см. т. 65). Книга была разорвана на части и дана М. Л. Толстой и T. Л. Толстой и, может быть, С. А. Толстой, которая в своем Дневнике от 18 июня 1891 г. отметила, что переводила предисловие к этой книге.

2 Л. П. Никифоров в бездатном письме, на которое Толстой отвечал 24 июня 1891 г. (см. т. 65) просил Толстого достать ему переводную работу: «это единственная платная работа, которая мне осталась, а между тем мы терпим серьезную нужду». См. прим. к письму Л. П. Никифорову от 24 июня, т. 65. Чертков ответил Толстому в письме от 1 июня, что он просит Толстого поступить так, как сочтет лучшим, но высказал опасение, что Никифоров не справится с этим переводом, и указал, что ему лучше дать другой, более легкий перевод.

3 Толстой имеет в виду первый выпуск задуманного Чертковым сборника «Собиратель», который, однако, не появился в свет. См. прим. 2 к письму № 289.

4 В июне 1891 г. Толстой продолжал работать над книгой «Царство Божие внутри вас».

#### * 296.

1891 г. Июля 20? Я. П.


Давно, давно не писалъ вамъ, дорогіе друзья, и соскучился. Новости мои вотъ какія. Жилъ у насъ больше 2-хъ недѣль Рѣпинъ, дѣлалъ портреты и бюстъ, и я полюбилъ его, надѣюсь, что и онъ, больше, чѣмъ прежде.[1] Второе — написалъ я предисловіе къ книгѣ Ethics... Написалъ все — вышло довольно много, но я еще не поправлялъ. Надѣюсь, однако, что она закончена и со мной не случится того, чтобы я поправлялъ, запутался въ ней и остановился.[2] Есть тамъ нѣчто нецензурное, к[отор]ое для вашего сборника можно выпустить. Не берусь еще поправлять, п[отому] ч[то] очень силъ мало, a какія есть, всѣ берегу на свою большую статью, к[отор]ая подвигается, такъ что я вижу конецъ ея.[3] Кромѣ того, съ Рѣпинымъ и Гинцбургомъ,[4] другой скульпторъ, съ безпрестанными гостями время очень занято. Главное же все это послѣднее время не болѣзнь, а слабость. Что отъ васъ давно нѣтъ извѣстій? Порадуйте, напишите вы, В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ], вы, Галя, вы, Евг[еній] Ив[ановичъ]. Отъ Вани получилъ письмо и сейчасъ отвѣчаю ему.[5] Какъ жаль его. Цѣлую васъ. Любящій васъ

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 97. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «№ 290 Я. П. 18 июля 91». Число 290 зачеркнуто и синим карандашом написано: «291». Вероятно, написано не ранее 18 июля, так как письмо И. И. Горбунова из Москвы, упоминаемое Толстым, написано 16 июля, а письмо Толстого к И. И. Горбунову, которое он хотел «сейчас» написать, имеет почтовый штемпель отправления 21 июля. Таким образом возможно, что комментируемое письмо следует датировать 20 июля.


1 Илья Ефимович Репин (1844—1930) — художник. О нем см. прим. к письмам Толстого к Черткову т. 85, стр. 176 и т. 63, стр. 222. И. Е. Репин приехал в Ясную поляну 29 июня и уехал 16 июля. Во время своего пребывания в Ясной поляне написал портрет «Толстой за работой в кабинете под сводами» и эскиз «Толстой на молитве» (хранится в Государственной Третьяковской галлерее), использованный им впоследствии для картины того же названия, написанной в 1901 г. (хранится в Ленинграде в Государственном русском музее). Бюст Толстого работы Репина находится в Государственном Московском Толстовском музее.

2 Толстой вполне закончил работу над статьей «Первая ступень» лишь в конце августа. В Дневнике от 27 августа он записал: «поправил статью об обжорстве, но придется еще поправить». Чертков получил эту рукопись в законченном виде 2 сентября 1891 г.

3 «Царство Божие внутри вас».

4 Илья Яковлевич Гинцбург (р. 1859) — скульптор, с 1911 г. член Академии художеств. Впервые познакомился с Толстым летом 1891 г. О нем см. письма 1907 г., т. 77. В июле 1891 г., живя в Ясной поляне, вылепил бюст Толстого и статуэтку «Толстой за работой». Обе скульптуры впоследствии были принесены художником в дар Ленинградскому толстовскому музею.

5 И. И. Горбунов писал Толстому о затруднениях, переживаемых им в связи с заботами о семье своего брата Н. И. Горбунова, находившегося в трудном материальном положении.

#### * 297.

1891 г. Августа 4. Я. П.


Я соскучился о васъ, дорогой другъ, и написалъ вамъ и вероятно въ это же время вы написали мнѣ свое послѣднее письмо съ выписками изъ дневниковъ, к[оторыя] я сейчасъ еще разъ прочелъ. Благодарю васъ за то и другое. Все хорошо, но особенно то, что вы пишете о Богѣ, — сравненіе съ соловьемъ, котораго ищетъ мальчикъ, если бы не то, что безконечное сравнивается съ маленькимъ. Но мысль ясна.

1 Пишите мнѣ чаще, и вы и Евг[еній] Ив[ановичъ], котораго цѣлую.

2 Когда читалъ ваше письмо о деньгахъ, было ясно многое, что надо еще сказать объ этомъ, чтобъ довести вопросъ до совершен[ной] ясности; теперь забылъ и не хочется трудиться вспоминать. Теперь вечеръ, и я умственно усталъ. Моя работа поглощаетъ меня всего. Утромъ часа 4, 5 работаю, а потомъ уже остаюсь пустъ. И главное то, что результаты усердія, боюсь, не отвѣчаютъ усердію.[3]

Сейчасъ отъ меня уѣхалъ одинъ учитель Нижегор[одскій] Великановъ,[4] очень умный и ясный человѣкъ, согласный съ нами, и одинъ юноша гимназистъ Громанъ, к[оторый] зашелъ ко мнѣ въ іюнѣ, и к[оторому] я далъ письмо Хилкову и Ге, и к[оторый] теперь возвращается. Юноша милый, но очень еще зеленый.[5]

Съ той же почтой, съ кот[орой] получилъ ваше письмо, получилъ отъ Кудрявцева сборникъ съ статьями моими и переводными и выписками изъ дневниковъ и писемъ. Онъ спрашиваетъ, не имѣю ли я чего противъ распространенія этого, т[акъ] к[акъ] Е[вгеній] И[вановичъ] писалъ ему, что это будетъ мнѣ непріятно. Не могу сказать, чтобы мнѣ б[ыло] пріятно, и не могу сказать, чтобы б[ыло] непріятно. Есть тамъ хорошее, есть много неяснаго и слабаго. Но из-за самолюбія заботиться объ томъ, чтобы не показаться въ [не]выгодномъ свѣтѣ, считаю ненужнымъ, и такъ и напишу ему.[6] Какъ ни нескромно это сказать, очень вѣрю, что то, что вы дѣлаете «сводъ» мыслей, будетъ очень хорошо.[7] — Сужу даже п[отому], ч[то] есть въ сборникѣ Кудрявцева, Меня многое трогаетъ, и потому думаю, что такъ же подѣйствуетъ на другихъ. Особенно, когда, какъ вы говорите, вы все это осторожно и къ мѣсту пересадите. —

Машу я просилъ послать вамъ черновыя.[8]

Что не слышно про Ваню.[9] Я жду его и съ нимъ думаю переслать вамъ рукопись о воздержаніи, поправивъ ее. Вчера прочелъ ее и думаю, что поправокъ въ ней мало нужно. Нужно только сократить.

Напишите о себѣ и своихъ. Надѣюсь, что вы опять поднялись теперь. Помоги вамъ Богъ.

Любящій васъ

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в ТЕ 1913, стр. 97—98. На подлиннике надпись Черткова черным карандашом: «№ 291». Число 291 зачеркнуто и синим карандашом написано «292». Дата определяется записью в Дневнике Толстого от 1 августа, где отмечено, что написано письмо к Черткову, и словами об отъезде Великанова и Громана, которые уехали из Ясной поляны 4 августа.

Толстой отвечает на письмо от 21 июля, в котором Чертков писал о своем отношении к деньгам в связи с письмом Толстого к А. С. Буткевичу от 4 июня 1891 г., копию которого он получил от М. Л. Толстой.


1 Абзац редактора.

2 Абзац редактора.

3 Толстой работал в ото время над книгой «Царство Божие внутри вас».

4 Павел Васильевич Великанов (р. 1860 г.) окончил учительскую семинарию и учительский институт, занимался преподаванием по преимуществу в земской школе, находился под влиянием Толстого с 1886 г., лично познакомился с Толстым в 1891 г. и неоднократно у него бывал. В 1894 г. отказался от присяги царю, за что был уволен со службы. Живо интересуясь религиозными вопросами, находился в общении со многими единомышленниками Толстого, а впоследствии с различными сектантами. Разойдясь с Толстым во взглядах на некоторые вопросы веры, стремился самостоятельно сформулировать свое религиозное жизнепонимание и в 1919 году образовал небольшую религиозную общину в селе Рассказове Тамбовской губ., находившуюся под его руководством в продолжение нескольких лет. О П. В. Великанове см. письма 1891 г., т. 66.

5 В Дневнике Толстого от 23 июня 1891 г. записано: «вечером гимназист 18-летний Громан, идет в лаптях изучать народ, чтоб служить ему. Открытый, прямолинейный юноша, только что познавший красоту добра». От Толстого Громан пешком пошел в Черниговскую губернию к Н. Н. Ге (см. письмо Толстого к Н. Н. Ге-старшему от 21 июля 1891 г., т. 66).

6 Дмитрий Ростиславович Кудрявцев (ум. 1906 г.), — помещик Николаевского уезда Херсонской губ., сочувствовавший некоторым взглядам Толстого и находившийся в общении с местными сектантами-штундистами (см. т. 86, стр. 77); в начале девяностых годов распространял запрещенные правительством произведения Толстого, организуя переписку и размножение их на гектографе. В 1894 г. эмигрировал в Швейцарию. О нем см письма 1891 г., т. 65. В письме от 17 июля писал Толстому, что в продолжение семи лет он распространяет размноженные на гектографе произведения Толстого, и теперь издал книжку, которую ему одновременно посылает. Далее Кудрявцев пишет, что по поводу издания этой книжки он получил письмо от В. И. Попова, который думает, что издание это будет неприятно Толстому. Выражая свое недоумение по этому поводу, Кудрявцев просит Толстого высказать свое мнение, заявляя, что если «это потребуется, он готов сжечь это издание». Книга эта — «Спелые колосья» — сборник мыслей и афоризмов, извлеченных из писем Толстого, повидимому, напечатанная впервые на гектографе, впоследствии вышла в Женеве под заглавием: «Спелые колосья». Составил с разрешения автора Д. Р. Кудрявцев, издание Элпидина, Carougе (Genève), 1894, в. II и в. III—1895, в. IV—1896.

Письмо Толстого к Кудрявцеву от 4 августа 1891 г., т. 66.

7 Работа по составлению полного свода мыслей Толстого начата Чертковым в конце восьмидесятых годов (первое упоминание об этом деле в письме Черткова к Толстому от 1 августа 1889 г.). См. прим. к письму Толстого к Черткову № 230, т. 86 и № 252 в настоящем томе. Составление исчерпывающего свода всех мыслей Толстого, расположенных в систематическом порядке велось Чертковым и его сотрудниками в продолжение более чем 35 лет, но приготовленные к печати рукописные материалы, рассчитанные на многотомное издание, до сих нор не опубликованы. Хранятся в AЧ. О своде мыслей Толстого см. брошюру: В. Чертков, «Об издании полного собрания мыслей Л. Н. Толстого», М. 1915.

8 Черновые рукописи книги «Царство Божие внутри вас», которые были посланы Черткову М. Л. Толстой в конце июля 1891 г.

9 Иван Иванович Горбунов, находившийся в это время в Петербурге, должен был на обратном пути в Воронежскую губернию заехать к Толстому.


На это письмо Чертков отвечал письмом от 17 августа, в котором писал: «Получил я в свое время и письмо ваше, дорогой Лев Николаевич, и открытое письмо, и письмецо к Евгению Ивановичу. Вы просили меня чаще писать. И мне хочется это делать. Но я всё нехорошо себя чувствовал... и потому писать не мог. Теперь чуть-чуть лучше, и первым делом пишу вам.... — Да, я живо сознаю не только, как я сам плох, но и всё безобразие той обстановки, в которой я живу, основанной и вся пропитанной денежным насилием... Эти дни перечитывал для «Свода» ваше «Что же нам делать?» с большою пользою для себя. Сказанное там о деньгах мне представляется безусловно справедливым и неопровержимым».

#### * 298.

1891 г. Августа 8. Я. П.


Я, кажется, не отвѣтилъ вамъ о Никифоровѣ. Мнѣ очень жаль, что ему нѣтъ отъ васъ заработка, но совершенно понимаю, что нельзя удовлетвориться его переводомъ. Я знаю, что онъ плохо переводитъ, Книгу «Ethics» Я посылалъ Хилкову и писалъ ему теперь, прося переслать ее вамъ.[1]

Л. Т.


На обороте: Воронежск. губерніи Россоша

Владиміру Григорьевичу Черткову.


Публикуется впервые. Открытое письмо. На подлиннике надпись рукой Черткова черным карандашом: «№ 292». Число «292» зачеркнуто синим карандашом и написано: «293». Почтовые штемпели: «Москва 9 августа 1891», «Россоша Ворон. губ. 12 августа». Датируется днем, предшествовавшим почтовому штемпелю отправления.

Ответ на письмо от 31 июля, в котором Чертков писал, что, желая выяснить, можно ли поручить Л. П. Никифорову перевод книги «Ethics of Diet», он послал Л. П. Никифорову для пробы несколько небольших английских статеек, и теперь, получив перевод, убедился, что переведено плохо».


1 Об этом см. прим. к письму Толстого № 295.

#### * 299.

1891 г. Сентября 10? Я. П.


Спасибо вамъ за ваше письмо послѣднее, милый другъ. Вы мнѣ съ такой осторожностью высказываете ваше сужденіе о моей статьѣ, а я только этого хочу и радъ всякому замѣчанію. Пожалуйста, если вамъ время и охота, сдѣлайте то сокращеніе, о кот[оромъ] вы говорите.[1]

Боюсь я, что вы очень sanguin[2] насчетъ цензурности статьи. Тамъ не словечки, а я боюсь очень много — все, что говорится о ложно понятомъ христіанствѣ, придется выкинуть. По моему лучше перекланяться, чѣмъ не докланяться; а то запретятъ весь сборникъ, а онъ, мнѣ кажется, можетъ быть полезенъ.[3]

4 Объ искусствѣ я теперь не думаю. Много другого на очереди. Главное же кончаю статью большую. И сдѣлаю съ ней, какъ вы говорите. Лучше этого и пріятнѣе для меня ничего не можетъ быть.

Батерсби очень интересный человѣкъ. Это не только первый Англичанинъ, но первый иностранецъ, к[отораго] я вижу съ такимъ свободнымъ широкимъ и глубоко христіанскимъ взглядомъ. Онъ самъ очень интересенъ и интересенъ міръ, среди к[oтораго] онъ дѣйствуетъ. — Общеніе съ нимъ очень и радостно и полезно.[5]

Пока прощайте; привѣтъ Батерсби и всѣмъ вашимъ. Какъ мнѣ радостно было изъ Пошинова письма узнать, что онъ нашелъ Галю очень поправившейся.[6] Ахъ кабы ей Богъ помогъ высвободиться понемногу изъ этаго страшнаго круга — нездоровья, требующаго лѣченья, и лѣченья, производящаго нездоровье. Употребляете ли вы овсянку-пюре овсяный, питье изъ овса? Я бы дѣлалъ это каждый день. И фрукты.

Вы не смѣйтесь; если бы я былъ съ вами, я непременно бы занимался вашей діетой. Вы бы слушали или не слушали, но я бы совѣтовалъ. —

Надѣюсь, что вы этого не вставите въ сводъ моихъ мыслей. Да и нѣтъ, я думаю, той рубрики, рубрики глупостей. —

Я съ этой почтой пишу Пошѣ въ Женеву.[7]


Полностью публикуется впервые. Небольшой отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 98. На подлиннике надпись черным карандашом: «Я. П. Сентябрь 91 № 294». Письмо это было получено Чертковым 13 сентября и, можно думать, что оно написано 10 сентября.

Ответ на письмо от 2 сентября, в котором Чертков писал о статье «Первая ступень»: «Статья нам всем показалась очень, очень хорошей. Несмотря на то, что вы предполагаете меня в этом отношении пристрастным, скажу вам, что мне статья эта представляется весьма и весьма нужною для людей, и я уверен, что она принесет много пользы».


1 Толстой имеет в виду сокращения, намеченные Чертковым в статье «Первая ступень».

2 [sanguin — в данном случае — оптимистичен]

3 Сборник «Собиратель», в котором Чертков предполагал первоначально поместить статью «Первая ступень». Об этом сборнике см. прим. к письму № 289.

4 Абзац редактора.

5 Баттерсби (Battersby) — английский журналист, друг Черткова, в 1885 г. помогавший ему в обработке его перевода книги Толстого «В чем моя вера». О нем см. т. 85. В 1891 г. приезжал в Россию в связи с проектом Черткова организовать в Англии и Америке издание снимков «с наиболее содержательных картин русской школы». Баттерсби посетил Ясную поляну 2 сентября, о чем Толстой писал С. А. Толстой 4 сентября: «Батерсби очень мил, очень, и нам очень приятно, хотя и тяжело говорить по-английски» (ПЖ, стр. 357). От Толстого Баттерсби проехал к Черткову.

6 Письмо Бирюкова к Толстому от 1 сентября 1891 г. (АТБ).

7 П. И. Бирюков выехал от Чертковых 8 сентября в Женеву, куда он поехал по поручению и на средства К. М. Сибирякова для того, чтобы издать там книгу Толстого «Соединение и перевод четырех евангелий».

#### * 300.

1891 г. Октября 6? Я. П.


Очень задержалъ, п[отому] ч[то] очень занятъ. Кончаю и большую статью,[1] и началъ писать статью о голодѣ.[2] Я ѣздилъ въ нѣкот[орые] пострадавшіе отъ неурожая уѣзды.[3] Не знаю, что выйдетъ. Когда что-либо выйдетъ, тогда напишу вамъ. —

Кажется, что въ этой статьѣ все болѣе или менхе гладко. ЕСЛИ ЧТО найдете нужнымъ выпустить, — выпускайте. Для цензуры многое придется выпустить. Вставку, к[оторую] я вамъ прислалъ въ письмѣ къ Пошѣ, вы кажется не вставили.[4] Я говорю: кажется, п[отому] ч[то] не помню вставки. Тогда мнѣ казалось важно, а теперь не помню. Страховъ въ бытность свою у насъ чпталъ эту статью и она ему очень понравилась.[5] Это утѣшаетъ меня въ томъ, что не вы одни по своему пристрастно ко мнѣ считаете ее годящейся.

Получилъ письмо Гали[6] и ваше и благодарю васъ за нихъ.

Впишите въ выноску заглавія лучшихъ книгъ о вегетаріанствѣ, к[оторыя] вы знаете?[7] Послала ли вамъ Маша письмо съ предложеніемъ переведенныхъ франц[узскихъ] книгъ о вегетар[іанствѣ]?[8] Пока прощайте.

Отъ Поши получилъ одно письмо.[9]

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 98—99. Написано на листке линованной бумаги, вырванном из тетради с нумерацией страницы «87». На обороте заключительные строки статьи «Первая ступень» с поправками, сделанными рукой Толстого. Текст перечеркнут красным карандашом. На подлиннике рукой Черткова надпись чернилами: «Я. П. 6 окт. 91? №», черным карандашом приписано: «295». Датируется на основании пометки Черткова.

Толстой отвечает на недатированное «письмо от конца сентября, в котором Чертков писал: «Жду обратно вашу статью «Первая ступень» для того, чтобы приступить к набору книги».


1 Толстой закончил 4 октября восьмую главу книги «Царство Божие внутри вас». Вполне закончено «Царство Божие» в мае 1893 г.

2 Статья о голоде, сперва предназначенная Толстым для журнала «Вопросы философии и психологии», но не помещенная там вследствие цензурных затруднений, впервые напечатана с значительными цензурными сокращениями под заглавием «Помощь голодным». — «Неделя» 1892, 1. В более полном виде напечатана в сборнике «Лев Толстой и голод» под ред. Ч. Ветринского, Нижний Новгород 1912, стр. 37—73.

3 Толстой ездил 19—21 сентября вместе с T. Л. Толстой и с В. С. Толстой в Богородицкий и Ефремовский уезды, а вместе с М. Л. Толстой поехал на несколько дней в Епифанский уезд Тульской губ. См. Дневник 1891 г., записи от 19—25 сентября.

4 Толстой в письме к Бирюкову, написанном 8—10 сентября 1891г., прислал вставку в рукопись статьи «Первая ступень», начинающуюся словами: «Завтра утонченная, нежная барыня будет пожирать труп этого быка...» и т. д. Вставка эта включена в 9-ю главу статьи «Первая ступень», за исключением нескольких последних фраз. В письме от 30 сентября Чертков писал, что слова: «барыня есть хищное, но непростое, а коварное, лживое, хищное животное, заставляющее других совершать те убийства, которыми она кормится» будут восприняты большинством читателей как ругательство, и потому, хотя он сам «совершенно согласен с этим определением барыни», однако, просит разрешения выпустить эти слова. Цитированная выше фраза была включена в окончательную редакцию статьи.

5 В Дневнике Толстого от 31 июля 1891 г. записано после слов о том, что Страхов находится в Ясной поляне: «с эгоизмом я ждал его суждения о моем писании — он не осудил».

6 Письмо А. К. Чертковой от 14 сентября, в котором она писала, что, вполне сочувствуя вегетарианству и чувствуя, что ей становится противна мясная пища, пока еще вследствие физической слабости не отказалась от нее, хотя и страдает от этого.

7 Список литературы о вегетарианстве в примечании к статье «Первая ступень» не появился и сведений о том, был ли он составлен Чертковым, не имеется.

8 В письме от 9 октября Чертков писал Толстому: «Маша письма с предложением переводов о вегетарианстве мне не присылала» (АТБ).

9 Письмо П. И. Бирюкова Толстому от 18/30 сентября 1891 г. из Женевы (АТБ).

#### * 301.

1891 г. Ноября 9? Бегичевка.


Вашихъ двухъ писемъ ко мнѣ и Попову, дорогой В[ладимиръ] Г[ригорьевичъ], не получалъ еще, п[отому] ч[то] въ это время уѣхалъ.[1] Вѣроятыо они придутъ завтра сюда.

Я письмо ваше[2], Е[вгеній] И[вановичъ]3, хотѣлъ послать въ газету, но сейчасъ перечелъ еще и рѣшилъ не посылать. Подробность о томъ, что 50 чел[овѣкъ] отъисповѣдовалъ свящ[енникъ], показалась мнѣ сомнительной. Подробное извѣстіе было въ газетахъ. Простые люди часто смѣшиваютъ видѣнное съ разсказомъ. И я рѣшилъ не посылать письма.

Мы живемъ здѣсь хорошо. Устраиваемъ столовыя.[4] Много трогательнаго и страшнаго. Страшно одно, чтó всегда мнѣ страшно, — это пучина, раздѣляющая насъ отъ нашихъ братьевъ.

— Пожертвованія вызваны письмомъ С[офьи] А[ндреевны]5 и денегъ у насъ около 2 т[ысячъ] и кажется сборъ съ Плодовъ Просв[ѣщенія] поступитъ намъ.[6] Я боюсь обилія денегъ. И такъ съ маленькими деньгами много грѣха. И теперь еще не установилось дѣло. Путаетъ помощь, выдаваемая земствомъ, и желаніе, требованіе крестьянъ, чтобы выдаваемо было всѣмъ поровну.[7] Дѣлаемъ мало, дурно, но дѣлаемъ и какъ бы чувствуемъ, что нельзя не дѣлать. Статья моя, та,[8] к[оторую] вы знаете, кажется выйдетъ,[9] другая, маленькая, въ Рус[скихъ] Вѣд[омостяхъ], вы вѣрно получите.[10] Пишу еще о столовыхъ, о способѣ помощи,[11] и еще въ сборникъ, к[оторый] меня просилъ Обол[енскій],[12] художественный разсказъ.[13] Вмѣстѣ съ тѣмъ стараюсь кончить большую статью.[14] Она кончена, только нужно заключенье. Я растрепался и боюсь, что дѣлаю не то, но иначе не умѣю.

Вагнеръ[15] я написалъ, чтобы она ѣхала въ Оренбургъ и заѣхала къ намъ.

Можетъ быть я заблуждаюсь, но мнѣ кажется, что чтó-то важное совершается, чтó-то кончается и начинается.

Пишите мнѣ все о себѣ и обо мнѣ, о насъ, что вы думаете. Цѣлую васъ всѣхъ, милые друзья.

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 99. На подлиннике надпись рукой Черткова синим карандашом: «10 нояб. 91 (?) 296». Письмо не могло быть написано ранее 7 ноября, так как Толстой отвечает на письмо Черткова, с почтовым штемпелем получения: «Чернава 6 ноября». Повидимому, написано 9 ноября, так как Толстой пишет, что, вероятно, получит недоставленные ему письма Черткова завтра, и сообщает о получении этих писем 10 ноября.

Письмо написано из имения И. И. Раевского Бегичевка Данковского уезда, Рязанской губернии (почт. адрес: Чернава, Скопинского у., Рязанской губ., село Бегичевка), где Толстой жил с 28 октября, организуя столовые для кормления голодающих крестьян.

Ответ на письмо от 1 ноября, в котором Чертков писал, что посылает ему письмо Е. Д. Вагнер, обратившейся в редакцию «Посредника» с просьбой указать ей, каким образом она может принять участие в работе по кормлению голодающих, и спрашивал Толстого, получены ли им письма, которые Чертков написал совместно ему и Е. И. Попову в Ясную поляну. Далее Чертков сообщал, что Е. И. Попов приехал к нему и работает у него: «Мы все усиленно занимаемся перепискою и ждем окончания от вас. Но переводчикам решили посылать не по частям, а сразу всё — это будет вернее, а то раньше окончания переписки раскричали бы и могли бы этим прекратить возможность окончания переписки. Нужно ли мне говорить, что мы все поражены и умилены силою, ясностью, неотразимостью, справедливостью этого писания, которое вы «сподобились написать».


1 Письма Черткова к Л. Н. Толстому и Е. И. Попову, находившемуся в Ясной поляне, от 23 и 24 октября 1891, полученные в Ясной поляне после отъезда Толстого в Рязанскую губернию, а Попова в Воронежскую губернию к Черткову.

2 Вследствие отсутствия письма Е. И. Попова выяснить эпизод с 50 человеками, о котором писал Е. И. Попов, не удалось.

3 Дальнейший текст до конца абзаца написан над зачеркнутыми строками: послалъ въ газеты. Если это правда, чтó разсказываетъ Е[вгеній] Ив[ановичъ], то надо бы туда ѣхать. А я думаю, что это правда.

4 Толстой поселился в Бегичевке вместе со своими дочерьми Татьяной Львовной и Марьей Львовной и племянницей Верой Александровной Кузминской в имении Ивана Ивановича Раевского (о нем см. № 303), который ко времени их приезда уже организовал ряд столовых в соседних волостях. О работе Толстого по организации помощи голодающим в 1891 г. см. записи в Дневнике Толстого за 1891 г. сборник «Лев Толстой и голод» под ред. Ч. Ветринского, Нижний Новгород 1912; П. И. Бирюков, «Биография Л. Н. Толстого», т. III, Гиз, М. 1922,стр. 159—173; В. Величкина, «В голодный год с Львом Толстым», Госиздат, М. 1928.

5 Письмо С. А. Толстой к редактору газеты «Русские ведомости» (№ 303 от 3 ноября 1891 г.), в котором С. А. Толстая, сообщая, что все взрослые члены ее семьи деятельно заняты помощью голодающим (Л. Н. Толстой с дочерьми в Рязанской губ., С. Л. и И. Л. Толстые в Тульской губ., а Л. Л. Толстой в Самарской губ.), а она с малолетними детьми вынуждена оставаться в Москве и может содействовать лишь материальными средствами, просит присылать пожертвования.

6 Толстой имеет в виду процентное отчисление с валового сбора с пьесы «Плоды просвещения», производившееся императорскими театрами в пользу автора. Деньги эти должны были поступить в распоряжение С. А. Толстой, от которой Толстой и рассчитывал их получить для голодающих. См. «Дневники С. А. Толстой» 1891—1897», М. 1929, стр. 76—80.

7 О помощи земства Толстой писал С. А. Толстой в письме от 9 ноября: «У нас теперь идет пертурбация с тех пор, как деревни стали получать муку от земства. Прежде были определенно и несомненно нуждающиеся, а теперь с выдачей является сомнение, и, казалось бы, должно бы уменьшиться количество посещающих столовые, а оно еще увеличилось» (ПЖ, стр. 368). Толстой считал единственно правильным способом кормления голодающих питание в столовых, а не выдачу муки на дом.

8 Написано: ту

9 Статья «Помощь голодающим». О ней см. прим. к письму № 295.

10 Л. Толстой, «Страшный вопрос» — «Русские ведомости» 1891, № 306 от 6 ноября.

11 Л. Толстой, «О средствах помощи населению, пострадавшему от неурожая» — «Помощь голодающим. Научно-литературный сборник», изд. «Русских ведомостей», М. 1892, стр. 569—586.

12 Кн. Дмитрий Дмитриевич Оболенский (р. 1844) — помещик Богородицкого уезда Тульской губ. Будучи объявлен несостоятельным должником в 1878 г., зарабатывал средства литературным трудом, сотрудничая в газетах. Толстой знал еще в молодости мать Д. Д. Оболенского Елизавету Ивановну (по второму браку бар. Менгден), и Д. Д. Оболенский неоднократно бывал в доме Толстых. О знакомстве с Толстым Д. Д. Оболенский упоминает в своих воспоминаниях «Наброски из воспоминаний кн. Д. Д. Оболенского» — «Русский архив» 1894, 10, стр. 260—261 и 1895, 2, стр. 245—248 и «Отрывки из личных воспоминаний» — «Международный толстовский альманах», составленный П. Сергеенко, изд. «Книга», М. 1909, стр. 239—246.

Об его приезде в Ясную поляну М. Л. Толстая писала С. А. Толстой в письме от 23 октября 1891 г.: «Сегодня приехал Дм. Дм. Оболенский. Он просит папа написать статью какую-нибудь, либо новую, либо дать старую какую-нибудь в сборник в пользу голодающих».

13 Рассказ «Кто прав?», предназначенный для сборника в пользу голодающих, который Толстой обещал Д. Д. Оболенскому незадолго до отъезда в Бегичевку, был начат в первых числах ноября, но остался незаконченным. Впервые напечатан в двенадцатом издании «Сочинений Толстого», М. 1911, часть двенадцатая.

14 Книгу «Царство божие», над которой Толстой продолжал работать в Бегичевке (см. запись в Дневнике Толстого от 16 ноября 1891 г.).

15 Екатерина Дмитриевна Вагнер (ум. 1918), рожденная Былим-Колосовская — дочь помещика. Стремясь к общественно полезному труду, работала сперва, как сестра милосердия, затем как педагог. В начале девяностых годов, познакомившись с идеями трудовой школы в Швейцарии, организовала в Сибири свою школу для детей сирот, получавших в ней общеобразовательную подготовку и обучавшихся ремеслам. В 1917 г. пыталась организовать трудовую колонию для детей сирот «Школу жизни» в Воронежской губернии.


В письме от 9 ноября 1891 г. Толстой писал Софье Андреевне: «Получил я еще письмо от одной госпожи Вагнер из Курской губ., которая спрашивает совета, где бы она могла в продолжение 10 месяцев прокормить от 60 до 80 человек. Я ее направил в Оренбург, но предложил заехать к нам» (ПЖ, стр. 369).

Е. Д. Вагнер посетила Толстого в конце декабря 1891 г., желая посоветоваться о том, где работать на голоде, затем уехала в Симбирскую губ., где работала по организации помощи голодающим в селе Большие Березняки, Корсунского уезда (см. письмо Е. Д. Вагнер Толстому от 3 января 1892 г., АТБ).

#### * 302.

1891 г. Ноября 10. Бегичевка. 10 ноября.


Посылаю вамъ, милый другъ, этотъ переводъ статьи Salt’a о вегетарьянствѣ,[1] сдѣданный женою Васил[ія] Ивановича Алексѣева (надѣюсь, что вы помните и любите его).[2] Адресъ его: Харьковъ, Курско-Харьковско-Азовск[ой] ж. д. Контроль.

Мнѣ кажется, переводъ недурно сдѣланъ.

Сегодня получилъ ваши отставшія письма съ Козловки.[3] Живемъ мы благополучно. Дѣла много. И все увеличивается. Положеніе теперь еще нестрашно, но равномѣрно ухудшается...

Л. Толстой.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в ТЕ 1913 стр. 92. На подлиннике рукой Черткова надпись синим карандашом: «От Раевских», черным карандашом: «297». Датируется на основании собственноручной даты Толстого: «10 ноября».


1 Книга H. S. Salt, «A plea for vegetarianism & other essays». [Г. Солт, «В защиту вегетарианства и другие опыты»]. Сведений об издании этой книжки в русском переводе не имеется. В числе изданий «Посредника» книги Г. Солта под таким названием в переводе В. В. Алексеевой нет.

2 Василий Иванович Алексеев (1848—1919) окончил физико-математический факультет, примыкал к революционному кружку «чайковцев», в 1875 г. эмигрировал в Северную Америку вместе с Н. В. Чайковским, участвовал в организации земледельческой общины, после распада которой вернулся в Россию. С 1877 по 1881 г. жил у Толстых, как домашний учитель старших детей Толстого. Благодаря своим религиозно-этическим взглядам близко сошелся с Толстым. С 1884 по 1885 г. жил и работал на участке земли, арендованной у Толстых в Самарской губернии. В 1891 г. служил контролером Харьковско-Азовской ж. д. В 1894 г. вернулся к педагогической деятельности. С 1900 г. был директором коммерческого училища в Нижнем Новгороде. О нем см. т. 63, стр. 81,82. Жена его, Вера Владимировна Алексеева, рожд. Загоскина (р. 1865 г.), желала заняться переводами с английского языка и по совету Толстого на пробу перевела первую главу книги Salt’a, причем Толстой дал положительный отзыв об этом переводе. Толстой в письме к В. И. Алексееву от 18? ноября 1891 г. писал: «сейчас получил ваше письмо и статью и отвечаю. Я просмотрел перевод и он мне нравится. Переведено хорошо... посылаю перевод Черткову и прошу его ответить вам» (т. 66).

3 Козловка-Засека или Козловка, станция Московско-курской ж. д., ныне называющаяся «Ясная поляна», в 31/2 верстах от Ясной поляны. Письма Черткова, пересланные Толстому с Козловки от 23 и 24—25 октября, обращенные к Толстому и Е. И. Попову, хранятся в АЧ.

#### * 303.

1891 г. Ноября 25. Бегичевка.


Получилъ ваши письма, дорогой другъ В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ], и хоть нѣсколькими словами отвѣчу. Кромѣ того, что все время занято и практическ[имъ] прекрасно съ внѣшней стороны идущимъ дѣломъ и перепиской и своимъ писаньемъ. (Все никакъ не могу кончить 8-ю главу, хотя почти кончилъ.[1] Благодарю за присылку «обращенія».[2] Я понимаю, что хорошо бы было заключить имъ или такимъ же; но не знаю, выйдетъ ли). Кромѣ всего этого, занимающаго время, вотъ 5-й день уже, какъ заболѣлъ нашъ хозяинъ и мой пріятель, кот[ораго] я и всегда любилъ и теперь особенно оцѣнилъ и полюбилъ, Ив. Ив. Раевскій.[3] Это человѣкъ 56 лѣтъ, необыкновенно чистой жизни и безсознательный христіанинъ съ нѣкоторой «pudeur»[4] къ выраженію и проявленію своихъ христіанскихъ чувствъ. Онъ всегда бывалъ занять народными дѣлами и теперь послѣднее время особенно горячо, страстно былъ занятъ продовольствіемъ. Ему обязаны столовыя своей формой и онъ главная точка опоры. Онъ и практиченъ и опытенъ и замѣчательно простъ въ пріемахъ и добръ. И вотъ онъ заболѣлъ. Докторъ говорить — инфлуэнцой, a мнѣ кажется, что онъ умираетъ.

Его жена, тоже прекрасная женщина,[5] здѣсь, вчера пріѣхала изъ Тулы. И мы сидимъ дни и ночи отчасти въ комнатѣ больного, ожидая конца, какъ всегда обманывая себя и надѣясь противъ всякой надежды.

6 Матвѣй Николаевичъ[7] и тутъ намъ помогаетъ. Помогаетъ намъ и въ нашемъ практическомъ дѣлѣ. Какъ я былъ радъ вашему письму о немъ, о возстановленіи прежней любви. Онъ мнѣ показался много подвинувшимся и совсѣмъ близкимъ человѣкомъ. Онъ остается у насъ пока, п[отому] ч[то] чувствуетъ, что нуженъ намъ. Останется главное здѣсь на то время, когда мы думаемъ на дняхъ (мы бы уже уѣхали, если бы не болѣзнь Р[аевскаго]) на недѣлю съѣздить въ Москву, чтобы повидаться съ женою, к[оторая] очень взволнована и не совсѣмъ здорова.[8] Статья моя, первая,[9] назначавшаяся Гроту,[10] окончательно запрещена. Я просилъ жену послать ее Диллону[11] и Ганзену.[12] Теперь я написалъ другую очень неважную, описывающую устройство столовыхъ,[13] и попробую послать ее Гайдебурову.[14]Жалко будетъ, если запретятъ, п[отому] ч[то] она описываетъ способъ устройства самой лучшей формы помощи и хотѣлось бы сообщить другимъ этотъ пріемъ, такъ онъ простъ, естествененъ и полезенъ. —

М[атвѣй] Н[иколаевичъ] разсказалъ мнѣ, что Собиратель вы раздумали.[15] Пройдетъ ли у васъ статья «Первая ступень»? А то не отдадите ли вы ее Гроту въ «Вопросы фил[ософіи] и Псих[ологіи].[16] Онъ очень просилъ ее и напечаталъ бы безъ цензуры.

Галю, Евг. Ив., Ив. Ив. и всѣхъ вашихъ люблю и привѣтствую.

У Колечки Ге умерла мать,[17] и он пишетъ объ этомъ,[18] о томъ, какъ онъ чувствуетъ себя виноватымъ передъ ней за то, что недостаточно бережно обращался съ нею, тяжелые укоры совѣсти.

Не тяготитесь своимъ душевнымъ состояніемъ, о кот[оромъ] пишете въ началѣ письма, что боитесь креста Христова, что онъ отталкиваетъ васъ и влечетъ. Я думаю, что это хорошо — хорошо, что вы не обманываете себя и если обманываете то въ другую сторону.

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в ТЕ 1913, стр. 99—100 и Б, III, Гиз, стр. 171. На подлиннике надпись синим карандашом рукой Черткова: «25 нояб. (от Раевского)», черным карандашом: «298». Датировка подтверждается упоминанием Толстого о том, что Е. П. Раевская приехала «вчера» — из письма Толстого к С. А. Толстой от 25 ноября видно, что Е. П. Раевская приехала 24 ноября.

Толстой отвечает на письма Черткова от 12 и 15 ноября. В письме от 12 ноября Чертков писал: «Дорогой брат старший, Лев Николаевич. Несмотря на то, что я давно не получал от вас писем, я последнее время был в самом тесном духовном (это впрочем всегда), и мысленном общении с вами благодаря переписке и чтению ваших последних писаний... Впрочем не о себе собрался я вам написать. Вам кажется, предстоит теперь окончить ваше большое писание о церкви и воинской повинности. Для этого вам следовало бы иметь под рукою ваше прежнее обращение к «людям-братьям», а Женя говорит, что Маша не могла найти списка этого обращения, что я вам доставил. Поэтому посылаю вам при сем мой список, на котором сохранились еще мои старые отметки. Не стираю их на всякий случай — ведь они во всяком случае вам не помешают. А сделаны они были, как и незначительные поправки в большой статье, которые я вам предлагаю через Матвея Николаевича, перед лицом бога и потому я знаю, не могут показаться вам совсем неуместными:... Но зная, сдедит ли кто-нибудь у вас за «Неделей», посылаю вам вырезки из этой газеты о Брюссельском конгрессе социалистов, состоявшемся в августе. Если еще не читали этого, то прочтите отчеркнутое синим на стр. 1171—1173. Остальные листы этой статьи посылаю вам лишь в виде справки на случай, если вы захотите узнать, в какой рамке происходила эта, как мне кажется, знаменательная первая открытая постановка самим народом вопроса о стачке против войны». Посланная Чертковым статья: «Брюссельский рабочий конгресс» — «Неделя» 4891, № 37 от 14 сентября. На страницах 1171—1173 излагаются прения по вопросу о милитаризме, причем говорится о внесенной голландским делегатом Домелой резолюции о всеобщей стачке в случае объявления войны, в целях борьбы с войною.

В письме от 15 ноября Чертков, в связи с вырезкой из газеты «Неделя» со статьей о брюссельском конгрессе социалистов, которую он посылал Толстому в предыдущем письме, писал: «Возвращаясь из Лизиновки, находился под впечатлением только что прочитанного и посланного вам отчета о Брюссельском рабочем конгрессе, собственно о предложении Домелы стачки против войны, и думал: какая это радостная его мысль, и как радостно то, что спервоначала большинство так сочувственно к этому отнеслось; но вместе с тем, как грустно это самолюбие даже таких людей, как Домела, смеющийся на слова своего противника, потом бледнеющий от волнения и говорящий, что «ниже его достоинства отвечать» и т. д....Вчера вечером получил ваше первое письмо от Раевских. От всей души радуюсь за вас, вашу теперешнюю деятельность и за тех, кто с вами в ней участвует, и за тех, кто ею пользуется. У меня нет сомнения, что всё это хорошо, как и вторая ваша статья «Ужасный вопрос», которую я недавно только прочел.... Да, я совершенно понимаю ваше впечатление того, что что-то важное совершается — кончается и начинается. Как будто «дошло». И это не в одном том, чтó происходит сейчас в России. Во всем человечестве за последние года замечаются, хотя отдельные и бледные, но всё ж таки несомненные «проблески» новой зари. Целую вас, милый друг Лев Николаевич. Моя любовь к вам мне постоянно обнаруживает то особенное свойство вероятно любви вообще, что она способна продолжать расти и после того, как казалось, что дальше расти ей некуда».


1 Восьмая глава книги «Царство Божие внутри вас», над которой в это время работал Толстой, предполагая сделать ее заключительной, в процессе работы разрослась и превратилась в 8, 9 и 10 главы. Толстой продолжал работать над этой главой в продолжение первой половины 1892 г.

2 «Обращение» — начало неоконченной статьи Толстого, написанное в 1889 г. Впервые напечатано под названием «Обращение к людям братьям», в «Полном собрании сочинений Толстого, запрещенных в России», изд. «Свободное слово», т. X, Christchurch. 1904, стр. 143—147. Толстой не воспользовался советом Черткова поместить это воззвание в заключении книги «Царство Божие внутри вас» (см. письмо № 320).

3 Иван Иванович Раевский (р. 20 октября 1835 г., ум.26 ноября 1891 г.) — владелец имений в Епифанском уезде Тульской губ. и Данковском уезде Рязанской губ. (с. Бегичевка). В 1857 г. окончил физико-математический факультет Московского университета и, живя в Тульской губернии, работал как земский деятель и почетный мировой судья. Принимал деятельное участие в помощи голодающим в 1891 г. О его смерти Толстой писал С. А. Толстой в письме от 27 ноября 1891 г.: «Мне ужасно жалко его. Я очень, очень его полюбил. И не могу простить себе, что я так не понимал его прежде. Но за то как нам радостно, молодо, восторженно было часто последнее время вместе быть и работать. (ПЖ, стр. 378.) О И. И. Раевском см.: «Памяти Ив. Ив. Раевского». Неизданная статья Л. Н. Толстого — журнал «Огонек» 1924, 17; А. М. Новиков, «Л. Н. Толстой и И. И. Раевский» — «Международный Толстовский Альманах», составленный П. А. Сергеенко, изд. «Книга», М. 1909, стр. 186—200.

4 [стыдливость]

5 Елена Павловна Раевская, рожд. Евреинова (1840—1907).

6 Абзац редактора.

7 Матвей Николаевич Чистяков приехал к Толстому в Бегичевку 12 ноября из Ржевска и пробыл до 14 декабря, помогая в деле организации помощи голодающим. О его работе Толстой писал в письме от 14 декабря С. А. Толстой в связи с его отъездом: «Теперь еще больше будем заняты с отъездом милого Чистякова. Мы все его полюбили очень. Да и нельзя. И кроткий, и умный и деловитый человек». (ПЖ, стр. 381.)

8 С. А. Толстая, жившая в Москве одна с младшими детьми, испытывала состояние острой тоски. В дневнике своем от 12 ноября 1891 г. она писала: «Нет слов выразить то страшное душевное состояние, которое я пережила. Здоровье расстроилось, я чувствовала себя близкой к самоубийству». (См. «Дневники С. А. Толстой. 1891—1897», М. 1929, стр. 77.) Л. Н. Толстой в письме к С. А. Толстой от 25 ноября писал, что получив ее письма и чувствуя, что она находится в тяжелом состоянии, собирался к ней поехать, но задержался в связи с болезнью И. И. Раевского. (ПЖ, стр. 376.)

9 Статья «О голоде», предназначавшаяся Н. Я. Гроту для журнала «Вопросы философии и психологии». О ней см. прим. к письму 300. Об этой статье Толстой писал С. А. Толстой: «Статью мою, Гротовскую. пожалуйста, возьми в последней редакции, без смягчения, но с теми прибавками, которые я просил Грота внести, и вели переписать и пошли в Петербург Ганзену и Диллону и в Париж Гальперину. Пускай там напечатают; оттуда перейдет и сюда; газеты перепечатают». (ПЖ, стр. 377.)

10 Николай Яковлевич Грот (1852—1899). Окончил петербургский университет в 1875 г., с 1883 г. профессор новороссийского университета по кафедре философии и психологии, с 1886 г. ординарный профессор московского университета по той же кафедре, с 1888 г. председатель московского психологического общества, с 1889 г. по 1896 г. редактор журнала «Вопросы философии и психологии». С Толстым был знаком с 1886г. и напечатал ряд его статей в своем журнале. О нем см. прим. к письму Толстого к Черткову, т. 85, стр. 164, к письму Толстого к нему от 31 марта 1887 г., т. 64, Толстой, «Воспоминания о Н. Я. Гроте», т. 38.

11 Эмилий Михайлович Диллон (E. J. Dillon), р. 1854 г.). — англичанин, корреспондент газеты «Daily Telegraph», лично познакомившийся с Толстым в 1890 г., переведший на английский язык «Крейцерову сонату», «Послесловие к «Крейцеровой сонате», «Плоды просвещения», «Ходите в свете, пока есть свет», «Для чего люди одурманиваются?» и статью «О голоде». Автор ряда статей о русской литературе и России. О нем см. письма 1890 г., т. 65.

12 Толстой просил С. А. Толстую послать его статью о голоде Э. М. Диллону и П. Г. Ганзену (о нем см. прим. к письму 256) в письме от 25 ноября 1891 г. (См. ПЖ, стр. 377.)

13 Статья «О средствах помощи населению, пострадавшему от неурожая». на рукописи которой Толстой поставил дату окончания: «26 ноября 1891 г.», первоначально предназначавшаяся Толстым для журнала «Неделя», была отдана им, по просьбе С. А. Толстой, в сборник, издававшийся газетой «Русские ведомости», где и напечатана. См. письмо № 301.

14 Павел Александрович Гайдебуров (1841—1893), журналист, с 1876 по 1893 г. редактор-издатель газеты «Неделя», принадлежавшей к числу наиболее либеральных периодических изданий того времени. С начала восьмидесятых годов находился в переписке с Толстым, неоднократно направлявшим в «Неделю» произведения авторов, которые вызывали его одобрение. Лично познакомился с Толстым в 1890 г. О Гайдебурове см. письмо Толстого, т. 86, стр. 258 и письма 1890 г., т. 65.

15 О сборнике «Собиратель» см. прим. к письму Толстого к Черткову № 289. Чертков в письме от 20 декабря написал Толстому, что сообщение М. Н. Чистякова о его намерении отказаться от издания сборника «Собиратель» неточно: «От «Собирателя» я вовсе не отказался, как понял Матвей Николаевич, а только хочу приступить к этим альманахам во всеоружии, т. е. тогда, когда буду иметь надлежащие сведения о всех радостных движениях в разных странах. А то вышел бы сборник бледный и без всякого особенного значения».

16 Чертков ответил, что считает более целесообразным впервые опубликовать эту статью, как предисловие к книге Уильямса «Этика пищи», но затем согласился, что ее лучше предварительно напечатать в журнале. См. прим. к письму Толстого № 309. Толстой спрашивает Черткова о статье «Первая ступень» в связи с письмом Н. Я. Грота от 2 ноября, в котором Н. Я. Грот писал Толстому: «Н. Н. Страхов сообщил мне, что вы согласны дать нам в журнал одну из своих последних работ. Я хотел тотчас вам телеграфировать .... и просить о скорейшей присылке вашей статьи о вегетарианстве под заглавием «Первая ступень».... Она отлично подходит по сюжету и задачам к нашему журналу, стремящемуся внести в сознание общества убеждение о необходимости нравственной борьбы с собою, прежде чем начать борьбу с неурядицей общественной» (АТБ). Статья была впервые напечатана в журнале «Вопросы философии и психологии» 1892, 13, стр. 109—144.

17 Анна Петровна Ге, рожд. Забелло (р. 1832 г., ум. 4 ноября 1891 г.). О ее смерти см. письма художника Н. Н. Ге к Толстому от 6 и 14 ноября 1891 г., в сборнике «Письма Толстого и к Толстому» — «Труды Публичной библиотеки имени В. И. Ленина», Гиз, М. — Л. 1928, стр. 39—44.

18 H. H. Ге младший, в связи со смертью матери, писал Толстому о своих переживаниях. На конверте письма Ге имеется почтовый штемпель дня получения: «Чернава 24 ноября 91 г.» Письмо хранится в АТБ.

#### * 304.

1891 г. Декабря 14. Бегичевка.


Дорогіе друзья,

Пишу въ торопяхъ, какъ къ сожалѣнію, я всегда въ торо пяхъ теперь. Знаю, что это нехорошо, да нельзя иначе. Торо плюсь же больше внѣшней стороной. В душѣ, слава Богу, чувствую спокойствіе. Даже нынче ночью много думалъ о себѣ и нашемъ дѣлѣ. Удивительно премудро устроено все. Сколько разъ приходилось думать о томъ, какъ невыгодна для души та дѣятельность, к[оторою] мы заняты, тѣмъ, что насъ всѣ хвалятъ. Я даже серьезно сомнѣвался въ ея достоинствѣ именно поэтому; но теперь оказывается, что насъ ругаютъ и называютъ и считаютъ меня антихристомъ.[1] «А если Меня называютъ Велзев[уломъ], то и васъ тоже» сказано.[2] И то, что было въ первую минуту огорчительно, стало радостно. Но не объ этомъ надо писать. Съ М[атвѣемъ] Н[иколаевичемъ] разстался, какъ съ дорогимъ братомъ. Я очень узналъ его — увидалъ его до дна и очень полюбилъ. Порученіе свое объ измѣненіяхъ въ рукописи онъ исполнилъ въ точности.[3] Съ нѣкот[орыми] замѣ чаніями я совсѣмъ согласенъ, съ другими совсѣмъ не согла сенъ и не могу согласиться. Главное не могу согласиться съ смягченіями. Смягчать, оговариваясь нельзя. Это нарушаетъ весь тонъ, а тонъ выражаетъ чувство, а чувство заражаетъ (чувство иногда негодованія) больше, чѣмъ всякіе доводы. По слѣдняя глава кончена и не кончена. Надо заключить такъ, чтобы все держалось, какъ замокъ въ сводѣ. И мнѣ кажется, что въ головѣ и душѣ все готово и только не достаетъ времени и тишины. Завтра уѣду къ сосѣду или высплюсь днемъ, чтобы имѣть ночь, и тогда пришлю по почтѣ.

Цѣлую васъ всѣхъ, милые друзья: В[ладиміръ] Г[ригорье вичъ], Галя, Ев[геній] Ив[ановичъ], Ив[анъ] Ив[ановичъ], ти хій скромный, милый и близкій моему сердцу. Ну, прощайте пока. Я заврался.

М[атвѣй] Н[иколаевичъ] все разскажетъ.

Л. Толстой.


Письмо публикуется впервые. Отрывки напечатаны в Б, III, Гиз, стр. 172 и «Толстой. Памятники творчества и жизни», в. II, М. 1920, стр. 70—71. На подлиннике надпись рукой Черткова: «14 дек. 91 № 299». Письмо, повидимому, прислано с М. Н. Чистяковым и Черт ков пометил его днем отъезда М. Н. Чистякова из Бегичевки. На личную передачу письма отчасти указывает и фраза Толстого: «Завтра уеду к соседу... и тогда пришлю по почте».

Письмо написано после получения Толстым письма Черткова от 4 декабря, в котором последний писал о своих мыслях о жизни и смерти в связи со смертью Ив. Ив. Раевского.

Толстой писал Черткову, вернувшись из Москвы, где он пробыл с 30 ноября по 9 декабря, в Бегичевку и будучи крайне занят накопившимися во время его отсутствия делами по организации помощи голодающим.


1 Повидимому, Толстой имеет в виду слухи, распускавшиеся среди крестьян о том, что Толстой и его помощники по кормлению голодающих «антихристовы дети». В газете «Московские ведомости» (1892 г. № 10) была напечатана корреспонденция П. Шатохина «Молва и притча о графе Л. Н. Толстом», сообщавшая, будто такие слухи ходят среди крестьян Данковского уезда. О том же писала в своих воспоминаниях В. М. Величкина («В голодный год с Львом Толстым». Со вступительной статьей и примечаниями Влад. Бонч-Бруевича, Гиз, М. — Л., 1928).

2 Толстой имеет в виду евангельский стих: «Если хозяина дома назвали Вельзевулом, не тем ли более домашних его». (Евангелие от Матфея, гл. X, ст. 25.)

3 Чертков послал с Чистяковым Толстому свои замечания к рукописи «Царство Божие» и вместе с тем поручил ему привезти от Толстого обратно рукопись «Царства Божия» с восьмой главой, которую Толстой предполагал закончить к отъезду Чистякова, но не смог этого сделать. Об этом М. Н. Чистяков писал Черткову незадолго до поездки Толстого в Москву в письме от 25 ноября: «Сейчас переговорил с Львом Николаевичем о рукописи, и вот на чем мы остановились: 7 глав остаются здесь со мною, а 8-я пойдет с ним в Москву. Он там ее закончит и перешлет сюда... Во всяком случае раньше, как через недели две, получить рукопись едва ли можно» (АЧ).

#### * 305.

1891 г. Декабря 30. Клекотки.


Вчера наканунѣ нашего отъѣзда въ Москву получилъ ваше и Таня Галино письма, милые, дорогіе друзья.

Таня напишетъ Галѣ.[1] Я очень радъ, что ваши оба письма вынули у нея изъ сердца эту скверную ненужную занозу. Это хорошо всѣмъ. Мнѣ очень пріятно было ваше длинное письмо. Я напишу вамъ изъ Тулы или Москвы, а теперь только увѣдомляю, что мы ѣдемъ въ Москву, нынче 30, и я думаю пробыть тамъ до 15, жена же, сколько я знаю, желаетъ удержать меня тамъ цѣлый мѣсяцъ.[2]

Вчера читалъ одному человѣку начало моей статьи[3] и очень б[ылъ] радъ. Это начало навело меня, указало мнѣ, какой долженъ быть конецъ, надъ к[оторымъ] я такъ долго бился, и теперь надѣюсь въ Москвѣ кончить и прислать вамъ.

Еще вотъ что: въ 3-й главѣ, гдѣ говорится о томъ, что необходимо выбрать Нагорную проповѣдь или символъ вѣры Никейскій, надо поставить Константинопольско-Никейскій.[4] Впрочемъ это напишу обстоятельнѣй послѣ. Теперь пишу, стоя на станціи Клекотки,[5] въ полушубкѣ, к[оторый] мнѣ сдавилъ руки — отъ этого такъ дурно.

Не пріѣзжайте ко мнѣ. Какъ мнѣ ни радостно будетъ увидать васъ, я буду мучаться тѣмъ, что вы будете больны отъ этого.

Очень, очень люблю васъ и Галю, и Попова, и Матв[ѣя] Ни[колаевича], и дорогого Ив[ана] Ивановича].

Я очень собою недоволенъ и отъ того мнѣ грустно. Соблазнъ славы людской не одолѣваетъ, а подковыривается — да и одолѣваетъ. И потому свѣдѣнія, вами сообщаемые, мнѣ очень полезны. Сначала больно, а потомъ чувствуешь, что на пользу.

Цѣлую васъ всѣхъ. Всѣ мои васъ любятъ.

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в ТЕ 1913, стр. 100 и Б, III, Гиз, стр. 172—173. На подлиннике надпись рукой Черткова синим карандашом: «30 Дек. 91. Клекотки»; черным карандашом: «№ 300». Датируется на основании слова Толстого «нынче 30».

Толстой отвечает на письмо Черткова от 20 декабря, в котором Чертков писал: «Дорогой друг, Лев Николаевич, Матвей Николаевич приехал и, как все, приезжающие от вас, привез с собою запас радостной, живительной, духовной атмосферы, которою мы все и пользуемся до сих пор. — Что я радуюсь, глядя со стороны на вашу теперешнюю деятельность, этого, я думаю, и говорить нечего. Мне, признаться, даже немного совестно вам писать, так как мои интересы всё те же, старые, которые в настоящее время вам, поглощенному столь жизненным делом накормления голодающих, могут показаться чересчур мелкими и личными. Но я всё-таки буду писать, рассчитывая на то, что вы умеете входить в положение каждого и относитесь ко мне любовно. — Вы как-то спрашивали, что я думаю о вашей теперешней деятельности. Я совсем не согласен с некоторыми, находящими противоречие в том, что вы теперь делаете, с тем, что вы раньше высказывали. Мне кажется, что и прежнее, и теперешнее может и должно оставаться в своей силе, нисколько не противореча одно другому. (Разумеется, если только понимать сущность того, чтó вы говорили; а не применяться к отдельным оторванным из общей связи вашим выражениям, которые иногда при таком обособлении их получают крайний и односторонний оттенок, благодаря напряжению и горячности, страстности вашего настроения при расчищении исследуемой почвы от посторонних наслоений лжи и предрассудков). Ваше отношение к делу мне представляется таковым. Когда вы захотели заняться филантропией, сохраняя собственное имущественное положение, вы убедились в томг что это невозможно, и были приведены к вашей критике и обличению денежного рабства и к подтверждению справедливости учения Христа о нищенстве его последователей. Эта работа ваших сердца и головы, выразившаяся в ваших писаниях об истинном значении денег и собственности, делает и сделает свое дело, способствуя выяснению этого вопроса в сознании искренних людей и постепенному, но несомненному для меня по крайней мере, улучшению порядка вещей в будущем, хотя бы радикальное изменение строя жизни и было возможно только в далеком будущем. Но вместе с тем выяснивши этот вопрос в вашем сознании, вы застаете себя пространственно и временно живущим среди всё тех же, еще не изменившихся условий денежных отношений между людьми и, сознавая свое бессилие изменить всё это немедленно при вашей жизни, видите вокруг себя такие страдания ближних, которые взывают о немедленной помощи; вот вы, отдаваясь самому законному побуждению человеческой души, жалости, делаете, чтò можете, в области тех условий жизни, которые вы изменить не в силах, но для изменения которых в будущем вы уже сделали всё возможное. Какое же в этом может быть противоречие? А что доказывает ваш образ действия, как не то, что вы не просто отвлеченная мыслительная машина, но — и живой человек? — В этом смысле я и ответил Репину и Эртелю, которые, оба, сочувствуя от души вашей теперешней деятельности, мимоходом упомянули о ее радостной для них непоследовательности. На то мое понимание вашего поведения, которое я им на это сообщил, они выразили свое согласие, делая вместе с тем наивную оговорку о значении денег, но оправдывать которые им, повидимому, неловко... Как хорошо я понимаю ваше сомнение в правоте вашего дела, вызванное всеобщими похвалами. Я тоже испытывал раздвоенное чувство, слыша о сочувствии к вам даже прежних ваших врагов. С одной стороны радовался, когда «Новости», всегда ругавшие вас, стали хвалить, и когда мать писала мне, что в Петербурге только и слышно «молодец Толстой»; а с другой стороны я жалел об этой перемене, вроде как при утрате чего-то дорогого, хорошего. — Но для того, чтобы радоваться, когда тебя несправедливо поносят, нужно находиться на известном, довольно значительном уровне духовной высоты, и кроме того в душе знать, что делаешь для бога, а не для людей. — Вот, в моей маленькой жизни оба эти условия отсутствуют: духовный мой уровень ничтожен, а тщеславие высовывается на каждом шагу. А между тем последние дни с двух сторон мне пришлось испытать враждебность к себе людей, по какой-то странной случайности совершенно незаслуженную мною, т. е. основанную на полных недоразумениях. И я не нахожу в себе сил радоваться, а мне это горько, жаль. Правда, что лица-то такие, которых я считал к себе близкими и к которым относился так дружелюбно, как только можно. Быть может, в таком случае и не следует радоваться? Но если так, то огорчаться надо за них, а не за себя; а я готов жалеть себя. Одно — это ваша дочь Татьяна Львовна, которая на основании каких-то сплетен вообразила себе, что я распространяю что-то нелепое о ее будто бы прежних чувствах ко мне. Для вас, я уверен, достаточно будет мое простое утверждение, что сплетни эти совершенно ложные, и что ничего подобного никогда не было, как и уверяет ее Галя в своем письме к ней. А между тем эта ложь, повидимому, подняла стену между ею и мною. И мне это больно, и грустно, и тем более потому, что нет семьи, с которой я бы больше желал быть в добрых отношениях, как с вашей... Другое горькое для меня было полученное вчера письмо от Лескова, свидетельствующее о вражде его ко мне, возрастающей вместо того, чтобы сойти на нет, как я надеялся, потому что очень любил его. Он виделся последнее время с людьми враждебными ко мне, и, повидимому, поверил их наговорам, опять-таки в этом случае ложным... Про Лескова я вам рассказал намеренно, потому что вы иногда, кажется, переписываетесь с ним, и, быть может, при случае бог вам на душу положит замолвить словечко не то, чтобы в мою пользу, а в пользу единения между нами. Я Лескова люблю и не могу помириться с мыслью о том, что всё-таки зло, ложь и недоразумение может торжествовать, а истинная жизнь тем не менее идти вперед своим чередом. С намерением же приведу несколько слов из письма Лескова: «Ругина и Сютаева здесь нет (они были недавно, но уехали), но за то здесь есть Аркадий Алехин, и он знает много интересного и сам очень интересен. Он мне рассказывал — «как растаяли толстовские бетизы». И жалостно, и смешно, и уныло. Любовь к Льву Николаевичу скинулась в ненависть к нему и презрение. Сам Аркадий Алехин в каком-то мистическом угаре и тяготеет к Вл. Соловьеву, который здесь теперь. «Патока с имбирем, варил дядя Симеон, — ничего не разберем»... Бедные люди». —

Мне кажется, что лучше вам знать это. Ожесточить вас это не может. А правду знать никогда не мешает... Я очень рад, дорогой Лев Николаевич, что вы нашли возможным воспользоваться некоторыми моими отметками в вашей рукописи. Все 7 глав у нас теперь переписаны в надлежащем количестве и проверены. И мы ждем 8-ю. Я думаю, что слишком медлить окончанием этой работы не следовало бы. Жаль, если помешают. Матвей Николаевич говорил нам, что третью вашу статью о столовых вы много сокращали ради цензуры. Не пришлете ли вы мне черновые от нее для того, чтобы вычеркнутые места сохранились бы хоть у меня. Кроме того не можете ли вы мне указать, каким путем я могу получить список этой статьи? У нас Ростовцев хлопочет о голодающих в уезде, и ему очень хочется узнать побольше подробностей о постановке дела у вас». Далее Чертков писал, что хотел бы «после праздников» как-нибудь съездить к нему, но не знает, осуществит ли свое намерение, так как в вагоне железной дороги его не раз охватывало состояние нервного возбуждения, которого он стремится избегать. В письме от 22 декабря Чертков пояснял предшествующее свое письмо и писал в заключение: «Как мне радостно чувствовать, когда пишу вам, что уже между нами разобщения быть не может, и что вы понимаете даже то, что я не договариваю или говорю не точно. Удивительно, как без любви даже самый умный человек глупеет и попадается впросак, и наоборот».


1 Т. Л. Толстая в письме к А. К. Чертковой от 30 декабря писала о том, как ей приятно, что рассеялось недоразумение, о котором Чертков писал Толстому в письме от 20 декабря.

2 Толстой пробыл в Москве с 30 декабря 1891 г. по 23 января 1892 г.

3 «Царство Божие внутри вас».

4 В окончательном тексте книги «Царство Божие внутри вас» это место читается следующим образом: «Нагорная проповедь или символ веры; нельзя верить тому и другому. И церковники выбрали последнее: символ веры учится и читается, как молитва, в церквах, а нагорная проповедь исключена даже из чтений евангельских в церквах, так что в церквах никогда, кроме как в те дни, когда читается всё евангелие, прихожане не услышат ее».

«Символ веры» — исповедание веры, сформулированное в 12 пунктах, составлен на двух вселенских соборах: первом, состоявшемся в малоазиатском городе Никее в 325 г., и втором в городе Константинополе в 381 г. Поэтому Толстой называет его Константинопольско-Никейским.

5 Ст. Клекотки ранее Сызрано-Вяземской, ныне Московско-Курской ж. д., в 30 верстах от которой находилось имение И. И. Раевского Бегичевка.

### 1892

#### * 306.

1892 г. Января 15. Москва.


Получилъ въ Москвѣ ваше длинное письмо, милый другъ, и всю сопровождавшую его переписку.[1] Она хранится у меня. Все это очень трогательно, и всѣхъ жалко почти одинаково. Больше всѣхъ жалко мужа,[2] меньше всѣхъ К. К.[3] Ее4 жалко очень, но все не такъ, какъ мужа. И письмо его мнѣ очень понравилось. Видно, что онъ хочетъ быть добрымъ, и знаетъ, что значитъ быть добрымъ.

То, что она хочетъ остаться свободной, разумѣется, лучшее, что она можетъ сдѣлать, и, стремясь къ этому и дѣлая это для себя и не думая о мужѣ, она дѣлаетъ этимъ лучшее, что она можетъ ему сдѣлать. Помоги ей Богъ найти жизнь независимую отъ прежнихъ связей, жизнь свободную, жизнь истинную.[5] Жизнь для ребенка — мало; какъ ни будь она чадолюбива — это не наполнить ея жизнь (съ ней ли дѣвочка?),[6] тѣмъ болѣе, что сынъ[7] не съ ней.

По письмамъ я вижу нѣчто очень дѣтское, то, что нужно для вступленія въ Ц[арство] Б[ожіе]. — Что будетъ дальше, мы не знаемъ, но несомнѣнно, что понесенные ею страданія не прошли даромъ для ея души. — Радовался я на участіе въ этомъ дѣлѣ Гали и вліяніе ея. Будетъ, что будетъ, а ужъ это было хорошо.

Я еще въ Москвѣ, и очень, каюсь, тягочусь здѣшней жизнью. Здѣсь все идутъ пожертвованія, есть еще деньги столовыхъ на 30 и все прибываютъ, а когда я уѣхалъ оттуда, тамъ б[ыло] 70 стол[овыхъ] и были просьбы отъ деревень 20 очень нуждающихся, к[оторыя] я думалъ, что нельзя удовлетворить. А теперь можно, а я сижу здѣсь. А 30° мороза, а тамъ нѣтъ во многихъ близкихъ мѣстахъ ни пищи, ни топлива. Жена обѣщается ѣхать со мной туда на недѣлю, она на недѣлю, а я останусь послѣ 20-го, но пока тяжело.[8] Тамъ были Раевскіе молодые,[9] а теперь Илья;[10] но не говоря о томъ, что все таки я тамъ нуженъ, моя то жизнь здѣсь ненужная. Одно, чѣмъ могу немного утѣшаться, это то, что написалъ здѣсь и кажется, что кончилъ 8-ю главу. Все это вышло не такъ, какъ я думалъ. То воззваніе,[11] к[оторое] я думалъ и вы посовѣтовали помѣстить въ концѣ, не подошло. Но, кажется, вышло такъ, какъ должно было. Завтра, если буду живъ, поправлю по переписанному, и надѣюсь, что исправлю, вычеркну, прибавлю, переставлю, но не измѣню. Нужно это, нужно. Можетъ б[ыть], я заблуждаюсь, но мнѣ кажется, что, пиша это, я дѣлаю то, что велитъ Богъ. —

Очень много хочется сказать (и отъ того ничего не говорю — не знаю, что выбрать) — не задушевныя мысли, а новости, события, извѣстія о людяхъ. Въ дневникъ свой почти ничего не записываю.[12] Жалко мнѣ, что вы не пріѣхали, а я радъ.[13]

Цѣлую васъ, Галю, Ваню, Ев[генія] Ив[ановича], Матв[ѣя] Ник[олаевича], коли онъ съ вами. Что онъ ничего не пишетъ?

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в Б, III, Гиз, стр. 173. На подлиннике надпись Черткова черным карандашом: «М. 15 Янв. 92 № 301», на основании которой датируется письмо. Ответ на письмо Черткова, которое не разыскано в архивах.


1 В этом письме Чертков сообщал Толстому о семейном разладе, возникшем в жизни сестры А. К. Чертковой Елены Константиновны Щегловитовой, и просил его высказать свое мнение, причем прилагал письма Е. К. Щегловитовой к А. К. Чертковой и другие письма, связанные с этим делом.

2 М. Г. Щегловитов (1861—1918), первый муж Е. К. Дитерихс. В 1906 г. был назначен министром юстиции. Занимал этот пост до 1915 г., составив себе известность, как крайний реакционер и как один из главных организаторов подавления революционного движения. Не раз выступал, как защитник смертной казни.

3 Под инициалами К. К. Толстой имеет в виду близкого друга Е. К. Щегловитовой, за которого она предполагала в это время выйти замуж, разойдясь с И. Г. Щегловитовым.

4 Елена Константиновна Щегловитова, рожд. Дитерихс (р. 21 апреля 1862 г., ум. 24 февраля 1918), в 1883 г. вышла вамуж за И. Г. Щегловитова, в конце 1891 года, разойдясь с своим мужем, оставила с ним своего семилетнего сына, уехав от него с новорожденной дочерью. В 1895 г. вторично вышла замуж за кн. Алексея Алексеевича Оболенского (1850?—1910 г.), помещика Могилевской губернии.

5 Слово истинную написано по слову спокойную.

6 Дочь Е. К. Щегловитовой, впоследствии удочеренная вторым мужем Е. К. Щегловитовой и принявшая его имя, Елена Алексеевна Оболенская (р. 26 сентября 1891 г.)

7 Константин Иванович Щегловитов (1884—1925).

8 С. А. Толстая выехала вместе с Л. Н. Толстым из Москвы 23 января и пробыла с ним в Бегичевке до 3 февраля, принимая участие в помощи голодающим, после чего вернулась в Москву.

9 Старшие сыновья И. И. Раевского: Иван Иванович (1871—1930) и Петр Иванович (1872—1920).

10 Сын Л. Н. Толстого Илья Львович (1866—1933). О нем см. прим. к письму Толстого к нему от августа — сентября 1886 г., т. 63.

11 См. письмо № 303, прим. № 2.

12 В Дневнике Толстого имеется перерыв в записях с 29 декабря 1891 г. по 30 января 1892 г.

13 Чертков приехал повидаться с Толстым перед его отъездам на Москвы 20—22 января 1892 г.

#### * 307.

1892 г. Февраля 5. Бегичевка.


Спасибо за ваше письмо, дорогая А[нна] К[онстантиновна]. Я еще въ Москвѣ хотѣлъ писать вамъ и отсюда каждый день собираюсь. Надѣюсь, что вамъ не хуже и что то, что В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ] телеграфировалъ о крупѣ, не означаетъ того, что вамъ стало хуже, какъ Таня это думаетъ.[1] Надѣюсь, что это такъ, а если и нѣтъ, то не скучайте, милый другъ, своими болѣзнями. Всѣмъ ровно. Въ болѣзняхъ, слабости, страданіяхъ есть много хорошаго, чего не знаютъ здоровые, и отъ многаго спасаютъ болѣзни. Цѣните ихъ. Я часто жалѣю, что у меня нѣтъ тѣхъ сильныхъ болей, какъ прежде. Эти страданія много мнѣ помогали. Если бы можно было просить, я бы не сталъ просить Б[ога] о болѣзни; но если бы мнѣ предложили выбирать: болѣзнь или здоровье, я отказался бы выбирать. Молитва — выраженіе передъ Богомъ своихъ желаній, тѣмъ хорошо и важно, что въ этой формѣ узнаешь, чего ты истинно желаешь. Въ жизни представится положеніе, гдѣ будетъ больно, трудно, унизительно, безъ колебанія выберешь не больное, не трудное, не унизительное; но если въ молитвѣ передъ Богомъ выскажешь самъ себѣ свои желанія, то, не знаю, какъ о боли, тутъ еще для меня, есть сомнѣніе, но чего я хочу передъ Богомъ, легкой веселой жизни или трудовой, удовлетворяя тщеславія, похвалъ людскихъ или униженія? то для меня, да и для всякаго опомнившагося человѣка, не можетъ быть сомнѣнія. Униженіе — это удивительное лѣкарство для души, вродѣ горькихъ несомнѣнно цѣлительн[ыхъ] веществъ. Кромѣ добра для души ничего отъ него быть не можетъ.

Разводъ сдѣлался или дѣлается, и сестра ваша огорчается этимъ. Это нехорошо. Ей надо радоваться. Ей надо непремѣнно полюбить униженіе. И не вдругъ, подъ вліяніемъ минуты, а всегда: всегда во всемъ избирать то, чтó унижаетъ, а не то, чтó льстить самолюбію. Ей надо дойти до того, чтобы даже презрѣніе (разумѣется, незаслуженное) ея мужа не огорчало ее. Въ этомъ направленіи, мнѣ кажется, ея спасете, т. е. чѣмъ ближе она приблизится къ этому, тѣмъ тверже, спокойнѣе и радостнѣе будетъ ея жизнь.

Мнѣ не понравилось то, что Влад[иміръ] Гр[игорьевичъ] говорилъ, да и вы, кажется, тоже въ письмѣ, что ей хорошо бы повѣрить въ искупленіе и т. д., что это2 ближе ея природѣ. Это невѣрно. Опереться твердо мы всѣ можемъ только на одномъ — на истинѣ. И мы всѣ одинаково то разумны, то глупы и легкомысленны, одинаково то добры, то злы и похотливы. И чѣмъ слабѣе человѣкъ, тѣмъ нужнѣе ему опереться на твердое.

Не успѣю дописать толкомъ это письмо. Посылаю такъ. —

Вашей сестрѣ не совѣтую никуда ѣхать, ничего искать, а жить тамъ, гдѣ она теперь, у васъ, и въ томъ положеніи, въ к[оторомъ] она есть. Дадутъ ей ребенка — хорошо, не дадутъ — тоже хорошо. Не сдѣлаютъ разводъ, сдѣлаютъ разводъ — все то, что ей надо.

Не въ искупленіе вѣрить надо, а въ то, что не моя воля да будетъ, но Его, и не то, чтó я хочу, а что Онъ хочетъ, и не какъ я хочу, а какъ Онъ хочетъ. А Онъ хочетъ того, что больше, чѣмъ хорошо для меня, того, чтó должно.

Цѣлую васъ и Диму большого и малаго[3] и всѣхъ нашихъ друзей. На дняхъ напишу Димѣ и Женѣ.[4]

Л. Толстой.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись рукой Черткова черным карандашом: «5 февраля 92 № 302». Дата подтверждается письмом М. Л. Толстой от 8 февраля, в котором она, давая перечисление писем, написанных Толстым в то время, относит это письмо к 5 февраля.

Ответ на письма А. К. Чертковой от 23 января и 1 февраля, в которых она писала Толстому о тяжелом душевном состоянии её сестры Е. К. Щегловитовой в связи с осложнениями в ее семейной жизни. В последнем письме А. К. Черткова писала, что ее сестра склонна к религиозному экстазу и что на нее могли бы иметь влияние такие люди, как мать В. Г. Черткова, Е. И. Черткова, веровавшая в искупление человеческих грехов смертью Христа.

Комментируемое письмо написано, наверное, после получения недатированного письма Черткова, который писал Толстому: «Пожалуйста, Христа ради, напишите Гале несколько ободрительных строк, какие вы умеете писать. Это очень поддержит ее и, главное, Нелли, которая так в этом нуждается в эту критическую для нее минуту. Она с такою жадностью глотает все хорошее, духовное, что ей предлагают».


1 Об этой телеграмме Черткова, адресованной, повидимому, Т. Л. Толстой, последняя писала Черткову в письме от 20 февраля 1892 г.: «Меня немного напугала ваша телеграмма о присылке круп, думала, не болен ли кто, но потом кто-то мне сказал, что всё у вас благополучно. За крупу я заплатила 4 р. за 10 фунтов» (AЧ).

2 Зачеркнуто: Ей естеств[енно]

3 То есть, В. Г. Черткова и его сына, которого так же, как и отца, в семейном кругу называли «Дима».

4 Письмо Черткову, которое Толстой собирался написать «на днях», не было написано. Письмо Е. И. Попову было написано, но пропало на почте, о чем Чертков писал Толстому в письме от 20 февраля: «Я борюсь с чувством печали, вследствие пропажи вашего письма к Жене, которое, повидимому, было содержательное, если Маша просит прислать ей копию с него. Ах, как хорошо было бы, если б вы предоставляли тому, кто около вас, списывать ваши письма раньше их отправки, хотя бы только для того, чтобы сохранять у себя эти копии на случай подобных пропаж. Быть может на почте иногда просто лично интересуются вашими письмами и частным, а не официальным образом, оставляют их у себя. А потому лучше бы не вам, а Маше надписывать адреса на конвертах, так как вашу руку могут знать, и она может подмывать чересчур любознательного чиновника к вскрытию письма. Кроме того вам следовало бы посылать заказными письма туда, куда это возможно, как например, к нам».

#### 308.

1892 г. Марта 5—7. Бегичевка.


Получилъ ваше очень хорошее письмо, милый друг, и хотѣлось бы отвѣтить тоже хорошо, но едва ли удастся. И даже навѣрно не удастся. Пишу через два дня послѣ этого вступленія. Завтра ѣдут на почту, и дописываю только, чтобъ не молчать. Получилъ письмо от Халикова изъ Тифлиса, я получилъ прежде два, и рѣшилъ, чаю то время, к[оторое] есть, употреблю на то, чтобы написать ему.

Ему тяжело, я думаю. Живетъ въ городѣ, въ гостинницѣ и одинъ.[1]

Ай ай ай, какъ люди способны дѣлать злое, когда они не идутъ по единому узкому пути! Кто его мучаетъ? Не люди. А только мрак. Сейчасъ думаю о Писаревѣ.[2] Онъ вѣдь живетъ въ 6 верстахъ отъ насъ и вернулся изъ Тулы. И завтра я увижусь съ нимъ и передъ отъѣздомъ моимъ въ Москву 15 марта, буду просить его взять на себя высшій надзоръ надо всѣмъ дѣломъ во время моего отсутствія. И онъ милый, хорошій; но какъ вспомню объ его православіи, о мракѣ, к[оторый] есть въ немъ, страшно становится и ожидаешь всего самаго невѣроятнаго. Главное нѣтъ полнаго общенія, к[оторое] такъ бы радостно б[ыло] съ нимъ. Онъ смотритъ не просто, а съ камнемъ за пазухой. И какъ жаль и какъ больно! —

Письмо ваше мнѣ очень было по сердцу. Все, чтó вы говорите о моемъ отношеніи къ властямъ и какъ надо вести себя — не раздражать, не вводить въ грѣхъ напрасно и вмѣстѣ съ тѣмъ не останавливаться изъ-за возможности раздраженій, если передъ Богомъ чувствуешь, что дѣлаешь Его дѣло, — все это прекрасно и на все говорю: аминь.

3 Сейчасъ послѣ очень хлопотнаго дня, поздно вечеромъ, разговорился съ дѣвочками: Таня,[4] Маша,[5] Вѣра,[6] т. е. они разговорились. Такъ хорошо. Говорятъ: грустно, что никогда не можетъ быть полнаго общенія душъ, не передашь другому, не завлечешь другого въ свой внутренній міръ, въ к[оторомъ] часто происходить такое хорошее. — И что супружество, любовь земная — обманъ. Ожидаешь этаго общенія, а его не бываетъ.

Я говорю имъ: это правда. Паскаль говорить: il faudra mourir seul,[7] a и жить надо seul — съ Богомъ. И они согласились и говорятъ: жалко. Хорошо очень то, чтó бываетъ въ душѣ, хотѣлось бы вмѣстѣ съ другимъ, чтобы было это хорошее. А я говорю: да вотъ мы всѣ вмѣстѣ любимъ другъ друга, вотъ сейчасъ и общаемся этимъ хорожимъ, и намъ хорошо. А главное, что vivre seul[8] съ Богомъ хорошо. Онѣ говорятъ: «нѣтъ, не совсѣмъ». А я говорю: да вѣдь только тогда, когда живешь, и по мѣрѣ того, какѣ живешь одинъ съ Богомъ с сходишься любовно съ другими какъ вотъ мы теперь. Жить одном съ Богомъ это единственная дорога, на к[оторой] мы всѣ сходимся и сходились на томъ лучшемъ, что есть въ насъ. Это лучшая единственная радость. И я испытывалъ ее, говоря съ ними, и испытываю ее, общаясъ съ вами.

Поша уѣхалъ въ Самару съ Левой.[9] Они оба хороши. И имъ вѣрно будетъ хорошо.

Я понемногу пишу. Все не кончилъ, но все подвигаюсь. Пишите мнѣ. Цѣлую васъ и всѣхъ вашихъ. Ев[генія] Ив[ановича] особенно. Удивляюсь пропажѣ письма. Это къ лучшему. Оно б[ыло] нехорошее, неясное. Хотѣлъ я сказать тамъ одно: то, что если въ душѣ человѣка совершился тотъ переворотъ, вслѣдствіе к[отораго] цѣль жизни не во мнѣ, а въ исполненіи воли Отца, то не можетъ быть вопроса о внѣшнемъ измѣненіи или неизмѣненіи жизни. Вопросъ этотъ несовмѣстимъ съ требованіями исполненія воли Бога. Измѣненія жизни будутъ неизбѣжными послѣдствіями исполненія воли Б[ога].


Публикуется впервые. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «9 или 10 (?) Мр. 92. Бегичевка № 303». Письмо, повидимому, начато 5 и закончено 7 марта, так как Толстой сам указывает, что пишет через два дня после того, как написал первые две фразы, и дальше упоминает о предстоящем «завтра» свидании с Писаревым, которое, судя по письму Толстого к С. А. Толстой (см. ПЖ, 405), должно было состояться 8 марта.

Ответ на письмо Черткова от 20 февраля, в котором Чертков писал, что предыдущее письмо Толстого очень тронуло и ободрило сестру А. К. Чертковой и, далее, делился мыслями, которые явились у него при чтении письма Толстого Хилкову от 7 февраля 1892 г. (т. 66): «Я особенно дорожу именно такими вашими мыслями, не то что определяющими, но касающимися той связи, которая существует между здешнею нашею временною и несовершенною формою жизни, и той жизнью, от которой мы истекаем и к которой возвращаемся. В Петербурге я взял у одного знакомого сочинения Берклея, надеясь найти в них много хорошего, так как он смотрит на матерьяльный мир, как на менее реальный, чем мир сознания. Но хотя я и встретил у него несколько хороших мыслей, однако решительно ничего нового не нашел у него, и меня даже удивляет скудость так называемой философской науки, в истории которой Берклей представляет эпоху и совершил переворот в то время, как всякий наш самобытный крестьянин — духоборец гораздо яснее, шире и глубже сознает то самое, что Берклей внес в философию в такой в сущности смутной и недоговоренной форме». Далее Чертков писал: «От лиц, сочувствующих вам в Петербурге, и даже ваших единомышленников, насколько можно так называть тех, кто все ж таки не вполне понимает вашу душу, я узнаю, что там ходят какие-то слухи, будто вы под влиянием давления окружающих порою как бы ослабеваете и делаете то, чего вам бы не следовало делать. Сопоставляя это с тем, что пишет Новоселов Жене о том, что вы на этих днях послали опровержение на обвинения против вас, я делаю предположение, не за то ли вас и осуждают не достаточно понимающие вас друзья, что вы возражаете. И на это я хотел вам на всякий случай сказать то, что вы вероятно и без меня знаете: если каким-нибудь искажением или утрированием, хотя бы и невольным, ваших мыслей какой-нибудь переводчик или публицист придаст им местами оттенок не достаточно любовно христианский, и этим вызовет в людях предположение, будто вы проповедуете «восстание», то из жалости к этому лицу, вы не только не должны были бы, но не имеете права оставлять подобное недоразумение без возражения, ибо дело здесь касается уже не вас лично, а дорогого нам всем учения Христа, допускать искажение которого не следует ни для каких частных целей в роде выгораживания личности переводчика. Другое, что я хотел вам сказать, ото то, что я за вас совершенно спокоен в том, что вы не побоитесь никаких преследований, и из-за них не покривите душой ни на одну иоту. Но я. каюсь в этом, не достаточно несомненно уверен в том, что вы под влиянием предположений со стороны друзей единомышленников о том, что вы не достаточно тверды, в каком-нибудь еще сомнительном для вас самих случае, не склонили бы весы в сторону, если не вызова преследования, то намеренного воздержания от того, что могло бы без всякого компромисса с вашей стороны устранить или задержать преследование. В особенности я боюсь этого, когда вспоминаю, что вам самим подчас невольно хочется пострадать за ваши убеждения».


1 Д. А. Хилков находился в Тифлисе в ожидании назначения места жительства на Кавказе, куда он был выслан из своего имения в Сумском уезде Харьковской губернии за «вредное влияние» на крестьян. Местом его жительства было определено с. Башкичет, Борчалинского у., Тифлисской губ., куда вскоре приехала и его семья.

2 Рафаил Алексеевич Писарев (1850—1906) — помещик Епифанского уезда Тульской губ., земский деятель, много работавший в области народного образования. В 1891—1893 гг. участвовал в организации помощи голодающим. О нем см. письмо Толстого к Черткову от 17 февраля 1884 г. (т. 85, стр. 29) письма 1891 г. т. 66, и Дневник Толстого за 1884 г., т. 49.

3 Абзац редактора.

4 T. Л. Толстая.

5 М. Л. Толстая.

6 Вера Александровна Кузминская (р. 1871) — дочь сестры С. А. Толстой Татьяны Андреевны Кузминской и Александра Михайловича Кузминского.

7 [умирать надо одному]. — О Паскале и об этом его изречении см. прим. к письму № 262.

8 [жить одному]

9 Павел Иванович Бирюков уехал вместе со Львом Львовичем Толстым 3 марта в Бузулукский уезд Самарской губ., где велась работа по организации помощи голодающим, и остался там работать до нового урожая. О работе Л. Л. Толстого на голоде в 1891—1892 гг. см. его книгу: Л Л. Толстой «В голодные годы (записки и статьи)», М. 1900.


На это письмо Чертков отвечал письмом от 14 марта, в котором писал: ...«Ваше чувство по отношению к Писареву я хорошо понимаю... Душу Писарева я хорошо знаю, и если он не очень изменился за последнее время, то я думаю, что он воздерживается от согласия с учением Христа не в душе, а в уме и в чувствах, не желая и боясь неизбежного противоречия сознания с жизнью, которое наступает при признании учения. Что касается до камня за пазухой, то он быть может производит такое впечатление именно потому, что он сам боится лучшего в себе и постоянно держится на стороже, как бы отодвигается в сторону, но не для того, чтобы ударить, а — пропустить. Говорю это не по одним предположениям, но имею некоторые основания так думать из его образа отношения ко мне. Это конечно не исключает возможность того, что, благодаря своему так называемому «общественному положению», он может вообразить себя принужденным не отказаться от участия в каких-нибудь мерах против вашей личности. Но я уверен, что он почувствовал бы мерзость этого и в свое время раскаялся бы.

Во всяком случае мне представляется совсем иным образом ужасным тот духовный, а быть может и вещественный «камень за пазухой», который постоянно готов у некоторых предполагаемых, так называемых, единомышленников, понявших, и то утрированно и потому обезображенно, лишь одну только какую-нибудь сторону ваших основ, но не понимающих и быть может не любящих ни вас лично, ни то, чем вы живете, а быть может и очень любящих вас лично и частичку вашей души, но не всю ее, и не живую, двигающуюся вперед ее, а только ту ее часть, которую они сами успели понять. У таких людей, как Писарев, есть по крайней мере уважение к нашему богу, сдерживаемое, правда, далеко в глубине души, но всегда могущее вырваться из своей темницы; но у этих уважения нет, а есть только желание пользоваться вами, как аппаратом, в котором они считают себя вполне в праве вынимать винтики и прибавлять или отнимать колесики. Эти люди, холодные и задорные, действительно могут отступить не для того, чтобы пропустить, но чтобы бросить камень, да еще поглумиться. Конечно и их должно быть жалко; но с ними надобно быть особенно осторожным, так как быть может и не преднамеренно, а просто по однобокости своего понимания вас, они всегда тут как тут для того, чтобы подхватить, раздуть и разнести малейшее ваше уклонение в их сторону...»

#### * 309.

1892 г Марта 21. Москва.


21 марта.

Получилъ ваше письмо 17 марта, дорогой В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ], и отвѣчаю по пунктамъ.

Карамазовыхъ[1] я читалъ и въ особенности все, что касается Зосимы, но прочту еще разъ, и благодарю за книжку. Я ее верну съ Матв[ѣемъ] Ник[олаевичемъ], к[оторый] теперь у насъ и к[отораго] я прошу поѣхать къ вамъ, чтобы свезти 8-ю главу, к[оторую] надѣюсь кончить черезъ 2 или 3 дня.[2] Я бы могъ сказать, что она кончена, но хотѣлось бы еще поправить заключенье. —

Я прошу М[атвѣя] Ник[олаевича] съѣздить къ намъ въ Бѣгич[евку], свезти туда деньги и, какъ онъ говорилъ, «духу напустить». Онъ ѣдетъ сегодня въ ночь. Вернувшись же оттуда, онъ поѣдетъ къ вамъ, если Богъ велитъ, съ рукописью. Странно мнѣ хочется поскорѣе кончить, боюсь опоздать. Кажется, что она можетъ оказать доброе влияніе. Такъ какъ эта статья не только изложеніе мыслей, но поступокъ, а какъ всякій поступокъ, долженъ быть сдѣланъ во время.

О статьѣ Перв[ая] Ступ[ень] я тоже того мнѣнія, что ее лучше издать въ журналѣ, во-1-хъ, п[отому] ч[то] въ книгѣ она навѣрно будетъ запрещена, а во-2-хъ, п[отому] ч[то] она тоже имѣетъ свое мѣсто въ процессѣ развитія извѣстныхъ мыслей и объясняетъ нѣкоторое отношеніе мое къ явленіямъ жизни съ своей стороны. (Не съумѣлъ ясно сказать, но вы поймете). Печатать ее можно и у Гайдебурова, но лучше у Грота, к[оторый] будетъ особенно стараться удержать все, что нужно и можно, и к[оторому] я сейчасъ говорилъ (предположительно) — и онъ совершенно согласенъ на то ваше условіе, чтобы исключать, только списавшись съ вами.[3]

Статьи Моск[овскихъ] Вѣд[омостей] и Гражд[анина] и письма Диллона были мнѣ непріятны — въ особенности Диллона — тѣм, что никакъ не можешь догадаться, чѣмъ вызвалъ враждебное, недоброе чувство въ людяхъ.[4] Въ особенности Диллона. Мотивы его я совершенно не понимаю. И не притворяясь могу сказать, что онъ мнѣ прямо жалок теми тяжелыми чувствами, к[оторыя] онъ испытываетъ и к[оторыя] побуждаютъ его писать то, что онъ пишетъ. Тутъ все полуправда, полуложь, и разобраться въ этомъ, когда нѣтъ доброжелательства людей другъ къ другу, нѣтъ никакой возможности. И потому самое лучшее ничего не говорить. Впрочемъ дѣлайте, какъ знаете. Я знаю, что такъ какъ мнѣ дѣйствительно во всемъ этомъ ничего не было нужно или тѣмъ менѣе страшно, то я и не могъ ничего желать, выказать или скрыть, и возразить на все, что могутъ вамъ приписать, не любя васъ, никакъ невозможно. —

Меня занимаетъ вопросъ: какъ быть съ Диллономъ? Поручать ли ему переводъ статьи новой или нѣтъ? Не то, чтобы наказывать его, а просто скучно и некогда имѣть дѣло съ людьми, к[оторые] все усложняють, изъ всего дѣлаютъ какіе то вопросы, к[оторые] надо доказывать или опровергать. Какь выдумаете? Я не имѣю ничего лично противъ него, но боюсь хлопотать.

То, что вы пишете о родѣ креста, к[оторый] можетъ мнѣ быть назначенъ, я думалъ то же, что вы, и очень радъ былъ прочесть въ вашемъ письмѣ.

Вообще во всемъ, что вы пишете мнѣ въ этомъ и въ томъ письмѣ о томъ, какъ не слѣдуетъ задирать и вызывать гоненія и быть готовымъ на нихъ, когда это нужно, стоить того, я совершенно согласенъ съ вами и благодарю, что вы это написали мнѣ. Подозрѣніе же ваше, что я подпалъ подъ искушеніе задора и вліяніе Алех[ина],[5] Новосел[ова]6 (я понимаю, что по письму Новос[елова], к[отораго] я люблю, можно подумать это) — несправедливо.[7] Я все время относился, какъ всегда — равнодушно къ этой исторіи; письмо же женѣ написалъ послѣ того, какъ она ѣздила къ Серг[ѣю] Алекс[андровичу]8 и вообще, мнѣ казалось, отъ страха, очень понятнаго въ ея положении, принимала тонъ оправдывающейся.[9]

Вы же правы въ томъ, что истину надо возстановить, когда это можно безъ особенного труда и, главное, грѣха. Какъ человѣкъ, живущій для славы людской, жертвуетъ своей животн[ой] личностью для славы, но не можетъ пренебрегать ею вполнѣ, п[отому] ч[то] она, его животная личность, есть необходимое условіе его дѣятельности для пробрѣтенія славы, также точно и челов[ѣкъ], живущій для исполненія воли Бога, жертвуя и личностью и славой людской для исполненія воли Б[ога], не можетъ вполнѣ пренебрегать ни тѣломъ, ни славой людской, п[отому] ч[то] и то и другое суть орудія исполненія воли Бога, можетъ соблюдать ихъ въ той мѣрѣ, въ к[оторой] они нужны для исполненія воли Бога. Трудно найти эту середину — лезвіе — какъ во всѣхъ дѣлахъ Божіихъ, но я думаю, что это такъ, и аскетизмъ для аскетизма, и юродство для юродства — грѣхъ. Цѣлую васъ, Галю, Ваню, Ев[генія] Ив[ановича]. Л. Т. Ждемъ отъ Ив[ана] Ив[ановича] отвѣта, чтобы послать капусты.[10]


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в ТЕ 1913, стр. 100 и Б, III, стр. 179. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова. «М. № 304». Письмо написано из Москвы, куда Толстой вернулся ив Бегичевки 13 марта и где прожил до 12 апреля.

Ответ на письмо Черткова от 17—18 марта, в котором Чертков писал: «Помнится мне, Лев Николаевич, что несколько лет тому назад вы мне говорили, что не читали еще «Братьев Карамазовых». Не знаю, прочли ли вы с тех пор эту книгу; но на всякий случай мне хотелось бы поделиться с вами содержанием одной книжечки, составленной нами для «Посредника» из этой книги. Нашу книжечку тогда цензура не разрешила на том основании, что она «проникнута социалистически-мистическим духом, нежелательным для распространения в народе», и потому книжечка эта лежит в нашем архиве в числе прекрасных вещей, появление которых в печати возможно будет со временем, при иных цензурных условиях, т. е. вероятно после нашей плотской смерти.

А между тем я от времени до времени читаю эту книжечку своим друзьям, и она всегда производит самое хорошее впечатление на слушателей, а во мне каждый раз вызывает тот давно знакомый нам всем и вместе с тем вечно новый подъем духовного сознания, на котором одном и держится истинная жизнь. Так было и на этих днях, когда я прочел эту вещь Галиной сестре, которая была умилена как раз тогда, когда временно находилась в прямо противоположном настроении.

Читая тогда эту статью и потом перечитывая ее для того, чтобы разбить ее на параграфы, я почему то всё вспоминал вас, и так захотелось послать ее вам на прочтение. И я не решился сдержать этой своей потребности и посылаю книжечку этою же почтою заказной бандеролью.... — Меня беспокоит ваша статья «Первая ступень», т. е. то, что она лежит у меня под спудом. Первоначально мне показалось, что лучше ее впервые выпустить при переводе той книги, к которой она служит предисловием. Перевод этой книги теперь готов и проредактирован так, что осталось только его набрать. Но вследствие большого объема книги этого невозможно исполнить очень скоро, и вероятно пройдет еще месяца два или три раньше, чем возможно будет пустить эту книгу в продажу. Конечно, как для сбыта самой книги, так и для содержания вашей статьи, было бы желательно, чтобы последняя первоначально появилась при книге, как я вам и писал. Нос другой стороны желательно ли так долго задерживать появление в свет самой статьи? Вопрос этот вы одни, дорогой Лев Николаевич, можете решить и прошу вас это сделать и сообщить мне ваше желание. Если вы пожелаете, чтобы она была поскорее напечатана, то не лучше ли всего поместить ее в «Неделе», так как Гайдебуров из всех редакторов, кажется, тот, который наиболее способен продвинуть статью через цензуру сделав в ней необходимые для того сокращения. Если вы решите печатать ее безотлагательно, то я попросил бы вас об одном: не предоставлять никакому редактору делать сокращения и изменения в этой статье по своему единоличному произволу, а непременно по обоюдному соглашению со мной, так как я по опыту знаю, что решительно все редакторы в такой большой вашей статье способны более даже, чем необходимо, вымарывать, лишь бы поскорее она была ими напечатана. Кроме того и изменения некоторых мест они могут сделать в ущерб мысли содержания. Я же, проверяя их изменения и сокращения, разумеется, не допустил бы этого.

Вместе с тем я своевременно принял бы меры к тому, чтобы Диллон мог перевести и послать в Англию эту статью в ее полном виде раньше ее появления в русском журнале; но не настолько раньше, чтобы ее успели в дурном и чрезмерно сокращенном обратном переводе на русский язык напечатать в наших газетах. И так буду ожидать вашего ответа относительно этого.

18 Мр. Вчера вечером получил от Лескова номер «Гражданина» с напечатанными письмами вашими к Диллону. Мне кажется, что Диллон напрасно это сделал и что в этом деле, как и вообще при переводе ваших произведений, им управляют свои личные цели и выгоды больше, чем интересы ваши или того дела, которое нам с вами дорого. Но вообще я всему этому шуму не придаю особенного значения. Только думаю, что когда возможно, следовало бы всегда восстановлять истину, если не ради себя, то ради тех, которых может соблазнять ее искажение. И потому мне хотелось бы написать от себя несколько слов в виде хорошего письма в «Новое время», в котором я спокойно восстановил бы истину и очистил бы вас от подозрения в двуличности, которое нехорошо отражается и на общем нашем деле. Письмо свое в «Новое время» я предварительно непременно послал бы показать вам. Согласны ли вы на это? Пожалуйста, Лев Николаевич, сообщите мне хотя бы через дочь вашу, верное ли я делаю предположение, думая, что в статье о вас в «Гражданине» № 72, где говорится, что Диллон сообщает, что вы ему сказали, что опровержение Софьи Андреевны было написано, хотя и в вашем присутствии, но против вашего желания, вкралась неточность, и что вы сказали Диллону не: «против вашего желания», а: «не по вашей инициативе». Ведь, неправда ли, это говорится о письме, которое мы с Татьяной Львовной составляли во время моего проезда через Москву и в желательности которого я убежден на основаниях, выраженных мною в той копии с письма к Лескову, которую я на днях вам послал? — Вообще не думайте, чтобы меня что-нибудь подмывало вступать в полемику с усилившимся, но всегда существовавшим газетным походом клеветников против вас. Им возражать не стоит и не следует. То, что они делают — в порядке вещей — и образ их действия не должен ни на иоту отклонять ни в какую сторону ход каждого из нас от положенной ему богом «орбиты». Я вовсе не возражать хочу на печатные обвинения вас в трусости и двуличии и подобные жалкие глупости. Я хочу только просто и правдиво устранить нежелательное впечатление, которое может производить на людей беспристрастных и даже сочувствующих вам сопоставление ваших напечатанных писем с одной стороны в опровержение «Московских ведомостей» и с другой — к Диллону. Тут просто требуется договорить несколько слов, и всякий, кто захочет знать правду, узнает ее; и кажется мне, что именно я могу сказать эти несколько слов....

Я хотел вам лично сказать еще вот что, дорогой Лев Николаевич, хотя вы вероятно это знаете и без меня; но лучше рискнуть сказать то, о чем вы сами думаете, чем умолчать, если нужно было сказать: Нам не приходится выбирать своего креста. И вам вместо того, или раньше, чем пострадать за правду так, как вам хотелось бы, может быть придется за нее пострадать иначе, чем хотелось бы, и так, как вы никогда и не ожидали. Л именно, может быть ради любовного избежания вызова греха и зла вам, быть может, совесть ваша прикажет молчать и не оправдываться в то время, как все станут обвинять вас в отступничестве. Может быть даже она велит вам поступить так, что не поймут и не одобрят вас ближайшие ваши так называемые единомышленники. Тогда вы останетесь совсем один перед вашим богом, хотя и плотыо среди людей. Быть может такой крест вам предстоит раньше тех гонений, которых вы по временам жаждете и жаждете незаконно, ибо это значит желать греха. Вот всё, что я имел сказать по этому поводу. Простите, если это было излишне. Но вы сами просили меня писать, и могу я писать только то, что думаю, дурно ли, хорошо ли — разберете вы сами».


1 Роман Достоевского «Братья Карамазовы», впервые напечатанный в журнале «Русский вестник» в 1879—1880 годах; первое отдельное издание: Ф. М. Достоевский, «Братья Карамазовы», роман в 2 томах. Спб. 1881. «Братья Карамазовы» — одна из последних книг, которую читал Толстой перед своим уходом из Ясной поляны в октябре 1910 г. Он успел перечитать только первый том и вытребовал себе второй уже со станции Козельск после ухода (см. письмо к A. Л. Толстой от 28 октября 1910 г., т. 82). Подробнее о «Братьях Карамазовых» в оценке Толстого — см. Дневники 1910 г., т. 58.

2 М. И. Чистяков должен был взять у Толстого и отвезти Черткову рукопись восьмой главы книги «Царство Божие внутри вас», которую Толстой предполагал к этому времени закончить, но пробыв там некоторое время, в ожидании окончания рукописи, съездив по поручению Толстого в Бегичевку, уехал из Москвы в начале апреля, не дождавшись окончания надолго затянувшейся работы Толстого над этой рукописью. Об этом М. Н. Чистяков писал Черткову в письме от 9 апреля: «Пробыв несколько дней в Москве, я каждый день виделся с ним и в любви слушал и беседовал с ним. Затем он послал меня к своим сотрудникам с поручением... 8-ю главу Лев Николаевич очень хотел окончить к моему возвращению и послать со мной к тебе на просмотр, но так и не докончил, и когда докончит — трудно сказать. По поводу всего этого очень много говорили и о самом сочинении этом и о твоих замечаниях на него. Лев Николаевич одно утро совсем надеялся закончить и, пока готовился кофе, отдал мне такой наказ к тебе: «скажите Черткову, что я очень прошу его сделать свои замечания, они мне нужны, это ничего, если я не со всеми его замечаниями соглашаюсь, пусть он на это не смотрит, а его замечания мне очень нужны. Пожалуйста, так ему и скажите»... (AЧ).

3 О печатании статьи Толстого «Первая ступень» см. примечания к письму № 303.

4 В газете «Daily Telegraph» в январе (нов. ст.) 1892 г. была помещена в переводе Э. М. Диллона статья Толстого о голоде, непропущенная русской цензурой, под заглавием «Почему русские крестьяне голодают». Вслед за тем в газете «Московские ведомости» от 22 января 4892 г., появилась статья, в которой цитировались наиболее резкие места из статьи, помещенной в «Daily Telegraph», и делалось заключение: «Письма гр. Толстого не нуждаются в комментариях: они являются открытою пропагандой к ниспровержению всего существующего во всем мире социального и экономического строя. Пропаганда графа есть пропаганда самого крайнего, самого разнузданного социализма, перед которым бледнеет даже наша подпольная пропаганда».

По настоянию С. А. Толстой, опасавшейся административной кары для Л. Н. Толстого, он написал письмо, первоначально предназначавшееся для опубликования в «Правительственном вестнике», но впервые напечатанное в газете «Новое время» (№ 5757 от 9 марта), в котором заявлял, что писем в английские газеты не посылал, и о напечатанной в «Московских ведомостях» выдержке писал: «очень измененное (вследствие двукратного — сначала на английский, потом на русский язык — слишком вольного перевода) место из моей статьи, еще в октябре отданной в московский журнал и не напечатанной, и после того отданной по обыкновению моему в полное распоряжение переводчиков».

Э. М. Диллон, считая, что это письмо задевает его честь, как переводчика, потому что у читателей может остаться впечатление, что он поместил перевод Толстого в «Daily Telegraph» без его ведома, и вместе с тем, что перевод сделан не точно, опубликовал в газетах «Московские ведомости» (№ 71) и «Гражданин» (№ 72) письмо с приложением полученных им от Толстого писем, в связи с переводом этой статьи. В первом из этих писем Толстой уполномачивал Диллона сделать при переводе необходимые сокращения в своей статье, а во втором писал: „я никогда не отрицал и никого не уполномачивал отрицать аутентичность статьи о голоде, появившейся под моим именем в «Daily Telegraph»”, и пояснял, что объясняет искажения в выдержках из этой статьи, напечатанных в «Московских ведомостях», неправильным переводом с английского языка на русский, который был сделан в редакции этой газеты.

В связи с этими письмами газеты «Гражданин» и «Московские ведомости» нападали на Толстого, стараясь установить несоответствие его письма в редакцию газеты «Новое время» с фактической стороной дела и доказывая вредность статьи, помещенной в «Daily Telegraph». См. еще об этом: Л. Я. Гуревич «Литература и эстетика». М. 1912, стр. 278—279; Dr. E. J. Dillon, «Count Leo Tolstoy», Hutchinson and Co., London, s. a.

5 Вероятно, Аркадий Васильевич Алехин, в конце восьмидесятых и в начале девяностых годов принадлежавший к числу единомышленников Толстого. Вместе со своими братьями Митрофаном Васильевичем и Алексеем Васильевичем был участником нескольких земледельческих общин.

6 Михаил Александрович Новоселов (р. 1864) окончил московский университет, с середины восьмидесятых годов начал разделять некоторые взгляды Толстого и пытался проводить их в жизнь, организовав земледельческую общину в Тверской губ. («Дугино»), распространяя запрещенные цензурой статьи Толстого и т. д. Помогал Толстому по организации помощи голодающим в 1891—92 гг. О нем см. письма 1886 г., т. 63, стр. 391.

7 Толстой имеет в виду письмо Черткова от 9 марта, который писал ему, что получил письмо от Новоселова с приложением копии письма Толстого к С. А. Толстой от 28 февраля, о том, что не надо допускать «тон такой, что я в чем-то провинился и мне надо перед кем-то оправдываться»... Я пишу то, что думаю и то, что не может нравиться ни правительствам, ни богатым классам уж 12 лет, и пишу не нечаянно, а сознательно, и не только оправдываться в этом не намерен, но надеюсь, что те, которые желают, чтобы я оправдался, постараются хоть не оправдаться, а очиститься от того, в чем не я, а вся жизнь их обвиняет». (ПЖ, стр. 397.) Вместе с тем Чертков пересылал упомянутое выше письмо Новоселова, который писал Черткову об обстоятельствах, при которых было написано письмо Толстого к С. А. Толстой: «Написано оно при следующих обстоятельствах. 27 февраля приехали из Полтавы Митрофан и Алексей Алехины, Скороходов и Сукачев. Приезд их очень обрадовал Льва Н[иколаевич]а и как то взбодрил его. На другой день утром он приходит к ним в комнату, где они спали, и просит высказать мнение относительно письма, которое он только что написал. Затем выразил желание, чтобы это письмо сделалось известным возможно большему числу лиц. Меня лично письмо это несказанно обрадовало, так как оно полагает конец этой истории с «Московскими ведомостями». Жаль только, что наряду с этим письмом будет распространяться и то письмо в «Правительственный вестник» (AЧ).

8 Сергей Александрович, великий князь (1857—1905), сын Александра II. С февраля 1891 г. до дня смерти состоял московским генерал-губернатором.

9 С. А. Толстая в письме от 10 февраля 1892 г. писала Толстому и своем посещении в. к. Сергея Александровича: «Милые друзья, сейчас вернулась из Нескучного, где имела длинный разговор с великим князем по поводу статьи «Московских ведомостей» и просила, чтобы он приказал напечатать в газетах мое опровержение. Он очень интересовался ходом дела, но помочь он мне ничем не может. Очевидно, как он и говорил мне, ждут опровержения от тебя, Левочка, в «Правительственном вестнике», за твоей подписью, в другие газеты запрещено принимать и желание это идет от государя и любя тебя... По словам и тону великого князя я поняла, что напряженно ждут от тебя несколько слов объяснения, что ничего пока не предпринимают, но что, если это объяснение не появится, тогда... Вот это-то и ужасно. И объяснение, как он мне дал почувствовать, не для того, чтобы тебе оправдаться, а для того, чтобы в такое время успокоить поднявшееся недоразумение публики, уличить, уничтожить «Московские ведомости». Далее С. А. Толстая просила написать это объяснение и в заключение писала: «Ради Бога, сделай это, успокой меня; я живу теперь в таком ужасном состоянии... Если в будущем письме твоем я найду твое письмо в газету или увижу подписанным тот листок, который прилагаю, я приду в такое радостное состояние, в котором давно не была; если: же нет, то, вероятно, поеду в Петербург, пробужу еще раз свою энергию, но сделаю нечто даже крайнее, чтобы защитить тебя и истину, а так жить не могу» (АТБ). В письме от 16 февраля С. А. Толстая благодарит Толстого за то, что он написал письмо, о котором она писала, но сообщает, что «Правительственный вестник» напечатать его отказался, а в письме от 5 марта С. А. Толстая пишет своей дочери Татьяне Львовне, что рассылает письмо Толстого в редакции различных газет.

10 И. И. Горбунов, живя в Воронежской губернии у Черткова, писал Толстому в письме от 13 марта о голоде в соседних селах, в борьбе с которым принимает участие Чертков, и о том, что в некоторых местах начинается цынга и потому необходимо прислать кислых продуктов, в частности кислой капусты, которую очень трудно достать на месте. Поэтому И. И. Горбунов просил Толстого, если возможно, прислать из имеющихся в его распоряжении запасов кислой капусты и обращался к С. А. Толстой с просьбой оказать содействие в этом деле. Повидимому, на это письмо ответила Горбунову С. А. Толстая, так как следующее письмо И. И. Горбунова по этому поводу было адресовано на ее имя.

#### * 310.

1892 г Марта 23. Москва.


В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ], получилъ нынче вашу записочку съ письмомъ къ Лѣскову.[1] Все это такъ. Но разобраться въ этомъ нельзя и не нужно.

Л. Т.


Печатается впервые. Написано на полулисте бумаги, отрезанном, повидимому, от какого-либо письма, полученного Толстым. К этому письму, вероятно, относится имеющаяся на подлиннике надпись рукой Толстого: «Отвѣт[ить]». На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «М. 23 Мр. № 305». Дата подтверждается почтовым штемпелем получения на конверте письма Черткова: «Москва 23 марта» — по характеру комментируемого письма можно предположить, что оно написано сейчас же по прочтении письма Черткова.

Ответ на письмо Черткова от 19 марта: «Посылаю вам, Лев Николаевич, копию еще с последнего моего письма к Лескову, который очень мучается происшедшей историей с Диллоном. Выть может вам интересно узнать и мое мнение, потому и посылаю». Письмо Черткова к Лескову, датированное 18 марта, было написано в ответ на письмо Лескова к Черткову от 11 марта, в котором Лесков, будучи знаком с корреспондентом Диллоном и сочувствуя ему, в связи с выдвинутыми против него обвинениями (см. письмо № 309) сообщал, что Диллон получил от газеты «Daily Telegraph» депешу с предложением опровергнуть выдвинутые против него обвинения и начать процесс в целях своей реабилитации. По поводу газетной полемики в связи с этим делом Лесков писал: «Собаки проснулись и будут кусаться и вой их разносится повсюду и молодые чистые души, полные любовью к тому, кого мы все любим, будут смущены и поколеблены в своем доверии к его слову и уважении к независимости его характера. Всё это будет и будет неизбежно, и я не могу позволить себя утешить в том, что это будто ничего, а я знаю, что это очень дурно и вредно для самого благородного дела... Может быть вам это представится иначе, но я считаю это большим для всех нас горем и хочу о нем страдать и скорбеть, и потом это еще не конец и собаки только проснулись» (AЧ). Чертков в ответном письме Лескову, пересланном Толстому, высказывал свое мнение, что в письме Толстого, опубликованном в газете «Новое время» в связи с делом Диллона и смутившем Лескова, нет ничего неверного: «Ни я, ни кто другой из нас здесь не нашли в самом содержании этого письма ничего нежелательного. Получается, правда, впечатление будто Лев Николаевич предполагает вольность перевода своей статьи и при переводе с русского на английский. Но это было им написано раньше того свидания с Диллоном, при котором Лев Николаевич вручил последнему свои письма о том, что перевод его верен. И потому не трудно объяснить дело тем, что Лев Николаевич, видя искажение перевода в М[осковских] в[едомостях] сначала предположил возможность двукратного искажения, но после свидания с Диллоном убедился, что искажение произошло только при переводе с английского на русский. И в этом смысле Лев Николаевич мог бы сделать в газетах дополнительное сообщение в том случае, если стали бы его упрекать в двуличии». Далее Чертков подробно анализировал материалы, связанные с этим инцидентом, и доказывал, что нет оснований для тех или иных упреков по адресу Толстого.

#### * 311.

1892 г. Апреля 16. Бегичевка.


Получилъ и ваше и Ив[ана] Ив[ановича]1 письма и долженъ и желаю отвѣтить, но до сихъ поръ не успѣлъ: то въ Москвѣ, то здѣсь б[ылъ] очень занятъ. Отвѣчу на дняхъ. Пишу только съ тѣмъ, чтобы вы простили меня за невольное молчаніе.

Вашъ Л. Т.


На обороте: Россоша Воронежской губерніи

Владиміру Григорьевичу Черткову.


Печатается впервые. Открытое письмо. Почтовые штемпели: «почтовый вагон 17 апреля», «Россоша Воронежской губ. 19 апр. 1892». На подлиннике черным карандашом надпись рукой Черткова: «17 апр. 92 № 306». Датируется днем, предшествующим почтовому штемпелю отправления.

Ответ на письмо Черткова от 24 марта, в котором Чертков писал, что пересылает Толстому статью И. И. Горбунова «Письмо к матерям», предназначенную для составленного Горбуновым сборника в пользу голодающих.


1 Толстой имеет в виду письмо И. И. Горбунова от 8 апреля, написанное в ответ на полученное им письмо Толстого от 3 апреля 1892 г. с отрицательным отзывом о статье «Письмо к матерям». Об этом см. прим. к письму № 312.

#### * 312. В. Г. Черткову и Ив. Ив. Горбунову.

1892 г. Апреля 19. Бегичевка.


Сейчасъ нынче, воскресенье, выбралъ время, хотя и не свободное — написать вамъ, дорогой другъ В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ]. Я перечелъ ваше послѣднее письмецо, въ к[оторомъ] вы спрашиваете, получилъ ли я ваши «тревожныя» письма и письмо Новос[елова]. Все получилъ въ свое время и всё б[ыло] мнѣ хорошо и пріятно, п[отому] ч[то] указало мнѣ мой соблазнъ — хотя бы такой, к[оторому] я не поддался, но могъ поддаться (это какъ наши голодные. Голодные они или нѣтъ, когда имъ подается помощь, — могли быть). И пріятно тѣмъ, что показало мнѣ вашу любовь, хорошую, много меня радующую вашу любовь ко мнѣ. Какъ и тогда большинство этихъ людей мнѣ чужды — или, скорѣе, я имъ чуждъ, такъ и теперь, больше, чѣмъ прежде. И даже въ дѣлѣ нашемъ ихъ помощь — нѣкоторыхъ — не облегчаетъ, а тяготить. — Я ихъ люблю, цѣню высоко ихъ качества, но я вижу и знаю, что они не любятъ меня. И разумѣется они въ этомъ не виноваты, и я не стою любви, но отъ этаго мнѣ мало радостно съ ними. Изъ этаго исключаю Митр[офана] Алехина,[1] но онъ то и уходитъ съ Скороходовымъ.[2] Но это все въ письмѣ нельзя описать.

Мы съ Машей теперь очень хорошо заняты. Мнѣ не тяжело.[3] Пишу отчетъ,[4] а потомъ начну что-нибудь. Очень хочется писать и такъ много хочется. Безъ 8-й главы мнѣ очень скучно. Вмѣстѣ съ ней тѣсно, а врозь скучно. Мат[вѣ]ю Ник[олаевич]у будемъ очень рады.[5] Съ нимъ хорошо. —

Много, мнѣ кажется, совершается перемѣнъ во всемъ. Это должно быть во мнѣ перемѣны, a мнѣ кажется, что внѣ меня. Серьезнѣе и важнѣе все стало.

Разумѣется, пишу все и думаю и о васъ, и о Галѣ, и о Ванѣ. Но къ Ванѣ особенно обращаюсь.

Вы пишете, дорогой И[ванъ] И[вановичъ], что неужели я не нашелъ чего хорошаго въ вашей статьѣ?[6] Во 1-хъ, я не всю прочелъ. 2-ую часть я пробѣгал. Но тонъ, отношеніе къ предмету мнѣ не понравилось. Н[а]п[римѣръ], форма: такая мать будетъ и т. д. Вы говорите: «не нашелъ хорошаго». Все хорошо. Но все ниже, меньше того, чего я отъ васъ требую и не по уму, учености, изяществу, а по тому, что составляетъ вашу особенную сущность, по сердечности. Вы пожалуйста не сердитесь на меня, если я ошибся, то и то вам полезно. Мнѣ не легко б[ыло] написать вамъ такъ. Я колебался, но рѣшилъ, что надо правду. Вы, можетъ, скажете: колебался, а не прочелъ. Я прочелъ настолько, насколько нужно для полученія впечатленія, кот[орое] не можетъ измѣниться.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись синим карандашом рукой Черткова: «20 апреля 92»., черным карандашом: «№ 307». Дата определяется словами «нынче воскресенье» — воскресенье было 19, а не 20 апреля 1892 г.

Ответ на письма Черткова от 8, 9, 11 и 31 марта.

В письме от 8 марта Чертков писал, что на него произвело тяжелое впечатление письмо Толстого к С. А. Толстой, которое Чертков получил от М. А. Новоселова (об этом письме см. прим. 7 к письму № 309): «Дорогой брат Лев Николаевич, Христос, который, слава богу, стоит между вами и мною, вдруг немножко заградил вас от меня. Я, как не раз говорил вам, обыкновенно больше, чем кого-либо, вижу вас сквозь его. Но сейчас вас сквозь него мне не то, что не видать, но не так ясно видать. И это мне жаль. — Произошло же это от тона вашего письма к вашей жене, которое Новоселов списал, прислал, и о котором говорит, что вы желаете его распространения. В чем именно этот тон, вы увидите из моих отметок на прилагаемой копии с этого письма, сделанных мною там, где совсем голо выступает, как мне кажется, разнотонность, даже разногласие с отношением Христа к жизни. Это не то, что, и не так, как он сказал бы после того, как, по картиие Н. Н. Ге, отстав от учеников, он глядел на звезды. А нам надо держаться этого тона, с таким трудом им выработанного. — Вы говорите, что вы окружены соблазнами. Смотрите, как бы соблазн не подошел сбоку тогда, когда вы ожидаете его спереди. Если боишься соблазна, например, дурных отношений с людьми из-за денег, то этот-то соблазн не так опасен, потому что видишь его. Опасен тот, который подходит сбоку и сзади. Дьявол ужасно изворотлив». ... В письме от 9 марта Чертков, возвращаясь к той же теме, писал, как неприятен ему тот «задор», который, по его мнению, есть в письме Толстого.


1 Митрофан Васильевич Алехин (1857—1935), — по образованию художник, в конце восьмидесятых и в начале девяностых годов принадлежал к числу единомышленников Толстого и работал на земле, являясь участником и организатором земледельческих общин. Зимой 1891—1892 года одно время работал вместе с Толстым по организации помощи голодающим в Рязанской губернии. О нем см. письма 1889 г., т. 64.

В письме к С. А. Толстой от 19 апреля Толстой писал: «У нас Митрофан и Скорбходов. Митрофан замечательно мил и приятен. Скороходов неспокоен, несчастлив и потому с ним грустно» (ПЖ, стр. 407).

2 Владимир Иванович Скороходов (1861—1924). Разделяя взгляды Толстого на значение земледельческого труда, В. И. Скороходов в конце восьмидесятых и в начале девяностых годов участвовал в организации земледельческих общин. В 1890—1891 гг. В. М. Скороходов работал в Тверской губернии, в общине Дугино, организованной М. А. Новоселовым, затем принимал участие в организации столовых для голодающих, помогая Толстому. Убедившись в неустойчивости интеллигентских-земледельческих общин, обычно скоро распадавшихся, но продолжая придавать особое значение земледельческому труду, Скороходов поселился на хуторе и в течение многих лет работал на земле со своей семьей. В конце своей жизни Скороходов вновь сделал попытку организовать небольшую земледельческую общину близ Майкопа, Кубанской области, которая, однако, также в конце концов ликвидировалась. В. И. Скороходовым написаны «Воспоминания старого общинника», частично напечатанные в «Ежемесячном журнале» В. С. Миролюбова 1914—1916. О В. И. Скороходове см. письма 1898 г., т. 71.

3 О своей работе и самочувствии Толстой писал в тот же день С. А. Толстой: «Всё очень хорошо. Особенно детские [столовые], которые совсем утвердились. Погода чудная, жарко. Мы покупаем горох, просо на столовые и овес и картофель на семена» (ПЖ, стр. 407).

4 Отчет Толстого был напечатан под рубрикой «Среди нуждающихся» в газете «Русские ведомости» 1892, № 117, от 30 апреля. Датирован Толстым 21 апреля 1892 г. В отчете этом Толстой писал: «столовые, которых во время нашего последнего отчета было 72, продолжают размножаться, и теперь их в 4 уездах — Епифанском, Ефремовском, Данковском и Скопинском — 187».

5 М. Н. Чистяков приехал к Толстому в Бегичевку 3 мая, и пробыл там до конца мая, деятельно помогая Толстому. Характеристику его работы Толстой сделал в письме к С. А. Толстой от 8 июня 1892 г. (см. ПЖ, стр. 421).

6 Толстой имеет в виду письмо от 8 апреля 1892 г., в котором И И. Горбунов писал ему: «Дорогой Лев Николаевич, вчера получил ваше письмо, где вы пишете о моем «письме к матерям». Грустно было мне узнать, что из всего письма не нашлось ничего, что бы вы могли одобрить, но что же делать... Мне казалось, что кое-где удалось выразить кое-что для меня значительное, но вероятно выразилось очень плохо. Что касается начала этого письма, то я сам это чувствовал, и теперь, воочию видя разные беды этой годины, наверно, написал бы совсем иначе, сколько-нибудь теплее и душевнее и искреннее, но раз уж написалось, трудно, да и времени нет и глаз, переламывать начало. В том, что вы пишете о свойствах моей работы, чувствую большую истину и урок для себя».

#### * 313.

1892 г. Апреля 25. Бегичевка.


Получилъ ваше послѣднее от 16 Апрѣля. Написалъ женѣ.[1]Это ужасно. Помогай вамъ Богъ. Хочу прислать варіантъ одинъ въ 8-ю.[2] Не знаю, успѣю ли нынче.

Л. Т.


На обороте: Воронежск. губ., Россоша,

В. Г. Черткову.


Публикуется впервые. Открытое письмо. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «26 апр. 92 № 308». Почтовые штемпели: «Почтовый вагон 26 апр. 1892», «Россоша Ворон, г. 29 апр. 1892». Датируется днем, предшествовавшим почтовому штемпелю отправления.

Ответ на письмо от 16 апреля, в котором Чертков писал: «В других местах, повидимому, голод уменьшается; а у нас только теперь главным образом, кажется, и начинается бедствие. По крайней мере цынга стала свирепствовать. Ужасно много случаев цынги. В некоторых хуторах подряд во всех хатах болеют ею. От нее и помирают, когда делается дисентерия, и слепнут, — начинается с куриной слепоты, а кончается каким-то бельмом, и глаз вытекает; теперь работы полевые начались, а больные цынгою, даже в слабых степенях, должны лежать. Вместе с тем болезнь эта быстро улучшается при улучшении пищи и при некоторых почти домашних средствах. Но у нас нет ни капусты, ни бураков, ни чего-либо кислого; а это главное. Пожалуйста, Лев Николаевич, когда будете писать вашей жене, то попросите ее прислать нам побольше капусты, бураков и кислых припасов. Она выслала 65 пудов капусты; но следовало бы выслать по крайней мере вагон разных продуктов. Здесь нельзя достать большого количества капусты (она продается по 2 р. за пуд). Вообще здесь нужда страшная в самой безотлагательной помощи. Моя мать и я, мы хотим приняться за дело энергично. Она приглашает сюда несколько знакомых, окончивших курс, своих учениц и разместит их в разных селах так, чтобы они навещали больных, сообщали бы ей о всех случаях и вообще служили бы посредницами между ею и населением. И я этому очень рад. Большего от моей матери ожидать нельзя; а таким образом она узнает правду, чего до сих пор не знала. И это, если бог даст, повлияет на ее отношение к управлению имением».


1 В письме к С. А. Толстой, повидимому, написанном одновременно с этим письмом, Толстой писал о цынге, распространяющейся в Воронежской губернии, и, передавая просьбу Черткова, просил выслать ему 300 пудов кислой капусты. С. А. Толстая, находившаяся в это время в Москве, могла закупить эту капусту на средства, жертвуемые Толстому для кормления голодающих. В письме от 4 мая С. А. Толстая сообщила Черткову, что выслала в его адрес вагон с продуктами (AЧ).

2 Толстой предполагал выслать новый вариант для включения в восьмую главу книги «Царство Божие внутри вас», но в дальнейшей переписке Толстого и Черткова нет указаний на то, что это намерение было им осуществлено.

#### 314.

1892 г. Апреля 28. Бегичевка.


Дорогой другъ В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ]. Евд[окимъ] Пл[атоновічъ]1 пріѣхалъ, и я усердно занимаюсь, сколько могу. пересмотромъ и поправками и всего и 8-й гл[авы]. Надѣюсь кончить дня черезъ два и вернуть вамъ. Объ этомъ и всемъ присланномъ[2] мнѣ напишу послѣ; теперь же вотъ что: Вчера пріѣхалъ къ намъ одинъ старикъ 70 лѣтъ, Шведъ, жившій въ Индіи и Америкѣ, говоряіцій по англ[ійски] и нѣмец[ки], практически[iй] философъ, какъ онъ самъ себя называетъ, живущий и желающій научить людей жить по закону природы, оборванный, грязный, босой и ни въ чемъ не нуждающійся.[3] Самому нужно работать, чтобъ кормиться отъ земли безъ рабочего скота, не имѣть денегъ, ничего не продавать, ничего не имѣть лишняго, всѣмъ дѣлиться. Онъ, разум[ѣется], строгій вегетарьянецъ, говоритъ хорошо, а главное, болѣе чѣмъ искрененъ, фанатикъ своей идеи. Онъ говор[итъ], что не религіозенъ, но онъ понимаетъ подъ религіей суевѣрія, а весь проникнутъ духомъ христіанства. Онъ желаетъ имѣть кусокъ земли, на к[оторомъ] бы онъ могъ работать и показать, какъ можно и должно себя кормить безъ рабочаго скота. Не направить ли его къ вамъ? Я не сваливаю его съ себя, а думаю, что онъ вамъ и намъ и людямъ черезъ васъ можетъ быть полезенъ. Напишите скорѣе отвѣтъ. Я бы не отпустилъ его, но здѣсь при нашихъ занятіяхъ онъ излишенъ и даже я не могу поговорить съ нимъ, какъ хотѣлось бы, а главное, ему дѣлать нечего. Пишите отвѣтъ.

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан Б, III, ГИЗ, стр. 185. На подлиннике надпись синим карандашом рукой Черткова: «29 апр. 92». Черным карандашом: «№ 309». Письмо датируется 28 апреля на основании следующих данных. Письмо не могло быть написано ранее 28 апреля, так как Е. П. Соколов, привезший Толстому рукописи, о работе над которыми пишет Толстой, приехал к нему 27 апреля вечером (см. письмо Е. П. Соколова к Черткову от 27 апреля 1892, хранящееся в AЧ). Вместе с тем, швед, о котором Толстой пишет, что он приехал «вчера», приехал к нему, повидимому, 27 апреля (см. ПЖ, стр. 414).


1 Евдоким Платонович Соколов (1873—1919), сын крестьянина слободы Лизиновка, обладавший хорошим почерком, работавший у Черткова в качестве переписчика и выполнявший другие его поручения. Впоследствии Чертков помог ему поступить на службу на железную дорогу, где он выдвинулся, несмотря на отсутствие систематического образования, и в конце жизни занимал место начальника станции Москва на Московско-Курской ж. д. и умер, заразившись сыпным тифом во время работы на вокзале.

Чертков, желая облегчить Толстому работу над книгой «Царство Божие внутри вас» и ускорить ее окончание, прислал Толстому Е. П. Соколова в качестве переписчика для его рукописей, однако, работа Толстого над книгой «Царство Божие внутри вас» затянулась и не была закончена во время пребывания в Бегичевке Е. П. Соколова.

2 Письмо Черткова Толстому, повидимому, посланное с Е. П. Соколовым, не разыскано и установить, что именно прислал Чертков Толстому, не удалось.

3 Абрам фон Бунде (Bonde), швед, проповедовавший упрощение быта, возделывание земли ручным трудом и питание сырыми овощами в интересах здоровья. Толстой писал о нем С. А. Толстой в письме от 1 мая 1892 г.: «Еще три дня тому назад явился к нам старик, 70-летний швед, живший 30 лет в Америке, побывавший в Китае, в Индии и в Японии. Длинные волосы, желто-седые, такая же борода, маленький ростом, огромная шляпа, оборванный, немного на меня похож; проповедник жизни по закону природы. Прекрасно говорит по-английски, очень умен, оригинален и интересен. Хочет жить где-нибудь (он был в Ясной), научить людей, как можно прокормить 10 человек одному с 400 сажен земли, без рабочего скота, одной лопатой. Я писал Черткову о нем и хочу его направить к нему. А пока он тут копает под картофель и проповедует нам. Он вегетарианец без молока и яиц, предпочитает всё сырое. Ходит босой, спит на полу, подкладывает под голову бутылку и т. п.». (См. ПЖ, стр. 415.) Прожив недолго в Ясной поляне, а затем в имении Т. Л. Толстой «Овсянниково», Абрам фон Бунде уехал оттуда в Петербург, а затем, повидимому, вернулся на родину. Об А. фон-Бунде см. T. Л. Сухотина-Толстая «Друзья и гости Ясной поляны», изд. «Колос», М. 1922, стр. 123—141. В письме от 5 мая Чертков написал Толстому, что просит не присылать А. фон Бунде, так как считает, что его «водворение» в Ржевске трудно осуществимо и нецелесообразно.

#### * 315.

1892 г. Мая 23. Бегичевка.


Получилъ ваше письмо съ письмомъ жены и вашимъ отвѣтомъ.[1] Вы правы, но и она не виновата. Она не видитъ во мнѣ того, чтó вы видите... Евдок[имъ] П[латоновичъ] вчера сказалъ мнѣ, что онъ уже мѣсяцъ здѣсь.[2] Мнѣ казалось — дня три. И все таки я не кончилъ. Онъ мнѣ очень былъ полезенъ и пріятенъ. — Онъ простъ, ясенъ и правдивъ и тѣмъ хорошъ. И понимаетъ, какъ кажется, многое. — Онъ все вамъ разскажетъ, и наше горе, что Мат[вѣй] Ник[олаевичъ] уѣзжаетъ.[3]

Спасибо вамъ за вашу хорошую любовь ко мнѣ. Цѣлую васъ и вашихъ. Любящій васъ.

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 101. На подлиннике надпись синим карандашом рукой Черткова: «Бегичевка, 23 мая 92», черным карандашом приписано «№ 310». Письмо написано не позднее 23 мая, так как в этот день Толстой уехал из Бегичевки в Ясную поляну и, вероятно, было передано Толстым Е. П. Соколову, который уехал из Бегичевки около 23 мая в Ржевск, не получивши от Толстого рукописи последней главы книги «Царство Божие внутри вас»; окончания которой он тщетно дожидался.

Ответ на письмо от 9 мая 1892 г., в котором Чертков писал о полученном им письме от С. А. Толстой: «Письмо ее посылаю вам для того, чтобы вы поняли, чтò вызвало мое письмо к ней, копию с которо[го] также прилагаю. (Вычеркнутое в копии синим, я так вымарал, что прочесть нельзя.) Я собственно давно порывался сказать ей то, что высказал в этом письме. Но случая всё не представлялось, и я боялся быть навязчивым, вмешиваясь в то, во что меня вмешиваться не просят. Но раз она сама затронула со мной этот вопрос, я почувствовал, что не могу и не должен больше молчать тем более, что никто другой никогда этого ей не скажет. А сказать следует. По крайней мере мне так казалось, и я это сделал с самым лучшим намерением и без всякого недоброго чувства к ней.... Письмо ее и мою копию пожалуйста уничтожьте».


1 Письмо С. А. Толстой к Черткову от 4 мая не сохранилось, так как Толстой, повидимому, выполнил просьбу Черткова уничтожить это письмо. Но ответ Черткова С. А. Толстой сохранился и воспроизводится полностью, так же как и следующее письмо, в виду того значения, какое имеют эти письма для понимания отношений Черткова и С. А. Толстой, которое важно и для выяснения некоторых моментов биографии Л. Н. Толстого. В письме, помеченном 8 мая 1892 г., Чертков писал: «Графиня, письмо ваше от 4 мая я получил. За высылку вагона с продуктами от души вас благодарим. «Учение 12 апостолов» я спишу и вышлю Хилкову.

Что касается до вашего упрека мне, то в этом отношении вы находитесь в полном заблуждении. Никого я к Льву Николаевичу за рукописью не посылал и нисколько я его не тороплю, не «мучаю» окончанием этой работы. Я наоборот послал ему списанную рукопись, следуя в этом его собственному желанию, определенно мне сообщенному. А иначе, я, разумеется, поступить не имел никакого права, даже еслиб я с своей стороны вовсе и не сочувствовал окончанию им в настоящее время этой работы.

В вашем письме ко мне вы упоминаете о Льве Николаевиче, как об «утомленном нервном старике». Вы знаете, Софья Андреевна, как давно я уже совсем воздерживаюсь от высказывания вам моего мнения о ваших отношениях к Льву Николаевичу. Но раз вы сами затрагиваете со мною этот вопрос, я чувствую, что обязан и с своей стороны ответить вам откровенно и правдиво. Во Льве Николаевиче я не только не вижу нервного старика, но напротив того привык видеть в нем и ежедневно получаю фактические подтверждения этого, — человека моложе и бодрее духом и менее нервного, т. е. с большим душевным равновесием, чем все без исключения люди, его окружающие и ему близкие. Он вообще, по моему глубокому убеждению, гораздо разумнее нас всех; а по отношению к своим поступкам и распоряжению своими занятиями он несомненно гораздо лучше кого-либо из нас знает чтó, где, когда и как делать. И потому ни вам, ни мне, и никому из нас не подобает становиться по отношению к нему в положение «оберегателя его труда», как вы о себе выражаетесь. По отношению ко всему, что касается его лично, нам следует быть наивозможно точнейшими исполнителями его желаний. Для каждого человека вообще, а для человека настолько самобытного, как он, в особенности, бывает только особенно мучительно и утомительно известного рода почти насильственное попечение о предполагаемом благе его личности, к которому так часто имеют обыкновение прибегать наиболее близкие по мирскому родству лица. Я знаю, что вы не разделяете этого моего мнения, и что разность в наших взглядах на этот предмет и составляет то, что нас с вами главным образом разделяет. Но я твердо уверен в том, что, если только вам придется пережить Льва Николаевича, то вы в свое время сами узнаете то, чтò теперь со стороны видят все истинные друзья вашей семьи, а именно, то, что теми вашими поступками, в которых вы действуете наперекор желаниям Льва Николаевича, хотя бы и с самыми благими намерениями, вы не только причиняете ему лично большое страдание, но даже и практически, во внешних условиях жизни очень ему вредите. Думая обеспечивать его спокойствие и безопасность, вы только временно заслоняете от людей ясное, истинное представление о его нравственном облике, чем нарождаете целый ряд недоразумений и усложнений, которые, конечно, в свое время рассеются; но которые тем не менее теперь, при его плотской жизни, вызывают только самые грустные и нежелательные практические последствия...

Высказал я вам всё это, Софья Андреевна, для того, чтобы объяснить вам, почему, если в данном случае вы и ошиблись в вашем предположении о моем образе действия с рукописью Льва Николаевича, я однако в будущем не могу обещаться воздерживаться от такого именно отношения к Льву Николаевичу, которое вы порицаете, но я считаю единственным правильным. Т. е. я не могу не относиться к нему, как к человеку в гораздо более спокойном, нормальном, трезвом и разумном душевном состоянии, чем кто-либо из нас. И потому, при возникновении таких или иных запросов к нему, буду их предъявлять ему, не откладывая до наступления других предполагаемых условий, которые могут никогда и не наступить. И при этом я буду совершенно спокоен в том, что он сам лучше кого-либо другого, всегда будет в состоянии решить, своевременно ли и следует ли ему удовлетворять эти запросы, или же лучше ему продолжать, не отрываясь, то дело, которым он занят. И потому я уверен, он всегда будет лучше кого-либо в состоянии это решить, — что я знаю, что он в выборе своего образа действия с каждым годом всё больше и больше руководствуется не своими личными желаниями и предпочтениями, а волею своего отца небесного. И вот по этому самому я думаю, что нам всем следовало бы (и тем, кто всего ближе к нему — более всего, по крайней мере по отношению к тому, чтò касается его личности) отложить в сторону всякие наши собственные комбинации и близорукие практические соображения о том, чтò по нашему мнению для него лучше, и руководиться лишь его желаниями, стараясь даже по возможности их предугадывать и, как можно точнее и беспрекословнее, их исполнять. Я глубоко убежден в том, что только этим путем вы, Софья Андреевна, можете доставить Льву Николаевичу то душевное отдохновение, которое каждый муж в праве ожидать около своей жены, и в котором Лев Николаевич больше кого-либо другого нуждается, <но которого, как вы знаете лучше меня, он был лишен все эти последние года> [заключенное в ломаные скобки вычеркнуто синим карандашом].

Теперь я в свою очередь прошу вас простить меня, если сказал что лишнее или неуместное. Но я знаю — что писал от чистого сердца и побуждаемый самым добрым чувством к вам. Если только вы прочтете это письмо в том духе, в котором я его писал, то я уверен, что во всяком случае вы меня не осудите за то, что я откровенно высказался; и если я в чем заблуждаюсь, то вы меня простите. Если же вам будет неприятно, что я это вам написал, то ради бога, не забудьте одного, — того, что вы сами вашим замечанием о Льве Николаевиче поставили меня в такое положение, что я должен был или высказаться, или обмануть вас моим кажущимся согласием.

Еще раз благодарю вас, Софья Андреевна, за ваше сердечное и деятельное участие в нашем деле помощи цынготным. Жена и Ив[ан] Ив[анович] шлют вам душевный привет и благодарят за память о них.

Истинно преданный вам В. Чертков».

2 Эти слова Соколова были не вполне точны: он приехал за рукописью окончания «Царства Божия внутри вас» в Бегичевку 27 апреля.

3 М. Н. Чистяков, работавший вместе с Толстым по организации помощи голодающим, должен был вернуться в Воронежскую губернию, куда он уехал из Бегичевки 28 мая, заехав по пути в Ясную поляну (см. Дневник Толстого от 29 мая).


На это письмо Чертков отвечал письмом от 28 мая, в котором писал: «Надеюсь, что мое письмо не ожесточило против меня Софью Андреевну? Я знал, что врежу себе этим письмом, но чувствовал, что должен сказать то, что сказал. Как рад я был бы узнать, что хоть что-нибудь запало из того, что мне пришлось сказать. А то чересчур грустно думать, что только раздражил и восстановил против себя людей, с которыми больше, чем с кем-либо, хотелось бы быть в любви».

#### * 316.

1892 г. Июня 22. Я. П.


Наконецъ сажусь за письмо къ вамъ, дорогой другъ В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ], и надѣюсь, что напишу все, что хочется. Писаніе мое, кажется, что кончилъ. Нынче опять подписался. Какъ много труда и какъ мало кажется на невнимательный взглядъ разницы. А я думаю, разница при передѣлкахъ есть большая. Вы мнѣ очень много всегда помогаете въ моемъ писаніи. И въ этомъ вы мнѣ помогли тѣмъ, что собираете черновыя. Иногда жалко выбросить то, что не въ характерѣ всего и ослабляетъ общее, а нужно, и я бы возился, желая удержать. А теперь я смѣлѣе выкидываю, знаю, что если тамъ есть нужное, то оно не пропадетъ.

Мы теперь въ Ясн[ой] Пол[янѣ], пріѣхали на 2 недѣли до 1-го Iюля,[1] но вчера узнали, что замѣститель Мат[вѣя] Ник[олаевича] уѣзжаетъ,[2] такъ что тамъ можетъ быть путаница и завтра туда ѣдетъ Таня. Какъ нибудь устроимся. Теперь по слѣдній разъ поѣдемъ туда, но прекратить всего нельзя и п[отому], ч[то] нужды много и п[отому], ч[то] деньги остаются. «Transformed»[3] я получилъ и началъ читать. И мнѣ кажется, что хорошо, но не нравится то, что съ самого начала знаешь, что будетъ. Впрочемъ, это я догадываюсь, когда прочту, напишу. Книгу о цѣломудріи получилъ и прочелъ.[4] Она мне очень нравится. Первую часть я далъ прочесть Мишѣ Кузминскому,[5] ему 16 лѣтъ, и Андрюшѣ,[6] ему 14 л[ѣтъ], и кажется, что она хорошо подѣйствовала на нихъ. Заключеніе ваше хорошо начато, но потомъ пошло слишкомъ лично. Нужно, главное, указанія практически-духовныя, какъ бороться. Очень бы хотѣлось бы написать это заключеніе. Какъ Богъ дастъ. Очень радуюсь за Ев[генія] Ив[ановича] и васъ, за ваши отношенія.[7] Меня безпокоитъ его здоровье. Какъ оно? Шведъ нашъ все еще у насъ и хочетъ ѣхать къ Алмазову.[8] Боюсь, что ничего изъ этаго не выйдетъ. Но человѣкъ очень сильный и интересный, и я жалѣю, что я слишкомъ занятъ и не могу воспользоваться имъ, какъ надо: собрать его мысли, процѣдить и изложить. Что это съ Ваней? И какъ онъ теперь? Вы пишете, что онъ поѣхалъ въ Москву. Не заѣдетъ ли? Объ Евд[окима] Пл[атоновича] скрипкѣ я не могу судить строго, п[отому] ч[то] весь окруженъ, да и полонъ такими скрипками. — Забылъ сказать дочерямъ о письмахъ по поводу Кр[ейцеровой] Сон[аты].[9] Скажу. Если они найдутъ, то пришлю.

Какие вамъ нужны продукты и сколько? Напишите, мы можемъ черезъ артельщика выслать изъ Москвы. Въ какомъ теперь положеніи больные?

10 Привѣтъ мой Галѣ. Какъ хорошо, что она занята работой съ цынготными. Ей легче перенести тяжелую болѣзнь Димы.[11] Надѣюсь, что теперь прошло. — Видите, какъ я пустъ. Каждый день по 5 часовъ усердно пишу, а вечеромъ уже нѣтъ ничего. И хочется освободиться отъ этой работы и жаль съ ней разстаться. Прощайте пока. Любящій васъ очень другъ

Привѣтъ всѣмъ друзьямъ.

Л. Толстой.


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в сборнике «Толстой. Памятники творчества и жизни», под редакцией В. И. Срезневского, в. II, М. 1920, стр. 69; ТЕ 1913, стр. 101; «Толстой и Чертков», стр. 170. На подлиннике надпись синим карандашом рукой Черткова: «Я. П. 26 июня 92 г. № 312»; число 312 зачеркнуто и написано 311. Письмо датируется на основании слов: «завтра туда едет Таня». T. Л. Толстая, поскольку удалось установить, выехала из Ясной поляны в Бегичевку 23 июня. Возможно, что Чертков датировал письмо ошибочно, руководствуясь штемпелем получения, а не отправления.

Ответ на письма Черткова от 28 мая и 5 июня. В письме от 28 мая Чертков писал, что он и его сотрудники усиленно заняты помощью пострадавшим от неурожая крестьянам соседних деревень, и что, хотя он, по возможности, дает для этой цели материальные средства, которыми может располагать, однако чувствуется большой недостаток продуктов для детей, круп и т. д. Сообщая об этом, Чертков спрашивает Толстого, нельзя ли получить помощь из тех средств, которые посылают Толстому для кормления голодающих.

В письме от 5 июня Чертков писал: «Дорогой друг, Лев Николаевич, я соскучился по вас и но письмам от вас. Знаю, что вы, вероятно, теперь поглощены окончанием вашего писания, которое мы с радостью ожидаем. — На этих днях я послал вам книгу «Transformed». Мне хотелось бы знать ваше мнение о ней... Мне она более, чем понравилась... «Первую ступень» я тщательно проверил в том виде, в каком она окончательно появилась в журнале Грота, и оказалось, что в ней сделано еще много сокращений против того сокращенного экземпляра, который вам показывал Евдоким. В общем сокращены все сопоставления между образом жизни праздных и трудовых людей. Вероятно, это было необходимо для русской цензуры, но статья от этого много потеряла в своей силе и правдивости. Поэтому я разослал всем четырем переводчикам, адреса которых я от вас получил, по полному экземпляру статьи с восстановлением всех выпущенных мест. Пускай лучше за границей читают ее в том виде, в каком вы ее написали. — Посылаю вам составленную нами книгу о целомудрии. Мне кажется, что такая книжка настоятельно нужна и может быть полезна. Но хотелось бы, чтобы раньше выпуска она побывала в ваших руках.... Ваня был последнее время и в упадке духа, вследствие одного обстоятельства в его жизни, о котором пусть лучше он сам при случае вам скажет, и довольно серьезно болен. Теперь он поправился и едет в Москву выпускать свой сборник в пользу голодающих. Он один из тех, с кем я душою больше всего сроднился. — Евдоким вернулся от вас светлый и бодрый духом. Одно только — он очень увлекается игрою на скрипке, в чем, кажется, вы его немножко поощрили. Я, конечно, не думаю его упрекать за это; но не могу примириться с мыслью, что молодому человеку необходимо увлекаться каким-нибудь пустяком, и что в этом нет ничего нежелательного. Мне жаль видеть, когда в лучшие, наиболее чуткие годы, главное внимание, энергия и увлечение юноши уходят на старания, как можно лучше производить приятные звуки ради того, чтобы либо перещеголять другого, либо, в лучшем случае, доставлять себе приятное слуховое раздражение. Притом — скрипка не пустяк, это не гармоника или балалайка, на которых можно проигрывать для отдыха в свободное время. Выучиться на скрипке требует много труда и времени, которые ложатся на спину всё тех же, на счет кого мы живем.... Галя сравнительно бодра и очень принимает к сердцу помощь больным цынгою и голодающим, считая, что мы зимою прозевали то время, когда можно было наиболее целесообразно помочь. Теперь в соседних деревнях живут люди — наши знакомые, приехавшие с целью бескорыстно помогать нам в этом деле. — Ожидаю вашего ответа на мое последнее письмо, в котором прошу о присылке продуктов...»


1 Толстой приехал в Ясную поляну из Бегичевки в середине июня и уехал в Бегичевку вместе с Марьей Львовной и В. А. Кузминской 8 июля.

2 Капитон Алексеевич Высоцкий, заменивший в Бегичевке М. Н. Чистякова в работе по организации помощи голодающим и оставивший эту работу в конце июля 1892 г. О нем см. письма Толстого к жене от 8 июня, 21—22 и 26 июля 1892 г. (ПЖ, стр. 421, 423 и 426).

3 Montgomery Florence, «Transformed» London 1886 — роман английской писательницы Ф. Монгомери «Преображенный», посланный Чертковым Толстому для отзыва.

4 Сборник статей о половом вопросе, составленный Чертковым и впоследствии изданный под заглавием «Тайный порок. Трезвые мысли о половых отношениях», изд. «Посредник», М. 1894.

5 Михаил Александрович Кузминский (р. 1875), сын Александра Михайловича и Татьяны Андреевны Кузминских, племянник С. А. Толстой.

6 Андрей Львович Толстой (1877—1916), в то время ученик московской гимназии Л. И. Поливанова. О нем см. письма 1895 г. (т. 68).

7 В письме от 5 июля Чертков писал, что Е. И. Попов живет у него в Ржевске, занимается обработкой огорода, находится в хорошем настроении и «сожительство с ним самое любовное и радостное».

8 Алексей Иванович Алмазов (1838—1900) — врач-психиатр. Сочувствуя взглядам Толстого, оставил работу в принадлежавшей ему психиатрической больнице в Москве и поселился в своем имении в Воронежской губернии, где занимался сельским хозяйством. Получив письмо от Е. И. Попова с копией письма Толстого к Черткову от 28 апреля, с просьбой дать приют шведу Абрагаму фон-Бунде, предоставив ему «клочек земли» для работы, А. И. Алмазов написал Толстому, что охотно выполнит эту просьбу (письмо Алмазова к Толстому от 21 мая 1892 г. (АТБ). Толстой в недатированном ответном письме написал Алмазову о шведе: «надо вам хорошенько изобразить его. Ему 71 год, он должно быть еврейского происхождения, говорит прекрасно по-английски и дурно по-немецки. Человек он очень сильный, духовный, умный и по призванию, как мне кажется, проповедник своих идей упрощения жизни, неистощающей ручной обработки земли, вегетарианства и дружелюбия людей. Встретился он в Сингапуре с одним молодым русским евреем из Бобруйска, довез его на свои деньги в Россию и вот теперь желает найти в России место, кусок земли, чтобы поселиться с этим евреем и его братьями и сестрами и кормиться трудами рук своих. Я ему сказал, что это невозможно.... Приезжать ему или нет?»

Во втором письме от 10 июля 1892 г., отвечая на письмо Толстого,

А. И. Алмазов писал, что готов принять Абраама фон-Бунде, но не желает «заводить у себя колонию из совершенно неизвестных людей»» которую, повидимому, выразил желание организовать А. фон-Бунде. Поездка А. фон-Бунде к А. И. Алмазову не состоялась.

9 В письмах от 1 и от 5 июня Чертков просил Толстого выслать ему письма о «Крейцеровой сонате», в свое время полученные Толстым от разных лиц. Чертков предполагал использовать их для задуманного им издания книг о целомудрии.

10 Абзац редактора.

11 Сын В. Г. и А. К. Чертковых Вл. Вл. Чертков, в то время болевший коклюшем.

#### * 317.

1892 г. Июня 27? Я. П.


Дорогой другъ! Продолжаю все работать надъ 8-й главой, кот[орая] по совѣту Страхова, к[оторый] у насъ,[1] разрослась въ 9-ю и 10-ю, и кажется, что кончу завтра. Страховъ говоритъ, что хорошо. Мнѣ это пріятно и ободряетъ, но не останавливаетъ въ работѣ.

Тат[ьяна] Андр[еевна] Кузминская[2] говорила мнѣ, что Петерб[ургскій] лекторъ университета Turner,[3] писавшій обо мнѣ, желалъ бы переводить мои статьи. Онъ почтенный человѣкъ, и Тат[ьяна] Андр[еевна] нынче ѣдетъ въ Петерб[ургъ] и будетъ видѣться съ нимъ. Мнѣ пришло въ голову: не предложить ли ему перевести «Царст[во] Б[ожіе] внутрь в[асъ] есть»? Какъ вы объ этомъ думаете? Я предложилъ Танѣ переговорить съ нимъ объ этомъ и дать ему вашъ адресъ. — Прощайте пока.

Л. Толстой.


Печатается впервые. На подлиннике надпись синим карандашом рукой Черткова: «Я. П. 28 Июня 92». Черным карандашом «№ 313». Число 313 зачеркнуто и написано 312. Письмо, повидимому, написано не позднее 27 июня, так как Толстой пишет, что Т. А. Кузминская «нынче едет в Петербург, где будет говорить с Тернером», а письмо Тернера Черткову, написанное после разговора с Т. А. Кузминской, помечено 29 июня. Если бы Т. А. Кузминская выехала из Ясной поляны 28 июня, то письмо Тернера могло было бы быть написано, вероятно, не ранее 30 июня.


1 Н. Н. Страхов приехал в Ясную поляну около 20 июня и уехал 5 июля.

2 Татьяна Андреевна Кузминская (1846—1925), рожденная Берс, сестра С. А. Толстой. О ней см. примечания к п. № 20, т. 85, и письма 1862, т. 60.

3 Карл Иванович Тернер (Charles Edward Turner, 1832—1903), англичанин, окончил Оксфордский университет, с 1859 г. переселился в Россию и в 1862 г. был выбран профессором английской литературы в Александровском лицее, а в 1864 г. лектором английского языка в Петербургском университете. В 1881 г. прочел в Лондонском королевском институте курс публичных лекций о знаменитых русских писателях, в 1888 г. там же читал лекции на тему «граф Толстой, как беллетрист и мыслитель», в 1892 г. прочел в Оксфордском университете курс лекций о русском романе. Перевел несколько произведений Толстого на английский язык, в том числе «Соединение и перевод четырех евангелий». О Тернере см. письма 1894 г., т. 67. После разговора с Т. А. Кузминской К. И. Тернер написал Черткову письмо от 29 июня, в котором выражал согласие перевести на английский язык «новое произведение», над которым работает Толстой. Однако, этот перевод не состоялся, может быть, вследствие причины, о которой писал Чертков Толстому в письме от 1 июля 1892 г.: «Если Turner возьмется перевести вашу книгу, то это будет очень хорошо. Боюсь только, что его религиозные взгляды, насколько я их знаю, могут послужить ему препятствием».

#### * 318.

1892 г. Июля 5. Я. П.


Мнѣ очень грустно весь нынѣшній день. Очень, очень грустно. Кажется, что запутался, живу не такъ, какъ надо (это даже навѣрное знаю), и выпутаться не знаю какъ: и на право дурно, и на лѣво дурно, и такъ оставаться дурно. Одно облегченье, когда подумаешь и почувствуешь, что это крестъ, и надо нести. Въ чемъ крестъ, трудно сказать: въ своихъ слабостяхъ и послѣдствіяхъ грѣха. И тяжело, тяжело иногда бываетъ. Нынче часа 3 ходилъ по лѣсу, молился и думалъ: хорошая молитва: Иже вездѣ сый и вся исполняяй, приди и вселися въ (ны) меня и очисти меня отъ всякой скверны и побѣди во мнѣ меня сквернаго и зажги меня любовью.[1]

И легче немного, но все грустно, грустно. Мнѣ не совѣстно писать это вамъ, п[отому] ч[то] знаю, что вы поймете меня не умомъ, — понимать тутъ нечего, — а сердцемъ.

Поша сейчасъ ѣдетъ,[2] и мнѣ жаль съ нимъ разстаться. Писанье мое тоже остановилось — не знаю, какъ кончить.

Причина моей тоски и физическая, должно быть, и нравственная: вчера былъ съ дѣтьми Таней и Левой разговоръ по случаю раздѣла.[3] Я засталъ ихъ на томъ, что они напали на Машу, упрекая ее въ томъ, что она отказывается отъ своей части. И мнѣ было очень грустно. Я никого не обижалъ, не сердился, но не люблю. И тяжело.[4] Пожалуйста, никому не показывайте это письмо и разорвите.[5]

То, что вы писали Левѣ,[6] что вы баринъ и издатель, нехорошо. Зачѣмъ баринъ, издатель? Зачѣмъ признавать себя въ какомъ нибудь положеніи? Мы всѣ люди слабые, стремящіеся быть лучшими, жить лучше. И зачѣмъ ставить себѣ предѣлъ? Это соблазнъ. Можетъ быть вы будете жить много лучше, чѣмъ вы себѣ представляете. Я стою одной ногой въ гробу и все надѣюсь и хочу жить лучше, и можетъ и буду. Можетъ и буду нищимъ съ сумой и умру въ навозѣ. За что же загораживать отъ себя возможность совершенства, ставить себѣ предѣлъ?

Дай вамъ Богъ быть въ любви со всѣми, т. е. имѣть жизнь вѣчную. Мучительно грустно, тяжело терять ее. Цѣлую васъ.

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в книге В. Жданова «Любовь в жизни Льва Толстого», кн. 2, М. 1928, стр. 111. На подлиннике надпись синим карандашом рукой Черткова: «Я. П, 2 Іюля № 313».

Сопоставляя это письмо с записью в Дневнике Толстого, которую он первоначально пометил 6 июля, а затем сделал оговорку: «Я, кажется, ошибся, что 6, нынче 5», можно убедиться, что письмо написано в один день с этой записью. Поэтому оно датируется 5 июля.

Письмо является припиской к письму П. И. Бирюкова, помеченному «2 июля 1892 г. Ясная поляна», в котором Бирюков писал Черткову, что заехал в Ясную поляну по пути из Самары в Костромскую губернию и что откладывает свою поездку к нему до осени.


1 Пересказ молитвы «Царю небесный», принятой в православной церкви и включавшейся во все молитвенники, издававшиеся синодом.

2 П. И. Бирюков уехал из Ясной поляны 5 июля, Толстой отметил в своем Дневнике от этого числа: «Здесь Поша и Страхов». С. А. Толстая в письме к Т. А. Кузминской от 5 июля писала: «Сегодня уезжают Ник. Ник. Страхов и ІІоша» (АТБ).

3 Об этом разговоре с Марьей Львовной Толстой в Дневнике сделал запись: «Вчера поразительный разговор детей. Таня, Лева внушают Маше, что она делает подлость, отказываясь от имения. Ее поступок заставляет их чувствовать неправду своего, а им надо быть правыми, и вот они стараются придумывать, почему поступок нехорош и подлость. Ужасно. Не могу писать. Уж я плакал и опять плакать хочется. Они говорят: мы сами бы хотели это сделать, да это было бы дурно. Жена говорит им: оставьте у меня. Они молчат. Ужасно».

Придя к убеждению о недопустимости владения собственностью и убедившись, что его семья решительно несогласна отказаться от собственности, Толстой еще в начале восьмидесятых годов устранился от хозяйственных дел, связанных с владением имуществом, но отказ этот не был закреплен юридически. В декабре 1890 г., в связи с присуждением двух крестьян за порубку леса в имении Ясная поляна к шестинедельному тюремному заключению и отказом С. А. Толстой их простить, Толстой решил отказаться от владения имуществом, не только фактически, но и формально, и в апреле 1891 г. подписал акт отказа. Окончательный раздел имущества Толстого произошел в июле 1892 г. 7 июля 1892 г. Толстой вместе с женою и со всеми совершеннолетними своими детьми, зa исключением Марии Львовны, засвидетельствовал акт раздела, которым всё имущество Толстого было разделено между всеми его детьми зa исключением дочери Марии. Была выделена соответствующая часть и С. А. Толстой, которая вместе с тем назначалась и опекуншей над имением малолетних детей Толстых: Андрея, Михаила, Ивана Львовичей и Александры Львовны. М. Л. Толстая отказалась от своей доли наследства, но братья и сестры взяли все же на себя обязательство выплатить ей ее часть, когда встретится в этом необходимость, и осуществили это решение в 1897 г., при выходе М. Л. Толстой замуж зa Н. Л. Оболенского.

4 Слова: Я никого не обижал, не сердился, но не люблю и тяжело вписаны между строк.

5 По сообщению Черткова, в тех случаях, когда Толстой просил Черткова уничтожить то или иное письмо, он немедленно уничтожал их в части, касавшейся третьих лиц. Относительно же тех писем, которые не касались третьих лиц, Чертков при ближайшем свидании просил у Толстого разрешение не уничтожать их, обещаясь не показывать их никому при жизни Толстого.

6 Упоминаемое Толстым письмо Черткова к Л. Л. Толстому в архивах не обнаружено.


На это письмо Чертков отвечал письмом от 14 июля, в котором писал: «Милый брат Лев Николаевич, вы были совсем правы, чувствуя, что я сердцем вас пойму в вашей грусти, и я был очень тронут тем, что вы написали мне в такое время. И между тем вот уже несколько дней прошло с получения мною вашего письма, и я всё не могу, просто не могу написать вам, несмотря на то, что всё думаю о вас, в такой я находился душевной пустоте. Теперь мне немного лучше, и я первым делом хочу хоть письменно побеседовать с вами. Первым моим желанием было поехать к вам; но мне трудно это осуществить, так как во время таких жаров, если днем не сижу спокойно в комнате, то у меня голова расстраивается, а больной головой я только причинял бы вам излишнее беспокойство. Утешать вас в вашей грусти конечно не стану: вам доступен Источник жизни и всякого утешения и ободрения...»

#### * 319.

1892 г. Августа 11. Я. П.


Боюсь, начинаю писать на письмѣ Ев[генія] Ивановича]1 и испорчу и нельзя будетъ переписать, а хочется написать на ваше послѣднее письмо о вашей милой, бѣдной женѣ. Paзсуждать мнѣ о ней и, главное, осуждать, мнѣ ужъ никакъ не приходится. Я болѣе «бѣдный», чѣмъ она, если и не ѣмъ мяса, но дѣлаю много хуже. Сказать же все таки скажу, чтó думалось, читая ваше письмо, и вы мнѣ и она скажетъ обо мнѣ, чтó мнѣ на пользу. Думалъ я вотъ чтó: Ужасно страшно усомниться въ истинности истины. Вѣдь стоитъ только усомниться въ томъ, что 2 меньше 3-хъ, и все пропало. Стоить усомниться въ томъ, что болѣе важное не болѣе важно, и всѣ соотношенія размѣровъ потеряются и все пропало. Пропало, главное, для насъ, для кот[орыхъ] не только нѣтъ другихъ утѣшеній, но нѣтъ и тѣхъ ширмъ, к[оторыми] прежде загораживалъ отъ себя то, чего не хотѣлъ видѣть. Ширмы всѣ эти стали прозрачны — насквозь все видишь. А то, чтó утѣшало и веселило, удручаетъ. Что если бъ мы съ вами вдругъ рѣшили, что хорошо бы поѣздить на охоту. Вѣдь не говоря ужъ о стыдѣ не передъ людьми, передь собой, радости ужъ не было бы the zest of the thing is gone.[2] А главное, послѣ охоты ужъ ничего бы не осталось для насъ святаго. Стоить только въ одномъ мѣстѣ надорвать холстъ и весь раздерется. Это дурная сторона того, что Галя начала опять ѣсть мясо, но хорошая та, что это отступленіе — шагъ назадъ, надрывъ въ полотнѣ она сдѣлала въ самомъ, въ самомъ безопасномъ мѣстѣ. Вѣдь она не одна: я увѣренъ, что на нее производится давленіе со всѣхъ сторонъ, да оно не можетъ не производиться, когда вся медицина это говоритъ. А больному нельзя не вѣрить медицинѣ. Вѣдь это намъ здоровымъ хорошо говорить. Это двѣ первыя мысли, кот[орыя] пришли мнѣ при чтеніи вашего письма. Теперь же, когда пишу, думаю: и вы знаете это также, какъ и я, и она знаетъ точно также, что жизнь, истинная жизнь, независима отъ здоровья, скорѣе въ обратномъ отношеніи. И что поддержаніе здоровья для жизни есть поразительная иллюзія. Я никогда такъ не жилъ, какъ когда болѣлъ, и никогда такъ мало не жилъ, не спускался низко, какъ когда ботѣлъ,[3] какъ ботва на картофелѣ. —

4 Прощайте, цѣлую васъ. Нынче получилъ чудесное письмо о жизни и страхѣ смерти отъ Русанова,[5] к[оторое] подтверждаете то, чтó пишу. Поша у насъ.

Л. Толстой.


Скажите Сопоцько, что я получилъ его письмо и очень радъ буду его видѣть;[6] но что я въ Ясной. Если же онъ хочетъ видѣть наше дѣло, то пусть заѣдетъ въ Бѣгичевку. Поша его приметъ и все ему покажетъ.


Печатается впервые. На подлиннике надпись рукой Черткова: «Я. П. 11 авг. № 314». Дата эта подтверждается словами Толстого: «нынче получил... письмо... Русанова». — На конверте письма Русанова имеется штемпель отправления: «Землянск, 9 августа», и надо думать, что оно должно было быть получено Толстым 11 августа.

Толстой отвечает на письмо Черткова от 22 июля и, может быть, и на другое письмо, не сохранившееся в архивах. В письме от 22 июля Чертков писал, что его удручает страх, с которым А. К. Черткова относится к болезням их ребенка: «Чувствуется в этом такое недоверие к богу. Вместе с тем ее очень жаль... но решительно не знаю, как ей помочь. Никакого ободрения она в этом случае от меня не принимает. Видно мое собственное отношение к тому, от кого всё зависит, мало для нее привлекательно и не внушает ей доверия. И действительно я верно слишком часто и много сам изменяю своему богу, для того чтобы других к нему приближать. А всё ж таки так хотелось бы, чтобы Галя откуда-нибудь получила бы ту духовную помощь в этом отношении, в которой она так нуждается, и которую, повидимому, она сама не в силах раздобыть...»

Возможно, что Чертков писал о настроении А.К. Чертковой и в другом письме, так как Толстой пишет ему в связи с известиями о том, что А. К. Черткова начала есть мясо для поддержания своего здоровья, о чем Чертков не упоминает в этом письме.


1 Повидимому, Толстой предполагал первоначально написать письмо в виде приписки к письму Е. И. Попова Черткову, но затем решил написать свое письмо на отдельном листке. Е. И. Попов приехал к Толстому в Бегичевку 24 июля с тем, чтобы помочь ему в качестве переписчика книги «Царство Божие внутри вас», рукопись которой он должен был по окончании отвезти к Черткову. Из Бегичевки Е. И. Попов переехал в Ясную поляну, где и продолжал помогать Толстому, переписывая его рукописи. Из Ясной поляны Е. И. Попов уехал около 20 ноября.

2 [соль вещи пропала].

3 Ботеть, то есть тучнеть — расти в ботву, а не в корень.

4 Абзац редактора.

5 Толстой имеет в виду письмо Русанова, начатое 10 июля и оконченное 8 августа (АТБ). В этом письме Русанов писал, что с конца 1885 года перестал лечиться от своей основной болезни — сухотки спинного мозга, и обращался к доктору только в случае или какой-нибудь новой болезни, неизвестной ему или такой известной, в которой он по опыту знал, что можно помочь. — «Впрочем, — писал Русанов, — обращаясь к врачу я оставляю за собой полную свободу следовать или не следовать его совету, руководствуясь собственными размышлениями... Вы спрашиваете, дорогой Лев Николаевич, о моем теперешнем отношении к смерти. Прежде до начала 1883 года (когда я познакомился с произведениями, написанными Вами после «Анны Карениной») я мучительно боялся смерти. Затем, благодаря Вам, перестал бояться и живу с тех пор спокойно. Только в редких случаях припадков головокружения, близких к потере сознания, бывших у меня раза четыре за последние годы, у меня к чрезвычайному огорчению и удивлению моему опять появлялось старинное тоскливобоязливое недоумение перед плотским концом... но припадок проходил и я опять начинал прежнюю державу свою. Каждый припадок я считаю экзаменом для себя, и мне всякий раз бывало больно, когда я не выдерживал его». (Далее Русанов писал о том, как при очень тяжелых болях у него дважды являлись мысли о допустимости самоубийства в таких случаях, но когда боли утихали, для него сразу же становилась несомненной непозволительность самоубийства «ни в каком случае».)

6 Михаил Аркадьевич Сопоцько (р. 1870), учился в Московском университете, откуда был исключен в 1890 г. в связи с студенческими беспорядками и весной того же года выслан в Вологодскую губ. на два года. Познакомившись с учением Толстого, примыкал некоторое время к его единомышленникам и даже распространял запрещенные цензурой сочинения Толстого. В 1896 г. Сопоцько был арестован и выслан в Олонецкую губернию, как политически неблагонадежный. Впоследствии стал деятелем «Союза русского народа», много писал против Толстого и его взглядов в крайне оскорбительных, переходящих в ругань, выражениях. Летом 1892 г. М. А. Сопоцько вместе с другими лицами, приглашенными Чертковым, работал по организации помощи голодающим в Воронежской губ. Толстой имеет в виду письмо Сопоцько от 4 августа, в котором он писал, что хотел бы приехать в Бегичевку к Толстому. В Бегичевку Сопоцько приехал в октябре 1892 г. и работал там, организуя столовые для помощи голодающим, зимою 1892—1893 гг. О М. А. Сопоцько см. письма 1893 г., т. 66.

#### * 320.

1892 г. Сентября 3. Я. П.


Давно нѣтъ отъ васъ писемъ. Напишите, пожалуйста, какъ все у васъ: всѣ ли живы и здоровы. Я боюсь за васъ и вашихъ. — Я живу по старому, много работаю съ Е[вгеніемъ] И[вановичемъ]. На дняхъ ѣду на нѣсколько дней въ Бѣгичевку, гдѣ сидитъ одинъ Поша.[1]И ему, думаю, очень тяжело одному. Такъ, пишите. Привѣтъ всѣмъ вашимъ.

Л. Т.


На обороте: Воронежской губерніи станція Россоша, Владиміру Григорьевичу Черткову.


Печатается впервые. Открытое письмо. На подлиннике надпись синим карандашом рукой Черткова: «№ 315 Я. П. 4 Сент. 92». Почтовые штемпели: «почтовый вагон 4 сент.» «почт.-тел. контора Россоша Ворон. губ. 7 сент. 1892 г.». Датируется днем, предшествовавшим почтовому штемпелю отправления.


1 П. И. Бирюков уехал в Бегичевку около 20 августа, побывав предварительно в Ясной поляне. О своей поездке в Бегичевку, Толстой сделал запись в дневнике от 15 сентября: «Два дня как я вернулся из Бегичевки, где пробыл три дня хорошо».

#### * 321.

1892 г. Сентября 27. Я. П.


Каждый день жду письма отъ васъ, вижу васъ во снѣ и думаю о васъ безпрестанно. Чтó съ вами? Отчего вы не напишете ни слова? Вы живы, и я видѣлъ вашъ почеркъ на конвертѣ письма Сапоцько.[1] Я вижу, до какой степени я дорожу вашей дружбой. Думаю, не огорчилъ ли я васъ чѣмъ нибудь, и не могу догадаться чѣмъ. Приходитъ мнѣ въ голову, что мое письмо къ Прокопенко,[2] кот[орое] переслалъ вамъ Евг[еній] Ив[ановичъ], произвело это. И потомъ — что нѣтъ. Во всякомъ случаѣ мнѣ дороги вы и ваша любовь ко мнѣ, и мнѣ тяжело разъединеніе съ вами и еще хуже недоразумѣніе, чему я не хочу вѣрить. — Нынче, молясь, я себя укорялъ за то, что приписываю слишкомъ большую важность человѣческимъ отношеніямъ, и старался освободиться отъ этаго. — Ну вотъ. Напишите же мнѣ пожалуйста, вы или Галя. —

Про себя ничего не имѣю сказать новаго: живу въ Ясной; жизнь идетъ, какъ заведенные часы, утро работаю усердно и много, потомъ хожу или пилю, потомъ читаю, вечеромъ письма или бесѣда. Работа подвигается. Написано 11 главъ и окончены и начерно написана 12-я гл[ава], составляющая заключеніе.[3] Ев[геній] Ив[ановичъ] очень помогаетъ мнѣ и мнѣ радостно видѣть, что его всѣ у насъ любятъ. Былъ тутъ Количка.[4] Нашъ кругъ уменьшается: — двое мальчиковъ въ Москвѣ,[5] и то жена, то Таня тамъ съ ними. Лева хочетъ съѣздить къ вамъ.[6] Я этому очень радъ. Пока прощайте. Цѣлую васъ.

Л. Толстой.


Передайте мой сердечный привѣтъ Лизав[етѣ] Ивановнѣ.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «Я. П. 28 сент. 92 № 316». В ответном письме от 1 октября Чертков обозначает дату комментируемого письма с большой определенностью: «только что получил ваше письмо от 28-го». Так как в письме Толстого дата отсутствует, то можно с уверенностью сказать, что Чертков определил ее по почтовому штемпелю отправления, и письмо следует, как обычно, датировать днем, предшествовавшим почтовому штемпелю отправления. Чертков не писал Толстому с 14 августа вследствие крайней занятости в связи с помощью голодающим и больным холерой и другими делами. Комментируемое письмо не является ответом на то или иное письмо Черткова, а вызвано тревогой, вследствие его продолжительного молчания.


1 М. А. Сопоцько в августе и в сентябре 1892 г. находился в Воронежской губ. и работал с Чертковым по организации помощи голодающим и холерным больным, и, вероятно, Чертков надписал для него адрес Толстого на одном из его писем к Толстому. Однако, конвертов с почерком Черткова среди писем Сопоцько к Толстому в архиве Толстого не имеется.

2 Семен Павлович Прокопенко (р. 1865) — хуторянин и народный учитель, участник земледельческой общины Байрачная, основанной в Харьковской губ. М. В. Алехиным. О С. П. Прокопенко см. письма 1892 г., т. 66.

Толстой в письме к С. П. Прокопенко от 14 августа 1892 г. (т. 66) решительно высказался против употребленного С. П. Прокопенко выражения «живой Христос», и у него явилось опасение, что Чертков, не раз возражавший против резких формулировок, задевающих людей, верующих в божественность Христа, мог быть недоволен тоном этого письма. Предположение это оказалось неверным, — Чертков в письме от 1 октября (см. примечания к письму № 323) выразил свое согласие с мыслями, высказанными в письме Толстого к Прокопенко.

3 Толстой имеет в виду книгу «Царство Божие внутри вас».

4 Николай Николаевич Ге, сын художника, навестил Толстого, повидимому, во второй половине августа или в начале сентября, получив письмо Толстого от 7 августа 1892 г., в котором Толстой писал: «приезд ваш, разумеется, для всех нас, а главное для меня, большая радость» (АТБ).

5 Сыновья Толстого Андрей и Михаил, учившиеся в это время в Москве в гимназии Л. И. Поливанова.

6 Чертков приглашал Л. Л. Толстого приехать к нему в Воронежскую губ. и работать вместе с ним по организации помощи голодающим и холерным больным. Л. Л. Толстой в письме от 5 сентября писал Черткову: «я всё еще не успокоился духом после воинской повинности и физически очень слаб и плох. Это причина, отчего я не еду сейчас к вам. Но, бог даст, поправлюсь и приеду» (AЧ). Намерение это Л. Л. Толстой не осуществил.

#### * 322.

1892 г. Октября 14. Я. П.


Я получилъ ваше письмо. Очень, очень былъ радъ. Буду писать.

Л. Т.


На обороте: Воронежской губ. Россоша

Владиміру Григорьевичу Черткову.


Печатается впервые. Открытое письмо. На подлиннике рукой Е. П. Соколова черным карандашом написано: «№ 317. 15 окт. 92, Я. П.». Почтовые штемпели: «Почтов. вагон Тула 15 окт. 1892», «почт.-тел. контора Россоша 18 окт. 1892».

Датируется днем, предшествовавшим почтовому штемпелю отправления.

Ответ на письмо Черткова от 1 октября. См. это письмо в примечаниях к письму № 323.

#### * 323.

1892 г. Октября 19. Я. П.


Поша вчера былъ у насъ и прочелъ ваше послѣднее письмо ко мнѣ и говорить: какое хорошее письмо, какъ онъ правдивъ! А я ему говорю: а я только что про васъ (про Пошу) думалъ: какой онъ пріятный, мягкій, добрый человѣкъ! Онъ не поступается своими убѣжденіями, не подделывается и вмѣстѣ съ тѣмъ никого не оскорбляетъ, всѣ его любятъ. Chacun a les défauts de ses qualités,[1] и обратное. И я въ васъ это люблю. И это, какъ и Поша говоритъ, особенно дорого, п[отому] ч[то] видишь, чтó нужно, чего тебѣ недостаетъ.

2 Письмо Прокопенко[3] и вообще все это настроеніе нѣкоторыхъ людей, ищущихъ опоры внѣ себя въ воображаемомъ, было не только очень интересно, но и очень полезно — для меня.

4 На дняхъ былъ здѣсь проѣздомъ съ Кавказа Хохловъ[5] — техникъ, прекрасный человѣкъ и правдивый. На немъ я видѣлъ ясно ту несостоятельность внѣшняго и большей частью тщеславнаго, для того, чтобы имѣть право считать себя лучше другихъ людей, усвоенія христіанскихъ нравственныхъ истинъ, во всякомъ случаѣ усвоенія, только умственнаго и не сердечнаго. Онъ искрененъ, не поддѣлалъ себѣ ничего замѣщающаго или подпирающаго того, чтó ужъ не держится, и видно, какъ прилѣпленное слюнями отлѣпилось, а во имя этого переломана вся жизнь, и совѣстно отказаться. Ему предстоитъ теперь для окончанія курса, кот[ораго] требуетъ отъ него отецъ, да и самому ему, я думаю, хочется, — нужно теперь говѣть, а потомъ отбывать воинскую повинность. И онъ такъ потерялъ всякую вѣру въ то, чтό разумно и добро, что впередъ готовится исполнить все это. Онъ же былъ самый решительный и радикальный исполнитель всего, не допускавшій никакихъ уступокъ и строго осуждавшій за всякія отклоненiя. Онъ былъ въ странномъ положеніи: исполнилъ все — отрекся отъ всего, довелъ жизнь до аскетизма, работаетъ мужицкую работу, всѣмъ уступаетъ и, исполнивъ все, испытываетъ полное неудовлетвореніе, тоску, въ родѣ того, какъ если бы человѣкъ, к[оторому] не нужно всѣмъ существомъ плотской любви, или хоть пищи, продѣлалъ бы добросовѣстно все, что дѣлается, и не испытывалъ бы ничего кромѣ тоски. Голодъ надо испытать духовный, божественный, и счастливы тѣ, у кого онъ былъ. У тѣхъ не будетъ вопроса: зачѣмъ? и попытокъ подставить подъ начатое, въ сущности ненужное для души, дѣло какое нибудь искусственное объясненіе. Много такихъ есть изъ нашихъ единовѣрцевъ. Таковъ Евд[окимъ] Плат[оновичъ].[6] Преждевременное искусственное принятіе истинъ, на кот[орыя] еще нѣтъ душевнаго запроса, часто задерживаетъ ихъ прочное и действенное водвореніе въ душѣ. —

Еще я вотъ что думалъ въ связи съ этимъ: ѣдетъ человѣкъ изъ Харькова отъ Алехиныхъ, или Полтавы, или даже отъ васъ ко мнѣ, или дальше къ Новоселову, ѣдетъ мимо десятка милліоновъ людей, считая ихъ чуждыми, для того, чтобы пріѣхать къ своимъ единовѣрцамъ въ Твери, Тулѣ, Воронежѣ. Въ родѣ того, какъ въ городѣ ѣдутъ господа въ гости изъ Морской на Конюшенную, и всѣ эти люди, среди к[оторыхъ] они проталкиваются, не люди, a помѣхи, a настоящіе для нихъ люди только тамъ на Морской или еще какой...[7]

Нѣтъ болѣе нехристіанскаго отношенія къ людямъ. Но для свѣтскихъ людей это простительно, это послѣдовательно. Но для людей, хотящихъ идти за Христомъ, нѣтъ болѣе антихристіанскаго отношенія — это отрицаніе того, что составляетъ сущность ученія. И какъ настоящій часъ есть единственный настоящій, так и тотъ, к[оторый] тутъ передо мной, чел[овѣкъ] есть настоящій, главный братъ. —

8 Я грѣшилъ этимъ и потому это и замѣтилъ, и буду стараться меньше грѣшить.

Работа моя идетъ, боюсь сказать, что приближается къ концу, я столько разъ это говорилъ, но несомнѣнно, что подвигаюсь, не безполезно тружусь надъ ней, и если вы спросите: когда надѣюсь кончить? Надѣюсь черезъ недѣлю.

Как я радъ, что вашему мальчику лучше. Хорошо, судя по письму.[9] Галю я все представляю такой, какою я видѣлъ ее подъ Москвою.[10] Какъ она теперь? Цѣлую васъ всѣхъ. Привѣтъ и любовь передайте Аполлову.[11]

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 180. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «Я. П. 19 ок. 92. № 318», на основании которой датируется письмо.

Ответ на письмо от 1 октября, в котором Чертков писал: «Нарочно начинаю наискосок для того, чтобы, не дожидаясь размаха, который обыкновенно ощущаю в конце письма к вам, сразу выбиться из всякой колеи и писать, как попало, чтò бог на душу пошлет. Только что получил ваше письмо от 28-го. Мне очень дорого то, чтò вы говорите о нашей дружбе. Я-то это всегда испытываю в высшей степени — эту потребность личного общения с вами; и рад видеть, что и вы хоть в некоторой степени испытываете то же. Понимаю молитву о непридавании чрезмерной важности человеческим отношениям: она праведная. Но не могу желать ослабления той связи, которая меня с вами соединяет и заставляет желать личного общения с вами, пока мы оба еще в условиях пространства и времени. Связь эта также праведная. И потому ежедневно пишу вам большие письма в своем воображении и со дня на день дожидаюсь спокойного часа для того, чтобы осуществить это на бумаге. Но час этот все не приходит... Как могли вы предположить хоть на минуту недоразумение между мной и вами по поводу ваших писем против божественности Христа?! Во-первых, если я с чем был бы положительно не согласен, то поспешил бы вам о том написать, как всегда делаю. А во-вторых, эти письма послужили для меня как бы термометром, по которому я заметил свое собственное изменение по отношению к этим вопросам с тех пор, как я, помните, бывало, просил вас выпускать в моих изданиях резкие отрицания искупления и т. п. Впрочем тогда и ваш тон бывал иной. Теперь же скажу вам искренно, что считаю высказанное вами в этих письмах не только умным и психологически верным, но нужным. А затем прибавлю, что сказанное вами еще не со всех сторон исчерпывает вопрос. Остается, как мне кажется, вполне законное чувство, о котором упоминается еще в учении 12 Апостолов о том, что бог там, где вы о нем узнали... Меня не удивляет, что вам было трудно догадаться, чем вы меня огорчили; это было бы столь же трудно узнать мне, как и вам. Кроме, как светлым и радостным, вы меня ничем не дарите. Теперь расскажу вам то, с чего, до получения вашего последнего письма, собирался начать. — Впрочем раньше скажу еще одно: вы очень заняты своей работой; но по вечерам, как говорите, иногда пишете письма; когда вам некогда бывает писать мне, и если вы при этом хотели бы тем не менее сделать мне удовольствие, то поручайте кому-нибудь списывать ваши письма к другим лицам и присылайте мне эти копии, чем вы не только доставите мне одну из величайших радостей, мне доступных, но оживите общение между нами и внесете еще материал в мой Свод ваших мыслей, которым продолжаю заниматься среди всей моей суеты, находя в этом отдохновение, освежение и сознание того, что, если польза всего остального и бывает иногда сомнительна, за то польза этого дела несомненна. ... Хотел прибавить несколько слов еще по поводу недовольства против меня вашей жены. До меня дошло, что она в особенности была сердита на мои слова о том, будто она ваш крест, и еще, что всё кончено между ею и мною. На это я хотел бы только ей сказать, что ведь слова о кресте я тщательно вымарал из моего письма к ней, и сделал это единственно потому, что написал их сгоряча и, перечитывая, почувствовал, что не имею никакого права этого решать, что это, вопрос о кресте, именно, как Софья Андреевна сама потом выразилась, дело между вами обоими и богом, в которое никому не следует вторгаться. Если же я не вымарал этого замечания из копии письма, которую я послал вам, то это потому, что я привык показывать вам себя голышем, т. е. столько же свое скверное, как и хорошее, в том простом расчете, что, зная мое скверное, вы можете помогать мне освобождаться от него, что и оправдалось в данном случае, так как это вызвало с вашей стороны тот добрый отзыв о Софье Андреевне, который и поправил мое увлечение. — Что же касается до того, что всё кончено между нами, то я никак не могу помириться с этою мыслью; и добрый поклон, который Софья Андреевна нам послала после того в своем письме, меня несколько утешил. Я никак не могу и не хочу причислить Софью Андреевну к числу тех лиц, которые, откровенно высказывая другим то, чтò они сами думают, не выносят неодобрительной в каком-нибудь отношении к ним самим откровенности со стороны других. Достоинство в прямоте и откровенности бывает только тогда, когда они допускают взаимность; и я до сих пор так и смотрел на Софью Андреевну, как на человека, который вообще ценит прямоту и в себе, и в других, а не делает из нее свою исключительную монополию; и в этом представлении о ней мне не хотелось бы разочаровываться. К тому же она сама совсем запуталась бы в своих отношениях к людям, еслиб совсем отворачивалась от тех немногих, которые откровенно высказывают ей в глаза то, что многие (справедливо или несправедливо — это другой вопрос), — думают и говорят за ее спиной. Главное же то, что я сердечно, истинно предан душою всему тому, что близко и дорого вам, и потому не могу не испытывать самой дружелюбной преданности всей вашей семье, начиная, следовательно, с вашей жены. — Говоря о вашей семье, но теперь совсем не о Софье Андреевне, мне хочется высказать вам то впечатление, которое я последнее время часто выношу из рассказов лиц, бывавших у вас, но сами вовсе не отдающих себе отчета в этом моем впечатлении. Впечатление это тяжелое: мне кажется, что вокруг вас развивается несколько, как это сказать, — ну «придворная» что ли атмосфера. Т. е., что лица к вам близкие, — и чем они сознают себя ближе к вашему сердцу, тем более, — сплочиваются в маленький тесный кружок, будто бы больше других вас оберегающий и будто бы лучше понимающий, — кружок, относящийся как к чему-то внешнему, но — так сказать — привилегированному ко всякому, как им представляется, «вторжению» в свою кружковую область посторонних лиц, мнений и т. п. И при этом, как и бывает во всяких «придворных кружках» — «les absents ont toujours tort», и надобно показываться от времени до времени «при дворе» для того, чтобы не быть совсем исключенным из этого привилегированного кружка. Это я замечаю, или думается мне, что я замечаю не на себе одном, а вообще на отношениях к «посетителям» вашего дома. Между прочим же я этим самым объясняю себе то, что из всех ваших детей ко мне наименее снисходительно относится наиближайшая к вам Марья Львовна, к которой я с своей стороны, кроме доброго чувства никогда ничего не желал испытывать. Кто же успеет пожить побольше в кругу ваших окружающих, как например теперь Евгений Иванович, тот как бы в силу своей очевидной близости к вам как бы завоевывает и себе место в «придворном» кружке, становится сам «привилегированным», и быть может сам до некоторой степени заражается придворным духом. Не знаю, выражаюсь ли я достаточно ясно; но таково мое впечатление, полученное мною совсем à contre coeur, и которое сообщаю вам на всякий случай, помимо всякого своего личного побуждения (поверьте этому, дорогой Лев Николаевич, а то вы меня не поймете), и с полною готовностью, желанием даже, быть разубежденным»...


1 [Каждый имеет недостатки своих достоинств.]

2 Абзац редактора.

3 О С. П. Прокопенко см. прим. к письму № 321.

4 Абзац редактора.

5 Петр Галактионович Хохлов. О нем см. прим. к письму № 293.

6 Евдоким Платонович Соколов. О нем см. письмо № 314.

7 Морская и Конюшенная улицы, которые в Петербурге того времени считались аристократическими.

8 Абзац редактора.

9 В письме от 1 октября Чертков писал, что его сын Дима чувствует себя хорошо и быстро развивается.

10 Толстой имеет в виду свое посещение Чертковых в первых числах января 1888 г., когда они жили под Москвой в имении Пашковых «Крекшино». См. т. 86, стр. 112.

11 Александр Иванович Аполлов (1864—1893) — священник, имевший приход в Ставропольской губернии, сделавшийся единомышленником Толстого и подавший в 1889 году своему епархиальному архиерею обширную записку, в которой излагал свои новые взгляды и описывал путь, каким к ним пришел. О нем см. т. 86, стр. 239, 240. В письме от 1 октября Чертков писал об Аполлове: «У нас сейчас Аполлов с своим 5-летним сыном, остальные два ребенка у матери, бросившей его и вернувшейся к своим родителям. Он очень симпатичен — тих и кроток, умен и чуток. Но он продолжать был уже не в силах. «Язык заплетался при богослужении». Опять заявил, что хочет уйти из священства. Но еще не выпускают. Дело это теперь в Синоде, и он совсем не знает, что дальше будет, хотя надеется, что освободится от рясы».

#### * 324.

1892 г. Октября 30. Я. П.


Получилъ въ одинъ день, вчера 29, ваши оба письма. И какъ я обрадовался было. Ну видно нельзя до другаго раза. Заявленіе ваше я нынче посылаю ѣ газету Рус[скіе] Вѣд[омости] черезъ жену.[1] Письмо къ Гапгудъ[2] мнѣ не нравится и я — пожалуйста, не сердитесь — совѣтовалъ бы не посылать его. Я по тону ея писемъ видѣлъ, что она устала и ей надоѣло это дѣло. Кромѣ того, когда у насъ ужъ такъ охладѣли, то въ Амер[икѣ], гдѣ все дѣло б[ыло] въ томъ главное, ч[тобы] показать сочувствіе Россіи, ужъ очень охладѣли. Я думаю, что ничего не выйдетъ изъ этаго, да и обращаться прямо просить, по моему, не хорошо. Я письмо удержу у себя. Если велите послать, я пошлю. Задержка недѣля или меньше я думаю, не бѣда. Лева въ Петерб[ургѣ], поѣхалъ отбывать воин[скую] пов[инность] въ стрѣлк[овомъ] батальонѣ И[мператорской] Ф[амиліи].[3] Наши средства всѣ распредѣлены и ихъ даже не достанетъ. Но я не отчаиваюсь, что на вашъ зовъ откликнутся, да мож[етъ] б[ыть] и мнѣ удастся что нибудь сдѣлать въ этомъ отношеніи — чего очень хочется. Пока прощайте. Дорогого Матв[ѣя] Ник[олаевича] обнимаю.[4] Надѣюсь, что васъ задержала не болѣзнь Гали.

Л. Т.


На обороте: Воронежск. губ., Россоша.

Владиміру Григорьевичу Черткову.


Публикуется впервые. Письмо написано на бланке закрытого письма (секретка). На подлиннике черным карандашом надпись рукой Е. П. Соколова: «№ 319 30 октября 92 г.» Почтовые штемпели: «почтовый вагон 30 октября 1892», «почт.-тел. контора Россоша 2 ноя. 1892». Датируется на основании слов Толстого: «вчера 29».

Ответ на письма Черткова от 17 и 24 октября и на телеграмму Черткова, полученную Толстым 30 октября. В первом из этих писем Чертков писал: «Посылаю вам письмо, которое я стараюсь поместить в газетах. Содержание его, к сожалению, не преувеличено. Здесь готовится что-то ужасное; одним словом настоящий голод. Мне очень хотелось бы, чтобы вы поподробнее и несомненнее узнали о положении здешнего населения, так как вы находитесь в таком положении, что, если только сознаете, что следует, то можете очень существенно помочь и предупредить много страдания... В конце месяца Ростовцев хочет совсем переехать сюда, в Ржевск, постоянно заведывать хозяйственной помощью населению. Так что недостатка в опытных управителях у нас не предвидится. Но материальных средств у нас в сравнении с тем, чтò нужно, ужасно мало. Я с своей стороны помогаю, как могу, круглый год. На предстоящую зиму (до 1 Мая) у меня моих личных средств остается для этой цели около 6 т. рублей. Но для того, чтобы запастись своевременно хоть отчасти тем, что, как теперь ясно видно, будет необходимо зимой для самой элементарной помощи, т. е. просто для того, чтобы не голодали, следовало бы сейчас иметь в своем распоряжении по крайней мере еще 10 тысяч. При этом я разумею, конечно, ближайший к нам район населения, в котором мы можем сами лично наблюдать за тем, что делается. Можете ли вы принять участие в доставлении нам этих материальных средств?... Другое, чем вы можете помочь, это попросите кого-нибудь из ваших домашних от вашего имени послать прилагаемое заявление в «Русские ведомости», прося их поместить его в газете в виде письма в редакцию. (В «Новое время» я уже послал; но можно большего ожидать от читателей «Русских ведомостей».) — Наконец, третье: не припишете ли вы несколько слов от себя к прилагаемому письму к г-же Гапгуд: это способствовало бы тому, что мы получили бы, быть может, из Америки весьма существенную поддержку. Очень, очень прошу вас, дорогой друг Лев Николаевич, сделайте что можете для того, чтобы помочь нам».

К этому письму Чертков приложил два своих письма — одно, от 17 октября, американской переводчице Толстого Изабелле Гапгуд с просьбой организовать в Америке сбор средств в пользу голодающих, другое, от 15 октября, в редакции газет. В этом письме Чертков писал: о голоде и в южных уездах Воронежской губернии — Богучарском и Острогожском — и цынге, давшей значительную смертность. Сообщая об этих фактах, Чертков обращался с просьбой делать пожертвования в пользу пострадавших от неурожая.

В письме от 24 октября Чертков писал, что собирается проводить до Москвы свою мать, уезжавшую из своего имения в Петербург, причем на обратном пути заедет в Ясную поляну. Телеграммой, несохранившейся в архиве Толстого, Чертков известил, что поездка его не может осуществиться.


1 Толстой переслал жене письмо Черткова в редакции газет при своем письме от 30 ноября, в котором он просил С. А. Толстую направить письмо Черткова в редакцию газеты «Русские ведомости». Письма Черткова не было напечатано, так как цензура отказалась его пропустить.

2 Изабелла Гапгуд (Isabel Florence Hapgood) — американка, переводчица и журналистка, переведшая на английский язык книгу Толстого «О жизни», была в России и посетила Толстого в Ясной поляне. Об этом посещении ею написана статья, напечатанная в 1892 г. в журнале «Atlantic», содержание которой изложено в журнале «Исторический вестник» 1892, т. XLVII, стр. 279. Об Изабелле Гапгуд см. письма 1893 г., т. 66. Письмо Черткова к Гапгуд Толстым не было отослано адресатке по мотивам, изложенным в письме № 325.

3 Л. Л. Толстой был призван к отбыванию воинской повинности и зачислен в стрелковый батальон императорской фамилии. 25 октября он выехал в Царское село, где стоял его батальон, но вскоре был отчислен, как непригодный к военной службе.

4 Вместе со своим письмом от 17 октября Чертков послал Толстому письмо, которое получил от М. Н. Чистякова. В письме этом Чистяков, объезжавший пострадавшие от неурожая деревни Воронежской губернии, писал Черткову о тяжелом настроении, которое он испытывает под влиянием получаемых им впечатлений.

#### * 325.

1892 г. Ноября 16. Я. П.


Получилъ ваше письмо. Спасибо. Отвѣчу подробно послѣ. Постараюсь сдѣлать то, что вы хотите. Но вѣдь это не вполне отъ меня зависитъ. А я самъ желалъ бы помочь этой общей бѣдѣ, страшной бѣдѣ.[1]

Письмо Гап[гудъ], я думаю, не надо посылать, п[отому] ч[то]: 1) не будетъ успѣха, а 2) своимъ ближе помочь, чѣмъ чужимъ. И въ той прошлогодней помощи[2] б[ыло] много для другихъ кромѣ, какъ для добра, цѣлей.

Какъ жаль, что Ваня не заѣхалъ къ намъ.[3] Цѣлуйте его.

Привѣтъ Галѣ.


На обороте: Воронежской губерніи Россоша.

Владиміру Григорьевичу Черткову.


Публикуется впервые. Открытое письмо. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «Я. П. 20 нояб. 92 № 319». Число 319 зачеркнуто и написано 320. Почтовые штемпели: «почтовый вагон 17 нояб. 1892», «почт.-тел. контора Россоша 20 нояб. 1892». Датируется днем, предшествовавшим дате почтового штемпеля.

Ответ на письмо Черткова, которое сохранилось в архиве Черткова без начала. На письме пометка, сделанная не Чертковым, а другим лицом: отправлено 11 ноября. В этом письме Чертков между прочим писал: «...Как хотелось бы, Лев Николаевич, чтобы вы приписали хоть несколько мыслей (хоть один денек на этом сосредоточились бы) к той книге о блудной заразе, которую я вам послал в рукописи, не сумев сам написать необходимое заключение. Мы тогда могли бы напечатать ее и пустить в обращение. И многим, многим она была бы на пользу, многим послужила бы предостережением, и указала бы на путь избавления от власти плоти. Всею душою прошу вас, Лев Николаевич, напишите хоть что-нибудь. Если скажете хоть только несколько слов, то наверное в них будет суть того, что нужно: я это из опыта знаю — Получил я ваше письмо, разочаровавшее меня по всем трем пунктам, по которым я к вам обратился. (Письмо мое в газетах не может быть помещено, вследствие правительственного запрета.) Я слишком вам доверяю, дорогой Лев Николаевич, для того, чтобы досадовать на вас за то, чтò и как вы находите лучше. И потому прошу вас разорвать мое письмо к Г-же Гапгуд. Но вместе с тем прошу вас сообщите мне хоть намеком, во 1-х, чтò именно вам не понравилось в этом письме, а во 2-х, почему по вашему нехорошо обращаться прямо просить. Положение голодающих и долженствующих голодать и мерзнуть здесь ужасно, я испытываю потребность обращаться за помощью ко всем к кому возможно, и чувствую, что это от чистого сердца. Но мне слишком тяжело, в чем бы то ни было вас не понимать. Хотелось бы и в этом вас понять и сойтись с вами; и потому, прошу вас, объясните мне хоть в самых общих чертах, почему не хорошо просить? И так буду ждать вашего ответа, надеюсь скорого. Пишите почаще, дорогой друг, хоть по несколько слов. Бывает время, когда ваши письма мне особенно нужны, и теперь как раз такое время».


1 Толстой имеет в виду просьбу Черткова прибавить несколько мыслей к составленной им книге о половых отношениях, вышедшей под заглавием: «Тайный порок», изд. «Посредник», М. 1894.

2 В 1891 и 1892 гг. за границей был открыт сбор средств и муки для помощи голодающим в России. По сообщению журнала «Русское богатство» (1892, 2, стр. 123—126) из Америки было отправлено три парохода с хлебом для русских голодающих и «американские пожертвования» в какие-нибудь два месяца достигли уже одного миллиона рублей. В Англии была открыта подписка по сбору пожертвований для голодающих и создан для этой цели специальный комитет, причем значительная часть собранных им средств была переслана в распоряжение Толстого. Кроме того, английские квакеры оказывали помощь голодающим, собрав для этой цели фонд в 26 тысяч фунтов стерлингов. О помощи американцев и англичан голодающим см. журнал «Неделя» за 1892 г. №№ 2, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 19, 21, 45.

3 И. И. Горбунов уехал в сентябре 1892 г. из Воронежской губ. в Петербург с целью устроить лечение своего брата и помочь ему найти место и на обратном пути предполагал заехать в Ясную поляну. В письме от 12 октября И. И. Горбунов сообщил Черткову, что выедет из Петербурга не позднее 25 октября, и писал о поездке в Ясную поляну: «Если.. поручишь заехать к Льву Николаевичу, то [пришли] рублей на 10 больше. Хотя, если ничего особенного не нужно, я бы не заезжал к Льву Николаевичу, а поехал бы прямо — я буду спешить, а заездов на один день я не люблю, потому что ничего не успеваю сказать. Притом я вообще чувствую себя усталым» (AЧ).

#### * 326.

1892 г. Декабря 11. Москва.


Получилъ ваше письмо, милый другъ, съ вашей статьей[1] и отрывками моей. Я не согласенъ съ вами. Мнѣ кажется, что сказано ясно, что всякій разъ, когда болѣе жестокіе элементы всплываютъ наверхъ, т. е. захватываютъ власть, то они, дѣлаясь добрѣе и спускаясь внизъ, дѣлаютъ всю массу добрѣе, и слѣдующіе самые жестокіе менѣе жестоки, чѣмъ предшествующіе. Такъ что насиліе этимъ самымъ постоянно уничтожается.

Заключительный періодъ правда, что дурно выраженъ, и я поправляю его такъ: И пот[ому] утвержденіе защитниковъ госуд[арственнаго] насилія о томъ, что, если упразднить государств[енное] насиліе, то злые будутъ властвовать надъ добрыми, не только не доказываетъ того, чтобы это (властвованіе злыхъ надъ добрыми) было опасно, т[акъ] к[акъ] это самое и происходитъ при госуд[арственномъ] насиліи, но напротивъ доказываетъ то, что государств[енное] насиліе, дающее возможность злымъ властвовать надъ добрыми, и есть то зло, к[оторое] желательно уничтожить и к[оторое] постоянно уничтожается самою жизнью.[2]

Мнѣ кажется, что такъ ясно. Во всякомъ случаѣ лучше не могу и ужъ оставьте такъ.

Въ 12 главѣ есть варьянты небольшіе, к[оторые] вѣроятно пришлетъ вамъ Маша съ этимъ же письмомъ.[3] Заключеніе пишу и продолжаю быть въ заблужденіи, что оно хорошо и подвигается къ лучше[му], и можетъ быть кончено каждый день. —

Никогда такъ напряженно не работалъ, какъ всѣ эти послѣдніе месяцы. Отъ этого не могу и ничѣмъ другимъ заниматься. Не могу и обдумать заключенія къ вашей статьѣ о полов[ыхъ] отношеніяхъ,[4] не могу и поправить статью объ убійствѣ. Я ее прочелъ, и она мнѣ, и не одному мнѣ, — очень понравилась. Недостатки ея — какой то пышный литературный языкъ, длинноты, но зато ясный и часто сильный. Въ вступленіи выписки изъ статей, мнѣ кажется, ненужны и слабы въ сравненіи съ серьезностью содержанія самой статьи. — Доводы противъ полезности очень сильны и хороши, хотя какъ будто слишкомъ серьезно важно изложеніе всей сущности вѣры для объясненія частнаго вопроса. Но иначе, я думаю, нельзя, и хорошо. Потомъ доводы противъ того, что съѣдятъ насъ звѣри и насѣкомыя, не такъ сильны, да и ненужны. Доводы нравственные, стоящіе впереди, лучше отвѣчаютъ на это. А потомъ, есть ли у васъ — для меня главный доводъ (я не вполнѣ дочелъ, да, кажется, нѣтъ), — доводъ о томъ, что не убій никого — идеалъ, и въ достиженіи его мы всѣ доходимъ до того высшаго предѣла, до к[отораго] можемъ, одни — до человѣка, другіе — до млекопитающ[ихся], третьи — до хоть насѣкомаго, и конца, слава Богу, нѣтъ. Статью читалъ вслухъ. Были умные, но не раздѣляющіе нашихъ взглядовъ люди, и всѣ нашли ее очень сильной.

Цѣлую васъ. Привѣтъ всѣмъ вашимъ.

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в ТЕ 1913, стр. 101; «Толстой и Чертков», стр. 161 и 162. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «М. 12 дек. 92 № 320». Число 320 зачеркнуто и написано 321. Датируется на основании сопоставления со следующим письмом, написанным на другой день и датируемым «12 декабря».

Ответ на письмо Черткова от 6 декабря, полученное Толстым в Москве 9 декабря, как это видно по почтовому штемпелю на конверте. В этом письме Чертков писал:

«...Статья ваша переписывается в три руки. На всякий случай посылаю вам отметку мою к концу X главы. Быть может это с моей стороны недомыслие; но кажется, что на всякий случай лучше сообщить вам. Вообще эти последние главы мне нравятся не меньше всего остального, т. е. нравятся настолько и так, что не решаюсь определять словами. Думаю, что книга эта внушена нашим Отцом, вдохновлена им и сделает свое божеское дело среди людей.

Посылаю вам бандеролью то, что я написал об убийстве. Главу III вы уже читали, только в ней со знака NЗ на поле (в конце) было потом прибавлено. Всё остальное содержание статьи уже сложилось и округлилось в моем сознании, и кажется мне, что для того, чтобы ее окончить, мне нужно только несколько дней сосредоточенного внимания. Но сейчас я занят другим и пользуюсь этим временем, чтобы показать вам те несколько глав, которые я исподволь, между делом, успел прибавить за последнее время. Хотелось бы очень узнать от вас, находите ли вы, что стòит мне продолжать. Когда будете читать, то вычеркивайте всё ненужное и слабое, хотя бы и пришлось всё под ряд вычеркнуть. Если вспомните какой-нибудь литературный материал на эту тему, то пожалуйста укажите, так как мне хотелось бы воспользоваться всем, чтò уже успело выяснить человеческое сознание в связи с этим вопросом. (Самая главная глава этой статьи должна быть заключительная, не полемическая, которая еще не написана, но готова у меня в душе и очень близка мне к сердцу.)...

Вся X глава сильна, ясна и неотразима до стр. 15 (См. NЗ). Излагаемая с этого места мысль об отрезвляющем и смягчающем влиянии власти, если она и справедлива — изложена слишком голословно. Одно сравнение с процессом кипения воды не достаточно убедительно. Мысль эта настолько нова и обоюдоострая, что требует более обстоятельного обоснования и доказательства. В таком же виде она, как мне кажется, представляет самое неубедительное место книги; для меня лично — единственное неубедительное и оставляющее впечатление чего-то недосказанного и неудовлетворительного.

Самый же заключительный параграф главы неясен по своей конструкции. Невольно является вопрос: если насилие очищает и смягчает насилующих, то каким образом из этого вытекает (там сказано: «и потому»), что «уничтожение государственного насилия всегда желательно?»

К письму Черткова приложена выписка из 10 главы книги «Царство Божие внутри нас».


1 Рукопись статьи Черткова о вегетарианстве, первоначально озаглавленной «Не убий», впервые напечатанной в журнале «Вегетарианское Обозрение» 1911, №№ 1—5, под заглавием «Об убийстве живых существ» и впоследствии изданной отдельно под заглавием: В. Чертков, «Жизнь одна» (об убийстве живых существ), изд. «Посредник», М. 1912.

2 Отрывок, начиная со слов: «и потому утверждение защитников государственной власти» — до конца абзаца вошел в главу X книги «Царства Божия», но в процессе работы Толстого превратился из заключительного периода в одну из фраз, находящихся приблизительно в середине текста этой главы. См. Л. Н. Толстой, «Царство Божие внутри вас», второе издание «Свободного слова», A. Tchertkoff, Christchurch, Hants. England, 1902, стр. 92.

3 M. Л. Толстая в бездатном письме, на котором имеется пометка Черткова «М. 27 дек. 92 г.», писала Черткову: «посылаю вам поправленное место из XII главы... Над заключением отец продолжает всё так же усиленно и много работать, но, как сам говорит, совсем не знает, когда это кончит: завтра-ли, через год-ли» (AЧ).

4 Статья Черткова о половом вопросе, включенная, как предисловие, к сборнику «Тайный порок. Трезвые мысли о половых отношениях», изд. «Посредника» для интеллигентных читателей № XXIX, М. 1894. Заключение к этой статье Толстым не было написано.

#### * 327.

1892 г. Декабря 12. Москва.


Вчера писалъ вамъ послѣ 6 писемъ и усталый. Кое что не досказалъ.

1) Читать вслухъ вашу статью начали со 2-й главы и дочли до 4-й главы включительно. Я сейчасъ еще разъ перечелъ и дочелъ то, чего не читалъ. Статья очень, очень хороша. Но послѣдняя глава о томъ духовномъ орудіи, к[оторое] выработается въ человѣчествѣ, мнѣ не нравится. Надо болѣе ясные и твердые доводы. И такіе есть: то, что взаимное отношеніе животныхъ, истребляющихъ другъ друга, защищаетъ и людей, и другія животныя отъ уничтоженія; и то, что доброта есть свойственное человѣку орудіе защиты, какъ издаваемый запахъ или быстрыя ноги другихъ животныхъ. Мысль же о духовныхъ неизвѣстныхъ, но чаемыхъ нами въ будущемъ орудіяхъ, мож[етъ] б[ыть] высказана, какъ дополненіе, но не как основной доводъ. Основное все хорошо. Что дѣлать съ рукописью?

Л. Т.


На обороте: Воронежской губ. Россоша

В. Г. Черткову.


Публикуется впервые. Написано на бланке закрытого письма (секретка). На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «М. 13 Дек. 92 № 321». Число 321 зачеркнуто и написано 322. Почтовые штемпели: «Москва 12 дек. 1892», «Москва 13 дек. 1892», «почт.-тел. контора Россошь 15 декабря 1892 г.». Датируется днем первого почтового штемпеля отправления.

Продолжение предшествовавшего письма Черткову от 11 декабря о его статье «Не убий».

#### * 328.

1892 г. Декабря 26. Москва.


Вчера получилъ ваше письмо, милый другъ, и спѣшу вамъ отвѣтить. Меблирован[ныя] комнаты, кажется, ближайшія на Смолен[скомъ] рынкѣ. Впрочемъ я еще посмотрю. У насъ постоянно пріѣзжаютъ, но расположеніе жены васъ принять существуетъ, и пот[ому] пріѣзжайте къ намъ, найдете мѣсто.

Вчера неожиданно пріѣхалъ Лева. Его выпустили изъ военной службы послѣ 11/2 мѣс[яцевъ]. Не могу объяснить себѣ, почему. Подъ предлогомъ слабости его.[1]

2 Аполлова тетрадь у меня. Очень интересна и хороша «Исповѣдь», «Христосъ» и «Ради Христа».[3] Увидимся, чему очень радъ, равно и Емельяну, еще поговоримъ.[4]

Очень радуюсь васъ всѣхъ видѣть.

Никакъ не пойму, чего вы не понимаете.[5] И мнѣ это очень жаль. То, что я говорю, мнѣ такъ ясно, какъ то, что я вижу совершающимся, не переставая, передъ глазами, и не могу не сказать того, что я вижу и всѣ видятъ, и не могу не удивляться, что вы не видите. Вы что-то другое тутъ думаете.

Есть просвѣщеніе внутреннее, духовное, и есть просвѣщеніе внѣшнее, материяльное, не равное первому, но идущему къ той же цѣли. И вотъ, это внѣшнее матерьяльное просвѣщеніе совершается посредствомъ успѣха власти, т. е. роскоши и всѣхъ удовлетворенiй страстей, и сознанія тщеты всего этого. Совершается то, что сказалъ Христосъ: горе вамъ, богатымъ; заботы, катарры желудка, пресыщеніе, скука, и отъ того нѣтъ того грубаго стремленія къ власти, къ роскоши. Равные два человѣка по душевнымъ свойствамъ: одинъ, идущій снизу вверхъ обществен[ной] лѣстницы, и другой, стоящій наверху ея. Второй сдѣлаетъ меньше дурного, будетъ мягче. Да это происходитъ цѣлыми поколѣніями.

Да мнѣ совѣстно толковать то, что такъ очевидно. Вѣрно у васъ есть какая нибудь мысль, которой это мѣшаетъ. Я только этимъ могу объяснить. Ну, когда увидимся, поговоримъ.

Пока прощайте. Все также занятъ своей работой. Мнѣ ужъ начинаетъ иногда казаться, что я поглупѣлъ. Привѣтъ Галѣ, Ванѣ, дорогому Евг[енію] Ив[ановичу], часто поминаемъ о немъ, Аполлову.

Бога не надуешь, и отъ закона его не уйдешь: если человѣкъ не хочетъ послушаться голоса разума и любви, и не идетъ добровольно, сознательно за Христомъ, то, идя широкимъ мірскимъ путемъ — власти, роскоши, приходитъ длиннымъ обходомъ, страданіями, къ тому же, къ сознанію истинности единаго пути. Я очень дорожу и радъ былъ, когда мнѣ уяснилось это; а вы хотите почему то, чтобъ это было не такъ.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 101. На подлиннике надпись карандашом рукой Черткова: «М. 28 Дек. 92. № 323».

Письмо датируется на основании слов: «вчера получил ваше письмо». На конверте письма Черткова имеется штемпель: «Москва 25 декабря 1892». Ответ на письмо Черткова от 20 декабря 1892 года, в котором Чертков писал: «Когда в вашем последнем письме я прочел, что вы только что написали 6 писем, то у меня сердце так и защемило, как всегда бывает, когда узнаю о существовании ваших писем, мне незнакомых. Я придаю и не могу не придавать особенного значения вашим письмам; и кроме того очень их люблю, так как они как бы заменяют отчасти маленькое, мимолетное свиданье с вами. Как жаль, что они не все списываются.... Аполлов приехал к нам окончательно для того, чтобы участвовать в литературных работах «Посредника». Я очень, очень ему рад и как незаменимому сотруднику по этой части и как товарищу, общение с которым мне дорого и одобрительно. Очень я его полюбил. — Кстати, получили ли вы его рукописи — сказки и исповедь — которые я послал в Тулу как раз, когда вы оттуда уехали, и какое впечатление они на вас произвели? Пожалуйста не забудьте ответить на этот вопрос, а то буду беспокоиться за их судьбу. — В январе я думаю вместе с Емельяном и Аполловым вас навестить в Москве. — Для них это будет большая радость и польза на всю жизнь. В виду этого и во избежание лишних телеграмм прошу вас предупреждать меня, если вы будете уезжать из Москвы. Сообщите пожалуйста также, какие ближайшие к вам меблированные подходящие комнаты для того, чтобы мы могли туда направиться прямо со станции. Что касается лично до меня, то ради ближайшего общения с вами мне было бы особенно дорого остановиться эти дня два у вас. Я живо сохранил в памяти доброе, радушное гостеприимство, которое Софья Андреевна мне всегда оказывала; но не знаю, не стала ли теперь моя личность ей противною (что было бы вполне естественно). И потому прошу вас сообщите мне, могу ли я или нет, воспользоваться истинным для меня счастьем остановиться у вас? — Я внимательно переписал ваше письмо и слова по поводу окончания X главы, и всё мысленно возвращаюсь к этому вопросу. За это место в статье я больше не беспокоюсь, раз вы обратили внимание и нашли его достаточно ясным; но я лично, должно быть, в этом случае страдаю от какого-нибудь недомыслия: никак не могу взять в толк, каким образом практикование насилия смягчает насильников? И чем больше об этом думаю, тем непонятнее мне это становится. Правда, вы указываете на примеры трех раскаявшихся под конец жизни тиранов; но они представляют каплю в море в сравнении с массою не раскаявшихся и никогда не собиравшихся каяться. Замены одних насильников другими также не обязательно производится в сторону смягчения. Если насильники с течением веков смягчаются, то не от того ли, что они невольно и бессознательно заражаются общим духом времени, созидаемым не ими, а насилуемыми ими массами? И если бы насильники были совершенно обособлены от этого благотворного влияния на них общественного мнения, поднимающегося снизу, то не стали ли бы они, наоборот, действовать всё произвольнее и произвольнее, доходя до неслыханных еще пределов умопомрачения в своем насилии? Вот вопрос и — другие, подобные этому, которые всё возникают в моем сознании. Вероятно я чего-нибудь не вижу, и постараюсь выяснить себе свою ошибку. Но мне досадно, что я вдруг не понимаю ясно выраженной вашей мысли тогда, когда обыкновенно понимаю вас с полу-намека. Пожалуйста, отвечайте мне, дорогой Лев Николаевич, хоть двумя строчками на мои письма. Мне очень не хотелось бы именно теперь порвать нить личного хоть письменного общения с вами».


1 Лев Львович Толстой, начавший отбывать воинскую повинность, но освобожденный от нее за непригодностью. Об этом С. А. Толстая писала Т. А. Кузминской 23 декабря 1892 года: «Ужасно всех нас обрадовало известие, что Леву отпустили совсем. Надеюсь, что болезни у него всё-таки никакой нет. Пошел в солдаты с камнем на своем сердце, но снял его с моего» (ГТМ).

2 Абзац редактора.

3 Из упоминаемых Толстым произведений А. И. Аполлова сохранилась в рукописи его «Исповедь» — записка, поданная ставропольскому архиерею. Рукопись хранится в AЧ. Рукопись Аполлова «Христос» напечатана в журнале «Голос Толстого и Единение» 1918, № 4. Рукопись «Ради Христа» не опубликована.

4 Предполагаемая совместная поездка Черткова, А. И. Аполлова и Емельяна Ещенко в Москву для свидания с Толстым не состоялась.

5 Толстой имеет в виду место из X главы книги «Царство божие внутри вас», впоследствии вошедшее в XII главу, о котором он писал Черткову 11 декабря 1892 г. См. прим. к письму № 326.

————

### 1893

#### * 329.

1893 г. Января 4. Москва.


Вполнѣ здоровъ.

Толстой.[1]


Публикуется впервые. Телеграмма. На бланке: «Ольгино Черткову. Подана 4-го января 1 ч. 50 м. пополудни из Москвы». На подлиннике надпись синим карандашом рукой Черткова: «М. 4 января 93 г. № 324».

Вероятно, ответ на несохранившийся телеграфный или письменный запрос, вызванный письмом М. Л. Толстой, которое помечено Чертковым «М. 27 дек. 92». В этом письме М. Л. Толстая писала, что Толстой «не совсем здоров», страдая от нередко бывавших у него болей в области печени.


1 В телеграмме написано: Толстовъ.

#### * 330.

1893 г. Февраля 3. Я. П.


Получилъ еще въ Москвѣ ваше письмо отъ 23 Января, дорогой другъ.

То, чтó вы пишете въ концѣ о томъ, что надо, чтобы всякое наше дѣло для Бога, и въ томъ числѣ и писанье, увеличивало любовь въ людяхъ, чувствуется мною сильно, и я счастливъ, что могу сказать, что главная работа моя надъ заключеньемъ[1] состояла именно въ томъ, чтобы выпалывать все то, чтó было жестко и не любовно. И мнѣ кажется, что я могъ достичь[2] того, чтó должно и чего хочется.

Никогда никакая работа не стоила мнѣ такого труда, или такъ мнѣ кажется. — Хочется кончить и вмѣстѣ съ тѣмъ жалко разстаться.

Очень и скоро я на томъ свѣтѣ буду смѣяться надъ тѣмъ, какъ мы здѣсь вѣками, самые умные люди, не можемъ понять самой простой и ясной вещи, — что, если порядокъ жизни, въ к[оторомъ] мы живемъ, поддерживается убійствомъ, — если нужны ружья, пули и намъ нуженъ этотъ порядокъ, то нельзя не только говорить о христіанствѣ и любви, но нельзя имѣть никакой нравственности, нельзя даже говорить о справедливости. «Око за око»[3] есть верхъ несправедливости, п[отому] ч[то] око неравно оку, и тѣмъ болѣе жизнь неравна жизни. —

4 Благодаря этому писанью мнѣ многія вещи, и самыя важныя, стали поразительно ясны. Но тяжело — для другихъ, особенно сношенія съ людьми.

Нынче былъ въ Тулѣ, и Давыдовъ, прокуроръ,[5] говорить мнѣ, что онъ составилъ обвинительный актъ на Булыгина[6](вы знаете, кто Б[улыгинъ]) за то, что онъ учитъ дѣтей безъ разрѣшенія. Такъ это странно мнѣ, точно голосъ изъ времени до рождества Христ[ова]. Я все сказалъ ему, какъ это дурно и стыдно, и, кажется, не обидѣлъ его, но удивилъ.

Мы, т. е. Маша, Евг[ениій]) Ив[ановичъ] и я, пріѣхали сюда изъ Москвы 4 дня тому назадъ,[7] и я упиваюсь тишиной здѣшней и очень счастливъ. Работа идетъ прекрасно. Я не отчаиваюсь дня черезъ 3 кончить; съ тѣмъ, чтобы отпустить Евгения Ив[ановича] и поѣхать около 7[-го] въ Бѣгичевку свободнымъ и приняться за многое, что хочется.

Какъ ни опошлилась моя молитва, я всетаки по утрамъ молюсь каждый день, т. е. повторяю суевѣрно извѣстныя слова. И въ числѣ этихъ словъ есть то, что я говорю; «Дай мнѣ творить волю пославшаго меня и совершить дѣло его». А чтобы совершить это его дѣло, надо отвергнуться себя, взять крестъ свой на каждый день и идти за нимъ. И это я всегда прилагаю къ своей работѣ, думая, что не работа нужна, а то, чтобы я для Бога нынче работалъ ее. И это умѣряетъ мое желаніе кончить и начать другое.

Не пеняйте на меня, друзья, что мало и рѣдко и глупо пишу. У меня лежатъ постыдно неотвѣченныя письма. Не могу ничего дѣлать, кромѣ одной работы; всѣ капли воды берегу, чтобы пустить ее на это колесо.

Пока прощайте. Цѣлую васъ и всехъ вашихъ. Аполлову передайте мою любовь.[8]

Л. Т.

18939 3 февраля.


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в ТЕ 1913, стр. 101; «Толстой и Чертков», стр. 167. На подлиннике надпись синим карандашом рукой Черткова: «М. 3 февр., № 324». Буква «М.» черным карандашом переделана на «Я. П.», число «324» на «325».


Толстой отвечает на письмо Черткова от 23 января 1893 г., в котором Чертков писал: «Насколько мне известно, вы теперь заняты разоблачением того, что жизнь всех нас основана на том самом государственном насилии, которое следует избегать. И я от души желаю вам успеха в этой части вашей книги, так как действительно, воздержание от участия в воинской повинности, суде и т. п. определенных, официальных поступках, вовсе еще не включает в себе воздержания от участия в том, чтò существует только на основании войска, суда и т. п. — У меня лично в этом отношении много отрицательной опытности, т. е., живя в обстановке, держащейся на насилии, и чувствуя всё более и более всю ненормальность, незаконность и безобразие этого, я хорошо понимаю, что в этом отношении нисколько не лучше человека, поступающего на военную службу против своей совести ради избежания дисциплинарного батальона или сумасшедшего дома. Напротив того, я могу во многом и многом уменьшить, и продолжать постоянно уменьшать долю участия моего в плодах насилия, не только не вызывая против себя гонения, но даже располагая в свою пользу многих людей. — Вместе с тем вся обстановка современной жизни так сплетена с плодами насилия, что трудно выпутаться из этой сети; да в некотором смысле и нельзя и не требуется совсем выпутываться; например: избегать итти по шоссе, читать книгу, которую тебе дали и т. п., хотя и шоссе, и изданная книга, и всё такое есть прямой плод насилия. — Затем опять по отношению к личному пользованию плодами насилия является во многих случаях тот же вечный для христианина (в смысле желания быть христианином) вопрос, как освободиться от этого пользования так, чтобы не нарушить любви к тем, с кем я связан. У меня в руках чужой хлеб, те, кому он по праву принадлежит, умирают с голоду на дворе. Ясно, что мне следует выйти из дома и отдать им этот хлеб. Но чтò, если за дверьми моей комнаты лежит человек в таком положении, что, отворяя дверь, я обязательно его убью, — и я это знаю? Конечно, я не могу и не должен этого сделать. Но между этой ясной нравственной преградой, и отсутствием всякой подобной преграды, в жизни на каждом шагу встречается масса положений, в которых и есть и нет преграды такой, в зависимости от того, как посмотреть и кто ближе моему сердцу; масса еще таких сложных положений, в которых не разберешься и не знаешь, как поступить. Очень желательно бросить сколько-нибудь света в эту область, к которой всякий, я думаю, человек на свете имеет какое-нибудь отношение. — Главное, я думаю, помнить, что весь смысл насилия лишь в том, чтобы производить и охранять плоды насилия. И что не будь охотников до этих плодов, не было бы и самого насилия; и что поэтому пользование плодами насилия не только не позволительнее прямого участия в самом насилии, но и в некотором смысле хуже последнего, настолько, насколько корень важнее того, чтò из него произрастает. — Я это ясно понимаю и живо чувствую, и предчувствую, что вы вероятно выясните это в вашем теперешнем писании, и очень рад этому, так как без этого не было полно...»


1 Заключение к книге «Царство божие внутри вас», составляющее двенадцатую главу этой книги.

2 Слово мог написано над строкой, слово достичь переделано из слова достигнуто.

3 Толстой имеет в виду тексты из «Евангелия от Матфея», гл. 5, ст. 38, 39.

4 Абзац редактора.

5 Николай Васильевич Давыдов (1848—1920) — в то время прокурор Тульского окружного суда, один из близких знакомых Толстого и его семьи, к которому Толстой постоянно обращался с просьбами по делам разных лиц, находившихся под судом и просивших Толстого о заступничестве. О нем см. т. 63, стр. 441.

6 Михаил Васильевич Булыгин без разрешения администрации открыл школу в своей усадьбе для обучения крестьянских детей и был приговорен за это судом к 50 рублям штрафа, причем школу было постановлено закрыть, так как суд нашел, что он «внушал юным крестьянским детям превратные понятия». Кассационная жалоба М. В. Булыгина была оставлена без последствий.

7 Л. Н. Толстой и М. Л. Толстая выехали из Москвы в Ясную поляну 30 января, а Е. И. Попов выехал туда же 31 января. Е. И. Попов имел поручение от Черткова получить от Толстого последние главы книги «Царство божие внутри вас», которые Толстой предполагал закончить в это время, и должен был помогать Толстому в этой работе, в случае надобности, перепиской его рукописей. С этой целью Е. И. Попов приехал от Черткова в Москву еще в начале января, но выяснил, что работа еще далека от окончания, о чем он и написал Черткову в письме от 12 января: «Дело в таком положении, что нельзя предвидеть конца, так как он говорит, что думает не о том, чтобы кончить, а о том, чтобы получше написать. И хочет опять соединить, перетасовать и исправлять, так что дела еще очень много и я не знаю, как я распоряжусь собой, пока буду жить здесь. К твоему письму он отнесся с большим вниманием и обещал просмотреть и исправить 10 главу» (AЧ). Е. И. Попов прожил с Толстым в Ясной поляне до 7 февраля, когда вместе с ним уехал в Бегичевку, где прожил некоторое время, помогая Толстому в переписке и в работе по кормлению голодающих, но работа Толстого над рукописью книги «Царство божие» не была закончена и в Бегичевке. Толстой кончил ее лишь в мае 1893 года, в Ясной поляне. См. письмо № 336.

8 А. И. Аполлов жил в это время у Черткова, помогая ему в его работах по книгоиздательству «Посредник» и в других литературных занятиях, но чувствовал себя плохо, так как у него быстро развилась тяжелая болезнь — туберкулез кишечника.

9 В подлиннике исправленная Чертковым описка: 1892.

#### * 331.

1893 г. Марта 17. Москва.


Получилъ уже дней 5 ваше письмо, дорогой другъ, и еще прежде по разсказамъ Пошѣ[1] о томъ, чтò занимаетъ васъ теперь, надъ чѣмъ вы внутренно работаете, хотѣлъ писать вамъ и до сихъ поръ не собрался, и теперь только пишу о томъ, что не успѣю написать теперь. — Я радуюсь на эту вашу внутреннюю (да и не внутреннюю, скорѣе внѣшнюю работу объ отношеніяхъ къ собственности), и мнѣ кажется, какъ всегда кажется, что чужую бѣду руками разведу, что все это очень легко. Мнѣ кажется, — и въ моей жизни это вышло, — что все дѣло въ томъ, чтобы не держать собственность, не защищать ее, не беречь ее, не давать ей правъ надъ собою, и тогда ее не будетъ перманентно, а будетъ протекающая, какъ тотъ кусокъ хлѣба, к[оторый] я кладу въ ротъ, или каша, к[оторую] варю. Впрочемъ послѣ напишу объ этомъ.

2 О томъ, чтó вы спрашиваете о возможности узнать другъ друга тамъ, скажу, что не знаю; но знаю, что будетъ лучше того, что я желаю, — что желанія мои, какъ и то, чтобы узнать тамъ другъ друга, есть желаніе здѣшнее, и я не имѣю права переводить его туда, по немъ строить тотъ міръ. Бога я узнаю, это навѣрно, и больше, и лучше, чѣмъ здѣсь; а въ немъ узнаемъ всѣхъ, кого любили здѣсь.[3] А этого довольно.

Не пишу я, п[отому] ч[то] ужасно занять. — Все кончаю. Утро занятъ, потомъ похожу, думаю, что вечеромъ освобожусь, а тутъ кто нибудь придетъ, и нѣтъ времени.

Янжулъ[4] профес[соръ] ѣдетъ въ Америку. Я съ нимъ посылаю Гапгудъ[5] мою рукопись всю. Онъ ѣдетъ въ субботу. И я кончилъ, могу допустить, что кончилъ. Сказать, что кончилъ, я никогда не дождусь. Но ужъ дошелъ до того, что сталъ портить. Я радъ, что вы несогласны съ Пошей. Я съ вами согласенъ.[6] Списокъ оставилъ здѣсь. Ев[геній] Ив[ановичъ] спишетъ, и тогда пошлемъ въ Европу. Удобно то, что Янжулъ номожетъ Гапг[удъ] въ трудныхъ мѣстахъ, и, въ случаѣ отказа Гапгудъ, дастъ другому.

Радуюсь на ваши интеллиг[ентскія] изданія.[7] Надо строже выборъ.

Целую васъ и вашихъ. Аполлову привѣтъ и любовь, и любовь Матвѣю Ник[олаевичу] дорогому.

Л. Т.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись рукой Черткова: «М. 17 Мр. 93 № 326». Дата Черткова подтверждается сопоставлением слов Толстого: «получил уже дней 5 ваше письмо» и почтового штемпеля: «Москва 12 марта 93 г.», имеющегося на конверте письма Черткова, на которое отвечает Толстой.

В письме от 6 марта Чертков писал Толстому: «Поша говорил мне здесь, что по его мнению книга ваша естественно заканчивается XII главой словами «Ц[арство] Б[ожие] внутри вас есть»; — что то, чтò вы теперь пишете, есть другое, новое писание; и что он хочет высказать вам это свое мнение. Это обстоятельство побуждает меня с своей стороны сообщить вам мое личное мнение. Я с ним не согласен. Судя по тому, что я от него и других слышал о том заключении, которое вы теперь пишете, я думаю и чувствую, что оно нужно именно, как заключение к этой книге. Во-первых, око оживит и, как говорят англичане «will bring home» [напомнит] читателю все предыдущее содержание книги. Обращение ваше к действительной жизни вашей и к читателю переведет опять всё содержание из области рассуждения в область дела и будет вполне гармонировать со вступлением к книге, в которой вы также начинаете с себя и отношения людей к вам. И чувствуется мне, что самая «трогательная» часть книги и, следовательно, самая «действительная» будет именно сконцентрирована в этом заключении. В виде же отдельной статьи это заключение далеко не достигнет всех читателей большой книги, и, главное, в сознание попадет не непосредственно вслед за впечатлением от нее. Промежуток, для многих большой, обыденной жизни разобьет впечатление, и много его силы улетучится. Вот мое мнение. Вы его возьмете «pour ce qu’il vaut» [на сколько оно стоит того], а я успокоился, paзрядив себя от него»...


1 П. И. Бирюков пробыл у Черткова с 22 февраля до начала марта и, в разговорах с Толстым после своего возвращения, передал то, что рассказывал ему Чертков о своем душевном состоянии. Чертков в это время остро чувствовал необходимость освободиться от внешних ежедневных забот, связанных с ведением дел «Посредника», желая иметь больше времени для того, чтобы разобраться в своей внутренней жизни и продумать накопившийся за предшествующие годы душевный опыт. Вместе с тем он с особенной остротой тяготился своим положением богатого человека и упорно думал о том, как изменить это положение, отказавшись от тех денежных средств, которые он получал из доходов от принадлежавшего его матери имения.

2 Абзац редактора.

3 Слова: а в нем узнаем всех, кого любили здесь вписаны над строкой.

4 Иван Иванович Янжул (1846—1915) — с 1874 года доцент, а с 1876 г. ординарный профессор Московского университета по кафедре финансового права. В 1882—1887 гг., совмещая научную работу в Московском университете с должностью фабричного инспектора, написал ряд статей по охране труда рабочих. С 1895 г. член Академии наук. О нем см. письма 1893 г., т. 66.

5 Изабелла Гапгуд (о ней см. письмо № 324), которой Толстой предполагал предоставить перевод «Царства Божия внутри вас» для американского издания. Изабелла Гапгуд, ознакомившись с рукописью книги «Царство Божие внутри вас», полученной ею от И. И. Янжула, написала Толстому, что совесть не позволяет ей переводить его книгу (см. письмо Толстого к Янжулу от 30 апреля 1893 г., т. 66). Рукопись была передана переводчице А. Делано и книга вышла в ее переводе под заглавием: «The Kingdom of God is within you. Or. Christianity not as a Mystical Doctrine, but as a New Life-Conception». Authorised Translation from the original Russian M. S. by (Mrs) A. Delano, Walter Scott, 1894.

В архиве Толстого сохранились письма И. И. Янжула от 26 апреля и 26 мая 1893 года, в которых он сообщает о своих переговорах с переводчиками в связи с переводом книги «Царство Божие внутри вас».

6 Толстой имеет в виду заключение к книге «Царство Божие внутри вас», составившее XII главу. П. И. Бирюков полагал, что Толстой может оставить без дополнений первоначальный вариант XII главы этой книги, значительно более краткий, чем окончательная редакция.

7 Серия изданий «Посредник» для интеллигентных читателей.

В 1893 г. в этой серии вышло свыше двадцати выпусков. Толстой имел вероятно в виду выпуски, вышедшие в начале 1893 г.: сборник «Против пьянства» (Содержание: I. Проф. А. Форель, «Обычай пьянства, его гигиеническое и общественное значение по отношению к университетской молодежи». II. «Воззвание швейцарского цюрихского общества трезвости». III. «Пора опомниться»). М. 1893, А. Н. Бекетов, «Питание человека в его настоящем и будущем», М. 1893; д-р Кингсфорд, «Научные основания вегетарианства или безубойного питания», М. 1893 и т. д.


На это письмо Чертков отвечал письмом от 26 марта, в котором писал: «Спасибо, дорогой друг, за то, что написали о том, что не успеваете мне написать. Спасибо за ответ о том, чтò будет там. Это было то, что мне нужно было. И знаешь, да хочется, чтобы другой сказал то же самое по своему: это укрепляет.... Не забывайте заключение к книге о блудной похоти. О строгости выбора для интеллигентных читателей понимаю вас и конечно согласен. Когда я начал принимать материал для этой серии, то не был еще достаточно знаком с писаниями теперешних писателей и хватался за такие вещи, лучше которых потом оказалось у тех же авторов. Теперь уже намечено около 160 номеров, более или менее современных нам произведений, свидетельствующих об оживлении деятельности человеческого сознания, так как в текущей литературе 10 лет тому назад не находилось и 1/10 части этого. Проблески зари для меня очевидны».

#### * 332.

1893 г. Марта 30. Москва.


Телеграмму передалъ. Пишу.

Толстой.


Публикуется впервые. Телеграмма. На бланке адрес: «Ольгинская Вор[онежско]-Ростовск[ой ж. д.], Черткову». Подана из Москвы 30 марта 1893 г. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «М. 30 мр. 93 № 326». Число «326» зачеркнуто и написано вновь: «327».

Ответ на несохранившуюся в архивах Толстого и Черткова телеграмму Черткова с предложением И. И. Горбунову, находившемуся в это время в Москве, выехать в Ржевск, чтобы помогать там Черткову в его работе по книгоиздательству «Посредник». См. п. № 333.

#### * 333.

1893 г. Марта 30. Москва.


30 Мар[та].

Получилъ вашу телеграмму и въ тотъ же день ваше письмо на маленькой бумажкѣ.[1] Нынче, уже рѣшительно пишу вамъ только о томъ, что не могу отвѣтить.

Я снесъ сейчасъ же вату телеграмму Горбунову, и мы съ нимъ потолковали, какъ быть. Ему тяжело и опасно ѣхать къ вамъ отъ могущихъ возникнуть воспоминаній. Но оиъ поѣдетъ, если нужно.[2] Надѣюсь, что пока вы получите это письмо, Аполловъ поправится, или еще кто пріѣдетъ помочь вамъ.[3] Я объ этомъ сейчасъ пишу Левѣ,[4] к[оторый] въ Ясной Полянѣ.

Отвѣтъ на предпослѣднее письмо: въ кратчайшей формѣ смыслъ ученія Христа: — Жизнь моя — не моя, не можетъ имѣть цѣлью мое благо; а Того, Кто послалъ меня; и цѣль ее — исполненіе Его дѣла. И только черезъ исполненіе Его дѣла я могу получить благо.

Вы это знаете. Но для меня это такъ важно, такъ радостно, что я радъ всякому случаю повторять это.

Л. Т.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «М. 30 Мр. № 327». Число «327» зачеркнуто и написано: «328».

Толстой отвечает на письмо от 14 марта, в котором Чертков писал о начатой им большой статье «О правильном мышлении», к которой он не раз возвращался в последующие годы и которая не была им вполне закончена: «Дорогой Лев Николаевич, обращаюсь к вам с двумя просьбами, которым хотел бы придать высшую степень убедительности. Дело в том, что мне удается понемногу освобождать себя от поглощавших меня до сих пор занятий текущими делами «Посредника». Как я вам кажется писал, я сознаю неотложную необходимость разобраться в своей жизни внутренней и внешней. Для этого необходим некоторый спокойный досуг на неопределенное время, который я себе и очищаю. И вот часть этого освобождающегося времени, как я вижу, почти помимо моей воли пойдет на одну письменную работу, которая давно уже выпрашивается из меня и отчасти даже начерно обставлена вехами в моей записной книге. Не стану излагать предмет этого исследования: я слишком полон им, чтобы не увлечься и не начать вам излагать только не с того конца. Скажу только, что касается он необходимых условий для правильного и производительного мышления, или говоря наиболее близкими нашей душе словами, — роста истинного разумения в человеческом сознании»...

«Заговорил же я об этом для того, чтобы мотивировать свои две просьбы к вам: то, чтò я прошу у вас, мне очень нужно, как помощь в этой работе. А именно вот что: 1) Женя — Еввгеній Иванович говорил мне, что вы при нем говорили, что можно всю сущность учения Христа выразить в очень немногих словах, кажется в 60-ти. Пожалуйста напишите мне эти 60 слов. Такой краткий экстракт учения мне очень облегчит многое и поможет не в одной какой-нибудь письменной работе, а во всех случаях, когда бывает желательно прикинуть к чему-либо мерку учения Христа. 2) Скажите мне, что по вашему личному опыту или по наблюдению больше всего в человеке тормозит развитие истинного разумения в тех, в ком оно зародилось? Если вы на это ответите хоть в общих чертах двумя словами, то я буду вам очень благодарен».


1 Письмо Черткова от 26 марта (см. примечания к письму № 331), написанное на двух листках размером в четвертую часть листка почтовой бумаги.

2 И. И. Горбунов в письме от 30 марта 1893 г. написал Черткову, что Толстой приносил телеграмму, приглашающую его приехать в Ржевск, но что он хотел бы временно воздержаться от этой поездки, в связи с некоторыми переживаниями личного порядка.

3 А. И. Аполлов, вследствие болезни, не смог далее помогать Черткову в работе по издательству «Посредник», и через некоторое время уехал из Ржевска к родственникам в Костромскую губернию.

4 Получив это письмо Толстого, Лев Львович Толстой написал Черткову 2 апреля, сообщив, что временно отказывается от поездки к нему в Ржевск. Об этом см. примечания к письму № 334.

#### * 334.

1893 г. Апреля 3. Москва.


3 Апрѣля.

Получилъ сейчасъ ваше письмо, дорогой другъ В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ], съ письмомъ Тернера,[1] листками дневника[2] и письмомъ къ Пошѣ, к[оторое] сейчасъ же и послалъ,[3] листки дневника и письмо Тернера высылаю съ этимъ письмомъ.

Я совершенно согласенъ съ вами о томъ, какъ отвѣтить переводчикамъ, к[оторымъ] не пошлемъ. (Кто отвѣтитъ Тернеру, вы или я?).[4] Въ Америку послано, и на дняхъ съ кѣмъ нибудь изъ отъѣзжающихъ за границу пошлемъ нѣмецкому и французскому.[5] Объ этомъ все.

Былъ я сейчасъ у Ив[ана] Ив[ановича] и засталъ его совсѣмъ больнымь: у него раздулась щека и маленький жаръ. Его, какъ и меня, очень огорчила смерть метери Гали[6] за нее, за васъ.

Если никто къ вамъ не нріѣдетъ (я писалъ Левѣ и надѣюсь, что онъ поѣдетъ), то онъ пріѣдетъ.[7]—

Читалъ дневникъ вашъ, и чтеніе это, какъ всегда, меня очень трогаетъ и волнуетъ. Я все также живо понимаю и самъ переживаю. Никогда не отчаивайтесь въ борьбѣ: не считайте борьбу предшествующими дѣйствіемъ чего-то; въ ней-то и жизнь: тяжелая, мучительная, но истинная жизнь, гдѣ бы она ни происходила — на верху или на низу лѣстницы.

Еще меня трогаетъ мысль о томъ, что прошедшаго нѣтъ, какъ и нѣтъ будущаго, для того, кто живетъ, работаетъ въ настоящему[8] Искупленіе тѣмъ особенно дурно, что оно, вопросы о немъ, могутъ занимать только тогда, когда человѣкъ духовно празденъ въ настоящемъ; то, что я дѣлалъ дурнаго, не зная, что оно дурное, не мучаетъ меня, и искуплять нечего; тоже, что мучаетъ меня, это то дурное, кот[орое] я дѣлаю теперь, такое же, какъ и то, к[oторое] я дѣлалъ прежде; и оно мучаетъ не тѣмъ, что я сдѣлалъ дурно, a тѣмъ, что я чувствую, что теперь способенъ сдѣлать его, — что я не справился съ этимъ врагомъ, не уяснилъ себѣ истину, не принялъ въ себя Бога такъ, чтобы не быть уже въ силахъ дѣлать дурное. И искуплять нечего и некогда; нужно бороться, идти впередъ. Если же бы я и побѣдилъ, опять искуплять будетъ некогда, п[отому] ч[то] откроется новая неусвоенная истина и непобѣжденная подъ ней сторона плоти. —

Какъ бы я желалъ помочь вамъ въ вашей духовной работѣ, не силою, к[оторой] у меня нѣтъ, а любовью, моей такой же слабости.

Прощайте пока. Напишите поскорѣе, чтобы я зналъ про васъ. Цѣлую васъ.

Л. Толстой.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 190. На подлиннике к собственноручной дате Толстого «3 апреля» сделана приписка карандашом рукой Черткова: «93. М. № 328». Число 328 переправлено на 329.

Ответ на письмо от 28—31 марта, в котором Чертков писал: «Посылаю вам только что полученное мною письмо от Тернера. Поша мне говорил о доверии вашем и даже ваших ближайших «духовных придворных» ко мне в отношении практического осуществления издания вашей книги. И доверие это совершенно основательно. То, что с практической стороны до сих пор делается, т. е. переписка списков и сношения с переводчиками, делается, как вы знаете, по моему практическому совету лично вам. И благодаря этому вы только и имели возможность эти два года непрерывно работать над этим земным осуществлением вашей духовной жизни. — Теперь хочу дать вам один второй практический совет; но не имея достаточно обособления здесь для того, чтобы мотивировать обстоятельно этот совет, буду рассчитывать на то, что в этой части практической области я уже заслужил достаточно авторитета в ваших глазах для того, чтобы вы внимательно вникли в суть того, что я сейчас наброшу конспектно.

Еще одна оговорка раньше, чем начать: мне кажется, что мирская моя судьба тесно связана с судьбою внешнего осуществления этой книги во многих отношениях. Как например с того времени, как она «пойдет» к переводчикам остальным и следовательно по России. В эти две стороны ее непременно следовало пустить одновременно и сознательно, иначе пойдут «чтения» у переводчиков (конфиденциальные или собраниями); но будет аристократизм выбора слушателей и вообще первый период издания расквасится, как было с «Крейцеровой Сонатой» благодаря тому, что вы позволили Татьяне Андреевне унести черновой список. Но разница будет та, что теперь предмет шире, обнимая всё наше отношение к жизни на земле, и кавардак, который в первый период произошел в понимании «Крейцеровой Сонаты» со стороны общества, будет гораздо хуже, важнее и непоправимее, так как не только не позволят у нас в конце концов напечатать книгу, но будут, как я, конечно, только предполагаю, аресты официальные и неофициальные и проч., и проч., что устранит всякую возможность... Я уношусь в мотивировку, потому осаживаю себя. ... Хотел я конспектно сказать вот что. Все отношения с переводчиками какие-то фальшивые. Они хотят рассчитывать на то, что им было обещано; но обещать не надо, и потому скорее лучше не исполнять обещания, чем исполнять. Следовало бы так им всем и сообщить, что вместо статьи вышла книга и такого содержания, что в интересах ее содержания пришлось сначала напечатать в одной стране, а потом в печатном виде вы попросили, чтобы ее доставили каждому из остальных переводчиков одновременно. Это лучше всего, безопаснее от искажений для самой книги. Побочно же и вам и мне будет в хорошем смысле удобно и радостно: вам возможно будет за эти месяцы спокойно продолжать то, что нужно еще досказать вам людям вообще (и лучше всего в художественной форме, впрочем это глупо — разве можно знать, в какой форме вынырнет?). А мне удобно тем, что я успею докончить начало назревших отраслей «Посредника» и оставить округленное дело в случае, если придется быть удаленным из общества людей. Переводчиков можно удовлетворить другою книгою вашею об искусстве, составление которой уже окончено. Она вышла прекрасная и с вступлением от меня о том, что это не ваше произведение, а моя компиляция ваших черновых и проч. Ничего, кроме хорошего,не может выйти. Она не то, что произведет эпоху, а вызовет — назревшую эпоху в искусстве и науке. Пришлю вам ее на одобрение. Сами увидите и, думаю, дадите свое согласие. Письмо Тернера верните мне и листки из Дневника».


1 Карл Иванович Тернер (о нем см. прим. к письму № 317). Письмо Тернера к Черткову от 5 апреля (нов. ст.?), с запросом о том, будет ли ему предоставлена рукопись книги Толстого «Царство Божие». хранится в AЧ. Ответ Черткова Тернеру не сохранился.

2 Чертков переслал Толстому при письме от 26—30 марта листки из своего дневника, хранившиеся в папке с надписью, содержавшей просьбу, чтобы никто кроме Толстого и А. К. Чертковой не читал этих заметок.

3 Об этом письме Черткова Бирюкову имеются сведения в письме И. И. Горбунова-Посадова к Черткову от 3 апреля, где упоминается, что Толстой приносил к П. И. Бирюкову письмо, в котором Чертков писал о смерти матери А. К. Чертковой, Ольги Иосифовны Дитерихс. Возможно, что Чертков переслал это письмо П. И. Бирюкову через Толстого, так как не знал точно, в Москве ли П. И. Бирюков или в Бегичевке, где он продолжал вести работу по кормлению голодающих.

4 Среди известных редакции писем Толстого нет письма к Тернеру, являющегося ответом на его письмо к Черткову, и можно думать, что Чертков отвечал ему сам.

5 Толстой послал рукопись книги «Царство Божие внутри вас» в Америку с профессором И. И. Янжулом, хотя и ни считал эту рукопись совершенно законченной и продолжал над ней работать (см. письмо № 331). В Германию и Францию рукопись была послана несколько позднее, так как Толстой, продолжая обрабатывать заключительную главу этой книги, отложил посылку до полного окончания своей работы. Толстой послал рукопись «Царства Божия внутри вас» в Германию Р. Лёвенфельду, который перевел ее для книгоиздательства Киршнера (см. письма Киршнера к Толстому от 16 и 27 июня 1893 г., хранящиеся в АТБ), и во Францию И. Д. Гальперин-Каминскому, который перевел ее для книгоиздательства Perrin et C-ie.

6 Ольга Иосифовна Дитерихс, мать А. К. Чертковой. Скоропостижно скончалась 28 марта от кровоизлияния в мозг. О ней см. т. 86, стр. 97.

7 Чертков, подыскивая себе помощника в редакционно-издательской работе по «Посреднику», обратился в конце марта 1893 г. с письмом к Л. Л. Толстому, приглашая его приехать в Ржевск и заняться делом «Посредника». Л. Л. Толстой ответил ему письмом от 31 марта, в котором писал, что предложение это для него «очень соблазнительно», но что «сейчас ехать... было бы неблагоразумно, не имея нужного здоровья и спокойствия». В письме от 2 апреля Л. Л. Толстой написал Черткову: «получил письмо от отца, где он советует мне съездить к тебе, говоря, что ты жалуешься ему, что все тебя забыли, но опять повторяю, что при всем желании я не могу этого сделать, тем более, что к нездоровью моему присоединяются и другие причины» (AЧ). Л. Л. Толстой, страдавший в это время нервным недомоганием, выражавшемся в резком упадке сил и подавленном душевном настроении, уехал в мае 1893 г. на кумыс и переговоры о его работе в книгоиздательстве «Посредник» более не возобновлялись.

8 Толстой имеет в виду запись в дневнике Черткова от 13 февраля 1893 г., в которой Чертков излагает свои мысли о значении «жизни в настоящем».

#### 335.

1893 г. Апреля 27. Москва.


Я ужасно виноватъ передъ вами, дорогой В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ]. Хотѣлъ тогда же, получивъ ваше письмо, отвѣчать вамъ и не успѣлъ замѣтить, какъ прошло уже чуть не двѣ недѣли. —

1Все моя работа. Кажется все не то и не такъ, что я пишу. Часто мнѣ такъ кажется. Продолжаю однако настаивать на работѣ, п[отому] ч[то] знаю въ глубинѣ души, что пишу не для себя. Есть отрицательное дурное чувство: т.е. больно бы было, если бы вышло глупо, дурно, стыдно то, что я пишу; но нѣтъ положительнаго дурнаго чувства: т. е. не желаю славы людской и сейчасъ бы согласился ничего не писать, если бы только кто-нибудь за меня высказалъ то, что я хочу и считаю нужнымъ.

Мы послали, какъ вы знаете, всѣ 12 главъ въ Америку и дней 5 тому назадъ 11 главъ въ Германію, Штутгартъ,[2] и Парижъ — Гальперину[3] съ тѣмъ, чтобы выслать послѣднюю главу 3-го съ гжей Шанксъ,[4] к[оторая] ѣдетъ въ Лондонъ. Хочу кончить къ этому дню. Всякій день думаю, что завтра кончу. Такъ думаю и нынче, 27-го.

Лева, особенно дорогой мнѣ и очень хорошо нравственно ростущій, Лева боленъ: худѣетъ, страдаетъ желудкомъ и очень слабѣетъ. Онъ нынче уѣхалъ въ деревню, въ Ясную, и, какъ мнѣ ни хотѣлось, чтобы онъ ѣхалъ къ вамъ, я не сталъ уговаривать его. Это было бы безполезно. Онъ слишкомъ слабъ теперь.

Евг[еній] Ив[ановичъ] вѣроятно поѣдетъ къ вамъ, отправи[въ] рукопись.[5]

Какъ вы управляетесь? Какъ ваше здоровье?

Вы правы въ своемъ сравненіи съ моей ошибкой, цѣлый рядъ ошибокъ, въ к[оторый] васъ вовлекаетъ соблазнъ неяснаго положенія. — Смыслъ ученья Хр[иста] въ самыхъ короткихъ словахъ вы знаете: не считать себя хозяиномъ своей жизни, а посланникомъ хозяина, Отца ея.

О «non agir»[6] не вспомню, да и мож[етъ] быть не точно, кажется, вотъ что: всякое добро имѣетъ свое противоположное зло. Для того, чтобы дѣлать добро, надо прежде всего перестать дѣлать зло, подойти къ точкѣ, гдѣ не дѣлаешь зла. Въ нашей исполненной зла жизни едва ли это не высшій идеалъ, к[оторый] мы можемъ ставить себѣ, и потому «non agir» есть для насъ великая добродѣтель. —

Мѣшаетъ развитію разумѣнія не столько больше всего, но одно, только одно — ложь, лицемѣріе не передъ людьми (передъ людьми невинное сравнительно), а передъ собой: дѣланіе подобія добра въ тѣхъ дѣлахъ, въ к[оторыхъ] не только не прекращено, но не признано зло. Мѣшаетъ же этому признанію зла страхъ за то, что признаиіе зла приведетъ меня къ необходимости или тяжелыхъ поступковъ, или признанія своей негодности, слабости, гадости. Этаго, я думаю, не надо бояться, и всѣми силами уяснять себѣ зло, признавать его, дѣлать изъ него всѣ вытекающіе изъ него выводы, не заботясь о томъ, что выйдетъ. Выйдетъ хорошо, п[отому] ч[то] въ этомъ одномъ наша обязанность и наша сила и наша свобода.

Простите. Привѣтъ дорогой Галѣ.

Вашъ Л. Т.


Хотѣлъ бы яснѣе написать, да не съумѣлъ.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «М. 27 апр. 93. № 330». Датируется на основании слов Толстого: «нынче 27-го».

Толстой отвечает на письмо Черткова от 8 и 10 апреля. В первом ив этих писем Чертков писал: «Дорогой друг Лев Николаевич, вы говорите, что хотели бы мне помочь. Вы и так мне много помогаете тем, что пишете мне, отвечаете хоть несколькими словами, не откладывая, на мои письма и вопросы... Пожалуйста сообщите мне, когда вы отошлете книгу немецким и французским переводчикам. Я, конечно, безусловно доверяю вашим поступкам в этом отношении тем более, что, не будучи около вас, и не призван принимать в этом участия. Но мне хотелось бы знать, когда книга отошлется во Францию, потому что мне представляется, что через несколько дней после этого она очень может быть через переводчика станет известна в наших правительственных сферах; а это последнее обстоятельство имеет для меня значение в том смысле, что я хотел бы в таком случае своевременно принять некоторые чисто практические меры на случай могущих тотчас же после того состояться каких-нибудь внешних, насильственных изменений в моей обстановке и деятельности. — Нет ли возможности мне получить окончание книги, которое я до сих пор и не видал. Пожалуйста поговорите об этом с Женей, не может ли он это устроить? Помимо моей особенно напряженной потребности прочесть это окончание, оно было бы удобно и со стороны лишнего списка в другом месте, которое я, разумеется, устраиваю насколько возможно благонадежнее.... Дела «Посредника», от которого хочу хоть временно освободиться, накопилось столько, что не знаю, как с ним справиться. Решил как бы взять отпуск примерно до 1 сентября, т. е. до этого срока прекратить всякую деловую переписку; но, во-первых, для этого надо сначала дня два посидеть за столом и сплавить всё накопившееся, а мне не дают посидеть два часа; а, во-вторых, от моего предстоящего летнего бездействия (по отношению к «Посреднику»). если решительно никто сколько-нибудь меня не заменит, дело непоправимо пострадает и потеряет многое, большим трудом добытое, и при том — как раз в самое горячее время, когда, если бы еще немножко дотянуть, то оно совсем округлилось бы и стало бы на самостоятельную, независимую от денежных субсидий почву. Главное же не оправдаются вызванные ожидания со стороны многих и многих сотрудников и сочувствующих, в глазах которых это прекрасное начинание окончится провалом, как почти всё хорошее в России, где почему то люди лучше умеют и предпочитают изнывать или метаться, чем делать дело, какое бы то ни было. Я же решил во что бы то ни стало оставить на время это дело, которому я принадлежал 8 лет, так как у меня «дошло», и я должен временно освободить себя от всякого порабощения и принадлежать самому себе. Если людей нет у нас для такого дела, как «Посредник», то значит «Посредник» у нас и не нужен, а нужны земские начальники. Вы видите, что я раздражен. Я и не хочу этого скрывать от вас. Я сам себе мерзок; пусть буду мерзок и вам»...

В конце письма от 10 апреля, являющегося непосредственным продолжением предыдущего письма, Чертков писал: «...Я более всего недоволен своим материальным-имущественным положением. И хотя совершенно понимаю то, что вы мне на этих днях написали о том, что собственности не надо давать над собою власти, и совсем с этим согласен, но это еще далеко не разрешает моего затруднения. Мне кажется, что вам не так очевидна, как мне, полная разница между вашим и моим положением. Ведь вы в семье живете как бы в гостях, не солидарны с домашней обстановкой вашей семьи, и потому в ней не ответственны. В этом отношении положение ваше, хоть и очень тягостное, но простое и правильное. Вы в стороне. А когда приходилось вам принимать личное участие в распределении того, что юридически считается вашей собственностью, то вы тотчас же попадали в самые сложные и затруднительные условия и иногда, под впечатлением минуты, поступали, как вы потом сами сознавали, неправильно, как например, при вашем юридическом участии в дележе между вашими детьми. Я знаю, что вы в этом случае ошиблись, действуя под самым хорошим побуждением, желая избегнуть вражды и т. п.; но тем не менее я совершенно согласен с вами в том, что вы ошиблись и очень, ибо вам, как мне кажется, или нельзя было применять вами же отрицаемых ваших юридических прав собственности, или же, если смотреть на подпись юридических бумаг, как на простую формальность, то нужно было всё передать крестьянам. Упоминаю я об этой вашей ошибке совершенно для того, чтобы указать на то, что я постоянно и безостановочно нахожусь в том положении, в котором вы тогда оказались единовременно, и безостановочно делаю бесконечный ряд таких ошибок с утра до вечера, изо дня в день и из года в год; ибо, будучи в принципе единомыслен с своею женою, я отвечаю за всю свою материальную обстановку, и живу не в гостях, а в тех условиях, которые сам создаю и поддерживаю сознательно и хладнокровно. Отрицая собственность, я ею пользуюсь для своей семьи. В этом то принципиальное противоречие, которое мне теперь не дает покоя. Кроме того вся моя обстановка, все отношения к окружающим людям меня коробят и мучают, ибо основаны на покупке чужого труда ограбленными деньгами. — Пока не вижу никакого выхода. Но он и не откроется мне, если я не буду искать его и разбираться в своем положении. Вот за это самое мне и хочется взяться; и для этого я всеми силами стараюсь освободить себя от поработивших меня текущих занятий по «Посреднику».

Теперь о другом: вы бы оказали мне большую духовную услугу, дорогой Лев Николаевич, если бы в нескольких словах сообщили бы мне ваше понимание двух мыслей, о которых я слышал от лиц, слышавших их от вас, но не могших в точности мне пересказать ваши слова: 1) О точке поп-аgіr [не делание] на линии между положительной и отрицательной деятельностью человека. 2) О том, почему рассудок сам по себе должен приводить к противоречию. 3) Если бы вдобавок вы сказали бы мне, что по вашему мнению больше всего мешает развитию разумения в человеке, то совсем удовлетворили бы меня и не могу высказать, как обрадовали бы».


1 Абзац редактора.

2 Первые одиннадцать глав книги «Царство Божие внутри вас» были высланы в город Штутгарт книгоиздателю Киршнеру, который первоначально хотел напечатать перевод этой книги в выдержках в издаваемом им журнале «Aus fremden Zungen», но согласился с желанием Толстого сразу выпустить эту книгу в отдельном издании.

3 Илья Данилович Гальперин-Каминский (р. 1858) — переводчик. Перевел ряд произведений Толстого на французский язык. О нем см. прим. к письмам 1894 г., т. 67.

4 Мария Яковлевна Шанкс (М. Shanks, р. 1866 г.) — дочь владельца английской торговой фирмы I. Shanks в Москве. Училась в Школе живописи, ваяния и зодчества вместе с Т. Л. Толстой и высказывала сочувствие взглядам Толстого.

5 Е. И. Попов помогал в это время Толстому, переписывая те исправления, которые Толстой вносил в рукопись книги «Царство Божие внутри вас» при ее окончательной обработке. Толстой предполагал, что по окончании этой работы, когда рукопись будет отправлена за границу для перевода на иностранные языки, Е. И. Попов сможет выехать к Черткову.

6 Non agir — неделание. Выражение это заимствовано Толстым из французского перевода книги китайского философа Лао-Тзе о пути добродетели, сделанного Ст. Жюльеном («Le livre de la Voie et de la Vertu, composé dans le VI siècle avant l’ère chrétienne par le philosophe Lao-Tseu, traduit en français et publié avec le texte chinois et un commentaire par Stanislas Julien, Paris. 1847). Смысл его объяснен Толстым в статье «Неделание», законченной в августе 1893 г. и впервые напечатанной в журнале «Северный вестник» 1893 г., № 9, стр. 281—304.

#### 336.

1893 г. Мая 3. Москва.


Дорогой другъ Владиміръ Григорьевичъ,

Письмо это привезетъ вамъ Иванъ Михайловичъ Трегубовъ.[1] Вы вѣрно слышали про него. Его почти выгнали изъ Московск[ой] духов[ной] академіи, и мнѣ пришла мысль, послѣ послѣдней телеграмы вашей Горбунову, предложить ему ѣхать къ вамъ и помочь вамъ.[2] Такъ случилось, что никому не удалось поѣхать: мы3 съ Евг[еніемъ] Ив[ановичемъ] заняты окончаніемъ, кот[орое] теперь наступило. Я завтра ѣду въ Ясную и оставляю рукопись на попеченіе Ев[генія] Ивановича].[4] Горбунову нельзя б[ыло]. Лева боленъ. Но вы не упрекайте насъ, милый другъ. Мы больше, чѣмъ любимъ дѣло Посредника, мы всѣ очень любимъ васъ. Ну вотъ я и вздумалъ просить Трегубова. Онъ отлично владѣетъ языкомъ, очень трудолюбивъ, склоненъ къ кабинетной работѣ и очень сверхъ того, что хорошій, искренній челов[ѣкъ], еще и пріятный долженъ быть сожитель.

5 Что Аполловъ? Какъ его здоровье? Напишите подробно.[6] Онъ всѣмъ намъ близкій и дорогой человѣкъ.

7 Что Галя?

Такъ вотъ. Дай Богъ, чтобы вы отдохнули, съ новой энергіей взялись за опять ставшее мнѣ болѣе близкимъ дѣло Посредника и уяснили себѣ то, что хотите.

Прощайте, привѣтъ вашимъ, Аполлову и дорогому Матв[ѣю] Ник[олаевичу].

Л. Толстой.


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в ТЕ 1913, стр. 102. На подлиннике надпись рукой Черткова черным карандашом: «М. 9 мая 93 № 330». Число «330» переделано на 331. Дата определяется словами: «завтра еду в Ясную». — Толстой выехал в Ясную поляну 4 мая и, следовательно, письмо надлежит датировать 3 мая. Дата Черткова в данном случае является датой получения, так как И. М. Трегубов, с которым было отправлено это письмо, приехал к Черткову 9 мая.


1 Иван Михайлович Трегубов (1858—1931), сын священника. Окончил Полтавскую духовную семинарию в 1882 году, в 1884—1890 гг. состоял воспитателем в полтавском духовном училище, с 1891 по 1893 г. состоял студентом Московской духовной академии, которую покинул вследствие своего разрыва с церковью. В 1891 г. лично познакомился с Толстым. В 1893 г. начал работать в «Посреднике», поселившись у Черткова в Ржевске, затем стал помогать Черткову в собирании материалов о сектантах и их преследованиях со стороны правительства и церкви. Вместе с Чертковым и Бирюковым подписал в 1896 г. воззвание о помощи преследуемым духоборцам, озаглавленное «Помогите», за что был выслан в 1897 г. в Курляндскую губернию, где оставался до 1901 года, когда получил разрешение выехать зa границу. Вернувшись в Россию в 1905 г., установил тесные связи с различными сектантами. Написал ряд статей о русском сектантстве. Умер в Казакстане 22 июля 1931 г. Об И. М. Трегубове см. письма 1891 г., т. 66.

2 И. И. Горбунов-Посадов, затрудняясь поехать к Черткову, с своей стороны рекомендовал И. М. Трегубова, как своего заместителя, который будет очень полезен Черткову в качестве его помощника в редакционнолитературной работе по издательству «Посредник». Письма И. И. Горбунова к В. Г. Черткову от 30 апреля и 3 мая 1893 г. хранятся в AЧ.

3 Слово мы написано по слову я.

4 В день отъезда в Ясную поляну Толстой решил взять с собой рукопись «Царство Божие внутри вас» и закончил работу над ней 13 мая. В этот день он отослал ее Е. И. Попову с просьбой переписать вновь написанное и послать рукопись за границу переводчикам. См. письмо Толстого к Е. И. Попову от 13 мая 1893 г., т. 66.

5 Абзац редактора.

6 Ответ Черткова о здоровии А. И. Аполлова см. в примечаниях к письму № 338.

7 Абзац редактора.

#### 337.

1893 г. Мая 20. Я. П.


20 Мая. Ясн. Пол.

У меня впечатлѣніе то, что письма мои къ вамъ были послѣднія, и потому жду отъ васъ извѣстій, но кромѣ того еще и то чувство, что хочется общенія съ вами, и потому пишу вамъ.

1 Я давно не испытывалъ того чувства свободы мысли, к[оторое] испытываю теперь, отославъ послѣднюю главу.[2] Я заболѣлъ, и эта болѣзнь была послѣднимъ толчкомъ, оторвавшимъ меня отъ писанъя. А то я до сихъ поръ бы не кончилъ. И все недоволенъ — и съ полнымъ основаніемъ — заключеніемъ. Одно, что утѣшаетъ меня, такъ это то, что то, что мнѣ хотѣлось оказать и я не досказалъ, если Богъ велитъ, я скажу другой разъ и въ другомъ мѣстѣ.

3 Теперь я совсѣмъ здоровъ, — болѣзнь была небольшая желудочная лихорадка — и пересматриваю начала и примериваюсь къ тому или другому дѣлу, и истинно не знаю, какое нужнѣе, угоднѣе Богу: хотѣлось бы только этимъ руководиться. Вашей статьи о пол[овыхъ] отн[ошеніяхъ] у меня нѣтъ. Я писалъ Попову, чтобы, если она у него, онъ бы выслалъ ее. Тоже подумываю и о наукѣ и искусствѣ. Обѣщалъ еще предисловіе къ Мопасану и Аміелю. И то и другое можетъ имѣть свою пользу. Предисловіе къ Мопасану въ связи съ статьей о пол[овыхъ] отнош[еніяхъ]. Да 4 начала повѣстей, кот[орья] тоже манятъ къ себѣ.

Вотъ тутъ, когда стоишь передъ такимъ выборомъ, ясно чувствуешь, какъ независима отъ нашей воли наша лучшая, важнейшая, высшая дѣятельность (какъ вы это мнѣ какъ то совершенно справедливо сказали или написали), какъ добрая возможная наша деятельность есть только одна, какъ одинъ тѣсный путь, а свобода есть только въ выборѣ недобраго. Можно выбирать между воровствомъ, грабежомъ, тщеславіемъ, но въ доброй жизни нѣтъ выбора, есть только отреченіе отъ своей воли и слѣдованіе волѣ Пославшаго, состоящей въ служеніи ему. Свобода только въ томъ, чтобы выбрать путь несвободы, отрекаясь отъ свободы, или обратное.

Такъ я это чувствую теперь по отношенію той работы, которую мнѣ слѣдуетъ избрать. И такъ какъ мнѣ хочется быть свободнымъ, то я и жду яснаго указанія несвободнаго пути. Разумѣется, какъ и во всемъ, дьяволъ караулитъ насъ на всѣхь перекресткахъ, и можно ошибиться. Но я хочу сказать, что я только этимъ могу объяснить теперешнее свое невольное бездѣйствіе при сильнѣйшемъ желаніи не потратить даромъ даваемые мнѣ пока пославшимъ меня послѣдніе дни, при привычкѣ необходимости работать, чтобы не чувствовать слишкомъ мучительно ложь окружающей меня и моей жизни, и при той привлекательности для меня всѣхъ зовущихъ меня къ себе темъ работы.

Вы знаете вѣроятно, что Маша и Лева уѣхали въ Самару. Мы же съ Таней ѣдемъ завтра, 21, въ Бѣгичевку, гдѣ пробудемъ около недѣли. Тамъ всѣ разъѣхались, а помощь продолжается, и я боюсь, что тамъ путаница. Надо быть тамъ и постараться довести до конца это мучительное и соблазнительное дѣло. Слышу, что у васъ, т. е Галя и маленькій здоровы. Очень радуюсь. Но очень, очень жалѣю милаго Аполлова, к[отораго] мнѣ такъ досадно и больно, что не удалось увидать въ Москвѣ.

Передайте мой привѣтъ Ив[ану] Михайлов[ичу].

Л. Толстой.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 102—103 и Б, III. Гиз, стр. 207. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «№ 331». Число 331 исправлено на 332.


1 Абзац редактора.

2 T. Л. Толстая в письме от 17 мая 1893 г. писала Черткову о настроении Толстого после окончания «Царства Божия»: «Папа кончил свою книгу и послал конец Евгению Ивановичу в Москву. Он точно осиротел без этой привычной работы и без Маши, которая с Левой поехала в Самару» (AЧ).

3 Абзац редактора.

#### * 338.

1893 г. Мая 21. Я. П.


Сейчасъ получилъ ваше письмо, а вчера отправилъ свое. Какъ мнѣ грустно за Аполлова и Барыкову.[1] Очень грустно. Такіе близкіе дорогіе люди. Аполлову я напишу, если успѣю, сейчасъ, а Барыковой, к[оторую] я знаю съ двухъ сторонъ, и съ вашей, и со стороны Юнге,[2] ея и моей троюродной сестры, скажите, пожалуйста, отъ меня, что она мнѣ много дала добраго, поддерживающаго, бодрящаго[3] Напишите отъ нея и о ней.

Л. Т.


Рукопись исповѣди[4] должна быть у Попова. Если нѣтъ, то я сыщу ее и пришлю.

Не успѣю написать толкомъ Аполлову и посылаю это, какъ есть. Даромъ написалъ.

Мы сейчасъ ѣдемъ съ Таней въ Бѣгичевку.[5]

Успѣю я или не успѣю написать Аполлову, а зовите его и посылайте къ намъ на кумысъ, туда, гдѣ теперь Маша и Лева.[6] Непремѣнно посылайте. Я даже мечтаю самъ поѣхать туда.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в ТЕ 1913 г., стр. 103. На подлиннике черным карандашом рукой Черткова надпись: «Я. П. 21 мая 93 № 333». Число 333 переделано из 332. Датировка Черткова подтверждается словами Толстого в комментируемом письме: «мы сейчас едем с Таней в Бегичевку» — Л. Н. и Т. Л. Толстые уехали в Бегичевку 21 мая.

Толстой отвечает на письмо от 16 мая, в котором Чертков писал: «Дорогой Лев Николаевич, спасибо вам за ваши два добрые письма, одно по почте, другое с Трегубовым. Не могу сейчас писать вам обстоятельно, потому что уже поздно, а завтра рано уезжаю в Новороссийск к Барыковой, которая, кажется, при смерти. Вероятно буду в отсутствии около недели. Сейчас пишу только для того, чтобы вы знали, что мы живы. Гале гораздо лучше. Аполлов уехал к себе на родину в Костромскую губ., как он думает, месяца на два. Но он очень плох. Доктор признал начало чахотки и расстройство кишечника. Ему было бы хорошо съездить на кумыс, но трудно его уговорить. Пожалуйста напишите мне, есть ли какая-нибудь возможность ему попить кумыс в Самарском имении, принадлежащем вашей семье? Он, я думаю, скорее согласился бы поехать туда, чем в кумысное заведение. Главное же то, что он душевно как-то очень ослаб. Верит в медицину, опустился духом с тех пор, как доктор сказал ему, что у него начало туберкулеза, следит за своей температурой (у него ежедневная лихорадка) и то воображает, что он не поправится, то утверждает, что совсем здоров; стал раздражителен и т. п. Вследствие отсутствия энергии и ровности духа ему, конечно, хуже. Я уверен, что душевно и духовно ободрительное письмо от вас ему очень помогло бы в этом отношении. Это для его здоровья важнее всяких лекарств и лечений. Если будете писать, то адресуйте на мое имя для передачи ему. — Вчера я вернулся от Русанова из Воронежа, где пробыл день, чтобы взять у него его работу над сводом ваших мыслей. Здоровье его всё также. Духом он бодр и полон вами. Они теперь поехали в деревню.

— Ну пока до следующего письма. — (Если будете писать Аполлову, го коснитесь известных вам его писаний; это его ободрит.) — Пожалуйста, пришлите мне его «Исповедь», которая не была мне возвращена: она мне нужна. Если же она осталась в Москве, то поручите Ивану Ивановичу взять ее у того, кому вы ее дали, и выслать мне».


1 Резкое ухудшение в состоянии здоровья больных. туберкулезом А. И. Аполлова и А. П. Барыковой, о котором писал Толстому Чертков, закончилось смертью обоих больных: А. П. Барыкова умерла 31 мая, а А. И. Аполлов в начале августа 1893 года.

2 Екатерина Федоровна Юнге (1843—1913) — троюродная сестра Толстого, дочь гр. Федора Петровича Толстого, вице-президента Академии художеств, жена врача Э. А. Юнге, художница. Автор книги «Воспоминания Е. Ф. Юнге», изд. «Сфинкс», М. 1914. О ней см. т. 63, стр. 324.

3 А. П. Барыкова (о ней см. примечания к письму 190 (т. 86) и к п. 267) была дочерью сестры Е. Ф. Юнге Марии Федоровны Каменской и приходилась таким образом не троюродной сестрой, а племянницей» E. Ф. Юнге и находилась в отдаленном родстве с Толстым. О личном знакомстве А. П. Барыковой с Толстым сведений не имеется, и вероятно Толстой имеет в виду литературную работу Л. П. Барыковой и, в частности, ее сотрудничество в издательстве «Посредник».

4 Рукопись, которую Аполлов подал в 1889 г. ставропольскому епархиальному архиерею. В этой рукописи Аполлов рассказал историю своего внутреннего развития, выясняя путь, которым он пришел к отрицанию вероучения и обрядов православной церкви. Рукопись осталась ненапечатанной. В письмах Толстого к Е. И. Попову в мае 1893 г. упоминаний о ней не имеется.

5 Толстой и его дочь Татьяна Львовна выехали в Бегичевку 21 мая и вернулись в Ясную поляну 26 мая. Поездка в Бегичевку была вызвана желанием Толстого на месте определить наиболее целесообразное употребление накопившихся у него в это время денег, передаваемых в его распоряжение жертвователями в пользу голодающих.

6 М. Л. и Л. Л. Толстые находились в это время в Бузулукском уезде Самарской губернии, где Толстым принадлежал участок земли. Они уехали туда в связи с болезнью Л. Л. Толстого, лечившегося там кумысом, и поселились на хуторе соседа по самарскому имению Толстых А. А. Бибикова. Толстой в письме к М. Л. Толстой от 21—22 мая 1893 г. писал о болезни А. И. Аполлова и А. П. Барыковой: «Аполлов очень болен. Его надо послать на кумыс. Можно ли? Тоже больна, при смерти, Барыкова. Очень жаль». В письме к А. И. Аполлову, написанном в конце мая 1893 г., Толстой советовал ему поехать на кумыс в Самарскую губ., предупреждая, что «содержание на кумысе вам ничего не будет стоить». См. т. 66.

#### * 339.

1893 г. Июня 4. Я. П.


4 Іюня.

Получилъ вчера ваше письмо, но не получалъ еще статьи объ искусетвѣ.[1] Она въ Тулѣ по объявленію, и еще не б[ыло] посылки.

Боюсь, что не буду въ состояніи исполнить ваше желанье. Сколько помню, тамъ много невѣрнаго и неяснаго. Употреблю все старанье, п[отому] ч[то] очень хочется сдѣлать то, чего вы хотите.

Вчера только прочелъ ваше письмо о состояніи[2] Барыковой и тутъ же съ этой почтой прочелъ въ «Нов[омъ] Вр[емени]» о ея смерти.[3] Очень жаль. Какъ она умирала и умерла, напишите всѣ подробности.

У насъ теперь Мар[ія] Алекс[андровна] Шмитъ,[4] и она разсказывала про смерть своей подруги Ольги Алексѣевны.[5] Очень радостно. Она была довольна жизнью, постоянно радовалась и умирала безъ тоски. Просила послѣдніе часы читать ей6 евангелiе и «отче нашъ». —

7 Очень радуюсь мысли увидать васъ. Я такъ и думалъ, что вы теперь пріѣдете къ намъ. Вчера пріѣхалъ Кузминскій[8] и говорилъ, что онъ ѣхалъ съ Лиз[аветой] Иван[овной], к[оторой] передайте мою искреннюю любовь, такъ что теперь вы свободны, если только Галя и Дима здоровы. Я до Іюля не поѣду въ Бѣгичевку. Собирался я въ Самару за Машей, но едва ли, даже почти навѣрное, не поѣду; и если бы поѣхалъ, то телеграммой извѣщу васъ.

Сейчасъ ѣду въ Тулу получить вашу статью.

О половомъ соблазнѣ очень хотѣлось бы написать. Постараюсь.[9]Я свободенъ. Началъ было писать послѣсловіе, да пока не идетъ.[10]Примѣривался къ художествен[ной] работѣ — совѣстно.

Много думалъ и думаю объ искусствѣ (и наукѣ). — (Это трудно, но должно раздѣлить), и потому особенно боюсь, что не удовлетворюсь тѣмъ, что вы присылаете.

У насъ теперь Евг[еній] Ив[ановичъ]. Онъ ѣдетъ къ вамъ черезъ Ге, какъ онъ говорилъ. Хотя онъ и не говоритъ этаго, я знаю, что онъ огорченъ тѣмъ, что вы не отвѣчали ему на его письма, на к[оторыя] ему, нзлравляяеь къ вамъ, нужно, желательно бы имѣть отвѣтъ.[11] Напишите ему или мнѣ о вашихъ внутреннихъ отношеніяхъ къ нему.

Передайте мою любовь Ив[ану] Мих[айловичу]. Какъ ему живется у васъ и вамъ съ нимъ?

Ну пока прощайте. Привѣтъ вашимъ. Какъ хорошо, что Галѣ лучше. Авось она совсѣмъ окрѣпнетъ съ годами. Я жду этаго. Что Матв[ѣй] Ник[олаевичъ]?[12] Ни вы, ни онъ ничего не пишете про него. Наши вамъ кланяются.

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в ТЕ 1913, стр. 103 и 104. На подлиннике карандашная надписуь рукой Черткова: «№ 334 Я. П.»

Ответ на письмо от 29 мая, в котором Чертков писал: «Сегодня же вечером или завтра хочу написать вам обстоятельно; а там недельки через две, если бог даст, приехать к вам: моя мать будет здесь, a Гале настолько лучше, что я могу ее оставить. Видеть же вас я чувствую самую настоятельную и, как мне кажется, законную потребность. И потому прошу вас уведомить меня, когда вы вернетесь в Ясную и в том случае, если опять соберетесь прочь оттуда. — Оба ваши письма от 20 и 21 я получил. — Барыкову я застал очень слабою и по виду совсем умирающею, что подтверждает ее доктор. Говорят, скоротечная чахотка, но главное истощение сил от отсутствия питания, — она ничего не может есть. Теперь вся надежда на кефир, который я ей послал, вернувшись сюда. Духом она бодра и ясна, хотя до моего приезда, как говорят, она падала и расстраивалась духом. Она полна интересом к вам и вашему божьему делу; но уж (или еще) не в состоянии слушать чтение. Поручение ваше сообщаю ей с этою почтою. — Я послал вам мою компиляцию об искусстве и науке в неоконченном виде для того, чтобы постараться заручиться вашею санкциею, о чем прошу вас насколько можно убедительнее. Мне кажется, что в настоящее время нет надобности вам ни одного слова прибавлять к этой книге. Пусть лучше переварят эту первую порцию; а там дальше видно будет по тому впечатлению и отголоску в литературе, которые она вызовет. Предисловие же мое, как мне кажется, вполне достаточно мотивирует появление этих мыслей в форме компиляции, а не обработанной статьи. Очень, очень прошу вас, Л. Н. вернуть мне поскорее эту рукопись с разрешением окончательно сгруппировать неприведенную еще в порядок часть и издать. Вы этим окажете великую радость лично мне, существенную поддержку делу «Посредника», и главное большую услугу читателям, искренно старающимся и у нас, и зa границей, как сообщает Батерсби, разобраться в этом столь важном для многих вопросе. Эту же книгу со включением того, что у нас нецензурно, я послал бы тем переводчикам, которые, как Тернер и Ганзен, не получили вашего последнего писания, и это удовлетворило бы их. Главное, чтобы вы не начали пока вновь писать об искусстве, а позволили бы сначала ознакомить читателей с этою книгою в ее теперешнем виде, которая, как я имел уже случай в том убедиться, производит самое благоприятное и сильное впечатление на людей с разнообразными миросозерцаниями. — Если бы я мог повлиять на вас в том отношении, какой письменной работой заняться, то я всеми силами постарался бы убедить вас посвятить несколько дней половому вопросу, от невыясненного отношения к которому ежедневно гибнут столько людей... Мне жаль, что составленная нами книга, которую я вам вернул, не у вас. Но, быть может, это к лучшему, если только и без нее вы возьметесь за это изложение, так как в таком случае вы напишете независимо от всяких рамок, во всю и начиная с корня. По этой же причине мне не нравится мысль подойти к этому вопросу с такой частной стороны, как предисловие к плохому переводу Мопассана. Пока прерву это письмо. Целую вас, дорогой друг Лев Николаевич, не знаю, как вас благодарить за последние ваши добрые и содержательные письма, которые принесли мне много радости и пользы».


1 Толстой имеет в виду рукопись Черткова, являвшуюся компиляцией по преимуществу из неизданных в то время рукописей Толстого об искусстве. В предисловии к этому сборнику, оставшемуся неизданным, Чертков писал: «Собранные в этой книге мысли всецело принадлежат Л. Н. Толстому и приведены дословно так, как были им записаны. Но не им составлена эта книга: она представляет компиляцию из эго писаний... Та часть этого сборника, которая впервые появляется в печати, вовсе не предназначалась автором к изданию в том виде, в каком она здесь составлена. Мы в ней сгруппировали вместе в равное время написанные отрывки, состоящие из отдельных мыслей, черновых набросков, начатых статей и вообще всякого разрозненного материала об искусстве и науке, который нам удалось собрать в сохранившихся бумагах автора. Многие из этих отрывков остались таковыми по той причине, что сам он, не будучи ими удовлетворен, отложил их в сторону. Таким образом, между прочим, получилось несколько вариантов начала предполагавшейся, но недоконченной статьи. Варианты эти, нами сгруппированные вместе, значительно удлинили собственно вступительную часть изложения; но мы предпочли некоторое пожертвование взаимной гармониею частей исключению чего-либо из имеющихся в наших руках отрывков, которые на наш взгляд заслуживают внимания».

2 Слово: состоянии написано по слову: дорогой.

3 Толстой имеет в виду некролог А. П. Барыковой, напечатанный в газете «Новое время» от 2 июня 1893 г. № 6198, подписанный инициалами П. Б.

4 М. А. Шмидт, проживавшая с 1889 года на Кавказе, где она вместе с своим другом О. А. Баршевой обрабатывала небольшой участок земли, в феврале 1893 г., после смерти О. А. Баршевой, отказалась от дальнейшей аренды этой земли. Проживши некоторое время у своих друзей, она в начале июня 1893 г. приехала в Ясную поляну и сперва поселилась в крестьянской избе в деревне Ясная поляна, а затем на хуторе Овсянниково, находившемся в 5 верстах от Ясной поляны и принадлежавшем T. Л. Толстой. В Овсянникове М. А. Шмидт жила, обрабатывая огород и занимаясь перепиской сочинений Толстого, до конца своей жизни.

5 Ольга Алексеевна Баршева (ум. 3 февраля 1893 г.) — близкий друг М. А. Шмидт, служившая вместе с нею воспитательницей в Николаевском сиротском институте; познакомившись с учением Толстого в 1884 г. и начав разделять его взгляды, вскоре вместе с М. А. Шмидт оставила службу в институте, так как воспитание детей в духе церкви оказалось не совместимым с ее новыми религиозными взглядами. Поселившись вместе с М. А. Шмидт на Кавказе в 1889 г., работала на земле. Об О. А. Баршевой см. т. 85, стр. 195, 196. В письме от 4 февраля 1893 г. к Толстому, А. Н. Дунаеву и М. Л. Толстой М. А. Шмидт писала, что О. А. Баршева умерла в спокойном настроении и перед смертью улыбнулась и сказала «как хорошо». (Е. Е. Горбунова-Посадова, «Друг Толстого Мария Александровна Шмидт», М. 1929, стр. 49.)

6 Написано: ее

7 Абзац редактора.

8 Александр Михайлович Кузминский (1844—1917) — муж сестры С. А. Толстой Татьяны Андреевны, с 1881 г. председатель петербургского окружного суда, с 1889 г. прокурор петербургской судебной палаты, с 1894 г. старший председатель киевской судебной палаты, впоследствии сенатор. О нем см. письма Толстого зa 1878 г., т. 62.

9 По поводу рукописи Черткова со статьями о половых отношениях Толстой писал Е. И. Попову в письме от 17 мая: «Если Черткова статья о половых отношениях у вас, пришлите ее мне. Я теперь свободен. Попытаюсь сделать то, что нужно». Толстой просмотрел рукопись и сделал свои пометки, но статьи для составленной Чертковым книги не написал.

Предисловие к сборнику: «Тайный порок. Трезвые мысли о половых отношениях», М. 1894, составлено Чертковым и датировано «Ржевск, февраль 1893»

10 Толстой имеет в виду, вероятно, послесловие к книге «Царство Божие внутри вас», которое он предполагал написать, но оставил эту работу неоконченной. Об этой работе Черткову сообщил Е. И. Попов, как это видно из письма Черткова к Толстому от 11 июня, в котором Чертков писал: «Мне очень понравилась ваша мысль написать послесловие к Царству Божию, насколько она мне понятна со слов Жени. Но конечно с этим нет надобности торопиться. Но оно устранит недоразумения и сделает невозможным перетолкования, и вместе с тем очень поможет искреннему читателю. Черновые отрывки начала этого послесловия, привезенные мне Женей, очень хороши и ясны».

11 Толстой имеет в виду некоторое охлаждение отношений, которое происходило в это время между Е. И. Поповым и Чертковым. В ответ на письмо Черткова к Толстому от 8 апреля (см. прим. к письму Толстого № 335), в котором Чертков приглашал Е. И. Попова приехать к нему в Ржевск, Е. И. Попов ответил Черткову письмом от 13 апреля, в котором писал, что неоднократно осуждал Черткова за его отношение к своему богатству, властолюбие и другие свойства характера, которые он ему приписывал, и потому, получив приглашение приехать в Ржевск, находится в нерешительности: «потому что не знаю — пишет он — хорошо ли было бы, если бы я поехал к вам, потому что на что я старался закрывать глаза относительно тебя, я не смогу скрывать от тебя, а это будет раздражать тебя и обоюдно нехорошо или по крайней мере тяжело». Не получая ответа на это письмо и на следующее письмо от 26 мая, Попов писал Черткову 31 мая: «я не могу дождаться от тебя ответа на мои несколько писем и не знал, чему это приписать, твоему ли вообще поведению сейчас или твоему отношению ко мне, чего бы мне очень не хотелось. Я совершенно окончил свою работу и завтра уезжаю из Москвы и на свой страх, не дожидаясь твоего ответа, поеду через Ясную к Ге с тем, чтобы списать у него письма Льва Николаевича. Я бы очень хотел, чтобы ты хоть что-нибудь хоть не сам написал мне к Ге (AЧ).

12 М. Н. Чистяков ответил на эти слова Толстого письмом от 3 июля, в котором писал о своем настроении и о впечатлениях от совместной жизни в Ржевске с И. И. Горбуновым, И. М. Трегубовым и Е. И. Поповым.


На это письмо Чертков отвечал бездатным письмом, в котором писал: «А. П. Барыкова скончалась, не успевши получить того, что вы просили ей передать. Мы сообща с нею как раз успели отобрать все одобряемые ею стихотворения для полного сборника. Теперь мне хочется предпослать ему маленькую ее душевную характеристику с биографическими сведениями и выдержками из писем. — И. М. Трегубов занимается успешно и так усидчиво, что мы боимся, как бы он не прирос к стулу. Его помощь дает мне возможность передохнуть от текущих дел «Посредника», что мне, надеюсь, будет на пользу. Гале гораздо лучше. — Очень радуюсь приезду сюда Евгения Ивановича, которого я очень люблю, несмотря на то, что, или вернее вследствие чего, я написал ему то обличительное письмо, которое, надеюсь, он вам покажет. Прав ли я или нет, но во всяком случае я думаю, что в таких случаях лучше откровенно высказываться. — Сейчас не могу писать подробно, и пока отошлю это».

#### * 340.

1893 г. Июня 22. Я. П.


Получилъ въ свое время ваше письмо № 1 и теперь 2-й.

Я, кажется, писалъ вамъ, что вашъ отвѣтъ жандарм[скому] полк[овнику] мнѣ очень понравился.[1] Также онъ понравился Булыгину, кот[орый], въ это самое время, будучи у меня, переписывалъ свой отзывъ въ окружн[ый] судъ, приговоривзпій его къ штрафу въ 50 р[ублей], или мѣсяцъ гауптвахты, за устройство школы безъ разрѣшенія. Очень тоже хорошій отзывъ, не имѣющій другой цѣли, кромѣ того, чтобы заявить свою свободу и непричастность и неподчиненность добровольную къ дѣламъ насилія.[2] —

3 То, что вы говорите о цензурѣ, разумеется, справедливо, но мнѣ очень жалко бы было Посредникъ, особенно теперь съ его расширившейся программой.[4] Впрочемъ все это дѣло ваше личное и внутреннее, о кот[оромъ] судить можете только вы сами.

Письмо ваше Пошѣ переслалъ.[5]

6 Ив[анъ] Ив[ановичъ], вѣрно, у васъ, и вѣрно у васъ получить мое письмо[7] съ тѣмъ, что я послалъ въ «Revue de famille», журналъ J. Simon[8], статью[9], о письмахъ Зола[10] и Дюма.[11]

Насчетъ вашего намѣренія закрыть Посредникъ я только одно определенно думаю, это то, что опасно и вредно всегда бываетъ что нибудь предпринимать. Le non agir надо соблюдать. A le non agir въ этомъ случаѣ — не закрываніе, но прекращеніе издательской дѣятельности. А еще то, что опасно дѣлать себѣ просторъ для литературной дѣятельности: это такая, — когда она настоящая, не отъ насъ зависящая деятельность, что трудно предвидѣть ее. —

Скажите Евг[енію] Ив[ановичу], что я читалъ Вас[илія] Вел[икаго]12 и13 съ большой пользой. Чтó говорятъ или писали объ этой книжкѣ? Она хуже Тихона, но все таки очень хороша и полезна.

Прощайте пока, цѣлую васъ и всѣмъ вашимъ — привѣтъ.

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в ТЕ 1913, стр. 104. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «№ 335 Я. П. 22 Іюня 93», на основании которой датируется письмо.

Ответ на письма Черткова от 11, 15 и 16 июня, из которых последнее Чертков сам пометил, как № 2, а первое он просил Толстого пометить, как «№ 1». В письме от 11 июня Чертков писал: «Вчера и сегодня я так хорошо беседовал с вами, дорогой Лев Николаевич: самое большое мое душевное наслаждение — переписывать ваши письма ко мне и к другим, и медленно переживать сознанием то, что вы продумали и прожили настолько оформленно, чтобы выразить словами... Вчера и сегодня я переписал содержательное и вдохновенное ваше письмо к Бодянскому, которое он, спасибо ему, мне прислал, и к Рыбакову, которое привез мне Женя. ...Так как вы интересуетесь всеми мелочами моей жизни, то посылаю вам копию с моей переписки с жандармским полковником. — Обстоятельству этому я не придаю никакого особенного значения, но так как статья Уст. Угол. Суд. производства, на которую он ссылается, трактует о «государственных преступлениях» и я назван «издателем «Посредника», то дело это меня интересует в отношении последнего». В письме от 15 июня Чертков писал, что у него были прокурор и начальник жандармского отделения, которые раньше вызывали его явиться в волостное правление для допроса, в качестве свидетеля, но в виду его отказа выполнить их предложение, приехали к нему сами. — «Оказалось, что им нужны были от меня сведения о студенте Харьковского университета Штейнберге, присылавшем мне деньги для голодающих. Я его вовсе не знаю. (Но если бы и знал, то сознательно не сказал бы того, чтὸ могло бы содействовать насилию над ним.) Они были со мной очень любезны. А я мягко, но ясно высказал им кое-что хорошего; они не спорили; а прокурору, как мне казалось, всё время, было совестно. Говоря, между прочим, о вас, он сказал, что «ваше направление не преследуется; оно терпится, скажу более, слово его влияет и на представителей власти. К нам, тоже ведь не как к стенке горох; к нам тоже хорошее пристает и влияет на нас». Меня это порадовало; но я сказал ему, что как это ни приятно слышать от человека в его положении, но к сожалению сомневаюсь, чтобы он так говорил, если знал бы ваши последние писания. Дал я им свои издания, Они торопились к поезду и остались только 1/2 часа. Мы беседовали только урывками, и я жалел, что они так скоро уехали. Я подписал протокол, в котором записал на вопрос о вере, что «я крещен в православной вере, но в настоящее время не согласен с учением православной церкви», — на вопрос о политических убеждениях и стремлениях несчастного, если он революционер, Штейнберга, что «даже если бы я и считал себя в праве ответить на этот вопрос, то не могу этого сделать, не зная его» и т. п. А после их отъезда я почувствовал, что лучше и не писать, и не подписывать никаких протоколов, так как этим как бы принимаешь участие в их злом деле. — Я не об этом впрочем хотел вам писать, но о совсем другом. Но сейчас случай на ближайшую станцию, и я пользуюсь этим, чтобы послать этот отрывочек. — Мне не хочется упускать случая общения с вами, которое мне особенно дорого и нужно теперь — в период своей жизни, который я сознаю критическим в смысле необходимости всё внутри переворачивать к лучшему...»

В письме от 16 июня Чертков, прилагая письмо к П. И. Бирюкову о своем намерении отказаться от ведения дел книгоиздательства «Посредник», писал Толстому: «Пожалуйста, Лев Николаевич, прочтите и перешлите Поше прилагаемое письмо. Мне стали казаться такие вещи как то, что не следует самому представлять в цензуру произведения, так как это значит принимать участие или, вернее, признавать и пользоваться таким злом, которое не должно бы быть: всё равно, как деятельность Красного Креста на войне, относительно чего я до сих пор не был с вами согласен. — Вопрос этот еще не настолько для меня несомненен, как то например, что не надо участвовать в убиении курицы, хотя бы для спасения самого близкого человека от смерти; или в избиении саранчи, производимом ради того, чтобы она не съела того, чтó нам хочется съесть. Но мне хочется удерживаться по возможности на высшей ступени своего развертывающегося передо мною разумения; и потому чувствую, что мне необходимо сдать издательское дело другому, кто по своей совести может, не тормозя себя, признавать и пользоваться насильническими учреждениями. Кроме того меня всё определеннее тянет освободиться от всякого внешне обязательного дела, каков есть «Посредник», для возможно большего приближения к внешней свободе для моей уже совсем назревшей иной деятельности, между прочим — писательской. А то даже в области «литературы» я всё давлю под спудом то, чтò есть во мне с этой стороны лучшего. Хочу так писать вам урывками. Буду посылать простыми письмами, но номеровать. Вы же сообщайте мне о получении таких-то номеров. Предшествующее письмо о посещении меня властями считайте № 1. В. Ч.

Всегда целую вас, т. е. люблю всё больше и больше, и хочется любить всё больше и больше без конца».


1 Получив от начальника Воронежского губернского жандармского отделения предложение явиться в волостное правление в слободу Россошь 12 июня для допроса в качестве свидетеля, с извещением, что начальник жандармского отделения приедет в этот день в Россошь, Чертков отправил начальнику Воронежского губернского жандармского управления следующий ответ: «Милостивый государь. Религиозные мои убеждения не позволяют мне добровольно принимать какое-либо участие в судебных делах; и потому я не могу исполнить вашего приглашения явиться в Россошанское волостное правление к допросу в качестве свидетеля.

Что касается моего издательского дела («Посредника»), то оно ведется мною открыто, и, в случае вашего желания, я охотно сообщу вам сведения о нем.

Живу я не в Россоше, а в тридцати верстах от нее, в хуторе Ржевске, где и намереваюсь пробыть 12-е число сего месяца.

Позвольте мне, милостивый государь, воспользоваться этим случаем для того, чтобы искренно пожелать вам всего действительно хорошего.

С совершенным почтением В. Чертков».

2 Письменный ответ Булыгина на решение окружного суда по делу об открытой без разрешения администрации школы для крестьянских детей, оставшийся без последствий. См. прим. к письму № 324.

3 Абзац редактора.

4 Толстой имеет в виду расширение издательской деятельности «Посредника» отделом изданий для интеллигентных читателей.

5 Письмо Черткова к П. И. Бирюкову от 15 июня, в котором Чертков писал: «Только благодаря участию Ивана Михайловича [Трегубова], дело еще держится. Всё больше и больше чувствую, что мне надобно сдать это дело в другие руководящие руки; но кроме тебя никого не знаю, которому мог бы сдать со спокойной совестью. Если не придется сдать, то для дела (собственно издательского) будет жаль; а между тем, вероятно, скоро закрою «Посредник», если не будет,кому сдать». Письмо это Толстой переслал П. И. Бирюкову с своим сопроводительным письмом (см. т. 66).

6 Абзац редактора.

7 Письмо Толстого к И. И. Горбунову, находившемуся в это время у Чертковых, к которым он приехал 16 июня.

8 «Revue de Famille». Annales de la vie contemporaine. Directeur Jules Simon. Журнал издавался с 1888 г. французским политическим деятелем и писателем Жюль Симоном (J. Simon, 1814—1896).

9 Статья Толстого «Le Non-agir» («Неделание»), писавшаяся Толстым для одновременного издания по-французски и по-русски, была отослана Толстым для печати 18 июня, но затем, получив ее французский текст перед отсылкой в Париж, Толстой продолжал работать над ее переводом и над русским текстом, закончив эту работу 9 августа 1893 г.

10 Эмиль Золя (1840—1902) — французский беллетрист, представитель натурализма в художественной литературе, автор многочисленных романов, в которых дается широкая картина социальной жизни Франции. О речи Золя к французской молодежи, приведенной в статье Толстого «Неделание», см. комментарий к этой статье, т. 31.

11 Александр Дюма (1824—1895) — сын драматурга и романиста А. Дюма, беллетрист и автор многочисленных пьес. Об его письме к редактору газеты «Gaulois», которое Толстой приводит в статье «Неделание», см. комментарий к этой статье, т. 31.

12 Изданная «Посредником» книжка «Душеспасительное наставление св. Василия Великого», М. 1893.

Книжка эта была составлена Е. И. Поповым и подобно другим изданиям «Посредника» этого рода имела целью дать такие выдержки из так называемых творений отцов церкви, которые содержали бы религиозно-этические наставления и в то же время не касались бы догматов и обрядов православной церкви.

13 Зачеркнуто: очень

#### * 341.

1893 г. Июля 1. Я. П.


Мнѣ ужасно совѣстно и досадно, что я затерялъ двѣ ваши рукописи.[1] Пожалуйста простите меня. Объ исповѣди Апол[лова] я совсѣмъ не помню. Мнѣ помнится, что я давалъ ее читать, и что она мнѣ возвращена; но кто ее взялъ, или кому я ее далъ, я рѣшительно не помню. Поискать я попрошу, но уже искалъ въ Москвѣ и ее не нашелъ.[2] Рукопись же о пол[овыхъ] отн[ошеніяхъ]3 мнѣ помнится — нынче я вспоминалъ — что я отдалъ кому-то прочесть въ Москвѣ, помнится, какому то молодому писателю изъ крестьянъ. Можетъ быть, возвратятъ и я напишу Дунаеву, чтобы онъ спросилъ черезъ Братнина,[4] знакомаго этихъ молодыхъ людей.

5 Отъ Аполлова я вчера получилъ письмо въ отвѣтъ уже на другое мое,[6] въ к[оторомъ] я его звалъ очень на кумысъ. Онъ пишетъ, что очень плохъ, и для него немыслима поѣздка. Очень жаль. Но въ духовномъ отношеніи письма оба хорошія, твердыя.

Оглавленіе къ главамъ очень хорошо сдѣлать. Я на дняхъ послалъ маленькую прибавку къ 12-й главѣ. Мои помощницы[7] вѣроятно вамъ послали. Я ихъ просилъ. Онѣ теперь въ Москвѣ, на сватьбѣ племянницы Оболенской[8] и на дняхъ, дня черезъ два, пріѣдутъ.

Хорошо и перерывъ сдѣлать. Статью о письмахъ Д[юма] и З[ола] я еще не получилъ для просмотра, но она переведена уже и послана въ Парижъ. Хотя онъ, Villot,[9] изъ Петерб[урга] и пишетъ мнѣ, что я могу сдѣлать измѣненія и послать въ Парижъ, я боюсь, что не успѣю, и это будетъ досадно, п[отому] ч[то] есть рѣзкости по отношенію Зола, к[оторыя] надо смягчить, и нѣкоторыя мысли, которыя надо уяснить. Нынче думаю получить и переводъ, и статью; послалъ на почту.

10 Писать ни за что не взялся. Въ статьѣ объ искусствѣ — пописалъ и запутался. И теперь въ мысляхъ больше занятія художеств[еннымъ], именно: «Кто правь».[11] Дѣти богатыхъ среди голодающихъ. Очень мнѣ нравится. Но не пишу. Третій день кошу и съ большимъ удовольствіемъ. —

Все,чтó пишете о своемъ устройствѣ жизни, объ освобожденіи себя отъ полудуховныхъ занятій для возможности работать побольше для себя, поменьше брать чужой работы и быть болѣе свободнымъ духовно, со всѣмъ этимъ я согласенъ. У насъ, богат[ыхъ] людей, много этого грѣха и соблазна — жить чужимъ физическ[имъ] трудомъ, и его-то надо исправлять, какъ можно.

Привѣтъ всѣмъ друзьямъ.[12] Прощайте пока.

1 Іюля.

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в ТЕ 1913, стр. 104—105. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «№ 321. Ясная поляна. 30 июня 93 г.» Переделано рукой Черткова: «324» на «326», «30 июня» на «1 июля».

Ответ на письмо от 26 июня, в котором Чертков писал: «Дочитали мы всю XII заключительную главу вашей книги, и на всех она произвела сильное и глубокое впечатление. Она превосходна. Вообще я уверен в том, что книга эта сделает свое большое дело, и я за нее благодарен Тому, Кто ее вам внушил и помог написать. — Я просил Женю составить подробное оглавление каждой главы, и он это делает. Мне кажется, что необходимо будет дослать это оглавление переводчикам, равно как и указать на такие отделы длинных глав, которые следует начинать, пропуская одну строчку: этот прием принят в иностранных изданиях и очень облегчает читателя. Когда мы это кончим, то пришлем вам. — Меня очень интересует то, как отнесется наше правительство к этой книге: думается, что одно из двух: или она повлияет, или же вызовет преследования. Бесследно пройти она не может. — Из вашего письма я вижу, что вы последнее время занимались статьей по поводу писем Зола и Дюма (ее Ваня еще не получил). А как подвигается ваша работа об искусстве? Если произойдет с ней то, чтò вы называете «запутаться», то пришлите ее мне: я распутаю и отошлю вам в порядке. Говорю так уверенно, основываясь на вашем намерении оставить эту работу в виде компиляции отдельных мыслей, не обрабатывая в последовательную и связную статью. Читали ли вы в последней «Книжке Недели» статью Оболенского «В чем спасение?» и Меньшикова «Литературная хворь»? Первые две страницы первой (154, 155) и вторая глава последней (187—190) заслуживают внимания, как хорошее выражение наиболее ходячего взгляда на преимущество художественного выражения мысли. И если вы с этими мыслями, разделяемыми большинством, несогласны, то стоило бы сказать, почему именно— в той книге об искусстве, которая теперь у вас под руками. С своей стороны мне было бы жаль, если бы вы совсем похоронили художественную форму, так как хотя я и не отдаю ей безусловного преимущества, и думаю, что бывают настроения и времена, когда надобно говорить прямо и просто, тем не менее чувствую, что в известных случаях и художественная форма в литературе бывает не только уместна, но положительно ничем не заменима. — Как ни стараюсь я утешить себя в том, что у вас затерялась наша рукопись о половом вопросе, меня это мучает и не дает покоя, так как мне кажется, что без нее вы вовсе не соберетесь написать того, чтò так нужно об этом, и что вам легко было бы высказать в виде заключения к нашей книге. Женя думает, что рукопись осталась в ящике вашего письменного стола в Москве. Нельзя ли попросить кого-нибудь, например, Дунаева, сходить посмотреть и выслать вам, если там найдется? Очень, очень хотелось бы пустить эту книгу в обращение, потому что я хорошо знаю и ежедневно получаю подтверждение того, как она нужна...

Прошу вас также, Лев Николаевич, попросить кого-нибудь из ваших детей сделать всё возможное для того, чтобы отыскать и вернуть мне исповедь Аполлова, которую я вам послал для прочтения. Мне хотелось бы ее сохранить у себя, о чем просил меня и Аполлов, которому было неприятно узнать, что она списана и ходит по рукам в Москве. Ваня видел одну копию у Страхова, который, быть может, знает, где находится оригинал... Что касается до «Посредника», то вы, разумеется, правы, и мне самому было бы слишком жаль его закрыть. Я думаю поступить так: сдать всю корреспонденцию и деловые сношения Ване, который взял бы себе в помощники И. М. Трегубова; а я с Галей, которая следит за всей текущей литературой, сохранили бы только выбор материала для издания. Если бы при этом и пришлось мне кое-что редактировать, писать иногда вступления, уведомления и т. п., то всё ж таки это не так поглощало бы всё мое время, как теперешнее мое заведование всеми текущими делами и сношениями. — Я хорошо понимаю то, что вы говорите, о нежелательности нарочно освобождать себе время для литературных работ. Но я главным образом вовсе не для этого хочу освободиться, а для ручного труда и более деятельного участия в непосредственно окружающей меня жизни, так как только при этом условии вижу я какую-нибудь возможность ясно сознать всё безобразие своего положения и постараться, на сколько от меня зависит и на сколько я в силах, его изменить. Работа же письменная, моя личная, назревающая и требующая от меня осуществления. шла бы параллельно с этим и воодушевляла бы меня...»


1 Рукописи «Исповеди» Аполлова и статьи Черткова о половых отношениях вскоре нашлись, как это видно из бездатного письма T. Л. Толстой к Черткову, написанного в начале июля. В том же письме T. Л. Толстая писала о работе Толстого над статьей «Non agir», упоминаемой в комментируемом письме: «Рукопись Аполлова и ваша о половых отношениях — у Маши; первую пришлем вам, вторую дадим пaпà. Он сегодня огорчен тем, что полученный им перевод статьи по поводу Дюма и Зола оказался невозможно плохим. Ему приходится с помощью нашего француза всё переводить вновь. Статью эту «Revue de Famille» и «Северный вестник» хотят выпустить к 1 августа. Теперь же вряд ли они успеют» (ЛЧ).

2 Об этой рукописи см. прим. к письму № 338.

3 Об этой рукописи см. прим. к письму № 339.

4 Иван Петрович Брашнин (1826—1898) — московский купец, друг А. Н. Дунаева, с конца восьмидесятых годов разделявший взгляды Толстого. О нем в связи с его смертью см. письмо Толстого к А. К. Чертковой от 30 марта 1898 г., т. 88.

5 Абзац редактора.

6 Толстой имеет в виду свое письмо А. И. Аполлову от 20 июля, в котором он вторично советовал ему поехать в Самарскую губернию лечиться кумысом. См. т. 66.

7 Т. Л. и М. Л. Толстые.

8 Мария Леонидовна Оболенская (р. 1874) — дочь кн. Леонида Дмитриевича Оболенского и Елизаветы Валериановны Толстой, внучка сестры Л. Н. Толстого М. Н. Толстой, вышедшая замуж за Николая Алексеевича Маклакова (1871—1918), состоявшего министром внутренних дел в 1912—1915 гг.

9 Villot (Г. Вилло), переводчик, писал Толстому в письме от 29 июня, что, получив статью Толстого для перевода, спешно перевел ее и отослал в «Revue de Famille», копию же посылает ему для просмотра. «Смею надеяться» — писал Villot — что перевод заслужит вашего одобрения, но если вы найдете нужным сделать исправление в самом подлиннике и в переводе, я бы просил вас известить меня об этом и прислать те страницы (подлинника и перевода), в которых вы желали бы произвести эти изменения. Это позволит мне произвести нужные исправления в Париже... Думаю, что, перечитав ее на французском языке, вы не найдете нужным вносить особые поправки. Я бы хотел, чтобы перевод был опубликован в августовском (1 августа) номере журнала» (АТБ).

10 Абзац редактора.

11 О рассказе Толстого «Кто прав?» см. прим. к письму № 296.

12 В Ржевске в это время находились Е. И. Попов, И. И. Горбунов, И. М. Трегубов и М. Н. Чистяков.

#### * 342.

1893 г. Июля 20. Я. П.


Письмо ваше получилъ въ Бѣгичевкѣ и, т[акъ] к[акъ] я здѣсь бываю болѣе занятъ, то и не успѣлъ отвѣтить.[1]

2 Что Дрожжинъ?[3]Страшно читать. Точно, какъ черкесы мучали плѣнныхъ. Поучительно въ томъ отношеніи, какъ жестокость его мучителей есть только нѣкоторая степень жестокости всякаго станового, губернатора, военнаго, и какъ можно каждому дойти до этого. Дай Богъ вамъ помочь ему.

4 Побѣдоноецевъ писалъ мнѣ,[5] а не женѣ. Слова его были тѣ, кот[орыя] я упомянулъ въ статьѣ. Не могу догадаться, какъ вы хотите воспользоваться этими словами. Если не въ письмѣ ко мнѣ, то можетъ быть онъ сказалъ это Страхову, а Страховъ, черезъ кот[ораго] я посылалъ письмо къ Государю, передавалъ мнѣ въ письмѣ слова Побѣдон[осцева].

6 Рукописи вы знаете, что нашлись, и вѣроятно вы ихъ уже получили.[7]

На вопросъ вашъ не могу сейчасъ отвѣтить. Основаніе моей мысли то, что то дѣло божіе, к[оторое] дѣлается черезъ насъ, мы, зная его цѣль, общій характеръ (царства божія), мы никогда не знаемъ вполнѣ, какъ оно дѣлается. И потому, когда намъ кажется, что совершается нѣчто, мѣшающее совершенію этаго дѣла, то это происходитъ отъ того, что мы считаемъ дѣломъ божіимъ то, что не есть дѣло божіе, и не видимъ настоящаго. Мальчикъ играетъ въ стружки и думаетъ, что столяръ ихъ дѣлаетъ, а столяръ кончилъ работу и сжегъ стружки.

Теперь все передѣлываю статью о З[ола] и Дюма.[8]


На обороте: Воронежской губерніи станція Россоша

Владиміру Григорьевичу Черткову.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 202. Письмо на бланке закрытого письма («секретка»). На подлиннике помета Черткова черным карандашом: «№ 337. Я. П. 21 июля 93». Почтовые штемпели: «почтовый вагон 21 июля 1893 г.», «почт.-тел. контора Россоша 24 июля 1893 г.». Датируется днем, предшествующим почтовому штемпелю отправления.

Ответ на письмо от 6 июля, в котором Чертков писал: «Ha-днях я получил от Хилкова письмо о Дрожжине, содержащемся в Воронежском дисциплинарном батальоне. Я думал, что его увезли из Воронежа. Тотчас же мы снарядили в Воронеж Женю узнать про него и — кто начальство. Сегодня Женя вернулся. Держат Дрожжина так строго, что он почти из камеры не выходит. Доступ к нему невозможен. Он приговорен к 6 лет дисциплинарного батальона, но там больше 2-х не сохраняют здоровья; следовательно, это равносильно медленной казни. Я решился сделать всё, что могу, для облегчения его участи. Хочу написать о нем записку и попросить Воронцова показать ее государю. Для получения самых точных сведений завтра провожу до Воронежа Ваню, возвращающегося в Москву, и в Воронеже наведу справки. Врач дисциплинарного батальона, оказывается, мой старый знакомый. Когда окончу свою записку, то пришлю вам для просмотра. Хочу написать, как можно короче, яснее и убедительнее, главным образом ходатайствую об этом частном случае, но попутно касаясь жестокости таких преследований вообще. — Пожалуйста, Лев Николаевич, сообщите мне приблизительно подлинные слова Победоносцева о том, что его Христос не ваш Христос, — собственно, как он своими словами определяет своего победоносного и торжествующего Христа. Это, кажется, было в одном его письме к вашей жене. Мне очень хотелось бы воспользоваться его подлинными словами для одного сложившегося во мне места этой записки.... Как хорошо и ясно вы высказались в вашей книге о свободе воли. Меня до сих пор не удовлетворяли никакие суждения об этом важном предмете. Ваше же выяснение его меня теперь вполне удовлетворяет. И для меня большое облегчение, что с этой стороны для меня теперь ясно. Спасибо вам. — Присланная вами вставка очень хороша и удачно выражена... Так как вы не отказались в двух словах ответить мне на последние мои подобные вопросы и очень мне этим помогли, то решаюсь сообщить вам тот, который в связи с моею внутреннею жизнью меня сейчас особенно занимает, и попросить вас опять таки хотя бы полунамеком ответить на него. В «О жизни» вы обмолвились замечанием о том, что человек умирает не от внешних причин, а от того, что для него прекратилась возможность дальнейшего развития разумения, т. е. всегда своевременно. Также вы, да и другие духовно настроенные, не раз высказывали мысль, что ничто не может пропасть (например, при похищении людьми враждебными писания, представляющего результат продолжительной и напряженной духовной работы). Я с своей стороны чувствую, что это верно; но не могу обосновать этого чувства. На чем у вас основывается ваша уверенность в таком отсутствии случайности и несомненной своевременности таких явлений, как смерть, пропажа результата труда и т. п.? Пожалуйста скажите мне».

Об этом письме Черткова Толстой писал С. А. Толстой в письме от 15 июня: «Поразительно письмо Черткова и Попова о Дрожжине. Не будет таких людей, никогда узел не развяжется, а когда есть эти люди, становится страшно, особенно за мучителей» (ПЖ, стр. 450.)


1 Л. Н. Толстой вместе с Т. Л. Толстой поехал в Бегичеву 10 июля и пробыл там до 19 июля. Поездка эта была вызвана необходимостью закончить работу по организации помощи голодающим и ликвидировать столовые, которые можно было закрыть к тому времени, когда крестьяне могли приступить к сбору нового урожая.

2 Абзац редактора.

3 Евдоким Никитич Дрожжин (1866—1894) — сын бедного крестьянина Суджанского уезда Курской губ., сельский учитель. В 1889 г., познакомившись с Д. А. Хилковым, стал разделять многие взгляды Толстого. В сентябре 1890 г. арестован по обвинению в распространении нелегальной брошюры «Сказка о 4-х братьях» и находился в заключении до апреля 1891 г. В августе 1891 г. отказался от военной службы. Несмотря на отказ от присяги, Е. Н. Дрожжин был зачислен в солдаты, но вследствие отказа обучаться военным приемам, был предан военному суду и в сентябре 1892 г. приговорен к двухлетнему заключению в дисциплинарном батальоне. Будучи доставлен, вместе с другим, отказавшимся от военной службы, Н. Т. Изюмченко, в Воронежский дисциплинарный батальон, Дрожжин, продолжавший настаивать на своем отказе от военной службы, неоднократно подвергался заключениям в карцер, причем эти аресты сопровождались лишением пищи. В январе 1893 г. за отказ от выполнения распоряжений начальства был приговорен к продлению срока заключения в дисциплинарном батальоне на три года (до 1897 г.), заключен вновь в карцер в мае 1893 г. за повторный отказ от присяги, приговорен еще на 3 года заключения в батальоне (до 1900 г.) и, не вынеся тяжелых условий, заболел туберкулезом. Летом 1893 г. Чертков добился свидания с Дрожжиным и затем поддерживал отношения с ним до его смерти. В августе 1893 г. Е. Дрожжин был вновь судим военным судом и приговорен еще к трем годам заключения в дисциплинарном батальоне (до 1903 г.). Вследствие почти непрерывного заключения в карцере, в крайне тяжелых условиях, болезнь Е. Н. Дрожжина значительно обострилась. В декабре Дрожжин был признан негодным к военной службе и в январе отправлен в больницу Воронежской губернской тюрьмы, где вскоре и умер. О Дрожжине см. письма Толстого к Дрожжину (т. 66) и Послесловие Толстого к книге Е. И. Попова «Жизнь и смерть Е. Н. Дрожжина» (т. 31).

4 Абзац редактора.

5 После убийства Александра II Толстой обратился к Александру III с письмом, в котором доказывал, что, как христианин, царь должен простить обвиняемых по делу о цареубийстве, и просил обер-прокурора синода K. П. Победоносцева передать это письмо.

К. П. Победоносцев, получив через H. Н. Страхова письмо Толстого с просьбой передать царю, отказался выполнить эту просьбу и через три месяца, 15 июня, ответил Толстому письмом, в котором писал: «Прочитав письмо ваше, я увидал, что ваша вера одна, а моя и церковная другая, и что наш Христос — не ваш Христос. Своего я знаю мужем силы и истины, исцеляющим расслабленных, а в вашем мне показались черты расслабленного, который сам требует исцеления». (См. т. 63, стр. 59.) Толстой в книге «Царство Божие внутри вас» не приводит этих слов Победоносцева, но вероятно имел их в виду, когда писал. «Если бы все люди знали, что церковь проповедует Христа, казнящего и не прощающего и воюющего, то никто бы не верил в эту церковь и некому было бы доказывать то, что она доказывает». См. «Царство Божие внутри вас», изд. «Свободное слово» A. Tchertkoff, Christchurch 1902, стр. 13.

6 Абзац редактора.

7 Об этих рукописях см. прим. 1 к письму № 341.

8 Статья «Неделание».

#### * 343.

1893 г. Августа 23. Я. П.


Получилъ ваше второе письмо, милый другъ, и очень огорченъ извѣстіемъ о болѣзни вашего маленькаго. Меня пугаютъ особенно поносы, п[отому] ч[то] тутъ начинаются обыкновенно лѣченія черезъ желудокъ больного желудка, и доктора опаснѣе болѣзни.

Недавно я прочелъ въ одной англ[ийской] газетѣ очень вѣрное разсужденіе объ историческомъ ходѣ лѣченій. Первое — мѣстное лѣченіе больного мѣста: массажъ, мази, растиранія, припарки; второе — пріемы лѣкарствъ въ желудокъ, чтобы оттуда они поступали въ кровь; третье — вспрыскиваніе въ самую кровь; и четвертое — воздѣйствіе на нервы духовными средствами. Я думаю, что самыя дѣйствительныя средства первое и послѣднее. Первое такое, къ кот[орому] тянетъ физическій инстинктъ, и которое, — какъ массажъ и тепло, — доступно всякому; послѣднее такое, къ кот[орому] влечетъ духовное стремленіе, — я разумѣю бодрое, веселое, преданное волѣ Бога расположеніе, и тоже всѣмъ доступное.

Я перечелъ послѣ васъ книгу Evans’а.[1] Въ ней много прекраснаго. Только онъ хочетъ слишкомъ многаго и отъ того подрываетъ довѣріе. Я думаю, что надобно бы сказать, что едва ли въ среднемъ не 50%, иногда больше, иногда меньше, въ каждомъ страданіи[2] зависитъ отъ духовныхъ причинъ, и вотъ эти 50% всѣ могутъ быть устранены духовнымъ лѣченіемъ,[3] не говоря уже о томъ, что оно исключаетъ возможность вреда. Это по крайней мѣрѣ несомнѣнно.

Я бы растиралъ животикъ, держалъ въ теплѣ — компрессы. Какъ можно меньше, но какъ можно жиже и питательнѣе давалъ бы ѣсть — молоко, и старался бы поддерживать его въ бодромъ и веселомъ состояніи, отвлекая сколько возможно его вниманіе отъ его болѣзни. Ничего нѣтъ хуже, даже для маленькаго, я помню это по себѣ, — давать лекарство горькое, увѣряя, что оно горько, но поможетъ. Примешь и ждешь и прислушиваешься къ боли, и если оно не помогаетъ, то раздражаешься, считаешь себя обманутымъ. Ну, да Богъ дастъ, вы мнѣ напишете оейчасъ же, чго ему уже лучше.

Тоже грустно мнѣ б[ыло] узнать, что вы были нездоровы. Я чувствую себя отчасти виною въ этомъ нездоровьи.

4 Страховъ теперь у насъ. Я его очень просилъ о «книгњ о книгахъ», и онъ обѣщалъ дома, въ П[е]т[ер]б[ур]гѣ, куда онъ Ѣдетъ нынче, заняться этимъ и намъ сообщить.[5]

6 Здѣсь Кузминскій и его жена, читая 12-ю главу, нашли въ ней неточности и предложили мнѣ измѣненія, на кот[орыя] я согласился, и радъ этому, п[отому] ч[то] враги придрались бы къ неточностямъ, чтобы считать себя въ правѣ не принять ничего.[7] Мы написали списокъ поправокъ и послали тремъ переводчикамъ.[8] Они уже получили. На дняхъ пошлемъ вамъ.

Дай вамъ Богъ вамъ обоимъ, Ан[нѣ] Конст[антиновнѣ] и вамъ, всего хорошаго.

Лиз[авета] Ивановна съ вами ли? Если да, то передайте ей мое уваженіе и любовь.

Л. Т.


Видите, какъ перо ваше хорошо пишетъ.[9]

Письмо Золотарева[10] Таня вышлетъ.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись чернилами рукой Черткова: «Я. П. 23 авг. № 338». Дата эта подтверждается записью в Дневнике Толстого от 23 августа: «написал... Черт[кову]».

Ответ на письма Черткова от 7 и 16 августа. В первом из этих писем Чертков писал: «...C своей стороны я про вас думаю так, что вы еще долго проживете на земле, так как еще очень нужны, и много дела вам предстоит. Я думаю, что перед вами еще много впереди на земле, много нового и радостного, как в области мысли, так и внешней жизни. Таково мое чувство, и я думаю, что любовь, которую я имею к вам, дает мне право полагаться на это чувство. Я думаю, что вы еще побываете в разных местах, и обстановках, и много нового и хорошего переживете. Во всяком же случае прошу вас, дорогой Лев Николаевич, не отдавайтесь этим предчувствиям скорой смерти, это нехорошо: нам вообще не дано ничего знать вперед, и в этом отношении мы знаем еще меньше, чем в других. Достаточно того, что вы готовы к смерти; но дальше этого не позволяйте себе итти в вашем сознании».

Во втором письме Чертков писал: «Сейчас пишу вам опять только для того, чтобы сообщить вам, что мы приехали к матери в Лизиновку на один день; а тут мальчик наш заболел поносом, и мы задержались. Первые два дня у него был довольно сильный жар, который теперь спал. Но полное расстройство желудка продолжается...»

Комментируемое письмо явилось первым после пребывания Черткова в Ясной поляне, куда он ездил в конце июля и где пробыл до 3 августа и, повидимому, частично связано с разговорами, которые вели Толстой и Чертков при этом свидании.


1 «The divine law of cure» by Evans, Boston 1884 (Эванс, «Духовный закон лечения»). Толстой читал эту книгу в 1889 году (см. запись в Дневнике Толстого от 12 ноября 1889 г.), соглашался с мыслями автора о том, что в болезнях имеют большое значение духовные причины, и считал, что течение болезни в известной степени зависит от духовного состояния больного.

В августе и сентябре 1893 г. Толстой перечитывал книгу Эванса, повидимому, в связи с предположением издать ее в «Посреднике», и дал о ней обстоятельный отзыв, изложенный в письме сотрудницы «Посредника» Е. И. Баратынской к Черткову от 27 сентября: «Лев Николаевич вообще не советует пока переводить «The divine law of cure». Он долго читал и много думал, многое ему очень нравится и он было совсем решил, что стоит переводить, потом, поразмыслив окончательно, говорит, что нет. Он находит, что Эванс слишком хочет доказать, что он думает, чем не достигает цели, так как дает этим повод противникам обличить его в несостоятельности, компрометирует самое учение, за которое стоит, и еще Льву Николаевичу не нравится, что он склонен свести всё к наложению рук» (AЧ).

2 Зачеркнуто: прибавля[ется]

3 Эта мысль высказана в Дневнике Толстого от 23 августа почти в тех же самых выражениях: «в каждой болезни есть доля духовного страдания. Эта доля может быть различна, от 80 до 10, но, скажем, она 50%. Вот эти-то 50% могут быть устранены духовным лечением». О том же Толстой писал в письме к М. Ф. Кудрявцевой от 24 августа 1893 г. (См. т. 66.)

4 Абзац редактора.

5 По сообщению А. К. Чертковой, Толстой «насколько помнится, просил H. Н. Страхова составить списки лучших книг для чтения по разным вопросам жизни, а так же и беллетристики, с кратким отзывом о каждой из них. Работа эта оставалась невыполненной».

Возможно, что Толстой имеет в виду рекомендательный указатель «Книга о книгах». Толковый указатель для выбора книг по важнейшим отраслям знаний, под редакцией И. И. Янжула, в двух частях, изд. Тихомирова, М. 1892.

Толстой мог советовать Н. Н. Страхову предпринять работу аналогичного типа, но с иным выбором книг, чем тот, который сделан И. И. Янжулом и его сотрудниками. В письмах H. Н. Страхова к Толстому за 1893 г. сведений об этой работе не имеется.

6 Абзац редактора.

7 А. М. и Т. А. Кузминские, читая 12-ю главу книги «Царство Божие внутри вас», обратили внимание Толстого на некоторое сгущение красок при изображении наказаний, применяемых при крестьянских волнениях, и на одно место в XIII главе, касающееся действий подавлявшего крестьянские беспорядки тульского губернатора Зиновьева. Толстой записал об этом в своем Дневнике от 16 августа: «Вчера Соня и Куз[минские] читали и указали мне на неточности: 1) то, что вешают в деревне, 2) что всегда секут, 3) обиды Зиновьеву (Зиновьев прочел в Штокгольме и очень обижен, оскорблен, озлоблен)».

8 Переводчики книги «Царство Божие внутри вас»: Изабелла Гапгуд, которой было предложено перевести книгу на английский язык, но которая затем от этой работы отказалась. Р. Лёвенфельд, переводивший на немецкий язык для книгоиздательства Киршнера, и Гальперин-Каминский, переводивший на французский язык.

9 Самопишущее (наливное) перо, полученное Чертковым из Англии и подаренное им Толстому.

10 Василий Петрович Золотарев (р. 1866) — сын черниговского купца старообрядца, в конце восьмидесятых и в начале девяностых годов разделявший взгляды Толстого и неоднократно у него бывавший. О нем см. т. 86, стр. 251 и т. 64.

#### * 344.

1893 г. Сентября 4. Я. П.


Я очень радъ былъ получить отъ васъ письмо, дорогая Анна Константиновна. Какъ хорошо, что маленькій Дима поправился, и что вы такъ освободились, настолько освободились отъ соблазна лѣченія.

Вы жалуетесь, что слабы и не можете работать. Да что же дѣлать, коли не могу летать, какъ птица. Вѣдь мы не жалуемся на это, только п[отому], ч[то] не летали прежде. Но жаловаться на то, что я не могу больше дѣлать того, что прежде дѣлалъ, если не могу, также неразумно. Все, что можно дѣлать, это такимъ, какимъ есть, отречься отъ своей воли и отдаться волѣ пославшего. Можетъ быть, Ему нужно, чтобы я ничего не дѣлалъ и былъ бы соблазномъ людямъ.

Я это пишу и вамъ, и о себѣ: за послѣднее время (кажется со времени отъѣзда Вл[адиміра] Гр[игорьевича], я ничего не дѣлаю. Начиналъ, а теперь даже не сажусь къ столу. A ѣмъ, сплю, пилю дрова. Не могу ничего дѣлать; a дѣлать, т. е. писать нарочно, не отъ того, что не могу иначе отдѣлаться отъ мыслей — не могу,[1]

Началъ было я отвѣчать на письмо редактора и члена общества нѣмецкаго этической культуры[2] на присланные мнѣ и очень хорошо поставленные вопросы: 1) что есть религія? и 2) возможна ли нравственность независимая отъ религіи, какъ я понимаю ее? — И отвѣтъ мнѣ казался ясенъ и важенъ; но не могу писать.

Кромѣ того я былъ съ недѣлю тому назадъ боленъ моей обычной болью живота. Продолжалось рѣзко два дня и теперь прошло, и на душѣ хорошо, какъ всегда бываетъ лучше послѣ страданій. И я начинаю привыкать къ этой праздности. Вѣдь можетъ быть каждому изъ насъ придется доживать десятки лѣтъ безъ силы служить людямъ такъ, какъ бы мы хотѣли; но силы на то, чтобы желать и говорить людямъ, хоть нѣкоторымъ, хоть изрѣдка, то, что говорилъ по преданію Іоаннъ, — любите другъ друга,[3] — на это всегда достанетъ силъ. А если и дѣлать это, то что же можно сдѣлать большаго?

4 Мнѣ тоже жалко, что В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ] отдалъ Посредникъ.[5] И не столько за Посредникъ, сколько за него. Они такъ родились вмѣстѣ и слились, что имъ не слѣдуетъ разлучаться. Я писалъ о «не дѣланіи»; но «не дѣланіе» нужно, главное, когда приписывается особенная важность дѣланію; а какъ и былъ Посредникъ — это было только наилучшее занятіе въ томъ неестественномъ и осуждаемомъ самимъ положеніи, въ кот[оромъ] находился. Наилучшее употребленіе незаконнаго, уже существующаго досуга. Если ему В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ] приписывалъ большее значеніе (а онъ и я невольно мы приписывали ему большее), то это былъ грѣхъ, и лучше опомниться.

Прощайте пока. Любящій васъ

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в ТЕ 1913, стр. 105—106 и Б. III, стр. 211. На подлиннике надпись чернилами: «4 сент. 1893»; черным карандашом: «№ 339». Дата определяется записью в дневнике Толстого от 4 сентября: «написал... Чертковым».

Ответ на письмо В. Г. Черткова от 26 августа и А. К. Чертковой от 27 августа. В письме от 26 августа Чертков писал: «Димочка совсем поправился, и хотя очень похудел, так как был довольно сильно болен, но быстро поправляется и крепнет. Поправился он, я в том уверен, главным образом, потому что мы его, слава богу, вовсе не лечили, несмотря на соседство в Лизиновке и врача, и аптеки. Если бы мы его лечили, то он был бы болен и до сих пор... Рассчитываю, что мне будет совсем хорошо, когда я заживу той физической трудовой жизнью, возможность которой открылась для меня со сдачею руководства «Посредником». Эти дни я больше занимался сдачею дел Ив. Мих. Трегубову, который едет в Москву. — Я провожаю его до Воронежа и пишу вам из поезда. Еду я для того, чтобы постараться еще раз повидаться с Дрожжиным и во всяком случае выяснить, как к нему теперь относятся. А то, судя по последним письмам его, как будто стали к нему строже. Главное же, я в эту поездку хочу окончательно выяснить для себя, писать ли мне то письмо о нем, о котором мы с вами говорили. Хочу освежить впечатление; да и свезти ему книги для чтения и устроить еще кое-какие мелочи, относящиеся до его удобства. Письма его я списываю в тетрадь и доставляю вам для прочтения; но прошу не списывать, так как он этого не желает. Меня беспокоит поэтому судьба той копии с его письма, которую послал вам Женя, и которую вы должны были получить после моего отъезда; а также список с его первого письма, снятый М. А. Шмидт и ее друзьями. Пожалуйста верните мне и то, и другое, и если были еще копии, то удостоверьтесь в том, что их уничтожили». А. К. Черткова в письме от 27 августа писала Толстому, в ответ на его предыдущее письмо № 343. «Как я вам благодарна и как я рада, что всё больше и ближе к вам чувствую себя в вопросах для меня самых тревожных. Ах, если бы вы знали, как я казнюсь и мучаюсь за прошлое...»

Далее, касаясь передачи Чертковым дела редактирования изданий «Посредника» П. И. Бирюкову, А. К. Черткова писала: «Мне очень жаль, что Дима оставил редакторство «Посредника», хотя сознаю, что временно это необходимо сделать, для того, чтобы ему остановиться и одуматься, собраться с мыслями, он слишком разбросался этот год. Но вообще жаль и грустно, точно кто-то умер в доме: всё вынесли, увезли, грустно право. Отчасти я обвиняю себя, если бы я могла работать и помогать так, как первые годы, то наверное Дима не устал бы так; но я совсем плохая работница последние 4 года: голова очень ослабела, память плохая стала, в особенности мешает умственной работе какая-то головная темнота от чтения, письма и даже сосредоточенной мысли, не говоря уже о сердцебиении и других болях, делающих меня никуда не годной физически» (АТБ).


1 Слова: не отъ того, что вписаны сверху синими чернилами над другими густо зачеркнутыми словами. Теми же чернилами вставлены слова: иначе отдѣлаться отъ мыслей не могу...

2 Георг фон Гижицкий (Georg von Gizicki, 1851—1895), немецкий философ, основатель общества этической культуры и редактор журнала «Ethische Kultur». В письме от 6 августа 1893 г. Гижицкий писал Толстому: «Немецкое общество этической культуры указывает в пункте первом своих положений, что его целью является развитие этической культуры, что оно и старается осуществлять, как среди своих членов, так и вне этого круга. Эта цель есть объединяющее начало, которое связывает людей, не взирая на различие жизненных условий, политических и религиозных воззрений». Общество тем самым считает, что мораль есть независимое от религии начало. Очень интересно бы познакомиться со взглядами на этот вопрос наших выдающихся современников... Редакция еженедельника «Этическая культура» позволяет себе обратиться к вам, граф, и покорнейше просить ответить на следующие два вопроса: 1. Что вы понимаете под религией? 2. Верите ли вы в возможность независимой от религии морали?» Отвечая на эти вопросы, Толстой написал статью «Религия и нравственность», впервые напечатанную на немецком языке в журнале «Ethische Kultur» в декабре 1893 г. и затем по-русски, под заглавием «Противоречия эмпирической нравственности», в журнале «Северный вестник» 1895, 1. (См. т. 31.)

3 Толстой имеет в виду церковное предание об апостоле Иоанне, по которому он в старости твердил лишь одно поучение: «дети, любите друг друга».

4 Абзац редактора.

5 Чертков, тяготившийся в это время работой в книгоиздательстве «Посредник», о чем он не раз писал в 1893 году Толстому (см. прим. к письмам Толстого №№ 331 и 340), в июне окончательно решил передать редактирование изданий «Посредника» II. И. Бирюкову. В августе 1893 г. Чертков договорился с Бирюковым о том, что передает ему общее руководство издательством с тем, чтобы часть работы по издательству исполнял в Москве И. И. Горбунов-Посадов. Работу по изданию дешевых репродукций картин было предположено поручить T. Л. Толстой, совместно с П. И. Бирюковым. Вместе с тем В. Г. и А. К. Чертковы предполагали принимать участие в выборе материала для издательства, рекомендуя отдельные книги как для беллетристического отдела, так и для серии изданий для интеллигентных читателей. Передавая П. И. Бирюкову книгоиздательство, Чертков решил вместе с тем для облегчения работы на первое время безвозмездно дать на это дело три тысячи рублей. Ознакомившись с материальной стороной дела, П. И. Бирюков нашел, что денежные обязательства, лежавшие на издательстве, не велики и вполне возможно дальнейшее существование издательства.

#### * 345.

1893 г. Сентября 8. Я. П.


Пишу вамъ только нѣсколько словъ по дѣлу. Я получилъ отъ А. Г. Макѣева (Гордеича)1 письмо съ просьбой устроить ему мѣсто учителя, которое избавило бы его отъ отбыванія воинской повинности. Онъ пишетъ, что мѣсто это зависитъ отъ Н. Д. Ростовцева.[2] Попросите пожалуйста его, если это возможно, дать ему такое мѣсто. Я удивляюсь, что онъ не проситъ васъ. Какія бы ни были на это причины, я увѣренъ, что онѣ не помѣшаютъ вамъ сдѣлать, что вы можете для него. Я, становясь въ его положеніе, могу представить себѣ, какъ это страшно, особенно теперь при разсказахъ о томъ, что терпитъ Дрожжинъ, и съ другой стороны при болѣе распространившемся мнѣніи, что служить въ солдатахъ дурно.

Что Дрожжинъ? Что ваше письмо?[3]

Жду отъ васъ извѣстій.

8 сентября

Л. Толстой.


Публикуется впервые. На подлиннике синим карандашом рукой Черткова: «Я. П. 8 сент. 93 № 339». Число «339» переправлено на «340».


1 Александр Гордеевич Макеев (р. 1874 г.) — сын крестьянина с. Россоши Воронежской губернии. В начале 1893 г. работал на голоде с Толстым. В ноябре 1893 г. поступил на должность сельского учителя в Тульской губернии, но впоследствии был уволен от этой должности за отказ принести присягу. О Макееве см. примечания к письму Толстого к нему от 2—17 марта 1895 г., т. 68. В письме от 1 сентября 1893 г., прося Толстого оказать ему содействие в получении места, Макеев писал: «Учительское место мне нужно, чтобы избавиться от солдатчины. Отказаться от службы, как Дрожжин, у меня не хватит сил, хотя я уверен, что служить — грех, нечестно человеку с христианскими убеждениями, но и служить я боюсь итти (боюсь сейчас); я не выдержу, выскажусь. Я между двух огней. Так страдать, как Дрожжин, страшно. Страшно и в солдатах».

А. Г. Макеев обратился к Толстому с просьбой написать Н. Д. Ростовцеву уже после того, как обращался к Черткову и получил от него ответ, что Ростовцев, вероятно, не сможет содействовать назначению его на должность учителя, во-первых, потому, что предъявляет большие требования к кандидатам на эту должность и, во-вторых, оттого, что училищный совет относится с недоверием к рекомендации Н. Д. Ростовцева, считая его «толстовцем». Тем не менее Чертков выражал согласие написать Ростовцеву «для очищения совести». Макеев получил место учителя в Тульской губернии при содействии Толстого через М. С. Сухотина.

2 Николай Дмитриевич Ростовцев (1846—1922) — в то время председатель Острогожской уездной земской управы, сочувствовал взглядам Толстого, владелец небольшого имения в Острогожском уезде. Оставив должность председателя земской управы в 1894 г., одно время заведовал хозяйственными делами Черткова. В 1905 г. привлекался к суду за распространение запрещенных цензурой произведений Толстого, но был оправдан.

3 Толстой имеет в виду письмо к Александру III о деле Дрожжина, которое писал в это время Чертков. В письме этом Чертков, изложив сущность дела Дрожжина и сообщив о мучительных наказаниях, которым Дрожжин подвергался в Воронежском дисциплинарном батальоне, просил не только облегчить его положение, но и обратить внимание на те меры, которые в то время применялись по отношению к людям, отказывающимся от военной службы по религиозным убеждениям.

«Не только несправедливо, но и в высшей степени жестоки помещать в военные исправительные учреждения и военные тюрьмы людей, не могущих по чистой совести исполнять военные обязанности», — писал Чертков. — «Это жестоко потому, что в сущности такою мерою этим людям предлагается на выбор только один из двух исходов: или, пожертвовав своей совестью, стать обманщиками; или же, жертвуя своею жизнью, быть мучениками за то, что они не согласны стать обманщиками. Мера эта, сверх того, и не благоразумна с правительственной точки зрения. Как секретно ни содержали бы таких людей за стенами военных тюрем и карцеров, существование их всё же останется известным их страже и ее начальству, т. е. целому кругу людей, в которых человеческая душа никогда не бывает вполне заглушена. А между тем каждый, в ком еще хоть сколько-нибудь сохранилась простая человечность, не может не испытывать самого глубокого сострадания к человеку, хотя бы и заблуждающемуся, но заживо губимому единственно из-за его несогласия изменить требованиям своей совести. Всякое мученичество, хотя бы и из ошибочных побуждений, в настоящее время внушает свидетелям его неотразимое уважение к мужеству и самоотречению мученика, и невольное внутреннее осуждение того начала, вследствие которого подобные мучения становятся необходимыми. Таким путем незаметно, но неизбежно изнутри, в самом корне подтачивается та самая преданность к государственному началу, ради поддержания которой и предпринимаются подобные меры.

Такое положение дела, разумеется, не может быть желательным для правительства и вероятно существует единственно вследствие невыясненности еще наиболее целесообразного со стороны правительства отношения к подобным до сих пор лишь изредка встречающимся случаям. А между тем удовлетворительное для всех разрешение этого вопроса, казалось бы, самое легкое и простое. С точки зрения справедливости человек не может считаться виновным в том, что он родился в таком, а не другом месте. И если, возмужав, он убеждается в том, что не может по совести исполнять государственные требования, господствующие там, где он родился, то, казалось бы, самая простая справедливость требует того, чтобы такому человеку была предоставлена возможность удалиться из пределов своей родины. Если правительству не желательно, чтобы примеру людей, не могущих по своим религиозным убеждениям поступать в военную службу, следовали такие, которые, единственно ради личной своей выгоды, хотели бы уклониться от этой службы, то совершенно достаточно для этой цели, лишив отказывающихся от воинской повинности решительно всех гражданских прав, предоставить им на выбор: или выехать из пределов государства, или же быть переселенными в такую местность России, в которой их влияние сочтется наименее опасным. Всякому человеку мучительно тяжело быть изгнанным из своей родины, и потому такая мера оказалась бы более, чем достаточной, для устранения малейшей привлекательности для кого бы то ни было отказа от военной службы. Если же было бы признано необходимым подвергать таких людей тюремному заключению, то по крайней мере следовало бы заключать их в гражданские тюрьмы, в которых срок заключения не мог бы постепенно увеличиваться; но отнюдь не в военные учреждения, где, в силу неизбежных недоразумений, заключение даже на самый короткий срок легко может обратиться в пожизненное одиночное заключение»...

По сообщению В. Г. Черткова, это письмо, прочтенное Александру III начальником «Канцелярии по принятию прошений, на высочайшее имя приносимых» ген. Рихтером, встретило благоприятное отношение и способствовало замену для отказывающихся по религиозным убеждениям от военной службы заключения в дисциплинарном батальоне ссылкой в Восточную Сибирь на срок нахождения на военной службе и в запасе армии.

#### * 346.

1893 г. Сентября 21. Я. П.


Получилъ ваше письмо, дорогой другъ, и такъ хотѣлось бы помочь вамъ. Я знаю всю силу этаго врага и всю слабость нашу и то состояніе близкое къ отчаянію, въ кот[орое] приводитъ безуспѣшность борьбы. Одно то, что вы и дѣлаете, что и я не переставая дѣлалъ, лежа подъ врагомъ, задавленный имъ, безсильный, все таки, хоть про себя шептать: а я все таки ненавижу тебя, и Тотъ, за кого или для кого я борюсь съ тобой, сильнѣй тебя. —

1 Вчера мы читали Лао-дзи.[2] Какія тамъ есть мѣста!

Смыслъ тотъ, что для того, чтобы достигнуть великаго, человѣкъ долженъ дѣлать малое; но вѣрить, что въ этомъ маломъ спасеніе не только его, но всего міра. Пусть человѣкъ только самъ для себя передъ Богомъ стремится къ совершенству, вѣря, что это его совершенство нужно всему міру; и онъ совершитъ великое — спасетъ міръ.

3 Тамъ лучше сказано. Но меня поразило то, что для того, чтобы спасти міръ, нужно вѣрить, что для этого нужно мое совершенствованіе; но что (что еще необходимѣе для того, чтобы совершенствоваться, спастись самому), нужно вѣрить, что это спасеніе спасаетъ весь міръ. Нужно вѣрить въ огромность этого дѣла.

Мнѣ обѣщалъ Сухотинъ[4] мѣсто Макѣеву, и я извѣстилъ его.[5]

Страховъ мнѣ пишетъ, что бывшій въ Парижѣ мол[одой] чел[овѣкъ] разсказывалъ ему, что Дюма совершенно измѣнилъ свои взгляды, недоволенъ своей прежней дѣятельностью, и письмо есть искреннее выраженіе его убѣжденій.[6]

7 Поша былъ у насъ, вчера уѣхалъ. Мы много говорили, кажется не безполезно, о Посредникѣ.[8]

Прощайте. Привѣтъ вашимъ. Пишите хоть немного о себѣ.

Л. Т.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись чернилами рукой Черткова: «№ 341 (21?) Сент. 93». Дата письма подтверждается сопоставлением с письмом Толстого к С. А. Толстой от 21 сентября (см. ПЖ, стр. 455—457). Оба письма несомненно написаны в один и тот же день.

Ответ на письмо от 14 сентября, в котором Чертков писал, что страдает от приступов чувственных желаний, с которыми он считает нужным бороться: «Мне нужно одно из двух: или преодолеть свою плоть или погибнуть. По временам мне очень тяжело; иногда дохожу, повторяю, почти до отчаяния, но пока еще бог меня не совсем оставляет. Если бы я думал, что в нем меньше любви, чем в людях, то я попросил бы вас молиться за меня».


1 Абзац редактора.

2 Толстой в это время читал сочинение китайского философа Лао-Тзе «Тао-те-кинг» в немецком переводе Штрауса и совместно с Е. И. Поповым переводил это сочинение на русский язык. Перевод впервые печатается в настоящем издании (т. 31).

3 Абзац редактора.

4 Михаил Сергеевич Сухотин (1850—1914) — с 1899 года муж T. Л. Толстой. Крупный помещик Орловской губернии, неоднократно избирался предводителем дворянства и, благодаря связям с местными земскими деятелями, мог содействовать назначению А. Г. Макеева на должность сельского учителя. О Сухотине см. примечания к письму Толстого к нему 1902 г. (т. 73).

5 Письмо Толстого к А. Г. Макееву в распоряжении редакции не имеется.

6 H. Н. Страхов в письме от 12 сентября писал Толстому по поводу его статьи «Неделание», в которой Толстой говорит о письме Дюма в газету «Gaulois» (см. прим. к письму № 340): «А о Дюма услышал я наднях от одного юноши, бывшего в Париже, что он действительно совершенно изменился в образе мыслей, бранит свою «Dame aux camélias» и т. п.» «Переписка Л. Н. Толстого с H. Н. Страховым», изд. Общества Толстовского Музея, Спб. 1914, стр. 449).

7 Абзац редактора.

8 П. И. Бирюков писал Черткову в письме от 1 октября 1893 г. о разговорах его с Толстым относительно «Посредника»: «Лев Николаевич дал уже мне порядочное количество тем научно-популярных, исторических и философских, и я приступаю уж к разработке их» (AЧ).

#### * 347.

1893 г. Сентября 24. Я. П.


Разумѣется, если эти давно написанныя мною слова молитвы[1] нужны кому нибудь, то пусть спишутъ ихъ.

2 Къ намъ пришелъ Леонтьевъ[3] съ Кавказа. Я его очень люблю. Онъ ѣдетъ въ Полтаву.

Пишите мнѣ.

Я все по старому — пытаюсь писать, но не втянулся хорошенько.

Пишите про себя. У васъ тоже много начатой работы. Надо кончать.

Привѣтъ вашимъ.

Л. Т.


На обороте: Воронежской губерніи Станція Россоша, В. Г. Черткову.


Публикуется впервые. Письмо написано на бланке закрытого письма (секретка). Почтовый штемпель: «почтовый вагон 25 сентября». На подлиннике надпись черным карандашом: «№ 342 Ясн. Пол. 24 или 25 сент. 93 г.» Датируется днем, предшествовавшим дате почтового штемпеля.

Ответ на письма Черткова от 18 и 20 сентября. В первом из этих писем Чертков писал: «И. М. Трегубов перед своим отъездом отсюда хотел сделать для себя прилагаемую выписку из моих тетрадей с вашими писаниями; но так как содержание этой выписки довольно «интимного» характера, то я попросил его подождать, пока я не узнаю от вас, что вы против этого ничего не имеете».

Во втором письме Чертков передавал просьбу Е. Н. Дрожжина сообщить адрес Леонтьева.


1 Хранившийся у Черткова вместе с различными черновыми бумагами, написанный Толстым листок, начинающийся словами: «Что я здесь, брошенный среди мира этого...» Напечатан впервые в книжке: «Мысли о Боге. Л. Н. Толстого», под редакцией В. Г. Черткова, изд. «Свободного слова», Christchurch, England, 1900.

2 Абзац редактора.

3 Борис Николаевич Леонтьев (ум. 1909), бывший воспитанник пажеского корпуса, в конце восьмидесятых годов познакомившись с религиозно-философским учением Толстого, начал сочувствовать его взглядам. В декабре 1891 г. приехал к Толстому в Бегичевку и некоторое время работал по устройству столовых для голодающих. Участвовал в земледельческих общинах и летом 1893 г. предполагал вместе со Скороходовым и Бодянским устроить земледельческую общину на Кавказе. Приехав с Кавказа в Ясную поляну в сентябре, он прожил в Ясной поляне и на хуторе Овсянниково, где жила М. А. Шмидт, до начала ноября 1893 г., когда уехал в Полтаву. Толстой писал об его пребывании в письме к С. А. Толстой от 20 октября 1893 г.: «Леонтьев оканчивает свою переписку, и мне жалко его. Он такой тихий, спокойный и серьезный, мне очень симпатичный человек». (ПЖ, стр. 459.) В 1909 году покончил жизнь самоубийством.

#### * 348.

1893 г. Октября 5. Я. П.


Получилъ вчера ваше послѣднее письмо (5). Всѣ предшествующiя тоже получилъ.

1 Статью объ искусствѣ пришлю[2] и отвѣчу на нѣкот[орые] пункты послѣ.

Мы теперь въ деревнѣ: я, Лева, Маша, жена и Саша съ Ваней. ІІослѣдніе три ѣдутъ въ Москву 10-го, а мы остаемся еще до половины ноября, если Богъ велитъ.

Л. Толстой.


На обороте: Воронежской губ. Россоша Вл. Гр. Черткову.


Публикуется впервые. Открытое письмо. Почтовые штемпели: «Тула 6 окт. 1893 г.», «Россоша 9 окт. 1893 г.» На подлиннике надпись чернилами рукой Черткова: «№ 343. Я. П. 6 окт. 93». Датируется днем, предшествовавшим почтовому штемпелю отправления.

Письмо написано по получении бездатного письма Черткова, обозначенного им № 5 (пятое письмо, начиная с письма 14 сентября, которое Чертков обозначил № 1). Письмо это см. в примечаниях к письму Толстого № 349.


1 Абзац редактора.

2 Ответ на просьбу, с которой Чертков обратился в письме от 14 сентября: «Если вы не думаете браться пока за окончание статьи об искусстве, то пожалуйста пришлите мне ваш беловой экземпляр, который я списал бы и тотчас бы вам вернул: мне легче это сделать по вашему беловому, чем по моему помаранному черновому».

#### * 349.

1893 г. Октября 18. Я. П.


Сейчасъ сѣлъ, чтобы писать вамъ съ Пошей и перечелъ ваше послѣднее письмо. Мнѣ казалось, что тамъ есть много вопросовъ, на к[оторые] надо отвѣтить, но оказалось, что я на все уже отвѣтилъ. А написать мнѣ хочется о томъ, что меня радуетъ ваша борьба и успѣхъ въ ней.

1 На дняхъ я получилъ книгу Stokham «Koradine Letters».[2] Это мысли о назначеніи женщины и о духовномъ лѣченіи, и къ книгѣ есть supplement,[3] кот[орое] мнѣ очень понравилось «Creative Life». Мысль этой брошюры, обращенной къ женщинамъ, къ дѣвушкамъ, — но она также относится и къ мущинамъ, — та, что въ извѣстный періодъ въ человѣкѣ проявляется какъ бы сверхъ обыкновенная энергія. Она называетъ это «Creative power life» — творческая сила, и человѣкъ стремится приложить ее. Половое приложенiе — низшее. Человѣкъ, почувствовавъ эту силу, долженъ знать, чтó ему нужно, и онъ можетъ творить, и долженъ тотчасъ же прикладывать къ дѣлу эту творч[ескую] силу: строить домъ, садить садъ, лѣсъ, учить, писать, дѣлать что нибудь новое, чего не было. Я думаю, что это правда, даже отчасти испыталъ это. Трудность тутъ для насъ только въ томъ, чтобы сбить эту творческую силу съ того пути, къ которому она привыкла, и наладить на новый.

Ваша мысль о томъ, чтобы размягчать оболочку, въ которую заключенъ Дрожжинъ, мнѣ очень понравилась. Это истинно христіанская мысль. Я было началъ писать Др[ожжину], но оставилъ; боюсь повредить ему.

4 Поша вамъ разскажетъ, чтó я дѣлаю, и какъ желалъ бы помочь Посреднику.

5 Статью объ искусствѣ,[6] если не послали вамъ, посылаю.

Привѣтъ всѣмъ вашимъ.

Любящій васъ.

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 106—107. На подлиннике надпись чернилами рукой Черткова: «№ 345, Я. П. 18 окт. 93.» П. И. Бирюков, с которым Толстой послал это письмо Черткову, уехал из Ясной поляны 18 октября и это обстоятельство подтверждает датировку, сделанную Чертковым.

Ответ на бездатное письмо Черткова, помеченное им № 5, в котором Чертков писал, что продолжает бороться с чувственными желаниями и ему удается добиваться успеха в этой борьбе. Далее Чертков писал о своем отказе от руководства издательством «Посредник» и о начатом им в связи с делом Дрожжина письме к царю, которого Чертков иносказательно именует «старшим чиновником»: «Относительно моей отставки от управления «Посредником» вы меня не совсем поняли: мне в тягость было по многим причинам не самое дело, а верховное управление им. Перестать же участвовать в нем я, кажется, действительно никогда не могу, буду — слишком сроднился с ним (но не родился с ним). Значение этого дела я никогда не преувеличивал, но допускал слишком большую власть этого дела над моим вниманием.

Письмо о Дрожжине и компании к знакомому старшему чиновнику считаю своим первым делом, после ответа на накопившиеся ко мне неотвеченные еще письма. Не могу спокойно и следовательно целесообразно ничего писать, пока не переложил всех уже полученных писем в разряд отвеченных или безответных. Но письмо это складывается в моем сознании всё больше и лучше и сильнее, и, как надеюсь, если только бог поможет, должно быть убедительным. Записываю кирпичики; когда засяду уже не трудно будет сопоставить их и округлить..... Но, судя по письмам, он очень благополучен. К нему у меня теперь такое чувство: я, как более поверхностный, работаю снаружи на встречу к нему, более существенному, работающему ко мне изнутри. Сойдемся непременно на пол дороге в боге. — Хочу неуклонно копать по мере сил, не только «ходатайствуя» за него, но размягчая по мере возможности ту кору дисциплинарного батальона, которая мне доступна. На этих днях хочу опять съездить к его ротному командиру и свезти для него книг. Последние, которые я ему свез — Эмерсона и Гулливера — ему повидимому не передали. —

Скажите Татьяне Львовне, что весь успех художественного отдела в ее руках. Но что не вижу возможности письменно ей сдать текущие, т. е. начатые, но прерванные, за неимением такого сотрудника, как она, дела этого отдела. Ей необходимо было бы приехать сюда — взять из моих рук все дела. Иначе я не решаюсь сделать: вышла бы путаница».


1 Абзац редактора.

2 Книга A. Stockham «Koradine Letters» не сохранилась в библиотеке Толстого, где имеется лишь прибавление к этой книге, озаглавленное: Alice Stockham, «Creative Life. A special letter to young girls», Chicago 1893. Это прибавление было переведено на русский язык Е. И. Баратынской и напечатано под заглавием: «Творческая сила жизни. Переложение с английского» в книге: «Тайный порок», вып. второй, изд. «Посредник», М. 1894. О книге «Koradine Letters» А. Стокгэм писала Толстому в письме от 3 октября 1893 г.: «Книга эта только что нами опубликована. Я уверена, что ваша дочь заинтересуется этой книгой, и я надеюсь, что вы найдете время прочесть приложение к ней. Однако оно так связано с самой книгой, что лучше было бы вам прочесть главы о метафизических восприятиях» (АТБ).

Д-р Алиса Стокгэм (A. Stockham), автор книги: «Tocology». A book for every voman by Alice Stockham M. D., Chicago 1888, изданной по-русски под заглавием: «Токология или наука о рождении детей, книга для женщин» д-ра медицины А. Стокгэм. С предисловием гр. Л. Н. Толстого. М. 1892. Об этой книге и о взглядах А. Стокгэм на половую жизнь человека Толстой писал Черткову в письме от 17 ноября 1888 г. (см. т. 86, стр. 190).

3 [приложение]

4 Абзац редактора.

5 Абзац редактора.

6 См. прим. 2 к письму № 343.

#### * 350.

1893 г. Октября 24. Я. П.


Вчера получилъ ваше письмо, въ кот[оромъ] вы указываете мнѣ на мой грѣхъ[1] и просите отвѣтить скорѣе, а сейчасъ привезли изъ Тулы ваше письмо Государю.[2]

Я прочелъ его сейчасъ и кое гдѣ измѣнилъ нѣкоторыя незначительныя слова и выраженiя, вездѣ на поляхъ противъ этихъ измѣненій поставивъ: NЗ.

Вступленіе очень хорошо; все письмо хорошо; но заключеніе, самыя послѣднія слова, по моему, никуда не годятся и могутъ испортить все дѣло. Не совсѣмъ понравилось мнѣ и передъ концомъ обращеніе, два раза повторенное: Спасите! Не замѣнить ли это обращеніе такими словами: И потому я льщу себя надеждой, или увѣренъ, что, зная положеніе этаго человѣка, вы не дадите ему погибнуть за то только и т. д. Конецъ же мнѣ не нравится — послѣдняя линейка — потому что какъ бы говорите о томъ, что главное чувство есть воспоминаніе любовное къ отцу. Это, т. е. упоминаніе объ Ал[ександрѣ] II, надо выразить какъ нибудь иначе или вовсе выпустить.

Сидѣлъ долго, думалъ, какъ бы это лучше выразить, и ничего не придумалъ. Нельзя ли такъ: побудило меня къ этому поступку прежде всего сознаніе моей обязанности передъ Богомъ постараться по мѣрѣ силъ моихъ уменьшить ставшія мнѣ извѣстными тяжелыя страданія человѣка; надежду же на то, что поступокъ этотъ не вызоветъ вашего неудовольствія, а напротивъ увѣнчается успѣхомъ, поддерживаетъ во мнѣ мое искреннее уваженіе и довѣріе къ вашей личности, съ кот[орымъ] имѣю честь или счастье... и какъ обыкновенно подписываютъ всѣ, соблюдая приличіе.

Очень хорошо будетъ послать это письмо. Очень можетъ быть, что оно спасетъ Дрожжина. А всегда жутко о немъ думать.

Что вы на себя клепете, что вы боитесь пострадать? Не можетъ этаго быть. А если и есть, то это ничего не значитъ, и мож[етъ] быть гораздо лучше бояться, чѣмъ не бояться. И тотъ, кто, какъ я, думаетъ, что не боится, мож[етъ] б[ыть], хуже ошибется.

То, въ чемъ вы меня упрекаете, очень справедливо, и не только не огорчаюсь на это, но благодарю, и прошу чаще указывать мои грѣхи. Я очень гадокъ тѣмъ увлеченіемъ, съ которымъ я предаюсь осужденію, желаніемъ уязвить. Иногда мнѣ какъ бы нужно разозлиться, чтобы высказаться. Это очень скверно и буду стараться и стараюсь исправиться.

Маша обѣщала послать вамъ рукописи, к[оторыя] вы желаете имѣть.[3]

Мы живемъ хорошо. Лева ѣдетъ за границу въ тепло, и я должно быть поѣду въ Москву раньше, чтобы повидаться съ нимъ — въ половинѣ Ноября.[4]

Писать такъ много хочется[5] и такъ несоотвѣтственны силы.

6 Привѣтъ всѣмъ вашимъ семейнымъ.

Л. Т.


Ваше письмо Госуд[арю] посылаю заказнымъ. А это простымъ, чтобы оно скорѣе дошло.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись черными чернилами рукой Черткова: «№ 346. Я. П. 24 окт. 93».

Ответ на письма Черткова — одно, датированное Чертковым 12 октября, но посланное им позднее, и другое, не найденное в архивах Толстого и Черткова и неизвестное редакции. В первом из этих писем Чертков писал: «Посылаю вам, дорогой Лев Николаевич, с этою же почтою заказным на Тулу черновое моего письма о Дрожжине. Раньше чем списать его набело и отослать, мне очень хотелось бы знать ваше мнение о нем, так как вы со стороны можете лучше судить о впечатлении, которое оно производит. Пожалуйста отметьте в нем неудовлетворительные места, если таковые окажутся; и вообще, если по вашему чтò не так, то скажите. Хотелось бы по возможности скорее отправить это письмо, так как если оно будет иметь какое-нибудь влияние, то желательно, чтобы это влияние сказалось раньше окончания нынешнего набора, в течение которого какой-нибудь неизвестный нам брат наш может оказаться в таком же положении, как Дрожжин. Пожалуйста, не показывайте никому моего письма о нем. Итак буду ожидать вашего ответа».

В другом письме Чертков, судя по ответу Толстого, писал о тех гонениях, которые он ожидал в связи с выходом за границей книги Толстого «Царство Божие внутри вас», и указывал Толстому на резкий тон этой книги, могущей вызвать раздражение и озлобление у тех, кого он обличает.


1 Резкости, в книге «Царство Божие», которые сам Толстой считал нежелательными, как вызывающие озлобление у затронутых ими людей.

2 Письмо Черткова к Александру III в связи с делом Дрожжина (см. прим. к письму № 345). Первоначальный вариант этого письма, с пометками Толстого, который Толстой имеет в виду в комментируемом письме, в архиве Черткова не разыскан. В окончательной редакции первоначальное окончание письма, о котором пишет Толстой, отсутствует и заменено словами: «Не знаю, ваше императорское величество, как вы примете это мое безъискусственное обращение к вам. Знаю только, что для того, чтобы так обратиться к вам, мне нужно было предварительно преодолеть в себе чувство самого сильного нежелания обращать на себя внимание. Побудило меня к этому поступку прежде всего сознание моей обязанности перед богом постараться по мере сил моих уменьшить ставшие мне известными тяжелые страдания этого человека. Надежда же на то, что поступок этот не вызовет вашего неудовольствия, а, напротив, будет вами принят благосклонно, — поддерживается во мне тем представлением, которое я имею о личности вашего императорского величества». Копия письма хранится в AЧ.

3 М. Л. Толстая выслала Черткову копии писем Дрожжина к нему, которые читал Толстой, и рукопись записок об условиях жизни в дисциплинарном батальоне, написанную заключенным Н. Т. Изюмченко, находившимся в Воронежском дисциплинарном батальоне вместе с Дрожжиным. Отправляя эту посылку, она писала Черткову в письме от 26 октября 1893 г.: «Писем отцовских я не переписываю только за редкими исключениями. Больше того, чтó прислала с Пошей, у меня нет. Посылаю Вам ценной посылкой и список тех лиц, кому отец писал. Отец усиленно занят «Религией», думает, что кончает, но каждый день по начисто переписанному опять и опять поправляет. Тоже работает над «Тулоном». Он давно так много не работал, как теперь, в нашей тихой жизни».

4 Л. Л. Толстой, продолжая чувствовать упадок сил и нервное недомогание, решил поехать на юг Франции на курорт Канны (Cannes). Из Москвы он выехал 13 ноября. Толстой, желая повидать его перед отъездом, ускорил свой приезд в Москву, выехав туда из Ясной поляны 11 ноября.

5 Толстой работал в это время над статьями: «Религия и нравственность» и «Христианство и патриотизм» (впервые напечатана в изд. М. К. Элпидина, М. Elpidine, Carouge-Genève 1895). Эту статью Толстой и близкие ему лица сокращенно именовали «Тулон», так как она начата была Толстым в связи с торжественным приемом в городе Тулоне русской эскадры, связанным с заключением франкорусского союза.

6 Абзац редактора.


Чертков отвечал на это письмо письмом от 5 ноября, в котором писал: «В начале будущей недели уезжает моя мать в Петербург и повезет с собою мое письмо. Подписать «верноподданный» и «имею счастье» я не в силах, так как это слишком диаметрально противоположно тому, чтò я чувствую. Но я подпишусь так: «вашего императорского величества покорный подданный», чтò будет и правда и вполне почтительно в особенности после предшествующих слов об уважении и доверии к его личности».

#### * 351.

1893 г. Октября 30 ? Я. П.


Посылаю вамъ обратно письма Д[рожжина]1 и вашего шурина.[2]

Чтó это за записка заключеннаго о жизни въ батальонѣ. Она очень интересна.[3] Ужасно!

Др[ожжину] напишу, если будетъ ясно, чтó нужно, или что захочется написать, а теперь не знаю чтó.

Радуюсь за молодого Дитрихса.

Какъ таинственны, вѣчно таинственны, внѣ нашего наблюденiя и соображенія пути, по которымъ души человѣч[ескія] приближаются къ Богу. Мы знаемъ, я по крайней мѣрѣ знаю, только то, что зарожденіе духовной истинной жизни въ другомъ человѣкѣ возбуждаетъ во мнѣ священный ужасъ, страхъ чѣмъ-нибудь, не то, что ужъ словомъ, дыханіемъ, взглядомъ, знаніемъ того, что началось и совершается что-то — помѣшать рожденію; какъ примѣта есть, что не надо, чтобы знали люди, когда женщина рожаетъ.

Мы: Маша, Мар[ья] Ал[ександровна], Вѣра Куз[ьминская], Леонтьевъ[4] и я, живемъ очень хорошо, тихо, не праздно и не тревожно.

По словамъ Поши и у васъ очень хорошо. Это прекрасно. Пользуйтесь свободой отъ Посредника.

5 Я кончилъ, кажется, о религіи и теперь хочу кончить о франко-русскихъ празднествахъ и пошлю въ «Daily Chronicle» и къ Suttner[6] въ ея журналъ «Die Waffen nieder».[7] Хорошій журналъ. Я нынче получилъ одинъ № съ переводомъ изъ Figaro мѣста о рекрутскомъ наборѣ.

Привѣтъ всѣмъ ваш[имъ].

Л. Т.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «Я. П. № 377 1 (?) нояб. 93». Письмо написано, вероятно, не позднее 30 октября, так как Толстой упоминает, в числе живущих в Ясной поляне В. А. Кузминскую, которая уехала в Москву 31 октября.

Ответ на письмо Черткова от 20 октября, в котором Чертков писал: «...Вы, вероятно уже получили мое черновое письмо о Дрожжине. Как раз в то время, как вы ему писали, я всё думал о том, что хорошо было бы вам ему написать. Письма он получает через меня и солдата помимо начальства, так что ваше письмо повредить ему не может, а помочь очень может, судя по часто очень сравнительно бессодержательным письмам, которые он получает от своих друзей, проходящие через мои руки. Для того чтобы вы живее перенеслись в его положение, посылаю вам заказным на Тулу последние письма его к Изюмченко, хотя мне не успели еще их переписать. И потому прошу вас, не выпуская их из рук, тотчас по прочтении вернуть их мне заказным же. — Посылаю вам, потому что привык делиться с вами нашими радостями, также письмо от брата Галиного, Иосифа Константиновича, которого вы не знаете. Он гостил у нас летом, был у Хилкова и вообще радует нас ярким зарождением в нем истинной жизни».


1 Письма E. Н. Дрожжина к H. Т. Изюмченко, о которых писал Чертков в письме от 20 октября.

2 Иосиф Константинович Дитерихс (1868—1932) — брат А. К. Чертковой. О нем см. письма 1898 г., т. 71.

В архиве Черткова, среди писем 1893 г., хранится бездатное письмо И. К. Дитерихса, с подчеркнутыми синим и красным карандашом отдельными фразами, которое, повидимому, Чертков посылал Толстому. В этом письме И. К. Дитерихс писал о том изменении в его взглядах, которое произошло за последние годы и, хотя не привело его еще к полному внутреннему перевороту, однако, заставило по иному смотреть на жизнь: «Воспитание, среда и мои восторженные взгляды и убеждения казались мне единственно законными и мудрыми, с ними мне больно было расставаться, как с единственно прочным, своим... Для меня пока и так уж много — в одном сознании желания добра и жизни, вам подобной. Я не гожусь на подвиги большие, на борьбу и жизнь чистую. Зачем себя калечить в тщетных попытках? Довольно с меня и того пока, что я разуверился в былых идеалах жизни, что они мне кажутся смешными, жалкими, что буду вновь ощущать в груди сердце, ставшее мягким и способным на отзывчивость к добру».

3 Записка, составленная Н. Т. Изюмченко, другом Е. Н. Дрожжина, отбывавшим вместе с ним заключение в Воронежском дисциплинарном батальоне. Напечатана под заглавием: «В дисциплинарном батальоне». Записки Н. Т. Изюмченко, изд. «Свободного слова» под ред. В. Черткова, Christchurch, England, 1905.

4 Толстой жил в Ясной поляне в этом окружении лишь до конца октября. 31 октября из Ясной поляны уехала В. А. Кузминская, в первых числах ноября уехали М. А. Шмидт в Овсянниково, Б. Н. Леонтьев, переписывавший в Ясной поляне рукописи Толстого, — в Полтаву, и Толстой остался с Марьей Львовной, с которой и прожил в Ясной поляне до 11 ноября.

5 Абзац редактора.

6 Баронесса Берта фон Зуттнер (1843—1914) — немецкая писательница, пацифистка, составившая себе известность романом «Die Waffen nieder» («Долой оружие»), 1889 г., сюжет которого взят из эпохи франко-прусской войны. Основательница и председательница австрийского общества друзей мира и почетная председательница бернского международного бюро мира.

7 «Die Waffen nieder» («Долой оружие»), ежемесячный журнал, издававшийся в Дрездене под редакцией Б. Зуттнер с 1892 по 1899 г. и посвященный пропаганде идеи пацифизма.

#### * 352.

1893 г. Ноября 3. Я. П.


Какъ разъ сдѣлалъ то, чтó вы просите не дѣлать: написалъ пропасть писемъ болѣе или менѣе трудныхъ и ваше оставилъ на послѣднее.

Писать мнѣ вамъ нечего, п[отому] ч[то] по послѣднимъ извѣстіямъ у васъ все хорошо и у меня также. Мы живемъ съ Машей въ Ясной, съ нами еще Леонтьевъ. И жизнь наша идетъ очень хорошо.

2 Я, кажется, кончилъ о религіи. Но съ Тулономъ сдѣлалось то, что онъ мнѣ опротивѣлъ.[3] Какой то очень опредѣленный голосъ говоритъ мнѣ, что это не то, что осталось жить немного, и такими пустяками заниматься не надо. Я въ первый разъ такъ явно слышу этотъ внутренній голосъ и очень радъ этому. Должно быть все таки есть маленькое движеніе впередъ. Теперь я въ раздумьи, за что взяться. Объ искусствѣ и наукѣ на второмъ мѣстѣ, а хочется послѣсловіе закончить.[4] Кажется, нужно.

Вчера получилъ отъ Страхова письмо: онъ пишетъ, что «Ц[арство] Б[ожіе]» встрѣчено тихо, но враждебно; цензура признала эту книгу самой вредной изъ всѣхъ, к[оторыя] когда либо просматривались ею.[5] Это вѣроятно иностранная цензура.

6 Еще мнѣ кажется, что хочется писать ту драму, о к[оторой] я вамъ говорилъ.[7]

Я, какъ вы видите на письмѣ вамъ, думаю самъ съ собой.

Кто теперь съ вами? Вы одни? Поша пріѣхалъ отъ васъ очень довольный вами обоими.

Ну, прощайте пока, оба съ Димой.

Вашъ

Л. Т.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись чернилами: «№ 348. Ясн. Пол. (5?) ноября 1893 г.» Письмо это не могло быть написано 5 ноября, так как этим днем датируется другое письмо Толстого. Письмо датируется 3 ноября на том основании, что в этот день Толстой написал ряд писем разным лицам, о чем он упоминает в комментируемом письме, и потому, что письмо Н. Н. Страхова, о котором Толстой пишет, что получил его «вчера», было написано в Петербурге 29 октября и трудно предположить, чтобы оно было получено в Ясной поляне позже 2 ноября.


1 Написано: вашего

2 Абзац редактора.

3 Такое отношение к работе над рукописью статьи «Христианство и патриотизм» не было длительным у Толстого: в ближайшие дни после этого письма Толстой вернулся к этой работе (см. письмо № 353).

4 Повидимому, Толстой имеет в виду послесловие к книге «Царство Божие внутри вас», которое, он предполагал написать, но оставил эту работу в самом начале. Другое послесловие — заключение к отчетам о помощи голодающим, над которым Толстой работал в октябре 1893 г., он мог в это время считать законченным, что видно из даты окончания этой рукописи «28 октября 1893 г.» См. «Ненапечатанное заключение к последнему отчету о помощи голодающим», изд. М. Elpidine, Carouge-Genève 1895.

5 H. H. Страхов писал Толстому в письме от 29 октября 1893 г.: «Ваша книга «Царство Божие» встречена тихо, но очень враждебно, как и следовало ожидать. Цензура объявила, что это самая вредная книга из всех, которые ей когда-нибудь пришлось запрещать» («Переписка Л. Н. Толстого с H. Н. Страховым 1870—1894», изд. Общества Толстовского музея, Спб. 1914, стр. 453). H. Н. Страхов имеет в виду цензуру для иностранных изданий, которая отказалась допустить в Россию изданный в это время за границей французский перевод «Царства Божия».

6 Абзац редактора.

7 Вероятно, «И свет во тьме светит». Произведение это Толстой задумал в конце восьмидесятых годов, но оставил его незаконченным, хотя неоднократно возвращался к нему в последующие годы. Было напечатано в «Посмертных художественных произведениях Л. Н. Толстого», т. II, изд. А. Л. Толстой, М. 1911.

#### * 353.

1893 г. Ноября 5. Я. П.


Письмо мое разъѣхалось съ вашимъ послѣднимъ письмомъ. Пишу это только, чтобы отвѣтить вамъ на занимающiй васъ вопросъ. Не обвиняйте меня въ желаніи éluder la question,[1] напротивъ, я хочу быть вполнѣ искреннимъ.

«Справедливы ли мои осужденія высшихъ властей въ корыстности и лицемѣріи?»

Я не могу знать, справедливы ли. Думаю, во многихъ, въ большинствѣ случаевъ несправедливы. Но для того, чтобы выдѣлить въ поступкахъ и жизни этихъ людей то, чтò дурно (корыстно, лицемѣрно), отъ того, чтó хорошо (безкорыстно, искренно), нужно особую сложную (преимущественно художественную) работу, кот[орая] не входила въ мои цѣли при писаніи книги. При разрѣшеніи же вопроса о томъ, чтó лучше, осудить не невинныхъ, а не совсѣмъ виновныхъ, или дать виновнымъ случай и поводъ оправдывать себя (къ чему мы всѣ такъ склонны), я считалъ и считаю, что лучше первое.

Сейчасъ получилъ письмо отъ Хилкова. Его мать[2] пріѣхала съ полицейскимъ приставомъ къ нему изъ Тифлиса и отобрала отъ него и его жены ихъ дѣтей (по высочайшему повелѣнію), увезла ихъ. Развѣ вы не видите, какъ она и всѣ тѣ, к[оторые] причастны этому безумно жестокому дѣлу, объясняютъ все это хорошими намѣреніями. Гдѣ тутъ разобрать, насколько они искренни и безкорыстны. Одно — стараться какъ бы самому не связаться чѣмъ нибудь съ ихъ дѣламы и не стать участниками въ нихъ.

Я пересматривалъ Лаодзе[3] и теперь сталъ читать Legge,[4] томъ, гдѣ Mih Те, и мнѣ хочется составить книгу о китайской мудрости и въ особенности разсужденіе о томъ, что природа челов[ѣческая] добрая, и природа челов[ѣческая] злая, и что люди должны быть эгоисты индивидуалисты, или должны быть любящими. Все это мнѣ очень, очень интересно и важно, и хочется это сдѣлать всѣмъ доступнымъ и объ этомъ написать.

Пожалуйста, пришлите мнѣ, если вамъ ненужны, остальныя книги Legge и Photier,[5] если онѣ у васъ.

Я вамъ написалъ, что статья о Тулонѣ оттолкнула меня, и я принялъ это за внутренній голосъ. Это б[ыло] очень глупо съ моей стороны. Я опять ею занять, хотя хорошаго въ ней очень мало.[6]

Передайте мой привѣтъ и любовь Ан[нѣ] Конст[антиновнѣ] и Лиз[аветѣ] Ив[ановнѣ]. Я не зналъ, что она съ вами.

Хорошо бы вамъ проводить ее до насъ.[7]

Объ отъѣздѣ своемъ телеграфирую.

5 ноября.

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр.204. На подлиннике надпись чернилами рукой Черткова: «№ 349. Я. П. 5 нояб. 93».

Ответ на неразысканное письмо Черткова, в котором он, очевидно, вновь поднимал, неоднократно затрагивавшийся уже им в его письмах, вопрос об излишней резкости тона в произведениях Толстого, в частности в «Царстве Божием». Этой же темы Толстой касается в письмах №№ 330, 350 и 358.


1 [уклониться от ответа на вопрос]

2 Княгиня Юлия Петровна Хилкова, мать Д. А. Хилкова, находившегося в ссылке в Тифлисской губернии, испросила разрешения Алексан дра III на то, чтобы отобрать у Д. А. Хилкова его детей от гражданского брака с Ц. В. Винер, Бориса, 5 лет, и Ольгу, 3 лет, на том основании, что они, как рожденные в гражданском браке, не будут иметь титула и состояния и что получают не надлежащее воспитание. 21 октября 1893 г. кн. Ю. П. Хилкова, явившись в сопровождении полицейских властей, отобрала у жены Хилкова ее детей и увезла их в Петербург, взяв их на воспитание и не согласившись вернуть их, несмотря на настояния родителей.

Письмо Д. А. Хилкова к Толстому об этом насилии не разыскано и, вероятно, было отобрано при обыске у Черткова в 1897 г., когда у него было взято много материалов, первоначально собранных им для подготовлявшегося им письма к Александру III и впоследствии частично им использованных для его книги: «Похищение детей Хилковых». Материалы, собранные В. Чертковым, изд. «Свободного слова», Christchurch, England, 1901. Бòльшая часть материалов по делу об отобрании детей у Хилковых, собранных Чертковым, осталась неопубликованной, так как была отобрана при обыске.

3 Толстой имеет в виду редактирование перевода книги Лао-Тзе «Тао-те, кинг» (см. письмо № 346). В связи с этой работой Толстой написал В. В. Стасову письмо от конца октября, запрашивая у него сведения о некоторых переводах сочинения Лао-Тзе на иностранные языки, книгах о религии Китая и прося его содействия для получения этих изданий.

4 Толстой имеет в виду второй том английской книги: «The Chinese classics», translated into English, with preliminary essays by James Legge, v. II, London, 1875, стр. 94—123.

5 Книга Потье о Лао-Тзе, заключающая перевод его писаний: «Lao-Tseu, traduit par S. Pauthier», Paris 1838.

6 Толстой, возобновив работу над статьей «Христианство и патриотизм», закончил ее в начале 1894 г. В письме от 3 декабря М. Л. Толстая писала Черткову: «Тулон всё это время усиленно работается. Сегодня отец подписался под ним и говорит, что кончил, но я не верю, так как он давно уже говорит это, и сейчас буду очищать ему его для работы завтра. За это время он очень вырос и стала порядочная статья, много больше «Религии». Черновые не посылаю вам, потому что часто приходится из них выбирать выпущенное». В письме от 22 декабря М. Л. Толстая писала: «Отец всё еще не кончил Тулона» (AЧ). В первом издании статьи дана дата ее окончания: «17 марта 1894 г. Москва».

7 Е. И. Черткова должна была возвращаться из Воронежской губернии в Петербург и Толстой полагал, что В. Г. Чертков, поехав провожать мать, мог бы заехать в Ясную поляну.


На это письмо Чертков отвечал письмом от 12 ноября 1893 г., в котором писал: «Я так хорошо понимаю всё, что вы думаете, когда знаю, чтò вы думаете. Так и теперь я понимал и то, почему внутренний голос отталкивал вас от статьи о Тулоне, и то, почему вы потом захотели кончить эту статью. И мне кажется, что то и другое было основательно. Я думаю, что в вашем положении следует всегда стараться высказать всё то, что выпрашивается у вас из души, потому что я знаю и вижу, как это всегда бывает нужно людям. Но на менее существенном следовало бы не слишком долго останавливаться, а излагать как бы мимоходом, почти не перечитывая, для того чтобы экономизировать время и труд для тщательной обработки наиболее важного. И это в вашем случае тем осуществимее, что ваше первоначальное, сырое изложение ваших мыслей отличается характерными и вам одним свойственными — индивидуальною непосредственностью, свежестью и силою, которые для многих читателей еще обворожительнее и своей заразительностью убедительнее иногда даже наиболее обработанных ваших писаний.

Я так рад, что вы хотите заняться всем доступною передачей китайской мудрости. Не помню, писал ли я вам об этом в свое время, но я горячо сочувствовал начатому вами рассуждению о мировых религиях. Всё, чем вы заняты и что пишете, мне всегда дорого и всегда представляется тем самым, чтó нужно. Но у меня есть мерка, которую, когда прикладываю к вашим писаниям, то они распадаются на две категории: одну, состоящую из таких ваших мыслей, до которых, как мне кажется, человечество может с течением времени, хотя бы и очень продолжительного, но само дойти; другую — из мыслей, вытекающих из вашей индивидуальной точки зрения на мир, хотя свойственной и всему человечеству, но, как мне представляется, сконцентрированной именно в вас, как бы в фокусе. И по отношению к этой стороне вашего понимания жизни мне думается, что, как в прошлом было смутно то, чтò вы теперь освещаете вашим сознанием, так и в будущем навсегда останется расплывчатою эта область, если вы теперь, при человеческой жизни вашей, не направите на нее вашу зрительную трубу, самой природой так приспособленную, что у нее фокус точно наведен именно для этой области. И в этой области, как мне кажется, лежат религии человечества, среди которых вы можете разобраться, как никто раньше или после вас, процеживая их, отделяя положительное от отрицательного, важное от неважного, общее от частного, и приводя всё к одному округленному целому с пропорциональным взаимным перспективным отношением частей. И потому, когда я увлекаюсь соблазном думать о том, чтò лучше всего делать другим, то по отношению к вам мне больше всего хотелось, чтобы вы занялись и китайскою мудростью и всеми другими немногими основными религиями человечества; чтобы вы сделали ваш собственный обзор их. Это нужно для теперешних и будущих людей всех религий, в том числе и христиан. Изложение, разумеется, должно было бы быть самым общедоступным, что впрочем вышло бы само собою, так как основы всех религий всегда складываются в форму всегда простую и общечеловеческую. (Не хотите ли, чтобы я вам выслал копию с ваших начатых отрывков о религиях, которые у меня сохранились?) — Очень вы меня утешили вашим объяснением тона ваших обличений в «Царство Божие». Я вас вполне понял. И я с одной главной стороны вполне удовлетворен. И я не хочу вам больше об этом вопросе писать, потому что боюсь вам надоесть. (В отношении одной стороны дела у меня еще сохранилось сомнение, которым хотелось бы с вами поделиться, но я сделаю это только в том случае, если вы сами меня попросите об этом.)».

#### * 354.

1893 г. Ноября 11. Я. П.


Уѣзжаемъ Москву одиннадцатаго.

Толстые.[1]


Публикуется впервые. Телеграмма. Подана 11 ноября в 7 ч. 15 м. пополуночи со станции Козловка-Засека. На телеграфном бланке адрес: «Ольгинская Вор[онежско] Рост[овской ж. д.]. Черткову». На подлиннике пометка черным карандашом: «350».


1 Толстые — Лев Николаевич и Марья Львовна.

#### * 355.

1893 г. Ноября 12. Москва.


Москва, Хамовники, 12 ноября.


Получилъ ваше письмо съ письмомъ Цебриковой,[1] а писемъ вашихъ къ Пошѣ, к[оторыя] онъ переслалъ мнѣ, еще не получилъ, т[акъ] к[акъ] онѣ со мной разъѣхались.

Но я знаю отъ П[оши], въ чемъ дѣло; и очень радуюсь за васъ и желаю и надѣюсь, что эта перемѣна вашей жизни пойдетъ, все усиливаясь, и облегчитъ васъ.[2] Я вамъ писалъ о китайцахъ, прося прислать мнѣ Legg’a и Pothier, и хотѣлъ дѣлать эту работу,[3] теперь же мнѣ ясно, что эту работу должны сдѣлать вы, и что вы эту работу сдѣлаете легко и прекрасно.

Работа состоитъ въ томъ, чтобы перевести Legge’a двѣ книги: Конфуція и Менце со всѣми его изслѣдованіями о жизни этихъ мудрецовъ и о современныхъ и близкихъ имъ философахъ.[4] (Я не помню книгу о Конфуціи, но въ Менціѣ изложеніе этихъ философовъ, въ числѣ к[оторыхъ] Ми-ти, необычайно не только интересно, но важно.) Самъ Менцій тоже чрезвычайно интересенъ.

Если вамъ напишется предисловіе къ этой книгѣ (надо составить одну книгу: китайскіе мудрецы), то это будетъ прекрасно, если же нѣтъ, то простой переводъ Legge’a только съ выключеніемъ нѣкоторыхъ слишкомъ исключительно догматически христіанскихъ разсужденій, будетъ одной изъ лучшихъ книгъ интеллигентнаго Посредника. Во-первыхъ, для большинства публики все это совершенно ново; во-вторыхъ, предметы, о кот[орыхъ] говорится, самые важные въ мірѣ и говорится о нихъ серьезно; въ-третьихъ, высказывается превосходно много высоконравственныхъ вещей. Такъ что какъ только вы мнѣ напишете, что согласны, я вышлю вамъ то, чтò будетъ у меня. Будду же кончайте.[5] Онъ у васъ прекрасно начатъ. И не слишкомъ глубоко забирайте плугомъ. Le mieux est l’ennemi du bien.[6] По порученію Цебриковой постараюсь сделать, что могу.

Нынче пишу вамъ первому, но какъ видите это невыгодно для качества письма.

7 Привѣтъ вашимъ. Я вчера пріѣхалъ сюда въ Москву, и мнѣ очень грустно, но это отъ того вѣрно, что нездоровится.

Л. Толстой.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 107—108. На подлиннике надпись чернилами: «№ 351».

Толстой отвечает на письма Черткова от 4 и 5 ноября. В письме от 5 ноября Чертков писал, что пересылает полученное им письмо писательницы М. К. Цебриковой, которая писала ему, что ее знакомый слесарь Алеев, работавший в железнодорожных мастерских, уволен, как политически неблагонадежный, и спрашивала Черткова, не может ли он доставить Алееву место слесаря, сторожа или надсмотрщика, причем указывала, что такие люди, как он, могут быть полезны в больших имениях. Далее Цебрикова писала: «Нельзя ли через Толстого что-нибудь найти? Надеюсь, что вы не откажете в моей просьбе. Надо выручить человека, которого полиция озлобляет так безрассудно».

В письме от 4 ноября Чертков писал: «Поша вам перешлет мои письма, в которых я сообщаю ему, что решился или, вернее, был приведен обстоятельствами к тому, чтобы решиться постараться покрывать расходы по жизни своей семьи литературным заработком (конечно, не самостоятельными работами: продавать то, чтò я имел бы сказать от себя, я никогда не мог бы; а — переводными, компиляционными и т. п.). — Мне почему-то чувствуется, что вы не особенно одобрите это решение. Но, во-первых, вы не знаете обстоятельств дела, и излагать их письменно заняло бы слишком много времени. Скажу только, что мне было всё больше и больше в тягость жить на деньги, выбиваемые Шраммом от здешних крестьян, а один последний толчек заставил меня на этих днях решиться изменить мое отношение к этим деньгам, хотя, конечно, это вовсе не исправляет моего отношения к деньгам вообще. Из нового моего положения, кроме благотворного воспитательного влияния на меня лично, получится еще та выгода, что мы будем энергичнее сокращать свои личные расходы, когда каждый истрачиваемый рубль будет соответствовать известному количеству моего личного усидчивого труда. — Во-вторых, если я и ошибаюсь, за то во всяком случае чувствую, что должен был пройти через фазис хотя бы только интеллигентного заработка, быть может только для того, чтобы в свое время ясно увидеть тщету всего этого. — Теперь обращаюсь к вам с просьбою: Если вам придет в голову какая-нибудь работа, подходящая для меня, то, пожалуйста, сообщите мне. Быть может, найдется не простой перевод, а компиляция, реферат, сокращение, переложение, что-нибудь такое, в чем может пригодиться известное вам мое отношение к предмету. Это было бы для меня приятнее всего. Но за неимением этого я охотно взялся бы за простой перевод. — Работу эту хотелось бы, если удастся, сначала поместить в какой-нибудь журнал, а потом сдать «Посреднику». Вы очень помогли бы мне указанием.

У меня есть в запасе прекрасная работа — окончание изложения о Будде. Но хотелось бы раньше исполнить какую-нибудь другую, более простую, для того, чтобы определить себе приблизительный естественный размер своего заработка в час. А то Будда займет много времени, которое не скажется во внешнем результате, и я буду в затруднении относительно размера заработка».


1 Мария Константиновна Цебрикова (1835—1917) — писательница, сотрудничавшая в «Отечественных записках» и в других периодических изданиях, писавшая по вопросам женского профессионального движения, работавшая в области детской и общедоступной литературы. О ней см. т. 85, стр. 188.

2 Толстой имеет в виду намерение Черткова отказаться от средств, получавшихся им от доходов с имения, принадлежавшего его матери и управлявшегося В. С. Шраммом, которого Чертков упрекал в эксплоатации местных крестьян. В записи, сделанной на отдельном листке, с пометкой 4 июня, и вложенной в записную книжку Черткова за 1893 г., Чертков писал: «Обстоятельства теперь так сложились, что я признал наконец необходимым по возможности воздерживаться от принятия от моей матери на расходы по моей жизни денег, получаемых ею от эксплуатации ее имения через посредство В. С. Шрамма. Для осуществления этого я решился заняться по мере сил так называемым «литературным заработком». Брать плату я считаю для себя позволительным только за более или менее механическую работу, переводную, компиляционную и тому подобное; но никак не за «творческую», т. е. не за такие писания, которые являлись бы результатом моей внутренней душевной жизни и потребности поделиться с людьми тем, что бог мне положил на душу сказать им. Таким образом я не мог бы брать гонорара ни за статьи «Злая забава» или «Не убий», ни за задуманные свои работы об обращении с маленькими детьми, о христианском мышлении и проч. Но за изложение жизни и учения Будды, за редактирование чужих работ, за переводы, компиляции и тому подобное, я считаю, что могу брать плату. В этом я не вижу никакого подобия справедливости по отношению к простому рабочему народу. Материальные жизненные средства идут от них, и они своим хлебным трудом содержат всю интеллигенцию. Так что «литературный заработок» есть не что иное, как дележ между разбойниками результата чернорабочего труда, отобранного у народа. Но тем не менее для меня переход из барского положения в положение интеллигентного труженика есть шаг вперед. Он наверное воспитательно благотворно отразится на мне».

О том же Чертков писал П. И. Бирюкову в письмах, упоминаемых Толстым в комментируемом письме, причем ставил перед П. И. Бирюковым вопрос о возможности регулярного литературного заработка путем работы для книгоиздательства «Посредник». П. И. Бирюков ответил Черткову, что считает его намерение не осуществимым, и подробно высказал свои соображения в письмах от 4 и 8 ноября, представляющих интерес, поскольку они с одной стороны отчетливо выясняют обстоятельства, не позволявшие Черткову отказаться от прежних источников средств для существования, с другой стороны дают представление о нормах оплаты литературного труда в книгоиздательстве «Посредник». В первом из этих писем, посланном предварительно для прочтения Толстому, П. И. Бирюков писал: «Я жду помощи не только литературной, но и денежной именно от тебя, потому что продажа книг еще не совершила того оборота, который может давать доход. Как же я могу обещать тебе постоянный заработок?.. «Посредник» при теперешнем его состоянии не может дать постоянного литературного заработка. Но если позволишь высказать мне свое мнение, то я бы тебе советовал употребить все усилия воли и ума, чтобы устроить свою жизнь независимо от литературного заработка, помня то, что откуда бы ни шли деньги, они всегда одинаково скверны, и потому единственным решением вопроса при невозможности обходиться без них, будет тратить их возможно меньше, а откуда они идут это безразлично». В письме от 8 ноября П. И. Бирюков писал Черткову, что от первоначальной сметы расходов «Посредника» получается экономия в 25 рублей в месяц, «которые я хочу предложить тебе с тем, чтобы ты разделил с ней [сотрудницей «Посредника» E. И. Баратынской] обработку иностранного литературного материала. 25 рублей есть цена четырехчасовой работы в день (принимая 8 часов за полный рабочий день, оплачиваемый в 50 р.)...» Крайне незначительные размеры литературного заработка, который можно было иметь посредством переводов, были недостаточны для Черткова, и его намерение отказаться от средств, получаемых им от матери, осталось неосуществленным.

3 См. письмо № 353.

4 Толстой имеет в виду книгу J. Legge, «The Chinese classics», London 1875—1876, в которой напечатаны в английском переводе классические произведения религиозных учителей Китая — Конфуция, Лao-Дзе и Менция. Мысль Толстого о переводе этой книги для серии изданий «Посредника», предназначенных для интеллигентных читателей, не получила осуществления.

5 Толстой имеет в виду начатое Чертковым общедоступное изложение жизни и учения Будды, оставшееся не законченным. Об этой работе см. т. 86, стр. 34 и 209.

6 [Лучшее — враг хорошего.]

7 Абзац редактора.

#### * 356.

1893 г. Ноября 24. Москва.


Получилъ ваше коротенькое письмецо и, хотя усталъ и не напишу нужнаго, хоть нѣсколькими словами отвѣчу вамъ.

1 Книги о китайской мудрости хочется еще просмотрѣть, чтобы яснѣе составить себѣ планъ; но до сихъ поръ не успѣлъ этаго сдѣлать. Какъ сдѣлаю на дняхъ, такъ пришлю вамъ. Чудесная работа.[2]

3 О Хилковѣ попрошу сейчасъ дочерей послать вамъ письмо его и его матери.[4]Все это очень коротко. Жаль, что это задержало отсылку вашего письма о Дрожжинѣ.

Нынче получилъ трогательное письмо отъ Русанова[5] и интересное письмо отъ француз[скаго] аббата, преподавателя, кот[орый] отчасти соглашается съ мыслями «Le Salut» и отчасти возражаетъ имъ.[6]

Вчера черезъ часъ послѣ полученiя вашего письма о7 томъ, чтобы не спорить съ Гротами, какъ разъ пришли Гроты, т. е. Гротъ съ профессоромъ исторіи, и я по слабости своей сдѣлалъ то самое, чтó вы не совѣтуете — и такъ справедливо — дѣлать.

Еще получилъ прелестную книгу о Францискѣ Ассизскомъ Paul Sabbatier. Только что вышедшая книга, большая, прекрасно написанная.[8] Это будетъ прелестная книга для Посредника, только бы цензура не помѣшала. Я три дня ее читалъ и ужаснулся на свою мерзость и слабость, и хоть этимъ сталъ лучше.

Прощайте пока. Любящій васъ

Л. Т.

24 Ноя[бря].


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в ТЕ 1913, стр. 108; Б, III, стр. 218. На подлиннике надпись чернилами рукой Черткова: «№ 352. Москва 24 ноября 93».

Ответ на письма от 18 и от 21 ноября. В первом из этих писем Чертков писал по поводу предложения Толстого заняться составлением книг «о религиях Китая»: «Я очень рад вашему «заказу», Лев Николаевич. Пожалуйста, пришлите книги Лэггэ о Китае. Я понял ваши указания относительно требуемой работы и постараюсь исполнить ее, в точности согласуясь с ними. Пока мы еще живы и сношения между нами не прерваны, буду доставлять вам мою работу по частям. Я как раз, еще с осени, собирался заняться мудростью китайской; кое-что я слыхал о ней от Жени, и это меня очень притягивало. Последние дни я кое-что переводил о Берклее — книгу о нем Fraser’a (изд. Blackwood’a). — Но эта работа меня не удовлетворила, хотя я думаю, что было бы очень полезно для нашей «философствующей» интеллигенции поближе познакомиться с Берклеем, так как он отлично подставил ножку их «философским основаниям». Я встретился с ним на одной мысли, которая у меня сложилась так: не знаю, в действительности ли я вижу внешнее, знаю только, что я вижу его действительно. Мир сознаю я; но в своем ли я сознании, даже этого не знаю; иногда знаю, что в чужом — в его сознании. Но раз я сознаю внешний мир, то представление ли он или действительность — я одинаково сознаю к нему некоторое отношение; и вот это-то мое сознаваемое отношение должно соответствовать моему представлению. Таким образом я устранил для себя всякую заботу о том, следует ли отдаваться жизни, если она сон. У Берклея я нашел подтверждение первой части этого, и кроме того напал у него на много хороших мыслей. Следовало бы его всего кому-нибудь из нас перечесть и сделать выборки, чтó перевести в виде дополнения к переводу книги Фрезера о нем. Посылаю вам то, чтó я успел перевести. Если не пригодится, то верните мне через «Посредник». Посылаю и книгу Фрезера о нем, но ее непременно прошу вернуть мне, так как я ее «зачитал» и хочу справиться у прежнего ее хозяина, могу ли сохранить.

Не хочу писать сейчас о своей жизни, потому что живу напряженно, как на вулкане, а по отношению к происходящему в России — как бы с бомбой в руках, и не знаю, когда ее пущу: завтра или через некоторое время. А может быть в ней и не будет надобности. И я не хочу отвлекаться сейчас словами о том, чтò делаю, хочу или могу делать». В письме от 20 ноября Чертков писал: «С радостью согласен приняться за предлагаемую вами работу. Пожалуйста, пришлите книги. Указания я совершенно понял.

Хочу писать вам; но пока не могу. В. Ч.

Всё благополучно. Никогда еще я не испытывал такого длящегося, непрерывного духовного напряжения, как эти последние дни, — со времени отъезда моей матери; и вместе с тем мне удается до некоторой степени сдерживать накопляющееся возбуждение для того, чтобы направлять его туда, куда производительнее и нужнее отцу.... — Письмо о Дрожжине уже было мною на-бело переписано, когда я узнал от вас о том, чтó сделали с Хилковыми. (Не можете ли вы прислать мне все его или других лиц письма об этом деле, которое, как вы знаете, и нас близко касается?). Хотя в сущности в этом факте нет ничего нового, но он так на меня подействовал, что я не мог искренно оставить в своем письме заключительные слова о доверии. Пришлось немного изменить и теперь нужно вновь переписывать.

Я так рад работе о китайских мудрецах, и как раз перед получением вашего письма начал наводить о них справки в имеющихся у меня историях философии...

Пожалуйста пишите мне: я в этом нуждаюсь. Поблагодарите Марью Львовну за черновые о религии, которые я получил. Я заглядывал и усмотрел сокровища; но не могу себе составить понятия о статье, так как от Марьи Александровны еще не получил списка всей статьи. Нельзя ли ее поторопить высылкою; а то боюсь она долго задержит для переписки с него другим. Бог вам в помощь. Представляя себе вас в Москве, так и хочется сказать вам: «Не спорьте с Гротами: не стоит того», но вы лучше моего знаете, стòит ли или нет».


1 Абзац редактора.

2 Кроме книг Legge «The Chinese classics», о которых Толстой писал в предыдущем письме, он намеревался в это время познакомиться с книгой Legge «Texts of Taosisme», Oxford 1891, о чем он писал В. В. Стасову в письме от 2 ноября, прося его выслать эту книжку и выражая желание выписать ее из-за границы, если В. В. Стасов не может ее прислать. См. письмо Толстого к Стасову от 2 ноября, т. 66.

3 Абзац редактора.

4 Письмо Д. А. Хилкова, упоминаемое Толстым, не разыскано в архивах. Мать Д. А. Хилкова, кн. Ю. П. Хилкова, писала Толстому в письме от 12 ноября: «Доказательством того, что я не ставлю Вам в упрек Ваше письмо, это то, что я Вам немедленно же отвечаю. Сын мой Вам неточно написал, дети взяты не у него, а у Цецилии Владимировны. Мне нечего распространяться о том, как я искренно и горячо люблю сына; всё, что его огорчает, мне чувствительнее, чем ему. Вы справедливо полагаете, что если я так поступила, то имела на то важные причины. Извините, пожалуйста, граф, но писать о тех обстоятельствах, которые вызвали этот решительный шаг, я нахожу лишним. Повторяю только, что мне сына несказанно жаль, но не относительно того, что дети у меня. Придет время, когда он этому сам будет рад и благодарен, что всё так устроилось» (АТБ).

5 Толстой имеет в виду длинное письмо Г. А. Русанова от 18 октября — 24 ноября 1893 г., в котором Русанов писал о своей болезни (сухотка спинного мозга), о получаемых им письмах и о том, какое большое место в его жизни занимает сам Толстой и его учение, помогающее переносить страдания. «Хоть и долго, целых полтора года, не писал я вам, дорогой Лев Николаевич, но люблю Вас попрежнему и беспрестанно (это почти буквально) думаю о Вас. Более двадцати лет прошло с тех пор, как Вы завладели мною. Из молодого человека превратился я в развалину, в калеку, доживающего пятый десяток, а Вы для меня всё тот же нестареющийся любимец мой, дающий мне лучшие мои радости, и за последнее десятилетие давший мне и силу жить. Не раз приходилось мне говорить Вам о моем отношении к Вам, но всё-таки не мог высказаться вполне, да и не высказать мне никогда того восхищения, в которое приводят меня Ваши художественные произведения, того чувства, с которым думаю о Вас, как о человеке, вспоминаю свои свидания с Вами. Если бы не существовало «Войны и мира» и «Анны Карениной» и пр., я может быть, не пришел бы в Вам, как к мыслителю, автору последних произведений, а если бы не было этих «последних произведений», меня, может быть, теперь не было бы на свете».

6 Письмо французского аббата, написавшего Толстому по поводу французского перевода книги «Царство божие внутри вас», в архивах не разыскано.

7 Николай Яковлевич Грот (о нем см. прим. к письму № 303) и, может быть, его брат Константин Яковлевич Грот (1853—1936), профессор Варшавского университета, специалист по истории славянских народностей. О нем см. письма 1910 г., т. 82.

8 Paul Sabbatier, «Vie de S. François d’Assise», huitième édition. Paris 1894. Говоря, что книга Саббатье «только что вышла», Толстой, вероятно, имеет в виду восьмое издание, повидимому, вышедшее в конце 1893 г. В русском переводе книга вышла в издании «Посредника»: П. Саббатье, «Жизнь Франциска Ассизского». М. 1895.

#### * 357.

1893 г. Декабря 9. Москва.


Дорогой В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ].

Письмо ваше о Хилковѣ сейчасъ получилъ. Но прежде надо еще отвѣтить вамъ о дочери Барыковой.[1] Вся ея исторія, вся ея личность и послѣднее письмо очень трогаютъ меня. Кто же можетъ помочь ей, кромѣ Бога. Но Богъ не только можетъ, но и навѣрное поможетъ ей. Я люблю это выраженіе Павла: сила Божія въ немощахъ совершается. Мнѣ кажется, что, если она только не признаетъ себя потонувшей, она выплыветъ.

Одно, чтó ей хочется сказать, это то, чтобы она какъ можно осторожнѣе обходилась бы съ своими мыслями: больше всего боялась бы быть неправдивой съ самой собой, и тѣмъ болѣе передъ другими. Другое то, что она напрасно думаетъ, что она очень дурна и развратна передъ Богомъ. Его этимъ не удивишь. И на Его мѣрку самый святой человѣкъ, борящійся съ своими слабостями, и она, борящаяся съ своими, ничѣмъ не отличаются другъ отъ друга. И первый не ближе отъ Него, чѣмъ она. Ближе къ Нему тотъ, кто страстнѣе стремится прочь[2] отъ зла и ближе къ Нему. А въ ней есть эта страстность. Ее подгоняетъ вѣроятно и людское неодобреніе; но это-то и нужно при ея слабости. Не даромъ такъ много блудницъ святыхъ. Мнѣ не понравилось въ ней ея осужденіе матери. Это жесткость, кот[орая] будетъ мѣшать ей во всемъ.

Посылаю назадъ ея письмо.

Трудное дѣло вы затѣяли, но хорошее.[3] Жатва велика, дѣлателей мало. Программа едва ли пригодится. Какъ то она принижаетъ дѣло.

Пока прощайте. Цѣлую васъ. Привѣтъ А[ннѣ] К[онстантиновнѣ].


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 207. На подлиннике надпись чернилами рукой Черткова: «№ 353, Москва 9 дек. 93», на основании которой датируется письмо.

Ответ на два письма Черткова, одно от 1 декабря, другое, написанное около 5 декабря. В первом из этих писем Чертков писал, что посылает Толстому полученное им письмо Т. Н. Клименко, предшествовавшие письма которой он уже посылал Толстому, и просил Толстого написать, «чтò можно было бы сказать ей такого, что могло бы хоть сколько-нибудь помочь ей выбраться из своего состояния почти душевного отчаяния». Во втором письме, не разысканном в архивах, Чертков, повидимому, сообщал о задуманной им записке относительно дела об отобрании детей у Д. А. Хилкова, и писал Толстому о необходимости составить программу работы по собиранию материалов о преследуемых за религиозные убеждения.


1 Татьяна Николаевна Клименко (p. 1860) рожденная Карлинская, дочь писательницы А. П. Барыковой от ее первого брака с Н. Н. Карлинским, переживала в это время тяжелый душевный кризис и в письмах к Черткову рассказала историю своей личной жизни. Она читала в это время некоторые произведения Толстого и, соглашаясь со многими его мыслями, жестоко упрекала себя за то, что не имеет сил их осуществить: «новые идеи, как масло на воде плавают, ничего в жизнь не входит. Жизнь идет, как шла, не изменяясь.... Идите к свету и других ведите, мало ли есть людей, не так испорченных, как я — а меня оставьте, я не могу» (AЧ).

2 Слово прочь написано по слову: къ

3 Толстой имеет в виду намерение Черткова заняться собиранием материалов о преследованиях за религиозные убеждения, как это видно из слов ответного письма Черткова от 14 декабря: «О моем проекте обнаружить хоть частичку истины, относящейся до гонимых наших друзей, и высказаться в пользу свободы совести, мне хотелось бы получить от вас более подробное мнение, так как дело это меня очень занимает и я чувствую, что охладею к нему только тогда, когда исполню его».

#### * 358.

1893 г. Декабря 17. Москва.


Я получилъ оба ваши длинныя письма на тонкой бумагѣ и посылку.[1] Второе послѣднее письмо въ эту минуту не найду и потому пока отвѣчаю на первое и отсылаю ваши поправки, съ к[оторыми], как вы увидите, со всѣми согласенъ, кромѣ скобокъ.

2 Вчера я получилъ первый номеръ газеты Ethische Kultur съ началомъ перевода, къ сожалѣнію, не исправленнымъ.[3] Я послалъ поправки, а онъ напечаталъ.

Я хотѣлъ о религіи посылать Turner’y, но теперь не пошлю.[4]

Я получилъ на дняхъ письмо отъ милаго Батерзби, но еще не отвѣтилъ.

На ваши два вопроса о Богѣ и молитвѣ теперь не буду отвѣчать, но надѣюсь отвѣтить послѣ.[5]

На вашъ же вопросъ о томъ, считаю ли я хорошими мои жесткія озлобленныя осужденія людей? Считаю ли себя виноватымъ передъ своею совѣстью въ томъ, что я отступилъ въ этихъ осужденіяхъ отъ той вѣчной открытой мнѣ христіанствомъ истины, к[оторую] я зналъ? отвѣчу и, слава Богу, совершенно искренно и смиренно, что чувствую себя виноватымъ, и что мнѣ больно, что я дѣлалъ это.

6Случилось со мной то, что въ тотъ день, какъ я получилъ это ваше письмо, заставившее меня опять провѣрить себя (за чтó благодарю и люблю васъ еще больше), въ этотъ же день или на другой я получилъ книжку «Le Salut est en vous»[7] и сталъ читать ее, — и не могъ оторваться, несмотря на мѣстами перевранный переводъ, и многое мнѣ было очень пріятно; но именно тѣ мѣста, гдѣ я отступалъ отъ христ[іанскаго] пріема мягкой и любовной разсудительности, а такихъ много, почти все, — мнѣ были противны и совѣстны. Несмотря на то, что таковъ мой характеръ, и онъ вездѣ проскакиваетъ, я знаю, что онъ скверный, и желалъ бы и надѣюсь измѣнить его.

Благодарю васъ за вашу истинную любовь ко мнѣ.

Л. Толстой.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в книге: «Толстой. Памятники творчества и жизни», 2, М. 1920, стр. 71—72. На подлиннике надпись рукой Черткова черным карандашом: «М. 17 Дек.», чернилами: «№ 354», на основании которой датируется письмо.

Толстой отвечает на два письма Черткова — одно от 10 декабря и другое, дата которого не установлена, так как оно не разыскано в архивах.

В письме от 10 декабря Чертков писал, что узнал из газеты «Новое время» об одном случае отказа от военной службы в Сербии новобранца, принадлежавшего к секте назарен, и спрашивал Толстого, не может ли он получить подробные сведения об этом случае, наведя справки у каких-нибудь сербов. В том же письме Чертков писал: «Прочитав присланный мне первоначально Марьей Львовной черновой список вашей статьи «Религия и нравственность» и полагая, что он более или менее окончательный, я потом стал просматривать черновые листки, в которых нашел много прекрасного, не попавшего в черновой полный список. И эти места я отметил для включения в мой свод ваших мыслей, думая с сожалением, что вы вероятно их выпустили для сокращения статьи. Но получив третьего дня окончательный список статьи, я с радостью увидал, что отрывки эти вовсе не выпущены, и что вообще этот окончательный вариант еще полнее, сильнее и цельнее первоначального прочитанного мною. Какое громадное значение и хорошее влияние эта статья будет иметь на все «культурное» человечество! От теперешнего поколения нельзя ожидать всеобщего признания выраженной вами истины о религии: оно слишком срослось с обратным заблуждением; но молодое поколение, которое будет непредубежденно читать это ваше писание, не может не согласиться с вами, потому что слова ваши подтверждаются собственным неповрежденным сознанием читателя. И для этого поколения статья ваша послужит отводом от того лабиринта философского онанизма, в котором запутались культурные люди нашего времени, и характерным проявлением которого служит у нас успех глупейшего, но сбивающего с толку своей спокойной самоуверенностью Гротовского журнала. В статье вашей я решился предложить вам вставку двух слов в начале и конце. Мотивы этого я приложу, когда верну Марье Львовне ее список, на котором и будут карандашом обозначены предлагаемые мною вставки.

Пожалуйста верните мне заказным письмом собственноручные письма Дрожжина, имеющиеся у вас (последние вы мне еще не вернули, кажется). Судя по письмам, которые теперь отсылаю вам, он должен быть очень болен. На этих днях хочу опять постараться повидаться с ним в Воронеже».


1 Посылка с черновыми рукописями статьи «Религия и нравственность» с поправками Черткова, о которых он писал в письме от 10 декабря.

2 Абзац редактора.

3 Статья Толстого «Религия и нравственность» была начата печатанием в журнале «Ethische Kultur» в декабре 1893 г. в переводе С. Бер. Этот перевод вышел отдельным изданием: Graf Leo Tolstoy, «Religion und Moral». Antwort auf eine in der «Ethischen Kultur» gestellte Frage. Berlin 1894. Толстой, отправив перевод этой статьи редактору журнала «Ethische Kultur» Гижицкому, дополнительно послал поправки к рукописи, которые редактор не успел включить в текст, печатавшийся в журнале, но смог внести их в отдельное издание.

4 Толстой отказался от намерения послать статью «Религия и нравственность» английскому переводчику Тернеру, потому что Чертков выразил желание сам перевести эту статью. Из письма Черткова от 14 декабря видно, что он перевел эту статью и послал ее в Англию своему другу журналисту Батерсби с просьбой поправить перевод, сохраняя его точность и особенности слога Толстого.

5 Вопросы Черткова о боге и о молитве так же, как и его вопрос о том. считает ли Толстой хорошими свои «жесткие озлобленные осуждения людей», вероятно, содержались в письме Черткова, не сохранившемся в архивах.

6 Абзац редактора.

7 Французский перевод книги Толстого «Царство Божие внутри вас».

#### * 359.

1893 г. Декабря 24. Москва.


24 Декабря.

Сейчасъ писалъ Хилкову с томъ, что вы хотите описать то, чтò сдѣлано надъ нимъ.[1] Это прекрасно, и вы сдѣлаете это прекрасно. Только надо дѣлать это поскорѣе. А такъ широко, какъ вы захватили, это мож[етъ] б[ыть] исполнено не скоро.

2 Я не помню, чтò я отвѣчалъ и чтó не отвѣчалъ вамъ. Если чтò забылъ, простите меня. Суета посѣтителей, пустыхъ разговоровъ и ужасно увеличившаяся переписка задавили меня.[3]

Я радуюсь мысли скоро увидѣть васъ.

Все хотѣлъ выслать вамъ китайск[ія] книги для перевода, а теперь откладываю. Мнѣ кажется, вы должны сдѣлать это. Жатва велика, дѣлателей мало.

Л. Толстой.

На обороте: Воронежской губ.

Станція Россоша

Владиміру Григорьевичу

Черткову.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 204. Письмо закрытое — секретка. На подлиннике надпись чернилами рукой Черткова: «№ 355 М. 24 Дек. 93».

Ответ на письмо, в котором Чертков писал о своем плане написать статью об отобрании детей Д. А. Хилкова. Дата письма неизвестна, так как в архиве Черткова от него сохранился лишь конец. В этом письме Чертков, между прочим, писал: «Когда будете в Ясной поляне, то пожалуйста попросите вашу дочь отобрать для меня и выслать мне все письма вам Хилкова: это мне теперь очень нужно.... Около 10 января я думаю съездить в Петербург и хотел бы повидать вас на пути туда. Поэтому прошу вас уведомлять меня о том, где вы будете. Только не пишите мне меньше в расчете скоро увидеться, так как очень возможно, что я не поеду».


1 В письме к Д. А. Хилкову от 24 декабря Толстой писал относительно отобрания детей: «В английские газеты тоже писать не буду, во-первых, потому что не сумею (я истинно не умею коротко, ясно и сильно написать), а во-вторых, потому что это хочет сделать Чертков. Вы, верно, уже получили его письмо. Он сделает это хорошо. Боюсь только, что медленно» (см. т. 66).

2 Абзац редактора.

3 Толстой очень тяготился в это время своим пребыванием в Москве и писал об этом в своем Дневнике от 22 декабря 1893 г.


В ответ на это письмо Чертков писал Толстому 27 декабря 1893 г.: «Я был очень рад видеть в вашем коротеньком письме подтверждение того, чтò я и так решил сделать, а именно сначала написать об одном Хилкове.... Английские же книги о китайских религиях всё ж таки прошу вас выслать мне по возможности безотлагательно: одно не может заменить другое. Зарабатывать свои домашние расходы переводами я непременно хочу. С нового года начинается это мое новое денежное положение и я хотел бы заняться именно этими китайскими религиями, отрываясь от них лишь для того, чтобы переводить на английский ваши писания. Выехать отсюда я во всяком случае не могу раньше 10-го января; и этому может легко что-нибудь помешать; и потому очень прошу вас, если возможно, т. е. если они вам самим не нужны, выслать мне эти книжки сейчас же».

### 1894

#### * 360.

1894 г. Января 17. Москва.


Письмо получилъ.

Толстой.


Публикуется впервые. Телеграмма. На бланке: «Подана 17-го/І — 1 ч. 22 м. пополуночи. Из Москвы». На подлиннике надпись черными чернилами рукой Черткова: «№ 357. Москва 17 Янв. 1894».

Ответ на письмо Черткова от 13 января. Чертков просил сообщить о получении его письма телеграммой (см. прим. к письму № 361).

#### * 361.

1894 г. Января 17. Москва.


Получилъ сейчасъ ваше письмо, милый другъ В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ], и послалъ телеграмму. Радуюсь увидать Галю и васъ. Только не откладывайте, если можно, пріѣзжайте поскорѣе. Мы — т. е. я съ дочерьми, собираемся уѣхать къ Ильѣ въ Чернской уѣздъ (это 3 часа ѣзды по жел[ѣзной] доро[гѣ] отъ Ясной); должно быть около 20, т. е. между 18 и 24.[1]

Илья уѣзжаетъ нынче на 11/2 мѣсяца за границу, а жена его беременная остается съ дѣтьми одна.[2] Наше пребываніе у нея будетъ и ей пріятно и намъ. Разумѣеется, постараемся сдѣлать такъ, чтобы свидѣться съ вами. A уѣхать очень хочется. Очень я усталъ отъ суеты. Всё люди хорошіе и пріятно ихъ видѣть, но ихъ слишкомъ много. —

Жаловаться за границей мнѣ также противно. Но я чувствовалъ себя вынужденнымъ что нибудь сдѣлать. Главное дурно въ прошеніи — прошеніе.[3] Просить объ этомъ нельзя. Какъ просить убійцу, чтобъ онъ не жарилъ моего ребенка? Можно и должно не просить, а образумливать его. И это надо дѣлать. И вы это то хотите дѣлать, и прекрасно.

Я очень усталъ.

Цѣлую васъ. Мой радостный привѣтъ Галѣ. Дай Богъ ей здоровья.

Л. Толстой.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «№ 356 Москва Январь 1894 г.». Письмо датируется на основании содержащегося в нем указания, что оно написано в один день с отправленной Толстым Черткову телеграммой (см. № 356), т. е. 17 января 1894 г.

Ответ на письмо от 13 января, в котором Чертков писал: «Сейчас пользуюсь случаем, чтобы (несмотря на мнение Хилкова о том, что только обнародование за границей может помочь) попросить вас продолжать вашу мудрую политику не передавать этого дела в базар заграничной агитации против России до свидания со мной. Мы собираемся на этих днях ехать в Петербург, чтобы хлопотать о любовном, беззадорном обнаружении там правды, которая может раскрыть глаза государю. И теперь всякая заграничная статья могла бы испортить непоправимо этот первый и самый надежный шаг. Если же он не удастся (а я думаю, что он удастся), то всегда можно обнаруживать правду за границей — это не уйдет. Единственная причина нашего теперешнего маленького замедления та, что Гале необходимо хоть чуточку оправиться от последнего третьегоднешнего самого сильного припадка сердцебиения, который ее совсем повалил. Мы хотим ехать вместе, потому что разлучиться не решаемся при ее теперешнем состоянии. К тому же она лучше кого-либо поможет бедной Цецилии Владимировне опомниться и отстраниться от того лживого прошения, которое дьявол внушил ее советчикам и которое может погубить всё дело. (Об этом мы уже телеграфировали и написали ей.)» Далее Чертков пишет, что предполагает поехать в Петербург на 6 недель, и просит Толстого телеграфировать о получении этого письма.


1 Толстой имеет в виду поездку в имение своего сына Ильи Львовича Гриневка, находившееся в Чернском уезде Тульской губ. (см. письмо № 362).

2 Софья Николаевна Толстая, рожд. Философова (1867—1934). Дети И. Л. и С. Н. Толстых: Анна (р. 24 декабря 1888 г.) и Михаил (р. 10 октября 1893 г., ум. 28 марта 1919).

3 Толстой имеет в виду прошение на имя Александра III, в котором жена Д. А. Хилкова, Ц. В. Винер, просила отдать ей обратно отнятых у нее и переданных матери ее мужа детей. Ц. В. Винер проездом в Петербург остановилась в Москве на 2 и 3 января 1894 г. с целью посоветоваться с Толстым о своем деле и показать ему прошение. Об этом прошении T. Л. Толстая сообщала Черткову в письме от 6 января 1894 г.: «Папа ей дал письмо к вашей матери и к Кони, чтобы он помог написать ей прошение, а то кто-то — Джунковские, кажется — написал такое нехорошее прошение, «это просто неприятно читать. В нем она обещается сделать из своих детей верных слуг отечеству и пишет, что если она, как лютеранка, не придавала значения церковным обрядам, тем не менее старалась воспитывать их в христианском духе. Я отнюдь не осуждаю ее за это, но это еще раз показало мне, какая сильная это страсть к детям и что она может заставить мать сделать. Я спрашивал ее — ее муж против ли ее хлопот. Он это и пишет к Анненковой и пишет, что он думает, что только разоблачение этого дела за границей может чем-нибудь помочь» (AЧ). Об отношении Толстого к этому прошению см. письмо Толстого к Д. А. Хилкову от 30 января 1894 г. (т. 67).

#### * 362.

1894 г. Января 23. Козловка-Засека.


Поѣхалъ до перваго Чернь до десятаго Ясную.

Толстой.


Публикуется впервые. Телеграмма. На подлиннике надпись чернилами рукой Черткова: «№ 358, Козловка. 23 янв. 24». На бланке: «Подана из Козловки 23 января 8.30 пополудни».

Толстой выехал из Москвы вместе с дочерьми Марией Львовной и Татьяной Львовной, из которых первая прямо проехала в Ясную поляну, а вторая проехала с отцом в имение И. Л. Толстого Гриневку в Черненом уезде Тульской губернии.

#### * 363.

1894 г. Февраля 8. Тула.


Давно ужъ поджидаю отъ васъ извѣстій, дорогой другъ, и очень обрадовался, получивъ ихъ черезъ Емельяна.[1] Кромѣ того, вчера еще получилъ Поша, кот[орый] у насъ, отъ васъ письмо. Вѣрно и мнѣ есть письмо въ Москву, да мнѣ не переслали. Емельяна я очень полюбилъ. Какой понятный мнѣ и родственный по духу человѣкъ! Я никогда не ожидалъ его такимъ. Въ особенности поразили меня въ немъ ясный и твердый умъ, спокойствіе и правдивость. И какъ хорошо то, что онъ освободился отъ узъ учительства. Эта формальная ступень молоканства[2] составляла и составляетъ, я думаю, главное препятствіе для распространенія истины и установленія царства божія. Лучшіе люди, кот[орыхъ] я знаю изъ народа, — такихъ я знаю трехъ — совершенно свободны отъ всякой формы. И они-то и подобные имъ, теперь — передовые борцы, дѣлающіе дѣло божіе. Я въ первый разъ по Емельяну узналъ силу этой мертвящей организаціи, и это мнѣ было очень поучительно. Спасибо вамъ, что вы мнѣ доставили эту радость и въ такихъ хорошихъ условіяхъ. Дай Богъ, чтобы онъ и другихъ перетащилъ за ту грань, за к[оторую] онъ перешелъ. — Какъ много важныхъ значительныхъ для насъ событій: насиліе надъ дѣтьми Хилкова, смерть Дрожжина.[3] Непремѣнно надо написать его житіе. Вы не можете дѣлать всего и, кромѣ того, теперь, когда Галя больна. Вы не отрывайтесь отъ начатаго вами дѣла описаній, обращеній или скорѣе возвращеній людей домой, а пусть Евг[еній] Ив[ановичъ] пишетъ, т[акъ] к[акъ] онъ вызывается.[4] Мнѣ говорили, что онъ передъ самой смертью заплакалъ. Что значутъ эти слезы? Мнѣ кажется, что они значутъ умиленіе передъ собой. Чтò бы онѣ ни значили, они очень трогаютъ меня. Ем[ельянъ] говорилъ мнѣ, что вы жалѣете, что вы дѣлали всё для его тѣла и всѣ эти дѣла были тщетны, но не попытались сдѣлать что-нибудь для его души.[5] Я думаю, что тѣ, которые посѣтили больныхъ и заключенныхъ, сдѣлали это для Христа, для истины, и потому сдѣлали это для души каждаго. Чтó Изюмченко?[6]

Не7 пришлось вамъ похлопотать, повліять на дѣло Хилковой, и мнѣ очень жаль этаго.[8] Прошеніе, которое написалъ ей Кони[9] и к[оторое] я читалъ, не такъ дурно, какъ первое, но мнѣ, главное, не нравится, какъ будто признаніе права отнимать дѣтей и просьба о томъ, чтобы ихъ отнимали такъ, а не иначе. Бедной Хилковой пришлось быть въ передовой линіи и пострадать для другихъ. Я твердо увѣренъ, что этотъ поступокъ съ нею будетъ послѣдній и что они опомнятся. Знаю, что все это тяжело отозвалось въ душѣ Гали и всѣмъ сердцемъ сочувствую ей. Но не могу не сказать, что надо быть неуязвимымъ; что насколько мы уязвимы, настолько мы грѣшны, настолько намъ тяжело. Не то, чтобы не страдать, когда отнимаютъ дѣтей, — я представляю себѣ, что бы я испыталъ, если бы отняли и начали развращать моихъ дочерей, — а страдать и испытывать, имѣть такую радость, к[оторая] уравновѣшивала эти страданія, кот[орая] дѣлала бы то, что эти жертвы были бы радостными жертвами. Талисманъ для этаго, претворяющій печаль въ радость, для меня есть главное — память о смертномъ часѣ. Правда, что мнѣ легче, п[отому] ч[то] я старъ и стою одной ногой въ гробу, но это возможно и молодому такъ же, какъ возможно молодому умереть. Ну, отнимутъ у меня моихъ дѣтей. Что же я могу сдѣлать, когда я всякую минуту могу умереть? Все равно, когда я умру, мои дѣти могутъ остаться въ томъ положеніи, въ к[оторое] они поставлены теперь. Стало быть, мои заботы и горе объ этомъ безполезны. А вотъ, какъ бы мнѣ не сдѣлать чего нибудь такого, что обезсмыслило бы всю мою жизнь и можетъ быть въ послѣднюю минуту своей жизни. Великое счастье — свобода, к[оторая] даетъ неуязвимость, и ее надо пріобрѣтать, тѣмъ болѣе, что мы волей-неволей приближаемся къ ней.

Очень хочется васъ увидать, хочется чѣмъ-нибудь послужить вамъ, т. е. вамъ и Галѣ. Надѣюсь, что ей лучше. Пишите, пожалуйста. Лева теперь въ Парижѣ, разочаровался въ Cannes и хочетъ вернуться.[10] Здоровье его не лучше. И странное дѣло, это физическое нездоровье нисколько не безпокоитъ меня. То, что онъ прибавилъ или убавилъ вѣса, оставляетъ меня совершенно равнодушнымъ, тогда какъ всякая малѣйшая часть золотника его нравственнаго вѣса чувствительна мнѣ и трогаетъ меня.

Я все продолжаю толочь воду въ Тулонской ступѣ,[11] т. е. не могу кончить. Вѣрно есть что-то недодуманное. Battersby прислалъ мнѣ критики разныхъ reverend’овъ12 на отрывки изъ Ц[арства] Б[ожія], к[оторые] были напечатаны въ New Review.[13] Всѣ очень плохи, все лживое, старое, но одна очень понравилась мнѣ и напомнила васъ. Онъ говоритъ, что я отступаю отъ того, что я проповѣдую, т. е. любовь, жестоко и грубо нападая на духовенство, упрекая его въ лжи и корысти. Если придется писать послѣсловіе, я воспользуюсь этимъ, чтобы признать справедливость этого упрека.

Ну, теперь прощайте. Хорошо бы до свиданья. Ем[ельянъ] пошелъ покупать самоваръ, а я пишу это на постояломъ дворѣ,[14] гдѣ сижу одинъ. Дня черезъ три поѣдемъ въ Москву.

Мнѣ очень хорошо было у Илюши, гдѣ я жилъ съ Таней и его женой и дѣтьми, онъ за границей и теперь тутъ пріятно.[15] Ждемъ Ге старшаго.

Л. Т.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись рукой Черткова чернилами: «№ 359. Тула 8 февр. 94». Дата эта подтверждается тем обстоятельством, что Н. Н. Ге, которого, повидимому, Толстой ждал в Туле в день написания этого письма, приехал 8 февраля.

Комментируемое письмо является откликом на вести о Чертковых, которые сообщил Толстому приехавший в Ясную поляну из Воронежской губернии Е. М. Ещенко.


1 Емельян Максимович Ещенко (р около 1845 г.) — крестьянин Острогожского уезда Воронежской губ., перешедший из православия в секту «людей божьих», называемых «хлыстами», и являвшийся руководителем общины этих сектантов в деревне Гирлы, близ имения Чертковых. Познакомившись через Черткова с религиозно-этическими взглядами Толстого, решил отказаться от обрядности, свойственной секте «людей божьих», и оставил руководство религиозной общиной своих прежних единоверцев. Его автобиография «Житье Е. Ещенко» хранится в сектантском архиве Черткова (ГТМ). О нем см. т. 86, стр. 7 и 8. В Дневнике Толстого от 9 февраля записано о посещении Ясной поляны Е. М. Ещенко: «Этот очень понравился нам. А мне был особенно интересен тем, что уяснил мне смысл сектантства. Он старшой был и отказался. Все молокане, штундисты одинаково организованы и заимствуют свою организацию друг у друга. Та же внешняя обрядность и подчиненность власти, как и у православных, и потому то же подобие благочестия, т. е. лицемерие».

2 Молокане — секта, появившаяся во второй половине XVIII века в Тамбовской губернии и широко распространившаяся, особенно в Поволжье и на юго-востоке России. Молокане отрицают обряды и иерархию церкви, но признают книги ветхого и нового завета, символически толкуя содержащиеся в них описания чудес.

3 Е. Н. Дрожжин скончался в Воронежской тюрьме 27 января 1894 г.

4 Е. И. Попов писал Черткову в письме от 6 февраля 1894 г. из Москвы: «Дрожжин умер. Нам здесь всем кажется, что следует, как можно скорей, издать его дневники, письма, его биографию, из которой бы ясно было значение его жизни, подвига, смерти. Это именно теперь было бы своевременно, когда у всех так сильно впечатление от его мученичества и когда так интересует и распространяется «Царство Божие». Книга эта была бы разъяснением значения его поступка, а его жизнь была бы прекрасной иллюстрацией к ней, указывающей то, что следует делать, или, по крайней мере, к чему должно готовиться всякому искреннему человеку. Конечно, ты бы во сто раз лучше это сделал, так как был близок к Дрожжину, но я знаю, что ты сейчас занят Хилковыми, и мне хочется заняться этим. Я писал об этом Льву Николаевичу и жду от него ответа или совета» (AЧ).

Толстой сочувственно отнесся к намерению Е. И. Попова, посоветовав ему, однако, списаться с Чертковым. По дальнейшим письмам Е. И. Попова к Черткову, хранящимся в архиве Черткова, видно, что первоначально Чертков предполагал сам с помощью Е. И. Попова написать книгу о Дрожжине, но вскоре отказался от этого намерения, и биография Дрожжина была написана Е. И. Поповым.

5 В ответном письме от 13 февраля 1894 г. Чертков пояснял, что эти слова Толстого основаны на некотором недоразумении: «Емельян не совсем верно понял то, чтó я ему говорил о Дрожжине. В духовной помощи Дрожжин вовсе не нуждался от меня. Он был спокоен и силен духом. Но я жалел и жалею, что не провел часочка в душевной беседе с ним — жалел ради себя и его друзей, для которых я мог таким образом послужить душевной связью с ним».

6 Николай Трофимович Изюмченко (1867—1927) — сын крестьянина села Обуховки, Курской губ. Учился в сельской школе, служил с 14 лет мальчиком на свеклосахарном заводе, потом жил в деревне, занимаясь крестьянским трудом. В 1885 г. познакомился с E. Н. Дрожжиным и с его взглядами. В 1889 г., призванный на военную службу, подал при осмотре бумагу: «Генералы, я в солдаты итти отказываюсь: не вижу в том надобности. Царя, если он хороший, защищать излишне, веры у меня отнять никто не может, а отечества у меня нет». Заявление не получило движения. В 1891 г. привлекался вместе с Дрожжиным к ответственности за распространение революционной рукописи. Отказался от военной службы. Был приговорен к заключению в дисциплинарном батальоне сроком на 2 года. Отбыв наказание, был сослан в Сибирь, где и остался жить, занимаясь впоследствии работой в кооперации и не раз подвергаясь административным преследованиям за распространение литературы, отражающей взгляды Толстого. Его записки о пребывании в дисциплинарном батальоне изданы под заглавием: «В дисциплинарном батальоне». Записки Н. Т. Изюмченко, изд. «Свободного слова» под редакцией В. Черткова, Christchurch 1905. Неопубликованные воспоминания Н. Т. Изюмченко хранятся в AЧ. О Н. Т. Изюмченко см. прим. к письму Толстого к нему от 19 февр. 1895 г., т. 68.

7 Абзац редактора.

8 Толстой имеет в виду решение Черткова отложить свою поездку в Петербург для непосредственного участия в хлопотах по делу об отнятии детей у Хилковых. Чертков отказался от мысли об этой поездке в конце января в связи с болезнью А. К. Чертковой.

9 Анатолий Федорович Кони (1844—1927) — сенатор, в то время обер-прокурор уголовного департамента Сената. В январе 1894 г. Толстой просил А. Ф. Кони, чтобы он, как «человек, который, глубоко чувствуя всю возмутительность неправды, может и умеет в принятых формах уличать ее», написал бы жене Д. А. Хилкова новое прошение о возвращении отнятых у нее детей (см. т. 67).

10 Лев Львович Толстой, из Канн (см. прим. 4 к письму № 350) в конце января переехал в Париж, где продолжал лечение у врачей-специалистов по нервным болезням. О болезни Л. Л. Толстого см. письма Л. Н. Толстого к Л. Л. Толстому от 28 января и 21 февраля 1894 г., т. 67.

11 «Тулон» — условное название статьи Толстого «Христианство и патриотизм», написанной Толстым по поводу торжеств, происходивших во Франции в связи с приемом русской эскадры под начальством вице-адмирала Авеллана, посетившей французский военный порт Тулон.

Визит русской эскадры состоялся в ответ на визит французской эскадры в Кронштадт и был тесно связан с русско-французским соглашением, ближайшим образом направленным против Германии.

О статье «Христианство и патриотизм» см. прим. к письму Толстого № 350.

12 Перевод с английского: «достопочтенных». Обычный титул представителей английского духовенства.

13 Толстой имеет в виду отзывы представителей английского духовенства В. Синклера, Д. Риксби и Г. Роджерса, напечатанные в февральском номере журнала New-Review за 1894 год, относительно опубликованных в этом журнале отрывков из книги Толстого «Царство Божие внутри вас». Баттерсби в письме от 9 февраля нов. ст. писал Толстому, посылая ему статьи В. Синклера, Д. Риксби и Г. Роджерса: «Эти статьи, извлеченные мною из номера, я прилагаю к настоящему письму. Они показывают явное непонимание ваших логических рассуждений и я надеюсь, что вы найдете время, чтобы отметить ошибочность их точки зрения. Ваша статья «Религия и нравственность» будет опубликована в «Contemporary Review» в марте месяце... Слышал от Димы [В. Г. Черткова], что от вас ожидается статья по поводу последних морских манифестаций. Конечно, эта статья будет встречена в Англии с большим интересом» (АТБ).

14 На постоялом дворе в Туле.

15 Толстой прожил в имении И. Л. Толстого до 1 февраля и уехал оттуда в Ясную поляну.


На это письмо Чертков отвечал письмом от 13 февраля, в котором писал: «Наконец, дорогой друг Лев Николаевич, я пишу вам. Давно собирался, да всё находился в каком-то душевном оскудении и решительно не мог писать ничего от себя. Третьего дня вернулся Емельян и привез от вас письмо, тем более меня обрадовавшее, что я очень долго не получал от вас писем, и мне как будто воздуха стало не хватать. Последнее время я очень плох духовно и слаб, и всё скверное во мне особенно сильно выпирает. В Воронеже я провел ужасную ночь перед самым моим возвращением сюда, несмотря на то, что до того, с самой осени, я жил лучше, чем за несколько лет, и что удалось хорошо устроить то, за чем я туда поехал. Правда, я получил телеграмму о том, что Гале нехорошо, и что она зовет меня домой; и я не знал, жива ли она, так как ей было очень плохо, когда я уехал. Вероятно отчасти в связи с этим на меня ночью нахлынула такая ужасная тоска, что я не знал, куда деваться. Вся жизнь и моя, и друзей моих, не говоря о человеческой вообще, представлялась мне в самом черном безотрадном свете, меня одолел безотчетный, за 10 лет не испытанный мною страх, боязнь всех возможных несчастий, страданий, смерти... Я старался опереться на бога; но к ужасу своему не находил его: на его месте была пустота. Тоска моя перешла в физическую тошноту и озноб, которые я успокоил рюмкой водки, оказавшейся в шкапу у Русановых. Никогда не забуду этого состояния; и сознание возможности его теперь неотлучно со мною. Не могу вам словами передать то, что я испытал. Это происшествие наглядно обнаружило для меня то, что у меня нет державы, — что отношение мое к богу еще не установилось такое какое должно быть и какое может дать прочное духовное равновесие».

#### * 364.

1894 г. Февраля 26. Москва.


Сейчасъ, сѣвъ за столъ, пересмотрѣлъ и разложилъ по порядку всѣ подлежащія отвѣту письма и ихъ оказалось 13[-ть]: и первое и послѣднее ваше. И потому начинаю съ васъ, дорогой другъ В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ]. Прежде скажу то, чтò мнѣ хочется и нужно вамъ сказать. Поѣхать мнѣ очень хочется къ вамъ, и я бы поѣхалъ, я думаю, если бы Таня была дома, а то она уѣхала въ Парижъ[1] къ Левѣ, к[оторому] хуже, и болѣзнь, и душевное состояніе кот[ораго] очень подобно болѣзни и душевному состоянію А[нны] К[онстантиновны], кот[орую] очень благодарю за присылку мнѣ своихъ листковъ.[2] Они больше сблизили меня съ ней, открывъ ея душу: a сближеніе это очень радостно. Разница между Левой и ею та, что въ ней больше смиренія и потому больше силы духовной. Но общее то, чтò мы всѣ знаемъ въ малой степени, но что въ большей степени испытываютъ больные, это сознаніе потери себя. Думаю, что если не спасеніе отъ этого, то облегченіе большое въ томъ, чтобы всю энергію жизни, кот[орая] остается (какъ бы мало ея ни было, и чѣмъ менѣе ея остается, тѣмъ это нужнѣе) употреблять на вызываніе въ себѣ терпѣнія, смиренія, кротости, любви, а не умственной, духовной, даже религіозной дѣятельности, въ видѣ мыслей, выраженія ихъ, даже молитвы. Лучшій всѣмъ знакомый намъ драгоцѣнный образецъ преданія объ Іоаннѣ богословѣ съ его: братцы, любите другъ друга.[3] Силъ можетъ не быть найти своихъ мыслей и подходящихъ выраженій имъ, но на то, чтобы, чувствуя свое безсиліе, умиляться, плакать и любить, всегда хватитъ. И чѣмъ меньше силъ, тѣмъ это легче, если не искать другого. А между тѣмъ, если это есть, то ничего больше не нужно.

Такъ вотъ я бы пріѣхалъ къ вамъ, если бы Т[аня] была тутъ, и кромѣ радости побыть съ вами обоими теперь мнѣ и нужно. Вы знаете, можетъ быть, что я писалъ Государю письмо о Хилковой и ея дѣтяхъ.[4] Письмо нехорошее, изъ к[отораго] ничего не вышло. Я не говорилъ про него, п[отому] ч[то] въ письмѣ же говорилъ, что никто не будетъ знать про это письмо. Теперь же Гос[ударь] показалъ письмо Рихтеру,[5] Рих[теръ] разсказалъ другимъ и про это стало извѣстно. Я жалѣлъ, что васъ не было посовѣтоваться съ вами. Въ тайнѣ б[ылъ] только Поша, и онъ отдалъ письмо черезъ Воронцова.[6] Теперь я чувствую потребность написать Бурову[7] и написалъ, но не послалъ еще, и Рихтеру. Мнѣ хочется сказать имъ, какъ дурно то дѣло, кот[орое] они дѣлаютъ, какъ мнѣ это видно. Надо написать добро, а въ этомъ трудность — особенно Р[ихтеру]; а написать, мнѣ все кажется, что надо.[8] Чтò вы думаете объ этомъ? Еще напишите мнѣ яснѣе, чтò вы думаете нужно признать дурнымъ въ Ц[арствѣ] Б[ожіемъ], тамъ такъ много этого злого, ч[то] я не знаю, ч[то] — главное. Напишите, пожалуйста, и укажите подробно.

Отсылаю листки А[нны] К[онстантиновны]. Очень люблю и не столько жалѣю, сколько радуюсь на нее. Смѣшно повторять: главное — не унывать и опять и опять подниматься и биться съ врагомъ.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в Б, III, стр. 228. На подлиннике надпись чернилами рукой Черткова: «№ 360. 26 февр. 94». Письмо это было получено Чертковым в Ржевске 1 марта, и это обстоятельство до некоторой степени подтверждает датировку Черткова.

Ответ на письма Черткова от 13 и 18 февраля 1894 г. В первом из этих писем Чертков писал: «Я получил от Дм. Ал. [Хилкова] прекрасное описание последних лет его жизни, которое также прилагаю при сем. Кроме того с нескольких сторон я получил описание отношений Хилковых к их детям. И всё это, вместе с выборками из писем Хилковых, представляет уже совершенно достаточный материал для такого разоблачения истины о них, которое должно, я думаю, тронуть всякое, не вполне окаменевшее сердце. С своей стороны думаю присовокупить небольшие вступление и заключение, которые складываются в моем сознании, — если только бог поможет мне удовлетворительно их изложить.

Очень прошу вас прислать и присылать мне все письма, полученные и получаемые вами и нашими друзьями от Хилковых, мужа и жены, хотя бы в них повидимому и не содержалось ничего подходящего для моей работы. Попросите Пошу и Анненскую прислать те письма, которые они недавно от него получили. Кроме того не может ли Аннен[кова] восстановить в своей памяти и прислать мне хоть в приблизительном изложении содержание ее письма к княгине Хилковой: мне это очень нужно. Пожалуйста не забудьте этих поручений, которые лучше всего передайте Татьяне Львовне.

Кто сообщил вам, что Дрожжин заплакал? Этого я не слыхал. Если Женя приедет сюда, то мы с ним вместе сходим в тюрьму и узнаем подлинные подробности от товарищей Дрожжина по заключению.

Не помню, писал ли я вам, что я отказался от намерения зарабатывать свои расходы переводами: это стесняет душевную работу, и необходимости в этом пока еще нет. Но временами, когда я бываю не в состоянии заниматься самостоятельными письменными работами, я хочу переводить, чтобы время не пропадало даром, и за эту работу буду брать плату.... Беспокоит меня то, что «Царство Божие» в разных местах у нас в России гектографируется и должно скоро получить широкое распространение: а вы еще не прибавили к этой книге тех необходимых нескольких слов о том, что вы теперь не солидарны с духом жестокого осуждения, которое местами дает себя чувствовать в этой книге. Влияние ее будет большое; и эта необходимая оговорка предупредила бы много зла... И вместо ожесточения и разъединения, которые она сейчас во многих и многих вызывает (как мне сообщают с разных сторон, одновременно с сообщением о ее успехе среди других читателей), она, после прибавки к ней такого маленького послесловия из нескольких строк, — во всех читателях, способных к этому, вызывала бы добрые чувства, ибо ничего не действует так заразительно, как искреннее признание своей ошибки...»

В письме от 18 февраля Чертков писал: «Емельян говорил мне о вашем предположении постараться навестить нас здесь. Нечего и говорить о том, как одна мысль о возможности этого нас с Галей обрадовала... Кроме того, если бы ваш приезд состоялся, то я был бы несказанно рад и за Русанова, который и не чаял вас больше видеть, и за нескольких наших здешних друзей из крестьян, уже связанных с вами духовным единением, и для которых личное общение с вами особенно дорого, радостно и желательно... »


1 Т. Л. Толстая в середине февраля уехала в Париж к Л. Л. Толстому и пробыла там до середины марта 1894 г. О состоянии Льва Львовича Толстой писал в письме к нему от 21 февраля 1894 г.: «Мне совсем ясно твое душевное состояние одиночества и тоски в огромном, веселом, блестящем городе... Ты не конфузься за свою слабость, что не перенес одиночества и отчаянья» (см. т. 67).

2 Листки из дневника А. К. Чертковой, помеченные «фев. 94» и присланные Чертковым (хранятся в AЧ). В них А. К. Черткова писала о своей болезни: «Особенно страшна путаница мыслей, которая на меня находит почти каждый день при малейшем утомлении... Бессонница измучила меня, и во сне кошмары и сны страшные. Но страшнее всего это чудовище сердце — что оно такое, чтò оно выкидывает со мной, я боюсь его, боюсь, ненавижу, хочу не думать о нем, не слышать его и забыть себя вместе с тем»... Говоря далее о своей слабости и неумении побороть страх перед страданием, А. К. Черткова пишет: «бог видит, как я искренно презираю себя, свою жизнь, и мне должно быть всё равно, как это понимают люди и как относятся ко мне, но остатки самолюбия и желание снисхождения от людей еще очень сильно во мне и только временами потухает и делается безразличие».

3 Об этих словах см. примечания к письму № 344.

4 В январе 1894 г. Толстой написал Александру III письмо, которое осталось без ответа и не изменило положение детей Хилковых. Письмо это впервые напечатано в книге: «Лев Толстой и русские цари. Семь писем Л. Н. Толстого к Александру II, Александру III и к Николаю II», изд. книгоиздательств «Свобода» и «Единение», под ред. В. Г. Черткова, М. 1919, стр. 15—19. См. т. 67.

5 Оттон Борисович Рихтер (1830—1908) — генерал-адъютант, с 1885 по 1897 г. заведующий делами комиссии по принятию прошений и жалоб, приносимых на высочайшее имя. В молодости служил в лейб-гвардии конном полку, где служил и отец В. Г. Черткова, Г. И. Чертков, и был хорошо знаком с родителями Черткова, который и пытался получить содействие Рихтера в деле Хилковых через свою мать, Е. И. Черткову.

6 Гр. Илларион Иванович Воронцов-Дашков (1837—1916) — генерал-адъютант, с 1881 по 1897 г. министр императорского двора. В 1881 г. после убийства Александра II состоял начальником главной охраны Александра III. С февраля 1905 г. до смерти занимал пост наместника Кавказа, где жестоко подавлял революционное движение 1905—1906 гг. Был хорошо знаком с родителями В. Г. Черткова.

7 Алексей Васильевич Буров — полковник, начальник Воронежского дисциплинарного батальона. Пользуясь предоставленным начальнику дисциплинарного батальона правом назначать без суда заключенным 100 ударов розгами, систематически подвергал заключенных жестоким телесным наказаниям. Содержавшегося в батальоне Е. Н. Дрожжина Буров почти непрерывно держал в карцере, лишая его вместе с тем горячей пищи, несмотря на развивавшийся у него туберкулез. Считая Бурова главным виновником смерти Е. Н. Дрожжина, Толстой написал ему в феврале 1894 г. письмо, которое осталось непосланным (см. письма 1894 г., т. 67).

8 В феврале 1894 г. Толстой пытался написать Рихтеру письмо, которое осталось неоконченным. Сохранившееся начало письма см. т. 67. О письме Рихтеру Толстой писал Д. А. Хилкову в письме от 5 марта 1894 г.: «Я хотел ему написать письмо, чтобы указать ему всю неблаговидность его роли и усовестить его, но как начну писать ему, так начинаю ругаться. Так до сих пор не мог достаточно успокоиться, чтоб написать ему» (см. т. 67).


На это письмо Чертков отвечал письмами от 1 и 3 марта. В первом из этих писем он сообщал, что задумал книгу об отнятии детей Хилковых, рукопись которой предполагает прежде всего послать государю, и лишь в случае отказа в возвращении детей Хилковым, печатать ее за границей. Далее он писал: «Мне очень нравится мысль писем ваших к Р[ихтеру] и Бур[ову]. Но конечно всё зависит от их тона и потому, не видавши их, не могу быть уверенным, следует ли их посылать. В письме к Бурову имейте в виду то обстоятельство, что пока Изюмченко еще не выпущен, Бурову лучше не знать, что Дрожжин был со мной в письменных сношениях, так как производились они через Изюмченко, и ему может ужасно достаться». В письме от 3 марта Чертков писал: «Пока скажу, что, если не считать несколько сухой общий тон всех обличений, который вполне уравновесился бы мягким, любовным тоном послесловия, то собственно положительно дурного по существу там очень мало, и чтò есть — так очевидно несправедливо и недобро, что легко будет ясно и категорично поправить это несколькими словами признания и раскаяния в послесловии. Пока посылаю вам выписку пропущенного вами места из черновых этой книги, представляющую, как мне кажется, самый верный и желательный тон для послесловия. Достаточно эту мысль немного определеннее и ярче развить, прибавив к этому оговорку, поправляющую или, вернее, пополняющую несколько определенных несправедливых утверждений, которые я вам отыщу в книге, и будет, как мне кажется, сделано всё, чтò нужно и очень, очень нужно».

#### * 365.

1894 г. Maрта 17. Москва.


Давно ужъ получилъ ваше письмо, дорогой другъ В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ], и давно бы надо было отвѣтить, да все некогда и все я слабъ. Отвѣчу по порядку: мысли ваши о самовоспитаніи я тогда же прочелъ и ничто въ нихъ не остановило меня ни въ смыслѣ несогласія съ ними, ни въ томъ, — чтобы что-либо особенно поразило меня.[1] —

2Мы съ Машей думаемъ о томъ, кого бы пригласить къ вамъ, и она мнѣ говорила про одну дѣвушку, фельдшерицу, кот[орую] и я видѣлъ, и кот[орая] мнѣ нравится: молодая, бодрая и серьезная (кажется), но до сихъ поръ Маша не нашла ее.[3] Я нынче подтвержу ей. Всей душой сочувствую вамъ, т. е. вамъ обоимъ, вамъ и А[ннѣ] К[онстантиновне] — въ томъ, что тѣло съ своими недугами давитъ васъ и лишаетъ — по временамъ только я увѣренъ — законной радости жизни. Очень хочется посмотрѣть на вашу жизнь и вмѣстѣ съ вами понести и тяжесть и радость ея. Я не отчаиваюсь пріѣхать къ вамъ. Наши — Таня съ Левой, кот[орый] все мечется, ѣдутъ назадъ изъ Парижа. Должно быть, будутъ здѣсь около 20-го и тогда, если ничто не помѣшаетъ и буду живъ, постараюсь съѣздить къ вамъ.

Очень я нынче плохъ. Нѣтъ мыслей, нѣтъ желаній. Есть одна усталость и хочется заснуть, уйти отъ жизни, отъ себя. Такъ что не я васъ буду бодрить своимъ письмомъ, а буду на васъ нагонять унылость. Такъ много въ себѣ испорченнаго, что хочется бросить неудавшееся и испорченное и все начать сначала, разумѣется ужъ не въ этой жизни, гдѣ все изгажено, а въ другой. — Впрочемъ иногда унылость дѣйствуетъ не заразительно, а обратно. Надѣюсь и желаю такъ же подѣйствовать на васъ.

Будете ли переводить Тулонъ и присылать ли его вамъ?

Прощайте пока; крѣпко жму вамъ руку и А[ннѣ] К[онстантиновнѣ], и Емельяну,[4] и Кутелевой[5] и Иванову.[6]

Л. Толстой.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «М. 17 мар. 94 № 361», на основании которой и датируется письмо.

Толстой отвечает на письма Черткова от 1 и 3 марта. В первом из этих писем Чертков писал, что хорошо было бы, если бы он мог повидаться с Толстым в связи с книгой о деле Хилкова, которую решил написать, и другими очередными делами, но не может уехать из-за болезни А. К. Чертковой, и спрашивал: «Почему бы вам не приехать с Марьей Львовной?» Во втором письме он писал: «Вы ничего не упомянули о моей заметке «О самовоспитании». Оттого ли, что вы нашли, что она не стоит того? Во всяком случае, пожалуйста, скажите, потому что, как я вам писал, предмет этот неотступно и совершенно непроизвольно занимает мои мысли и разрабатывается ими. — Галя всё больна и слаба и истощается этим».


1 Чертков послал Толстому 13 февраля рукопись, о которой он писал в письме от того же числа: «Посылаю вам для прочтения и получения вашего отзыва маленькую статью под заглавием «Мысли о самовоспитании», которую я написал уже больше года тому назад. На нескольких молодых людей она произвела благоприятное впечатление; но мне очень хотелось бы знать ваше мнение, как о ее содержании, так и о форме изложения. Это — одна из вступительных глав к одной работе о «христианском мышлении», которая, помимо моей воли развертывается в моем сознании, и письменно излагать которую я от времени до времени чувствую непреодолимое влечение, удовлетворяемое мною лишь тогда, когда оно решительно мешает мне заниматься чем-либо другим». Работа Черткова над книгой «О христианском мышлении», впоследствии названной им «О правильном мышлении», продолжалась с перерывами в течение многих лет, но не была им закончена, и рукопись остается ненапечатанной. (Хранится в AЧ.) Рукопись «Мысли о самовоспитании» является попыткой наметить путь, каким должен итти человек, желающий критически отнестись к внешним условиям, в которых он находится, и понятиям, привитым ему с детства.

2 Абзац редактора.

3 Фамилия девушки, упоминаемой Толстым, осталась неизвестной редакции. В письмах М. Л. Толстой к Чертковым так же, как и в дальнейших письмах Толстого, о ней нет упоминаний.

4 Емельяну Максимовичу Ещенко.

5 Елизавета Прохоровна Кутелева (1861—1913) — фельдшерица-акушерка, разделявшая взгляды Толстого и в продолжение многих лет жившая среди крестьян в различных местах, работая не только в качестве фельдшерицы, но и в качестве учительницы. В 1891 г. приехала в Рязанскую губернию, где в то время работал Толстой, организуя помощь голодающим, и помогала ему в устройстве столовых и леча больных. В марте 1894 г. Е. П. Кутелева, живя вблизи хутора Чертковых Ржевск, занималась обучением деревенских детей, не имея на это официального разрешения, и Чертков, в письме от 5 марта, писал Толстому, что земский начальник угрожает ей за это высылкой, но, вероятно, оставит это дело без последствий, вследствие заступничества Черткова. О ней см. статью К. С. Шохор-Троцкого «Памяти отошедших друзей» — «Ежемесячный журнал литературы, науки и искусства», издаваемый В. С. Миролюбовым, 1915, 1.

6 Николай Никитич Иванов. В марте 1894 г. жил в слободе Александровне недалеко от хутора Ржевск и Чертков предлагал ему время от времени работу по переписке рукописей.

#### * 366.

1894 г. Марта 18. Москва.


Нынче пріѣхалъ Лева[1] очень больной. Пріѣду, но не сейчасъ. Храни васъ Богъ.

Толстой.


Публикуется впервые. Телеграмма. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «М. 17 Мр. № 362». На бланке пометка: Подана 18 марта 7 час пополудни».

Ответ на телеграмму Черткова от 18 марта: «Гале сегодня было совсем плохо. Думали, что умирает. Теперь немножко ожила, но очень плоха. Хотела видеть вас».


1 Л.Н. Толстой, приехавший из Парижа вместе с Т. Л. Толстой. Об его болезни см. прим к письму Толстого к Черткову № 363.

#### * 367.

1894 г. Марта 18. Москва.


Не могу вамъ выразить, дорогой, милый другъ, какъ я люблю васъ и какъ желалъ бы быть теперь съ вами. Теперь мнѣ невозможно ѣхать. Лева только нынче пріѣхалъ и очень слабъ и жалокъ, говорить, что чувствуетъ, что все кончено, что не выздоровѣетъ и радъ только тому, что умретъ дома, среди своихъ. Думаю, что это въ большой степени слѣдствіе четырехъ ночей въ вагонѣ, но все таки не могу оставить его теперь, тѣмъ болѣе, что всѣ возстаютъ противъ моей поѣздки. Но какъ бы онѣ не возставали, черезъ дня два, три, когда онъ, какъ я надѣюсь, окрѣпнетъ немного, я поѣду, если буду живъ, и буду имѣть радость съ вами раздѣлить ваше горе, надежды и радость.

Больно мнѣ за васъ больше всего то, что вы напрасно вините себя. Прошедшее не въ нашей власти и мы въ прошедшемъ имѣли такое же право быть тѣмъ, чѣмъ мы были, и поступать, какъ мы поступали, какое мы имѣемъ быть тѣмъ, чѣмъ мы теперь. — Не для того, чтобы утѣшать васъ, но истинно, я считаю, что христіанинъ не можетъ раскаяваться. Христіанинъ можетъ каяться, измѣнять свое пониманіе жизни, но не упрекать ни другяхъ, ни себя. Страшно то, когда чувствуешь, что не можешь удержаться отъ того, что считаешь зломъ, но о томъ, что было, нечего поминать. А особенно нехорошо и не должно доводить себя раскаяніемъ ненужными незаконнымъ до такого грѣха унынія, въ кот[оромъ] вы писали послѣднее письмо (спасибо, что послали его). Впрочемъ ничего не умѣю сказать, да и не хочу говорить и разсуждать, хотѣлось бы только выразить мою любовь вамъ обоимъ, хотѣлось бы вмѣстѣ съ вами нести то, что вы несете. Милый Поша возбуждаетъ во мнѣ зависть, но я вѣрю, что и мнѣ доведется быть съ вами.[1] Въ послѣднемъ письмѣ вашемъ Попову было слово, к[оторое] огорчило меня.[2] Вы какъ будто усомнились въ томъ, что я не могу еще ѣхать къ вамъ. Да и что ѣхать. Велитъ Богъ — пріѣду, но будемъ, какъ только можемъ, любить другъ друга, и ничего дурнаго не случится ни съ кѣмъ изъ насъ. Особенно мы — здоровые. Знаю по Левѣ, какъ болѣзнь, страданія, на время застилаютъ любовь, я думаю даже и въ Галѣ. Но будемъ пользоваться каждымъ проблескомъ и будемъ ближе сплочаться другъ съ другомъ духовно, и ничего, кромѣ блага, мы не испытаемъ.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 210, 211. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «М. 18 Мр. 94 № 363». Дата подтверждается сопоставлением слов о приезде Л. Л. Толстого с телеграммой Толстого к Черткову от того же числа.

Ответ на телеграмму Черткова от 18 марта (см. прим. к письму № 366) и письмо Черткова Толстому о болезни А. К. Чертковой. Письмо это, написанное, судя по записи в записной книжке Черткова 14 марта, в архивах не разыскано.


1 П. И. Бирюков в это время приехал к В. Г. Черткову и помогал ему в уходе за больной А. К. Чертковой.

2 Письмо В. Г. Черткова к Е. И. Попову, повидимому, не сохранившееся.

#### * 368.

1894 г. Марта 24. Москва.


Завтра курьерскимъ выѣзжаемъ; есть ли проѣздъ? Отвѣчайте.

Толстой.


Публикуется впервые. Телеграмма. На подлиннике чернильным карандашом рукой Черткова: «М. № 364». На бланке. «Подана из Москвы. 1. 30 м. пополудни».

Толстой вместе с М. Л. Толстой выехал из Москвы 25 марта к Чертковым, прожил у них в Ржевске до 1 апреля и вернулся в Москву 3 апреля. Об этой поездке Толстой писал С. А. Толстой от Чертковых: «Я очень рад, что приехал; и он, и, главное, она так искренно рады и так мы с ними душевно близки, столько у нас общих интересов, и так редко мы видимся, что обоим нам хорошо. Она очень жалка и мила и тверда духом. Я сейчас с ней поговорил с полчаса и вижу, что она уже устала. Приподняться на постели она даже не может сама» (см. ПЖ, стр. 469).

М. Л. Толстая в письме к Л. Ф. Анненковой от 12 апреля 1894 г. писала, что провела вместе с своим отцом у Чертковых «десять очень радостных дней». Во время пребывания Толстого у Чертковых в здоровье А. К. Чертковой наступило значительное улучшение и она начала поправляться.

#### * 369.

1894 г. Апреля 7. Москва.


Хотѣлъ писать по почтѣ, дорогіе друзья В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ] и А[нна] К[онстантиновна], а вотъ не успѣлъ до отъѣзда И[вана] И[вановича]. Во-первыхъ, скажу, что только теперь, послѣ моего радостного пребыванія у васъ отъ всей души пишу: милые друзья, В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ] и Галя, (простите, что неучтиво, но зато правдиво ставлю первымъ мущину), п[отому], ч[то] только теперь ближе узналъ Галю, и уничтожилось то недовѣріе, основанное ни на чемъ иномъ, какъ только на незнаніи ея, кот[орое] было къ ней. И это мнѣ очень радостно. Очень, очень вамъ благодаренъ за ту недѣлю, кот[орую] прожилъ у васъ. Это одно изъ дорогихъ воспоминаній останется.

Все было хорошо, и ласковая и добрая Лиз[авета] Ив[ановна],[1] которой передайте мой привѣтъ и благодарность, и неизбалованный натуральный, здоровый мальчикъ,[2] и добродушные веселые домочадцы, но лучше всего было для меня новое болѣе задушевное знакомство съ вами, Ан[на] Конст[антиновна], и радость узнать то, какъ вы близки вашему мужу и мнѣ. Нехороши у васъ только три вещи: 1) что вы не довольны своей жизнью; 2) что вы, А[нна] К[онстантиновна], больны и 3) что вы, В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ], неспокойны. И всѣ три вещи, мнѣ кажется, что вы сами можете исправить; благодарить Бога всякую минуту за то, что жизнь наша сложилась такою, какою она есть, и надѣяться, что она съ всякимъ часомъ будетъ улучшаться въ этомъ направленіи; вамъ, А[нна] Константиновна], какъ можно меньше помнить о своей болѣзни и быть увѣренной, что она не можетъ помѣшать вамъ жить, и вамъ, В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ], больше прощать людямъ, вникать въ то, что приводитъ ихъ къ тѣмъ поступкамъ, къ той жизни, кот[орую] вы осуждаете и кот[орая] раздражаетъ васъ. Когда мы ѣхали на станцiю, вы осуждали Евдокима Пл[атоновича].[3] Я услыхалъ тутъ ноту раздраженія личнаго, непрощенія. Ну вотъ простите, что пишу такія глупости, чтó въ голову приходитъ. Русановъ не только онъ самъ, но все его семейство, произвелъ на насъ самое радостное впечатлѣніе.[4]

Теперь о дѣлахъ. Тулонъ опять мнѣ непріятенъ и кажется, что не нужно его печатать. Dans le doute abstiens toi.[5] Я очень вѣрю мудрости этаго правила. Сдѣлаю такъ: вы все таки, исправивъ, пришлите мнѣ, а я пошлю въ Петерб[ургъ], но не прямо Тёрнеру, а Страхову, поручивъ ему рѣшить: отдать или нѣтъ.[6] Статью объ искусствѣ съ предисловіемъ тоже пришлите[7] Я обязуюсь не измѣнять ее. Но думаю, что будетъ не безполезно кое гдѣ выкинуть, почистить.. Нынче только пишу въ деревню о пріисканіи дачи.[8] Ну пока прощайте.

Любящій васъ Л. Толстой.


Милому Николаю Дмитріевичу[9] передайте особенно мой сердечный привѣтъ. Какъ бы хорошо было для васъ, для всѣхъ крестьянъ окольныхъ, и главное для него, если бы онъ утвердился у васъ.

Сейчасъ сошелъ къ Машѣ. Она лежитъ больная своей обычной болѣзнью. И ужасно, ужасно жалѣетъ, что не успѣла написать и высказать всѣхъ тѣхъ нѣжностей вамъ, к[оторыя] въ ней скопились.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 212. На подлиннике надпись черными чернилами рукой Черткова: «№ 365 М. 7 Апр. 94». Письмо послано с И. И. Горбуновым, поехавшим к Чертковым, и, вероятно, дата поставлена Чертковым в соответствии с днем отъезда И. И. Горбунова, который выехал из Москвы 7 апреля.

Письмо написано до получения письма Черткова от начала апреля, в котором Чертков с своей стороны писал о пребывании Толстого в Ржевске: «Прощаясь с вами, я и не попытался выразить вам мое чувство благодарности к вам за ваше посещение, дорогой друг Лев Николаевич, потому что сознавал, что не сумею сделать это словами. Но потом, когда поезд ваш отъехал, я побоялся, как бы эта сдержанность не показалась вам холодностью с моей стороны. Это последнее мое свидание с вами мне было особенно дорого тем, что хотя и раньше я не сомневался в вашей доброте к нам, оно меня заставило особенно осязательно почувствовать вашу любовь и как то более родственно, семейно сблизиться с вами. Вы меня застали в период апатии и спячки; но само это обстоятельство и еще то, что я был дома и никуда не спешил, внесли больше спокойствия в мое общение с вами, чем во время всех прежних наших свиданий. —

О радости и духовной поддержке, которые вы доставили Гале, и говорить нечего; точно так же, как и о том, как рады были вас видеть все наши здешние друзья».


1 Елизавета Ивановна Черткова, приехавшая к Чертковым в то время, когда у них гостил Толстой.

2 Сын В. Г. Черткова, Владимир Владимирович.

3 Евдоким Платонович Соколов (о нем см. прим. к письму № 314), живший у Черткова и работавший у него, как переписчик. Чертков осуждал его стремление к городской жизни и находил его образ жизни недостаточно серьезным.

4 Гавриил Андреевич Русанов ( о нем и его семье см. прим. к письму № 261). В письме от 21 марта Чертков сообщил Толстому, что получил письмо от Русанова, который, узнав о возможном приезде Толстого в Воронежскую губернию, писал: «Большего одолжения вы не можете сделать мне, как если попросите его заехать ко мне на возвратном пути в Москву. Скажите ему, что я буду счастлив, если увижу его. Это по всей вероятности теперь единственный случай для меня увидеться с ним» (A4).

На копии письма Толстого к Русанову от 28 апреля, хранящегося в AЧ, имеется пометка Русанова: «Лев Николаевич приехал ко мне в Воронеж от В. Г. Черткова из Острогожского у. вечером 1 апр. и уехал от меня в Москву вечером 2 апр. 1894 г.».

5 [«В сомнении воздерживайся».] Это правило Толстой неоднократно высказывал в различных случаях и отметил его еще в «Войне и мире», как принцип поведения, которого старался придерживаться кн. Андрей Волконский. В том же произведении Толстой влагает эти слова в уста Кутузова, который говорит Андрею Волконскому: «Dans ]е doute, mon cher, abstiens toi».

6 В сохранившейся переписке Толстого со Страховым нет писем, в которых бы говорилось о предложении Тёрнеру перевести «Христианство и патриотизм». Статья эта напечатана на английском языке в нескольких переводах, но среди них нет перевода Тёрнера.

7 Об этой рукописи см. прим. 2 к письму № 276. По поводу этой просьбы Толстого Чертков писал ему в письме от 11 апреля: «Очень рад, что вы сами хотите просмотреть эту статью об искусстве, так как я затруднился бы, что выпустить. Посылаю ее вам пока без моего предисловия для выигрыша времени».

8 Толстой имеет в виду дачу для Чертковых, которые решили провести лето 1894 года вблизи Ясной поляны. В письме от 10 апреля Т. Л. Толстая писала Черткову: «Папа написал ясно-полянскому, а я овсянниковскому управляющему, прося их искать дачу» (AЧ). См. письмо № 372.

9 Николай Дмитриевич Ростовцев (о нем см. письмо № 345). В 1894 году согласился заведовать хозяйством и другими делами Чертковых, в частности, мероприятиями по оказанию помощи местным крестьянам. Толстой наблюдал его деятельность, будучи в гостях у Чертковых, и писал из Ржевска Т. Л. Толстой: «Ростовцев вчера раздавал 70 купленных Чертковым для самых бедных крестьян лошадей» (см. т. 67).


На это письмо Чертков отвечал письмами от 11 и 12—13 апреля. В первом из них Чертков писал: «Ваше такое доброе письмо меня с Галей совсем растронуло, дорогой друг Лев Николаевич, Не знаем, как благодарить вас за вашу любовь к нам. Мы так рады, что вам было здесь хорошо. Здесь же для всех нас ваше пребывание навсегда останется светлым воспоминанием. Спасибо вам также и за обличение меня в строгости к людям. Разумеется, вы совершенно правы». Во втором письме Чертков писал: «Сегодня я перечел внимательно вашу статью о патриотизме и сделал те поправки, которые вы просили. Они обозначены в том из двух посылаемых мною вам списков, на обертке которого обозначен красным N3. Пожалуйста просмотрите сами те страницы, которые обозначены на обертке: только на них и имеются поправки. Статья эта безусловно очень хороша и нужна людям, и чем скорее вы ее выпустите, тем лучше. Ничего в ней нет ни несправедливого, ни слишком резкого, ни нехристианского. Напротив того тон очень хорош. Вы начинаете с частного случая и совершенно основательно и мастерски обнаруживаете сначала глупость, а потом ложь и опасность таких манифестаций, как Тулонская. Потом заходите всё глубже и глубже, и соответственно с этим тон ваш становится всё проникновеннее, и к концу вы заводите читателя на такую высоту, с которой ему ясно видна вся нищета и фальшь и мелочность патриотического воодушевления и т. п. мишурных и искусственно раздутых настроений. Статья эта сделает свое святое дело, и право не следовала бы дольше ее задерживать, а прямо послать переводчикам английскому и французскому. Страхов наверное одобрил бы ее; а если нет, то он ошибся бы. Посылаю вам два списка. На своем, оставшемся у меня, я сделал те же поправки, как и на вашем; если вы какие не одобрите, то поручите вашей дочери сообщить мне (или если вы еще что-либо измените) — для того, чтобы и мой список был согласен с вашей последней редакцией. Это желательно не только для меня лично, но и потому что от него будут расходиться другие списки. Не забудьте поручить занести мои поправки, если вы их одобрите, на второй высылаемый мною вам список.

Сегодня (13 Апр.) постараюсь написать оговорку в вашей статье об искусстве. — Никакое ваше писание, кажется, не радовало и не возбуждало мою любознательность так, как начатое вами, по словам Вани Горбунова, общедоступное изложение эссенции христианства. Если хотите сделать мне большое удовольствие, то попросите вашу дочь выслать мне, не откладывая до окончания работы, а сейчас — те черновые, которые уже набрались. Я посмотрел бы хоть одним глазком на ход работы, и это освежило бы и ободрило бы меня. — Эти последние дни после продолжительной спячки я, кажется, начинаю воскресать и принимаюсь за работу. Галя хотя и медленно и с уклонениями, но продолжает поправляться».

#### * 370.

1891 г. Апреля 14? Москва.


Посылаю вамъ 10 ф[унтовъ] спаржи вмѣсто той дурной, кот[орую] выслали вамъ прежде. Я усовѣстилъ или скорѣе напугалъ купца, обманувшего меня, и онъ приcлалъ мне эту, прося извѣстить объ ея добротѣ.

Л. Т.


Публикуется впервые. На подлиниике надпись чернилами рукой Черткова: «№ 366 М. Апр. 94». Записка, сопровождавшая посылку со спаржей. Датируется предположительно 14 апреля на основании открытого письма Т. Л. Толстой к Черткову от 15 апреля, в котором Т. Л. Толстая писала: «Папа послал вам еще спаржи, Владимир Григорьевич. Он в отчаянии, что первая была плоха, и по этому случаю нагрешил, разбранив продавщика. Я не могла исполнить вашего поручения ни тогда, ни теперь, потому что хвораю чем то в роде инфлуэнцы и не выхожу» (AЧ).

Из писем Черткова от начала апреля к Толстому и к Татьяне Львовне от 12 апреля, а также из письма Т. Л. Толстой к Черткову от 10 апреля (хранится в AЧ) видно, что Чертков вскоре после отъезда Толстого из Ржевска обратился к Татьяне Львовне с просьбой выслать для больной А. К. Чертковой 10 фунтов спаржи, но за болезнью Татьяны Львовны это поручение лично выполнил сам Лев Николаевич Толстой, который затем, когда спаржа оказалась негодной, вторично был у продавца ее, и добился замены испорченной спаржи хорошей.

#### * 371.

1894 г. Апреля 28. Москва.


Потому что хочется писать вамъ, дорогой другъ, много важнаго и серъезнаго, до сихъ поръ не собрался писать. Я сейчасъ уѣзжаю въ Ясную съ Машей. Оттуда напишу.

Два дѣла: дача и спаржа.

Дача по моему въ 6-ти верстахъ отъ насъ, дорогая, въ 370 р., но прелестная по удобству и саду, я бы совѣтовалъ вамъ взять. Вопросъ только въ мебели. Не знаю, что есть при ней. Изъ Ясной тотчасъ же напишу вамъ.

О спаржѣ же, не знаю, требованіе ваше вышло до полученія вами послѣдней посылки или послѣ; если да и вамъ еще нужно, то пишите Танѣ.[1]

До свиданья, милые друзья. Желалъ бы чѣмъ-нибудь больше послужить Галѣ, только бы она продолжала такъ же поправляться.

Левъ Толстой.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись чернилами, рукой Черткова: «№ 367, Москва, Апр. 94». Написано рукой П. И. Бирюкова, надпись собственноручно сделана Толстым. К письму сделана приписка П. И. Бирюкова: «Я писал это письмо под диктовку Льва Николаевича, с которого писал в это время портрет Ярошенко».

Дата определяется словами Толстого: «Я сейчас уезжаю в Ясную». — Толстой уехал в Ясную поляну 28 апреля.

Ответ на письмо Черткова от 20 апреля 1894 г., в котором Чертков писал о высылке ему спаржи и сообщал, что хотел бы выехать в Тульскую губернию, как только удастся найти помещение вблизи Ясной поляны.


1 Т. Л. Толстая открытым письмом от 29 апреля сообщала Черткову, что высылает ему 18 фунтов спаржи, и писала, что собирается поехать в Ясную поляну 2 мая и, с своей стороны, будет искать для него дачу.

#### * 372.

1894 г. Апреля 30. Я. П


Третьяго дня пріѣхали съ Машей въ Ясную и я вчера ѣздилъ искать помѣщеніе. Нашелъ я вотъ что: въ пяти верстахъ отъ насъ въ маленькой деревнѣ Деменкѣ выстроенъ вновь на мѣсто сгорѣвшаго маленькій домикъ слѣдующаго содержанія:[1]


Домикъ стоить отдѣльно отъ деревни въ саду. На дворѣ сарай, амбаръ, изба, гдѣ живетъ садовникъ, т. е. арендатора сада. Домикъ совсѣмъ новенькій, только что додѣлывается. Никто въ немъ не жилъ. Стѣны бревенчатыя новаго лѣса, крытъ желѣзомъ. Мѣстоположеніе въ смыслѣ воздуха должно быть прекрасное.[2] Съ одной стороны открытое поле, съ другой садъ плодовый и большія деревья, березы, дубы кажется одной аллеи. Положеніе красиво уютно. Въ 100 саженяхъ засѣка,[3]т[о] е[стъ] огромный прелестный казенный лѣсъ. Цѣна 125 p. Мебели: диванъ, комодъ, два стола, нѣсколько стульевъ. (Надо будетъ взять напрокатъ въ Тулѣ.) Никого кромѣ васъ и садовника на дворѣ жить не будетъ. — Это все хорошія стороны. И очень хорошія. Невыгодный стороны: боюсь, что вамъ мало (хотя каждому по комнатѣ и на прислугу комната). Еще нехорошо, что перегородки тонки: доски вершковыя. Больше не вижу невыгодъ. Я сказалъ хозяину, чтобы они мнѣ дали срокъ недѣлю — время получить отъ васъ отвѣтъ. Кстати въ это время они и додѣлаютъ то, что недодѣлано. Мнѣ очень нравится.

Хотѣлъ я, чтобы Маша нынче съѣздила посмотрѣть и меня провѣрить, но она заболѣла и теперь лежитъ въ сильномъ жару и съ горловой болыо. Утѣшаюсь тѣмъ, что это бываетъ съ ней довольно часто и безъ дурныхъ послѣдствій, а все таки жутко.[4]

Нехорошо только то, что вамъ гостя пустить къ себѣ будетъ трудно. Впрочемъ думаю на лѣто можно пригородить плетневую клѣтушку, какъ это мы дѣлывали, которую можно устроить дешевле 10 р.

Если же не это, то есть другое чудесное помѣщеніе и съ мебелью и вѣроятно дешево, но за 20 верстъ отъ насъ. Я знаю помѣщеніе, но не знаю еще ихъ условій. Узнаю и еще про другія и напишу. Впрочемъ, если васъ не пугаетъ тѣснота и тонкость перегородокъ, то отъ добра добра не ищутъ. Жду отвѣта.

Письма Клим[енко]5 и Іосифа Конс[тантиновича]6 я передалъ Пошѣ для пересылки.

Клим[енко] письмо трогательно; но женщины, какъ она, безсознательно хитры. Если челов[ѣкъ] знаетъ, что тонетъ, то онъ не станетъ говорить: бросьте меня, не спасайте. Это значитъ только, что онъ еще не нахлебался воды и не вѣритъ въ то, что тонетъ. Въ письмѣ ея есть фразы.

Письмо Іос[ифа] сложное. Въ немъ нѣтъ и не было внутренняго переворота. Онъ только добрый молодой чел[овѣкъ] и любитъ васъ обоихъ, и поживъ нѣкот[орое] время въ вашемъ обществѣ, ему захотѣлосъ взять все то хорошее, что онъ видѣлъ въ васъ. Но ему хочется и того, что ему кажется хорошимъ въ томъ мірѣ, въ к[оторомъ] онъ теперь. Онъ видитъ теперь, что это несовмѣстимо. Но дорожитъ вашей дружбой.

Сейчасъ послѣ обѣда былъ зa 7 верстъ къ Тулѣ. Тамъ отдается большой домъ за 375 р. Домъ прекрасный, и садъ и мебель есть кое-какая. Но шагахъ въ 200 есть другія дачи. Какъ вы думаете?

Прощайте пока. Хорошо кабы до свиданья. Любящій васъ

Л. Т.


Полностью публикуется впервые.Отрывок напечатан: «Толстой и Черт ков», стр. 213. На подлиннике чернилами рукой Черткова надпись. «№ 368 Ясная поляна. 30 Апр. 94» Дата подтверждается словами Толстого о том, что он и М. Л. Толстая приехали в Ясную поляну «третьего дня» — они приехали туда 28 апреля.

Ответ на письмо от 25 апреля, в котором Чертков писал: Вчера я получил прилагаемые два письма от Клименковой и шурина, хорошее письма которого я вам посылал осенью. Для того чтобы проверить свое впечатление и несколько ориентироваться в том, как им ответить, очень прошу вас сообщить мне, хоть в двух словах, что вы думаете о душевном состоянии писавших эти письма. Шурину я уже ответил, что еще больше полюбил его, и не имею никакой потребности спорить или убеждать его, так как уверен, что его правдивость его вывезет; но хотелось бы знать, что вы думаете. Со дня на день ожидаю известия от вас о летнем помещении для нас.... Очень хотелось бы знать, как подвигается ваша работа над общедоступным изложением учения истины. Всё думаю об этой вашей работе. Придаю ей громадное значение, и несказанно обрадовался бы, если бы она втянула вас в дальнейшие писания для всех людей, т. е. по преимуществу не интеллигентных. Вам следовало бы также написать ряд притч, иллюстрирующих главные основы христианства».


1 Следует набросок чертежа дома, показывающий расположение комнат.

2 Дача эта, принадлежавшая Щеглову, чиновнику, служившему при Тульском окружном суде, была нанята Чертковыми, которые жили в ней также летом 1895 и 1896 годов.

3 Засека — остаток заповедных лесов, служивших московскому государству защитой от набегов крымских и ногайских татар, и тянувшихся длинной лентой в Тамбовской, Рязанской, Тульской и Калужской губерниях.

4 М. Л. Толстая была больна ангиной.

5 Татьяна Николаевна Клименко, рожд. Карлинская, дочь писательницы А. П. Барыковой. Чертков находился в переписке с Т. Н. Клименко и однажды уже посылал одно из ее писем Толстому (см. письмо Толстого № 253). В архиве Черткова сохранились письма Клименко от 4-го апреля и 15 апреля 1894 г., в которых она писала о переживаемом ею тяжелом настроении. В письме от 4 апреля она писала: «Вы совершенно правы, что спасение человека может быть только изнутри. Ни вы, ни даже Лев Николаевич не можете мне помочь. А так как я по слабости духа сама себе тоже не могу помочь, то так и буду стонать до могилы». В письме от 15 апреля, Т Н. Клименко, анализируя свою жизнь, писала: «Вы, видимо, верите в мое перерождение. В то, что у меня будто бы проснулось сознание. Я тоже одно время замечтала в этом направлении, а теперь думаю, что я всё лгу сама себе, да и вам, добрейшему человеку, голову морочу. Вы помните, что сказал Лев Николаевич, что я тогда погибну, когда сама признаю себя погибшей. Вот я, спокойно обсудив всё и разглядев себя — и признаю, что погибла безвозвратно... Увлечение сочинениями Льва Николаевича, переписка с вами не повели ни к чему, и в целом и в мелочах я никак не изменила своей жизни».

6 Иосиф Константинович Дитерихс, брат А. К. Чертковой (о нем см. прим. к письму № 351), писал Черткову 15 апреля 1894 г.: «Повидимому, я переживаю новый фазис развития и долго ли я в нем буду и во что он обратится впоследствии, не знаю. Одно я знаю, что в настоящую минуту никакие доказательства и убеждения в истинности того или другого не действуют на меня. Быть может просто моральная усталость после слишком сильного, необычного духовного подъема.... — сущности ничего не изменилось во мне в смысле понимания, но изменился взгляд на приложение понимания к делу, проведение его в жизнь».

#### * 373.

1894 г. Мая 5. Я. П.


Дача за вами. Пристройку сдѣлаю. Машѣ лучше. Радуюсь.

Толстой.


Публикуется впервые. Телеграмма. На подлиннике чернилами рукой Черткова: «№ 369. Я. П. 5 мая 94». На бланке: «Подана 5 мая. 4.50 м. пополудни».

Ответ на несохранившуюся телеграмму, в которой Чертков, повидимому, просил оставить за ним дачу, сделав к ней пристройку, и спрашивал о здоровье М. Л. Толстой.

#### * 374.

1894 г. Мая 7. Козловка-засека,


Получилъ нынче ваше письмо о «Тулонѣ».

Очень жаль, что я отослалъ ее уже съ недѣлю тому назадъ Тёрнеру. Я сейчасъ написалъ Тёрнеру,[1] прося его, если онъ находитъ для себя рискованнымъ этоть переводъ, чтобы онъ не отдавалъ его Mrs Barnett,[2] а вернулъ бы статью мнѣ.[3]

Помѣщеніе ваше мнѣ нравится, желалъ бы, чтобы оно такъ же понравилось и Галѣ. Я сейчасъ былъ тамъ. Вмѣсто плетенаго сарайчика мы съ хозяиномъ хотимъ поставить избу новую. Это вамъ будетъ стоить еще рублей 40.

Когда же васъ ждать? Какъ здоровье Гали? Домъ будетъ готовъ дня черезъ 4. А избу поставимъ и при васъ, если вы рано пріѣдете.

Пишу со станціи.[4] Вокругъ меня разговариваютъ, и потому безтолково.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись синим карандашом рукой Черткова: «7 мая 94», чернилами: «№ 370 Ясная поляна 7 мая 94». Дата до известной степени подтверждается ответным письмом Черткова, из которого следует, что это письмо было получено Чертковым 9 мая.

Ответ на письма Черткова от 30 апреля и 3 мая. В первом из этих писем Чертков спрашивал Толстого, одобряет ли он поправки, которые Чертков внес, читая рукопись статьи «Христианство и патриотизм» («Тулон») и «как разрешилась судьба этого хорошего и нужного людям вашего писания?...»

В письме от 3 мая Чертков писал: «Если вы еще не отдали «Тулона» Тёрнеру, то пожалуйста дайте мне его. Сейчас получил письмо от Батерсби, из которого вижу, что своим отказом я поставил его в фальшивое положение перед одним редактором, которому, основываясь на уговоре со мною, он сговорился дать эту статью. К тому же я всё еще нахожусь в таком душевно-безжизненном состоянии, что ни на какую умственную работу, кроме перевода, не способен. А перевод этот меня втянул бы в работу и хоть немного оправдал бы мое прозябание. Прошу об этом, разумеется, только в том случае, если вы решились печатать эту статью (я был бы очень огорчен, если вы на это не решились), и если не связались еще с Тёрнером. В таком случае очень прошу вас предоставить мне этот перевод: и чем скорее, тем лучше. Если телеграммою можно предупредить сдачу статьи Тёрнеру, то не откажите телеграфировать, кому следует».


1 Письмо Толстого к Тёрнеру неизвестно редакции, и сведений о том, сохранилось ли оно, не имеется.

2 Толстой, повидимому, ошибочно называет Barnett переводчицу С. Garnett, которая перевела на английский язык «Царство божие», вышедшее в ее переводе под заглавием: «The Kingdom of God is within you. Christianity not as a Mystic Religion, but as a New Theory of Life». Translated from the Russian by Constance Garnet. In two vol. W. Heinemann, London 1894.

3 Статья была возвращена Толстому, и Чертков в мае и июне 1894 г. усиленно работал над ее переводом на английский язык.

4 Станция Козловка-засека Московско-Курской ж. д., ныне «Ясная поляна», откуда обычно отправлялась корреспонденция из Ясной поляны.

#### * 375.

1894 г. Maя 8... 11. Я. П.


Все у насъ почти готово. Какъ здоровье Гали и когда ждать васъ?

Л. Т.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись рукой Черткова синим карандашом: «Особое письмо», чернилами: «№ 371. Я. П. 94».

Записка, посланная, по-видимому, как самостоятельное письмо, на что указывает пометка Черткова, написана была несомненно после письма № 370 от 7 мая и до получения письма Черткова от 9 мая, т. е. между 8 и 11 мая.

#### * 376.

1894 г. Мая 12. Я. П.


Боюсь, что письмо жены смутило васъ, особенно п[отому], ч[то] мнѣ не удалось скоро послѣ него написать и объяснить его значеніе. Случилось такъ, что жена, пріѣхавъ на два дня изъ Москвы,[1] ѣздила въ Тулу по дѣламъ, вернулась домой измученная, а я въ этотъ же день уѣхалъ къ Булыгину и отчасти для покупки вамъ сруба (что мнѣ доставляетъ только удовольствіе) и вернулся поздно. Ее это огорчило и она написала вамъ письмо. Кромѣ того, Тат[ьяна] Андр[еевна] не будетъ жить у насъ, васъ, какъ поддерживающаго во мнѣ то, что ей страшно во мнѣ, она опасается.[2] Она боится тоже, что будетъ одинока. Я жъ имѣлъ неосторожность сказать, что у вашего Димы не такъ, какъ у Ванечки, нѣтъ игрушекъ. И вотъ она написала вамъ письмо. Если вы спросите меня: желаетъ ли она, чтобы пріѣхали? Я скажу: нѣтъ; но если вы спросите: думаю ли я, что вамъ надо пріѣхать? — думаю, что да. Какъ я ей говорилъ, такъ говорю и вамъ: если есть между вами что-нибудь недоброе, то надо употребить всѣ силы, чтобъ это не было и чтобы точно была любовь. И это можно, и я знаю, что вы можете это и она можетъ и почти готова къ этому. — Такъ вотъ. А нынче я рѣшилъ прибавить къ жилью не избу, a помѣщеніе въ амбарѣ. Корову достать можно. Объ эпидемическихъ болѣзняхъ не спрашивайте, онѣ всегда есть. Но деревня довольно далека, саженъ 80. Отъ Тернера получилъ нынче письмо,[3] онъ возвращаетъ рукопись, прислать ли ее вамъ?

Торопятъ на почту. Простите, что нехорошо, и пишите, какъ можно любовнѣе, и будетъ вѣрно.

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в книге В. Жданова «Любовь в жизни Льва Толстого», кн. 2, изд. М. и С. Сабашниковых, М. 1928, стр. 129 и «Толстой и Черткову стр. 214. На подлиннике надпись рукой Черткова: «№ 372. Я. П. 12 мая 94», на основании которой датируется письмо.

Комментируемое письмо написано в связи с письмом С. А. Толстой к Черткову от 7 мая 1894 г. В письме этом С. А. Толстая упрекала Черткова в том, что он дает Толстому утомительные поручения в связи с поисками дачи для Чертковых вблизи Ясной поляны.

В Дневнике Толстого от 15 мая 1894 г. имеется запись: «Целую неделю и больше нездоров. Началось это, мне кажется, с того дня, как меня расстроила выходка Сони о Черткове. Всё это понятно, но было очень тяжело. Тем более, что я отвык от этого и так радовался восстановившемуся, даже вновь установившемуся доброжелательному, доброму, твердому любовному чувству к ней. Но нет, оно не прошло это чувство и то же чувство восстановилось».

Письмо С. А. Толстой не разыскано, но содержание его ясно из ответного письма Черткова от 12 мая: «Многоуважаемая графиня Софья Андреевна, в ответ на Ваше письмо от 7 мая я очень рад, что могу сообщить Вам, что такие же точно опасения о возможности излишних хлопот для Льва Николаевича в связи с приготовлением нашей домашней обстановки в нанятой им для нас даче, — были уже мною самим приняты в расчет, и что в силу таких именно опасений я обратился с просьбою закупить всё, что для нас нужно, и со всякими поручениями по устройству нашего хозяйства не к нему, а к одной живущей в Туле тетушке моей жены; в тех же случаях, когда это было невозможно, я с некоторыми поручениями обращался или непосредственно к Вашим дочерям, любезно предложившим нам свое содействие или, если и выражал некоторые просьбы в письмах к нему, то всегда прося его передать исполнение их Вашим же дочерям. Если, следовательно, Лев Николаевич и предпринимал какие-либо поездки в связи с приготовлением для нас помещения, то он делал это по своей собственной инициативе, без сомнения сам для себя находя в этом удовлетворение.

Пользуюсь этим случаем для того, чтобы высказать Вам, Софья Андреевна, как я радуюсь предстоящему нашему пребыванию вблизи дорогого нам Льва Николаевича. Более благоприятный для больной жены моей, чем здешний, климат Вашего края, бог даст, поможет ей окрепнуть телом, а общение с Львом Николаевичем принесет нам обоим много духовной помощи, в чем мы, к сожалению, очень нуждаемся. Рассчитываю на то. что мы сумеем устроить так, чтобы близкое наше соседство не было в тягость Вам, Софья Андреевна, и я рад, что могу чистосердечно сказать, что от всей души желал бы, чтобы ничто никогда не нарушало между нами тех доброжелательных и спокойных отношений, которые неизбежно должны вытекать из действительной любви и близости ко Льву Николаевичу. По этому самому жена моя и я мы особенно дорожим всяким малейшим проявлением Вашего благоволения к нам и от всей души благодарим вас за добрые пожелания, выраженные Вами нам в Вашем письме.

Почтительно и искренно преданный Вам В. Чертков».

Пересылая это письмо Толстому, Чертков просил его прочитать и переслать С. А. Толстой, если она находится в Москве, с тем, чтобы это письмо было ей вручено до личного свидания с Чертковыми.


1 С. А. Толстая приезжала из Москвы 5 мая, чтобы привезти в Ясную поляну двух младших детей, и 8 мая уехала вновь в Москву и вернулась в Ясную поляну 17 мая с сыном Михаилом.

2 Татьяна Андреевна Кузминская, часто проводившая с своей семьей лето в Ясной поляне, в 1894 году приезжала туда лишь на несколько дней в августе. В письме от 8 апреля 1894 г. С. А. Толстая писала Т. А. Кузминской: «От жизни в Ясной в нынешнем году.... кроме скуки ничего не будет. Без вас только одни посетители предвидятся, это — темные. А они мне до того опостылели, что иногда хочется на них какой-нибудь пистолет или мышьяк завести» (В. Жданов, «Любовь в жизни Толстого», кн. 2, изд. М. и С. Сабашниковых, М. 1928, стр. 128).

3 Толстой имеет в виду письмо Тёрнера от 9 мая, в котором он сообщал Толстому, что возвращает ему рукопись его статьи «Христианство и патриотизм». Тёрнер пишет, что уже начал переводить эту статью, но получив письмо о ней от Толстого, согласился с его мнением, что она имеет политический оттенок, и решил отказаться ее переводить, так как считает необходимым держаться в стороне от политики. Письмо Тёрнера хранится в АТБ.

#### * 377.

1894 г. Июля 6. Я. П.


Я тоже не совсѣмъ здоровъ и потому, если что не помѣшаетъ, буду у васъ.[1] Я вчера переработалъ и надо отдохнуть. Озмидовъ[2] уѣхалъ и во всѣхъ возбудилъ то же чувство, какъ и въ васъ — жалости. П[етръ] Н[иколаевичъ]3 едва ли увидится съ вами, п[отому] ч[то] нынче ѣдетъ. Я былъ очень радъ его видѣть и узнать подробнѣе объ его отцѣ и братѣ, да и онъ самъ добрый. Всѣ мы храбримся другъ передъ другомъ и забываемъ, что всѣ мы, если мы только не любимъ — жалки прежалки. Но мы такъ храбримся и прикидываемся злыми и самоувѣренными, что сами попадаем[ся] на это и принимаемъ больныхъ цыплятъ за страшныхъ львовъ и вмѣсто компрессовъ и всякихъ средствъ облегченія готовимъ другъ противъ друга кулаки и дубинки. Это я по случаю Озмидова. Танѣ скажу.[4] Такъ до свиданія, вѣроятно.

Л. Т.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись чернилами рукой Черткова: «№ 373», карандашом, обведенным чернилами: «6 Іюля 94». Карандашная пометка, вероятно, поставленная Чертковым немедленно после получения письма, должна точно передавать дату, поскольку Чертков жил в это время вблизи Ясной поляны. Упоминания об отъезде Н. Л. Озмидова и П. Н. Ге подтверждают дату.

Письмо было послано Черткову в деревню Деменку, в пяти верстах от Ясной поляны, куда Чертков приехал 18 мая. Живя вблизи Ясной поляны, Чертков всё время находился в тесном общении с Толстым: записи в записной книжке Черткова, прерывающиеся на 12 июня, показывают, что, по крайней мере, в первые три недели после приезда Чертковых, Толстой и Чертков бывали друг у друга чаще чем через день.


1 Чертков заболел малярией, принявшей острую форму. Толстой 5 июля, работая в жару на сенокосе, начал испытывать боли в печени, но 6 июля чувствовал себя выздоровевшим.

2 Николай Лукич Озмидов (1843—1908), агроном по образованию, одно время разделял многие взгляды Толстого, в 1885—1886 гг. пытался организовать трудовую земледельческую колонию на Кавказе, потом занимался некоторое время перепиской сочинений Толстого. Впоследствии разошелся с единомышленниками Толстого, с которыми был одно время близок по своим взглядам. В Дневнике Толстого от 6 июля 1894 г. записано: «Вчера был Озмидов. Жалок своей изуродованной жизнью». Чертков резко отрицательно относился к Озмидову, и Толстой говорил с ним об этом до приезда Озмидова (см. Дневник Толстого, запись от 26 июня 1894 г.). Об Озмидове см. т. 85, стр. 26—27.

3 Петр Николаевич Ге, по образованию архитектор, старший сын художника Н. Н. Ге. О нем см. письма 1894 г., т. 67. П. Н. Ге приезжал в Ясную поляну 6 июля 1894 г., вероятно, желая поговорить с Толстым о своем отце, скончавшемся 2 июня 1894 г., и о своем брате Н. Н. Ге, с которым у него в это время были некоторые недоразумения в связи с распределением наследства, оставшегося после их отца.

4 Что хотел сказать Толстой Татьяне Львовне — установить не удалось.

#### * 378.

1894 г. Июля 14. Я. П.


Подтяжекъ нѣтъ.[1] Пролетку заказалъ, но отвѣта не получилъ еще.[2] Завтра узнаю и сообщу. — Какъ упорна ваша лихорадка. Надо привести въ порядокъ желудокъ. Я бы совѣтовалъ постъ: какъ можно меньше ѣсть. Я тоже не совсѣмъ здоровъ. Все ноетъ и болитъ желудокъ. Но живется хорошо. Сегодня, благодаря вашей перепискѣ, въ первый разъ и много писалъ объ смыслѣ жизни.[3] Надѣюсь завтра увидаться. У насъ ничего новаго.

Л. Т.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись чернилами рукой Черткова: «№ 374 Я. П. 14 Іюля 94», на основании которой датируется письмо.


1 По сообщению В. Г. Черткова, речь идет о подтяжках, которые он забыл за несколько дней перед тем, купаясь в Ясно-полянском пруду. Чертков просил Толстого узнать, не найдены ли они кем-нибудь.

2 По сообщению А. К. Чертковой, Толстой здесь имеет в виду пролетку, которую Чертков, ослабевший от малярии настолько, что не мог ходить пешком — просил Толстого заказать у кого-нибудь из яснополянских крестьян, чтобы ездить в Ясную поляну.

3 В Дневнике Толстого от 13 июля записано о Черткове: «Он передал мне выписки из моего дневника — очень хорошие». Однако, судя по ответному письму Черткова от 15 июля (см. прим. к письму № 379), Толстой имеет в виду производившуюся у Чертковых переписку рукописи его работы «Христианское учение».

#### * 379.

1894 г. Июля 15. Я. П.


Я себя сглазилъ нынче — ничего не писалось. Съ Ваней простились совсѣмъ, хотя надѣюсь увидать его еще.[1] Это хорошо, ч[то] онъ ѣдетъ. — Пріѣду, главное, чтобъ узнать, будетъ ли у васъ опять лихорадка.[2]

Л. Т.


О молитвѣ какъ разъ вчера много думалъ. Думалъ то, что единственный достойный Бога и всегда слышимый Имъ и всегда каждому изъ насъ доступный способъ молитвы есть молитва дѣлами, совершаемыми для Него, въ виду Его. Въ области, обнимаемой этой молитвой, есть и слова, но большей частью обращенныя къ другимъ, а не къ себѣ. Слова — это органъ общенія между людьми. Дѣла же, подъ кот[орыми] я разумѣю и духовное состояніе и даже преимущественно духовное состояніе — это способъ общенія съ Богомъ.

И это я думаю и говорю, совсѣмъ не отрицая молитву, а стараясь расширить ея область, сдѣлать болѣе реальною — говорю въ духѣ словъ Христа: молитесь ежечасно.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись чернилами рукой Черткова: «№ 375 Я. П. 15 Іюля 94», на основании которой датируется письмо.

Толстой отвечает на письмо, которое Чертков послал ему 15 июля из Деменки с И. И. Горбуновым. Вероятно, и ответ Толстого послан с И. И. Горбуновым, который вернулся в Деменку в тот же день. В письме от 15 июля Чертков писал: «Как я рад, что вы опять достаточно окрепли чтобы взяться за работу о смысле жизни. Галя также особенно горячо радуется тому расширению вашего плана, которое вы надумали. Надеюсь, что сегодня мне удастся проверить остальное переписанное из вашего матерьяла под названием «Христианское учение»... Далее Чертков писал Толстому про одного из их общих друзей, что «он прежде молился, но теперь не молится, и насколько точно то, что он говорит, перестал, не вследствие каких-либо сомнений, а просто вследствие апатии. Я ему несколько дней тому назад говорил, что нужно прежде всего отдаться всецело служению богу, тогда будешь меньше думать о себе и копаться в своей слабости, чтò хуже всего; и только тогда всё остальное разумное поможет».


1 И. И. Горбунов-Посадов, который, посетив Толстого, собирался на следующий день ехать в Воронежскую губернию, где он предполагал помогать Н. Д. Ростовцеву, заведовавшему в то время делами Чертковых.

2 В записи Дневника Толстого, помеченной «кажется 17-го июля», отмечено, что «вчера» был вечером у Черткова. Он все болен».

#### * 380.

1894 г. Августа 9. Я. П.


Маша отдала мнѣ портфель, въ к[оторомъ] находится мой дневникъ, но отпереть я его не умѣю, — посылаю портфель.[1] Жены нѣтъ дома. Она уѣхала въ Тулу за докторомъ и будетъ съ нимъ у васъ.[2] О сельтерской водѣ вспомню. Вѣроятно, пріѣду. Въ 2 часа еще не было.[3] Что-то будетъ?

Л. Т.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись черными чернилами рукой Черткова: «№ 376. Я. П. 94». Письмо датируется 9 августа на основании записи в «Ежедневнике» С. А. Толстой о поездке в Тулу за доктором Рудневым: «я была в Туле, привозила Руднева к Черткову».

Письмо написано в связи с тем, что М. Л. Толстая, уезжая 7 августа в Москву, перед отъездом отдала Толстому портфель, в котором хранились тетради дневников Толстого, переписывавшихся Чертковым, но не объяснила, как этот портфель отпирается. Ответ на записку Черткова, повидимому, не сохранившуюся.


1 Чертков, посещая Ясную поляну, переписывал для себя Дневник Толстого за 1894год. По мнению А. К. Чертковой, будучи болен, Чертков просил Толстого послать этот Дневник к нему на дом, чтобы он мог продолжать переписку.

2 С. А. Толстая привезла к Черткову доктора Руднева, который пытался уговорить Черткова принимать хинин, но получил отказ. С целью избавиться от острых приступов лихорадки, Чертков решил переменить место жительства и уехать в Воронежскую губернию, где приступы лихорадки у него, действительно, прекратились. В бездатном письме к Е. И. Чертковой, написанном в это время, Толстой писал, в ответ на ее просьбу пригласить доктора к Черткову и убедить его принимать лекарства: «Я не хочу и не могу привести доктора, но надеюсь, что бог сделает для него, то, что нужно через доктора или без него». В Дневнике Толстого от 9 августа записано: «Всё время часто вижусь с Чертковым. Он физически болен но духовно тверд».

3 В два часа дня у Черткова начинались обычно приступы лихорадки, сопровождавшиеся острым упадком сил.

#### * 381.

1894 г. Августа 18. Я П.


Дорогіе друзья. Очень мнѣ, къ стыду моему, грустно безъ васъ, сердечно грустно и страшно за Диму[1] не noble son,[2] а большого. Что онъ? Только бы былъ такой, какъ всегда, и все будетъ хорошо. Я началъ большое письмо, но не успѣю съ этой почтой, а хочется сказать вамъ слово Цѣлую васъ всѣхъ. Мы живемъ хорошо, и мнѣ работается.

Л. Толстой.


На обороте: Воронежской губерніи станція Россоша.

Владиміру Григорьевичу Черткову.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан «Толстой и Чертков», стр. 216. Написано на бланке закрытого письма — «секретке»; почтовые штемпели: «почтовый вагон 19 августа», «Россоша 22 августа 1894 г.». На подлиннике чернилами рукой Черткова: «377. Я. П. 20 (?) авг. 94». Датируется днем, предшествующим почтовому штемпелю отправления, хотя в Дневнике Толстого от 18 августа в перечне написанных в тот день писем это письмо не значится.

Письмо это, написанное после отъезда Чертковых, уехавших из Деменки в Ржевск, повидимому, 13 августа, разошлось с письмом Черткова от 14 августа, в котором он сообщал, что доехал благополучно: «Сегодня проснулся свежее и бодрее. И теперь хочу одного — как вы говорите — служить ему [богу], чем могу, и как мне будет с минуты на минуту раскрываться».


1 Уменьшительное имя В. Г. Черткова. О состоянии здоровья Черткова Толстой писал Д. А. Хилкову 17 августа: «Чертков уехал отсюда очень больной телом, в лихорадке — но очень бодрый и сильный духом».

2 [Благородный сын,] Так, шутя, Толстой назвал сына Чертковых — Диму (Владимира Владимировича).

#### * 382.

1894 г.1 августа г. 19—23. Я. П.


Мнѣ очень грустно безъ васъ, милые друзья, и грустно за васъ, какъ вы доѣхали. Вѣроятно это письмо разойдется съ вашимъ, въ кот[оромъ] вы мнѣ дадите извѣстія о себѣ. И какъ пріятно думать, что если бы здоровье и не было такъ хорошо, какъ мы желаемъ, душевное состояніе будетъ хорошо.

Мы совсѣмъ поступили на осеннее положеніе. Я живу съ Таней, Машей, Мишей, Сашей и Ваней. Письмо это было начато дня 4 тому назадъ. Съ тѣхъ поръ получилъ ваше письмецо — очень долго оно шло и мое положенье измѣнилось. Житье наше осеннее нарушено: пріѣхали гости Мамонова,[1] Рачинская,[2] Соня — жена Ильи съ дѣтьми[3] и нѣкто Маковицкій, славянинъ,[4] одинъ изъ тѣхъ студентовъ, кот[орые] переписывались съ Евггеніемъ Ив[ановичемъ], когда онъ жилъ у васъ въ Ржевскѣ. Кромѣ того, жена пріѣхала вчера, а Маша на смѣну ей уѣхала къ Левѣ.[5] За это время былъ еще Количка.[6] Его положеніе такое, что онъ сошелся, как онъ мнѣ говорилъ, духовно съ кузиной — женою Рубана и два человѣка: его жена и Рубанъ — ненавидятъ ихъ и страдаютъ. Я ему говорилъ, что надо во что бы то ни стало уничтожить эту ненависть. А онъ говоритъ, что онъ не можетъ этаго сдѣлать. Какъ онъ выпутается изъ этаго, не знаю. Положение его очень трудное, но у него есть орудіе для разрѣшенія всякихъ трудностей: ученіе Христа, въ кот[орое] онъ вѣритъ. Я радъ былъ, что видѣлъ его, хотя свиданіе было тяжелое.

Работа моя, не могу сказать, что не подвигается, но не могу сказать и того, что подвигается.[7] Все измѣняю прежнее, но какъ будто все приближаюсь къ большей ясности. Маковицкій очень мнѣ былъ интересенъ. Они, Славяне, угнетены, и всю духовную энергію употребляютъ на борьбу съ этимъ угнетениемъ; но борются они оружіемъ угнетенія: отстаиваютъ свою національность противъ чужой національности, свое исповѣданіе, свой языкъ, свои выгоды. И все это дѣлаютъ они черезъ споры, журналистику, черезъ интриги, кружки, общества, выборы въ сеймъ и т. п. А тутъ же у нихъ, рядомъ съ ними, въ ихъ странѣ, въ народѣ все болѣе и болѣе разрастается секта назареновъ (ихъ въ 1876 [г.] было 6 тысячъ, теперь 30 тысячъ),[8] кот[орые] не признаютъ власти выше закона Христа, не судятся, не присягаютъ, не берутъ оружія. Ихъ засаживаютъ въ тюрьмы сотнями, нѣкоторые сидятъ 10 лѣтъ. И интеллигенты [не видятъ], что освобожденіе отъ всѣхъ узъ и всѣхъ угнетеній въ этой вѣрѣ, и смотрятъ черезъ нихъ, отыскивая себѣ спасеніе въ томъ, что губитъ ихъ. Мы много говорили съ нимъ про это. И онъ понимаетъ. Ну, прощайте пока, пишите чаще. Передайте пожалуйста Аннушкѣ[9] отъ насъ 5 рублей въ благодарность за ея труды на печеніе намъ хлѣбовъ, если это можно.

Л. Толстой.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в Б, III, стр. 238—239. На подлиннике надпись чернилами рукой Черткова: «№ 378 Я. П. 24 Авг. 94». Дата окончания письма определяется словами о том, что «жена приехала вчера» — С А. Толстая вернулась в Ясную поляну 22 августа. Так как начато письмо было за 4 дня до окончания, то оно датируется 19—23 августа, хотя в Дневнике от. 22 августа есть упоминание, что 21 августа написано письмо Черткову.


1 Софья Эммануиловна Дмитриева-Мамонова (р. 1860 г. ) — подруга Т. Л. Толстой по Школе живописи, ваяния и зодчества, нередко посещавшая дом Толстых.

2 Мария Константиновна Рачинская (1865—1900) — дочь директора Петровской сельско-хозяйственной академии Константина Александровича Рачинского, племянница педагога Сергея Александровича Рачинского, с которым Толстой был знаком и находился в переписке. В 1895 г. вышла замуж за С. Л. Толстого.

3 О ней и ее детях см. прим. к п. № 360.

4 Душан Петрович Маковицкий (1866—1921) — врач, окончивший медицинский факультет Пражского университета. Еще будучи студентом, познакомившись с учением Толстого, стал его единомышленником. Д. П. Маковицкий и его товарищ по университету А. Шкарван обратились к Толстому с просьбой доставить им возможность познакомиться с книгой «Соединение и перевод четырех евангелий». Толстой передал их просьбу Черткову, который выразил желание приготовить для них копию этой книги, обращавшейся лишь в рукописях, поручив это дело Е. И. Попову, в то время ему помогавшему, и в связи с этим между Е. И. Поповым с одной стороны и Маковицким и Шкарваном с другой стороны завязалась в 1891 г. переписка. В 1894 г. Маковицкий впервые посетил Толстого, затем посещал его в 1897 и 1901 гг., а с конца 1904 г. поселился в Ясной поляне в качестве домашнего врача Толстых и прожил там до смерти Толстого. Живя у Толстого, вел подробный дневник, начало которого опубликовано под заглавием: Д. Маковицкий, «Яснополянские записки», вып. I, изд. «Задруга», М. 1922; вып. II, М. 1923. О Маковицком см. письма 1895 г., т. 68.

5 Лев Львович Толстой находился в Москве, продолжая испытывать острый упадок сил и лечась у московских врачей. При нем поочереди находились Татьяна Львовна, Марья Львовна и Софья Андреевна Толстые. М. Л. Толстая вернулась из Москвы 16 августа и в тот же день на смену ей поехала С. А. Толстая, прожившая в Москве до 22 августа, когда ее сменила вновь Марья Львовна.

6 И. Н. Ге сын приезжал и Ясную поляну 18 августа.

7 Толстой имеет в виду свою работу над изложением сущности христианского учения в форме катехизиса. В Дневнике Толстого от 22 августа записано: «Пришла мне в голову мысль, что надо начинать с изложения учения ветхого и нового завета, но голова болит и ничего не вышло». В Дневнике Толстого от 27 августа записано: «Всё бьюсь с катехизисом». «Катехизис» в переработанном виде, под названием «Христианское учение», был напечатан в 1898 г. в издании В. Черткова в Англии. Многочисленные подготовительные работы Толстого над «катехизисом» впервые печатаются в томе 31 настоящего издания.

8 Назарены — секта, возникшая в Венгрии в сороковых годах XIX века и распространенная преимущественно в Юго-славии, отрицающая церковные обряды и отвергающая военную службу, как противоречащую христианскому учению. О ней см. т. 86, стр. 82.

9 Анна Григорьевна Морозова (р. 1869) — близкий человек к семье Чертковых, дочь ветеринарного фельдшера, служившего в экономии Чертковых и происходившего из их крепостных крестьян. С 1888 г. начала служить у В. Г. и А. К. Чертковых, работая на кухне; с течением времени стала поварихой и вместе с тем заведовала домашним хозяйством семьи Чертковых, живя с ними сперва в Ржевске, затем, после высылки их из России, — в Англии. Вернувшись с ними в Россию, продолжала служить у Чертковых.

#### * 383.

1894 г. Сентября 3. Я. П.


Получили 3-го дня ваши письма, милые друзья. Отличныя извѣстія. И прошла (страшно писать — вдругъ опять) лихорадка и безъ лѣкарствъ. Какъ вы пишете, что это для васъ только пріятно; для меня это очень важно. Слабость ничего, какъ физическая, такъ и умственная слабость ничего. Отъ этихъ слабостей не бываетъ грѣховъ, напротивъ, отъ крѣпости, буйности физич[еской] и умственной, въ особенности умственной — самые страшные грѣхи. Только бы не было слабости нравственной, т. е. такого состоянія, въ к[оторомъ] говоришь себѣ, разсуждая о своемъ дурномъ совершаемомъ или готовящемся къ совершенію поступкѣ, говоришь: ну чтό жъ, ну и сдѣлалъ, или еще хуже, одѣнешь его въ изящный или коми ческій костюмъ и только любуешься или хохочешь. Вотъ это страшно, это ужасно. И это большей частью сходится съ физической и умственной энергіей, избыткомъ силы. Я объ этомъ особенно часто думаю, п[отому] ч[то], кажется мнѣ, что замечаю въ себѣ значительный упадокъ умствен[ной] энергіи и не огорчаюсь этимъ, а стараюсь радоваться. — Такъ и съ вами — временно. Жалко, разумѣется, что дѣло Хилк[ова] не двигается,[1] но разумѣется внутренняя работа жизни, происходящая во время болѣзни, неизмѣримо важнѣе.

2 У насъ событія слѣдующія: Лева въ Москвѣ, съ нимъ чередуются наши женщины. Теперь тамъ Маша, на дняхъ ѣдетъ туда жена.[3] Я все въ томъ же отношеніи къ своей работѣ: такъ же привязанъ къ ней такъ же упорно измѣняю и такъ же вижу, что хоть самыми крошечными шагами и часто окружными путями, но двигаюсь.[4] Событіе интересное для меня было пріѣздъ сюда изъ Венгріи славянина доктора Маковицкаго.[5] Онъ пробылъ у насъ недѣлю и поѣхалъ къ Пошѣ, чему я очень радъ. Онъ одинъ изъ тѣхъ, съ к[оторыми] переписывался Евг[еній] Ив[ановичъ]. Онъ, какъ я его понялъ, чистый, кроткій и религіозный человѣкъ. Было радостно узнать, что тамъ въ Венгріи есть кружокъ вполнѣ сочувственныхъ намъ людей, т. е. братьевъ по духу. Для нихъ особенно знаменательно исповѣданіе жизненнаго христіанства: оно сразу выводитъ ихъ изъ той ужасной лжи и путаницы того маленькаго патріотизма подавленной народности среди к[оторой] они живутъ. Радостно б[ыло] узнать еще то, что назареновъ, к[оторыхъ] было 5000 въ 70-хъ годахъ, теперь 30 т[ысячъ]. Я очень совѣтовалъ Мак[овицкому] узнать про нихъ, сблизиться съ ними, и главное, посѣщать и помогать тѣмъ изъ нихъ, к[оторые] страдаютъ въ тюрьмахъ. А ихъ сотни и они сидятъ весь срокъ службы — 12 лѣтъ. Изъ Англіи тоже хорошія вѣсти. Прислали мнѣ годъ журнала «Labour prophet»[6]— прекрасно. Я нѣкоторыя вещи отмѣтилъ тамъ перевести. Издатель John Trevor[7] его статьи хороши. Прекрасна тамъ статья Thoreau.[8] Есть книга Thor[eau] On civil disobediance.[9] Надо выписать. Еще вотъ журналъ американский. Очень хорошо. Посылаю. Цѣлую васъ. Л. Т. Спасибо за карточку Ге — прекрасна.

Танѣ скажу написать вамъ все о Количкѣ и картинахъ его отца.[10]


Публикуется впервые. На подлиннике надпись чернилами рукой Черткова: «№ 379. Я. П. 4 Сент. 94». Датируется на основании записи в Дневнике Толстого от 1 сентября о получении письма Черткова и упоминания в комментируемом письме, что это было «третьего дня».

Толстой отвечает на два письма Черткова, одно из которых помечено 19 августа, а другое датировано 2 сентября, повидимому, ошибочно, так как Толстой получил его 1 сентября. При первом из этих писем Чертков послал Толстому фотографическую карточку художника H. Н. Ге и писал: «Прилагаемая карточка «Дедушки» была мне прислана Хирьяковым в двух экземплярах, один для вас. Этот портрет своим кротким и сердечным «домашним» выражением нравится мне больше той большой фотографии, также очень похожей, но с слишком для меня торжествующим выражением». Во втором письме Чертков писал: «Аннушке я сообщил о 5 руб. за хлеб. Она была очевидно рада. А мне жаль, что к этому хлебу, которым мы делились, примешалось денежное вознаграждение. Но это, конечно, иллюзия нашего барского положения, по которому мы склонны воображать, что то, что делается другими людьми, если они находятся в положении нашей прислуги, делается нами; и поэтому я имел какое-то совершенно ошибочное представление, будто в этом доставлении вам хлеба отчасти участвую и я, и потому «на чай» мне был неприятен. И только теперь я сообразил, что только в том действительно участвуешь, в чем участвуешь своим трудом.

Как вам известно из Галиных писем, мы получили оба ваши письма: маленькое и большое. Если вам был сколько-нибудь чувствителен наш отъезд, то вы поэтому можете судить о том, каким лишением для меня было удаление от вас. Мне это настолько чувствительно, насколько я больше нуждаюсь в вас, нежели вы во мне. Мне всё не удается воскресить в себе доброго и деятельного отношения к жизни. Я очень вял душевно, и ничего меня не интересует. А что хуже всего это то, что то дело, которое у меня на очереди — ответить на несколько накопившихся писем для того, чтобы очистить место для занятия делом Хилкова, — эти обязательные письма мне прямо внушают отвращение. — Удивительна эта совместимость двух противоположных людей в одном человеке: сейчас, когда вспоминаю себя таким, каким бывал в периоды подъема духа, тот живой человек представляется мне совсем посторонним, и кажется немыслимым, чтобы я когда-либо был или что опять буду таким. А во время подъема жизни удивляешься тому, что тот другой безжизненный человек мог спать так долго. — Одно теперь, как и всегда, доставляет мне истинное душевное удовлетворение и радость, это выписки, которые я делаю из вашего дневника. Я вместе с вами переживаю то, что вы переживали, а мысли ваши, которые я выписываю, дают пищу для переваривания моему опустевшему душевному желудку». — В конце письма Чертков писал о переписчике рукописей Толстого А. П. Иванове: «У нас опять появился Александр Петрович почти год спустя, после того, как он нас оставил. На вид он помолодел, и, как говорит, глазами он стал видеть лучше. Приписывает он это тому, что, как говорит, вот уже год, как совсем бросил пить. Мы ему очень рады; и ему, кажется, здесь хорошо. Он переписывает».


1 Толстой имеет в виду записку об отобрании детей Д. А. Хилкова, которую составлял в это время Чертков, имея в виду доставить ее царю, а в случае неуспеха — печатать за границей.

2Абзац редактора.

3 С. А. Толстая уехала в Москву на смену М. Л. Толстой 7 сентября.

4 Толстой имеет в виду работу над «Катехизисом», о которой он записал в Дневнике от 6 сентября: «Боюсь сказать, что подвигаюсь, потому что так незаметно, а между тем нет неудовлетворенности и каждый день новое и всё уясняется».

5 Д. П. Маковицкий приехал в Ясную поляну 21 августа и уехал 27-го, направившись к П. И. Бирюкову, жившему в это время в Костромской губернии, в своем хуторе Ивановское. Вернувшись к себе на родину, Маковицкий писал об этой поездке в письме от 27 октября нов. ст.: «Домой доехал дней 20 тому назад, усталый. Вернулся очень доволен и спокоен. Научился у вас и в Костроме многому доброму и утвердился в том, что уже знал» (АТБ).

6 «Labeur Prophet. The organ of the Labour Church». Edited by John Trevor, Marchester. Журнал имеется в Яснополянской библиотеке за 1892 и 1893 гг.

7 Джон Тревор, издатель журнала «Labour Prophet», был автором напечатанной в этом журнале статьи о Генри Торо, которая понравилась Толстому.

8 Henry Thoreau (Генри Торо, 1817—1862) — американский писатель, писавший о необходимости упрощения жизни и ручного труда, сам занимавшийся возделыванием огорода и сада. В 1845 г., построивши себе хижину в лесу, прожил в ней 21/2 года, занимаясь физическим трудом, и описал этот период своей жизни в книге «Walden or Life in the wrods», Boston. 1855. Книга эта издана по-русски под заглавием: Генри Тиро, «Вальден», с биографическим очерком Торо, написанным Р. А. Эмерсоном. Перевод с английского П. А. Буланже, изд. «Посредник», М. 1910.

9 Г. Торо, «Гражданское неповиновение». Напечатано впервые в русском переводе в сборнике «Свободное слово», под ред. П. И. Бирюкова. изд. В. Черткова, Purleigh, Essex, England, 1898, стр. 18—52.

10 По сообщению А. К. Чертковой, после смерти художника H. Н. Ге его сын H. Н. Ге задумал собрать все картины и рисунки своего отца для помещения их в особый музей и для издания альбома репродукций этих картин.

#### * 384.

1894 г. Сентября 22. Я. П.


Получилъ 3-го дня ваше письмо съ перерывомъ и съ сѣтованіямя на ослабленіе духовной жизни. Я испытывалъ тоже. Но теперь не испытываю, я думаю п[отому], ч[то] я болѣе убѣдился, увѣровалъ въ то, что у меня нѣтъ и не можетъ быть другой жизни, какъ та, кот[орая] совершается черезъ меня Богомъ. Только бы знать, что я не противлюсь ей, что я ищу Бога, зову Его, что я ничѣмъ не заслоняю Его, и тогда мнѣ спокойно и даже радостно. Онъ стремительно дѣйствуетъ черезъ меня хорошо; Онъ не употребляетъ меня, или употребляетъ на дѣло, кот[орое] мнѣ кажется ничтожнымъ — Его воля.

Понимаю я, что мучаетъ васъ то, что заслоняетъ вамъ Его. Что жъ дѣлать! Это крестъ, кот[орый] посланъ намъ. Надо его нести какъ крестъ, падать, подниматься и нести, зная, что все таки онъ донесется, т. е. что побѣда, хоть старостью, хоть смертью, но будетъ на моей сторонѣ, т. е. на Божьей.

Я все въ томъ же положеніи, въ кот[оромъ] вы оставили меня. Все черепашьими шагами двигаюсь въ своей работѣ и живу ею и радъ, что дѣлаю ее, безпрестанно повѣряю на себѣ правдивость того, что пишу.[1]

Я опять съ двумя дочерьми и двумя маленькими, жена въ Москвѣ, но на дняхъ пріѣзжаетъ.[2]

Нынче Ваня Горбуновъ пишетъ, что онъ съ ней очень сердечно говорилъ и въ первый разъ. Меня это очень порадовало, п[отому] ч[то] послѣднее время я замѣчаю въ ней радостную перемѣну — доброту особенную, кот[орая] очень трогаетъ меня.[3] Что вы думаете о затѣянномъ Ваней Г[орбуновымъ] журналѣ?[4] Если бы они взялись за это съ энергіей и упорствомъ, очень полезное бы было дѣло. —

Что ваша лихорадка? Совсѣмъ прошла?

У меня вчера и нынче сильнѣйшій насморкъ съ кашлемъ и жаромъ, и я такъ рѣдко болѣю, что обрадовался этому подобію болѣзни, чтобы провѣрить Левино и ваше отношеніе къ болѣзни. Только бы помнить, что болѣзнь есть только маленькая перемѣна условій жизни, въ родѣ того, какъ работалъ на дворѣ, а теперь въ комнатахъ, но работать не надо переставать отъ того, что перешелъ въ комнаты.

5 Прочелъ интересное письмо Іосифа и отослалъ.[6]

Какъ ваше физич[еское] и, главное, душевное состояніе, милый другъ, Ан[на] Конст[антиновна]? На то, что вы писали,[7] мнѣ хотѣлось отвѣтить, можеть быть не кстати, но я отвѣчаю» на все ваше душевное состояніе, какъ оно мнѣ представляется: Если есть вѣра, живите по вѣрѣ, проводите ее въ жизнь: если въ чемъ нѣтъ твердой увѣренности, есть колебанія, ищите вѣры — отвлеченно, думая, общаясь съ вѣрующими живыми и умершими. Молитесь, если это вамъ свойственно, и практически испытывайте жизнь по вѣрѣ. Если вѣра правая, то жизнь по ней будетъ радостна.

Простите, что философствую и даю совѣты, какъ будто я все уже для себя знаю и могу учить другихъ. Я говорю то, что самъ переживаю; и кажется иногда, что вы этого высказыванья отъ меня хотите.

Скажите Емельяну, что я получилъ его письмо и благодарю за него.[8] Въ эту минуту не имѣю времени отвѣтить.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в книге: В. Жданов. «Любовь в жизни Льва Толстого», кн. 2. изд. М. и С. Сабашниковых, М. 1928. стр. 130. На подлиннике надпись рукой Черткова: «№ 380 24 сент. 94. Я. П. » Датируется на основании записи в Дневнике Толстого от 22 сентября о том, что в этот день написано письмо Черткову.

Толстой отвечает на письмо Черткова от 10—11 сентября, отосланное, как это видно из записной книжки Черткова за 1894 год, 19 сентября.

В письме от 10 сентября Чертков писал: «Посылаю вам для прочтения письмо от Галиного брата, которого вы видели нынче летом. По прочтении, пожалуйста, отправьте его по почте в прилагаемом конверте. У нас жизнь идет очень однообразно. Я всё еще вял. Но устроил себе под боком верстак, так как думаю, что в такие периоды умственной вялости следует побольше работать физически, что и вы мне не раз говорили.

Но помимо этой временной и в значительной степени физической послеболезненной вялости, меня гораздо серьезнее беспокоит то, что, присматриваясь к себе, ко всему тону моей жизни, я не могу не заметить какое-то охлаждение или равнодушие к тому самому, в чем одном вижу смысл жизни. Вспоминаю с завистью первый период восторженного пробуждения сознания: даже с радостью вспоминаю последующий период усиленной и воодушевленной деятельности на новом пути. И сравниваю с тем, чтό теперь. И вместо сравнительного подъема против прежнего, замечаю какое-то охлаждение и сердечную пустоту. Я сочувствую Христу и его учению, но как-то умом только. В сердце же не чувствую того, что должно было бы соответствовать этому. — В первое время моей болезни в Дёминке я испытывал как-будто какое-то воодушевление; но оно прошло еще скорей, чем лихорадка. Мне тяжело говорить об этом; но я привык делиться с вами всем, чтό меня беспокоит; а это не только беспокоит; оно очень мучает». — В приписке к этому письму от 11 сентября Чертков писал, что его тяготят чувственные желания, с которыми он считает нужным бороться: «Молю бога вернуть мне преобладание над моею ненавистною плотью. Тогда бы и вся духовная жизнь воскресла бы». Этими переживаниями он объясняет и «ту апатию или сравнительное равнодушие, о котором писал вчера».


1 Записи о работе над рукописью «Христианское учение» см. в Дневнике Толстого от 16, 20, 22 сентября 1894 г., т. 52.

2 Толстой в это время жил в Ясной поляне с Татьяной Львовной и Марьей Львовной и младшими детьми Александрой и Иваном. С. А. Толстая вернулась из Москвы 25 сентября.

3 Толстой писал об улучшении отношений с С. А. Толстой в своем Дневнике от 22 сентября: «Помоги мне, господи, установить любовь с самым близким человеком. И кажется, что устанавливается». См. также записи в Дневнике Толстого от 27 и 29 сентября и 4 октября (т. 52).

4 И. И. Горбунов, приехав в Ясную поляну 10 сентября, в разговоре с Толстым высказал мысль об издании рукописного журнала, о содержании которого Толстой писал Софье Андреевне в письме от 12 сентября 1894 г.: «С Иваном Ивановичем хорошо придумал, т. е. придумал он — собирать все те прекрасные статьи, книги и даже письма, которые я и мы получаем, переводить и составлять как бы журнал рукописный, исключая всё задорное, осудительное. Не знаю, удастся ли, но мне всегда жалко, что пропадают неизвестные многим, прекрасные, интересные и поучительные и для души полезные вещи, которые я получаю».

Эта мысль была осуществлена в виде издания сборника, который выходил по мере накопления материала под названием «Архив Льва Николаевича Толстого», в 1894—1896 гг. в Москве, причем размножался на ремингтоне и мимеографе в количестве 40—60 экз. Всего вышло 12 номеров: №№ 1—4 под редакцией Ф. А. Страхова, №№ 5—10 под ред. П. И. Бирюкова, №№ 11, 12 под ред. В. Г. Черткова. И. И. Горбунов, по выражению Толстого, «затеявший» этот сборник, отказался от его редактирования еще до выпуска первого номера, написав Толстому, что перегружен другими делами, и посоветовав привлечь к этой работе Ф. А Страхова.

5 Абзац редактора.

6 Письмо И. К. Дитерихса, о котором пишет Толстой, не разыскано.

7 Письмо А. К. Чертковой не найдено.

8 Толстой имеет в виду письмо Емельяна Ещенко, которое было получено в Ясной поляне 4 сентября. В этом письме Е. Ещенко писал о своей семейной жизни и просил Толстого дать некоторые советы в этой области, если у него явится «добрая мысль», которой он сможет поделиться.

#### * 385.

1894 г. Октября 5. Я. П.


Мое письмо вѣроятно разминовалось съ вашимъ. Пишу только затѣмъ, чтобы заявить о полученіи вашего послѣдняго. И[вану] М[ихайловичу] я писалъ объ этомъ и согласенъ съ вами.[1] Черезъ кого получать книги, я теперь не могу сказать, но напишу и тогда сообщу. Я все также живу и тѣмъ же радостно занять. Радуюсь, что ваша работа подвигается.[2] Привѣтъ всѣмъ.

Л. Т.


На обороте: Воронежской губерніи Станція Россоша. В. Г.

Черткову.


Публикуется впервые. На подлиннике чернилами рукой Черткова: «№ 381 Я. П. 8 окт. 94». Открытое письмо. Почтовые штемпели: «Почтовый вагон 6 окт. 1894», «Россоша 9 окт. 1894». Датируется днем, предшествовавшим почтовому штемпелю отправления.

Толстой отвечает на письма Черткова от 23 и 28 сентября. В первом из этих писем Чертков писал: «Дело Хилкова у меня понемногу подвигается. И если бы я оправился от своего недуга, то скоро довел бы его до конца. На станции в Туле я позабыл с вами поговорить о И. М. Трегубове, с которым видался как раз перед тем. Дело в том, что собирание и систематизация сведений о гонимых наших друзьях с его согласия поручено ему; и нет никого, более подходящего для этого, чем он. Дело это потребует довольно много времени и труда, и исключило бы для Трегубова возможность постороннего заработка. Но Ростовцев согласен для этого дела выдавать ему столько же, сколько он получает в «Посреднике» (очень скромную сумму на насущные надобности). Мне кажется, что очень важно собирать эти сведения о гонимых, так как разглашением их в целесообразной форме можно содействовать смягчению этих гонений, правду о которых не знают те самые высшие власти, от которых они исходят. Наша обязанность, — нас, еще свободных, — сделать всё, чтό в нашей власти, для смягчения участи этих преследуемых и заключенных; и если бы они были нашими родными братьями или детьми, то мы из кожи лезли бы вон, чтобы хоть сколько-нибудь облегчить их участь, или по крайней мере, чтобы то, чтό над ними творится, не оставалось бы в тайне и не предавалось бы забвению. Заступничество за них — одна из самых жизненных наших обязанностей. Мне кажется, что раз Иван Михайлович наиболее подходящий человек для собирания о них сведений, то ему и следовало бы этим серьезно заняться, не давая себя отвлекать другими менее важными занятиями. В «Посреднике» всегда найдут человека, чтобы его заменить. Но при последнем моем свидании с ним в день моего выезда из Тулы, я заметил, что он колеблется, заняться ли ему серьезно этим, и что он на одну доску с этим ставит свои чисто механические занятия в «Посреднике». (Не говорю о языке «эсперанто», который его интересует и которым он мог бы продолжать заниматься. ) Вот я и хотел вас попросить, если вы согласны со мной, написать ему с целью вызвать в нем сознание большего значения и бόльшей неотложности заботы о гонимых и деятельности в их интересах в сравнении с другими письменными делами, какие имеются. Я уверен, что ваше мнение, определенно ему высказанное, помогло бы ему выяснить для себя этот вопрос и более решительно взяться за это дело.

Пока до следующего письма. После нынешнего лета, кроме потребности душевного общения с вами, я часто чувствую желание просто повидаться с вами, как с близким и родным другом, так я привык к этому во время своего пребывания в Деменке, и в особенности во время болезни.

Что это так долго нет писем от вас?

Вы мне, кажется, говорили, что возможно найти другое дипломатическое лицо, которое согласилось бы на то, чтобы я через него получал книги из-за границы. Если можно это устроить, то пожалуйста устройте. Если же вам это нельзя или неудобно, то сообщите мне для того, чтобы я, не откладывая, принялся бы с своей стороны изыскивать средства — это очень важно для меня».

Упоминаемый в письме Черткова Н. Д. Ростовцев заведовал в это время материальными делами Черткова и деньги, предназначавшиеся для оплаты труда И. М. Трегубова, должны были выдаваться из средств Черткова. В письме от 28 сентября Чертков писал: «Мы получили ваше доброе ободрительное письмо. То, что вы говорите в нем и мне и Гале, очень справедливо и как раз то, что нам нужно было. Не бойтесь впадать с нами в поучительный тон, и говорите нам смело, что имеете сказать, без оговорок, так как мы хорошо знаем вашу нелюбовь к поучению и то, что высказываемое вами вы всегда относите столько же к себе, как и к другим. Как меня обрадовало за вас то, что сообщаете по поводу вашей новой радости. (В связи с разговором Вани Горбунова с Софьей Андреевной. ) Дай то бог, чтобы с этой стороны вы получали постоянно больше и больше радости.

У меня на душе как-будто немного лучше. Так хотелось бы отдать богу всего себя, все свои помыслы, все минуты своей жизни».


1 Среди известных редакции писем Толстого к Трегубову нет письма, в котором Толстой писал бы Трегубову о предложении Черткова.

2 Толстой имеет в виду работу Черткова над составлением записки об отобрании детей Хилковых.

Чертков ответил Толстому письмом от 4 октября, в котором писал: «Я теперь окончил всю компилятивную часть моей работы о Хилковых. Осталось написать от себя небольшое резюмирующее заключение, которое уже сложилось в моем сознании, но может вылиться только при некотором вдохновении, в ожидании чего занимаюсь механической работой, — переводом на английский вашей статьи о Мопассане. Поэтому прошу вас доставить мне то дополнение к ней, о котором вы мне говорили, или указать, где я могу его раздобыть».

#### * 386.

1894 г. Октября 19. И. П.


Дорогой другъ Влад[иміръ] Григ[орьевичъ], сейчасъ попалъ мнѣ въ руки у Маши въ комнатѣ мой дневникъ 1884 года (она собирается завтра отсылать вамъ ящикъ съ бумагами и для чего-то брала ихъ). И чтеніе это возбудило во мнѣ очень тяжелое чувство — стыда, раскаянія и страха за то горе, кот[орое] можетъ произвести чтеніе этихъ дневниковъ тѣмъ людямъ, о кот[орыхъ] во многихъ мѣстахъ такъ дурно, жестоко говорится.[1] Непріятно, ужъ — больше, чѣмъ непріятно больно то, что дневники эти читали кромѣ васъ люди — хоть тотъ, кто переписывалъ, — больно п[отому], ч[то] все, что тамъ писалось, писано подъ внечатлѣніемъ минуты и часто ужасно жестоко и несправедливо, и кромѣ того говорится о такихъ интимныхъ отношеніяхъ, о кот[орыхъ] гадко и скверно было съ моей стороны записывать и еще гаже — допустить, чтобы кто-нибудь, кромѣ меня, читалъ ихъ. Вы, вѣрно, поймете меня и согласитесь со мной и поможете мнѣ уничтожить все то, чтό есть переписаннаго, и оставить только у меня подлинникъ, к[оторый], если я не уничтожу, то по крайней мѣрѣ онъ будетъ вмѣстѣ съ другими послѣдними всѣми моими дневниками, изъ кот[орыхъ] будетъ видно, какъ я писалъ ихъ и какъ я измѣнялъ свои взгляды на тѣхъ людей, о кот[орыхъ] писалъ. А то меня ужасъ беретъ при мысли о томъ употребленіи, кот[орое] могутъ сдѣлать враги ихъ изъ словъ и выраженій этого дневника противъ людей, про кот[орыхъ] тамъ упоминается. Не знаю, пошлетъ ли завтра Маша вамъ ящикъ; я бы совѣтовалъ не посылать, по крайней мѣрѣ не посылать дневникъ. Я вижу, что изъ него уже все выписано, и потому онъ вамъ болѣе не нуженъ. Если же она пошлетъ, то истребите его пожалуйста. Простите, если вамъ непріятно мое письмо. Но войдите въ меня, съ любовью перенеситесь въ меня, и вы увидите, что такъ надо сдѣлать.

Мы живемъ теперь втроемъ съ двумя дочерьми. Я занятъ все тѣмъ же. На дняхъ напишу вамъ то, что я пережилъ съ этимъ писаньемъ.[2] Нынче ничего не успѣю, кромѣ того, что получилъ ваше последнее письмо и что безпрестанно думаю о васъ и люблю. — Хорошо, что работа ваша подвигается, мож[етъ] бы[ть] уже кончена.

Болѣзнь Государя[3] очень трогаетъ меня. Очень жаль мнѣ его. Боюсь, что тяжело ему умирать, и надѣюсь, что Богъ найдетъ его, а онъ найдетъ путь къ Богу, несмотря на всѣ тѣ преграды, к[оторыя] условія его жизни поставили между имъ и Богомъ.

Толстой.


Я вырвалъ дневникъ и оставилъ его у себя. Когда вы пришлете оригиналъ, к[оторый] вѣрно у васъ, уничтожу этотъ списокъ. Тѣ дневники, к[оторые] у васъ, пожалуйста не давайте переписывать, а, выписавъ мысли общаго содержанія, пришлите ихъ мнѣ. Сколько у васъ тетрадей? — Опять передумалъ: посылаю вамъ дневникъ, но прошу истребить его.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в Б, III, стр. 240. На подлиннике надпись чернилами рукой Черткова: «№ 382. Я. П. 20(?) окт. 94». На копии, хранящейся в AЧ, пометка: «Почтовый штемпель 20 окт. 1894 г. ». Письмо написано, судя по записи в Дневнике Толстого, не ранее 18 октября, так как Толстой в этот день просматривал свои Дневники, о которых пишет в этом письме, и не позднее 21 октября, когда написано следующее письмо Толстого Черткову. Предположительна датируется днем, предшествовавшим дате почтового штемпеля, отмеченной на копии этого письма.

Письмо Толстого написано после получения письма Черткова от 14 октября, на которое Толстой ответил 21 октября (см. № 387).


1 О чтении этих Дневников Толстой записал в своем Дневнике от 21 октября 1894 г.: «Дня три тому назад перечитывал свои дневники 84 года и противно было на себя за свою недоброту и жестокость отзывов о Соне и Сереже. Соню я всё больше и больше ценю и лоблю. Сережу понимаю и не имею к нему никакого иного чувства кроме любви».

Толстой передал Черткову свой Дневник за 1884 год, в первый год, их знакомства, для сохранения. Сняв копию с этого Дневника, Чертков, всегда хранил ее в особом ящике с некоторыми другими писаниями Толстого, у одного из своих друзей.

Летом 1894 г. Чертков, серьезно заболевши, передал чемодан с хранившимися у него рукописями Толстого Марье Львовне Толстой, на случай своей смерти. Она впервые прочла указанный Дневник Толстого 1884 г. и обратила внимание на встречающиеся в нем резкие отзывы о своей матери и братьях. Вследствие этого Толстой перечел этот Дневник и просил Черткова его уничтожить. О причинах, побудивших снять копии с Дневника Толстого за 1884 г., см. ниже ответное письмо Черткова от 24 октября.

В записи Дневника Толстого, сделанной 21 октября после недельного перерыва, отмечено, что С. А. Толстая уехала в Москву, а Т. Л. Толстая вернулась в Ясную поляну.

2 См. письмо Толстого от 21 октября.

3 Александр III был болен нефритом и умер 20 октября 1894 г. Толстой писал в конце октября Н. Я. Гроту в связи со смертью царя: «Мне его очень жаль, как человека, страдающего и умирающего в таких тяжелых для души условиях, но эта жалость не заставляет меня переменить мое мнение о плачевных итогах его царствования».


На это письмо Чертков отвечал письмом от 24 октября, в котором писал: «Дорогой Лев Николаевич, не могу вам выразить, как мне жаль, досадно на себя и стыдно за то, что был причиной вашего огорчения по поводу дневника. Я умолял бы вас простить мою оплошность, если бы не видел из вашего письма, что вы на меня не сердитесь, как рассердился бы всякий другой на вашем месте, и я первый. Свою ошибку я уже давно понял, и не говорил вам о ней потому, что не хотел вас огорчать этим сообщением а вероятно отчасти и потому, что мне было слишком стыдно за свою бестактность. Случилось это так, что, когда я отсылал в Петербург на хранение к одному другу один список всех имеющихся у меня ваших бумаг и оставлял при себе дубликат каждой из них, то в числе других поручил списать и этот дневник, упустив в ту минуту из виду, что по его содержанию его не следовало решительно никому показывать. В этом я очень виноват перед вами. Хотя и с благонамеренным побуждением, но не позволительно злоупотребил я вашим доверием, и никогда себе этого не прощу. Благодарю вас, дорогой друг, что вы отнеслись ко мне так снисходительно и любовно. Это еще больше увеличивает сознание моей вины перед вами. Я вполне вхожу в ваше положение, и у меня сердце сжимается, когда представляю себе ваши ощущения при чтении этого дневника, списанного не вашей рукой. Повторяю, я уже давно понял свою ошибку и с тех пор в этом отношении педантически осторожен с вашими дневниками и бумагами.

Покаявшись в своей непростительной вине перед вами, спешу сообщить вам, что никаких дальнейших нежелательных последствий, которых вы опасаетесь, не может быть. Человек, переписывавший, безусловно предан вам и не сделает indiscrétion [нескромность], к тому же он по существу из дневника ничего не узнал такого, чего и раньше не знал. Распространения списанное не получило никакого. Все бумаги, оставленные мною у Марьи Львовны, у меня постоянно хранятся под замком, и кроме меня решительно никто не имеет к ним доступа. Дневников этих даже Галя не читала, как и не читает тех, из которых я сейчас делаю выписки. (Переписывался дневник у меня на главах, и ни у кого, кроме меня, нет решительно ничего выписанного оттуда, кроме некоторых мыслей общего содержания, списанных не из самого дневника, а из тех моих выдержек, которые вы видели.) Так что с уничтожением списков этих дневников и возвращением вам оригиналов вы можете быть совсем уверены, что решительно нигде и ни у кого списка не останется.

Теперь относительно оригиналов. У меня имеется этот дневник 84 года и еще несколько страниц дневника в другой тетради. Обе тетради в настоящее время запечатаны в особую посылку и хранятся в Петербурге у одного моего надежного друга под замком в особом сундуке, и ни он сам, ни кто-либо другой не заглядывает в бумаги, хранящиеся в этом сундуке. Если хотите, я могу поручить ему вынуть и выслать мне для доставления вам эту запечатанную посылку с дневниками, так как мне известен номер, отмеченный на ней снаружи. Но всего удобнее было бы, если бы вы мне позволили самому лично это сделать нынче зимой, когда будем в Петербурге, куда собираемся для того, чтобы хлопотать, при новых более благоприятных условиях, о деле Хилковых (так как никакие письма издали не могут заменить личные свидания). Там, где дневники эти сейчас находятся, они в такой же безопасности и так же недоступны для чтения, как и у вас. Итак, относительно этого буду ожидать вашего окончательного решения.

Признаюсь вам, Лев Николаевич, что кроме угрызений совести за огорчение, мною вам причиненное, я сейчас еще мучим опасениями, не потеряете ли вы вообще вашего всегдашнего доверия ко мне по отношению к вашим бумагам? И не воспрепятствуете ли вы тому, чтобы Марья Львовна, согласно своему намерению, прислала мне последнюю из хранящихся у нее тетрадей дневников, отданных вами ей на сохранение? И потому считаю необходимым вас предупредить, что прошлая моя ошибка с перепискою вашего дневника 84 г., которую, повторяю, я сам тогда же понял, послужила к тому, что я с тех пор особенно осторожен в этом отношении. Тетрадь вашего дневника, из которого я делал выписки в Деминке, и та, которая сейчас у меня (и которую по нашему уговору с Марьей Львовной я должен ей вернуть тотчас по получении третьей), не были ни у кого в руках кроме меня и находятся постоянно под замком. Из них я выписываю только места общего содержания, о характере которых вы можете судить по полному списку этих выписанных мною мест, который я на этих днях доставлю Марье Львовне. Так как я не могу не придавать этим выпискам большого значения, то прошу вас, Лев Николаевич, предоставить Марье Львовне прислать мне свою последнюю тетрадь, с которой я буду так же педантически осторожен, как и с двумя предшествовавшими.

Еще раз благодарю вас, дорогой Лев Николаевич, за ваше удивительно доброе, кроткое отношение ко мне в этом деле. То страдание, которое я испытываю при одной мысли о случившемся, будет постоянно для меня служить заслуженным наказанием за мою опрометчивость».

#### * 387.

1894 г. Октября 21? Я. П.


Письма ваши № 6 и 7 получилъ.

Л. Т.


На обороте: Воронежской губ. Станція Россоша,

Владиміру Григорьевичу Черткову.


Публикуется впервые. Письмо открытое. На подлиннике чернилами надпись рукой Черткова: «383 Ясная поляна 21 окт. 94». Почтовые штемпели: «Почт. вагон 22 окт. 1894 г.», «Россоша 24 окт. 1894 г.» Датируется днем, предшествующим почтовому штемпелю отправления.

Ответ на просьбу Черткова в письме от 14 окт. 94 г., которое помечено № 7: «пожалуйста, следите по номерам, все ли мои письма вы получаете».

#### * 388.

1894 г. Октября 21? Я. Я.


Написалъ вамъ два письма не письма — одно объ дневникѣ. a другое — заявленіе о полученіи вашихъ писемъ,[1] теперь хочу поговорить по душѣ.

Со мной вотъ что случилось: сталъ я все отвлеченнѣе и отвлеченнее думать о вопросахъ жизни; о томъ, въ чемъ она, къ чему стремится, что такое любовь, и все больше и больше удалялся нетолько отъ понятія вѣтхозаьѣтнаго Бога творца, но и отъ понятія Отца, того разумнаго, благаго начала всей жизни и меня и — дьяволъ уловилъ меня — мнѣ стало приходить въ голову, что можно — что особенно важно для единенія съ китайцами Конфуціанцами и Буддистами и нашими безбожниками, агностиками — совсѣмъ обойти это понятіе. Думалъ я. что можно удовольствоваться однимъ понятіемъ и признаніемъ того Бога, к[оторый] есть во мнѣ. не признавая Бога въ самомъ себѣ, Того. к[оторый] вложилъ въ меня частицу себя И — удивительное дѣло — мнѣ вдругъ стало становиться скучно, уныло, страшно. Я не зналъ. отъ чего это, но почувствовалъ, что вдругъ страшно духовно упалъ. лишился всякой радости и энергіи духовной. И тутъ только я догадался, что это произошло отъ того, что я ушелъ отъ Бога. И я сталъ думать — странно сказать — сталъ гадать, есть ли Богъ пли нѣтъ Его. и какъ будто вновь нашелъ Его, и такъ мнѣ радостно стало, и такая твердая увѣренность стала въ Немъ и въ томъ. что мнѣ можно и должно общаться съ Нимъ, и что Онъ слышитъ меня, и такая радость сдѣлалась, что всѣ эти послѣдніе дни я испытываю то чувство, что мнѣ что-то очень хорошо, и я спрашиваю себя: отъ чего это мнѣ такъ весело, и вспоминаю: да, Богъ. есть Богъ, и мнѣ ни тревожиться, ни бояться нечего, а можно только радоваться.

Боюсь, что пройдетъ это чувство, притупится, но теперь очень радостно. Точно, какъ былъ на волоскѣ отъ того, чтобы потерять, даже думалъ, что потерялъ самое дорогое существо, и не потерялъ его, а только узналъ Его безцѣнную цѣну. Надѣюсь, что если это и пройдетъ, пройдетъ самое восторженное чувство; но останется много вновь пріобрѣтеннаго. Можетъ быть, это то, что нѣкоторые называютъ живымъ Богомъ; если это — это, то я очень виноватъ передъ ними, когда не соглашался съ ними и оспаривалъ ихъ.

Главное въ этомъ чувствѣ — сознаніе полной обеапеченности, сознаніе того, что Онъ есть, Онъ благъ, Онъ меня знаетъ. и я весь окруженъ Имъ, отъ Него пришелъ. къ Нему иду, составляю часть Его, дѣтище Его: все. что кажется дурнымъ. кажется такимъ только п[отому]. ч[то] я вѣрю себѣ, а не Ему. и изъ жизни этой, въ кот[орой] такъ легко дѣлать Его волю. п[отому] ч[то] воля эта вмѣстѣ и моя. я никуда не могу упасть, какъ только въ Него, а въ Немъ полная радость и благо. —

Все, что я напишу, не выразить того, что я чувствовалъ.

Больно что-нибудь физически или нравственно. — умираетъ Лева,[2] погибаетъ то, что я люблю, самъ я ничего уже не могу сдѣлать, страданія ждутъ меня; и вдругъ вспомнишь: а Богъ, и все станетъ хорошо и весело и ясно.

Русанову напишу.[3]

Какъ все хорошо объ Изюмченко.

Вы знаете, что Вѣра Толстая[4] теперь въ Воронежѣ у Денисенко, к[оторый] очень боленъ.[5] Жаль, что вы не застали ее тамъ.

Журналъ Генри Джорджа сейчасъ поищу.[6]

Книжку «Penitent Soul» посылаю.[7]

Пишу, разумѣется, вамъ ж Галѣ вмѣстѣ.

Почтительный и дружескій привѣтъ передайте Лизав[етѣ] Ивановнѣ.

Алекс[андра] Андр[еевна] Толстая[8] очень слаба послѣ болѣзни въ Ментонѣ.

Ал[ександру] Петр[овичу]9 и всѣмъ вашимъ сожителямъ отъ меня привѣтъ.

Л. Толстой.


У меня просятъ въ сборникъ отрывокъ. Я перечелъ въ вашихъ бумагахъ отрывокъ: «Исторію улья».[10] Я можетъ быть кончилъ бы его, а если нѣтъ, то такъ отдайте мнѣ. Перепишите и пришлите мнѣ его пожалуйста.


Полностью публикуется впервые. Почти полностью напечатано в сборнике «Мысли о Боге Льва Толстого», изд. « Свободное слово» A. Tchertkoîf, Purleigh 1900, стр. 13—15. На подлиннике рукой Черткова черными чернилами: «№ 384 Ясная Поляна 22 окт. 94».

Письмо написано 21 или 22 октября, как это видно из записи в Дневнике Толстого от 22 октября: «Вчера и нынче утром писал письма и всё очистил. Написал Чертк[ову] о своем душевном состоянии, о радости нахождения потерянного Бога и об особ[ой] силе сознания его. Боялся, что это описание моего чувства в письме и в дневнике ослабит его, но до сих пор нет. Всё продолжается это радостное сознание опоры».

Толстой отвечает на письмо Черткова от 14 октября, в котором Чертков писал: «Я живу теперь несколько бодрее и деятельнее. Перевел и отослал в Англию вашу статью о Мопассане. Вчера же окончил перевод вашей статьи о сочинении Бондарева и надеюсь сегодня ее проверить и отослать. Затем хочу взяться за вашу статью о Золя и Ал. Дюма и т. д. Компиляционную часть записки о Хилковых, как я вам писал, я уже докончил. Свое же заключение еще нет. Сейчас меня в этом задерживает болезнь, как сообщили моей матери, неизлечимая того, кого записка эта предназначена была убедить. При настоящем его состоянии ее ему не передадут; и по всей вероятности в скором времени разрешение вопроса о Хилковых будет зависеть от другого, причем мне можно и нужно будет в несколько ином тоне написать свое заключение. Поэтому пока жду. На этих днях я ездил в Воронеж к Изюмченко, который отбыл свой срок в дисциплинарном батальоне, переведен в гражданскую тюрьму и вызывал меня. Он совершенно благополучен: здоров, бодр, радостен. Его должны на этих днях перевести в Москву, а оттуда, весною или теперь же, неизвестно, — в Тобольскую губ. на 3 года на поселение. У него не было никакой своей одежды. (Мы доставили ему, что нужно было.) Лицо его просто замечательно радостнейшею почти постоянною улыбкою, привлекающею всех. Глаза искрятся жизнью. Он не просит никакого облегчения и, когда я справлялся при нем, возможно ли его взять его на поруки до отправки в Сибирь, он сказал мне, что предпочитает побыть в Московской тюрьме, чтобы испытать на себе, как там живется, несмотря на то, что при нем мне смотритель только что сказал, что заключенным там очень плохо. У него большая жажда чтения, и я рад, что мог ему дать хороших книг взамен случайных, попадавшихся к нему в руки. На вопрос мои, очень ли он грустит о смерти Дрожжина, он сказал, что ему почему-то трудно было думать о Дрожжине с грустью или жалостью, потому, вероятно, что он почти всегда и при всех обстоятельствах видел его радостным и довольным. — Видел в Воронеже Русанова. Он сильно оглох, так что приходится очень кричать; и глаз побаливает, вследствие чего он мало читает, и это тяжело для него. Жена его спрашивала, нельзя ли по крайней мере найти какое-нибудь занятие для его рук; но у него пальцы в параличе, и потому подходящее очень трудно найти. Он был при нас, гостях, по обыкновению бодр и весел; но я слышал, что ему бывает очень трудно именно от этого физического и душевного безделия. Если бы вы ему написали, то сделали бы хорошее дело — утешили бы и очень ободрили бы больного; а таких нам велено не забывать... Если помните название американского журнала, проводящего идею H. George’a, то сообщите мне, или пришлите номер: мне нужен адрес редакции для отсылки туда перевода вашего письма к Бондареву о системе Н. George’a, которое Батерсби не удается поместить в Англии. — Я так рад радостности для вас вашей теперешней работы и глубоко верю в ее высочайшее значение».


1 Письма от 19 ? октября и от 21 октября.

2 Лев Львович Толстой продолжал страдать от упадка сил и подавленного душевного состояния и лечиться у врачей (профессоров А. Я. Кожевникова и Г. А. Захарьина), которые находили положение его серьезным,

однако, непосредственная опасность его жизни не угрожала.

3 В письме от 3 ноября Толстой писал Русанову о том своем отношении к болезни, которое он высказывает и в комментируемом письме. См. т. 67.

4 Вера Сергеевна Толстая (1865—1923), племянница Л. Н. Толстого. О ней см. письма 1901 г., т. 73.

5 Иван Васильевич Денисенко (1851—1916) — муж дочери М. Н. Толстой Елены Сергеевны, занимавший в 1894 году должность председателя Воронежского окружного суда, был в то время болен острой формой ревматизма. В связи с его болезнью Толстой написал ему письмо в октябре 1894 г. (см. т. 67).

6 Генри Джордж (1889—1897) — американский социолог и публицист, взглядам которого о национализации земли: Толстой сочувствовал. Издавал газету «Standard», в которой проводил свои идеи.

7 Сведений об этой книге найти не удалось.

8 Александра Андреевна Толстая (1817—1904) — статс-дама, двоюродная тетка Толстого, с которой он в молодости был связан дружбой. О ней см. прим. к письму № 14, т. 85, и письма 1857 г., т. 59.

9 Александр Петрович Иванов (1836—1912) — отставной артиллерийский поручик, страдавший алкоголизмом. С Толстым был знаком с 1878 г. и неоднократно пользовался его поддержкой, получая от него рукописи для переписки.

10 Статья Толстого «Две различные версии истории улья с лубочной крышкой», впервые напечатанная в России в книге «Посмертные художественные произведения Л. Н. Толстого», под ред. В. Г. Черткова, т. III, изд. А. Л. Толстой, М. 1912, стр. 182—185. За границей без цензурных выпусков впервые напечатана в издании «Посмертные художественные произведения Л. Н. Толстого», под ред. В. Г. Черткова, т. II, изд. «Свободное слово» В. и А. Чертковых, Berlin 1912, I. Ladyschnikow Verlag, стр. 161—168.

#### * 389.

1894 г. Ноября 2. Я. П.


Получилъ ваше покаянное письмо, милый другь Владиміръ Григорьевичъ, и мнѣ стало совѣстно, что я васъ такъ встревожилъ, и былъ вмѣстѣ съ тѣмъ очень радъ, что вы такъ это приняли. Дубликата, списанный, уничтожьте, a тѣ, кот[орыя] вамъ не нужны, пришлите ко мнѣ.[1] Вы, мнѣ думается, грѣшите слишкомъ большой заботой о сохранности этихъ писаній. Это въ родѣ заботы о сохраненіи своего и близкихъ людей здоровья. Если это нужно Богу, то оно не пропадетъ, а если оно не нужно Ему, то туда и ему и дорога,

Сейчасъ хочу по вашему хорошему совѣту написать Русанову,[2] да не знаю, удастся ли. Въ послѣднее время плохо работается, нѣтъ охоты и мыслей писать, а заставлять себя (сколько разъ я пробовалъ это) никакъ нельзя. Даже нѣтъ ничего хуже, какъ разсудкомъ рѣшить: дай я напишу. Недавно я рѣшилъ такъ написать два письма: одно англичанину, въ отвѣтъ на его, для напечатанія въ «Daily Chronicle»[3] о томъ, что христіанство не предлагаете ни уничтоженiя государства, ни какое либо лучшее устройство на мѣсто его, а учитъ людей только тому, какъ имъ жить, не погубивъ свою душу, т. е. наилучшимъ образомъ передъ Богомъ; и другое — одной Бар[онессѣ] Розенъ,[4] кот[орая] собираетъ сборникъ въ пользу прокаженныхъ, и задала мнѣ вопросъ о томъ, нужно ли доводить до наивозможнѣйшей сознательности свои вѣрованія и высказывать ихъ словами или нѣтъ? — Я разсудилъ, что надо отвѣтить на эти письма, и съ большой развязностью написалъ два длинныхъ письма; потомъ поправилъ, еще поправилъ, еще и еще, и подъ конецъ бросилъ, убѣдившись, что это совсѣмъ не велѣно было мнѣ писать.

О катехизисѣ, к[оторый] теперь мнѣ уже хочется писать не в катехизической формѣ, не могу сказать того же.[5] Чувствую, что я долженъ трудиться надъ этимъ. И какъ ни слабы мои силы, продолжаю это дѣло, и многое смутное становится яснымъ.

Мы еще въ Ясной Полянѣ, т. е. я и двѣ дочери. Онѣ рѣшаютъ черезъ недѣлю ѣхать въ Москву. А завтра мы собираемся ѣхать къ брату въ Пирогово.[6]

Прощайте пока. Спасибо вамъ, милая Ан[на] Конст[антиновна], за вашу приписку, за то, что вы мои интересы такъ близко приняли къ сердцу.[7]

Надѣюсь, что нездоровье ваше уже прошло, и радуюсь, что увижу васъ, если будемъ живы, въ Москвѣ. Мой сердечный привѣтъ Лизаветѣ Ивановнѣ, если она еще съ вами.

Л. Толстой.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись чернилами рукой Черткова: «№ 385 Я. П. 2 ноября 94».

Толстой отвечает на письмо Черткова от 24 октября (см. прим. к письму Толстого № 386 относительно Дневника Толстого за 1884 год.


1 Толстой имеет в виду копию своего Дневника за 1884 год.

2 Письмо Толстого к Русанову от 3 ноября см. т. 67.

3 Толстой имеет в виду письмо, написанное им по просьбе редактора газеты «Daily Chronicle» Флетчера, который в связи с книгой Толстого «Царство Божие внутри вас» и статьей «Христианство и патриотизм» просил Толстого ответить на некоторые вопросы и возражения, которые вызывают его взгляды. Письмо датировано 15 декабря 1894 г. Впервые по-русски напечатано в книжке: Л. И. Толстой «Об отношении к государству. Три письма», изд. В. Черткова, Лондон 1897. Об этом письме и об упоминаемом дальше письме к баронессе Розен Толстой писал в Дневнике от 26 октября: «Вчера.... утром писал письма к Розен и к Англичанину, а нынче так же». В письме к С. А. Толстой от 25 октября Толстой писал об этих письмах: «Я эти дни писал одно письмо в английские газеты о том, что христианство не имеет целью разрушать существующего порядка и заменять его другими, а только личное спасение людей, — и письмо баронессе Розен о том, нужно ли приводить в ясное сознание и выражать словами свои религиозные убеждения или не нужно. Оба кончил» (см. ПЖ, стр. 483).

4 Баронесса Анна Германовна Розен, эстляндская помещица, собираясь издавать литературный сборник в пользу прокаженных в Эстляндии, который должен был выйти на немецком языке, просила Толстого дать ей статью для сборника и получила от него согласие. Однако, в виду того, что Толстой долго не присылал обещанную статью, она решила задать ему ряд вопросов о взаимоотношениях между разумом и религией, ответ на которые и должен был быть напечатан, как статья. Письмо к баронессе Розен впервые напечатано по-русски в издании: «Письмо Л. Н. Толстого о разуме и религии», изд. Элпидина, Genève, 1895. См. это письмо, т. 68.

5 По записи в Дневнике Толстого от 2 ноября видно, что он продолжал упорно работать над рукописью «Христианское учение» и пришел к мысли, что надо изменить форму изложения: «По утрам эти дни мало, неуспешно работал. Всё верчусь в самом начале... Думал так же о том, что надо бросить катехизичную форму».

6 Толстой предполагал поехать к С. Н. Толстому в его имение Пирогово 3 ноября, но поездка эта не состоялась, так как в день, намеченный для отъезда, было получено письмо от С. А. Толстой, вызвавшее у Толстого тревогу за состояние здоровья Л. Л. Толстого.

7 А. К. Черткова в приписке к письму Черткова от 24 декабря писала, что она, прочитав письмо Толстого о Дневнике 1884 года, «напала» на В. Г, Черткова за то, что он снял копию с этого Дневника, «хотя он и сам, без меня, очень этим расстроился».

#### * 390.

1894 г. Ноября 26. Москва.


Въ одинъ и тотъ же день получилъ оба письма ваши, милый другъ В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ]. Первое мнѣ жалко уничтожить, но исполню ваше желаніе.

Очень благодаренъ за тотъ просмотръ дневниковъ, к[оторый] вы сдѣлали. Непремѣнно надо сдѣлать, какъ вы говорите: замазать всѣ эти скверныя мѣста.[1] И то же самое сдѣлать въ другихъ. Сдѣлайте это пожалуйста.

Crosby[2] прилагаю письмо. То, что вы пишете о двухъ письмахъ, о томъ, что можно знать только то, что сейчасъ должно, вышло справедливо. Я нынче же далъ переписать эти письма и посылаю ихъ.

Случилось обстоятельство: мой разговоръ съ одной дѣвушкой о драмѣ Бьернсона, по французски: «Au delà des forces»,[3] гдѣ рѣчь идетъ о чудесахъ, о томъ, что слѣдуетъ ли вѣрить своему разуму въ вопросахъ религіозныхъ. Это самая тема одного изъ писемъ. И я счелъ нужнымъ исправить его и послать.

Очень очень радуюсь мысли скоро увидать васъ.

Теперь отвѣтъ на второе заказное письмо. Какъ это все хорошо о присягѣ. Это повѣрка. И хотя мнѣ очень жалко тѣхъ, кот[орые] присягнули, это все таки хорошая провѣрка. Какая однако постыдная вещь эта присяга для тѣхъ, кот[орые] производят ее, и какая хорошая вещь для тѣхъ, кот[орые] должны подчиняться ей. Это очень грубое рѣшето, въ кот[оромъ] остается только самое большое, но тѣмъ лучше. По крайней мѣрѣ сдѣлана первая подсѣвка. Руки чешутся написать про присягу, но не позволяю себѣ отрываться отъ своего дѣла, кот[орое], хоть медденно, но упорно выдавливается. Охъ, согрѣшилъ. Ничего не выйдетъ. И все гордость и самоувѣренность. Одно могу сказать, что нѣтъ остановки — все работаю.

Жаль, что мало пишете про Галю и ея здоровье. Ходить она? Поетъ? Пишетъ? Очень радъ буду увидать ее. —

Вчера было письмо отъ Файнер[мана] о томъ, что въ Полтавѣ допрашиваютъ жандармы за отказъ отъ присяги.[4]—

Пусть Степа[5] и Емельянъ[6] и Бондаренко[7] не унываютъ. Это не доказываетъ, что они не вѣрятъ въ истину, а только то, что стоятъ на ступени относительно низшей. Тѣмъ нужнѣе идти впередъ.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 223. На подлиннике надпись чернилами рукой Черткова: «№ 386 Москва 26 нояб. 94», на основании которой датируется письмо.

Ответ на письма Черткова от 18 и 20 ноября. Первое из этих писем, как видно из комментируемого письма, уничтожено Толстым, и о его содержании можно частично судить лишь по письму Толстого. Во втором письме Чертков писал о том, что служившие у него в доме Иван Бондаренко, Степан Псреяславцев и Петр Апурин, частично разделявшие его взгляды, подчинились требованию администрации принести присягу на верность новому царю Николаю II: «У нас три дня подряд были непрошенные гости. Сначала пристав, справиться на счет присяги; на следующий день поп приводить к присяге; а вчера прокурор со становым, чтобы спросить, почему я отказался. Становому и прокурору я в спокойной беседе высказал все. Становой тупой, но прокурор понятливый и очень любезный, и ему я дал для прочтения «Царство божие». Он говорит, что за отказ от присяги по религиозным, а не революционным причинам не может быть никакой кары. Мне очень грустно было, что все наши сожители: и Ваня Бондаренко, и Степан Переяславцев, и Петр Апурин, и Петр кучер все присягали против совести, с бледными лицами произносили сили слова, с дрожащими руками подписывали, но — исполнили. В особенности мне жалко Степы, который накануне после долгих колебаний ответил становому, что не согласен присягать, а в следующее утро струсил перед священником и понятыми, и присягнул, а потом имел самый подавленный, несчастный вид. Тяжело также очень, что Н. Д. Ростовцев намерен присягать, хотя не считает это хорошим поступком. Он это из какой-то скромности и неуверенности в себе; говорит, что вся жизнь его слишком плоха и полна компромиссов, чтобы начать с этого; что если отказаться, то только для бога, а сознание бога в нем слишком слабо. — Все это меня очень было обескуражило, и мне хотелось больше не возвращаться сюда, так как с одной стороны общение со всеми ими, основанное на одних только возвышенных словах, мне претит, как чересчур фарисейское; а с другой хотелось, имея на то возможность, поселиться ближе к таким людям, которые сильнее и выше меня, так как сознаю себя очень слабым и боюсь слишком опуститься здесь. Мне надо двигаться вперед, а то я совсем распущусь. А здесь я еще оказываюсь каким-то «передовым» в некоторых отношениях, а в других — самым барствующим барином из них всех. — Впрочем с вчерашнего дня настроение мое несколько изменилось. хотя все же склоняюсь к тому, что может быть лучше для всех, чтобы мы сюда не вернулись».


1 Толстой пересматривал все свои Дневники в октябре 1895 г. и вымарал оттуда некоторые места. Об этом см. предисловие к Дневникам Толстого за 1888—1889 гг., т. 59.

2 Эрнест Кросби (Ernest Crosby, 1856—1906) — американский писатель и общественный деятель, юрист, оставивший под влиянием идей Толстого государственную службу и много писавший о Толстом. На русском языке напечатаны книжки Э. Кросби «Толстой и его жизнепонимание». Перевод с английского с заметкой Л. Н. Толстого — «Первое знакомство с Э. Кросби» и кратким биографическим очерком И. Горбунова-Посадова — «Эрнест Кросби, как поэт нового мира», изд. «Посредник», М. 1911; «Толстой, как школьный учитель», изд. «Посредник», М. 1906; «Христианское учение в действительной жизни», изд. журнала «К новой земле», М. 1912. О Кросби см. письма 1894 г., т. 67.

3 Упоминаемая Толстым драма норвежского писателя Бьернстерне-Бьернсона неоднократно переводилась на русский язык, включена в собрание сочинений Бьернсона и напечатана отдельно под заглавием: Бьернстерне-Бьернсон «Свыше сил», драма в 2 частях, изд. Ефимова, М. 1902.

4 Письмо И. Б. Файнермана, упоминаемое Толстым, не сохранилось в его архиве.

5 Степан Иванович Переяславцев (р. 1871) — крестьянин слободы Лизиновка, служивший в доме Черткова и одно время работавший в «Посреднике». О нем см. прим. к письму № 4, т. 85.

6 Емельян Максимович Ещенко.

7 Иван Афанасьевич Бондаренко (1873—1930) — крестьянин слободы Архиповки Острогожского у., работал на хуторе В. Г. Черткова, впоследствии работал в сельской потребительной лавке, а в последние годы жизни занимался сельским хозяйством.

#### * 391.

1894 г. Декабря 18. Москва.


Едва ли письмецо это застанетъ васъ, чего очень желаю (чтобъ не застало), п[отому] ч[то] это будетъ признакъ, что Галѣ лучше и что скоро буду имѣть большую радость видѣть васъ обоихъ. Пишу же затѣмъ, что безпрестанно думаю о васъ и чувствую потребность сказать это вамъ и перервать хоть чѣмъ нибудь то случайное молчаніе мое, к[оторое], какъ то противъ воли моей установилось послѣднее время.

Л. Т.

На обороте: Воронежской губ.

Станція Россоша

Владиміру Григорьевичу Черткову.


Печатается впервые. Открытое письмо. На подлиннике надпись чернилами рукой Черткова: «№ 387 Москва 22 Дек. 94». Почтовый штемпель отправления: «Москва 19 дек. 1894». Адрес, написанный рукой Толстого, перечеркнут и рукой неизвестного написано: «Дослать С. Петербург, Гавань, 79, Большой проспект». Письмо датируется днем, предшествующим почтовому штемпелю отправления. Как видно по переправленному адресу, оно было получено после отъезда Чертковых. Чертковы 20 декабря уехали в Петербург для хлопот по делу Хилковых, имея в виду по дороге остановиться на несколько дней в Москве для свидания с Толстым.

### 1895

#### * 392.

1895 г. Января 1. Москва.


Пишу вамъ хоть нѣсколько словъ, дорогіе, милые друзья, чтобъ сказать, что мы сейчасъ, т. е. сегодня 1-го въ 4 часа, ѣдемъ къ Олсуфьевымъ,[1] куда вы намъ и пишите: Подсолнечное по Никол[аевской] дорогѣ.

Я все нахожусь подъ тяжелымъ впечатлѣніемъ нелюбовныхъ проявленій,[2] вызванныхъ въ моихъ семейныхъ и ими въ васъ и нашихъ здѣшнихъ друзьяхъ исторіей съ фотографіей.[3] Вчера мнѣ Ив[анъ] Мих[айловичъ]4 такъ просто и хорошо сказалъ, какъ ему больно и обидно и какъ разрываетъ связь со мной то, чтò случилось, что я въ первый разъ вполнѣ[5] почувствовалъ то, чтò должны были почувствовать вы и они всѣ трое.[6] Я исключаю Пошу,[7] какъ и онъ самъ себя исключаетъ. И какъ вчера мнѣ непосредственно просто захотѣлось попросить у Ив[ана] Мих[айловича] прощенія за оскорбленіе, к[оторое] сдѣлано ему моими семейными, чтò я и сдѣлалъ, такъ это мнѣ хочется сказать и вамъ и Ив[ану] Ив[ановичу]8 и Евг[енію] Ив[ановичу],[9] и я это и дѣлаю. Пожалуйста, постарайтесь совсѣмъ простить и меня, и моихъ семейныхъ. Сознаніе того, что они сдѣлали нехорошо, каждая соотвѣтственно своей чуткости[10] — нехорошо, придетъ само собою, и однимъ очень скоро, у другихъ, если и поздно, то все таки придетъ. И я разумѣется буду стараться и стараюсь вызвать это сознаніе.

Какъ вы доѣхали? Пишите мнѣ поскорѣе.

Я очень жалѣю и о томъ, что вы скоро уѣхали.

Прощайте пока.

Очень любящій васъ

Л. Толстой


Мой привѣтъ передайте Лиз[аветѣ] Ивановнѣ.

1-го Января 1895 г.

Первое письмо этаго года.


Печатается впервые. На подлиннике черными чернилами рукой Черткова. «№ 388 Москва 1 янв. 95 г.». Письмо было адресовано в Петербург, куда уехали В. Г. и А. К. Чертковы, останавливавшиеся в Москве на несколько дней в конце декабря 1894 г. проездом из Воронежской губернии.


1 Графы Олсуфьевы Адам Васильевич (1833—1901) и Анна Михайловна рожд. Обольянинова (1835—1899) — близкие знакомые Толстых, в имении которых Никольское-Обольяново Дмитровского уезда (близ ст. Подсолнечная б. Николаевской ж. д.) Толстой неоднократно гостил. Об Олсуфьевых см. т. 85, стр. 300—301, письма 1894 г., т. 67 и 1898 г., т. 71. Толстой поехал к Олсуфьевым вместе с дочерью Татьяной Львовной и пробыл там с 1 января по 18 января 1895 г.

2 Слово: проявлений написано по слову: отношений.

3 Во время пребывания Черткова в Москве в конце декабря 1894 г. Толстой снялся вместе с В. Г. Чертковым, П. И. Бирюковым, Е. И. Поповым, И. М. Трегубовым и И. И. Горбуновым-Посадовым. С. А. Толстая, узнав об этом, пришла в негодование, находя, что публика будет рассматривать этот снимок, как фотографию Толстого с единомышленниками. М. Л. Толстая и Т. Л. Толстая также сочли этот снимок крайне нежелательным. С. А. Толстая писала об этом в дневнике от 8 января 1895 г.: «Снимаются группами гимназии, пикники, учреждения и проч. Стало быть, толстовцы — это учреждение. Публика подхватила бы это и все старались бы купить Толстого с учениками. Многие бы насмеялись. Но я не допустила, чтоб Льва Николаевича стащили с пьедестала в грязь. На другое же утро я поехала в фотографию, взяла все негативы к себе, и ни одного снимка не было сделано». («Дневники С. А. Толстой, 1891—1897», изд. М. и С. Сабашниковых, М. 1929, стр. 97—98.) В дневнике С. А. Толстой от 10 января 1896 г. записано: «ночью била негативы фотографий группы темных и своей брильянтовой серьгой старалась из них прежде вырезать лицо Льва Николаевича, что плохо удавалось» (там же, стр. 99).

В Дневнике Толстого от 31 декабря 1894 г. записано: «Был здесь Ч[ертков]. Вышло очень неприятное столкновение из-за портрета. Как всегда, С[оня] поступила решительно, но необдуманно и нехорошо». В Дневнике Толстого от 3 января 1895 г. записано: «История с фотографией очень грустная. Все они оскорблены. Я написал письмо Ч[ерткову] и поехал я нездоровый и слабый».

4 Иван Михайлович Трегубов.

5 Зачеркнуто: ясно.

6 Слово: трое написано по слову: четверо.

7 П. И. Бирюков, повидимому, меньше других был задет поступком С. А. Толстой, к которому, однако, он относился отрицательно. (См. «Дневники С. А. Толстой, 1891—1897», изд. М. и С. Сабашниковых, М. 1929, стр. 97.)

8 Иван Иванович Горбунов-Посадов.

9 Евгений Иванович Попов.

10 Слово: чуткости написано по слову: сознательности.

#### 393.

1895 г. Января 6? Никольское.


Не отвѣчалъ еще на два письма ваши, дорогой другъ. Я все еще у Олсуфьевыхъ. Послезавтра ѣду.

1Жилъ здѣсь хорошо тѣмъ, что безвредно; но нехорошо тѣмъ, что слишкомъ легко. Занимался къ удивленію и не [съ] неудовольствіемъ, а досадой на себя, все тѣмъ же разсказомъ.[2] Поправлялъ и поправлялъ, и теперь отсылаю въ Петерб[ургъ], въ Сѣв[ерный] Вѣстн[икъ].[3] Брался нѣсколько разъ за катех[изисъ],[4] но мало.

Ваше заявленіе Градонач[альнику]5 я вполнѣ понимаю, и считаю, что такъ и надо было сдѣлать.

Маша и Таня вамъ писали. Машино я не читалъ,[6] Танино читалъ.[7] Мнѣ интересно знать, какъ вы отнесетесь къ нимъ. Я Танѣ сказалъ, что васъ болѣе всего огорчило то, что въ этомъ ихъ поступкѣ, или словахъ выразилось ихъ ложное отношеніе къ моимъ близкимъ, самымъ близкимъ и потому самымъ дорогимъ мнѣ по духу людямъ. Она отвѣчала мнѣ, что этаго не было, и я вѣрю, что это такъ, а что онѣ просто осудили самый поступокъ и вашъ, и мой. Я тоже думаю, что она права. Если же вы хотите и вы правы: я думаю, что онѣ не понимаютъ вполнѣ того значенія, к[оторое] имѣютъ для меня, да и для всѣхъ духовно живущихъ людей близкіе имъ по духу люди. Этотъ случай разъяснилъ имъ это. Буду ждать, что вы скажете имъ.

8Чтò Галя? Вы писали, что вамъ хорошо. Продолжаетъ ли такъ быть? Какъ дѣло? Кажется, все мертво тамъ, откуда вы ждете жизни.[9]

Письмо это я пишу вамъ, простите за это, счетомъ 11-е. Слѣдующій разъ буду писать первое. —

Получаю хорошія письма отъ Кенворти[10] и отъ нѣмцевъ.[11] Мое письмо Кенворти онъ напечаталъ.[12] Посылаю вамъ его и возвращаю письма А[лехина] и Х[илкова].

Разсказъ свой я посылаю Страхову съ тѣмъ, чтобы онъ корректировалъ его, да и сказалъ, годится ли; а если годится, не давалъ бы печатать въ неисправленномъ видѣ.[13]

Прощайте, цѣлую васъ и Галю. Мой цривѣтъ Лиз[аветѣ] Ив[ановнѣ].

Л. T.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 218. На подлиннике пометка черными чернилами рукой Черткова: «№ 389. От Олсуфьевых около 18 января 95». Письмо датируется 16 января на основании слов Толстого: «послезавтра еду» — Толстой уехал от Олсуфьевых 18 января. Некоторое сомнение в датировке вызывает упоминание в письме: «рассказ свой посылаю Страхову» — письмо Толстого Страхову о посылаемом ему рассказе датировано 14 января.

Толстой отвечает на письма Черткова от 1 и от 4 января 1895 г. из Петербурга. В первом из этих писем Чертков писал: «Здесь больше воздуху и тишины, чем было в Москве, откуда мы тем не менее вынесли в общем самое радостное и теплое впечатление, благодаря замечательной любовности к нам наших с вами общих друзей; и, конечно, больше всего благодаря общению с вами. Мы друг другу комплиментов не говорим, и потому я могу без ненужной сдержанности просто сказать вам, что меня при последних свиданиях с вами больше всего поражает и радует постоянный рост в вас любви и доброжелательства к людям. Так что, уезжая, уносишь от вас не столько память об умных истинах (хотя их впитываешь в себя от вас в достаточном количестве), сколько прибыль любви, т. е. бога. Дай вам бог так продолжать до конца вашей земной жизни». Далее он сообщал, что приступает «к окончанию письменной части дела Хилковых». В письме от 4 января Чертков, между прочим, писал: «Сегодня я ездил к градоначальнику по его приглашению по поводу представленного мною вместе с паспортом заявления, что я смотрю на паспорт лишь как на официальный документ, удостоверяющий мою личность, но не выражающий моих убеждений, и что я не считаю себя православным, несмотря на противное утверждение в паспорте. При других условиях я, вероятно, и но поехал бы к нему; но ради того, чтобы не повредить делу, из-за которого я сюда приехал, и так как исполнение его приглашения не было противно моей совести, то я счел лучшим отправиться к нему. Он был очень учтив, даже любезен, и сказал, что так как подобные заявленія «смущают» полицейских служащих и ничем не вызываются, что он просит меня этого больше не делать. Я ему объяснил, как я смотрю на это, т. е. что. не имея возможности официально оставить православие, я решился по крайней мере никогда не делать ничего такого, чтó имеет характер признания себя православным, и в случаях, когда от меня требуют заявления своего вероисповедания, всегда ясно заявлять, что я не православный; и что поэтому я не могу и в будущем отказаться от этого образа действий. Тогда он попросил меня, по крайней мере, не делать этого больше в Петербурге, на что я ему сказал, что так как теперь вопрос этот по отношению к нему выяснен с моей стороны, то и не будет надобности повторять по отношению к нему эту оговорку. Затем он вообще кое-что расспрашивал меня о моих убеждениях, и я ему откровенно, но спокойно отвечал. Он произвел на меня впечатление человека малозанятого и любящего поболтать. Он хорошо знаком с моей тетей Шуваловой, знаком и с моей матерью; вероятно, потому и был любезен»....


1 Абзац редактора.

2 Рассказ «Хозяин и работник». Напечатан одновременно в журнале «Северный вестник» 1895, 3, стр. 137—175, в «Сочинениях гр. Л. Н. Толстого», изд. 9, приложение к т. XIII, М. 1895 г. и отдельно в издании «Посредник».

3 «Северный вестник», ежемесячный журнал, издававшийся с 1885 по 1898 г.

4 В Дневнике от 6 января 1895 г. Толстой пишет, что работал над «катехизисом» «вчера и нынче, очень занимает и очень близко, но все не нахожу формы и недоволен».

5 Виктор Вильгельмович фон-Валь — генерал, в 1892—1895 гг. С.-Петербургский градоначальник. В 1901 г., занимая должность Виленского губернатора, подверг телесному наказанию рабочих, участвовавших в демонстрации 1 мая, и за это было совершено покушение на его жизнь, окончившееся легкой раной. Покушавшийся на жизнь ген. фон-Валя, член с.-д. организации Бунд рабочий М. И. Лекерт был приговорен к смертной казни через повешение, и приговор был приведен в исполнение. В 1902—1904 гг. был товарищем министра внутренних дел, в 1904 г. был назначен членом Государственного совета.

6 Письмо М. Л. Толстой к В. Г. Черткову от 4 января 1895 г., в котором она писала: «Я до сих пор никак не могу разобраться во всей этой истории с фотографией. Мне очень жаль, что мы с Таней высказали, да еще так преувеличили наше чувство неприязни, и больно, что этим мы породили столько зла и обидели людей... Я ужасно одеревенела зa всё это последнее время и духовно глубоко сплю и, может быть, поэтому во мне нет глубокого искреннего чувства раскаяния и сознания, что я сделала что-нибудь очень дурное, и я только искусственно стараюсь вызвать в себе что-то, чтобы подпасть под общее настроение и понять его, хотя оно мне кажется раздутым и подвинченным. Я не умею объяснить вам, что я чувствую во всем этом, но мне почему-то не совестно и я не могу вызвать в себе раскаяния» (АЧ).

7 Письмо Т. Л. Толстой из Никольского с датой 6—12 января 1895 г., в котором она просила у Черткова извинения в том, «что я таким самоуверенным и легкомысленным тоном говорила, что не допущу этой фотографии. Я думаю, что лучше было бы, если уж я не могла удержаться от того, чтобы это было мне неприятно, и от того, чтобы выразить это, попросить вас не делать этого — то лучше всего было бы молчать, потому что та неприятность, которую я испытывала бы, была бы, конечно, меньше того зла, которое произошло оттого, что я это выразила. И очень раскаиваюсь в том, что наш протест мог оскорбить людей, которые могли принять его за то, что мы сочли их недостойными быть снятыми с отцом» (АЧ).

8 Абзац редактора.

9 Толстой имеет в виду дело об отнятии детей Д. А. Хилкова и хлопоты перед царем, на которые возлагал некоторые надежды Чертков, опираясь на свои связи в придворных сферах.

10 Толстой говорит о письмѣ от Кенворти от 10. января 1895 г. В этом письме Кенворти писал о руководимой им религиозной общине, которую ее члены называли братской церковью, излагал свое понимание некоторых мест Евангелия и т. д. Письмо хранится в АТБ.

11 Толстой находился в это время в переписке с Е. Шмитом и с Гижицким

12 Письмо Толстого к Кенворти о том. что желательно избегать прозелитизма. написанное в конце лета 1894 г. (см. т. 67), первоначально напечатанное в газете «Daily Chronicle». Кенворти писал Толстому в письме от 10 января, что напечатал его письмо.

13 См. письмо Толстого к H. Н. Страхову от 14 января 1895 г., т.. 68.

#### * 394.

1895 г. Февраля 2. Москва.


Хотѣлъ писать вамъ нынче, дорогой другъ, и именно дѣлать то, чего вы хотите отъ меня: обличать васъ въ недобромъ, противоположномъ любви чувствѣ, кот[орое] вырвалось у васъ опять въ вашемъ, предшествовавшемъ письмѣ.[1] Меня оно также больно поразило въ васъ, какъ и чувство ваше къ Озм[идову],[2]о которомъ, помните, я говорилъ вамъ на дорогѣ около ржи, и вы обрадовали меня своимъ согласіемъ. Такъ и нынче я порадовался вашему письму.

Нелюбовь особенно замѣтна, дурная, ядовитая нелюбовь, по особенной проницательности, съ кот[орой] мы видимъ недостатки другихъ. Избави Богъ отъ этого ясновидѣнія. Такое же ясновидѣніе обратныхъ свойствъ даетъ любовь.

Ваши замѣчанія о разсказѣ мнѣ кажутся справедливыми о томъ, что Никита слишкомъ разсуждаетъ. Я это смягчилъ, кажется, и еще хотѣлъ бы смягчить. То же, чтò вы говорите о томъ, что онъ могъ бы почерпнуть этотъ взглядъ изъ Евангелія, — невѣрно, мнѣ кажется. Мнѣ главное хотѣлось показать то, что душа человѣческая христіанка,[3] и что христіанство есть ничто иное, какъ законъ души человѣческой. И это мнѣ бы хотелось лучше выразить.

4 Какъ жаль бѣдную Галю. Радуюсь, что болѣзнь ея въ прошедшемъ, и что вамъ хорошо тамъ.

5 Не нравится мнѣ, что вы долго не кончаете свою записку и не подаете ее. Чтó-то будетъ? Страшно болѣе всего за тѣхъ, кот[орые] откажутъ.[6]—

Я эти два послѣдніе дня писалъ предисловіе къ Дрожжину.[7] Хотѣлось написать коротко, но стало разростаться. И это дурно.

Прощайте. Помогай намъ Богъ служить Ему.

Л. Т.


Печатается впервые. На подлиннике надпись черными чернилами рукой Черткова: «№ 390 Москва 2 февр. 95».. Датировка эта, повидимому, правильна. Последнее из писем Черткова, на которые отвечает Толстой, датированное 31 января, вероятно, было получено Толстым 2 февраля, и Толстой ответил на него в тот же день, на что указывают слова: «нынче порадовался вашему письму».

Толстой отвечает на письма Черткова от 25, 29 и 31 января 1895 г. В первом из этих писем Чертков писал о том впечатлении, которое произвел на него рассказ «Хозяин и работник»: «Вчера утром прочел рассказ и до сих пор нахожусь под свежим, самым резким его впечатлением. Потом, как я знаю по опыту, со мной всегда бывает с вашими писаниями, я буду постепенно глубже проникать сознанием в смысл того, чтò вы сказали, и отдавать себе всё более и более определенный отчет в том, как оно соприкасается и в каком отношении находится с жизнью вообще, и в особенности — с моею. Вообще последние две-три недели в моей душе что-то как будто готовится, какая-то существенная перемена к лучшему; или мне этого так хочется, что я себя обманываю — не знаю. Ваш рассказ как раз задел самое чувствительное место в моем нарастающем недовольстве собой, и я не мог, сидя один у себя в комнате, не только не умилиться. — но как-то совсем не заволноваться и заплакать, когда дошел до возрождения умирающего купца. И это внутреннее радостное волнение, передававшееся от него ко мне, продолжалось долго; и, думаю, может быть, даст плоды»... Вместе с тем Чертков сообщал, что он ведет переговоры с петербургским американским пастором Франсом об издании на английском языке всех произведений Толстого последнего времени и о переводе на английский язык рассказа «Хозяин и работник» при ближайшем участии Черткова. В следующем письме от 29 января Чертков писал: «Получивши вчера сообщение от Поши о том, что вы хотите исправить еще корректуру «Хозяина и работника», я решаюсь сказать вам о маленьком смущении в моем впечатлении при чтении этого чудного рассказа; быть может, вы согласитесь со мной и устраните то, чтò мне показалось маленьким недочетом в изложении; а, может быть, я просто ошибаюсь вследствие своего недомыслия.

Все, что переживает в своем сознании купец перед смертью, представляется совершенно правдоподобным и естественно вытекающим из его прошлого. Даже внезапный переворот из крайнего эгоиста в человека, полагающего жизнь свою за друга своего, вполне объясняется только что пережитым им ужасом одинокой смерти без бога. Всё переживаемое умирающим Никитой бесконечно важно и убедительно, и составляет необходимый противовес, дополняющий со стороны разумения то, чтò открылось умирающему купцу в форме любви. Дальше того, чтò вы здесь высказали, нельзя идти ни в любви, ни (безнаказанно) в мудрости или философии. И вместе с тем, как любовь купца, так и Никитино понимание жизни в высшей степени просто и общедоступно, как и всё истинное.

Но тем не менее жизнепонимание Никиты, насколько мне известно, не общераспространенное жизнепонимание даже среди простых и чистых людей из простого народа. А между тем Никита сначала рассказа изображен именно как один из тех простых и чистых, незлобивых, жалостливых ко всему живому, людей ив народа, с какими каждый из нас встречался. Про него собственно известна его замечательная, но не необычайная в его среде, терпимость к развратной жене, и его близкое, нежное отношение к животным, детям и т. п., в чем он также не представляет в своей среде единичного явления. Про сознательное же его отношение к жизни, про его мировоззрение, читатель по первой части рассказа ничего не знает, и потому представляет себе этого Никиту, похожим на обычный тип доброго русского мужика, в роде вашего Ивана-дурака, мудрость которого какая-то органическая или инстинктивная, но никак не вытекающая из какого-либо отвлеченно-сознательного жизнепонимания. И потому в том столь глубоком по мысли месте, где вы говорите о том, что Никита сравнивает безотчетную радость и свежесть своего детства с совершенно иным теперешним своим состоянием, и что он предвидит в засмертной жизни возобновление в другой форме того прежнего радостного детского состояния, — в этом месте мне сразу почувствовалось, что это не Никита так мыслит, а вы — за него. И то же показалось мне во всем последующем его олицетворении смысла жизни в отношении как бы работника к Хозяину; — смысла жизни, выраженного Христом и с особенною силою прочувствованного и иллюстрированного вами и раньше, и в этом рассказе. Этот смысл жизни для меня, как и для вас, разрешает всё, неразрешимое в нашей судьбе; и вы мне вообще много помогли в достижении этого понимания жизни. Но я думаю, что оно вытекает главным образом из знакомства с Христом и его учением; и во всяком случае, если и достижимо независимо от Христа, то только путем усиленной деятельности сознания, каковая читателю в Никите неизвестна. По крайней мере меня лично очень удивило (и нарушило естественно составившееся из предыдущего представление о Никите) вдруг увидать в душе Никиты то, чтò вы туда вложили. И мне кажется, что это несоответствие совершенно устранилось бы, если бы я знал, что Никита не просто добродушный русский мужик, но, что ему довелось почитать Евангелие, и что притча Христа о хозяине и работнике или вообще общий смысл учения Христа отразился в его душе в форме того жизнепонимания, которое под конец рассказа в нем обнаруживается. А, может быть, было бы достаточно и того, если бы вы сначала какими-нибудь маленькими штрихами дали бы читателю чувствовать, что Никита не просто добряк, а сознательно относится к своей роли в жизни. Написал вам все эти умствования, и мне страшно стало того, чтó я наделал. Выходит, как будто, что я учу вас, и притом в области художественной. Но мне, разумеется, вовсе не этого хотелось; а только — на всякий случай поделиться с вами моим маленьким сомнением на тот случай, если и вы, быть может, сами с этим согласны. Но вероятнее всего, что я просто ошибаюсь, так как в художественной технике я никогда ничего не смыслю»...

Затем, возвращаясь к инциденту с фотографией, Чертков писал: «Я был неправ, это правда, в том, что не надо было тратить на это деньги, — это мой грех, и не единичный, а постоянный, от которого вполне избавиться мне возможно будет только тогда, когда у меня денег в моем распоряжении не будет. Но этот грех не мог или во всяком случае не должен был расстроить Татьяну Львовну, сознательно, непрерывно и хладнокровно пользующуюся для своих удобств и удовольствий вашим участием в разделе между вашими детьми той собственности, которую вы не признавали вашей. Это была действительной, а не воображаемой ошибкой с вашей стороны, которую вы основательно признали и признаете таковой, которая будет служить, когда она станет известной людям, действительным соблазном для многих и многих искренних людей, и тем не менее продолжать ежеминутно участвовать в которой Татьяна Львовна находит возможным, потому что это ей выгодно. А между тем в то же время она в ваших, как ей думается, интересах, возмущается против мнимого невыгодного впечатления, которое может произвести на каких-то англичан и французов группа, где вы сняты с несколькими друзьями, если эта группа попадет в какие-то журналы. Выходит, что сознательно пользоваться тем. что люди будут, и с их (не нашей) точки зрения справедливо будут считать подлостью с вашей стороны, — можно; но сниматься на одной группе с вами нельзя, потому что те же люди могут над этим посмеяться.

Повторяю, и искренно повторяю, что я Татьяну Львовну вовсе не хочу осуждать; а хочу только держаться зa правду, потому что верю в правду, или вернее (так как носителем правды я себя не считаю), верю в то, что нужно безбоязненно отдаваться тому, чтó в настоящую минуту считаешь правдой». В письме от 31 января Чертков писал: «Меня беспокоит впечатление, которое могло произвести на вас и ваших мое третьегодняшнее письмо. Мне совестно, что я написал вам свои глупые соображения о вашей повести, т. е. о таком предмете, в котором меньше, чем в чем-либо другом, — я могу вас учить. И мне страшно, как бы вам и вашим дочерям не показалось, что я злюсь на Татьяну Львовну; между тем, как в действительности злобы, я право, теперь не чувствую; хотя, правда, не испытываю и того нежного отношения к ней, при котором стараешься всё объяснить в лучшую сторону. Пишу сейчас просто для того, чтобы сказать вам, что вы меня очень успокоите, если напишете хоть несколько слов о том, как вы приняли то мое письмо; и чтобы попросить вас по-братски обличить меня, а не отмалчиваться из деликатности, если вы меня в чем осуждаете. Я иногда, как в прошлом письме, нарочно выкладываю вам всё, чтò у меня есть на душе, наперекор какому-то внутреннему дипломатическому голосу, который советует мне быть осторожнее. Я предпочитаю, чтобы вы видели меня во всей моей неприглядной непринужденности, чем высказываться вам только тогда, когда я не сомневаюсь в своем хорошем настроении. Последнее в сущности было бы рисовкой перед вами; а этого я себе никогда не простил бы.

Про дело, ради которого я здесь, ничего еще не могу сказать, так как я сейчас занят приведением в окончательный вид своей записки, и ни с кем еще лично не виделся по этому делу. Задержка произошла от того, что Галя была очень больна, и это меня на столько расстраивало, что я не мог вызвать в себе достаточное светлое и душевно бодрое настроение, для убедительного заключения моей записки»...


1 Письмо от 29 января, предшествовавшее письму, от 31. января.

2 Николай Лукич Озмидов.

3 «Душа человеческая — христианка» — изречение Тертуллиана, из его «Апологии», нередко встречающееся в письмах Толстого.

4 Абзац редактора.

5 Абзац редактора.

6 Записка Черткова об отнятии детей Хилковых, предназначавшаяся для передачи царю.

7 Предисловие к книге Е. И. Попова «Жизнь и смерть Е. Н. Дрожжина (1866—1894)», изд. Готгеймера, Берлин 1895. См. т. 31.

#### * 395.

1895 г. Февраля 17. Москва.


Получилъ ваше холодное письмо, милый другъ, но все таки былъ очень радъ ему, п[отому] ч[то] давно не зналъ ничего про васъ. —

1 Хорошо, что вы кончили свое дѣло, и хорошо, что сдѣлали его, но я не жду отъ него ничего.[2]

Чѣмъ больше я живу и думаю объ отношеніяхъ правительст[ва] къ христіанству и христіанства къ правительству, тѣмъ очевиднѣе для меня становится то, что единенія между этими двумя — быть не можетъ. Одно другое исключаетъ. И для того, чтобы правительство не гнало христіанство, надо, чтобы оно перестало быть правительствомъ, и чтобы христ[iанство] перестало отрицать прав[ительство], надо, чтобы оно перестало быть христіанствомъ. —

3 Хорошо ли вы живете? Духовная жизнь брезжится, или горитъ, или гаснетъ? Что милая Галя?

Мэри Урусову[4] мнѣ очень — хотѣлъ сказать жаль, но не жаль, а радъ, я умиленъ за нее. Я очень любилъ ея отца и ее люблю.

Я жилъ послѣднее время трудно и скорѣе дурно. — Занятъ былъ разсказомъ, а это легкомысленно и вводитъ въ область пустяковъ. Написалъ три притчи и отдалъ ихъ въ сборникъ,[5] к[оторый] тутъ издается при Общ[ествѣ] любителей Рус[ской] словесности.[6] Тоже мало истиннаго сердечнаго, божескаго въ этой работѣ. Но есть и хорошее, и я не унываю и все надѣюсь быть лучше, чего и вамъ и Галѣ желаю. Цѣлую васъ обоихъ и люблю.

Л. Толстой.


Дюма письмо мы навѣрно получимъ, к[огда] Таня напишетъ.[7]

Т[аня] читала всѣ ваши письма. И я радуюсь, что отъ этаго ничего, кромѣ хорошаго, не вышло.

Какой квакеръ подавалъ записку? Бруксъ?[8]

Статью изъ «Daily Chronicle»[9] тоже найду и пришлю.


Печатается впервые. На подлиннике черными чернилами рукой Черткова надпись, на основании которой датируется письмо: «№ 391 Москва 17 февр. 95».

Ответ на письмо Черткова от 14 февраля 1895 г., в котором Чертков писал: «Дорогой Лев Николаевич, спасибо вам за ваше последнее письмо со столь мягким обличением. Во мне действительно много еще возможности нелюбви к людям, и самой злой.

К дочерям вашим у меня теперь чувство двоякое: то всё, что произошло, кажется улетучившимся и не оставившим никакого следа; то опять всплывет в душе горечь против них, когда думаю о том, что они не захотели просто признать себя кругом виноватыми. И так как во мне нет ни малейшего сомнения в том. что они были кругом виноваты, то боюсь, что совсем доброе чувство, без всякой примеси горечи, не установится во мне окончательно до тех пор, пока они не признают себя совсем виноватыми, что навряд ли когда-либо будет. Я знаю, что это нехорошо. — что это свидетельствует о большом несовершенстве во мне, и что было бы лучше, если бы во мне любовь всё покрыла. Но к сожалению для того, чтобы дойти до этого, мне надо очень измениться. Может быть это когда-нибудь и будет. Дай-то бог; но пока я далек от этого. Ну вот, я, кажется, окончил свою исповедь по поводу этого, и не хочу больше возвращаться к этому. Уже и так слишком много было говорено. Об одном только прошу вас, — сообщите мне. прочла ли Татьяна Львовна то мое последнее письмо к вам, в котором я осуждал ее поведение. Мне это важно знать для дальнейших моих отношений к ней.

Гале последние дни лучше, и мне удалось совсем окончить свою записку, которая теперь и переписана на-бело и ждет только того, чтобы Воронцов мне назначил личное свидание, о котором я его попросил».... «Сегодня по предложению Воронцова, государь принимал двух английских квакеров, приехавших, как депутация с адресом, в котором они просят государя не стеснять свободы совести. Я их видел. Адрес прекрасный, и они очень симпатичные и трогательные своей духовной прямолинейностью». Далее Чертков писал о смерти княжны Мери Урусовой, которую знал Толстой: «... Вам, вероятно, приятно будет узнать, что она умерла в самом возвышенном духовном настроении, повидимому сознавая, что умирает. Незадолго до смерти она сказала с грустным, разочарованным выражением: «Вот и музыка моя! Бетховен!...»


1 Абзац редактора.

2 Записка об отнятии детей Хилковых. Предположения Толстого о том, что подача этой записки царю будет практически бесполезной, оказались правильными: дети Д. А. Хилкова не были ему возвращены.

3 Абзац редактора.

4 Княжна Мария Леонидовна Урусова (р. 1867 г., ум. 3 февраля 1895 г.) — дочь кн. Леонида Дмитриевича Урусова, друга Л. Н. и С. А. Толстых. О нем см. т. 85, стр. 150—151. Пианистка. В дневнике С. А. Толстой от 5 февраля 1895 г. записано: «Сегодня в «Новом времени» поразительно известие о смерти Мери Урусовой. Ей всего было 25 лет, было в ней что-то особенное, артистическое, музыкальное и нежное». О ней см. комментарий к письму Толстого к ней, письма 1894 г., т. 67.

5 Л. Толстой, «Три притчи» — «Почин. Сборник Общества любителей российской словесности на 1895 г.», М. 1895, стр. 328—336.

6 Общество любителей российской словесности при Московском университете, основанное в 1811 г., первоначально ставившее своей целью как изучение русской литературы, так и издание литературных произведений своих членов. Вело работу преимущественно в области истории русской литературы, объединяя как научные силы Московского университета, так и других лиц, занимающихся исследованием литературы или литературным творчеством.

7 Сведений об этом письме Т. Л. Толстой в редакции не имеется.

8 Один из двух квакеров, подававших записку Николаю II, Эдмонд Брукс (Brooks), посетил Толстого в конце февраля или начале марта 1895 г. По его словам. Николай II выслушал записку и не дал никакого ответа. См. письмо Толстого к Д. А. Хилкову от 12 марта 1895 г., т. 68.

9 Толстой имеет в виду свое письмо к Кенворти, напечатанное в газете «Daily Chronicle». См. об этом письме примечания к письму № 393.

#### * 396.

1895 г. Февраля 24. Москва.


У насъ тяжелое испытаніе, милый другъ. Ваничка заболѣлъ скарлатиной и черезъ два дня вчера вечеромъ, 23-го, умеръ.[1] — Жена очень тяжело страдаетъ, но, благодарю Бога, религіозно переноситъ свое ужасное горе. У ней вся жизнь была въ немъ, онъ былъ послѣдній и былъ исключительный по своимъ духовнымъ свойствамъ мальчикъ. До сихъ поръ все хорошо, прошу Бога, чтобы Онъ помогъ мнѣ поступать въ эти торжественныя минуты такъ, какъ онъ хочетъ. Удивительно приближаетъ къ Нему, — а Онъ любовь — смерть. Хочется и въ васъ обоихъ вызвать и чувствовать то божеское, чтó есть въ васъ, т. е. любовь.

Письмо ваше получилъ.[2] Не отвѣчаю, но помню, что все тамъ хорошо.


На обороте: Петербургъ. Гавань, б[ольшой] просп[ектъ], 79.

Владиміру Григорьевичу Черткову.


Полностью печатается впервые. Напечатано (почти полностью) в Б, III, стр. 249. Написано на бланке закрытого письма. На подлиннике черным карандашом рукой Черткова: «№ 392 М. 23 (?) фев. 95». Почтовый штемпель «Москва 24 февраля 1895 г.». Письмо датируется 24 февраля, так как Ваничка, о смерти которого пишет Толстой, что она произошла «вчера вечером», умер в 11 часов вечера 23 февраля.


1 Младший сын Толстого, Иван Львович Толстой, р. 31 марта 1888 г., ум. 23 февраля 1895 г. О нем, в связи с его матерью, см. записи в Дневнике С. А. Толстой от 22 и 23 февраля 1895 г. и приложение к ее дневникам «Смерть Ванички» — «Дневники С. А. Толстой, 1891—1897» изд. М. и С. Сабашниковых, М. 1929, стр. 110, 199—206, записи в Дневнике Толстого от 26 февраля, 12 марта 1895 г. (т. 53) и письма Толстого к Н. Н. Ге-сыну от 4 марта, Г. А. Русанову от 5 марта, Н. Н. Страхову от 8 марта, Д. А. Хилкову от 12 марта и А. А. Толстой от 31 марта 1895 г. (т. 68).

2 Письмо Черткова от 21 февраля 1895 г. Чертков пишет в этом письме, что духовная жизнь его за последнее время идет очень вяло в «спячке» «физической» и «душевной», сообщает, что получил и переписал предисловие Толстого к биографии Дрожжина.

#### * 397.

1895 г. Марта 8? Москва.


Уже нѣсколько дней собираюсь писать вамъ, милый другъ, но не удосужусь. Получилъ ваше доброе сердечное письмо и заплакалъ, читая его, почуявъ то, чтò соединяетъ насъ и всѣхъ людей между собою и съ Богомъ.

Мнѣ бываетъ минутами жаль, что нѣтъ больше здѣсь съ нами этого милаго существа, но я останавливаю это чувство и могу это сдѣлать (знаю, что жена не можешь этого), но основное, главное чувство мое — благодарности за то, чтó было и есть, и благоговѣйнаго страха передъ тѣмъ, чтò приблизилось и уяснилось этой смертью.

1 Жена, какъ я писалъ вамъ, переносить тяжело, но очень хорошо. Въ особенности первые дни я былъ ослѣпленъ красотою ея души, открывшейся вслѣдствіи этаго разрыва. Она первые дни не могла переносить никакого кого нибудь къ кому нибудь выраженія нелюбви. Я какъ то сказалъ при ней про лицо, написавшее мнѣ безтактное письмо соболѣзнованія: какой онъ глупый. Я видѣлъ, что это больно рѣзнуло ее по сердцу, такъ же и въ другихъ случаяхъ. Но2 иногда этотъ свѣтъ начинаетъ[3] слегка заслоняться, и я ужасно боюсь этого. Но все таки жизнь этаго ребенка, ставшая явной при его смерти, произвела на нее и, надѣюсь, и на меня самое благотворное вліяніе. Увидавъ возможность любви, не хочется уже жить безъ нея.

Порадовало меня очень ваше письмо дѣвочкамъ.[4] Еще до полученія его я хотѣлъ писать вамъ и описывая ихъ горе, а онѣ очень живо почувствовали его и вдвойнѣ за мать и за меня, хотѣли написать вамъ, что онѣ любящія васъ сестры ваши, и вамъ нельзя не любить ихъ.[4]

Что Галя? Вы пишете, что ей лучше. Какова она теперь?

Про отца Сергія я думаю, что это былъ пересказъ содержания, сдѣланный кѣмъ нибудь на словахъ, а не переводъ.[5]

6 Копію съ катехизиса не могу сдѣлать, п[отому] ч[то] онъ весь въ передѣлкѣ.[7]

Хотѣлъ бы очень быть въ состояніи помочь вамъ, но до сихъ норъ не могу ничѣмъ, кромѣ желанія вамъ силы духовной к вѣры въ то, что она есть въ васъ.

Л. Толстой.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в Б, III, стр. 249. На подлиннике надпись черными чернилами рукой Черткова: «№ 393 8(?) мр. 95». Письмо это было получено Чертковым 10 марта, что подтверждает его датировку.

Ответ на письмо Черткова от 28 февраля 1895 г., написанное Чертковым в связи с известием о смерти сына Толстого Ванички. В этом письме Чертков писал: «Дорогой Лев Николаевич, мы с Галей были совершенно поражены неожиданным известием о постигшем вас горе. Под первым впечатлением я послал вам многословную телеграмму; но потом пожалел об этом, потому что словами нельзя определить то, что думаешь и чувствуешь в подобных случаях, и главное, — что то, чтò происходит в душе наиболее близких к умершему, гораздо глубже и значительнее всего того чтó могут сказать люди далекие, хотя бы и самые преданные друзья. — По этой же самой причине я и теперь стесняюсь словами касаться вашего горя. — Бедная Софья Андреевна, мы не можем без содрогания думать о тех невыразимых страданиях, которые она переживает. Ей, конечно, не до писем соболезнования и рука просто не поднимается ей написать; но мне очень хотелось бы, чтобы при удобном случае вы ей сказали, что Галя и я, мы всем нашим существом сочувствуем ее горю и что большая неподдельная любовь притягивает нас к ней....

Я хорошо понимаю то, чтò вы и Поша пишете о прибыли любви между всеми членами вашей семьи. Это не могло быть иначе, и мы от души радуемся этому вместе с вами. Как странно думать, что этого милого добренького мальчика нет больше между вами во плоти. Просто не верится. Но и сердце и сознание мое решительно отказываются допустить, что произошло какое-либо действительное разобщение между им и теми, кто его любил. Я не умею выразить это словами, но, как было при плотской смерти нашей маленькой девочки, так и теперь, я несомненно сознаю, что то, чтò было оно — это отошедшее от наших плотских глаз, любимое существо — осталось тем, чем было, без всякого умаления; и что мы нe только не отрезаны от него, но и не удалены, и можем, приближаясь к богу и единяясь с богом, всё больше и больше соединяться с тем, кто во плоти нас оставил, и общение с которым видоизменилось, но никак не прерывалось.... Впрочем опять таки словами всего не выскажешь. Мысли всё время с вами.

Галя опять заболела, на этот раз инфлуэнцией, и один день ей было совсем плохо.... Но теперь ей получше. О деле Хилковых еще ничего не известно. Вероятно, выяснится через несколько дней. Поша пишет, что за границей, повидимому, появился перевод вашего «Отца Сергия», и спрашивает, не могла ли эта повесть дойти туда через меня. Спешу сообщить вам, что это решительно невозможно, так как все неоконченные ваши писания я не только никогда никому не давал в руки, но и не читал никому постороннему. Один список их находится постоянно при мне и всегда под замком; другой — в ящике, который я здесь отдал на сохранение одному другу и ключ от которого у меня же; за границу же на сохранение я ничего не посылал, кроме «Царства божия», и потому я могу отвечать за то, что от меня никто не мог заимствовать этой вещи. Но мне помнится, что в свое время я дал вам копию с «Отца Сергия». Сохранена ли она? Кроме того мы как-то прошлым летом слышали, кажется, что у Кузминских был список этой повести. Сообщите, пожалуйста, этот мой ответ Поше, и скажите ему, чтобы он не беспокоился относительно других ваших неизданных писаний, так как осторожнее их охранять от переписки, нежели я это делаю, положительно невозможно.

У меня есть к вам просьба, дорогой Лев Николаевич. Пожалуйста, разрешите мне списать для себя ту часть катехизиса вашего, которую вы окончили. Мне очень хотелось бы вчитаться и вдуматься в это ваше писание: это мне нужно для души моей, мне хочется встрепенуться, проснуться. Не откажите помочь мне предоставлением мне этого писания, которое я никому не дам. Если вы будете согласны на это, то, пожалуйста, вышлите мне список поскорее. Я очень в этом нуждаюсь именно теперь. Целую вас, дорогой друг, и очень очень люблю».


1 Абзац редактора.

2 Зачеркнуто: странное дело, со временем

3 Зач.; уже

4 М. Л. Толстая писала Черткову 10 марта 1895 г.: «Смерть нашего Ванички вызвала много добра и любви и Ваше письмо было так же радостным проявлением ее.... Спасибо Вам, что Вы написали нам и сумели убить то дурное чувство, которое мы возбудили в Вас своим неосторожным и недобрым поступком. Простите меня, пожалуйста, за это...» В том же письме М. Л. Толстая писала о том, как подействовала смерть Ванички на Толстого: «Ваничка соединил и сплотил нас так любовно, как никогда еще не было. Папа очень болеет за мама, которая так тяжело страдает, и сам очень грустит по Ваничке. Он очень привязался к нему и любил его исключительно. Мне кажется, что он постарел и сгорбился за это время, да и сам он не совсем здоров. Мама ищет пути из той безвыходности горя, в котором она теперь, и я верю, что она найдет его. Она говорит, что Ваня делал ее лучше, что он очищал ее душу, заставлял ее любить всех, и это — правда, и смерть его, я жду, должна подвинуть и довершить это дело» (АЧ).

5 Толстой имеет в виду распространившийся в Москве слух о том, будто вернувшийся из-за границы гр. Голенищев-Кутузов рассказывал кому-то в Петербурге, что читал за границей перевод повести Толстого «Отец Сергий». П. И. Бирюков в письме от 25 февраля сообщил этот слух Черткову, спрашивая его, не могла ли быть кем-нибудь использована имевшаяся у Черткова копия рукописи Толстого.

6 Абзац редактора.

7 Работа над этой рукописью отмечена в Дневнике Толстого от 12 марта (см. т. 53).

#### * 398.

1895 г. Марта 23 ? Москва.


Получилъ ваше письмо, милый другъ, и радъ тому, что вы чувствуете въ себѣ приливъ духовной жизни. Могу сказать то же и про себя послѣднее время.

Какъ ни больно видѣть страданія жены, не имѣющей религіозной точки опоры, и какъ ни безнадежно иногда кажется передать ей1 эту точку опоры,[2] я не отчаиваюсь и говорю ей все одно и одно, что смерть Ванички есть только маленькій,[3] крошечный[4] эпизодъ жизни, — что есть другая жизнь, вѣчная. Божеская, которой мы можемъ быть участниками, и такая, живя которой, нѣтъ зла, нѣтъ горя. Я радъ, что она хоть слушаетъ меня и не раздражается, и надѣюсь, чтó отъ Бога въ моихъ словахъ, то западетъ въ ея душу. Путь къ Богу одинъ и проходитъ непремѣнно черезъ отреченіе отъ мірской жизни, отъ соблазновъ ея. Только у меня одновременно совершались разочарованіе и отреченіе и открытіе непоколебимой точки опоры, — а у ней сразу оборвано, отнято мірское счастье, а точки опоры еще нѣтъ. Я увѣренъ, что она найдется. Помоги ей Богъ.

Вчера я былъ у Хохлова,[5] видѣлъ его. Онъ въ отдѣлеиіи буйныхъ, и его при мнѣ силой не пустили. И была борьба. Очень тяжело было смотрѣть. Но, какъ всегда, поучительно.

6 Нынче хотѣлъ ѣхать съ женою къ Изюмченко.[7] Ей дали билетъ для посѣщенія, а я поѣду съ ней. Только нынче она и я, мы мало спали и потому мож[етъ] б[ыть] отложимъ до послѣзавтра.

Подъемъ мой духа я чувствую въ томъ, что не забываю — почти — того, кто я и кто люди, съ к[оторьши] я живу; и въ отношеніяхъ этихъ руковожусь этой памятью.

Съ вашимъ планомъ изданія Дрожжина я согласенъ. Въ той же книгѣ, въ концѣ, помѣстимъ статью Жени подъ заглавіемъ: общественное значеніе поступка Дрожжина.[8]

Прощайте пока, дѣлую васъ и Галю. —

Постараюсь повидать васъ проѣздомъ.[9] Будете здоровы — хорошо. А не будете здоровы — тоже хорошо.

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в книге В. Жданова «Любовь в жизни Льва Толстого», кн. 2, М. 1928, стр. 140. На подлиннике надпись Черткова черными чернилами: «№ 394 23 (?) Мр. 95», на основании которой датируется письмо.

Ответ на письмо Черткова, датированное «20 марта 95 г. (2 часа ночи)», в котором Чертков писал: «Дорогой Лев Николаевич, у меня происходит подъем духа, как всегда доставляющий мне наивысшую радость, и к которому я на этот раз хочу, с божьей помощью, отнестись как можно бережнее, так как после каждого падения и усыпления духа, это последнее состояние становится для меня всё тягостнее и страшнее. Теперь хочется беречь в себе силу, притекающую от бога, не распускать ее попусту во все стороны, но вместе с тем, когда она имеет разумное приложение, тотчас же, в настоящем, давать ей волю, не задерживая ее из-за рассудочных расчетов. — Одним из результатов такой политики, вероятно, будет частая отсылка к вам маленьких записочек «заns queue ni tête» [без начала и конца], содержащих такие мысли о различных предметах, которыми в данную минуту буду ощущать особенно сильную потребность поделиться с вами. Вас же я решаюсь попросить в тех случаях, когда у вас не будет времени или расположения отвечать мне на эти письма, — хоть в двух словах уведомлять меня о том, что вы их получили; прошу вас об этом, во-первых, потому, что в тех случаях, когда вы не можете отвечать настоящим письмом, мне бывает очень беспокойно неведение того, дошло ли до вас каждое мое письмо; во-вторых, потому, что такие ваши коротенькие извещения я буду принимать за доказательство того, что вы желаете, чтобы я продолжал так делиться с вами моими мыслями»... «На этот раз хотел высказать вам вот что: в свободное время я занимаюсь перепиской биографии Дрожжина и потому особенно живо переживаю его жизнь и перевариваю вашу статью по поводу ее; вследствие чего особенно живо отдаю себе отчет и во впечатлении, получаемом от нее читателем. И вот что я думаю по этому поводу: ваше предисловие к этой жизни не есть предисловие, а послесловие. Это, во-первых, фактически верно, так как оно в вас было вызвано жизнью Дрожжина и после нее. А во-вторых, в интересах убедительности для читателя оно гораздо уместнее именно, как послесловие, ибо для того, чтобы понять и перечувствовать то, что вы пишете под впечатлением Дрожжина, так же ясно и сильно, как вы это понимали и чувствовали, необходимо сначала самому быть под впечатлением Дрожжина, что для читателя достижимо только путем прочтения сначала его жизни, а потом вашего послесловия. (Для читателя же, приобретающего и читающего книгу ради того, что она содержит ваше писание, совершенно безразлично, включено ли оно в виде предисловия или послесловия.) Я бы распределил так: сначала вступление от составителя, потом биографию, а потом ваше послесловие. И я уверен, что в таком случае убедительность ваших слов в тысячу раз выиграла бы, и вместе с тем выиграла бы и сама жизнь Дрожжина в глазах тех, к сожалению, многих и многих, для которых ваше предложение им познакомиться с Дрожжиным (каковым является предисловие), послужило бы только к предвзятому предубеждению против Дрожжина. Оно и со всех сторон уместнее: сначала дело, а потом уже слово; т. е. сначала дело Дрожжина, а потом ваше слово, как семя в вспаханное поле. А так как два послесловия обременительны и взаимно ослабляют друг друга, то статью Женину, очень и по моему мнению нужную для читателей, я считал бы отдельною статьею по поводу Дрожжина и ему подобных, — такой, каких в свое время будет целая литература, и которую можно издавать и списывать вместе или отдельно от биографии, смотря по благоусмотрению издателя или переписчика. Мне хотелось бы, чтобы вы показали это мое предложение Жене. А затем решение, конечно, подлежит вам с ним».


1 Написано: ее

2 Написано: опору

3 Написано: маленькой

4 Написано: крошечной

5 П. Г. Хохлов (о нем см. примечания к письму № 294) находился в то время в Преображенской больнице для душевно-больных, где он и скончался.

6 Абзац редактора.

7 Николай Трофимович Изюмченко (о нем см. прим. к письму № 363) находился в Московской пересыльной тюрьме по пути в Сибирь, куда он был сослан на 3 года, после того, как отбыл в Воронежском дисциплинарном батальоне заключение за отказ от военной службы. В Дневнике от 27 марта 1895 г. после перерыва в записях с 18 марта Толстой отметил: «за это время был в тюрьме у Изюмченки и в больнице у Хохлова. Изюмченко очень прост и бодр. Хохлов жалок очень. Тоже надо бы написать о жестокости этого насилия».

8 Предложение Черткова напечатать статью Толстого не как предисловие, а как послесловие к книге Е. И. Попова «Жизнь и смерть Дрожжина» в 1895 г. осуществить не удалось, так как издательство напечатало ее, как предисловие, а статью Е. И. Попова «Общественное значение поступка Дрожжина» не поместило совсем (см. письмо Толстого издательству «Библиографическое бюро» от 19 апреля 1895 г., т. 68). Статья Толстого впервые помещена, как послесловие, в издании Черткова (Purleigh 1898).

9 В. Г. и А. К. Чертковы должны были проехать из Петербурга в Воронежскую губернию через Москву.

#### * 399.

1895 г. Апреля 26. Москва.


Нынче получилъ вмѣстѣ оба ваши письма, дорогой другъ. И нынче же утромъ опять хотѣлъ писать вамъ и опять не нашелъ въ себѣ на это силы. Я очень умственно — именно умственно — не могу сказать духовно — слабъ. Нѣтъ мыслей и потребности выражать ихъ. Старость ли это — новая ступень ея, или усталость отъ переживаемаго напряженнаго состоянія, но чувствую измѣненіе въ себѣ и только стараюсь, чтобы это измѣненіе не измѣняло главной основы; и кажется, что не ослабѣваю въ этомъ. Такъ что исполнить вашъ 2-й совѣтъ мнѣ легко. Ваничка мнѣ много, много помогаетъ въ этомъ, и вліяніе его на меня, слава Богу, не изгладилось.

Положеніе нашей семьи теперь такое: Соня 3-го дня уѣхала въ Кіевъ съ сестрой Тат[ьяной] Андр[еевной], кот[орая], узнавъ про ея болѣзнь, пріѣхала за ней и увезла ее и Машу, кот[орая] очень исхудала и ослабла отъ лихорадки.[1] Соф[ья] Андр[еевна] слаба и еще не совсѣмъ здорова — я думаю, что она несетъ послѣдствія лѣченія (мышьякъ), у ней б[ыло] сильное разстройство желудка, когда она поѣхала, но лихорадка и невралгія почти прошли. Писемъ отъ нихъ еще не получали. Намѣревалась она пробыть въ Кіевѣ недѣлю, но мы уговариваемъ ее пробыть дольше. Я живу съ мальчиками,[2] Таней и Сашей безъ гувернантки, что очень облегчаетъ жизнь.

3 Я, какъ вамъ писалъ, ничего не дѣлаю, читаю, кое что записываю и учусь ѣздить на велосипедѣ. Лѣченіе идетъ. И то, и другое: велосипедъ и лѣченіе, смущаютъ мою совѣсть, но болѣе лѣченіе. Я хотѣлъ бросить его, но Соня просила, и я не знаю, для нея ли только я это дѣлаю. Велосипедъ же не смущаетъ меня, несмотря на укоризны, очень полезныя, Евг[енія] Ив[ановича], во-1-хъ, п[отому] ч[то] я денегъ при этомъ не трачу, во-2-хъ, п[отому] ч[то], когда я вожу воду, мнѣ всегда радостно, когда меня увидятъ, а когда увидятъ на велосипедѣ — стыдно.

Присылать печатное мнѣ не нужно теперь, а нужно очень вашу критику и самую строгую. Съ критикой Меншикова я согласенъ въ томъ, чтобы выпустить философское (я, впрочемъ, ужъ забылъ многое) и вообще сократить и переработать.[4] Помню, что впечатлѣніе производитъ статья сильное. Но я ужъ un converti[5] и пот[ому] не судья. А переработать и вслѣдствіе того сократить, всегда нужно. —

Напрасно вы жалуетесь на свою жизнь. Нехорошо въ вашемъ мѣстѣ только дурное дѣйствіе его на Галю; а то жить гдѣ нибудь надо. А у васъ въ Ржевскѣ ужъ устроено.

Что мы будемъ дѣлать, гдѣ жить? — не знаю. Знаю, что С[онѣ] мучительно ехать в Ясную, и то мы собирались в Кисловодскъ, то за границу. Теперь оставили вопросъ нерѣшеннымъ. Я къ сожалѣнію не имѣю мнѣнія, мнѣ все равно, хоть въ Москвѣ. Только, когда рѣшили на Кавказъ, я посовѣтовалъ Германію. И спокойнѣе тамъ, и мальчикамъ — польза. Прощайте пока. Цѣлую васъ, Галю и Диму.

Л. Толстой.


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в Б, III, стр. 255, и «Толстой и Чертков», стр. 220. На подлиннике к собственноручной дате Толстого «26 апреля» приписано рукой Черткова: «№ 395, Москва, 1895».

Ответ на письма Черткова от 21 и 24 апреля 1895 г., неразысканные в АТБ и в AЧ.


1 С. А. Толстая вместе с М. Л. Толстой уехала к Т. А. и А. М. Кузминским в Киев 24 апреля.

2 Сыновья Толстого, Андрей и Михаил.

3 Абзац редактора.

4 Возможно, что Толстой имеет в виду статью М. О. Меньшикова «Работа совести», напечатанную в ежемесячном журнале «Книжки Недели» 1893, ноябрь, стр. 192—238. Эта статья Меньшикова посвящена статье Толстого «Неделание» и вызвала одобрение Черткова.

5 Обращенный.

#### * 400.

1895 г. Мая 31. Никольское.


Здоровъ буду писать. Толстой.


Публикуется впервые. Телеграмма. На подлиннике чернилами неизвестной рукой написано: «№ 396». На бланке: «из Подсолнечной 31—V—1891 г. 5 ч. 20 пополудни».

Ответ на телеграмму Черткова с запросом о здоровье. Телеграмма вызвана была письмом Т. Л. Толстой к Черткову от 23 мая 1895 г. (почтов. штемпель получения Россоша 28 мая) о болезни Толстого: «Папа дней пять тому назад поехал с Машей к Олсуфьевым и там заболел легкой инфлуэнцей. Вчера мама уехала туда и телеграфировала мне, что утром температура нормальная, ночью жар».

#### * 401.

1895 г. Июня 8. Я. П.


Давно не имѣлъ отъ васъ писемъ и не писалъ вамъ, дорогой другъ Вл[адиміръ] Гри[горьевичъ]. Послѣднее извѣстіе было по телеграммѣ объ отказѣ о Хилковскихъ дѣтяхъ и о моемъ здоровьѣ.[1] Что вы дѣлаете? Что намѣрены дѣлать по отношенію Хилк[овскаго] дѣла и по отношенію лѣта? Ив[анъ] Ив[ановичъ] мнѣ говорилъ,[2] что вы на Іюль хотите пріѣхать въ Деменку.[3] Такъ ли это? — Страшно, что вамъ много труда, и какъ перенесетъ Галя переѣздъ, а я то очень радуюсь. Вы говорите, что я на васъ дѣйствую ободряюще, поднимающе, также и вы действуете на меня. Я все это послѣднее время, т. е. недѣли три, былъ боленъ. И инфлуэнца и желчныя боли, кот[орыхъ] давно не было, и болѣзнь, произведенная неосторожнымъ употребленіемъ 3% карболоваго масла тамъ, гдѣ нужно было употребить 0,1%.[4] Теперь все прошло, и мы съ 6-го числа въ Ясной Полянѣ. Я радъ, что мы никуда не поѣхали. Женѣ здѣсь очень тяжело, но мнѣ ее очень жалко и тяжело тѣмъ, что я чувствую невозможность помочь ей. Въ жизни нашей произошелъ переломъ — эра. Какъ всегда, къ лучшему, хотя глядя внизъ передъ собой и кажется, что хуже. — Еще событіе въ нашей семьѣ то, что Сережа[5] женится на Рачинской.[6] Онъ очень влюбленъ. Я со страхомъ и радостью смотрю на этотъ бракъ. Сватьба будетъ черезъ мѣсяцъ. Съ дѣвочками живемъ по старому. Мнѣ очень хочется работать и незамѣтное дѣлаю. Но вотъ уже 4 мѣсяца, какъ нѣтъ у меня той упорной пристальной работы, кот[орая] была эти послѣдніе года.

Что вы? Что милая Галя? Какъ до сихъ поръ перенесли жару? У насъ постараемся, чтобъ вамъ было хорошо, если вы пріѣдете.

Комары мѣшаютъ писать. Прощайте пока. Вѣроятно получу на дняхъ отъ васъ письмо, тогда отвѣчу.

8 Іюня.

Л. Толстой.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 223. На подлиннике надпись рукой Черткова: «№ 397». В конце письма приписка, обращенная к Е. И. Попову.


1 Чертков не писал Толстому с 11 мая. За это время он послал ему лишь телеграмму в конце мая (см. примечания к предыдущему письму) с запросом о здоровье и с извещением об отказе в ходатайстве о возвращении Д. А. Хилкову отнятых у него детей.

2 Иван Иванович Горбунов.

3 Деменка, деревня вблизи Ясной поляны, где Чертковы жили летом в 1894 г. В 1895 г. Чертковы приехали в Деменку 19 июня.

4 О болезни Толстого см. записи в его Дневнике от 26 и 29 мая и от 4 июня 1895 г. Упоминаемый в письме ожог произошел во время лечения при введении раствора карболового масла в прямую кишку.

5 Сергей Львович Толстой.

6 Свадьба С. Л. Толстого с М. К. Рачинской состоялась 10 июля 1895 г. О М. К. Рачинской см. примечания к письму № 382.


На это письмо Чертков отвечал письмом от 12 июня, в котором писал, что в ближайшее время приедет в Деменку и тогда сам ответит на вопросы Толстого. В том же письме Чертков писал: «Очень я радуюсь предстоящей, если бог даст, близости к вам, тем более что последнее время и письменное наше общение оборвалось, а для меня это очень чувствительно. Галя и я мы беспокоились о вашем здоровье, узнав со стороны, что после вашей ответной телеграммы от Олсуфьевых вы в Москве опять заболели. Но телеграмма от Вани Горбунова о том, что вы поправились и в добром настроении выехали в Ясную, немного успокоила». Далее Чертков сообщал: „Хилковы спокойно приняли известие об отказе. Дм. Ал. пишет: На пасху служащие в Елизаветполе солдаты из духоборов (10 человек) отнесли свои ружья начальству за ненадобностью. Начальство ожидает, что все солдаты из духоборов сделают то же самое. 10 человек в Елизаветполе посадили в тюрьму. Некоторых в «секретные камеры»“.

#### * 402.

1895 г. Октября 21. Я. П.


Дорогой другъ, получили отъ васъ два письмеца[1] Танѣ и Машѣ и телеграмму Ив[ану] Михайловичу].[2] Онъ задержался одинъ или два дня послѣ телегр[аммы], п[отому] ч[то] мы были въ самомъ разгарѣ приготовленія кореспонденціи Пошиной[3] къ отправкѣ. Я было написалъ Кенворти вопросъ о томъ, возьмется ли онъ устроить помѣщеніе коресп[онденціи] въ Англійскихъ газетахъ и сдѣлать переводъ ея,[4] и хотѣлъ ждать его отвѣта, а также и разрѣшенія Поши послать статью въ измѣненномъ и, главное, сильно сокращенномъ видѣ, но теперь рѣшилъ послать, не дожидаясь ни того, ни другаго отвѣта.

Очень мнѣ недостаетъ васъ, чтобы посовѣтоваться. Статью Пошину я посылаю съ маленькимъ письмомъ въ видѣ предисловія, свою же статью предлагаю помѣстить послѣ кореспонд[енціи]. Тоже не дожидаюсь разрѣшенія Поши на сокращенія и измѣненія и на то, чтобы не помѣщать его имени. —

Обо всемъ соберитесь вмѣстѣ Галя, вы, Евг[еній] Ив[ановичъ], Ив[анъ] Мих[айловичъ] и рѣшите и пришлите или одобреніе или измѣненіе.[5] Печатаніе можно остановить или задержать. — Очень жалѣю, что нѣтъ со мной Поши. Многое бы хотѣлъ спросить. Когда сталъ готовить статью къ отправкѣ, увидалъ, какъ надо быть осторожнымъ, чтобы не сказать лишняго и не дать возможности отрицать все. Нѣмцамъ, именно Шмиту,[6] думаю послать нѣсколько позднѣе, такъ, чтобы статья прежде всѣхъ вышла по англійски. Это п[отому], ч[то] только въ Англіи для нея, для моего послѣсловія, нѣтъ цензуры, въ Австріи же и Пруссіи могутъ побояться напечатать, а во Франціи Alliance.[7] Но я все таки черезъ недѣльку, когда получу отвѣтъ отъ Кенвор[ти], пошлю и Шмиту и Саломону[8] или какому-нибудь французу.

Маша теперь въ Москвѣ, вчера смѣнила тамъ Соф[ью] Андр[еевну].

У насъ чудная погода. О землѣ ничего еще новаго не знаю, но надѣюсь и сдѣлаю, чтó могу.[9] Прощайте.

Левъ Толстой.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 233. На подлиннике черными чернилами надпись рукой Черткова: «№ 398».


1 Письма Черткова к М. Л. и T. Л. Толстым не разысканы. Толстому Чертков в первый раз после отъезда из Ясной поляны писал 19—24 сентября.

2 Иван Михайлович Трегубов, помогавший Черткову в его переписке, жил в Ясной поляне в августе и в сентябре 1895 г. и приводил в порядок письма, полученные Толстым, и занимался перепиской. В письме к М. Л. Толстой от 23 сентября Толстой писал: «Иван Михайлович, милый, уехал, работал, переписывая Пошину статью день и ночь».

3 Статья П. И. Бирюкова «Гонение на христиан в России в 1895 г.», опубликованная в газете «Times» от 23 октября 1895 г. под заглавием «The Persecution of Christians in Russia in 1895», с письмом Толстого к редактору в виде предисловия.

4 Письмо Толстого Кенворти от 18 сентября 1895 г., на которое Кенворти ответил письмами от 8 и 12 октября, выразив согласие принять участие в переводе статьи и содействовать ее опубликованию в Англии (см. т. 68).

5 Повидимому, в ответ на это предложение И. М. Трегубов написал Толстому о некоторых неточностях, вкравшихся в статью П. И. Бирюкова, и часть этих поправок была принята Толстым. См. письма Толстого к Трегубову и к М. О. Меньшикову от 5 октября 1895 г.

6 Эжен Генрих Шмит (Eugen Heinrich Schmitt, 1851—1916) — немецкий мыслитель, проповедывавший этические взгляды, во многом близкие Толстому. Система взглядов Шмита являлась своего рода религиозным анархизмом. Издавал журналы «Die Religion des Geistes» и «Ohne Staat». Автор книги «Leo Tolstoi und seine Bedeutung für unsere Kultur», 1901, и ряда других книг. О нем см. письма 1894 г., т. 67.

В письме от 29 сентября 1895 г. Толстой писал Шмиту: «Теперь посылаю вам еще одну корреспонденцию, написанную одним из моих друзей, о преследовании духоборов, с маленькой моей статьей об этих событиях. Корреспонденция слишком длинна, чтобы быть помещенной в вашем журнале, но если она вам понравится, сделайте из нее извлечение и напечатайте с моей статьей в виде послесловия. Я очень желал бы, чтобы эта корреспонденция с моим коротким письмом или послесловием появилась в наиболее распространенных немецких, австрийских и русских газетах».

7 [Союз].

8 Шарль Саломон (Charles Salomon, p. 1862) — переводчик на французский язык произведений Толстого, знакомый семьи Толстых, один из директоров-распорядителей акционерного общества Криворожских копей. О нем см. письма 1892 г., т. 66.

9 Чертков предполагал в это время купить небольшой участок земли вблизи Ясной поляны. См. комментарий к письму Толстого Черткову № 403.

#### * 403.

1895 г. Октября 7. Я. П.


Получилъ ваше письмо, дорогой Вл[адиміръ] Гр[игорьевичъ], объ отъѣздѣ за границу и огорчился немного тѣмъ, что это отдалитъ (какъ кажется) меня отъ васъ, но съ многихъ другихъ сторонъ понялъ и одобрилъ это и увидалъ выгоды этаго для дѣла Божія, какъ оно намъ представляется. Я увѣренъ, что ваша близость съ Kenvorthy только бы была полезна ему и дѣлу и, можетъ быть, осуществился бы международный Посредникъ, кот[орый] долженъ рано или поздно осуществиться.[1] Но все это прошло и тѣмъ лучше. Главное, не будемъ дѣлать плановъ и представлять себѣ послѣдствій нашихъ муравьиныхъ, букашечныхъ трудовъ. Только бы не дѣлать гадостей или поменьше ихъ дѣлать, и то хорошо. Говорю очень опредѣленно только о себѣ.

Да, о планѣ вашей поѣздки за границу я еще одно забылъ сказать, это то, что мнѣ кажется, что опасности вамъ отъ правительства никакой нѣтъ, что повториться то, чтó было сдѣлано съ Хилковыми, не можетъ, и что если вы уѣдете, васъ всегда опять пустятъ назадъ.

Правда, я все это говорю, не имѣя въ виду то дѣло, котор[ымъ] вы хотѣли заняться. Про дѣло же это скажу, что признавая то, что хорошо и должно главныя силы свои направлять на то, чтобы служить мыслью и словомъ не нашему брату пapaзитамъ, испорченнымъ грѣхомъ поѣданія своего ближняго, а народу трудовому, — я самъ это особенно живо чувствую послѣднее время, признавая это, я однако не сочувствовалъ вашему плану, во-1-хъ, п[отому] ч[то] всѣ мои писанія — говорю искренно — не стоятъ того — не такъ просто и ясно написаны, чтобы ихъ распространять съ рискомъ большихъ страданій своихъ и близкихъ людей, а — главное — во-2-хъ, что мнѣ бы было ужасно мучительно думать, что я, мои писанія, были причиной или хоть поводомъ страданій людей самыхъ мнѣ дорогихъ и близкихъ. Это главное. Подождите моей смерти и тогда дѣлайте. Если бы я сидѣлъ въ тюрьмѣ или былъ битъ, тогда бы хорошо, а то я ѣмъ кушанье на миндальномъ молокѣ, окруженъ тѣми, кого я люблю, a дорогіе мнѣ люди изъ-за меня будутъ страдать.

Отъ Bellows[2] я получилъ письмо и чекъ на 99 р., съ кот[орымъ] Таня распорядится, какъ мы рѣшимъ. Письмо Bellows мнѣ б[ыло] непріятно. Точно какъ будто мы, имѣя возможность распоряжаться деньгами, когда нужны нашимъ друзьямъ деньги,[3] не даемъ ихъ и утруждаемъ другихъ. Ну, что дѣлать.

4 Еще мнѣ непріятно то, что съ статьей Пошиной[5] и ея переводомъ у Kenworthy вышла путаница. Я послалъ ее Kenw[orthy], а между тѣмъ Поша послалъ ее Маршалу.[6] Какъ быть? Или вы ничего не знаете про это и это идетъ не черезъ васъ? Я хочу написать Маршалу, чтобы онъ остановился переводомъ и предоставить переводъ одному Kenw[orthy], тѣмъ болѣе, что онъ пишетъ вчера, что съ помощью Рапопорта,[7] к[оторый] переводитъ ему буквально, онъ, исправивъ языкъ, напечатаетъ ее.

8 Спасибо за чудесную курточку, буду носить ее и поминать васъ обоихъ.

О землѣ и Филькѣ ничего не знаю, кромѣ того, что Фильку обижаетъ дядя.[9] Подождемъ, что будетъ.

10 Это время былъ занятъ письмами. Отвѣчалъ на длинныя письма Бодянскаго,[11] кот[орый] мечтаетъ о переселеніи духоборовъ въ англ[ійскія] владѣнія и съ ними хочетъ, чтобъ выселились и наши друзья. И еще отвѣчалъ на письмо Меньшикова,[12] кот[орый] написалъ мнѣ еще письмо, очень запутанное и еще болѣе доказывающее его отдаленность отъ насъ.

Ужасно мнѣ противно послѣднее время наше мерзкое паразитное общество богатыхъ людей и ученыхъ. И писаніе мое надоѣло мнѣ. Не то надо дѣлать наканунѣ смерти. Я думалъ дѣлать это такъ, между прочимъ, a залѣзъ туда съ ушами, и это скверно.

Цѣлую васъ. Л. Толстой.

Елизаветѣ Ивановнѣ мой душевный привѣтъ. Посылаю письмо Хилкова.


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в Б, III, стр. 259, и «Толстой и Чертков», стр. 225, 227. На подлиннике черными чернилами рукой Черткова надпись: «Получено 10 окт. 1895 № 399 Я. П». Письмо, повидимому, написано 7 октября, так как письмо Черткова от 5 октября, полученное в Туле 8 сентября, не было еще получено Толстым, когда он писал комментируемое письмо.

Ответ на письмо Черткова, начатое 19 и оконченное 24 сентября 1895 г. В первой части письма, написанной 19 сентября, Чертков писал, что, решившись всецело посвятить себя делу «распространения вокруг себя того света (писаний)», которым он пользуется, и думая о неизбежных, по его мнению, при этом аресте и ссылке, он усумнился в своем праве подвергать непосильным лишениям жену, и решил уехать за границу, где он думает продолжать дело редактирования перевода писаний Толстого на английский язык. Вместе с тем Чертков писал, что не хочет «быть рабом своего решения», и делился своими сомнениями: «Допускаю также, что побудительная причина, гонящая меня отсюда, может быть простым малодушием. Но вместе с тем чувствую, что, оставаясь здесь и занимаясь той издательской деятельностью, которая должна неминуемо привести меня в тюрьму, и от которой вместе с тем я чувствую, что долее воздерживаться не могу, я не чувствовал бы себя правым перед женою и сыном; и всё время тосковал бы в душе. — Можно возразить: «Почему же, — вместо того, чтобы всей семьей уезжать за границу, — не отказаться от этой издательской деятельности, без которой жил же я до сих пор? Почему не отложить ее осуществление до тех пор, пока не дорасту до возможности осуществления ее безбоязненно не только по отношению к своей личности, но и к своей семье. — Ответ на это возражение мне трудно определить словами, но я его сознаю всем своим существом. Дело в том, что, живя здесь, среди удерживаемого в темноте народа, я уже долее не был бы в состоянии молчать, бездействовать. Даже, еслиб я отложил отъезд на одну только зиму, то я теперь же, тотчас же, возобновил бы то издательское дело, которое, вероятно, через несколько недель или месяцев расторгнуло бы меня с семьей. С другой стороны, хотя это и не служит само по себе причиною моего решения, но я вижу, что там, за границею, мне возможнее было бы осуществить, — удовлетворительно привести в исполнение — начатое мною в связи с делом Хилковых и вообще гонений»... В приписке от 24 сентября Чертков писал: «За границу мы навряд ли поедем по своей воле. Это, кажется, была минута малодушия с моей стороны». Вместе с тем Чертков писал, что посылает Толстому подарок: «Посылаю вам свою теплую курточку, которую мы ремонтировали домашними средствами. (Привезенная моей матерью по моей просьбе из за границы, совсем не такая, несмотря на то, что Вас. Алекс. Пашков очень хлопотал о ней, узнав, что она для вас.) К тому же эта моя старая будет вам больше по вкусу, именно как поношенная. Она вам теперь осенью пригодится для велосипеда и верховой езды; и мне приятнее, чтобы она была на вас, чем на мне».


1 Кенворти в это время занят был изданием религиозно-этических произведений Толстого на английском языке, издававшихся в созданном Кенворти издательстве «The Brotherhood publishing С0». Об организации международного издательства Толстой писал Кенворти 27 марта 1895 г. (см. т. 68).

2 Джон Беллоуз (John Bellows, 1831—1902), член «Общества друзей» (квакеров), англичанин. Был в России в 1892—93 гг. и в 1899 г. с целью знакомства с русскими сектантами и для ходатайства об облегчении их участи, причем оба раза посещал Толстого. Чертков, повидимому, обращался через него к квакерам с просьбой об организации помощи Хилкову, в пользу которого в это время была устроена складчина и среди русских его единомышленников и друзей. Толстой ответил Беллоузу 5—6 октября 1895 г. (см. т. 68).

3 Зачеркнуто: для чего то

4 Абзац редактора.

5 См. комментарий к письму № 403.

6 Джон Маршал (John Marshall) — корреспондент английских газет в Петербурге, переводчик. О нем см. письмо Толстого к нему от 21 окт. 1895 г., т. 68.

7 С. Рапопорт, переводчик, переводивший на английский язык произведения Толстого. В 1895 г. он совместно с Кенворти перевел «Хозяин и работник» «Master and Man». A story by Leo Tolstoy. Rendered from the russian into english by S. Rapoport and John Kenworthy, Walter Scott, London 1895.

8 Абзац редактора.

9 Чертков предполагал купить небольшой участок земли в две десятины вблизи Ясной поляны у крестьянина дер. Дворики Филиппа (фамилию его установить не удалось), но покупка эта не состоялась отчасти вследствие противодействия дяди Филиппа, отчасти же вследствие того, что Чертков, не оставляя мысли современем поселиться вблизи Ясной поляны, усумнился в необходимости устраивать свою жизнь в непосредственной близости к Ясной поляне и в письме от 11 октября писал Толстому, что на расстоянии чувствует себя еще ближе к Толстому, чем в непосредственной близости. Об этом см. письмо Толстого к М. Л. Толстой от 4 сентября 1895 г., т. 68.

10 Абзац редактора.

11 Александр Михайлович Бодянский (1842—1916), разделяя взгляды, близкие Толстому, отказался от принадлежавшей ему в Харьковской губернии земли частью в пользу крестьян, частью в пользу семьи. С 1892 г. по 1897 находился в ссылке на Кавказе, где сблизился с духоборцами, которым впоследствии помогал при переселении их в Канаду. Автор книги «Духоборцы», Харьков, 1907 и др. О нем см. письма 1893 г., т. 66.

В письмах от 15 и 16 сентября 1895 г. Бодянский писал, что в связи с преследованиями духоборцев следует принять меры для переселения их за границу, войдя в сношения с английским правительством, причем высказывал мысль, что и лица, близкие по взглядам Толстому, также могли бы переселиться из России (АТБ). Толстой отвечал Бодянскому письмом от 2 октября 1895 г. (см. т. 68).

12 Толстой имеет в виду письмо от 24 сентября, в котором М. О. Меньшиков спрашивал Толстого, как он не понимает, а «чувствует» разум, и с своей стороны пытался проверить различие между «умом», «эстетическим сознанием», «нравственным сознанием» и «зачатками религиозного сознания». Толстой отвечал ему письмом от 5 октября 1895 г. (см. т. 68).

#### * 404.

1895 г. Октября 12. Я. П.


Получилъ ваше заказное письмо, и все, что вы тамъ пишете, исполню. Письмо поляку[1] не могу еще послать. Нынче получилъ отъ него письмо, ч[то] онъ хочетъ его напечатать, какъ предисловіе, а я, отвѣчая ему, спросилъ: не помѣшаетъ ли его изданію переводъ письма по Англ[ійски] и если не помѣшаетъ, то когда? Какъ скоро получу отъ него отвѣтъ, напишу вамъ.[2] Нынче пишу вамъ главное затѣмъ, чтобы просить васъ прислать мнѣ поскорѣе тѣ мои дневники, кот[орые] есть у васъ. У меня только съ 88, 23 ноября по 31 іюля 89 и съ 7—I—91 по 95. — Пришлите пожалуйста. Цѣлую васъ, Галю, Евг[енія] Ив[ановича] и Ив[ана] М[ихайловича].

Л. Толстой.


На обороте: Воронежской губ. станція Россоша.

Владиміру Григорьевичу Черткову.


Публикуется впервые. Письмо написано на бланке закрытого письма (секретка). На подлиннике черным карандашом рукой Черткова надпись: «№ 400 Я. П. 14 Окт. 95». Почтовые штемпели: «Почтовый вагон 13 окт. 1895 г.», «Россоша 16 окт. 1895 г.» Письмо датируется днем, предшествовавшим почтовому штемпелю отправления.

Ответ на письмо Черткова от 5 октября, в котором Чертков писал:

«В Ясной поляне я воспользовался тем, что Иван Михайлович приводил в порядок полученные вами за последние годы письма, чтобы попросить его отобрать для меня мои письма к вам, что он и сделал. Я хочу их сохранить для моего сына, вместо дневника, на случай если он переживет меня раньше, чем будет в таком возрасте, чтобы непосредственно понять меня и мою жизнь. Я всё собирался вести дневник с целью оставить ему объяснение того в моей жизни, что могло бы впоследствии, без объяснения, служить для него соблазном, или по крайней мере быть непонятым им. Но последовательно вести дневник я как-то не умею; а между тем, вам мне постоянно хочется писать всё, что у меня на душе. Вот я и соединяю то и другое вместе: сохраняйте мои письма, а при свиданиях я буду их отбирать и сохранять для Димочки. Когда же захочется мне делать записи, как в Дневнике, то и такие листки буду посылать вам для пущего общения с вами, которое мне дорого, а вы их сохраняйте вместе с моими письмами, в той же папке, которую вышлю вам по почте. На папке этой я надписал просьбу, чтобы никто, кроме вас, не читал ее содержимого. Это для того, чтобы я мог писать как письма к вам, так и дневник, свободно, без оглядки, как перед богом. Так вы уже всю папку никак не давайте никому читать; а если когда захотите дать кому-нибудь из наших общих друзей прочитать то или другое письмо или листок из дневника, то давайте их отдельно по вашему благоусмотрению, а папку с остальным содержанием храните у себя. Если же подобная «тайна», которою я обставил эту папку, будет кому-нибудь неприятна, или казаться излишнею, то объясните, что, решившись посылать вам свой дневник, я не мог поступить иначе, так как для меня было бы слишком стеснительно писать его, если бы я знал, что до поры до времени кто-либо, кроме вас, может у вас его прочесть. — Ну вот, сделав это несколько пространное, но необходимое вступление, приступаю к новому приему письменного общения с вами.... Могу ли я послать Элпидину и Kenworthy ваше письмо к Поляку о патриотизме? Оно превосходно и очень нужно».


1 Мариан Эдмундович Здзеховский, профессор краковского университета по кафедре славянских литератур, обратился к Толстому с просьбой написать предисловие к его брошюре «Религиозно-политические идеалы польского общества». Толстой ответил ему письмом от 10 сентября 1895 г., в котором подробно развивал свои взгляды на несовместимость христианского учения с патриотизмом. Здзеховский обратился к Толстому за разрешением напечатать это письмо в виде предисловия к своей брошюре. Впервые напечатано М. Э. Здзеховским в брошюре, изданной под его псевдонимом: М. Урсин, «Религиозно-политические идеалы польского общества», Лейпциг 1896.

2 М. Л. Толстая 3 ноября 1895 г. переслала Черткову, по поручению Толстого, письмо Здзеховского (письмо М. Л. Толстой к Черткову от 3 ноября 1895 г. хранится в AЧ). Благодаря Толстого за разрешение напечатать его письмо, Здзеховский писал, что просит опубликовать английский перевод письма Толстого «не ранее, как через три месяца, т. е. после выхода моей брошюры — приблизительно в конце января».

3 О Дневниках Толстого, хранившихся в это время у Черткова, см. письмо Черткова от 20 октября 1895 г. в комментарии к письму Толстого № 405.

#### * 405.

1895 г Октября 25. Я. П.


Письма ваши всѣ получилъ до № 8, к[оторый] получилъ сегодня въ Тулѣ. 7-го № нѣтъ, но я думаю, что оно придетъ послѣ. Дневники тоже получилъ.

1 Доводы ваши всѣ очень убѣдительны, но такъ какъ я высказывалъ мое чувство, то чувство остается то же, т. е. что мнѣ страшно за возможныя страданія близкихъ людей.

На дняхъ я получилъ письмо отъ Шкарвана.[2] Прекрасное письмо. Маша хотѣла переписать его, чтобы послать вамъ.[3] Онъ описываетъ свое душевное состояніе во время заключенія и допросовъ и все такъ правдиво и хорошо. Ничто такъ не убѣждаетъ въ томъ, что есть Богъ, какъ это полное совершенное единение духа людей, никогда не видавшихъ, не знавшихъ другъ друга и живущихъ за тысячи верстъ и въ самыхъ различныхъ условіяхъ.

4 Доводы ваши о томъ, почему вамъ неудобно жить въ Ржевскѣ, я совершенно понимаю. Радуюсь тому, что есть вѣроятіе увидать васъ скоро.

Я ничего не дѣлаю. Кажется, уже писалъ вамъ, что «Воскрес[енье]» совсѣмъ скверно, и я его бросилъ пока. Если писать, то надо все сначала.[5] За новое ни за что еще не принялся, нѣтъ энергіи писать, но мысли ходятъ въ головѣ, мнѣ кажется, тѣмъ болѣе серьезныя, чѣмъ меньше я заставляю себя писать. Записываю, что мнѣ кажется, что стоитъ того. Тетрадь дневника еще не кончилъ.[6]

7 Вѣрно, вы ужъ знаете, что кореспонденція о духоборахъ вышла въ Times.[8] Я знаю это навѣрное, но не получалъ еще прямыхъ извѣстій.

9 Исторію гоненій, внеся поправки и приписавъ къ концу нѣсколько словъ, я отослалъ уже дня 4 назадъ. Послалъ тоже — просилъ Таню это сдѣлать, — во Францію эту кореспонденцію. Тамъ вышла въ Revue des Revues статья о русскихъ сектантахъ и духоборахъ въ томъ числѣ, самая французская, въ которой всѣ люди, живущіе не такъ, какъ всѣ, а по христіански, представляются мистиками, фанатиками, бѣсноватыми.[10]

Андр[юша] уѣхалъ въ Москву, и я написалъ ему туда письмо, и къ великой радости моей, чего я никакъ не ждалъ, письмо это хорошо подѣйствовало на него.[11] Онъ потомъ б[ылъ] здѣсь и обѣщалъ отстать отъ вина и говорилъ со мной откровенно, дружески. Это мнѣ б[ыло] очень радостно.

Таня теперь въ Петерб[ургѣ]12 и пишетъ оттуда, что Бар. Икскуль[13] хочетъ сдѣлать, или сдѣлала уже, сокращеніе Ц[арства] Б[ожья]. Это, я думаю, полезно.

Я недавно для практики итальянск[аго] языка перечелъ Ц[арство] Б[ожье] по италіянски и увидалъ, что тамъ ужасно много длинотъ.

Отъ Поши давно ничего не знаемъ.

Это хорошо, что Галя держится и поправляется даже. Пока прощайте.

Очень люблю васъ и ее.

Л. Т.


Ив[ану] Мих[айловичу] передайте мою любовь.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в журнале «Единение» 1916, 1, стр. 7. На подлиннике надпись Черткова черными чернилами: «№ 401 Я. П. 25 окт. 95». Дата определяется упоминанием Толстого о том, что письмо Черткова он «получил сегодня в Туле» — в Тулу ездил Толстой 25 октября (см. ПЖ, стр. 493).

Толстой отвечает на письма Черткова от 13, 14 и 20 октября. Письма эти носили нумерацию (начатую Чертковым с 19 сентября) № 5, 6 и 8. Упоминаемое Толстым письмо № 7, являвшееся лишь сопроводительной запиской к пересланным Чертковым Толстому копиям письма И. М. Трегубова и своего письма к генералу С. А. Шереметеву, также было получено Толстым, и указание Толстого на то, что оно не получено, объясняется недоразумением (как это видно из письма М. Л. Толстой к Черткову от 28 октября 1895 г., хранящегося в AЧ).

В письме от 13 октября Чертков, отвечая на письмо Толстого от 7 октября, писал: «Я всецело сочувствую всему, что вы говорите в этом письме, за исключением вашего несочувствия мне в начатом здесь издании вашего рассказа о жизни и учении Иисуса [«Краткое изложение евангелия»]. 1) Вы напрасно говорите, что все ваши писания не стоят распространения с риском среди трудового народа. Начать с того, что это писание стоит; а затем и все остальные, при сокращении относящегося исключительно к нашей среде, и при некотором упрощении изложения, — стоят того. Конечно, это зависит от сравнительной ценности, придаваемой своему личному благополучию и вашим писаниям. Говорю о своей точке зрения и о своем благополучии; но вполне понимаю, что с вашей точки зрения может казаться иначе, и это хорошо. 2) Мучительность для вас страданий из-за ваших писаний людей, как вы говорите, вам самых дорогих, мне также вполне понятна с вашей точки зрения. Но людей этих вы также называете и самыми близкими вам. Подумайте, были бы ли они действительно близкими вам, вашему духу, если б не настолько готовы были страдать ради распространения ваших писаний, чтобы при руководстве в своих поступках, связанных с этими писаниями, не принимать в соображение вашего плотского страха за этих людей? И потому, никогда не отказывавшись от исполнения ни одной вашей просьбы, я теперь решительно и определенно отказываюсь от исполнения вашей просьбы ждать вашей смерти, которой и не желаю, и могу не дождаться...

Пожалуйста, когда будете писать мне, то сообщите мне, какие номера моих писем вы получили, для того, чтобы я знал, доходят ли до вас все мои письма». В письме от 20 октября Чертков писал: «Получив третьего дня ваше закрытое письмо, я вчера отправил вам по почте (ценною посылкою на 11 рублей) два ваших дневника: от 1 августа 89 по 3 января 90 и от 3 Января 90 по 6 июня 91. Я вложил их в особую папку в надежде, что вы вложите в ту же папку остальные дописанные вами дневники, и что таким образом они будут лежать вместе с меньшим риском разрозниться. Остались у меня: дневник ваш от 9 марта 79 по 30 апр. 79. Это всего несколько страничек, на которых записаны только встречи ваши с характерными типами из народа, и ничего решительно не говорится о личной или семейной жизни вашей. Таким образом записи эти ваши относятся больше к вашим литературным бумагам, которые хранятся у меня; а потому я и решил сохранить при них и этот дневник впредь до получения от вас другого распоряжения. Еще я оставил у себя копию с вашего дневника от 18 марта 1884 г. по 25 сентября 1884 г. Это тот дневник, который вы первоначально совсем мне отдали, и о котором я вам нынче летом говорил, что у меня сохранилась только копия с него. Согласно вашему желанию, я его перечитываю, вычеркивая или вырезая нежелательные места. Уже больше половины я таким образом просмотрел; и оставил я его у себя для того, чтобы докончить эту работу, опять таки, если только вы его не вытребуете к себе немедленно. Дневники эти для большей безопасности я сохранял не у себя, а у моей матери. Пожалуйста сообщите мне тотчас же о получении их вами; а то я буду беспокоиться. — Позволю себе еще раз повторить вам свое глубокое убеждение в том, что, в виду громадного значения, какое имеют эти дневники, если не для вас, то для всех, кто вас любят и ценят и будут ценить вашу внутреннюю душевную жизнь, вам следовало бы не держать их при себе, а отдать их на сохранение вашим дочерям, так как в противном случае, в случае вашей внезапной смерти, с ними могли бы поступить совсем не в том духе, в каком следует. — Те два дневника, которые отослал вам вчера, я было оставил у себя с целью просмотреть их и исключить из них нежелательное. Но я не успел еще этого сделать, и надеюсь, что вы в свое время позволите мне взять их у вас по одному для этой цели на недолгое время. — Других дневников, кроме вышеназванных, у меня нет.

Последнее время я продолжал много думать и со всех сторон взвешивать то, как я должен в будущем поступать с собою. Пока выяснилось для меня одно, а именно, что оставаться жить здесь мне не следует: при том новом образе общения с людьми, которому я теперь отдался, т. е. при свободном высказывании всем и каждому того, чтò я думаю, когда бываю к тому вызываем, мое пребывание здесь двояко неудобно: 1) вследствие искусственного положения «паныча», которым я здесь пользуюсь, да еще вдобавок и «благодетеля», каждое мое слово получает искусственное значение, раздувается, передается от одного к другому, возмущает и вызывает доносы со стороны окружающего духовенства и полиции, и вместе с тем нежелательно отражается и на самом населении, обращающем гораздо больше внимания на то, кто это говорит, чем на то, что говорится. Таким образом материальная довольно крупная помощь, оказываемая здесь от моего лица, с одной стороны некоторых подкупает в пользу моих речей, а других ожесточает против них, вызывая основательные попреки в том, что я одной рукой пользуюсь собственностью, следовательно, государством для того, чтобы располагать людей в свою пользу, а другой распространяю отрицательное отношение к этому самому государству, которым пользуюсь. И то, и другое, т. е. искусственное расположение ко мне и искусственное же ожесточение против меня, избежать которых я здесь не в состоянии, придают моим словам совсем нежелательный характер и, как я имею случай убеждаться, делают их влияние вовсе не желательным, а прямо нехорошим. Вместе с тем и делу материальной помощи, которым здесь занимается Н. Д. Ростовцев, требующему большой осторожности и много такта, свободный характер моих разговоров с крестьянами вредит тем, что привлекает внимание властей, которые из за этого должны рано или поздно положить конец всему тому, что здесь делается. Вообще при теперешнем моем образе держать себя, чем ближе я к простому частному человеку, отвечающему лишь за себя самого, т. е. чем дальше я отсюда, — тем лучше. И потому я решился уехать отсюда. Мы думаем поехать зимой к моей матери в Петербург, так как, если не здесь, то там нам всего естественнее жить. Что будет с нами дальше, я не предрешаю; но думаю, что, если к весне обстоятельства не изменятся, то весьма вероятно, что мы поедем в Англию для того, чтобы привести в исполнение то, над чем теперь работаем с Иваном Михайловичем. Но до того еще долго, и многое может измениться. Радуемся перспективе повидаться, быть может, с вами в Москве, где хотели бы пожить немного проездом в Петербург».


1 Абзац редактора.

2 Альберт Альбертович Шкарван (A. Škarwan, 1869—1926) — словак, врач, в годы студенчества познакомившийся с сочинениями Толстого и разделявший его жизнепонимание, был призван для отбывания военной службы в качестве врача и за несколько недель до окончания срока, в феврале 1895 г., отказался от военной службы по религиозным убеждениям. Был присужден к четырехмесячному усиленному тюремному заключению и лишению врачебного диплома. Состоял в переписке с Толстым до 1910 г. Во время войны 1914—1918 г. вторично отказался от военной службы и вновь был присужден к заключению. Его записки: А. Шкарван, «Мой отказ от военной службы. Записки военного врача», изд. V. Tchertkoff, Christchurch, England, 1898. О нем и его письме к Толстому см. комментарий к письму Толстого к нему от 14 ноября 1895 г., т. 68.

3 М. Л. Толстая 25 октября переслала Черткову письмо Шкарвана к Толстому от 11 октября, вместе с копиями писем Толстого к разным лицам.

4Абзац редактора.

5 Толстой писал Татьяне Львовне 25 октября: „«Воскресение» опротивело“. В Дневнике от 28 октября: „Все назрело, и хочется сказать. Так что некогда выделывать те художественные глупости, которые начал было делать в «Воскресенье»“.

6 Новая тетрадь Дневника была начата Толстым 28 октября.

7 Абзац редактора.

8 «Times», широко распространенная консервативная английская газета, издающаяся в Лондоне с 1788 г. Корреспонденция П. И. Бирюкова о духоборах напечатана в «Times» 23 октября 1895 г.

9 Абзац редактора.

10 Jean Finaut, «Parmi les saints et les possedés» — «Revue des Revues» 1895, vol XIV, pp. 483—491 и vol. XV, pp. 123—133, 222—203 (Жан Фино, «Среди святых и одержимых»).

11 Андрей Львович Толстой уехал в Москву между 12 и 16 октября для подготовки к экзаменам, которые должен был держать для поступления на военную службу вольноопределяющимся. М. Л. Толстая писала Черткову 19 октября: «Папа в последнее время вял, совсем не пишет, но это происходит преимущественно от того, что он очень мучается дурным поведением Андрюши, не спит ночей, всё думает о нем и подрастающем Мише и прямо видимо страдает» (AЧ). Письмо Л. Н. Толстого к А. Л. Толстому от 16 (?) октября 1895 г. см. «Лев Николаевич Толстой. Юбилейный сборник», под ред. H. Н. Гусева, Гиз, М. 1928.

12 Т. Л. Толстая вместе с С. А. Толстой и М. Л. Толстым поехала в Петербург на первое представление оперы С. И. Танеева «Орестейя» и на представление «Власти тьмы», допущенной в 1895 г. к постановке и шедшей в Александринском театре и в других театрах Петербурга, и пробыла там с 17 по 27 октября.

13 Баронесса Варвара Ивановна Икскуль фон Гильдебрандт (р. 1852 г.) — вдова барона Карла Петровича Икскуль фон Гильдебрандт, бывшего русским послом в Италии. Работала в области высшего женского образования, состояла председательницей Кауфманской общины сестер милосердия. О ней см. письма 1896 г., т. 69.

#### * 406.

1895 г. Декабря 1. Москва. 1 Декабря.


Давно надо и хочется писать вамъ, дорогой другъ, но все нѣтъ расположения настоящего и надѣюсь скоро свидѣться.

Нынче цѣлое утро просидѣлъ за пасьянсомъ, думая, соображая, спрашивая: такъ ли, и очень усталъ. Я всѣми силами пытаюсь изложить свою вѣру то, чтó было катихизисъ — совсѣмъ сначала, и то вспыхнетъ и кажется ясно, то опять потухнетъ и останавливаюсь.[1] Думаю, что, хотя почти ничего, даже совсѣмъ ничего, п[отому] ч[то] то, чтó написалъ, не годится, — думаю, что все таки не грѣшу, напрягая свои силы на это, хотя бы и безъ успѣха. Чтó-то движется.

Письма ваши получилъ 11 и 12. О письмахъ вашихъ къ Шереметеву];[2] мнѣ понравилось больше письмо Ив[ана] Михайловича].[3] Писать такимъ людямъ и внушать имъ очень хорошо, очень доброе дѣло. Kenworthy уже писалъ мнѣ о вашемъ планѣ выписать его.[4] Мнѣ это не очень нравится. Всегда боишься, что ничего не выйдетъ изъ столькихъ усилій, кот[орыя] нужны для личнаго свиданья. Статья Rev[ue] d[es] R[evues] въ Ясной Полянѣ и въ библіотекѣ, и тамъ ее некому найти. Да я думаю, она и мало нужна. Можно живо представить себѣ, какъ Фр[анцузы] судятъ о сектантахъ. Это есть и у Leroi Beaulieu[5] и у Vogué.[6] Смыслъ ихъ статей тотъ, что думать и опредѣлять смыслъ и цѣль человѣческой жизни не надо, а отступать въ поступкахъ отъ опредѣленнаго государств[еннымъ] закономъ есть фанатизмъ, односторонность, недостатокъ образованія.

Вчера у меня былъ студентъ съ бородой, 4-го курса, знакомый семьи Сулерж[ицкого],[7] кот[орый], очевидно, хотѣлъ устыдить меня, какъ устыжаютъ старыхъ людей, спаивающихъ, объигрывающихъ или развращающихъ молодыхъ. Понять же того, чтó такое религіозное чувство и какъ оно непоколебимо, онъ рѣшительно былъ не въ силахъ.

Меня очень одолѣваетъ суета городской жизни, но бываютъ и радостныя общенія. Только бы чувствовать, что не совсѣмъ тратишь данные для употребления года, мѣсяцы или часы жизни. Хотѣлъ написать вамъ, что думалъ нынче утромъ, но боюсь испортить, попавъ на дурное изложеніе. Коли Богъ велитъ, на словахъ разскажу.

Въ семьѣ у меня не дурно. Андрюша жалокъ, но не дуренъ. Прощайте пока. Какъ я радъ увидать васъ обоихъ. Ив[ану] Мих[айловичу], дорогому, скажите, чтобы онъ меня простилъ, что не пишу ему. Всегда съ любовью и уваженіемъ думаю о немъ. Я получилъ письмо отъ эсперантиста Булгаковск[аго], проситъ новый разсказъ напечатать на эсперанто.[8] Буду отвѣчать.

Л. Т.


Письмо Абр[амова] возвращаю.[9] За выписку изъ письма Файн[ермана] благодарю. Он правъ. И мнѣ это было на пользу.[10]


Публикуется впервые. На подлиннике к собственноручной дате Толстого «1 декабря» приписано рукой Черткова черными чернилами: «№ 402 и год — «95».

Толстой отвечает на письма Черткова от 23 октября, 18 и 21 ноября 1895 г. В первом из этих писем Чертков писал: «Думая о предстоящем отъезде в Петербург, на который я решился, чувствую, что хорошо делаю, что уезжаю отсюда, вследствие тех причин, о которых писал вам в последнем письме. Но прикидывая предполагавшийся отъезд за границу весною чувствую, что навряд ли хватит у меня сил уехать от вас по моей собственной воле. Именно вы один, желание, потребность быть близко к вам меня удерживает; и нужна была бы действительно самая несомненная уверенность в воле божьей, требующей этого, — для того, чтобы я решился уехать. Всех оставлять жалко: столько друзей, связей; жизнь там, «на чужбине», представляется грустною и мрачною. Но всё бы это ничего, если есть разумная причина ехать. Но вот вы, удаление от вас, это такое препятствие, преодолеть которое не смогут никакие «разумные причины», а разве только одна несомненно сознанная необходимость. Мне хотелось вам это сказать, чтобы вы знали, чтó вы для меня». В письме от 18 ноября Чертков писал: ... Kenworthy мне написал о том, что чуть ли не с января они хотят начать новый ежемесячный журнал в виду вашего обещанного сотрудничества, и спрашивал, можно ли рассчитывать на статью от вас для каждого месячного выпуска. Я ответил, что нет. Но вместе с тем убедился в том, что это издательское дело, которое они затеивают, настолько важно, что требует личного свидания с ним, Kenworthy, кого-нибудь из нас. И я решился предложить ему приехать к нам в Москву для того, чтобы он мог лично познакомиться с вами, и мы могли бы вместе обсудить желательную программу предстоящего журнала. Я предложил половину расходов по этому его путешествию взять на себя, а половину современем покрыть из выручки журнала. И я думаю, что я хорошо сделал, потому что слишком жаль было бы, если б такое издание, которое будет считаться за границей вашим «органом», завязалось без предварительных возможно более обстоятельных указаний и советов с вашей стороны. Я ему советовал приехать в начале декабря (ст. ст.), когда и я надеюсь быть в Москве.

Вы мне ничего не написали относительно наших с Иваном Михайловичем писем к Шереметеву о духоборцах? Хотелось бы знать, какое впечатление они на вас произвели, тем более, что навряд ли когда узнаем, какое они произвели на самого Шереметева.

Мне очень хочется написать уже не письмо, а маленькую статью, выражающую ту мысль, что не только несправедливо и жестоко, но и совершенно безрассудно даже с правительственной точки зрения делать мучеников из отказывающихся от военной службы. Нечто в роде обобщения той записки, которая была мною подана Александру III о Дрожжине. Мне жутко за тех духоборцев, которые посажены в дисциплинарные батальоны, да и вообще за всех, отказавшихся в этом году и долженствующих в ближайшем будущем отказаться от воинской повинности. И я не буду спокоен, пока не разрешусь от этой статьи, которая совсем сложилась в моем сознании и может, я думаю, внести свою хоть лепту помощи нашим мучимым братьям». В письме от 21 ноября Чертков писал, что прилагает письмо, полученное им от Я. В. Абрамова, которого он приглашал участвовать в сборнике в защиту преследуемых сектантов, и просил переслать ему книжку «Revue des Revues» со статьей о русских сектантах, имеющуюся у Толстого.


1 Записи о работе над статьей, которую Толстой в то время называл «Катехизис», имеются в его Дневнике от 5 ноября и 7 декабря 1895 г. (см. т. 53). В письме к Е. И. Попову от 30 ноября Толстой писал: «Я теперь уже две недели опять всеми силами души занят тем, чтобы выразить, как можно проще и бесспорнее наше миро-самопонимание» (см. т. 68).

2 Сергей Александрович Шереметев (1836—1896), генерал-адъютант, с 1890 г. состоял главноначальствующим гражданской частью на Кавказе и командующим войсками Кавказского военного округа.

3 Иван Михайлович Трегубов обратился к ген. Шереметеву с письмом от 1 октября, в связи с слухами (впоследствии не подтвердившимися) о том, будто в Карсе приговорены к смертной казни два духоборца — Василий Веригин и Василий Верещагин. В этом письме Трегубов писал: «Полагая, что только с вашего согласия будут убиты эти люди, в невинности которых я вполне убежден, я спешу обратиться к вам с этим письмом... Убивая этих людей, правительство нарушает не только исповедуемый им христианский закон любви, но и обыкновенный человеческий закон справедливости, так как эти люди не только не сделали никому зла, но напротив прошли высшую ступень любви. Полагая в основу своей жизни закон Христа о любви, они вместе со своими единомышленниками решили отказаться от всего того, что противно этой любви, т. е. гнева, вражды, убийства и военной службы. И вдруг за этот самый подъем в них христианского духа, граничащий со святостью, их сочли преступниками, безбожниками, посадили в тюрьму и приговорили к смертной казни. Что может быть несправедливее этого?» (AЧ).

Чертков в своем письме к Шереметеву просил его обратить внимание на письмо Трегубова и с своей стороны убеждал в недопустимости преследований духоборцев.

4 Джон Кенворти (John Kenworthy) — английский писатель и издатель, одно время разделявший взгляды Толстого. О нем см. письма 1894 г., т. 67. Чертков пригласил Кенворти приехать в Россию для переговоров об издании в Англии произведений Толстого, причем стоимость проезда частично взял на себя. Кенворти приехал в Москву и пробыл там с 21 декабря 1895 г. по 7 января 1896 г., причем договорился с Толстым о предоставлении издательству «Brotherhood Publishing С°», которое было основано Кенворти, права первого издания переводов на английский язык произведений Толстого. Толстой имеет в виду письмо Кенворти к нему от 4 декабря нов. ст., в котором Кенворти писал ему о своем проекте приехать в Россию. В том же письме Кенворти, между прочим, сообщал, что получил от П. А. Кропоткина французский перевод предисловия Толстого к книге Е. И. Попова «Жизнь и смерть Дрожжина», который ему очень понравился и переведен им на английский язык.

5 Толстой имеет в виду книгу французского экономиста А. Леруа-Больё «L’еmpire des Tsars et les Russes» par Anatole Leroy-Beaulieu, membre de l’institut, tome III, La religion, Librairie Hachette, Paris 1889.

6 Какие именно отзывы М. де Вогюе (о нем см. прим. к письму № 248 о русском сектантстве имеет в виду Толстой, выяснить не удалось.

7 Личность упоминаемого Толстым студента редакции неизвестна. О Л А. Сулержицком см. прим. 1 к письму № 409.

8 Толстой имеет в виду письмо эсперантиста Д. Булгаковского, который писал, что, с целью распространения языка «эсперанто», он решил переводить на этот язык произведения Толстого и уже перевел «Хозяин и работник». «Между тем у нас в Петербурге», — писал Д. Булгаковский, — «разнесся слух, что Ваше сіятельство в ближайшем будущем готовит к печати новое произведение. Полагаю, что перевод последнего сочинения на «Эсперанто» произведет более сильное впечатление, если он появится в печати ранее перевода на другие языки, и еще лучше, если бы ранее появления этого произведения на русском языке отдельными брошюрами. Этим я надеюсь возбудить серьезный интерес к языку «эсперанто» как в русском, так и в «иностранном обществе».

9 Яков Васильевич Абрамов (р. 1859 г.?) — сотрудник ряда газет и журналов, интересовавшийся сектантством и писавший о нем. В декабре 1895 г. Я. В. Абрамов, живший в то время в Ставрополе на северном Кавказе, писал Черткову, что будет в Москве с 24 декабря по 3 января и что работает над статьями о русском сектантстве, которые, повидимому, Чертков обещался издать в книгоиздательстве «Посредник».

10 Благодарность относится к Трегубову, который 21 ноября послал выписку из полученного им письма Файнермана по поводу предисловия Толстого к книге Е. И. Попова «Жизнь и смерть Е. Н. Дрожжина»: «Немного мешают излишние резкости Льва Николаевича, которые раздражают, но не наставляют. Конечно, мы с вами знаем, что это крик наболевшей души, к тому же ищущей страданий, а они принимают это за призыв к перевороту». О том же Толстой писал Файнерману в письме от конца ноября 1895 г. (см. т. 68).

#### * 407.

1895 г. Декабря 24... 31. Москва.


Я совсѣмъ нездоровъ — насморкъ, жаръ маленькій. Приходите съ Кенв[орти] обѣдать.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись чернилами рукой Черткова: «№ 403 Дек.» По содержанию письма видно, что оно написано во время пребывания Чертковых в Москве проездом в Петербург. Чертковы пробыли в Москве, повидимому, с 23 декабря по 7 января. Написано на обороте письма Черткова, который писал:, « Kenworthy у меня, занимается со мною. Может быть, вы зайдете познакомиться с ним? Тогда мы могли бы с ним пойти обедать к вам».

### 1896

#### * 408.

1896 г. Января 18...22. Москва.


Очень виноватъ я передъ вами, милые друзья В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ] и Анна К[онстантиновна], за то,что не написалъ еще вамъ. А каждый день, приходя наверхъ, съ сожалѣніемъ думаю о томъ, что не увижу ужъ васъ въ моей комнатѣ.[1] Письма ваши оба получилъ и рукопись англ[ийского] перевода.[2] Я перечелъ его и остался въ нерѣшительности. Дайте мнѣ еще срока, я подумаю, да, если можно, пришлите мнѣ русскій оригиналъ. Мнѣ кажется, что статья короткая, малосодержательная, мѣстами неясная и полная повтореній. — Страхова[3] мнѣ очень жаль. Я ему писалъ недавно съ Борей Русановымъ.[4] Про Шереметева скажу, что хорошо и то другое.[5] Письма, какъ Ив[ана] М[ихайловича], показываютъ Шереметевымъ то впечатлѣніе, кот[орое] производить ихъ дѣла. А что они смѣются, это ничего. Хорошо тоже и кротко увѣщевать ихъ.

Таня писала вамъ и скорѣе была тронута вашимъ письмомъ, и я радуюсь, видя, что они хорошо понимаютъ васъ и очень любятъ.[6]

Письмо Crosby[7] я до сихъ поръ не отдалъ Моду[8] (завтра отдамъ) не отъ того, что передѣлывалъ его, а отъ того, что некогда было. Дочери обѣ нездоровы — не серьезно, но не выходятъ. Я понемножку работаю и то доволенъ, то, чаще, не доволенъ своей работой. Какая работа, пока не скажу.[9] Какъ ваша работа?

Дѣятельна ли Галя? Выздоровѣлъ ли Димочка? Надѣюсь, что Лиз[авета] Ив[ановна] поправилась.[10] Передайте ей, пожалуйста, мое уваженіе и сердечный привѣтъ.

Наша жизнь идетъ по прежнему: также много гостей и когда я въ дурномъ горделивомъ состояніи духа, я тягочусь этимъ, когда же опомнюсь, то не обижаюсь. Какъ хорошо, покойно, когда удается не соображать о томъ, чтò предстоитъ или хочется сдѣлать, и не приписывать никакого значенія тому, чтò я могу или хочу сдѣлать, а только думать о томъ, какъ бы не ошибиться и не сдѣлать того, чего нехочетъ Пославшій меня, и не помѣшать не своему, а Его дѣлу. Пожалуйста, не возражайте на это. Я такъ убѣжденъ въ томъ, что для того, чтобы сдѣлать хорошо какое бы то ни было человѣческое дѣло, надо всѣ силы свои напрячь на то, чтобы не мѣшать дѣлу Божью, а то само выйдетъ. На велосипедѣ чтобы ѣхать (без руля), надо, главное, не смотрѣть на колесо, а впередъ, и тогда колесо пойдетъ прямо. Сравненіе не совсѣмъ подходитъ, но вы понимаете меня. Ну, прощайте пока. Будемъ почаще писать другъ другу.

Л. Толстой.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в Б, III, стр. 263. На подлиннике надпись чернилами рукой Черткова: «№ 404 Янв. 96». Письмо написано не ранее 18 января, так как Толстой отвечает на письмо Черткова от 17 января, полученное в Москве 18 января, и не позднее

22 января, так как Чертков отвечал на это письмо 24 января.

В письме от 17 января Чертков писал: «Вчера я был у Н. Н. Страхова, поняв вас так, что он писал вам о подходящей книге для истории образования «Нового Завета». Он мне сказал, что ничего про это не писал вам. Пожалуйста сообщите мне, кто же вам об этом писал, так как мне очень хочется довести это дело до конца?

Николай Николаевич расспрашивал про вас и выразил удивление, что он не получил от вас ответа на письмо и книгу, которые вам послал. Последнюю неделю он страдал от новой болезни — сердцебиения с удушием, которые мешали ему спать по ночам и очень мучительны.

Кроме того, у него новая опухоль на нижней челюсти, которую доктора собираются вырезать. Но сам Николай Николаевич не придает этому большого значения. Может быть, подумал я, доктора не всё ему говорят. Несмотря на всё это, он имеет бодрый и живой вид.

Вот пока всё.

Да, про Шереметева я узнал, что мое письмо к нему произвело на него очень хорошее впечатление своим, как он выразился, истинно христианским тоном; письмо же Ивана Михайловича только вызвало с его стороны глумление по поводу того, что «какой-то господин просит, чтобы его убили вместе с духоборцами, которых никто не думает казнить», и т. п. Упоминаю об этом не потому, чтобы придавал цену оценке Шереметевым моего письма; но как подтверждение того, что письма в том тоне, в каком написал Иван Михайлович, и в котором нас всех так часто подмывает писать, — не достигают своей цели и только производят самое нежелательное впечатление.

Пишите же. а то я совсем соскучился по вас после Москвы. Не получая ответа от Татьяны Львовны, начинаю опасаться, не было ли мое письмо ей неприятно. Это мне было бы очень жаль, так как и к ней, и к ее сестре я чувствую одну только любовь».


1 Чертковы уехали из Москвы в Петербург 7 января.

2 Английский перевод статьи «Об искусстве», которую Толстой считал незаконченной, продолжая работать над этой темой. Об этой статье см. прим. к письму № 276.

3 H. Н. Страхов, о болезни которого писал Чертков, скончался 24 января от рака языка. Письмо Толстого к H. Н. Страхову, написанное в середине января (хранится в АТБ), было послано ему с Б. Г. Русановым, но не было ему передано, так как он находился в тяжелом состоянии и не мог принять Русанова.

4 Борис Гаврилович Русанов, сын Г. А. Русанова, находившегося в дружеском общении с Толстым, в то время студент Института путей сообщения в Петербурге.

5 Толстой имеет в виду благоприятное впечатление, которое произвело на ген. С. А. Шереметева письмо В. Г. Черткова и иронический отзыв Шереметева о письме И..М. Трегубова. Сведения об этих письмах см. в прим. к письму Толстого № 406.

6 T. Л. Толстая получила письмо от Черткова, который писал ей о том, что, как ему кажется, жизнь ее и М. Л. Толстой недостаточно содержательна и они меньше помогают своему отцу, чем хотелось, отчего он чувствует себя более одиноким. В письме от 14 января Т. Л. Толстая писала Черткову, что согласна с ним и знает, как много бы приобрела, если бы решительно изменила свою жизнь, но что у нее «вместе с тем нет того энергического желания сейчас, сию минуту, взять себя в руки и строго начать жить; ничего не дожидаясь» (AЧ). М. Л. Толстая в письме от 19 января тоже писала Черткову, что считает его. упреки справедливыми и что письмо его было ей полезно.

7 Crosby (Эрнест Кросби, о нем см. прим. к письму № 390) написал Толстому письмо, в котором писал об отношении американцев к взглядам Толстого и приводил возражения, которые ему приходилось встречать со стороны лиц, утверждающих, что учение Толстого не осуществимо на практике. Толстой ответил Кросби обширным письмом о непротивлении злу насилием, которое написал 23 декабря 1895 г., но продолжал работать над этим письмом и в январе — феврале 1896 г. На русском языке впервые напечатано под заглавием: «Письмо Л. Н. Толстого к американцу о непротивлении», изд. М. Elpidine, Genève 1896. Датировано 12 января 1896 г. Записи о дополнениях к этому письму и работе над ним есть в Дневниках Толстого от 26 января и 13 февраля (см. т. 52). Письмо к Кросби см. в т. 69.

8 Эйльмер (Алексей Федорович) Моод (Aylmer Maude, p. 1858), англичанин. Жил с 16 лет в России, хорошо изучил русский язык. Составив себе небольшое состояние работой в английских коммерческих, предприятиях в России, уехал в конце девяностых годов в Англию. Переводчик Толстого и автор его биографии: «The Life of Tolstoy» by Aylmer Maude, v. I, London 1908; v. II, London 1910.

9 Толстой работал над драмой, впоследствии названной «И свет во тьме светит». В Дневнике от 23 января Толстой отметил, что пишет драму «уже недели две» и что «написал скверно три акта».Сделав набросок драмы, Толстой в продолжение 1896 г. неоднократно принимался над ней работать, оставил эту работу, вернулся к ней в 1904 г., но она осталась всё же не вполне законченной. Напечатана впервые в «Посмертных художественных произведениях Л. Н. Толстого», т. II. изд. A. Л Толстой, М. 1911. См. т. 35.

10 Елизавета Ивановна Черткова, больная в это время инфлуэнцой.


На это письмо Чертков отвечал письмом от 24 января, в котором писал: «Посылаю вам, дорогой Лев Николаевич, согласно вашему желанию, русский оригинал статьи об искусстве. Я уже высказал вам всё, чтò считал себя обязанным, о нужности этих мыслей для людей, и теперь не стану настаивать, — но единственно для того, чтобы не приставать к вам... Вы спрашиваете, как моя работа?... Мне предстоит освободиться от накопившихся неотвеченных писем, а затем взяться за окончание статьи об отношении правительства к отказывающимся от воинской повинности и за приготовление книги о деле Хилковых. Попутно надо редактировать английские переводы ваших писаний для Kenworthy и руководить составлением книги о гонимых вообще. Как видите, дела на руках много; но я уверен, что всё, чтò нужно, само собою спокойно сделается, если только я не буду, как вы выражаетесь в дневнике (от которого, когда выписываю из него, я с трудом отрываюсь), выпускать из рук «спасительного круга воли божьей».

#### * 409.

1896 г. Января 23. Москва.


Получилъ ваше письмецо, милая Галя, и хочется успокоить васъ. Сулер[жицкий]1 выпущенъ и первую недѣлю просилъ, чтобы не ходили къ нему и не говорили съ нимъ, а потомъ обѣщалъ самъ придти. И пришелъ въ воскресенье. Я уходилъ и недолго поговорилъ съ нимъ, но онъ безъ меня посидѣлъ съ дѣвочками въ солдат[скомъ] мундирѣ. То чувство, кот[орое] вы выражаете въ письмѣ, я испытывалъ къ нему, но теперь — я противенъ себѣ и борюсь — я ужъ не испытываю къ нему того же и долженъ принуждать себя. Онъ измученъ, по лицу видно, и робокъ. Ив[анъ] Ив[ановичъ]2 говорилъ, что онъ хорошо по душѣ поговорилъ съ нимъ, не затрогивая больного мѣста. Я тоже также сказалъ ему, что не надо огорчаться, что, видно, такъ должно быть, но желалъ бы больше въ себѣ доброты. Ваше письмо еще яснѣе показало мнѣ этотъ недостатокъ. Постараюсь — хочется повидать его.

У насъ нынче смерть. Умеръ Нагорновъ, мужъ моей племянницы.[3] Она его страстно любила. И они жили примѣрно хорошо. Его почему-то, по внѣшности его, всѣ мало любили, но никто не знаетъ про него ничего, кромѣ хорошаго. Маша только что пришла оттуда. Онъ при ней умеръ. А я не былъ, я не выхожу второй день, у меня насморкъ и простуженъ.

Вл[адиміръ] Гр[игорьевичъ] пишетъ, что онъ предложилъ Недѣлѣ[4] письмо Кросби. Я не думаю, чтобы цензура пропустила (они безцензурны, но все таки спрашиваютъ), а если бы пропустила, то скорѣе отдать мнѣ хотѣлось бы «Сѣверн[ому] Вѣстн[ику]». Они очень просятъ, и имъ очень нужно, и по направленію они ближе, хотя замѣтка ихъ въ 1 № очень плоха.[5] Впрочемъ, если это не будетъ неловко для В[ладиміра] Г[ригорьевича]. А то ужъ я придумаю что нибудь другое для «С[еверного] В[ѣстника]». — Хотѣлось бы статью объ искусствѣ, да очень она сомнительна. Надо бы надъ ней поработать, а всякая работа надъ ней только затягиваетъ и усложняетъ.

Ну, прощайте пока. Какъ вамъ живется?

У меня на душѣ отъ этой смерти торжественно и добро. Коли бы эта близость смерти сознавалась нами всегда. Какъ бы легче было жить, и терять, и умирать.

Л. Т.

23 Января 1896 г.


Публикуется впервые. На подлиннике черными чернилами рукой Черткова: «№ 405».

Ответ на письмо А. К. Чертковой из Петербурга, неразысканное в архивах.


1 Леопольд Антонович Сулержицкий (1872—1916). Обучаясь в Школе живописи и ваяния вместе с Т. Л. Толстой и бывая в доме Толстых, начал разделять многие взгляды Толстого. Будучи исключен из школы, был призван на военную службу, но отказался от нее, и тем не менее был отправлен в воинскую часть, находившуюся в Средней Азии. Вскоре взял свой отказ от военной службы обратно, не будучи в состоянии переносить горе семьи. В конце девяностых годов сопровождал духоборов в Америку, о чем написал книгу: «В Америку с духоборами», изд. «Посредник», М. 1905 г. Впоследствии работал в Московском Художественном театре в качестве режиссера. О нем см. письмо Толстого к нему от 15—18 февраля 1896 г., т. 69.

2 Иван Иванович Горбунов.

3 Николай Михайлович Нагорнов (1845—1896) — муж племянницы Толстого Варвары Валериановны (1850—1921), дочери Марии Николаевны Толстой, умер 23 января 1896 г. Записи о смерти Нагорнова в Дневнике Толстого от 23, 25 и 26 января, т. 53. О Н. М. Нагорнове см. письмо Толстого к нему от 3 февраля 1880 г., т. 63, стр. 10.

4 «Неделя» — еженедельная газета, издававшаяся с 1866 по 1901 г.. прогрессивная по своему направлению. Редактор-издатель «Недели» П. А. Гайдебуров и один из ближайших ее сотрудников М. О. Меньшиков, в то время придерживавшийся либеральных взглядов, находились; в переписке с Толстым.

«Неделя» была свободна от предварительной цензуры, но, как и другие периодические издания, освобожденные от предварительной цензуры, подвергалась ответственности в случае напечатания статей, «вредных» с точки зрения администрации, и потому ее редакторы иногда в сомнительных случаях предварительно спрашивали мнение у цензоров. Письмо Толстого к Кросби было предложено Чертковым первоначально «Неделе». затем, когда редакция не решилась его напечатать, опасаясь цензурных преследований, передано ред. журнала «Северный вестник», где также не могло появиться вследствие цензурных препятствий.

5 Ближайший сотрудник журнала «Северный вестник» A. Л. Волынский (Флексер) обратился к Толстому с письмом от 11 января 1896 г., в котором, сообщая о затруднениях, переживаемых журналом, просил у Толстого «литературной помощи», «в чем бы она ни выразилась»: статьей, рассказом, письмом или заметкой. Толстой не нашел среди своих рукописей ничего, что мог бы в это время поместить в «Северном вестнике» (см. письмо к А. Л. Волынскому в январе 1896 г., т. 69).

К какой именно статье, помещенной в № 1 журнала «Северный вестник», относятся слова Толстого: «заметка их очень плоха», «трудно установить вполне точно. Возможно, что Толстой имеет в виду статью А. Л. Волынского, озаглавленную «Литературные заметки», с подзаголовком: «Власть тьмы» на столичных и провинциальных сценах. — Стрепетова в роли Матрены. — Отношение печати к драме гр. Толстого. — Л. Толстой о декадентстве. — Декадентство и символизм. — «Тайны души» М. Метерлинка» (стр. 253—290). Не менее вероятно, однако, что Толстой пишет о краткой передовой статье «Идеализм и буржуазность», которая излагает платформу журнала.

#### * 410.

1896 г. Февраля 5. Москва.


5 Фев. 1896.

Получилъ ваше письмо и письмо Kenw[orthy]. Отвѣчу вечеромъ.[1] Теперь же посылаю вамъ письмо къ Kenworthy объ изданіяхъ[2] и отвѣтъ на вашъ вопросъ о слѣпомъ. Я думаю, что надо по англійски перевести blind (слѣпой), иначе нельзя. О томъ, чтобы выпустить бесѣду съ Самар[янкой] не во 2-й,а въ 11 гл[авѣ], я просилъ написать Таню.[3] Я здоровъ, понемногу работаю, о васъ думаю. Лиз[аветѣ] Ив[ановнѣ] мой поклонъ и желаніе поправиться. Я уже началъ безпокоиться о васъ всѣхъ, давно не получалъ писемъ.


Публикуется впервые.

Ответ на письмо Черткова от 1 февраля 1896 г., в котором Чертков писал о споре, происшедшем между английским журналистом Дж. Мансоном (J. Manson) и Кенворти, относительно права первого опубликования на английском языке статьи Толстого «Патриотизм или мир» (см. т. 31). написанной Толстым в декабре 1895 г. в форме письма к Дж. Мансону, который обратился к Толстому с запросом, побудившим его изложить свои взгляды. Кенворти, с согласия Толстого и Черткова, предполагал поместить эту статью письмо в газете «Daily Chronicle», на что Дж. Мансон первоначально дал свое согласие, а затем взял его обратно, заявив, что право первого опубликования этого письма принадлежит ему, как адресату, и обвиняя Кенворти в корыстном использовании писаний Толстого. Чертков сообщает, что он послал Кенворти телеграмму с советом уступить Мансону, и, препровождая письма Кенворти в связи с этим инцидентом, пишет Толстому: «Мне кажется, что для того, чтобы и в этом случае реабилитировать Kenworthy в глазах тех. кто его заподозрил в корыстолюбии, и в особенности на будущее время предохранить его от подобных недоразумений и подозрений, которые были бы особенно несправедливы и тягостны для него при всех предстоящих ему сложных хлопотах его при дальнейшем издании в Англии переводов ваших писаний, — вам следовало бы вашей рукой переписать и подписать приготовленное мною прилагаемое маленькое заявление, выражающее не более, как действительную правду, и которое послужило бы ему в будущем как бы некоторой рекомендацией при вступлении в сношения со всякими издателями и т. п. в связи с вашими писаниями, и устранило бы возможность нового заподозрения его в том, что он корыстный аферист, что очень невыгодно отразилось бы на всем его деле. (Если согласны на это, то пришлите мне для отсылки «Kenworthy это заявление, так как я хотел бы прибавить ему от себя некоторые указания.)»....

Далее Чертков писал о сомнении, которое у него явилось при переводе на английский язык «Краткого изложения Евангелия»: «При переводе «Краткого изложения Евангелия» у меня встретилось еще затруднение: в гл. VII (Иоан. 9,1; Иоан. 6,7): «И Иисус открыл темному учение о том, что он сын бога духа; и, познав это учение, темный познал свет». Из этих слов получается впечатление, что человек этот просветился духовно. Да и употребляемое во всем этом рассказе слово «просветился» имеет такое значение, в отличие от «прозрел». А между тем местами в этом рассказе представляется, что человек этот был слепой и прозрел. Напр, в начале: от рождения темный, никто не бывает от рождения просвещенный, поэтому кажется, что здесь говорится о слепоте; да и вы в моем списке сделали отметку, что «темный в народном языке значит слепой». Пожалуйста, перечтите всё это место и сообщите мне, как его следует понимать? Желательно было бы с этим поспешить. (Если в этом месте вами допущена маленькая двусмысленность, основанная на значении русского слова: темный, то в англ. переводе это не может выйти, и надо знать, какое точное значение придать слову.)»...

По поводу инцидента с Мансоном Чертков послал Толстому телеграмму, не разысканную в архиве Толстого, в ответ на которую T. Л. Толстая писала ему 29 января: «Папа вчера получил Вашу телеграмму и велел мне написать Вам, что он уже ответил Мансону согласием. Папа находит, что в таких случаях надо как можно скорее соглашаться для того, чтобы не вызвать неприятностей и дурных чувств» (AЧ).


1 Проект письма Толстого к Кенворти, присланный Толстому Чертко вым для подписи. Отвечая на деловую часть письма Черткова немедленно, Толстой предполагал вечером ответите на часть письма Черткова, не связанную с очередными делами. См. письмо Толстого от 6 февраля № 411.

2 Письмо Толстого к Кенворти от 4 февраля 1896 г., в котором Толстой писал: «Всем сердцем сочувствуя целям «Братского издательства», я намерен предоставить в ваше распоряжение право первого перевода всех моих писаний, как до сих пор неопубликованных, так и будущих».

3 Толстой имеет в виду письмо от 29 января, в котором Чертков писал, что, поправляя английский перевод «Краткого изложения Евангелия», «наткнулся на то место, где беседа с самарянкой повторяется второй раз почти в одинаковых выражениях. Мне на это уже указывали несколько читателей, и действительно это производит нехорошее впечатление. Я думаю, что вы сами признаете желательным выпустить одно из этих мест». T. Л. Толстая, по поручению Толстого, письмом от 5 февраля сообщила Черткову, что «пропустить надо то место, которое встречается во второй раз» (AЧ).

#### * 411.

1896 г. Февраля 6. Москва.


Такъ и не успѣлъ вамъ написать вчера. Пишу нынче сейчасъ послѣ обѣда, передъ поѣздкой въ университетъ на показыванье лучей Рентгена.[1]

Какъ вы правы въ томъ, чтò то, чтò случилось съ Сулержицк[имъ] въ сгущенномъ, въ замѣтномъ видѣ, — происходить съ нами всѣми въ разрѣженномъ и, что хуже всего, — незамѣтномъ видѣ. Я это больно чувствую на себѣ, иногда проснешься и поднимется негодованіе на себя и окружающую жизнь; но съ этимъ негодованіемъ связывается желаніе освободиться, а съ желаніемъ освобожденія связываются страшныя, дурныя мысли, и тушишь въ себѣ негодованіе и миришься, а мирясь, не знаешь, чтò дѣлаешь для другихъ, а чтò для себя, и не успѣешь оглянуться, какъ уже самъ дѣлаешь то, за чтò негодуешь, т. е. для себя, для своего удовольствія поглощаешь чужіе труды. Одно спасенье въ этомъ — это смиреніе, признаніе своей негодности, слабости и расширеніе своего горизонта жизни — видѣть свою жизнь дальше смерти. А для этого самое дѣйствительное: память смерти, смерть близкихъ, и готовность къ своей смерти. И это Богъ даетъ мнѣ. Послѣднее время со всѣхъ сторонъ уходятъ туда люди болѣе или менѣе близкіе: Нагорновъ, мужъ племянницы, Страховъ, Стороженко (жена професора),[2] въ Ясной Полянѣ старушка Агаф[ья] Михайл[овна]3 и кучеръ Родивонычъ.[4]

Одно время я живо представилъ, понялъ свою, нашу жизнь, какъ непрестанное скатыванье подъ гору, въ серединѣ которой завѣса. И не въ серединѣ, а мы катимся внизъ между двумя завѣсами: одна сзади, другая спереди внизу, и кто выкатывается изъ задней, кто скатывается внизу за завѣсу, и мы всѣ7 перегоняясь, цѣпляясь, разъѣзжаясь, летимъ внизъ. И неужели можно дѣлать чтò нибудь въ этомъ скатываніи, кромѣ того, чтобы, любя, помогать, услуживать, веселить другъ друга? Весь ужасъ смерти только отъ того, что мы воображаемъ, что стоимъ на ровномъ, а не катимся по покатому. Отъ этаго только мы пугаемся, п[отому] ч[то] намъ кажется, что онъ оборвался и полетѣлъ въ неизвѣстную пропасть. Я такъ живо это представилъ себѣ, что жизнь получила для меня новую прелесть. Желаю удержать это чувство. Я немного занятъ Воскресеньемъ.[5] Кажется, что что-нибудь выйдетъ.

Письмо Crosby я передѣлалъ. Не послать ли его Кенворти?

Дѣлаете ли вы движеніе?[6] Объ искусствѣ хотѣлъ поправить, но надо измѣнить существенно, надо сказать, что есть два искусства: одно, служащее просвѣщенію, другое — игра (хорошее, нужное, но не такой важности, какъ первое), и надо показать свойства того и другаго. Цѣлую Галю и Димочку. Елиз[аветѣ] Ив[ановнѣ] мой поклонъ. Какъ ея здоровье?


Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в Б, ІІІ стр. 268—269. На подлиннике надпись рукой Черткова: «М. 6 февр. 96. «№ 407». Дата устанавливается на основании упоминания Толстого, что предыдущее письмо, датированное 5 февраля, написано им вчера.

Толстой продолжает ответ на письмо Черткова от 1 февраля, имея в виду следующую часть этого письма: «В связи с Сулержицким не могу отделаться от впечатления,что с ним произошло как бы сгущенно и быстро только то самое, что в разжиженном и медленном, а потому менее заметном для нас самих виде, происходит со многими из нас; а именно — незнание того, чтò должно, и отсутствие силы осуществить это, вследствие чрезмерной личной привязанности или уступчивости к семейным. Не оставили мы еще и мать, и отца, и жену, и детей ради него. Впрочем отношу это только к себе; и то еще не вижу другого выхода. Хорошо знаю, как сложен и труден этот вопрос, и как трудно самому для себя в нем разобраться, не то, что судить о других. Но меня преследует основательность того чувства одиночества, доходящего до озлобления, которое испытывал Сулержицкий, когда он уступил. Такая разница между нашими посещениями его в больнице и тем подвигом, который требовался от него. А со стороны всех нас чтò он видел такого, что сколько-нибудь могло в его глазах соответствовать его отказу от военной службы? А между тем. я думаю, что, еслиб мы отзывчивее относились к окружающей жизни, то на каждом шагу представлялась бы нам необходимость совершать поступки, равные по самоотречению — отказу от военной службы»...


1 Рентген (Wilhelm Conrad Röntgen, 1845—1923) — немецкий физик, профессор Варбургского университета, открывший в конце 1895 г. лучи, способные проникать через непрозрачные предметы и получившие значительное практическое применение, в особенности в области медицины. В газете «Русские ведомости» (1896 г. «№ 37 от 7 февраля) напечатано: «Вчера, 6 февраля, в 7 1/2 час. вечера, в аудитории физиологического института состоялось заседание фотографической комиссии императорского общества любителей естествознания, антропологии и этнографии. на котором были сделаны два сообщения: Н. С. Гутора «Опыт фотографирования цветных предметов по способу Литмана» и П. В. Преображенского «Различные опыты с рентгеновскими невидимыми лучами». Последнее сообщение сопровождалось демонстрацией гейслеровских и крупповских трубок, а также света в них и фотографий различных предметов, снятых при помощи рентгеновских лучей.»

2 Ольга Ивановна Стороженко (ум. 1896) — жена профессора Николая Ильича Стороженко (1836—1906), занимавшего кафедру истории западноевропейской литературы в Московском университете, знакомая семьи Толстых.

3 Агафья Михайловна (1812—1896) — бывшая крепостная горничная бабки Толстого, Пелагеи Николаевны Толстой, жившая до конца жизни в Ясной поляне. В «Ежедневнике» С. А. Толстой запись о смерти Агафьи Михайловны сделана 16 января. О ней см.: Т. Л. Сухотина-Толстая, «Друзья и гости Ясной поляны», М. 1923, стр. 111—121.

4 Филипп Родионович Егоров, много лет служивший кучером у Толстых.

5 В записи Дневника Толстого от 13 февраля, сделанной после пятнадцатидневного перерыва, отмечено: «Дописал кое как 5 акт драмы и взялся за «Воскресенье». Прошел 11 глав и понемногу подвигаюсь».

6 Толстой имеет в виду советы работать физически или, по крайней мере, бывать много на свежем воздухе, которые он неоднократно давал Черткову.

#### * 412.

1896 г. Февраля 13. Москва.


Мѣсто о слѣпомъ я не могу измѣнить. Я не могу вдуматься въ это, какъ я вдумывался прежде. Дѣлайте, какъ знаете. Я на все согласенъ. Разумѣется, надо, чтобы не было возможности объяснить чудомъ. А выпускать жалко.[1] Записку Кони прилагаю.[2] Письмо Crosby вамъ пришлю для отсылки Кеnw[orthy]. Надо написать такъ:

Въ такой то газетѣ появились такія то письма по случаю статьи Crosby.[3]

Впрочемъ я это обдумаю и самъ напишу. Вчера получилъ отъ Kenw[orthy] посланіе Духоборамъ,[4] кот[орое] немедленно перешлю. Трудитесь, боритесь. Жизнь — борьба. Безъ борьбы нѣтъ жизни. Любящій васъ

Л. Т.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись черными чернилами: «№ 108 13 февр. 96 г.», на основании которой датируется письмо.

Ответ на письма Черткова из Петербурга от 9 и 10 февраля. В первом письме Чертков писал: «Письмо к Crosby непременно следовало бы послать Kenworthy. Не можете ли вы мне его выслать, не медля, я бы живо списал для себя и тотчас же отправил бы ему? Место об исцелении слепого (скажите Татьяне Львовне, что я получил обратно Евангелие с ее запиской), в том виде, в котором вы предлагаете его изложить по-английски, т. е. так, что слепой действительно прозрел от свидания с Иисусом — меня очень смущает. Ведь это выходит чудо и противоречит всему тону вашего изложения жизни и учения Иисуса, в котором вы так тщательно обходите всё чудесное. Чувствую, что это послужило бы большим соблазном, ибо, если в одном месте оставить чудо, то это было бы оправданием для восстановления их везде, где захочется. В виде же излечения случая этого понять нельзя: слишком внезапно. Нельзя ли совсем выпустить это место, тем более, что оно не содержит ничего поучительного? Жаль было бы из-за одного такого эпизода нарушать всю цельность и выдержанность вашего изложения. Пожалуйста ответьте мне на это поскорее, так как нужно отослать рукопись в Англию». Вместе с тем Чертков писал о том, что испытывает чувственные желания, с которыми непрерывно пытается бороться. В письме от 10 февраля Чертков писал, что «по делу составления книги о гонениях за веру в России» ему нужно повидаться с Кони для того, чтобы получить некоторые справки, очень нужные, но которые другим путем получить нельзя, и просил Толстого прислать «маленькое рекомендательное письмо к Кони».


1 «Краткое изложение Евангелия вышло по-английски в 1896 г. под заглавием «The Gospel in Brief». Translated from the Russian Original embodying the author’s last alterations and revisions, Brotherhood Publishing C°, Croydon, Walter Scott, London 1896. В издании «Свободного слова» я в последующих изданиях под редакцией Черткова это место излагается так: «и Иисус открыл темному учение о том, что он сын Бога духа, и, познав это учение, темный познал «свет». См. «Евангелие, перевод и изложение Л. Н. Толстого», под ред. В. Г. и А. К. Чертковых, изд. «Свобода» и «Единение», М. 1918.

2 Анатолий Федорович Кони. О нем см. письмо к Черткову № 363. В 1896 г. А. Ф. Кони состоял сенатором и обер-прокурором уголовно-кассационного департамента Сената. Записка Толстого к А. Ф. Кони, посланная Черткову, отсутствует среди писем Толстого к Кони и в архивах не разыскана.

3 Толстой переменил намерение послать письмо к Кросби Черткову для отсылки Кенворти, и Т. Л. Толстая в письме от 16 февраля сообщила Черткову: «Папа велит вам сказать, что письмо свое он пошлет прямо Crosby и предоставит ему его напечатать.... Вчера еще папа его немного поправил, и я его сегодня с Maud’oм проверю» (AЧ).

4 В каталоге духоборческого архива, собранного Чертковым и хранящемся в ГТМ, значится «Приветствие кавказским духоборам, подученное из общины Кенворти, написанное в Крайдоне в феврале 1896 г.» (Папка № 1, документ 89).

#### * 413.

1896 г. Февраля 27. Никольское.


Дорогой другъ. Я скучаю теперь отъ того, что давно не знаю ничего про васъ.

Я у Олсуфьевыхъ и мнѣ очень хорошо: тишина, досугъ и все добрые люди.[1]

Посылаю вамъ письмо Crosby, офиціальное и частное.[2] Распорядитесь послать копію Kenworthy. Я пишу объ этомъ и Ken[worthy].[3] Любящій васъ

Л. Толстой.


Публикуется впервые. На подлиннике черными чернилами рукой Черткова: «27 февр. (?) 96 № 409».

В конце письма приписка М. Л. Толстой, которая сообщает Черткову адрес Кросби. Дата определяется записью в Дневнике Толстого от 27 февраля: «написал письма: Черткову, Шмитту, Кенворти».


1 Толстой пробыл у Олсуфьевых в их имении Никольское с 21 февраля по 9 марта. О семье Олсуфьевых см. прим. к письму № 392.

2 Письмо Толстого к Кросби см. в т. 69.

3 Письмо Толстого к Кенворти от 27 февраля 1896 г. см. в т. 69 Толстой послал Кенворти копию того письма к Кросби, которое называет «официальным», так как оно предназначалось для опубликования. О частном» письме, повидимому, сопровождавшем официальное, сведений в редакции не имеется.

#### * 414.

1896 г. Марта 7. Никольское.


Давно уже получилъ ваше письмо отъ 20 фев[раля] № 20 и не отвѣчалъ отъ того, что не хотѣлось ни думать, ни писать, да и теперь не хочется. Я, разумѣется, и согласенъ и несогласенъ съ тѣмъ, чтò вы пишете. Въ томъ, что воля Бога въ томъ, чтобы разрушать тѣ соблазны, кот[орые] стали видны намъ и бороться съ ними, въ этомъ нѣтъ сомнѣнія, но совѣтовать страдать въ извѣстномъ данномъ случаѣ человѣку въ борьбѣ съ соблазнами можно только тому человѣку, кот[орый] самъ поборолъ соблазны и пострадалъ или страдаетъ въ борьбѣ съ ними. А то будешь, какъ начальнику кот[орый] самъ сидитъ безопасно въ траншеѣ, а солдатамъ велитъ выходить изъ нея и идти на штурмъ. Вотъ это страшно и ужасно, и вотъ этому то противится все существо человѣка. Мо[жетъ] быть я слова употребилъ неточныя, но я знаю свое убѣжденіе, вѣру, что жизнь только въ томъ, чтобы бороться съ соблазнами, и знаю свое чувство совѣстливости, что когда солдатъ, вышедшій было изъ траншеи на штурмъ, вернулся назадъ въ траншею, въ кот[орой] я сижу, и робко вопросительно смотритъ мнѣ въ глаза, знаю, что не могу не сказать ему слова утѣшенья. Можетъ быть, я не сказалъ ему, чтò слѣдовало, а именно то, что не думай, что ты особенно подлый человѣкъ, а ты не только такой же, какъ я, но даже менѣе подлый, чѣмъ я, человѣкъ, п[отому] ч[то] ты попытался выдти и былъ подъ пулями, а я все сидѣлъ, спрятавшись. Если бы я сидѣлъ въ одиночномъ или бы меня сѣкли и вели на казнь, тогда бы я могъ выразить мое горе о томъ, что онъ не выдержалъ, а пока я пользуюсь всѣми благами животной жизни, я долженъ былъ скрыть свое горе.

Очень давно ничего не знаю про васъ, и мнѣ недостаетъ. Я третью недѣлю живу у Олсуф[ьевыхъ]. Мнѣ очень хорошо. Тишина и внѣшняя и внутренняя. Они такіе простые, очень добрые люди,[1] что различіе ихъ взглядовъ съ моими и не различіе, а не признаніе того, чѣмъ я живу, не тревожить меня. Я знаю, что они не могутъ, а что они желаютъ быть добрыми и въ этомъ направленіи дошли, докуда могли. Покаюсь вамъ, что грущу о томъ, что нѣтъ энергіи для умственной работы. Начаты такія важныя и, кажется мнѣ, хорошо задуманныя и даже обдуманныя работы, и нѣтъ силъ выполнить ихъ. Или очень медленно долженъ привыкнуть работать, пользуясь рѣдкими просвѣтами, или это временное ослабленіе — слѣдствіе инфлуэнцы, (Какъ здоровье Лиз[аветы] Ив[ановны]? Неужели не поправилось совсѣмъ?). или указаніе того, что надо кончить писать. Каюсь въ томъ, что мнѣ это грустно, хотя знаю, что только не отворачиваться отъ Бога, не дѣлать противнаго его волѣ, то будешь служить Ему, хотя и не видя слѣдовъ своего служенія, хотя знаю это и то, что уходя изъ дѣятельности этой жизни, умирая къ ней, вступаешь этимъ самымъ въ другую будущую жизнь, кот[орой] еще не сознаешь, умираешь — рождаешься, хотя думаю это и вѣрю въ это, къ стыду своему — грущу о прекращеніи привычной дѣятельности. А какъ глупо! Вѣдь она не можетъ же вѣчно продолжаться. Цѣлую васъ, Галю и Димочку.

Послѣзавтра, 9-го, хотимъ,[1] если буд[емъ] живы, ѣхать въ Москву.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в «Дневнике Л. Н. Толстого», под ред. В. Г. Черткова, т. I, 1895—1899, М. 1916, стр. 193. На подлиннике черными чернилами написано: «№ 410. 19 ф. 96». Дата эта очевидно не верна. Толстой отвечает на письмо Черткова от 20 февраля и пишет, что собирается «послезавтра 9-го», ехать в Москву. Таким образом письмо следует датировать 7 марта.

В письме от 20 февраля из Петербурга Чертков писал Толстому: «Пишу вам, дорогой Лев Николаевич, под впечатлением того вашего письма к Сулержицкому, в котором вы его утешаете в том, что он уступил. Не стану говорить вам о том, как я ценю в вас ту сердечную доброту, с которой вы умеете становиться в положение каждого и в самую трудную минуту оказать человеку столь нужную ему душевную поддержку. Письмо это проникнуто этим чувством и потому наверное оказало свое благотворное влияние. Но вместе с тем мне кажется, что чувство личной жалости к страдающему заставило вас «хватить через край», и при том в такой области, где очень опасно отклоняться от самой осторожной точности. И что хуже всего, вы тут же как бы возводите в принцип такое неправильное превознесение личного чувства.

Еще тогда, когда я только что узнал об уступке Сулержицкого, я предвидел вероятие того, что вы и ваши дочери, желая утешить и приласкать его, станете слишком оправдывать его поступок; и когда, действительно, я получил от вас письмо, в котором вы упоминали, что сказали Сулержицкому: «ну что же делать, видно такова воля божия», мне хотелось вам возразить, что этого говорить не следует, т. к. поступление на военную службу ни при каких условиях не может быть согласно с волей божьей, хотя бы и под влиянием любовнейшего чувства к самому близкому родственнику. В письме к Сулержицкому вы уже ясно и решительно формулируете это ваше мнение или чувство, с которым я не могу согласиться. Вы пишете: «... В этой борьбе вы избрали то, чтò должно было избрать. Не нарочно, а искренно говорю, что на вашем месте я наверное поступил бы так же, как вы. Потому что мне кажется, что так и должно было поступить. Ведь всё, чтò вы делали, отказываясь от военной службы, вы делали для того, чтобы не нарушать закона любви; а какое нарушение любви больше, — стать в ряды солдат, или остаться холодным к страданиям старика? — Бывают страшные дилеммы, и только совесть наша и бог знают: чтò для себя, своей личности, мы сделали и делаем то, чтò делаем, или для бога. Такие положения, если они избраны наверно для бога, бывают даже выгодны: мы падаем во мнении людей (не близких людей, христиан, а толпы), и от этого тверже опираемся на бога Самое трудное то состояние, когда весы колеблются, и не знаешь, которая чаша перетянет, уже пережита вами...» Со всем подчеркнутым я не могу согласиться, и бог велит мне это сказать. Можно извинять подобные поступки, но оправдывать их нельзя, так как они совершаются по слабости человеческой, но никак не потому, что «так должно поступать».. Спрашивая, «какое нарушение любви больше»? вы смешиваете две любви: любовь к богу и любовь к ближнему. Бога справедливо велено любить всем сердцем, всею душою, всем разумением, а ближнего только, как самого себя. И если ради первой любви, — любви к высшей истине, — следует пренебрегать собою, своими личными страданиями, то очевидно, что следует также пренебрегать и страданиями тех ближних, которые страдают из-за страданий нашей личности или вообще лично страдают из-за нашей любви к богу истины, так как ближнего следует любить не больше, чем самого себя, ибо всё равно, кто станет между богом и мною, моя ли личность, или личность моего старика отца, — «в обоих случаях я жертвую высшей любовью ради низшей» «Я не мог удержаться от того, чтобы не высказать вам этого, дорогой друг и брат, Лев Николаевич: замолчав в себе это, я не был бы спокоен. И мне кажется, что вы не только согласитесь, но согласны со мной, и что отступили вы от этого только по доброте вашего сердца под впечатлением ужасных страданий, пережитых нашим другом»....


1 Во время пребывания Толстого в Никольском из семьи Олсуфьевых находились Адам Васильевич и Анна Михайловна Олсуфьевы, их дочь Елизавета Адамовна и — одно время — сын Михаил Адамович.

#### * 415.

1896 г. Марта 18. Москва.


Посылаю вамъ, какъ я поправилъ. Я старался удержать всѣ мысли, кажется, нехорошо. Но все таки лучше, чѣмъ было» А впрочемъ, вы рѣшите. Цѣлую васъ.

Л. Т.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись черными чернилами рукой Черткова: «М. 18 Мр. 96 № 411», на основании которой датируется? письмо.

Около 10 марта 1896 г. Чертков приезжал в Москву повидаться с Толстым, а затем, вернувшись в Петербург, написал ему письмо относительно своей рукописи об отношении правительства к отказам от военной службы, которую он, повидимому, показывал Толстому, будучи в Москве. В этом письме от 16 марта Чертков писал: «.... у меня явилась потребность придать оговорке о моем собственном отношении к этому делу побольше силы и яркости. Теперь я сделал вставку, которая меня удовлетворяет. Но так как вы всё читали и поправили, то мне не хотелось бы, чтобы эта последняя редакция заключения вас обошла, тем более, что, когда приходится в нескольких словах говорить о таком серьезном вопросе, то каждое слово важно. Поэтому посылаю вам при сем заключение с просьбой еще раз его прочесть и поправить, если найдете желательным. Ваши прежние поправки я все занес и отдаю переписывать статью. Пожалуйста верните мне прилагаемое как можно скорее, чтобы не вышла задержка».

Статья Черткова издана под заглавием: «Напрасная жестокость. О том, нужно ли и выгодно ли для правительства делать мучеников из людей, по своим религиозным убеждениям не могущих участвовать в военной службе», изд. В. Черткова, Лондон 1896. До издания за границей была переписана на пишущей машинке и в таком виде распространялась в России. Рукопись Черткова с поправками Толстого хранится в AЧ.

В ответ на это письмо Чертков писал Толстому из Петербурга 20 марта: «Благодарю вас, дорогой друг, за вашу внимательную переделку. Вышло гораздо лучше, чем я сумел бы сказать, и я приложил к статье ваше изложение заключения в почти дословном виде».

#### * 416.

1896 г. Мая 10. Я. П.


Получплъ ваше письмо и съ усиліемъ пишу хоть какой нибудь отвѣтъ. Чувствую себя очень вялымъ. Поработаю утромъ и потомъ на цѣлый [день] чувствую себя ни на что не годнымъ. Работаю все съ тѣмъ же упрямствомъ и надеждой. Таня вчера уѣхала въ Швецію.[1] С[офья] А[ндреевна] съ Мишей и Сашей уѣхали третьяго дня на коронацію.[2] Нынче ночью хотѣли вернуться. Мнѣ разсказывали изъ вѣрныхъ источниковъ, что съ недѣлю или дней 10 тому назадъ въ Москвѣ найдены приготовленія къ взрыву и арестовано 15 человѣкъ.[3] Какъ жалко обѣ стороны и какъ очевидно, что на этомъ пути, т. е. при существующемъ складѣ мысли, нехристіанскомъ, не можетъ быть никакого улучшенія, примиренія, что всякое затишье только временное, внѣшнее, а что внутри кипитъ и разростается злоба. Опять казни, страданье, раскаянье, заглушеніе раскаянія и все остальное. Слыша про это, только сильнѣе убѣждаешься въ необходимости непрестанной бдительности надъ собой, чтобы не содѣйствовать какъ нибудь своимъ раздраженіемъ этому злу, а чтобъ противодѣйствовать ему во всемъ и, главное, въ себѣ. Вчера напакостила ночью собака Мишина, и я наступилъ, и долженъ былъ чистить, и потомъ съ злостью гналъ хлыстомъ и билъ собаку. Я служилъ революціи, взрывамъ, казнямъ. И потомъ опомнился и постарался помириться съ собакой. И служилъ дѣлу единенія, блага міра.

На письма свои не получалъ отвѣта.[4] — Прощайте пока: Галя, Димочка, к[отораго] видѣлъ во снѣ, Евг[еній] Ив[ановичъ], Иванъ Мих[айловичъ].

10 Мая.

Л. Т.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в Б, III, стр. 272. На подлиннике черными чернилами рукой Черткова надпись: «Я. П. 10 Мая 96 № 412».

Ответ на письмо от 1 мая, в котором Чертков писал: «...я в каком-то рассеянном душевном состоянии и не могу сосредоточиться ни на какой определенной работе, хотя предстоящей и неотложной работы у меня полны руки. Двух условий мне очень хотелось бы: 1) возвращения того блаженного состояния близкого общения с богом, которое у меня иногда бывало в прошлом, но давно не было; и 2) увлечения «хлебным» трудом. Сейчас выходил молиться, и, хотя, как всегда неизменно, получил некоторую помощь в смысле очищения побуждений и уяснения мыслей, но не удалось вступить с ним в то живое общение, которое составляет для меня высочайшую радость жизни. Видно не довольно этого желать и мысленно обращаться к нему; необходимы еще усилия, применяемые к делам жизни, результатом и как бы вознаграждением за которые быть может только и является это счастливое духовное состояние».


1 T. Л. Толстая 9 мая уехала в Швецию на свадьбу своего брата Льва Львовича Толстого, женившегося на дочери лечившего его доктора Э. Т. Вестерлунд (1840—1924), Доре Федоровне Вестерлунд. Свадьба Л. Л. Толстого была назначена на 15 мая.

2 С. А. Толстая с сыном Михаилом Львовичем и дочерью Александрой Львовной уехала на коронацию Николая II, которая состоялась в Москве 9 мая 1896 г., и вернулась в ночь с 10 на 11 мая.

3 Дошедшие до Толстого слухи о том, что в это время подготовлялось покушение на жизнь Николая II, раскрытое Охранным отделением, оказались неверными.

4 Письма к министру внутренних дел И. Л. Горемыкину и министру юстиции Н. В. Муравьеву, написанные около 20 апреля, Толстой писал о деле женщины врача М. М. Холевинской, которой была назначена в административном порядке высылка из Тулы в Астрахань за то, что она дала, по просьбе T. Л. Толстой, рабочему И. П. Новикову книгу Толстого «В чем моя вера», запрещенную в России. Сообщая об обстоятельствах дела, Толстой указывал на невинность Холевинской, и просил, если это необходимо, подвергнуть преследованиям его самого, как «главное лицо, с точки зрения правительства, заслуживающего их». Письма эти остались без ответа. (См. т. 69.)

#### * 417.

1896 г. Мая 31. Я. П.


Всѣ здоровы ждемъ васъ.

Толстые.


Публикуется впервые. Телеграмма. На бланке пометка: «Из Козловой засеки. Подана 31 мая в 4 часа 3 мин. дня», на основании которой датируется письмо.

Ответ на неразысканную в архивах Толстого и Черткова телеграмму Черткова от 30 мая. Из письма Черткова к Толстому от 30 мая 1896 г. видно, что Чертков узнал из письма Л. Ф. Анненковой о недомогании Толстого и послал ему телеграмму с запросом о здоровье.

#### * 418.

1896 г. Июль. Я. П.


Боюсь, что вы изъ за меня нагрѣшили, а у меня все было прекрасно; я не замѣтилъ недостающего и порядочно работалъ дальше. Постараюсь пріѣхать вечеромъ.

Л. Т.


Очень благодаренъ за переписку.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись рукой Черткова черными чернилами: «№ 413 Іюль 96», на основании которой датируется письмо.

Записка эта была послана Черткову, который жил с 6 июня в деревне Деменке близ Ясной поляны, где у него часто бывал Толстой. Живя близ Толстого, Чертков, чтобы облегчить труд Толстого, брал к себе для переписки черновики рукописей, над которыми работал Толстой, и, повидимому, по чьей-либо оплошности Толстому были отосланы, после очередной переписки, не все переписанные для него листы, что, по предположению Толстого, могло вызвать раздраженіе Черткова.

В июле 1896 г. Толстой был занят главным образом работой над статьей «Христианское учение» и статьей «Как читать евангелие и в чем его сущность», которая была окончена и подписана им 22 июля. Появилась в издании В. Черткова, Лондон, 1897.

#### * 419.

1896 г. Сентября 3. Я. П.


Дорогой Вл[адиміръ] Гр[игорьевичъ]

Пишу только, чтобы просить не распространять письмо Калмыковой.[1] Я его перечелъ и оно мнѣ очень не нравится. Невѣрно тамъ и то, что будто нужно во всемъ бороться съ правительствомъ, и вообще оно необдуманно.

Оно годится, какъ письмо частное. И пускай оно поѣхало къ Калмыковой, но, какъ статья, оно необдуманно и потому лучше не распространять.

Здоровье мое получше.

Вашъ Л. Толстой.


Хорошо ли доѣхали?


Публикуется впервые. На подлиннике черными чернилами рукой Черткова: «Я. П. 3 сент. 96 № 414». Письмо было получено Чертковым в Воронежской губ. 6 сентября и можно думать, что оно было отправлено 4 сентября утром, а написано накануне.

Письмо это было первым со времени отъезда Чертковых, уехавших из Деменки 31 августа, и пришло к Черткову, когда он писал также свое первое письмо к Толстому, в котором как раз просил указаний, как поступить с письмом Толстого к А. М. Калмыковой («Письмо к либералам»). В этом письме Чертков писал: «Теперь относительно вашего «Письма к либералам». Иван Михайлович сообщил мне, что вы как будто не совсем уверены, что желаете его распространения, так как имеете в виду написать другую, более обстоятельную статью на эту же тему. Очень прошу вас определенно решить вопрос о том, пустить ли или нет это письмо в обращение, и сообщить мне ваше решение: мне это необходимо знать, так как, если решите не пускать, то мне необходимо принять соответствующие меры, и наоборот. Шкарван взял это письмо с собою для перевода, я собирался просить Моода перевести его на английский язык, собирался также послать Элпидину. Всё это нужно остановить, если вы не хотите его распространения; да нужно еще попросить Калмыкову не давать списывать. С своей стороны я думаю, что останавливать распространение его не следовало бы, во-1-х, потому что содержание его очень важно и нужно для многих не только в России, но и в других странах; и, во-2-х, потому что всё равно, не смотря на все наши предосторожности, оно непременно будет списано и распространено, только, если без нашего« участия, — то весьма возможно — в неточном или даже пристрастно искаженном виде. — Зато, высказываясь за распространение этого письма, я думаю, что распространять и издавать его следовало бы не одно, само по себе, а непременно вместе с весьма еще мало известным вашим письмом к редактору «Daily Chronicle», тоже разбирающим вопрос об отношении к правительству, — но с более специально христианской точки зрения, и потому представляющим, по моему мнению, необходимое дополнение к письму к Калмыковой, трактующему предмет с доступной либералам, но за то менее глубокой точки зрения человеческого достоинства, и потому само по себе не исчерпывающему основных мотивов для того поведения, которое вы рекомендуете. Я распространял и издавал бы оба письма вместе под заглавием «Об отношении к государственной власти», два письма Л. Н. Толстого: I. Письмо к либералам и 2. Письмо к редактору «Daily Chronicle»: Я опять внимательно перечитал последнее и убедился в том, что оно как раз досказывает то, чего недостает в первом, и вместе с тем умеряет несколько как бы воинственный тон первого, могущий произвести ошибочное впечатление на тех, кто еще не вполне знают вашего духа. Прошу вас ответить мне определенно, сочувствуете ли вы этим моим соображениям, и, в случае, если разрешите распространение письма к Калмыковой, то согласны ли вы сами, что лучше приложить и то второе письмо. Ваше мнение мне нужно для оправдания такого приложения, которое может не понравиться некоторым, наиболее воинственным нашим друзьям. (Назвав же эти две статьи «письмами», каковыми они и суть на самом деле, мы как бы предупреждаем читателей, что содержание их вызвано частными случаями или недоразумениями и может не исчерпывать всех сторон вопроса.)»

Получив комментируемое письмо, Чертков сделал к своему письму приписку: «Сейчас получил ваше письмо о том, чтобы не давать распространения письму к Калмыковой, и в точности исполню ваше желание. С нашей стороны это будет не трудно; боюсь только, что со стороны Калмыковой, которой сообщу ваше желание, оно всё-таки проскочит и пойдет по рукам в списках».


1 Александра Михайловна Калмыкова (1849—1926), — общественная деятельница, много работавшая в области внешкольного образования и издания общедоступных книг, в первый год существования «Посредника» принимавшая близкое участие в его работе, с 1889 по 1902 г. имевшая свой склад народной литературы, пользовавшийся большой известностью. В девяностых годах сблизилась с марксистами и оказывала поддержку их изданиям. Деятельно продолжала участвовать в общественной и педагогической работе и после октябрьской революции. О ней см. т. 85, стр. 178—179 и т. 63, стр. 215, 216.


Письмо Толстого к А. М. Калмыковой от 31 августа 1896 г. впервые напечатано Чертковым под заглавием «К либералам» вместе с письмами Толстого к редактору «Daily Chronicle» от 10 сентября 1895 г. по поводу преследования духоборцев русским правительством и к Е. Шмиту от 12 октября об отношении к государству в книге: «Л. Н. Толстой. Об отношении к государству. Три письма: I. К редактору немецкого журнала, 2. К либералам. 3. К редактору английской газеты», изд. Вл. Черткова, Лондон 1897 г. Это письмо см. в томе 31.

#### * 420.

1896 г. Сентября 13. Я. П.


Мнѣ точно также, какъ вамъ меня, недостаетъ васъ и милой Гали.

Я живу все также, здоровъ, плохо работаю и, если есть чтó хорошаго, то только то, что знаю, какъ плохо живу, и стараюсь.

С[офья] А[ндреевна] еще въ Москвѣ, она завтра возвращается.[1] У насъ дѣвочки,[2] Лева съ женой (они оба очень милы. Она ребенокъ 17 лѣтъ)3 — милы тѣмъ, что добры и любятъ другъ друга), и Соня, Ильюш[ина] жена,[4] и Маня,[5] — Сережина.

Вчера я былъ у Зисермана,[6] и помните, я хвалилъ ихъ. Но вчера я засталъ двухъ сыновей. Одинъ — офицеръ. Я такого ужаса никогда не видалъ и никогда не забуду. Онъ говорилъ, что офицеры засѣкли человѣка за то, что тотъ сорвалъ погоны, — очень хорошо сдѣлали, что жиды не люди. Если онъ окрестится, то —человѣкъ, и т. п. Это что-то ужасное. А вѣдь большая половина людей такіе. Мы живемъ въ своей атмосфере и не видимъ этаго. Это страшно, но тѣмъ больше надо работать — жатва велика.

7 Я немножко передѣлалъ письмо Калмыковой, и вашъ планъ соединить его съ тѣми письмами прекрасенъ.[8] Таня перепишетъ и пришлетъ вамъ; равно и замѣтку по случаю письма Вандерв[ера],[9] к[оторую] я написалъ.

10 Большая работа подвигается и теперь даже находится въ приблизительно чистомъ видѣ.[11]

12 Благодарите Л[изавету] И[вановну] за память и передайте нашъ съ женой привѣтъ.[13] Видѣла ли Л[изавета] И[вановна] Алекс[андру] Андр[еевну]14 и что она?

Нынче у меня день писемъ. Я написалъ писемъ 10, и остается послѣ вашего только два. Одно къ Шмиту.[15] Да вотъ прилагаю письмо Шмита къ Шкарвану.[16]

17 Милаго Альфреда[18] цѣлую. Ив[ану] Мих[айловичу] возвращаю съ благодарностью рѣчь Бардиной.[19] Ал[ександру] Петр[овичу]20 поклонъ, если онъ у васъ.

Ну, пока прощайте.

Да, лошадь вашу продалъ Рису,[21] директору большаго завода. Я ему сказалъ — сколько я заплатилъ — 62. Онъ взялъ лошадь, но денегъ до сихъ поръ не присылалъ.

Ну, простите за нескладное письмо.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись черными чернилами рукой Черткова: «Я. П. 15 сент. 96 № 414». Цыфра «414» зачеркнута, и написано: «415». Письмо датируется 13 сентября на основании упоминания о поездке «вчера» к Зиссерману. Толстой был у A. Л. Зиссермана 12 сентября 1896 г., как это видно из подписи Зиссермана на экземпляре его книги «25 лет на Кавказе», подаренном им Толстому и хранящемся в Яснополянской библиотеке.

Ответ на письмо Черткова от 6 сентября, в котором Чертков писал: «Какое неудовлетворимое чувство испытываешь, приступая к переписке с вами после продолжительного личного общения, дорогой Лев Николаевич. Кажется, что так, помимо бумаги, духовно, гораздо полнее и теснее общаешься, чем суживая это общение в пределы того, что можно изложить на бумаге. Так оно и есть на самом деле: те, которые соединились в боге, неразрывно в нем связаны, или, вернее, — всегда связаны между собою настолько, насколько они живут в боге. Тем не менее это исключительно духовное общение не вполне удовлетворяет, пока мы находимся еще в условиях пространства и времени; чувствуешь еще потребность общения с личностью любимого человека, сведений о нем, обмена мыслей с ним; а когда своя духовная жизнь понижается, и связь с богом ослабевает, то ищешь духовной поддержки у тех, с кем соединен через бога».


1 С. А. Толстая провела почти весь сентябрь 1896 г. с коротким перерывом в Москве, куда она ездила в связи с переводом М. Л. Толстого в лицей из гимназии Поливанова.

2 Т. Л. и М. Л. Толстые.

3 Жена Л. Л. Толстого — Дора Федоровна, рожд. Вестерлунд (1879—1933). О ней см. письма 1903 г., т. 74.

4 Софья Николаевна Толстая, жена Ильи Львовича, о ней см. прим. к письму № 361.

5 Мария Константиновна Толстая, жена Сергея Львовича, о ней см. прим. к письму № 382.

6 Арнольд Львович Зиссерман (1824—1897) — владелец имения Лутовиново недалеко от Ясной поляны, военный писатель и историк Кавказа, автор книги «Двадцать пять лет на Кавказе», в трех частях, Спб. 1879—1884. О нем см. письма 1897 г., т. 70.

7 Абзац редактора.

8 О плане Черткова соединить письмо Толстого Калмыковой с письмом в редакцию «Daily Chronicle» см. примечания к письму Толстого к Черткову № 419.

9 Толстой имеет в виду свою статью, впоследствии изданную под заглавием «Приближение конца», изд. В. Черткова, Лондон 1897. Статья эта написана по поводу письма голландца Ван-дер-Вера (Van-der Veer), который, будучи призван на военную службу в 1896 г., отказался от нее, и мотивировал свой отказ в письме к Г. Слейдерсу, командиру национальной гвардии Мидельбургского округа, в котором писал: «лучше, чем большинство христиан, я, будучи, если угодно, не христианином, понимаю заповедь, стоящую во главе этого письма [«не убий»], присущую человеческой природе и разуму. Будучи еще ребенком, я позволял обучать себя солдатскому ремеслу и искусству убивать — но теперь я отказываюсь». О Ван-дер-Вере см. письма 1896 г., т. 69.

10 Абзац редактора.

11 Статья «Христианское учение».

12 Абзац редактора.

13 Чертков в письме от 6 сентября писал, что его мать Е. И. Черткова просила передать ее «дружеский привет» Л. Н. и С. А. Толстым.

14 Александра Андреевна Толстая.

15 Письмо Толстого к Шмиту от 13 сентября 1896 г., см. т. 69.

16 Толстой имеет в виду, повидимому, выдержки из письма Шмита к Шкарвану, которые Шкарван сообщил Толстому (см. письма Шкарвана к Толстому за 1896 г., АТБ). Шмит писал Шкарвану о том, что статью Толстого «Приближение конца», направленную против государственной власти и военной службы, невозможно будет опубликовать ни в одном австрийском журнале, и, вероятно, трудно будет напечатать и в каком-либо журнале в Германии, но можно выпустить отдельным изданием.

17 Абзац редактора.

18 Толстой по ошибке называл Альфредом — Альберта Шкарвана. На конверте письма Толстого к Шкарвану от 2 мая 1896 г. Толстой написал адрес — Alfred Šcarvan (см. т. 69). Шкарван приехал в Россию в июле 1896 г. и жил у Чертковых сперва в Дёменке близ Ясной поляны, затем в Ржевске, работая над составлением воспоминаний о своем отказе от военной службы и тюремном заключении.

19 Софья Илларионовна Бардина (1853—1883) — с 1871 по 1873 г. студентка медицинского факультета Цюрихского университета. С 1874 г., приехав в Россию, вела пропаганду революционных идей, поступив на фабрику и ведя нелегальную работу среди рабочих. Будучи арестована, Бардина судилась по «процессу 50» в 1877 г. и на суде произнесла большую речь, излагавшую причины и цели революционного движения. Речь эта получила широкую популярность, была широко распространена в рукописях и напечатана впервые в журнале «Вперед» 1877 г. т. V и позднее неоднократно перепечатывалась. Бардина была присуждена к 9 годам каторги с заменой ссылкой на поселение; в 1880 г. бежала из Сибири, в 1883 г., будучи за границей, под влиянием болезни, покончила с собой.

20 Александр Петрович Иванов, переписчик рукописей Толстого. О нем см. примечания к письму № 388.

21 Рис, директор одного из тульских заводов.

#### * 421.

1896 г. Сентября 15. Я. П.


Это очень, очень хорошо — то, чтó вы дѣлаете съ моимъ изложеніемъ вѣры.[1] Я очень радъ, но только боюсь, что мое то дѣло все не кончается. Я нынче, н[а]п[римѣръ], работалъ и страшно недоволенъ. Но чтó же дѣлать. Все таки буду дѣлать, чтó могу.

Статейку о Ванд[ерверѣ]2 я кончилъ, и это непремѣнно надо распространять. Я пришлю вамъ, какъ будетъ переписана. Я нынче еще измѣнилъ.

То, чтó вы пишете о Государѣ, — правда вообще, но только именно относительно Государя простительнѣе всѣхъ грѣхъ рѣзкости, нелюбовности. Онъ столько слышитъ лжи и лести, такъ всѣ склонны видѣть въ немъ хорошее, что простительно перегнуть въ другую сторону, — болѣе простительно, чѣмъ рѣзко сказать правду моему Кирилову, унтеръ-офиц[еру] жандармск[ому],[3] или Злинченко.[4] Но надо стараться, и я буду. Слишкомъ любовнымъ нельзя быть. Но опасно обманывать себя.

У насъ теперь Ив[анъ] Ив[ановичъ]. Очень много интереснаго. Онъ видѣлъ много важнаго.[5] Еще у насъ полонъ домъ: всѣ три сына[6] съ женами, нынче ѣдутъ. Еще Оболенск[ая] съ дочерью,[7] Дунаевъ. Иногда тяжело. Тяжелъ этотъ праздникъ вѣчный — и не веселый, а всегда преступный по своей роскоши праздникъ.

Прощайте всѣ, дорогіе друзья.

«Ioga Philosophy»[8] вы не взяли?

Л. Толстой.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись черными чернилами: «Я. П. 15 сент. 96 415». Число «415» зачеркнуто и написано «416». Датируется на основании пометки Черткова.

Ответ на письма Черткова от 9 и 10 сентября. В первом из этих писем Чертков писал: «Тому, что вы не хотите распространять вашего письма к Калмыковой, я и рад, и не рад. Не рад потому, что я думаю, что за неимением другой более обстоятельной статьи на эту тему, имеется большая нужда в этой, которая многим, в особенности из молодежи, помогла бы разобраться в истинном значении той «либеральной» деятельности, которая для многих так заманчива. Рад же — потому, что мне жаль того впечатления, какое статья эта должна была бы произвести на государя, до которого она непременно дошла бы. В этом письме вскользь осуждается то, чтó его учили считать хорошим и святым, и обнаруживается несостоятельность, чего желательно было бы возможно убедительнее для него. — как можно добрее по отношению к нему. Вообще он мне очень жалок, вследствие того исключительного обмана и гипноза, которым он с самого детства систематически подвергается, и в наведении которых на него все мы или участвуем, или участвовали. От матери моей я узнал много трогательного о его добронамеренности, добросовестности, серьезности и одиночестве. Мне кажется, что если вам коснуться деятельности его и его отца, чтò было бы очень желательно в виду вашего положения, возраста и пр., то следовало бы это сделать, как можно сердечнее, обращаясь непосредственно к нему со всею силою любви и потому убедительности, которая вам доступна. Я уверен, что такое ваше письмо к нему не прошло бы бесследно». В письме от 10 сентября Чертков писал о начатом им тогда общедоступном переложении статьи Толстого «Христианское учение»: «Посылаю вам при сем, дорогой Л[ев] Н[иколаевич], как образец, кусочек моего упрощенного переложения начала вашего теперешнего писания. Вызвана была во мне эта попытка тем, что я постоянно чувствую потребность читать это писание моим друзьям из народа, а когда читаю его им, то живо сам чувствую, да и вижу по ним, что многое для них теряется от слишком несвойственного их пониманию изложения, между тем как самый смысл был бы им вполне доступен. В особенности затруднительны для их понимания отглагольные существительные, причастия, и деепричастия, и еще некоторые обороты, которые каждый из нас инстинктивно избегает, беседуя с слушателем из народа. Переделка эта мне кажется необходимою; но сделать ее следовало бы лицу, лучше, чем я, владеющему простою русскою речью. Но лица этого пока нет и не предвидится, а дело настолько серьезное и нужное, что не терпит отлагательства. Вот я и решился попытаться, тем более, что спокоен по крайней мере относительно того, что не пожертвую без крайней необходимости никакими оттенками вашей мысли. Если же, за неимением лучшей, вы найдете мою переделку возможной, и сами с своей стороны исправите в ней то, чтò сочтете нужным, то выйдет то самое, чтò так необходимо. Вы увидите, что, где можно было, я ни слова не изменял, и что измененное мною изменено насколько возможно было меньше. Лицам, понимавшим первоначальное ваше изложение и ценящим всю своеобразность ваших оборотов речи, не может понравиться моя переделка, искажающая индивидуальную физиономию вашего изложения; но вы сами, я это знаю, сумеете войти в положение тех читателей, которых я имею в виду, понять мою цель и помочь мне в ее достижении, если найдете это возможным»...


1 Толстой имеет в виду работу Черткова над общедоступным изложением статьи «Христианское учение».

2 Над статьей о Ван-дер-Вере — «Приближением конца» — Толстой работал и после 15 сентября; собственноручная дата окончания рукописи: 24 сентября 1896 г.

3 Прокопий Трофимович Кириллов — жандармский унтер-офицер, служивший в Туле. И. М. Трегубов писал о нем Толстому в письме от 2 июля 1896 г.: «на-днях я узнал, как к вам ходил переодетый жандарм и как он потом плакался в своем грехе. Это — чудо, и я убедительно прошу вас записать или рассказать кому другому и попросить его записать всё, что произошло с первого появления этого жандарма до последнего его слова и вручить записку Владиміру Григорьевичу» (АТБ). В конце июля Кириллов был в дисциплинарном порядке уволен со службы в жандармском отделении, о чем сообщил Толстому.

4 Кирилл Павлович Злинченко (р. 1870) — мещанин гор. Киева, по профессии массажист, примыкавший к киевским революционным кружкам, в 1895 г. стал сочувствовать взглядам Толстого, у которого он был летом в 1895 г., когда познакомился с Чертковым. Распространял нелегальные произведения Толстого, за что был арестован в 1896 г. и выслан в 1897 г. в Астрахань. Впоследствии отошел от взглядов Толстого и в 1903 г. вступил в большевистскую организацию российской социал-демократической рабочей партии. Подробнее о нем см. т. 69.

5 Толстой, вероятно, имеет в виду рассказы И. И. Горбунова об его поездке в июне 1896 г. в Венгрию, где он посетил Шкарвана, Маковицкого и Шмита. Об этом Толстой писал Маковицкому 19 октября 1896 г. (т. 69).

6 Сергей Львович, Илья Львович и Лев Львович Толстые.

7 Елизавета Валериановна Оболенская (1852—1935), дочь сестры Толстого Марии Николаевны Толстой. Дочь Е. В. Оболенской — H. Л. Оболенская (р. 1884 г.), с 1905 года жена X. Н. Абрикосова.

8 Joga’s Philosophy, by Swâmi Vivekânanda, New-York 1896. Русский перевод: «Философия Йога. Лекции, читанные в Нью-Йорке зимою 1895—1896 гг. Суами Вивекананда», Сосница 1911. В Дневнике от 14 сентября Толстой записал об этом произведении: «прекрасная книга индейской мудрости».

#### * 422.

1896 г. Сентября 23—26. Я. П.


23 Сент.

Дорогіе друзья, я нынче, да и всѣ эти послѣдніе дни, очень радостенъ и доволенъ. Ошибаюсь я или нѣтъ, но мнѣ думается, что я кончилъ мое изложеніе вѣры — кончилъ настолько, что будетъ понятно, чтó тамъ сказано, хотя сказано отвратительно дурно, и нужно еще много труда, кот[орый] я и постараюсь приложить, на то, чтобы оно было не такъ гадко выражено, какъ теперь. Все таки я очень радъ. Мнѣ удивительно хорошо работалось эти послѣднія недѣли двѣ. Нездоровье не только не мѣшало, но содѣйствовало.

Насчетъ письма Калмыковой я рѣшилъ такъ, принимая во вниманіе и то, чтó вы писали мнѣ въ послѣднемъ письмѣ — чтобы его сознательно не распространять, даже просить имѣющихъ его — не распространять,[1] — главное, не посылать за границу. Посылка за границу отъ меня или васъ значитъ, что я желаю его напечатанія и того, чтобы оно дошло до Государя, а я истинно не желаю этаго, соглашаясь съ вами, что если говорить ему объ его ошибкахъ и заблужденіяхъ, то надо говорить мягко. Скрывать же я ничего не считаю нужнымъ скрывать. Написалъ письмо, написалъ п[отому], ч[то] высказывать свои мысли и устно и письменно свойственно каждому, и если противъ воли моей оно доходитъ до тѣхъ, о комъ пишу, tant pis.[2] Вотъ о письмѣ Калмык[овой]. Я сдѣлалъ добавленіе въ концѣ. Таня пришлетъ вамъ, ее теперь нѣтъ, она уѣхала къ Стаховичамъ.[3]

А о Вандерв[ерѣ] посылаю[4] и одновременно посылаю Кенворти и можетъ быть Нѣмцу[5] и Французу.[6]

7 Чтó у васъ дѣлается? Хорошо ли вамъ всѣмъ? Чтó Ив[анъ] Мих[айловичъ]?

8 Я теперь хочу заняться чѣмъ-нибудь другимъ, a изл[оженіе] вѣры отложить. Ну, пока прощайте. Мож[етъ] б[ыть], припишу послѣ. Мой привѣтъ Лиз[аветѣ] Ив[ановнѣ]. Покончила ли она дѣла?[9]

25 Сент[ября]. У насъ Поша, нынче пріѣхалъ. Статьи все не готовы, т. е. не переписаны.[10] Таня нынче пріѣзжаетъ. Прощайте пока. Шкарвану привѣтъ. Онъ вѣрно у васъ.

Приписываю еще 26 вечеромъ. Таня пріѣхала и торопится исполнять всѣ ваши порученія. Пошинъ проэктъ я очень одобряю, я думаю, и вы одобрите.[11]

12 Письмо ваше съ письмомъ Хилкова нынче получилъ. Много правды въ томъ, чтó вы пишете. Я продолжаю быть въ томъ же радостномъ настроеніи и оставилъ на вр[емя] то писаніе. Нынче у меня два Японца,[13] кот[орые] привезли мнѣ прилагаемое письмо знакомаго Японца Кониси.[14] Письмо очень пріятно. Я пошлю ему все, чтó онъ проситъ. Японцы очень интересны, разумны, образованы и свободны. Ну, пока прощайте.

Л. Т.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись черными чернилами: «417».

В приписке от 26 сентября Толстой отвечает на письмо Черткова от 21 сентября, в котором Чертков писал, отвечая на письмо Толстого от 15 сентября: «Об отношении к государю я вас совершенно понимаю и совсем согласен с вами в том, чтò вы говорите. Действительно в тех двух отношениях, на которые вы указываете: как проявление своей личной прямоты и независимости, и как противовес господствующей лести и подлости, — пересол в сторону резкости в этом случае простительнее, чем во всяком другом»... Далее Чертков пишет о том, что при обличении необходимо помнить, что обличаемый с детства воспитывался в состоянии «непрерывного гипноза» и думает, будто выполняет свой долг даже тогда, когда на самом деле бродит по миру, как «бешеный маниак с динамитом, спичками, оружием».

Вместе с своим письмом Чертков пересылал Толстому письмо от высланного в Лифляндскую губернию Д. А. Хилкова от 16 сентября, в котором Хилков писал Черткову, что получил от него высылаемые им ежемесячно 40 руб. и сообщал, что вся его корреспонденция подвергается просмотру ревельской администрацией.


1 Зачеркнуто: но не скры[вать]

2 [тем хуже.]

3 Семья Александра Александровича Стаховича (1830—1913), шталмейстера и его жены Ольги Павловны (1827—1902) находилась в дружеских отношениях с семьей Толстых. Дети А. А. Стаховича: Михаил Александрович (1861—1923), Мария Александровна (1866—1923), в замужестве Рыдзевская, и Софья Александровна (р. 1862) — были сверстниками детей Толстого.

4 Рукопись статьи «Приближение конца».

5 Е. Шмит (о нем см. прим. к письму № 402). Толстой послал ему статью «Приближение конца» для перевода на немецкий язык. Об этом см. письмо Толстого к Шмиту от 12 октября 1896 г. (т. 69).

6 Шарль Саломон (о нем см. примечания к письму 402). Толстой предложил ему перевести и поместить в одном из французских журналов статью «Приближение конца». Письмом от 26/14 октября 1896 г. Саломон сообщил Толстому, что статья «Приближение конца» в его переводе принята редакцией «Journal des débats».

7 Абзац редактора.

8 Абзац редактора.

9 Е. И. Черткова в то время предполагала ликвидировать часть принадлежавшей ей земли в Воронежской губернии, продав ее крестьянам.

10 Рукописи статей «Приближение конца» и «Христианское учение».

11 Толстой, повидимому, имеет в виду проект П. И. Бирюкова распространять письмо Толстого к Калмыковой, сделав в нем ряд сокращений. В письме к Толстому от 30 сентября Чертков упоминает, что Бирюков обещал прислать ему экземпляр письма к Калмыковой с намеченными сокращениями.

12 Абзац редактора.

13 Японцы — Току-Томи, редактор газеты «Куукмин-Шибун», и Фукаи, сотрудник той же газеты. О них Толстой писал С. А. Толстой в письме от 26 сентября: «С утра же приехали японцы. Очень интересны, образованы вполне, оригинальны, умны и свободомыслящи. Один — редактор журнала, очевидно очень богатый и аристократ тамошний, уже не молодой; другой, маленький, молодой — его помощник, тоже литератор» (ПЖ, стр. 507).

14 Масутаро (Даниил Павлович) Конисси, японец, православный по вероисповеданию, учившийся в Киевской духовной академии, посещавший Толстого и сочувствовавший его взглядам. О нем см. письмо Толстого к нему от 30 сентября 1896 г., т. 69.

#### * 423.

1896 г. Октября 12. Я. П.


Давно не писалъ вамъ, дорогой другъ, и нынче, собравшись писать письма, начинаю съ васъ. Это не значить, что я напишу вамъ что нибудь хорошее, а только то, что хочется писать вамъ, общаться съ вами, думать о васъ.

Предисловіе ваше хорошо;[1] мнѣ понравилось. Тамъ одно слово «условія» я хотѣлъ перемѣнить, да не съумѣлъ какъ. Посылаю вамъ его назадъ. Пишите, пишите скорѣе. Я самъ во всемъ медлю, а другихъ все подгоняю.

На дняхъ я получилъ анонимное письмо,[2] адресованное Николаю II, кот[орое] авторъ проситъ меня переслать за границу для напечатанія, письмо очень сильное, писано очевидно не молодымъ человѣкомъ, либераломъ хорошаго типа 60-хъ годовъ, — патріотъ, восхваляетъ Александра II и приписываетъ ему и вообще власти слишкомъ много значенія, но письмо хорошее. Я вспомнилъ о немъ, п[отому], ч[то] въ немъ много и много упрековъ Ал[ександру] III, но нѣтъ о дѣтяхъ Хилкова. Очевидно, онъ и не знаетъ про это. —

Не знаю, чтò вамъ послала Таня (сейчасъ спрошу),[3] но я хотѣлъ бы послать Шмиту письмо къ Калмыковой. Онъ въ послѣднемъ письмѣ проситъ меня написать нѣсколько словъ о несовмѣстимости христіанства съ государственной службой. Мнѣ кажется, что въ письмѣ къ Калмык[овой] говорится объ этомъ самомъ. Я бы прибавилъ къ этому только слѣдующее, прося Шкарвана перевести.[4]

Какъ вы думаете? Годится это послать Шмиту? Если вы одобряете, то пошлите.

Я теперь жалѣю, что статью о Вандерв[ерѣ] я послалъ прямо Кенворти, а не черезъ васъ, чтобы вы перевели. Я сдѣлалъ это, чтобы поскорѣе покончить съ препирательств[омъ] съ Соф[ьей] Андр[еевной], к[оторую] напугалъ Стасовъ.[5] Теперь это все уладилось.

Моя работа все продолжаетъ меня удовлетворять не въ томъ смыслѣ, что хорошо, но что работается. Я кончилъ въ томъ видѣ, въ кот[оромъ] она теперь, и началъ тоже вновь въ болѣе простомъ и сокращенномъ видѣ и это пошло.[6] Нынче написалъ 8 главъ, и Таня, вчера вернувшаяся,[7] переписала.

Мы теперь одни. С[офья] А[ндреевна] нынче съ Сашей уѣхала.

А вы продолжайте СВОЮ работу переложеніе. Это было бы хорошо, но у васъ и такъ слишкомъ много начатой и неконченной работы.

Всѣхъ васъ очень люблю. Прощайте пока. Пишите мнѣ побольше и получше.

12 Окт.

Л. Толстой.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись рукой Черткова, черными чернилами: «418».

Ответ на письмо от 30 сентября, в котором Чертков писал о своей работе над общедоступным переложением книги «Христианское учение» и над составлением предисловия к книге о похищении детей Хилковых: «Что касается до упрощения формы того, чтò написано вами, то действительно это очень важно. И мне так хотелось бы (по крайней мере, мне кажется, что это желательно), чтобы ту работу переложения, которую я начал с первыми главами, и вы одобрили, — исполнили бы сами вы, держа перед собою в вашем представлении понятливого, но простого читателя из народа, незнакомого с нашим «интеллигентным» способом выражения. И вы, и я мы давно признали и часто друг другу высказывали, что истина проста и доступна каждому. Важно, чтобы таковой была и та, которую вы передаете человечеству в этом вашем писании. Если вы сами исполните это необходимое переложение, т. е. всё напишете заново своею рукой для этой цели, то работа ваша не пропадет даром, и вы сделаете то, чтò никто другой не может и никогда не сможет сделать, так как местами приходится не только изменять слог, но и некоторые оттенки мысли, не укладывающиеся в действительно общедоступное изложение и которые поэтому только выиграют в истинности и точности от такого изменения, но к которым никто, кроме вас самих, не может прикоснуться. И я уверен, что при таком пересмотре всего, написанного вами, вы вложили бы в писание новое и усилили то, чтò в нем уже есть... Последние два дня я даже взялся за ту стоящую передо мной на очереди душевную работу, которую мне столько времени приходилось откладывать из-за душевного оскудения, а именно за книгу о похищении детей Хилковых. Для того чтобы втянуться в нее и настроить себя, я написал маленькое прилагаемое предисловие. Я так привык проверять себя при вашем посредстве, так мне полезно всякое ваше замечание, всякая поправка и всякая помарка не только для настоящего писания, но как указание, как урок для будущего, — что и на этот раз я решаюсь попросить вас прочесть прилагаемые листки с карандашом в руке (при каждой странице имеется загнутое поле на всякий случай), и затем вернуть их мне с вашим отзывом. Если нехорошо это предисловие, то я могу его уничтожить; но выражает оно то самое, чтò я испытывал, приступая к окончательной обработке этой книги»...


1 Предисловие Черткова к его статье «Похищение детей Хилковых», впервые напечатанной в сборнике «Свободное слово», изд. В. Черткова, Purleigh 1898. В отдельном издании книжки «Похищение детей Хилковых», изд. «Свободное слово», Christchurch 1901 «предисловие» напечатано на стр. 6—10. Слово «условия» встречается в предисловии Черткова в следующем контексте: «преступление это было так ловко подготовлено и обставлено такими исключительными условиями, что родители не имели ни малейшей возможности воспрепятствовать его совершению, ни выручить своих детей, вот уже пять лет похищенных».

2 Сведений об этом анонимном письме найти не удалось.

3 Т. Л. Толстая послала Черткову черновик рукописи Толстого «Кто прав», переписанные и сверенные письма Толстого к разным лицам, копию с полученного Толстым анонимного письма об отношении к правительству, евангелие на английском языке, экземпляры евангелия на русском языке с текстами, подчеркнутыми по указанию Толстого, предназначавшиеся для раздачи.

4 Толстой имеет в виду свое письмо к Е. Шмиту от 12 октября, которое он вместе с комментируемым письмом переслал Черткову. Впервые было напечатано в сборнике: Л. Н. Толстой. «Об отношении к государству», изд. В. Черткова. Лондон 1897, стр. 3—5. Это письмо см. в т. 69.

5 Владимир Васильевич Стасов (1824—1906) — библиотекарь Публичной библиотеки в Петербурге, музыкальный и художественный критик. В начале сентября 1896 г. Стасов гостил в Ясной поляне в отсутствии С. А. Толстой, но на обратном пути виделся с С. А. Толстой в Москве и в это время высказал ей свои опасения по поводу письма Толстого к Ван-дер-Веру. См. «Лев Толстой и В. В. Стасов. Переписка. 1878—1906», изд. «Прибой», Л. 1929, стр. 171.

6 В Дневнике Толстого от 10 сентября записано: «Хочу всё изложение веры писать с начала».

7 Т. Л. Толстая пробыла в Москве с 1 по 11 октября.

#### * 424.

1896 г. Октября 30 — ноября 2. Я. П.


Сейчасъ получилъ ваше письмо, дорогой другъ, но посылки еще не получалъ.[1] Но, не получивъ ее, впередъ говорю, что я согласенъ. Согласенъ на тѣ вымарки или скорѣе возстановленія, к[оторыя] вы дѣлаете въ письмѣ къ Калмыковой. (Я не посмотрѣлъ хорошенько тѣхъ вымарокъ, к[оторыя] сдѣлалъ Поша.) Согласенъ я съ вами, п[отому] ч[то] знаю, какъ вы серьезно и строго относитесь къ моимъ писаньямъ и любите въ нихъ только то, чтó отъ Бога или не противъ Бога, того Бога, которому мы оба служимъ и для служенія к[оторому] живемъ. Согласенъ и на брошюру изъ трехъ писемъ.

Согласенъ или, скорѣе, желалъ бы, чтобы вы продолжали передѣлку изложенія вѣры. Я немного перемѣнилъ. Очень недоволенъ тѣмъ, какъ оно теперь, началъ совсѣмъ все опять сначала, и опять запутался; но думаю, что, какъ ни плохо то, чтó есть, если мнѣ не придется передѣлать и докончить, оно все таки можетъ пригодиться кому нибудь такъ, какъ есть. А я нынче, завтра могу уйти. Такъ что все таки лучше оставить и такъ, какъ есть. То, что это очень плохо, я говорю совсѣмъ не изъ скромности, а отъ того, что то, чтó я вижу, не только представляю въ себѣ въ воображеніи, то, чтò у меня есть уже въ головѣ, и ясно, но чего я по слабости силъ не могу все написать, безъ всякаго сравненія лучше. Не то, что лучше, а то, чтó есть на бумагѣ, дурно, а то хорошо. И это не такъ, какъ бывало съ другими сочиненіями, что то, чтó въ головѣ, смутно и немного лучше того, чтó написано, а такъ, что то, чтó написано, жалко, гадко, искусственно, а то просто, хорошо.

Да, статью, письмо К[алмыковой], съ Пошиными вымарками мы никому не давали.

Письмо ваше съ Ив[аномъ] Мих[айловичемъ] о помощи Духоборамъ[2] прочту и постараюсь понять и поступить объ немъ передъ Богомъ.

Какъ странно, или напротивъ, странно, если бы этого не было, что мы сошлись въ мысли о письмахъ къ нач[альникамъ] дисц[иплинарнаго] батальона. Я тогда, пославъ вамъ письмо, забылъ написать, чтобы вы послали нач[альникамъ] ба[тальона]3 вашу статью.

То, чтò вы пишете о замученномъ Духоборѣ,[4] — ужасно. Неужели это правда? Какъ это было? Чтó вы знаете про это? —

Среди какихъ ужасовъ мы живемъ. Чувствуешь себя призваннымъ дѣлать что-то, бороться и отъ обилія дѣла опадаютъ руки. Вотъ, гдѣ молитва нужна, мнѣ по крайней мѣрѣ. Хочется умереть такъ или иначе; или играть въ теннисъ или за правду умереть, уйти. А надо жить. И тутъ то безъ молитвы, безъ чувства хозяина, приставившая меня къ дѣлу, нельзя жить. Попробую написать письмо еще кавказскому нач[альнику] бат[альона].[5]

Прощайте всѣ, милые друзья, будемъ помогать другъ другу служить.

Л. Т.


Очень усталъ, и голова болитъ.

Непереставая, работалъ надъ вашими присланными бумагами и своимъ письмомъ къ Кавказ[скому] Начал[ьнику] батальона. Пошлите его, пожалуйста. Я не знаю даже, гдѣ Батальонъ.

Ваше воззваніе я исправляю очень усердно. Не знаю, вышло ли хорошо. Было очень нескладно. Мож[етъ] быть, и теперь тоже. Но все таки думаю, что лучше.

Мое участіе въ этомъ дѣлѣ то, что я напишу вамъ слѣдующее:

Очень, очень сочувствую вашему воззванію. Я зналъ уже и прежде объ ужасномъ положеніи духоборовъ, но не зналъ тѣхъ страшныхъ подробностей о смерти одного изъ заключенныхъ и о болѣзненности всѣхъ Ахалкалакск[ихъ] обществъ.[6] Въ особенности жалки дѣти. У меня есть тысяча рублей, назначен[ные] на благотворительность.[7] Едва ли можно найти имъ лучшее употребленіе. Напишите, куда ихъ направить.

Л. Т


Перечитывая же письмо Калмык[овой], я убѣдился что его надо посылать безъ вымарокъ совсѣмъ или вовсе не посылать. Я подумаю и рѣшу. Тогда напишу вамъ.

Вашу передѣлку еще не читалъ.

Прощайте пока, милые друзья. Ив[анъ] Мих[айловичъ] прекрасный даетъ мнѣ совѣтъ, постараюсь последовать ему.

Л. Т.


2 Ноября. Опять приписываю. Шмиту я послалъ одно письмо къ нему. Письмо Калмыковой мало имѣетъ интереса для Европ[ейской] публики и не для нея написано. Кромѣ того выпускать изъ него самое доказательное — нехорошо. О томъ, чтобъ распространять три письма, какъ вы предлагаете, еще погожу. Во всякомъ случаѣ, если распространять, то безъ всякихъ помарокъ.


1 Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны: «Русская мысль» 1913, 6, стр. 73; Б, III, стр. 279 и «Толстой и Чертков», стр. 234, 235. На подлиннике надпись черными чернилами рукой Черткова: «Я. П. 6 ноябр. 96 № 419». В дневнике Толстого от 2 ноября записано: «Отослал письма Шмитту и Черткову». Отвечая на письмо Черткова от 26 октября, Толстой пишет: «сейчас получил ваше письмо». Полагая, что письмо Черткова было получено в Ясной поляне не позднее 30 октября, можно думать, что Толстой написал письмо в этот день. Вторая приписка датирована самим Толстым — 2 ноября. Этим числом датировано Толстым и упоминаемое им в первой приписке его письмо к начальнику Екатериноградского дисциплинарного батальона.

Ответ на письмо Черткова от 26 октября, в котором он писал: «Посылаю вам список вашего письма к Калмыковой. По моему мнению Поша слишком много вычеркнул и тем местами исказил тон и даже существенные оттенки мысли. Мне кажется, что следовало бы выпустить только то, чтó мною зачеркнуто синим в прилагаемом списке; и я очень прошу вас позволить мне ограничиться лишь этими помарками в распространяемых списках. Если же вы кому-либо послали список со всеми Пошиными помарками, то следовало бы дослать в виде вставок те из них, которые я сохранил. Я внимательно вдумался в это и убежден, что в противном случае письмо потеряет в своей силе и непосредственности, а местами даже и в значении, не говоря о том, что эти излишние помарки будут необъяснимы — (тем, кто, как Калмыкова и ее друзья, читали первую редакцию) — иначе, как малодушными мотивами, чтò было бы слишком противно истине, чтобы можно было допустить такое недоразумение. — Думаю, что непременно следовало бы издавать это письмо вместе с вашим старым, но почти никому теперь неизвестным письмом к ред. «Daily chronicle». Вступительное ваше письмо к Шмидту — великолепно. Я думаю, что брошюра из этих трех писем, под обозначенным мною заглавием, обратила бы на себя большое внимание и очень нужна людям. — Сообщите мне поскорее, согласны ли вы на распространение такой брошюры? — Посылаю вам также несколько дальнейших страниц моего переложения вашего «Христианского учения». Я прервал эту работу, потому что слышал, что вы переделываете начало, и еще потому что надеялся, что вы сами сделаете это переложение. Если же вы не сделаете этого и продолжаете считать желательным исполнение мною этой работы, то я с радостью буду ее продолжать. Другие занятия не помешают этому, так как это я могу делать в досужные часы. Только для этого мне необходимо получить самое писание в его окончательной форме. Признаюсь, мне очень недостает этого вашего писания, которое я и не читал в более или менее окончательном виде; и мне тяжело думать, что оно уже имеется в таком виде и не доходит до меня. Та часть переложения, которую я вам посылаю теперь, вероятно, самая трудная для переделки из всей книги. Быть может, следовало свободнее переделывать; но я не решился на это и старался удержаться в круге тех выражений, которые вы сами употребили, хотя для большей общедоступности и пришлось некоторые из таких выражений ввести в изложение несколько раньше, чем они вами самими употреблены. Мне очень хотелось бы, чтобы вы сами поправили эти первые страницы: это дало бы мне более ясное представление того, чтò вы считаете желательным.

Посылаю вам также наше с Иваном Михайловичем сообщение о теперешнем положении духоборов и обращение за помощью для них. Если можно, пожалуйста прочтите это с карандашом в руке и поправьте те места, которые по вашему в этом нуждаются. Не можете ли вы также снабдить меня маленьким письмом к Kenworthy (написанным по-русски; я его перевел бы), которое можно было бы напечатать вместе с нашей статьей, и в которой вы только удостоверили бы, что сообщаемые в статье сведения соответствуют действительности?... Теперь мне хочется написать увещевательные письма начальникам сибирского и кавказского дисц. батальонов (в первом должен находиться Ольховик, а во втором недавно засекли до-смерти одного духобора), и послать им мою статью «Напрасная жестокость».... Относительно нашей статьи о духоборах пожалуйста ответьте поскорее, т. к. надо ее распространять для вызова пожертвований. Также ответьте поскорее, согласны ли на мою редакцию письма к Калмыковой? Раз вы его посылаете к Шмидту, то, не правда ли, это значит, что его можно распространять, переводить и печатать, где угодно? С своей стороны продолжаю думать, что это очень нужно для людей, и что вместе с прибавлением письма в ред. «Daily Chronicle» всё сказано, чтò нужно».

Вместе с тем Чертков писал, что посылает составленное им и Трегубовым сообщение о положении духоборцев и обращение о помощи им, причем просил Толстого внести свои поправки в это обращение.


1 Посылка с рукописями письма Калмыковой, с пометками Черткова, первых глав общедоступного изложения статьи Толстого «Христианское учение», которое делал Чертков, рукописями по делу духоборцев и немецким переводом письма Толстого к Шмиту, который был сделан Шкарваном.

2 Возможно, что Толстой имеет в виду письмо Трегубова от 26 октября о воззвании по поводу преследований духоборцев. В письме этом Трегубов писал: «Как бы мы были рады, если бы вы присоединились к нашему воззванию. Нужно, чтобы общество поверило тому, чтò мы пишем в своем воззвании, а это, я думаю, будет вполне достигнуто, если вы подтвердите истинность сообщаемых в нем сведений» (АТБ).

3 Толстой имеет в виду командира Екатерининградского дисциплинарного батальона подполковника Моргунова и командира Иркутской дисциплинарной роты подполковника Козмина. См. письма Толстого подполковнику Моргунову от 31 октября 1896 г. и подполковнику Козмину от 22 октября 1896 г. в т. 69.

4 Духоборец Михаил Щербинин, находившийся в заключении в Екатериноградском дисциплинарном батальоне, умер в октябре 1896 г. от воспаления мозговых оболочек, через три дня после порки. Находившиеся в Екатерининградском дисциплинарном батальоне отказавшиеся от военной службы духоборцы в количестве 41 человека подвергались систематическим избиениям, заключению в карцер и другим наказаниям, при помощи которых их пытались заставить обучаться военным приемам.

5 Письмо к начальнику Екатерининградского дисциплинарного батальона подполковнику Моргунову от 31 октября 1896 г.

6 Духоборцы Ахалкалакского уезда Тифлисской губернии были в наказание за отказ выбирать из своей среды старшин, старост и десятников и за торжественное сожжение принадлежавшего им оружия, выселены из своих деревень, расселены по аулам в Горийском уезде Тифлисской губернии, без предоставления им надела, и терпели большую нужду. Вместе с тем в их среде развились болезни — в частности, лихорадка и тиф, сопровождавшиеся значительной смертностью, которая была особенно велика среди детей.

7 Гонорар от дирекции императорских театров, поступавший в форме поспектакльной платы за пьесы «Плоды просвещения» и «Власть тьмы», написанные уже после отказа Толстого от права собственности на свои произведения, принимался Толстым для затрат на благотворительные цели. О необходимости выделить на помощь духоборцам 1000 руб. из этих сумм Толстой писал С. А. Толстой 31 октября 1896 г. (см. ПЖ, стр. 304).

#### * 425.

1896 г. Ноября 3...10. Я. П.


Тутъ все хорошо, кромѣ слова несообразіе. Я думаю, что нельзя обойти слово: противорѣчіе. Кромѣ того, эти главы, кажется, нѣсколько измѣнены.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись рукой Черткова черными чернилами: «420». Письмо это, вероятно, является запиской, приложенной к рукописи общедоступного переложения статьи Толстого «Христианское учение», о которой Толстой в предыдущем письме писал Черткову, что он ее еще не читал. Письмо это было написано не ранее 3 ноября и не позднее 10 ноября, так как 11 ноября Толстой написал письмо, помеченное Чертковым № 421.

#### * 426.

1896 г. Ноября 11. Я. П.


Письма наши съ вами расходятся, и потому не знаю хорошенько, чтò писать, чтó вы знаете, чего не знаете. Получилъ письмо ваше и Ив[ана] М[ихайловича]1 съ новыми свѣдѣніями о духоборахъ. Письма Ольхов[ика] получилъ и очень благодарю.[2] Получилъ и отъ васъ адресъ, по кот[орому] послать деньги.[3] Переслалъ его Соф[ьѣ] Андр[еевнѣ] съ просьбой переслать. Надѣюсь, что она сдѣлаетъ это, хотя въ бытность свою здѣсь она возражала, говоря, что неизвѣстно, насколько справедливы тѣ свѣдѣнія, к[оторыя] мы имѣли. Ну, увидимъ. Она можетъ задержать, но все таки, я думаю, пошлетъ.[4] Теперь и мы черезъ недѣлю, 18-го, надѣемся быть въ Москвѣ.

Еще получилъ я странное письмо изъ Барцелоны, въ к[оторомъ] члены какого то клуба рѣшили поднести мнѣ какую то чернильницу дорогую. Я написалъ имъ черезъ Таню, что лучше бы деньги эти употребить на доброе дѣло. Они пишутъ на это, что открыли подписку и собрали пока 22,500 фр[анковъ].[5] Я пишу имъ, что самое лучшее употребленіе этихъ денегъ — послать ихъ духоборамъ. Письмо посылаю съ этой почтой. Что будетъ — не знаю. Хорошо бы было, если бы это б[ылъ] не пуфъ. Что то очень странно.

Насчетъ вашего предложенія пустить въ обращеніе письмо К[алмыковой] — мнѣ не хочется. Письмо это очень частное, — относящееся исключительно къ Россіи и русскимъ условіямъ. Если бы писать о томъ же для Европы, то надо бы писать иначе. И потому оно не можетъ произвести никакого впечатлѣнія. Впрочемъ, дѣлайте, какъ хотите. Есть вещи, к[оторыя] я считаю конченными и пускаю въ ходъ, и такія, к[оторыя] я не считаю такими и самъ не могу желать распространять, хотя и не препятствую никому дѣлать съ ними все, чтó кто хочетъ. Къ такимъ вещамъ принадлежитъ это письмо.

6 Таня мнѣ говоритъ, что вы въ концѣ ноября будете въ Москвѣ. Это очень хорошо. Много, кажется, чтó нужно переговорить. Въ особенности о духоборахъ и о томъ, чтó должно и можно намъ дѣлать. Какъ ничтожны наши письменныя работы въ сравненіи съ работой людей, подъ розгами исповѣдующихъ истину. Но если мы не достойны еще той работы, то тѣмъ серьезнѣе и строже мы должны относиться къ той легкой работѣ, кот[орая] предназначена намъ. Это я почувствовалъ особенно живо послѣднее время и устыдился на себя.

Въ послѣднее время написалъ я статью объ искусствѣ.[7] Кажется, что съумѣю кончить ее, что въ ней есть кое что нужное. Теперь М[аша] переписываетъ ее, когда кончитъ, постараюсь тоже кончить, не откладывая.

Воззваніе ваше съ друг[ими] бумагами вы вѣрно уже получили и воззваніе послали.[8] Будемъ распространять. Прощайте пока. Привѣтъ всѣмъ друзьямъ.

Л. Т.


Публикуется впервые. На подлиннике надпись черными чернилами: «(?) 18 нояб. 96 № 421». Письмо датируется 11 ноября на основании слов: «через неделю, 18, надеемся быть в Москве».

Ответ на письмо Черткова от 31 октября 1896 г. с копиями его писем к начальникам Екатеринградского дисциплинарного батальона и Иркутской дисциплинарной роты и к графу Татищеву, исполнявшему обязанности главноначальствующего гражданской частью на Кавказе. Вместе с тем Чертков писал: «Продолжаем получать сведения о крайне бедственном положении сосланных духоборов. Ждем возвращения от вас нашей статьи о них, распространением которой надо торопиться. — Я получил от квакеров предложение съездить на Кавказ для раздачи от них 5000 р., а если нужно, то и больше, спасающимся там из Турции армянам. Я им указал на подходящих для этого поручения моих хороших знакомых, живущих на Кавказе; и, сообщив им еще раз о бедственном положении духоборов, высказал, что, хотя, разумеется, и радуюсь от души за армян, которым они так щедро помогают, я не могу не сожалеть о том, что в то время, как всё общественное мнение Европы сочувственно занято номинально христианскою народностью, преследуемою нехристианскою, — так мало сочувствия вызывается к людям, преследуемым так называемыми христианами за то, что эти люди не хотят быть христианами только номинально»...


1 И. М. Трегубов в письме от 3 ноября писал Толстому, что посылает ему копию с письма Петра Веригина к императрице с просьбой о заступничестве зa духоборцев и сообщал следующую выписку из полученного им письма от кн. Елены Петровны Накашидзе о положении духоборцев, которым она сочувствовала: «В Елизаветпольской губ. тянули жребий. Наши братья тянуть не согласились. За них тянул правительственный старшина. Двоим досталось итти на службу. Они не согласились. Им сказали, что 8 ноября их выселят в Якутскую область. А об остальных неизвестно» (АТБ).

2 Петр Васильевич Ольховик (р. 1875), крестьянин, уроженец Харьковской губ. Несмотря на отказ от военной службы в октябре 1895 г., был отправлен на Дальний Восток, где зачислен в полк, но в виду отказа взять оружие, предан суду и 1 июля присужден к заключению в дисциплинарном батальоне. Отбывал наказание в Иркутской дисциплинарной роте, затем был сослан на 18 лет в Якутскую область, откуда в 1905 г. переехал в Америку.

Толстой письмом от 22 октября просил Трегубова выслать ему все письма Ольховика, которые у него имеются. Письма Ольховика были напечатаны под заглавием: «Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губ., отказавшегося от воинской повинности в 1895 г., письмо Л. Н. Толстого и другие сведения, относящиеся к этому делу», изд. В. Черткова, Лондон 1897.

3 Адрес Елены Петровны Накашидзе, жившей в Тифлисе, через которую передавались деньги духоборцам. Об этом см. письмо Толстого к С. А. Толстой от 12 ноября 1896 г., т. 84.

4 С. А. Толстая приезжала в Ясную поляну из Москвы между 3 и 6 ноября. Деньги духоборцам были ею посланы.

5 Толстой имеет в виду письма Деметрио Занини из Барселоны, от 19/7 октября и от 12 ноября/31 октября 1896 г. Письмо Толстого Занини с просьбой переслать деньги духоборцам от 11 ноября см. в т. 69. Опасения Толстого оправдались — ни деньги, ни чернильница не были получены.

6 Абзац редактора.

7 Статья «Что такое искусство?». Толстой продолжал работать над ней и закончил ее лишь в 1897 г. Впервые напечатана в журнале «Вопросы философии и психологии» 1897 г., № 5, 1898 г., № 1. См. т. 30.

8 Воззвание о помощи духоборцам, составленное Бирюковым, Трегубовым и Чертковым, отредактированное Толстым, было напечатано под заглавием: «Помогите! Обращение к обществу по поводу гонений на кавказских духоборов». Составлено П. Бирюковым, И. Трегубовым и В. Чертковым, с послесловием Л. Н. Толстого, изд. В. Г. Черткова, Лондон 1897. До издания за границей воззвание это переписывалось в России на пишущей машинке и в таком виде ходило по рукам.

#### * 427.

1896 Ноября 25. Москва.


25 Н.

Получилъ всѣ ваши письма, милые друзья В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ], И[ванъ] М[ихайловичъ]1 и Шкарванъ,[2] и благодарю за нихъ. Отвѣчать на нихъ нечего, кромѣ нечто вопроса В[ладиміра] Г[ригорьевича] о томъ, что такое мужъ Мартыновой въ Тифлисѣ. Онъ завѣдуетъ удѣльными имѣніями. Адресъ Мартыновой (Софьѣ Михайл[овнѣ])3 въ Тифлисъ — достаточно.

Таня очень хочетъ ѣхать на Кавказъ[4] и я очень желаю, но С[офья] А[ндреевна] очень противится. Не знаю, что выйдетъ. 1000 рублей посланы, а вчера получилъ изъ Барцелоны письмо, (я имъ писалъ и это вѣроятно разъѣхалось съ моимъ) въ кот[оромъ], не получая моего отвѣта, подтверждаютъ то, что писали прежде, извѣщая, что подписка дошла до 31,500 фр[анковъ] и ждутъ моего указанія, куда отправить деньги. Я сейчасъ еще напишу имъ.[5]

6 Ваше воззваніе[7]я не переводилъ, да и жду вашего пріѣзда, чтобы поговорить о немъ. Оно нехорошо. Я читалъ его у себя 3-го дня; былъ Шаховской,[8] Сафоновъ, директ[оръ] консерваторiи,[9] Сергѣенко[10] и еще кое кто, и я видѣлъ, что впечатлѣніе оно не произвело. Длинно, особенно для тѣхъ, кому уже извѣстно, и холодно — не забираетъ. Поговоримъ и постараемся передѣлать. Вѣдь теперь уже очень скоро, если буд[емъ] живы, увидимся.[11] Я въ Москвѣ ужъ дней 612 и очень недоволенъ не Москвою, а собою: вялость, слабость, не могу работать. А не работая жить этой жизнью очень противно.

Очень радуюсь за васъ и за Галю, что вы такъ хорошо живете съ ними.[13] Прощайте пока.

Л. Толстой.


Передайте мой почтительный привѣтъ Лизаветѣ Ивановнѣ. Что письмо Веригина[14] Императрицѣ, можно ли переслать Алекс[андрѣ] Андр[еевнѣ] Толстой для передачи? Можно ли это и хорошо ли? Мнѣ письмо нравится и можетъ подѣйствовать.

Хотѣлъ я послать въ Барцелону франц[узскій] переводъ статьи о Духоборахъ,[15] да не знаю, былъ ли такой? Мнѣ кажется, что былъ, но не могу вспомнить. Не помните ли вы?


Публикуется впервые. На подлиннике к собственноручной дате Толстого «25 Н.» сделана карандашная, обведенная потом чернилами, приписка рукой Черткова: «М. 96. № 422».

Ответ на письма Черткова от 16 и 17 ноября. В письме от 16 ноября Чертков писал: «Мы списали и распространяем наше воззвание, переделанное вами, Иван Михайлович, впрочем, уже выслал вам список. Мы придерживались всех ваших поправок. Только конец, мы все нашли, был слишком слаб: последней фразой оказалось какое-то очень спокойное замечание, первоначально находившееся не в конце и сказанное только между прочим. А так как цель воззвания было вызвать пожертвования, то нам показалось, что в самых последних словах надо было «bring it home» читателю более определенно, и потому, не умея сделать лучше, мы сохранили наш первоначальный вымаранный вами самый заключительный параграф. Надеюсь, что вычеркивая его, вы не имели ничего принципиально против него; а то мне было бы слишком жаль, что я решился восстановить то, что вы считали нехорошим. Мы очень просим Татьяну Львовну поручить сделать перевод с этого воззвания на французский язык.... Применяясь к тому, что вы пишете о вашем отношении к письму к К[алмыковой], я его не пошлю, как хотелось, к Элпидину; но пользуясь вашим позволением делать с ним, что кто хочет, буду распространять среди моих друзей и знакомых в России, которым оно очень нужно, тем более, что я совершенно уверен, что Калмыкова и ее братья в Петербурге давно это делают, пользуясь вашим разрешением, о котором она писала мне. Я очень рад, что вы написали статью об искусстве. Мне кажется, что это требовалось от вас, как представителя искусства и вместе с тем христианина. И все этого ждали. Ваше христианское освещение этой важной в жизни человеческой области так ново и так верно, что я уверен, что статья эта принесет много пользы»...

В письме от 17 ноября Чертков писал о том, что сестра А. К. Чертковой, Ольга Константиновна Дитерихс (впоследствии жена Андрея Львовича Толстого), находившаяся под сильным влиянием идей евангельского христианства и принимавшая участие в молитвенных собраниях, устраивавшихся Е. И. Чертковой, за последнее время «всё яснее и яснее видит всю узость, бессмысленность и холодную нетерпимость их теоретического вероучения». В конце письма он просит сообщить адрес С. М. Мартыновой и спрашивает, какую должность занимает в Тифлисе ее муж.


1 И. М. Трегубов в письме от 14 ноября 1896 г. писал Толстому, что посылает ему воззвание о помощи духоборцам, с некоторыми поправками и добавлениями.

2 А. Шкарван, живший в то время у Чертковых, в недатированном письме сообщал, что получил письма от Е. Шмита, который хочет издать отдельно письмо, которое он получил от Толстого (написанное Толстым 12 октября 1896 г.), и от Д. П. Маковицкого со сведениями о статье, которую Маковицкий написал о назаренах.

3 Софья Михайловна Мартынова, рожд. Катенина (1858—1931) — знакомая Толстых и Черткова, с которым она переписывалась в начале восьмидесятых годов. Была замужем за Виктором Николаевичем Мартыновым служившим в Удельном ведомстве. Чертков спрашивал адрес С. М. Мартыновой, так как Т. Л. Толстая в письме от 12 ноября писала ему, что С. М. Мартынова, живя в Тифлисе, знакома с местными властями и с великим князем Михаилом Николаевичем, и что, может быть, при ее помощи возможно что-либо сделать для духоборцев.

4 Т. Л. Толстая выражала желание поехать на Кавказ, чтобы лично познакомиться с положением духоборцев, переносивших преследования зa свои религиозные убеждения, и попытаться облегчить их учесть, путем хлопот у представителей местной власти в Тифлисе. Поездка Т. Л Толстой не состоялась.

5 Письмо Толстого к Занини от 25 ноября не известно редакции. В письме от 6 декабря Толстой просил Занини перевести собранные им деньги в Тифлис для помощи духоборцам, но деньги не были пересланы.

6 Абзац редактора.

7 Воззвание о помощи духоборцам «Помогите!»

8 Дмитрий Иванович Шаховской (р. 1861), в начале восьмидесятых годов работал в петербургском комитете грамотности над созданием общедоступной литературы. Впоследствии — секретарь Первой государственной думы, работник кооперации, сотрудник ряда периодических изданий.

О нем см. письмо Толстого к Черткову т. 85, стр. 282.

9 Василий Ильич Сафонов (1852—1918) — дирижер, пианист, профессор и директор Московской консерватории.

10 Петр Алексеевич Сергеенко (1854—1930) — беллетрист, сотрудник различных периодических изданий, много писавший о Толстом. Автор книги «Как живет и работает гр. Л. Н. Толстой», составитель сборников «Письма Л. Н. Толстого 1898—1910 гг.», т. I, М. 1910, т. II, М. 1911, составитель «Международного Толстовского Альманаха» «О Толстом», изд. «Книга», М. 1909, и др.

11 В. Г. и А. К. Чертковы предполагали поехать в декабре в Петербург, с целью усиленно хлопотать о преследуемых сектантах и продолжать там начатые работы и по пути остановиться в Москве.

12 Толстой приехал в Москву 18 ноября.

13 Толстой имеет в виду отца А. К. Чертковой К. А. Дитерихса (1825—1899) (о нем см. прим. к письму Черткова № 200, т. 86) и ее сестер Ольгу Константиновну Дитерихс (р. 1872), впоследствии Толстую, и Марию Константиновну (1877—1924), впоследствии де-Ферран.

Чертков в письме от 17 ноября писал, что они гостят у него, и что с ними со всеми у нас самые любовные отношения».

14 Петр Васильевич Веригин (1859—1924), — руководитель так наз. «большой партии» духоборцев. Находясь с 1887 по 1894 г. в ссылке в Шенкурске, познакомился там с учением Толстого и усвоил многие его взгляды, что отразилось и в посланиях его своим единоверцам. С 1895 по 1902 г. находился в ссылке в Обдорске, Тобольской губ., затем переехал в Канаду к переселившимся туда духоборцам.

Толстой имеет в виду «прошение Петра Веригина на имя императрицы Александры Федоровны», впервые напечатанное под таким заглавием в периодическом сборнике «Свободное слово» № 1, изд. В. Черткова, Purleigh 1898, стр. 214—216. Вошло в книгу: «Письма духоборческого руководителя Петра Васильевича Веригина», под редакцией со вступительной статьей и примечаниями В. Бонч-Бруевича и с предисловием В. и А. Чертковых, изд. «Свободное слово», Christchurch 1901, стр. 89—91.

15 Французский перевод статьи П. И. Бирюкова «Гонение на христиан в России» был напечатан в журнале «Revue Blanche» 15 октября 1896 г. Письмом от 6 декабря 1896 г. Толстой просил редактора издателя журнала «Revue Blanché» Ф. Фензона выслать этот номер Д. Занини в Барселону.

#### * 428.

1896 г. Декабря 2. Москва.


Сейчасъ, выходя изъ дома, 3 ч[аса] 2 Дек[абря],[1] получилъ ваше письмо, дорогой другъ.

2 Все, что вы пережили и перестрадали, именно вы — сынъ — перечувствовалъ съ большой силой. Знаю я эти разрывающія сердце положенія, — самъ только что пережилъ такое и знаю, что какъ ни больно и трудно кажется, всегда есть выходъ, тотъ самый, кот[орый] вы нашли. Главное, знать и помнить, что то, что мучаетъ, не есть непріятная случайность, кот[орую] надо устранить или переждать, а есть то самое дѣло, къ кот[орому] я приставленъ. Вы такъ хорошо живо мнѣ описали, что мое сочувствіе было на сторонѣ вашей матери. Я знаю, какъ — какимъ то удивительнымъ чудомъ — дѣлается то, что люди, какъ къ истинѣ, съ страстностью, кот[орую] никогда не испытываешь къ истинѣ, — прилѣпляются къ выдуманной замѣнѣ истины и какъ нельзя освободить ихъ и какъ не только тщетны, но еще, кажется, усиливаютъ ихъ заблужденія всѣ доводы. Но я думаю, что никогда не надо переставать думать о нихъ, переставать искать тѣхъ неоскорбительныхъ имъ и неотразимыхъ доводовъ, кот[орые] есть, но кот[орые] мы не знаемъ, не умѣемъ употреблять по своей слабости.

Я все жду васъ и все откладываю писать вамъ, надѣясь все — и такъ много — переговорить. Нужно переговорить о воззваніи и о духоб[орахъ], это главное. Не пріѣдутъ ли въ Москву тѣ, к[оторые] ѣдутъ къ вамъ?[3]

Я рѣдко проводилъ время такъ праздно и потому дурно, какъ эти послѣднія недѣли и особенно въ Москвѣ, и праздно не весело, а праздно уныло, тяжело. Во всѣхъ своихъ работахъ остановился и не хочется приниматься ни за одну. Нынче лучше. Тоже пережилось то, что было трудно.[4] И когда мнѣ трудно, мнѣ хочется видѣть васъ. Поша здѣсь и я очень радъ ему.

Ну, пока прощайте.

Привѣтъ Галѣ и ея сестрам, Ивану Мих[айловичу], Шкарвану. Попрошу Таню написать вамъ получше.


Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан «Толстой и Чертков», стр. 235. На подлиннике надпись чернилами; «2 Дек. 96 г. № 424».

Датируется на основании упоминания в письме Толстого, что письмо, на которое он отвечает, получено «сейчас, 3 ч. 2 Дек.».

Ответ на письмо Черткова от 28 ноября, в котором Чертков писал, что отход сестры А. К. Чертковой, Ольги Константиновны Дитерихс от евангельского христианства, которое исповедовала мать В. Г. Черткова, «ужасно расстроил последнюю» и вызвал с ее стороны ряд упреков в острой форме. В виду этого Чертков одно время решил отказаться от мысли поехать в ближайшее время в Петербург, где он предполагал поселиться в доме, принадлежащем его матери, и решил нанять квартиру в Москве, чтобы оттуда съездить в Петербург, когда этого потребуют дела. Однако, перед своим отъездом его мать попросила его приехать в Петербург. «И я почувствовал — писал Чертков — что ветхозаветный бог ненависти и нетерпимости отвалился, и что на место его обнажился наш простой общий бог любви и единения. Я поторопился предупредить мою мать о всем том, что и в Петербурге может ей опять не понравиться в моей жизни и в моих друзьях и домашних сожителях, — в особенности наша близость к ее единоверцам; объяснил ей, почему я не могу изменить своей деятельности и вытекающей из нее домашней жизни в угоду моей матери, как ни дорого и радостно мне жить вблизи ее. Но оказалось, что всё, что перед тем казалось непреодолимыми препятствиями, разрушать которые мать моя не считала себя в праве перед своим богом, — всё это само распалось, когда воскресла в ней любовь; и она мне сказала, что вполне понимает, что я должен жить по своему, и что это ничему не помешает. Таким образом мы расстались в любви и радости, и я вернулся домой с сильною головною болью и болью в боку, но без той гнетущей боли, которую я носил в своей душе всю предшествующую неделю».

В том же письме Чертков писал, что к нему должны приехать два духоборца, с которыми он хочет пожить перед отъездом, чтобы действовать в Петербурге с полным знанием дела.


1 Далее повторено: изъ дома

2 Абзац редактора.

3 Духоборцы Павел Васильевич Планидин (о нем см. прим. к письму Толстого к Синэ от 2 июля 1900 г., т. 72) и Иван Васильевич Ивин (о нем см. «Рассказ духоборки Дуни Ивиной», записанный А. К. Чертковой и напечатанный в Листках «Свободного слова», под ред. В. Черткова, № 3, стр. 6—22), приезжавшие к Черткову, чтобы сообщить сведения о преследованиях, которым подвергались их единоверцы. Приехать к Толстому в Москву не решились, так как не имели паспортов. Оба они бывали неоднократно избираемы духоборцами в качестве ходоков по их делам.

4 Толстой имеет в виду свои отношения к С. А. Толстой, вызванные ее увлечением С. И. Танеевым, о которых он записал в Дневнике от 2 декабря: «пять дней прошло и очень мучительных. Всё тоже. Вчера ходил ночью гулять, говорили. Я понял свою вину. Надеюсь, что и она меня поняла»... Тяжелое настроение и упадок работоспособности отмечены в записях Дневника от 27 ноября, 2 и 12 декабря, см. т. 53).

#### * 429.

1896 г. Декабря 5. Москва.


Не могу пріѣхать. Очень жаль.

Толстой.


Публикуется впервые. Телеграмма. На подлиннике карандашная пометка Черткова: «№ 423». На бланке пометка: «Подана из Москвы 5, XII в 10 ч. пополудни». Адрес: «Россошь Черткову».

Ответ на письмо от 1 декабря, в котором Чертков сообщая, что к нему приехали два духоборца и что они не могут приехать в Москву к Толстому, писал: «Поэтому мне и кажется, что вам следовало бы приехать для того, чтобы не отказать им в этой большой радости и братской духовной поддержке в теперешнее время их тяжелого испытания. Это очень нужно и для них, и для нас всех, — чтобы вы могли составить себе непосредственное представление. Я думаю, что такими случаями пренебрегать не следовало бы, и что, не имея возможности ехать к ним на Кавказ, вам не следовало бы отказать им в их горячем желании повидаться с вами здесь, что имело бы большое в смысле радости и ободрения значение не только для этих двух, но и для всех их друзей, которым они рассказали бы о свидании с вами. — Это, конечно, мое мнение. Но вам относительно себя виднее.... Имейте также в виду, что, если ехать, то следовало бы безотлагательно, так как с каждым днем пребывания у нас наших гостей увеличивается риск, что их заберут и вернут по этапу».

#### * 430.

1896 г. Декабря 29. Москва.


Очень жалѣю, что Таня васъ огорчила. Что вы и ваше — наше — Божье дѣло?[1] Цѣлую васъ.

Л. Т.


Публикуется впервые. Приписка к письму T. Л. Толстой к А. К. Чертковой от 29 декабря, Т. Л. Толстая писала А. К. Чертковой о том, как она жалеет, что огорчила ее и В. Г. Черткова, послав телеграмму о том, что пропала рукопись, которая, однако, после посылки этой телеграммы нашлась в помещении издательства «Посредник». Название рукописи не указано, но возможно, что это послесловие к воззванию о помощи духоборцам, написанное Толстым во время пребывания Чертковых в Москве.

Чертковы приехали в Москву 12 декабря на неделю и выехали оттуда в Петербург, куда и было адресовано это письмо.


1 Толстой имеет в виду деятельность Черткова в Петербурге, где Чертков, с одной стороны, пытался обратить внимание высшей администрации на положение духоборцев, с другой стороны — обрабатывал собранные им материалы о преследовании духоборцев и об отобрании детей Хилковых, которые он хотел опубликовать тем или иным путем.

### 1897—1904


РЕДАКТОР

М. В. МУРАТОВ

Л. Н. ТОЛСТОЙ

### 1897

#### * 431.

1897 г. Января 12. Москва.


Читайте один.

Что вы не пишете мне, милый друг? Хорошо ли вам? Хорошо ли в душе? Не лежит у меня сердце к тому, что вы там делаете. Боюсь, что вы своей душе вред сделаете. Не верится мне, чтобы хорошее, настоящее дело надо было делать с такими подготовлениями, приготовлениями. Боюсь, что это соблазн. Напишите мне, главное, про себя, про свою душу: как и чем она живет, чем страдает, чем радуется. — Я пишу вам нынче особенно п[отому], ч[то] мне очень тяжело и одиноко. Маши[1] нет, и никого нет такого, как вы и Поша,[2] кому хотелось бы излить душу, пожаловаться, попросить участия, сострадания. Жизнь, окружающая меня, становится всё безумнее и безумнее: еда, наряды, игра всякого рода, суета, шутки, швырянье денег, живя среди нищеты и угнетения, и больше ничего. И остановить это, обличить, усовестить нет никакой возможности. Глухие скорее услышат, чем кричащие, не переставая. И мне ужасно, ужасно тяжело. Если бы я сказал, что несу терпеливо, делаю, чтó могу, я бы сказал неправду. Падаю духом, озлобляюсь, молюсь безнадежно, и отвратителен сам себе. Вот это правда.

Нового ничего не случилось: всё то же, но как будто всё разгорается и разгорается эта нелепость и развратность жизни, а с моей стороны всё меньше и меньше противодействия и всё большая и большая близость к концу и потому всё большее и большее желание, желание тихой, достойной человеческой жизни. И нет того, что спасало прежде: напряженной, увлекающей, поглощающей работы. Пишу об искусстве,[3] но эта работа отчасти, особенно теперь, ученая и не захватывающая, а на другие работы нет энергии. Вы, пожалуйста, не утешайте меня, и не пишите мне про это, и не читайте никому мое письмо, кроме Поши. Мне только нужно было высказаться любимому и любящему человеку. И мне станет легче. В хорошие минуты говорю себе, чтó то, чтó со мной, это мне нужно, что так нужно дожить до смерти, а потом — опять возмущение и желание и упрек, зачем не дано мне хоть перед смертью пожить, хоть год, хоть месяц, свойственной мне жизнью, вне той лжи, в кот[орой] я не только живу, но участвую и утопаю.

Так вот напишите мне про себя так же откровенно, как я пишу про себя, а про меня не пишите. Жму вам руку.

Л. Т.


Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 248—249.

Год определяется на основании сопоставления с письмом Толстого к М. Л. Толстой от 12 января 1897 г. (т. 70, стр. 16—17).

Письмо написано Черткову в Петербург, куда он приехал 20 декабря 1896 г. по делу преследуемых кавказских духоборов и где работал над запиской с ходатайством о возвращении Д. А. Хилкову детей, отобранных у него и его гражданской жены Ц. В. Винер по повелению Александра III (см. т. 87, стр. 235—237). Ответ на письмо Черткова от 11 января 1897 г., в котором он писал, что хлопоты по делу духоборов поглощают все его время.

Комментируемое письмо сначала не было отправлено Черткову из-за того, что оно слишком «унылое». Узнав об этом, Чертков немедленно написал Толстому, что просит прислать это письмо, так как «дорого сочувствовать всему, что переживает друг».


1 Мария Львовна Толстая (1871—1906), дочь Толстого. См. т. 83, стр. 184. М. Л. Толстая в это время гостила в имении своего брата И. Л. Толстого.

2 Павел Иванович Бирюков (1860—1931), друг Толстого и автор его биографии. См. т. 63, стр. 227—230.

3 «Что такое искусство?». См. т. 30.

#### * 432.

1897 г. Января 13. Москва.


Дорогой друг Вл[адимир] Гр[игорьевич]. Вчера, будучи в очень унылом настроении, написал вам длинное письмо, наклеил марку, такое же по настроению письмо написал Маше[1] и потом устыдился своей слабости и того, мож[ет] быть, несправедливого, что могло быть в письме, и усумнился послать и отложил оба письма и спрятал так, чтобы они не попались на глаза; и спрятал так хорошо, что теперь не могу найти, чтобы послать или уничтожить.

Хорошего писал я в том письме только то, что говорил вам, почти то же, что вы пишете мне, а именно, что хотя и хочется знать, что у вас делается во внешнем мире, мне важнее всего знать, что у вас в душе делается: как вы живете духовной жизнью, что, если это хорошо, то и всё внешнее будет хорошо.

Еще писал, что слишком много приготовлений, подготовлений для того дела, кот[орое] вы де[лаете], и что поэтому я сомневаюсь в важности самого дела. И на это вы отвечаете, и я согласен.

Меня трогает и умиляет жизнь духоб[оров], их внутреннее устройство и управление без насилия. И многое это мне уяснило и открыло и закрепило. Ведь [если] есть при тех условиях, при кот[орых] они, возможность жить так, как они, то ведь нечего еще искать, нечего дожидаться, а надо именно так точно жить, как они. Для того, чтобы жить, как они, я не только готов так же, как они, псалмы петь, но готов причащаться и ходить ко всенощной... Хочется об этом написать, и знаю как, и думаю, что важно.

О себе же я писал скверно, — скверно тем, что признавал свою слабость и свое уныние и тем закреплял ее; хорошо же только тем, что не старался казаться спокойным, кротким и мудрым, а показывал себя, какой я есмь — слабый, злой и бессмысленный. Таким я был и теперь еще немного такой. Хотя и получше немного.

Еще писал, что мне нужна ваша дружба, ваша, Пошина и Машина, и что вас не было никого, и от этого мне стало грустно.

Вчера читал отрывки писем Барыковой.[2] Как хорошо. Я давно не испытывал такого приятного чувства.

Прощайте, милые друзья. Как хорошо, что Ив[ан] Мих[айлович]3 пока цел и всё случилось, как случилось.

Л. Т.


Датируется 13 января, так как в письме есть указание, что оно написано на другой день после предыдущего письма от 12 января.


1 Письмо к М. Л. Толстой от 12 января 1897 г. См. т. 70, стр. 16—17.

2 Анна Павловна Барыкова (1839—1893), писательница. О ней см. т. 86, стр. 150.

3 Иван Михайлович Трегубов (1858—1931), разделял убеждения Толстого. О нем см. т. 66, стр. 124. И. М. Трегубов подписал вместе с Чертковым и Бирюковым воззвание к обществу о помощи духоборам, за что был выслан в Курляндскую губ., где и прожил с апреля 1897 по 1901 г.

#### * 433.

1897 г. Января 25. Москва.


Получил ваше доброе и несправедливое письмо, милый друг. Никакого от бога мне креста нет, а есть своя слабость, дрянность, запущенность, и оттого стыдно и гадко.

Я знаю, что пишете любя, но такие суждения могут только укрепить в зле и ослабить силы борьбы. А я хочу бороться и буду и, лежа под врагом без сил противодействия, все-таки буду говорить, что не сдаюсь, и ждать первой возможности освобождения, чтобы воспользоваться ею. Это одно, что я могу делать, и делаю.

Хочу дать это письмо Ив[ану] Ив[ановичу],[1] если успею, если нет — пошлю почтой. Боюсь я, как бы вы не ошиблись в своих переговорах с ним. Не забудьте, что сотни таких дел, как Посредник, не стоят малейшего ослабления любви — особенно такой, как ваша с ним. То всё пройдет, а это вечное, божие. Еще думаю, что изменять что бы то ни было в своем внешнем положении и во внешнем положении других без такой необходимости, что нельзя не изменить, — всегда грех и всегда ведет к греху. Скажу то же, чтó вы мне пишете, именно что вы всё это знаете — любя Ваню[2] — уже наверное лучше меня.

Насчет вашего дела в Петерб[урге]3 нахожусь в сомнении и нерешительности. Знаю, что движимы не личным, а христианским чувством, и потому верю, что то, чтó вы делаете, хорошо, но, с другой стороны, может быть, и по своей гадкой гордости, к[оторую] переношу на вас, любя вас, осуждаю эти все демарши и не жду от них добра, думаю, что энергия эта нашла бы лучшее помещение. Пишу это для того, чтобы высказать всё, чтó думаю.

Я как живу плохо, так и работаю плохо. Привет всем друзьям: Гале,[4] Е[вгению] И[вановичу],[5] Шк[арвану].[6] Прощайте.

Л. Т.

25 янв. 97.


Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 236—237.

Толстой, повидимому, отвечает на письмо Черткова, до сих пор не найденное. Возможно, однако, что это ответ на письмо от 11 января, в котором Чертков писал о тяжести условий жизни Толстого.


1 Иван Иванович Горбунов (литературное имя — Горбунов-Посадов, 1864—1940), единомышленник Толстого. В. Г. Чертков, основав в 1884 г. издательство «Посредник», содержал его на свой счет до 1893 г. Осенью 1893 г. Чертков передал руководство издательством П. И. Бирюкову, причем И. И. Горбунов должен был редактировать беллетристический отдел. В начале 1897 г. Чертков, не удовлетворенный в то время редакторской работой И. И. Горбунова, вызвал его для переговоров, о которых пишет Толстой.

2 Иван Иванович Горбунов.

3 Хлопоты о кавказских духоборах и о возвращении детей, отобранных у Д. А. Хилкова.

4 Анна Константиновна Черткова (1859—1927), жена В. Г. Черткова. См. т. 85, стр. 396—412.

5 Евгений Иванович Попов (1864—1938), единомышленник Толстого. См. т. 64, стр. 109.

6 Альберт Альбертович Шкарван (1869—1926), словак, врач, единомышленник Толстого. См. т. 70 стр. 195.

#### * 434.

1897 г. Января 27. Москва.


Сейчас получил печальное известие от Андросова.[1] Посылаю его телеграмму. Мы решили послать телеграмму в Усть-Цыльму,[2] в полицейское управление, подписанную тремя лицами (не мной) и засвидетельствованную нотариусом, утверждающую его личность, как жителя Карск[ой] области, едущего по своему делу в Обдорск.[3]

Он как будто надеется, что вы поможете ему из Петербурга. Может быть, что-нибудь и можно. Жаль.

Приветствую вас с друзьями.

Л. Т.


Датируется на основании пометки на бланке телеграммы Андросова, упоминаемой Толстым.


1 Михаил Андросов, крестьянин Карской области, духобор, посланный кавказскими духоборами в Обдорск к Петру Веригину, находившемуся в ссылке. Проезжая через Москву, Андросов посетил Толстого. По дороге в Обдорск Андросов был арестован близ Усть-Цыльмы и послал телеграмму с просьбой: «Известите Петербург Черткова... удостоверьте мою личность печорской полиции». Толстой совместно с Ф. А. Страховым и А. Н. Дунаевым подписал удостоверение личности Андросова, засвидетельствованное в московской нотариальной конторе и посланное затем в Усть-Цыльму. Андросов был освобожден, но около Обдорска вновь арестован и отправлен на родину по этапу.

2 Усть-Цыльма — в то время село Печорского уезда Архангельской губ.

3 Обдорск — в то время село Березовского уезда Тобольской губ.

#### * 435.

1897 г. Января 29. Москва.


Пятницу хочу ехать Олсуфьевым.[1] Если нужно, заезжайте.

Толстой.


Телеграмма, датируется по телеграфному бланку.


1 Толстой 31 января уехал в имение Никольское-Обольяново, принадлежавшее Адаму Васильевичу и Анне Михайловне Олсуфьевым, у которых он неоднократно гостил. Об Олсуфьевых см. т. 83, стр. 359.

#### * 436.

1897 г. Февраля 1...2. Никольское-Обольяново.


Я у Олсуфьевых, и мне лучше, чем было всё это последнее время. Что вы? Мне хочется знать про вашу душу. Буланже[1] говорил мне, что вы были нездоровы и в душевно подавленном состоянии.

Помочь ничем не могу, кроме жалости и любви. Мне помогает одно: отделение, в эти минуты упадка, своего истинного, вечного, духовного я от ложного, временного, животного. Я физически трясу головой, чтоб разделить этих слипшихся я и не только не дать животному властвовать над духовным, но, напротив, покорить его под ноги. И всегда удается, правда ненадолго, но все-таки на время оживаю. Нынче после многих пустых дней думал.

Читаю глупую книгу атеистическую: «Le monde sans Dieu»[2] и стал думать: а может быть, и правда, что бога нет и что мы его выдумали. И живо представил себе мир, т. е. себя, без бога. И никогда я так ясно и неопровержимо не понял необходимость существования бога. Ну, хорошо: нет бога; но ведь есть что-то такое, зачем-то существующее, и есть закон, по кот[орому] мне надо существовать. Вот эта причина существования и закон и есть бог. И когда я говорю «воля бога», я только коротко, ясно и очень точно выражаю то, что я понимаю, что я не весь мир, а зависим от кого-то, и что кроме того есть закон, по к[оторому] я должен жить. Надо хорошенько усумниться в боге, чтобы наверно узнать его и поверить. Надо прокопать до материка, чтобы было твердо.

Я не сумел вам это сказать, как мне сказано. А мне это б[ыло] очень важно. Я не могу уже никак теперь не знать бога. А если его знаешь, то и хорошо — хорошо и здесь и там, и туда спокойно пойдешь.

Напишите мне хорошенько. Друзьям передайте мой привет.

Л. Т.


Датируется предположительно на основании даты получения письма, проставленной Чертковым на подлиннике.


1 Павел Александрович Буланже (1864—1925), в то время разделял взгляды Толстого. За помещение в газетах сообщения о положении духоборов был в 1897 г. выслан за границу. См. т. 63, стр. 350.

2 [«Мир без бога»]

#### * 437.

1897 г. Февраля 15. Никольское-Обольяново.

15 февраля № 11

Хотелось бы мне, дорогие, милые друзья, чтобы письмо это нагнало вас в Берлине, но знаю, что это невозможно. Хоть бы оно встретило вас в Кройдоне.[2] Я теперь рад, что не остался проводить вас. Я чувствовал себя уже нездоровым в день отъезда. На другой же день совсем заболел с довольно сильным жаром, так что всё равно вас бы не проводил и остался бы в Петерб[урге]. Нынче я поправился и только слаб, как после пароксизма лихорадки. Как вы уехали, как перенесла милая Галя все эти терзания, против к[оторых] она не может устоять.[3] Жалко ее. Но очень много было хорошего в вашем отъезде. Я это увидел на С[офье] А[ндреевне].[4] На нее всё, что она видела и слышала, произвело очень сильное и очень хорошее впечатление, и я знаю, что не преходящее. Я вижу, что она безоговорочно полюбила вас обоих, и мне это очень радостно, п[отому] ч[то] полюбить вас (простить) — значит полюбить добро. Потому-то мне и тяжело было так, когда она выражала к вам недобрые чувства.

Письмо это будет самое бессодержательное, какими да будут ваши письма, только почаще и поподробнее пишите. Все-таки теперь несколько дальше, чем от Деменки.[5] А сказать мне хочется вам очень многое и определенное, но не теперь. Петербург оставил мне самое радостное впечатление — разумеется, главное, сборищи у вас. Тяжелое впечатление — это был разговор с А[лександрой] А[ндреевной] Толстой.[6] Ужасающая не только холодность, но жестокость и залезание в душу и насилие, то самое, кот[орое] нас разлучило. Какая плохая вера, кот[орая] делает добрых людей столь жестокими и потому нечуткими к душевному состоянию других. Исповедуй слово в слово то, что я, или ты мне, если не враг, то чужой. Я всегда спрашиваю себя, нет ли чего-нибудь подобного между нами? И вижу, что нет. Мы не требуем от людей никакого особенного исповедания. Человек, даже не признающий бога, — нам не чужд. Если мы чего требуем, то только того, чтобы люди делали для жизни те выводы, кот[орые] вытекают из того, что они исповедуют.

Таня[7] проехала в Москву и оттуда с Машей телеграфировала, спрашивая о здоровьи. Завтра она приезжает. По случаю Тани вспомнил про письма, кот[орые] я вам дал, и листки дневника. Уничтожьте их и забудьте их. То, что я пишу про Т[аню], значит, что она кокетничает, и мне это не нравится. И, пожалуйста, сделайте это. Я тогда в Петерб[урге] б[ыл] так слаб, что, не подумавши, дал вам, или, скорее, не проверив перед богом, без молитвы. Прощайте. Целую вас, т. е. обоих и Диму.[8] Мой привет Шкарвану. С робостью посылаю свой привет Л[изавете] И[вановне]9, чувствуя, что она не любит меня. Дай бог, чтобы я ошибался.


Впервые напечатано полностью в книгах: «Дневник Л. Н. Толстого», т. I, М. 1916, стр. 210, и В. Жданов, «Любовь в жизни Л. Толстого», кн. 2, М. 1928, стр. 159. Письмо написано из имения Олсуфьевых, куда Толстой вернулся после поездки в Петербург для свидания с Чертковым перед его отъездом из России. Защита Чертковым духоборов и, в частности, составление воззвания к обществу «Помогите!», в котором Чертков вместе с П. И. Бирюковым и И. М. Трегубовым призывал к пожертвованиям в пользу расселенных в горах Тифлисской губ. духоборов, вызвали репрессии против него и других участников этого дела. 2 февраля у Черткова был произведен обыск, а 3 февраля ему было сообщено, что, по повелению царя, он должен сделать выбор между высылкой в Остзейский край и высылкой за границу. Чертков решил выехать за границу, причем ему была дана отсрочка до 13 февраля для сборов. Л. Н. Толстой и С. А. Толстая пробыли в Петербурге с 7 по 12 февраля.


1 Толстой начал нумеровать свои письма к Черткову после отъезда его в Англию.

2 Кройдон — городок вблизи Лондона. Чертков решил поселиться в Кройдоне, так как здесь жил Кенворти, возглавлявший небольшую религиозную общину, члены которой во многом разделяли взгляды Толстого.

3 Толстой имеет в виду расставание А. К. Чертковой с отцом, братьями и сестрами.

4 Софья Андреевна Толстая (1844—1919).

5 Деменка — деревня в пяти верстах от Ясной Поляны. В Деменке Чертковы проводили лето в 1894, 1895 и 1896 гг.

6 Александра Андреевна Толстая (1817—1904), двоюродная тетка Толстого. О споре с А. А. Толстой в феврале 1897 г. см. «Переписка Л. Н. Толстого с гр. А. А. Толстой», Спб. 1911, стр. 71.

7 Татьяна Львовна Толстая, в замужестве Сухотина (1864—1950), дочь Толстого.

8 Владимир Владимирович Чертков (р. 1889), сын В. Г. Черткова. См. т. 86, стр. 234.

9 Елизавета Ивановна Черткова (1831—1922), мать В. Г. Черткова. Е. И. Черткова отрицательно относилась к взглядам Толстого.

#### * 438.

1897 г. Февраля 26. Никольское-Обольяново.


26 февр. 97 г. № 2. У Олсуфьевых.

Я получил ваше письмо, милый друг, и вы, верно, теперь получили мое. Я даже надеялся, что мое встретит вас в Лондоне. Хотя вы и не велите мне этого делать, — пишу к вам после кучи написанных писем, и потому едва ли что напишу путного. Писал сейчас Поше через Свербеева (губернатора).[1] Его сын рассказывал, что Поша, будучи у него, написал письмо и хотел опустить в ящик, но Сверб[еев], бывший с ним очень любезен, сказал, что он не может допустить этого и должен прочесть письмо, тогда Поша разорвал письмо. Какая гадость. Я думал, что это уже перестало случаться со мной, но опять случается в этом случае то, что случалось много раз, что придет мысль, кот[орая] кажется преувеличением, парадоксом, но потом, когда больше привыкнешь к этой мысли, видишь, что то, что казалось парадоксом, — есть только самая простая и несомненная истина. Так теперь мне представляется мысль о том, что государство и его агенты — это самые большие и распространенные преступники, в сравнении с кот[орыми] те, к[оторых] называют преступниками, невинные агнцы: богохульство, кощунство, идолопоклонство, убийство, приготовление к нему, клятвопреступления, всякого рода насилия, мучения, истязания, сечение, клевета, ложь, проституция, развращение детей, юношей (читание чужих писем в том числе), грабеж, воровство — это всё необходимые условия государств[енной] жизни.

Много у меня планов работы, но то, что случилось с Вами и Пошей (про Ив[ана] Мих[айловича] еще ничего не знаю[2]), и главное то, что случилось со мной, то, что меня не трогают, — требует от меня того, чтобы высказать до смерти всё, что я имею сказать. А я имею сказать очень определенное и, если жив буду, скажу. Теперь же всё занят статьей об искусстве и всё подвигаюсь, и, кажется, будет интересно и полезно.[3]

Как вы устроились, чтò Димочка? Какое впечатление произвели на вас друзья Кенворти?[4] За какую работу вы беретесь? Я сужу по себе, и потому желаю и советую вам больше всего, особенно теперь на чужбине, кроме работы физич[еской], если возможно, часа три в день, устроить себе работу письменную, умственную, в к[оторую] можно бы уходить совсем и думать, приступая к работе, что делаешь ее не для себя, а для бога — для людей.

Целую вас и очень, очень люблю.

Л. Толстой.


Отрывок впервые напечатан: Б, III, стр. 283.

Ответ на письмо Черткова от 2 марта н. с. из Кройдона. Чертков сообщал, что в Кройдоне его встретили друзья Кенворти, которые помогут ему устроиться на новом месте.


1 Дмитрий Дмитриевич Свербеев (1845—1920), курляндский губернатор с 1892 по 1905 г. До того был вице-губернатором в Туле (1886—1892) и поддерживал знакомство с семьей Толстых. П. И. Бирюков, будучи выслан в феврале 1897 г. в Курляндскую губ., находился там под гласным надзором полиции, и его переписка просматривалась администрацией.

2 И. М. Трегубов, назначенный к высылке в административном порядке в феврале 1897 г., в то время скрывался от полиции.

3 «Что такое искусство?».

4 Джон Конворти (John Kenworthy), проповедник, писатель, автор книги «The Anatomy of misery», Лондон, 1898 [«Анатомия нищеты»], сочувствовавший взглядам Толстого.

#### * 439.

1897 г. Февраля 26? Никольское-Обольяново.


№ (кажется) 3, если не 4-й.

Сейчас получил ваше 2 № от квакеров.[1] Да, заграничная жизнь среди религиозных людей должна расширять требования от себя. У нас — для меня по крайней мере — так ясно, в чем приложение к жизни христианск[ого] мировоззрения: уничтожить пропасть, разделяющую нас, богатых, господ, от бедных, народа; на это должно быть направлено всё — приближение себя к бедным и избавление бедных от их бедности и причин бедности, невежества, обманов. Но там у вас, в Англии, всё другое: и народ не только обманут и задавлен, но выбивается из своего обмана и задавленности особенным способом, по-моему, ложным, и потому там нужна борьба еще и против этого ложного способа. И богатые классы у нас только виноваты в сластолюбии и незнании, а там, у вас, еще в ложном средстве оправдывания небратской жизни.

Получил от И[вана] М[ихайловича] хорошее письмо[2] с копией письма Поб[едоносцеву],[3] очень хорошего. От Поши нет мне писем, хотя писал ему 3 письма. Получил от одного американца, Bolton Hall,[4] из Нью-Йорка, очень хорошее сокращение книги о жизни, кот[орое] он хочет издать. Я всё еще у Олс[уфьевых], где мне очень хорошо. 2 или 3-го марта думаю вернуться в Москву. Всё работаю над статьей об искусстве. Кое-что записываю в дневник, значит живу. Непременно, непременно будем чаще писать друг другу. Мне вас всегда хочется чувствовать. Трудно вам будет не рассеяться. Надо как можно строже, правильнее вести жизнь. Мне очень хорошо и твердо спокойно. Дай бог того же вам. Целую вас братски и Галю и Диму.

Л. Т.


Отрывок напечатан: Б, III, стр. 284.

Датируется на основании пометы, сделанной Т. Л. Толстой на письме, но ввиду того, что к этому же числу относится письмо № 438, датированное самим Толстым, дата ставится с вопросом. Письмо, на которое отвечает Толстой, неизвестно.


1 Секта, отвергающая церковные таинства, обряды, присягу и употребление оружия, основанная в Англии Дж. Фоксом (1624—1691).

2 Письмо И. М. Трегубова от 24 февраля 1896 г. (ГМТ).

3 Константин Петрович Победоносцев (1827—1906), обер-прокурор Синода, реакционный политический деятель. Трегубов написал ему в феврале 1897 г. резкое письмо по поводу преследования сектантов и копию послал Толстому.

4 Болтон Холл (Bolton Hall, p. 1854), американский юрист, сторонник проекта Генри Джорджа об установлении единого земельного налога. Сделанное Б. Холлом сокращение книги Толстого «О жизни» было издано в Америке в 1897 г., а затем переведено на русский язык: Болтон Холл, «Истинная жизнь», М. 1899.

#### * 440.

1897 г. Марта 8. Москва.


8 марта 1897 г. № 4.

Последнее полученное от вас известие, милые друзья, было письмо Гали, за которое благодарю ее. Просил бы побольше подробностей о вашем житье, какое помещение? Где? Кто хозяева? Кто к вам ходит? Как кто проводит время? Что делаете вы, В[ладимир] Г[ригорьевич]? Что делает Галя? Димочка? Шкарван? Катя,[1] Аннушка?[2] Как проходит день? Такое письмо, как тот дневник, к[оторый] прислал на днях Поша, из к[оторого] мы узнали всё, чтò с ним было до его помещения в первый день на месте. На этом дневник оборвался. Теперь к нему поехала Пав[ла] Ник[олаевна];[3] надеемся через нее иметь более частые известия. А то я писал ему 5 писем и не получил ни одного. Смущает меня в моей переписке с вами, что на днях по объявлению[4] не выдали заказного из Англии письма, и я боюсь, уж не от вас ли это? Если долго не получу от вас или окажется пропащий номер, то приму меры, чтобы не пропадали письма. Здесь, как вы, верно, знаете, Елена Петровна.[5] Я очень рад был узнать ее. Еще здесь один старик, бывший старообрядец, Вас[илий] Вас[ильевич] Паньков, с к[оторым] я переписывался и кот[орый] два раза приезжал сюда, чтобы свидеться. Он называет себя свободомыслящим, и человек очень правдивый и религиозный. Он мещанин и живет тем, что в Царицыне продает рубашки, кот[орые] шьет его жена и дочь. Приехал он с молодым молоканином[6] из Дубовки, и встретились они у меня с Суллержицким[7] и с Желтовым.[8] Очень интересный был разговор старика с Желтовым. Старик внушал Желтову, что нехорошо, не веря в божественность Христа, продолжать поддерживать это суеверие в собраниях. При этом выяснилось, что тот молодой молоканин, Дубовской, отделился с некоторыми друзьями от своего общества именно вследствие непризнания божественности Христа. Он считает, что не может участвовать в молениях, начинающихся словами: во имя отца и с[ына] и св[ятого] д[уха]. Так что эти выделившиеся суть не что иное, как унитарьянцы.[9] Это очень поразило и порадовало меня.

Мне кажется, что для того, чтобы вернуться к христианству, как его разумел Хр[истос], надо прежде всего откинуть всё то идолопоклонство, кот[орое] выросло на христианстве, не говоря о святых и богородице, веру в божественность Хр[иста], веру в святость Библии и Евангелий. И это первое, через что должно пройти, т. е. уничтожить всю ложь, мешающую видеть истину. О себе скажу, что пишу понемногу, но не скучаю и когда не пишу. Не могу достаточно благодарить бога за то спокойствие, к[оторое] он мне дал последнее время — какое-то твердое любовное спокойствие, делающее жизнь легкою и часто радостною.

Теперь суббота. У нас в столовой горят огни, уставлен стол яствами, лакеи служат, и всем, кроме мальчиков, пожирающих сладкое, мучительно тяжело и скучно. Я ушел оттуда и пишу письмо, но пришла С[офья] А[ндреевна], прося помочь ей занимать вашу кузину Сологуб.[10] Мне нисколько не скучно и не неприятно, а хотелось бы помочь им. Простите, что хвастаюсь. Р[усанов]а11 очень нервна, и жалка, и хороша. Вчера был у них. М[оод]ы12 скоро едут к вам. Я сейчас был у них. Целую вас всех.

Л. Т.


Отрывки напечатаны: «Толстой и Чертков», стр. 242.

Ответ на письмо А. К. Чертковой от 6 марта н. с. из Кройдона.


1 Екатерина Васильевна Дегтярева, домашняя работница Чертковых.

2 Анна Григорьевна Морозова, повариха и экономка Чертковых, служившая у них с 1889 г. и ставшая близким человеком в их семье.

3 Павла Николаевна Шарапова, с 1899 г. жена П. И. Бирюкова.

4 Толстой называл объявлением повестку на получение заказного письма.

5 Елена Петровна Накашидзе, сочувствовавшая взглядам Толстого и помогавшая духоборам.

6 Яков Александрович Токарев.

7 Леопольд Антонович Суллержицкий (1872—1916), учившийся вместе с T. Л. Толстой в Школе живописи и ваяния, впоследствии помощник режиссера Московского Художественного театра. Л. А. Суллержицкий принимал участие в помощи духоборам.

8 Федор Алексеевич Желтов (р. 1859), сектант-молоканин из с. Богородского Нижегородской губ.

9 Английская секта, последователи которой отрицают догмат о троичности божества и божественность Христа.

10 Наталия Михайловна Сологуб (1852—1918).

11 Вероятно, Антонина Алексеевна Русанова (1855—1905), жена Г. А. Русанова.

12 Алексей (Эйльмер) Францевич Моод (1858—1938) и его жена Л. Я. Моод, переводившие на английский язык произведения Толстого. Автор биографии Толстого: «The Life of Tolstoy», v. I, London, 1908, v. II, London, 1910 («Жизнь Толстого», т. I, Лондон, 1908, т. II, Лондон, 1910).

#### * 441.

1897 г. Марта 11. Москва.


11 марта 1897.

№ 4 (кажется, ошибаюсь,

мож[ет] б[ыть] 5, но никак не 3).

Очень скучаю по вас, дорогой друг В[ладимир] Г[ригорьевич]. Я получил от вас только одно письмо и одно от Гали. Пишите поскорее и поподробнее. Как вам понравились друзья Кенворти? и он сам дома? Как вы устроились со всем вашим народом? Какие новые связи, знакомства? Какова та новая колея, в кот[орую] войдет ваша жизнь? Я очень боюсь, что вы испортитесь в Англии. Сейчас получил «Review of Reviews»,[1] читал, и так повеяло на меня этой удивительной английской само[до]вольной тупостью, что перенесся в вас и подумал о том, как вы с ними будете сходиться. Это я думаю про всех, кроме того маленького кружка свободных людей, среди к[оторых] вы живете или можете жить. Когда у нас сталкиваешься и узнаешь про дикость и мыслей и чувств, то приписываешь это нашему режиму, а там, у вас, становишься в тупик: зачем?

В Петерб[урге] произошло 12 февр[аля] следующее: Ветрова, Марья Федос[еевна]2, к[оторую] вы знали и я знал, курсистка, посаженная в дом предварит[ельного] закл[ючения] по делу стачек, мало замешанная, б[ыла] переведена в Петропавл[овскую] кр[епость]. Там, как говорят и догадываются, после допроса и оскорбления (это не известно еще) облила себя керосином, зажглась и на 3-й день умерла. Товарки ее, навещавшие ее, носили ей вещи, их принимали и только через 2 недели сказали, что она сожгла себя. Молодежь, все учащиеся до 3000 человек (были и из дух[овной] акад[емии]) собрались в Каз[анский] соб[ор] служить панихиду; им не позволили, но они сами запели: вечн[ая] память, и с венками хотели идти по Невскому, но их не пустили, они пошли по Казанской. Их переписали и отпустили. Все возмущены. Я получаю письма, и приезжают люди, рассказывают. Ужасно жалко всех участвующих в этих делах, и всё больше и больше хочется разъяснить людям, как они сами себя губят только п[отому], ч[то] презрели тот закон или не знают, к[оторый] дан Христом и ко[торый] избавляет от таких дел и участия в них.

Нынче С[офья] А[ндреевна] была у дантиста, и он нашел у нее на десне опухоль, о кот[орой] намеком выразил подозрение, что это, мож[ет] б[ыть], рак. Она, хотя и очень мало, но смутилась, как все мы, а мне так мучительно стало жалко и страшно за нее, что я понял, как она, именно она, дорога и важна мне. Завтра покажем врачу. Разумеется, вероятность того, что это рак, есть одно против 100. Я пишу это только п[отому], ч[то] хочу рассказать то сильное чувство, к[оторое] я испытал и к[оторое] показало мне всю ту силу связи и физической — детей и любовных страданий, кот[орые] мы пережили вместе и друг от друга.

Я, кажется, писал вам, что чувствую себя очень хорошо — духовно твердо и радостно. Продолжаю себя чувствовать так же. Пишу всё то же и вижу конец. Читал нынче в «Вопрос[ах] Психол[огии]» статью Джонстон: Индийский мудрец Шанкара.[3] Очень хорошо. Всё та же общая всем великим учителям мысль, что заблуждение только от смешения своего божеств[енного], неподвижного, вечного «я» с изменяющимся, страдающим, умирающим, телесным «я». И что стоит человеку просветиться мудростью, и это вечное «я» само собою выступает. Я только прибавил [бы], что это «я» есть любовь.

Е[лена] П[етровна] всё еще здесь и хочет ехать в Петерб[ург] и к Д[митрию] А[лександровичу].[4] Это хорошо бы. И[ван] М[ихайлович] всё еще не взят. От Поши получен дневник, и П[авла] Н[иколаевна] поехала к нему. Здесь в пересыльном замке один заболевший духобор, умирающий от чахотки.[5] Женя[6] видел его. Вот уже 4-й или 5[-й] Дрожжин.[7] Помоги бог им и их гонителям. Целую вас.

Л. Т.


Таня уехала в Я[сную] П[оляну], Маша со мной.


Впервые напечатано неполностью: «Дневник Л. Н. Толстого», т. I, М.. 1916, стр. 213.

Ответ на письма Черткова от 2 марта и А. К. Чертковой от 6 марта н. с.


1 «Rewiew of Reviews» — ежемесячный иллюстрированный журнал, издающийся в Лондоне с 1890 г.

2 Мария Федосиевна Ветрова (1870—1897), слушательница Высших женских курсов, арестованная в декабре 1896 г. и покончившая с собой в феврале 1897 г. в Петропавловской крепости. О ней см. т. 70, стр. 51.

3 В. Джонсон, «Шри-Шанкара-Анчариа — индийский мудрец», «Вопросы философии и психологии» 1897, январь — февраль.

4 Дмитрий Александрович Хилков (1858—1914), высланный в 1896 г. за помощь духоборам в г. Вайсенштейн Эстляндской губ. См. т. 64, стр. 134.

5 Федор Петрович Смородинов, духобор, заключенный в 1895 г. за отказ от военной службы в дисциплинарный батальон и заболевший там туберкулезом, умер в 1897 г. в Бутырской тюрьме по пути в Якутскую область, куда он был сослан.

6 Евгений Иванович Попов.

7 Евдоким Никитич Дрожжин (1866—1894), заключенный в 1891 г. за отказ от военной службы в Воронежский дисциплинарный батальон и затем умерший в Воронежской губернской тюрьме от туберкулеза.

#### * 442.

1897 г. Марта 22. Я. П.


22 м.

Спасибо, милый друг Галя, за ваше длинное письмо от 17/29 м[арта]. Разумеется, такие минуты уныния, сознания своего одиночества нужны, полезны для души — подвигают нас вперед. Только тогда и пойдет сам ребенок, когда перестанет держаться за окружающее, или тогда только поплывет и уж тогда, наверное, не потонет. А любовь, кот[орую] мы ждем и кот[орую] требуем от других, очень похожа на нелюбовь и легко вырождается в самые большие гадости.

Таня всё в деревне. Маша здесь, занята своей личной,[1] — не хочется писать любовью, а скорее слабостью,[2] но так же хороша душой и дорога мне. Опухоль на десне С[офьи] А[ндреевны] была ложная тревога. У нас живет Колечка Ге,[3] кот[орого] я очень люблю и к[оторому], я думаю, хорошо с нами. Про И[вана] М[ихайловича] ничего не знаю. Если бы он б[ыл] взят, он написал бы. Пошин дневник попрошу переписать и пришлю. Моод вчера был у нас, и я с ним хорошо говорил. Он ждет только паспорта Е[лены] П[етровны],[4] к[оторая] уехала в П[етербург] и скоро будет с вами. Я думаю, он всем вам будет полезен и приятен. Я очень ценю его. Как бы хотелось пожить там с вами!

Сейчас был с Дунаевым[5] и Страх[овым]6 у Балахова,[7] помните, фабричн[ый], умница, на новосельи. Он поступил к Буланже и нанял квартирку и звал к себе. Был другой фабричный, и было приятно. Буланже напечатал заметку о духоборах (попрошу Машу вырезку вложить вам),[8] и в тот же день у него были жандарм и полиция по этому делу. Что им надо, неизвестно, п[отому] ч[то] его не застали дома, а говорили с его женой и после этого не были. Ив[ан] Ив[анович] в Петерб[урге] и на днях возвращается сюда с отцом, у кот[орого] умерла сожительница.

Я всё пишу свою статью об искусстве и не отчаиваюсь кончить, вижу конец. Всё больше и больше чувствую грех нашей жизни пользования трудами — и многими — других людей и не могу достаточно повторять и для себя и для других, что первое начало доброй жизни и конец ее — это постоянная борьба с роскошью, а вследствие того и с участием в насилии и зле общественном и в труде, искупляющем эту роскошь. Все мы, как мухи в вареньи, завязли в этой роскоши, и нельзя делать достаточно усилий, чтобы выбираться из нее.

Читал хорошее письмо Шк[арвана]. Ему нужно работать — как, не знаю, но, думая о нем, ясно вижу, чтò недостает ему.

Прощайте. Приветствую всех. Не забудьте Катю и Аннушку.

Л. Т.


Ответ на письмо А. К. Чертковой от 29 марта н. с., в котором она подробно писала, как складывается жизнь Чертковых в Кройдоне.


1 Зачеркнуто: лю[бовью]

2 Толстой имеет в виду отношение Марии Львовны к H. Л. Оболенскому, женой которого она стала в июне 1897 г.

3 Николай Николаевич Ге (1857—1939), сын художника. См. т. 63, стр. 208.

4 Е. П. Накашидзе.

5 Александр Никифорович Дунаев (1850—1920), директор Московского торгового банка, сочувствовавший взглядам Толстого.

6 Федор Алексеевич Страхов (1861—1923), помощник Черткова по составлению свода мыслей Толстого.

7 Петр Алексеевич Булахов, бывший старообрядец, разделявший многие убеждения Толстого.

8 П. А. Буланже поместил в газете «Русские ведомости» от 20 марта 1897 г. письмо о положении духоборов. Это посещение его жандармами не имело никаких последствий. Буланже был выслан из Москвы в августе 1897 г. после поездки к П. И. Бирюкову, находившемуся в ссылке.

#### * 443.

1897 г. Марта 30? Москва.


Хотел вам написать длинное письмо с Моодом и послать что-нибудь, но случилось так, что ничего не успел придумать и приготовить, кроме статьи об Инд[ийском] мудреце.[1] Дневник хотел послать, но есть препятствия. С одной стороны, и хорошо, что нечего посылать и писать. Я в последнее время, со времени нашего сближения с духоб[орами], замечаю в других и в себе, что мы как будто чувствуем необходимость постоянно что-то внешнее делать, что-то друг другу сообщать, и, мне кажется, это нарушает настоящее, внутреннее, единственно нужное дело.

Получил ваше последнее письмо очень хорошее, в к[отором] вы пишете о том, что просите бога, чтобы он не давал вам успокоиться, и о внешних приемах общения у Кенворти. Передайте ему мою искреннюю любовь к нему. Я сказал: искреннюю, п[отому] ч[то] часто думаю, вспоминаю о нем и, помимо его внешнего значения для нас, чувствую его душу. Описание ваше представления Ив[ана] д[урака] и сцены с женою (прекрасное) очень тронуло меня. Как бы хорошо было окончить мою драму.[2] Да не смею и думать. Так медленно идет работа и так загородила мне всё статья (книга) об искусстве. Если бы я писал вам 4 дня тому назад, я бы сказал, что она почти кончена, я даже подписал ее, но со вчерашнего дня опять сомнения и переработка сначала некот[орых] частей. Если же в работе я бываю неспокоен, продолжаю благодарить бога и радоваться за свое внутреннее общее спокойствие, наступившее после тревожного времени, и кажется, что то, чтò дало мне спокойствие, теперь уже не покинет меня. А дало спокойствие всё то же, что мы все знаем, что я знаю уже скоро 20 лет, но что производит постоянно новое действие по мере того, как делается сознанием жизни, — а именно то, что тот я индивидуальный, к[оторого] прежде сливал с я божеств[енным], к[оторого] я боялся лишиться и которого любил, всё больше и больше отлипает от я божественного и уже не нарушает жизни этого божеств[енного] я. Не вполне, но я знаю, что наступила новая радостная, заметная ступень. Еще вот что: ужасно я боюсь за то, что у всех ваших будет мало дела и неопределенное дело, и позволяю себе советовать, как можно стараться устроить себя в хомут, не брезгая никакими делами. Это особенно важно на чужбине. Прощайте все, милые друзья.


Датируется предположительно на основании даты отъезда Моода из Москвы, с которым было послано это письмо. Ответ на письмо Черткова от 31 марта н. с., в котором он писал, что в Кройдоне друзья Кенворти устроили любительский спектакль, инсценировав сказку Толстого «Об Иване-дураке и его двух братьях: Семене-воине и Тарасе-Брюхане, и немой сестре Маланье, и о старом дьяволе и четырех чертенятах».


1 Толстой имеет в виду статью В. Джонсона «Шри-Шанкара-Анчариа индийский мудрец». См. письмо № 441.

2 Вероятно, драма «И свет во тьме светит», начерно написанная Толстым в 1896 г., но оставшаяся незаконченной.

#### * 444.

1897 г. Апреля 14. Москва.


Ai été malade. A présent bien portant.

Tolstoy.


Был болен. Теперь здоров.

Толстой.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на телеграфном бланке.

О болезни Толстого см. записи в его Дневнике 4 и 9 апреля 1897 г. (т. 53, стр. 145).

#### * 445.

1897 г. Апреля 30. Москва.


30 апреля 1897, Москва.

Собираюсь написать вам получше, милые друзья, и кончается тем, что ничего не пишу, и это мне и больно и совестно. Пожалуйста, простите меня. Не скажу, чтобы был упадок духа, пот[ому] что когда спрошу себя: кто я? зачем я? отвечаю всё себе удовлетворительно, но нет энергии и чувствую, как лилипутские волоски[1] накладываются на меня, и всё меньше и меньше предприимчивости и деятельности. Всё работаю — совестно говорить такое слово — вожусь с статьей об искусстве и вижу уже не только конец, но вижу только lacunes, пустые места, к[оторые] надо заполнить. Без ложной скромности думаю, что будет не хорошо, то есть не то что дурно, а хорошего ничего не будет, хотя и не раскаиваюсь, что написал, и думаю, что нужно б[ыло] это сделать. Ни писем, ни дневника вот уже месяц не пишу. Суллерж[ицкий] б[ыл] у духоб[оров] и привез оттуда не только статист[ические] сведения, но привез ихнего твердого, кроткого, простого духа.[2] Точно сам побывал у них. Нынче снес в Рус[ские] Вед[омости] статью Буланже с новыми сведениями и обзором истории д[ухоборов].[3] Если побоятся напечатать этот обзор, то напечатают остальное, т. е. описание их положения и обращение к обществу. Статья написана прекрасно, спокойно, обстоятельно и должна пройти. Мне обещали. К нам теперь съехались сестра М[арья] Н[иколаевна],[4] брат[5] с Верочкой,[6] и мы всё еще не уехали. Девочки не торопятся, и я тоже; хочется кончить статью и не завозить с собой в деревню той кучи книг, к[оторыми] пользовался. Ваши все письма получили, и Ел[ены] Петр[овны],[7] и Шк[арвана],[8] и очень им был рад и благодарю и постараюсь ответить им. Про Галю знаю хорошие вести через Ив[ана] Ив[ановича], бывшего в Пет[ербурге] и узнавшего это от Ольги.[9] Ваше последнее письмо о поездке в Essex очень меня порадовало. Завидую. Как хорошо то, что они это делают. Что бы ни вышло из этого, не пройдут даром эти потуги, — а подвинут вперед дело божие. Мне говорили, что в деле каменного угля везде разорилось компаний 10 прежде, чем дело пошло. Так же и тут. А кроме того, само дело радостно. Вспоминая лучшие минуты своей жизни независимо от движения духовного роста (это особое дело), я вспоминаю времена работы в поле.

Как хорошо, что вы перевели статью о д[ухоборах].[10] И приятно было читать отзыв о кратком Евангелии, к[оторый] вы мне прислали. Тот милый человек,[11] к[оторый] переделал Ив[ана] дур[ака], писал мне, и я потерял его хорошее письмо. Скажите ему, что я благодарю его за письмо и извиняюсь, что не ответил. Один его вопрос я помню: он говорил, что в царстве Ив[ана] дур[ака] ходили значки вместо денег. Я посмотрел сказку, этого нет. Доказательство, что люблю вас, то, что думаю о вас беспрестанно.

Л. Т.


Впервые отрывки напечатаны: «Дневник Л. Н. Толстого», т. І, М. 1916, стр. 214; «Толстой и Чертков», стр. 258—259.

Ответ на письма Черткова от 16, 20 апреля и 3 мая н. с. Чертков писал Толстому, что ездил в графство Эссекс, где посетил земледельческую колонию, основанную единомышленниками Кенворти.


1 Волоски, которыми лилипуты спутали и связали Гулливера. См. Дж. Свифт, «Путешествие Гулливера», Гослитиздат, М. 1935, стр. 12.

2 Суллержицкий ездил к духоборам, расселенным администрацией по разным аулам в Горийском уезде Тифлисской губ.

3 Статья П. А. Буланже не была напечатана в «Русских ведомостях».

4 Мария Николаевна Толстая (1830—1912). См. т. 59, стр. 97—99.

5 Сергей Николаевич Толстой (1826—1904). См. т. 59, стр. 30—32.

6 Вера Сергеевна Толстая (1865—1923), дочь С. Н. Толстого.

7 Письмо Е. П. Накашидзе от 16 апреля н. с. 1897 г. из Кройдона.

8 Письмо Шкарвана от 20 апреля н. с. 1897 г. из Кройдона.

9 Ольга Константиновна Дитерихс (1872—1951), сестра А. К. Чертковой. С 1899 г. жена А. Л. Толстого.

10 Воззвание о помощи духоборам «Помогите!». Об этом воззвании см. т. 87, стр. 383.

11 Англичанин Арнольд Эйлоарт (Arnold Eiloart), переделавший для сцены «Сказку о Иване-дураке».

#### * 446.

1897 г. Мая 7. Я. П.


Ясная Поляна, 7 мая 97.

Мы здесь со 2-го мая с Таней. И здесь нынче я получил с приехавшей из Москвы Машей ваши оба письма, В[ладимир] Г[ригорьевич] и Галя.

Я никому не пишу, лежит куча неотвеченных писем, и не могу взяться за них и пишу вам не по закону, а помимо хвоста, к[оторый] делают у кассы; но не могу не писать, п[отому] ч[то] очень люблю вас и хочется с вами общения. Письма ваши те, что по почте, а те, что с оказией, я еще не получал.

Всё, что вы пишете, очень хорошо, и так хотелось бы к вам. Таня говорит, не пустят назад, а я говорю: я поеду по беспространственной дороге, на кот[орую] я уже взял билет и на ко[торой], вероятнее всего, что и к вам приеду, и на к[оторой] никто не задержит. Не отвечаю я [на] письма, не пишу дневник, п[отому] ч[то] чувствую себя всю нынешнюю зиму и теперь весну, особенно временами, очень слабым. Только хватает энергии умственной на утреннюю работу об искусстве. Не могу оторваться от нее и думаю, что кончаю. Особенно важного в ней не будет, но без ложной скромности скажу, что будет кое-что новое и отрицательное, обличительное и положительное. Я думаю, что во мне болезнь, к[оторая] временами появляется и ослабевает, а может быть, просто дурная жизнь и старость, это вероятнее. Жизнь очень дурная, сухая, безлюбовная, тупая, мелочная, чувственная, с самыми редкими просветами. Я хвастался вам своим спокойствием. И его теперь нет внутри. Только наружу не проявляется. Я и этому рад. В Ясной Поляне беспрестанно думаю о вас. Вхожу в свою комнату утром и вспоминаю чувство, к[оторое] испытывал, находя вас на диване: крошечное недовольство, что я не один, и большая радость, что вы со мной. Не знаю, как я вам помогал, но вы много раз и самыми разными способами мне помогали жить лучше. Все друг другу помогаем, когда любим. Был я вчера у Булыгина,[1] он всё так же хорош, ясен, правдив и тверд и так же, еще лучше, его жена.[2] Цецилия Влад[имировна],[3] вернувшись от мужа, произвела на меня очень жалкое впечатление. Она носилась с книгой «The women, who did»[4] и с какой-то женской свободой, а когда дошло дело до возможности разлуки и измены, то почувствовала во всей силе то, чтò должен чувствовать всякий нравств[енный] человек, что половая связь, от кот[орой] еще дети есть, такая связь, кот[орую] разорвать нельзя, и что надо, если пал с человеком, то постараться, чтобы этот человек не пал бы ни с кем другим, и самому, если уж падать, то опять с ним же до тех пор, пока не достигнешь взаимного полного целомудрия. Милому Кенворти передайте мою любовь. Е[лене] П[етровне], Шкарв[ану], М[арье] Н[иколаевне],[5] Кате, Аннушке. Димочку целую и вспоминаю с любовью.


Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 244.

Ответ на письмо Черткова от 10 мая н. с., в котором он писал, что переводит на английский язык «Христианское учение» и что ему помогают две единомышленницы Кенворти.


1 Михаил Васильевич Булыгин (1864—1943), владелец хутора Хатунка Крапивенского уезда Тульской губ., разделявший взгляды Толстого.

2 Анна Михайловна Славинская (1862—1909), гражданская жена М. В. Булыгина.

3 Цецилия Владимировна Винер (1860—1922), гражданская жена Д. А. Хилкова.

4 Grant Allen, «The women, who did», 1895 (Г. Аллен, «Женщина, которая осмелилась»). Героиня этого романа решается вступить в гражданский брак и в конце концов остается одна, отвергнутая своей средой.

5 Мария Николаевна Ростовцева, дочь знакомого Черткова Н. Д. Ростовцева, гостившая у Чертковых в Кройдоне.

#### 447.

1897 г. Мая 16. Я. П.


Получил вашу милую, радостно тронувшую меня телеграмму, дорогие друзья, и очень жалею, что огорчил вас, написав в дурном расположении духа. Я и теперь не в лучшем, жалею себя, что дурно, праздно и тревожно проходят последние года, те, в кот[орые] надо бы быть тихим, радостным и спокойным, служащим богу через людей. Но, видно, так не надо, а надо перестрадать свою гадость. И бывают хорошие минуты, когда успеешь вызвать в себе любовь, самую лучшую, любовь-жалость к тем, от кого больно, но потом опять свертываешься на жалость к себе и на нелюбовь, упреки и тоску. В таком я нынче настроении и пишу, чтò чувствую. Пожалуйста, никому не говорите и, главное, не делайте никаких демаршей вследствие этого письма. Все демарши бесполезны. Я испробовал всё: гнев, мольбы, увещанья и в последнее время снисходительность и доброту. Еще хуже. Страдаю я, как ни стыдно сказать, от унижения и жестокости.


Впервые опубликовано: «Летописи», 2, стр. 209. Письмо не было поcлано Чертковым и сохранилось в архиве П. А. Буланже (ГМТ). В письме адрес не назван, но сопоставление с письмами №№ 446 и 448 не оставляет сомнений в том, что письмо адресовано В. Г. и А. К. Чертковым. Толстой, вероятно, решил не отправлять письма, так как касался в нем своей семейной жизни.

Ответ на телеграмму от 25 мая 1897 г., посланную А. К. Чертковой от своего имени и от имени В. Г. Черткова, находившегося в отсутствии, в которой в ответ на «грустное письмо» Толстого от 7 мая (№ 446) выражалось сочувствие.

#### 448.

1897 г. Мая 16. Я. П.


16 мая 97.

Читайте одни, В[ладимир] Г[ригорьевич].

Получил вашу милую телеграмму, дорогие друзья, и был очень радостно тронут ею. Очень жалею, что огорчил вас тем письмом.[1] Не могу сказать, чтобы теперешнее состояние мое было лучше. Недовольство собой и слабость всякая. Думал лучше провести последние годы своей жизни. Но, видно, так надо, надо пострадать за свою гадость. Знаю лекарство, исцеляющее, и прибегаю к нему, но не всегда достает сил на овладение им. Лекарство — смирение и любовь.

Буду лечиться, может и вылечусь и буду здоровее, чем прежде.

Ну, прощайте пока, не присылайте больше телеграмм. Буду писать еще скоро. Никому не читайте мое[го] письма. Не для меня, а для того, чтобы не обвиняли людей. И вы не делайте этого.

Л. Толстой.


Опубликовано: ТП, 1. Письмо не было своевременно получено Чертковым и приобретено им только в 1916 г. у пожелавшего остаться неизвестным лица. Ответ на телеграмму от 25 мая н. с. с запросом о здоровье.


1 Письмо Толстого от 7 мая 1897 г., № 446.

#### * 449.

1897 г. Мая 17. Я. П.


Дорогие друзья, телеграмма ваша очень радостно тронула меня. Я виноват, что написал вам в дурную минуту. Надо переживать свои душевные муки одному с богом. Он только может помочь, а все кроме него бессильны. Мучать же, заражать других любящих и любимых людей — бесполезно и дурно. Ну да об этом довольно. Решил нынче не переставая молиться, и это действует, как известное полоскание рта от гнева.[1] Если точно думаешь о нем, то другому ничему нет места. Знаю, что есть возможность всякое зло (всё в себе) обратить в добро, да не всегда осилишь, хорошо уж и то, что знаю это. Вчера, 16-го, получил ваше маленькое письмо с извещением о случае из Москвы 15[-го] и жалею, что опоздал, п[отому] ч[то] имел кое-что передать вам, к[оторое] не желал бы поручать случайности перлюстрации. Скоро сообщу вам. Вчера же получил ваше письмо из Москвы со вложением письма Б[уланже], к[оторое] нынче отсылаю. Для Архива[2] буду собирать. Теперь вспоминаю письмо Баженова[3] и копию с следствия об Ольховике[4] и Середе.[5] Еще письма духоборов посылаю вам. Про Ив[ана] Мих[айловича]6 ничего не знаю, кроме телеграммы, к[оторую] от него получил. Писал ему, и еще нет ответа. От Поши хорошие известия. Посылаю еще письмо Кузмина.[7] Один из молокан, у к[оторого] отняты дети, был у меня[8] и с товарищем поехал в Петербург. Я дал ему все те письма, к[оторые] могут помочь ему.

Работа моя идет понемногу. Посылаю вам еще выписку из письма Юшко[9] об их колонии. Всем привет. Прощайте, милые, дорогие друзья.

Л. Т.

17 мая.


Ответ на телеграмму от 25 мая н. с. и письмо от 21 мая н. с., в котором Чертков сообщал, что в Англию из Москвы едет англичанка Л. Гоппер, с которой можно послать письма и рукописи.


1 Толстой имеет в виду народную сказку о старухе, получившей совет набирать в рот «освященную» воду каждый раз, когда рассердится на своего старика, и рассказывавшей потом, что «святая вода» помогала ей не ругать мужа.

2 Толстой имеет в виду журнал, который Чертков задумал издавать в Англии. Толстой называет его «Архив» по аналогии с рукописным журналом «Архив Толстого», выпускавшимся в 1894—1896 гг.

3 Иван Романович Баженов — отставной судья, переписывавшийся с Толстым.

4 Петр Васильевич Ольховик, харьковский крестьянин, отказавшийся от военной службы, приговоренный к заключению в дисциплинарном батальоне, а потом сосланный в Якутскую область.

5 Кирилл Середа, харьковский крестьянин, присужденный вместе с Ольховиком за отказ от военной службы к трехлетнему заключению в дисциплинарном батальоне.

6 Иван Михайлович Трегубов был арестован в Тифлисе в апреле 1897 г. См. т. 70, стр. 72.

7 Петр Михайлович Кузмин, крестьянин, молоканин из Бузулукского уезда Самарской губ., у которого были отняты дети.

8 Всеволод Трофимович Чипилев, самарский крестьянин, молоканин, и его товарищ Василий Иванович Токарев, навестившие Толстого по пути в Петербург, где они хлопотали о возвращении отобранных у них детей.

9 Авраам Васильевич Юшко (1867—1918), ветеринарный врач. В 1896 г. за отказ принять присягу Николаю II был отстранен от должности. Основал в 1897 г. земледельческую колонию около Геленджика.


На конверте этого письма Толстой сделал надпись, вероятно предназначенную для М. Л. Толстой: Спиши о жизни и Черткову пошли.

#### * 450.

1897 г. Мая 26. Я. П.


Мне совестно и больно, милый и дорогой друг В[ладимир] Г[ригорьевич], что оставляю вас долго под впечатлением моих дурных писем. Мне теперь хорошо и опять спокойно. Понемногу работаю, но слабо. Мне всю зиму нынешнюю и до сих пор нездоровится. Точно слабая, но не оставляющая совсем лихорадка.

Беспрестанно теперь в Ясной чувствую вас. Пойду ли купаться, поеду ли верхом, сижу ли за обедом на террасе, а вы или шутите, или серьезно и очень серьезно говорите что-нибудь с мальчиками. Вообще чувствую, как вас люблю и как вы много радости прибавляли в моей жизни.

Теперь о деле, занимающем меня. Я вам писал про молокан, у кот[орых] отняли детей. Я тогда написал с ними письмо государю, поручив им отдать его Олсуфьеву,[1] если же нет Олсуф[ьева], то Heath’y,[2] если его нет, то Танееву,[3] если и того нет, то A. A. Толстой. Кроме того, Лева[4] дал им письмо к Георг[ию] Михайловичу.[5] Один из молокан служил в его роте и во время голодного года был у него от Левы. (Лева между прочим очень, очень далек от меня, и едва ли не дальше всех детей.) Молокане пошли к прислуге Геор[гия] Мих[айловича]. Там им сказали, что все эти письма и, главное, письмо госуд[арю]6 опасно и надо скорее его уничтожить. Они так и сделали и, получив от Геор[гия] М[ихайловича] обещание, что он похлопочет (обещание, очевидно, ничего не обещающее), вернулись ко мне. Мне б[ыло] жалко, т[ак] к[ак] случай этот мне казался хорошим для того, чтобы высказать всё то, чтò делается в этом духе.

В день возвращения ко мне молокан приехал и Буланже. И с его совета я вновь переписал письмо, и он повез его сам. Я также дал ему письма к тем же лицам с уговором, что если Олсуф[ьев] возьмется передать, то он телеграфирует мне: взялся передать первый. И такую телеграмму я получил уже дней 10 тому назад и с тех пор ничего не знаю. — Когда будет можно, сообщу вам последствия.

Мы все знаем, что бог есть любовь, и потому любовь победит всё; но когда мы прилагаем к делу любовь и видим, что она не побеждает, а зло остается злом, мы говорим себе: любовь в этом случае недействительна (как будто бог мож[ет] б[ыть] недействителен) и, не веря в любовь, не делаем дела любви, как бы телеграфист перестал телеграфировать, п[отому] ч[то] он не видит, как на той станции выходит лента.

Шмита[7] судили и оправдан. Не описываю, п[отому] ч[то], вероятно, дослал Кенворти.


Впервые напечатаны в отрывках: в газете «Речь» 1913, № 241, Б, III, стр. 286. На подлиннике помета Черткова: «27 мая 97 г.», повидимому соответствующая почтовому штемпелю. Датируется 26 мая, так как 27 мая Толстой уже получил телеграмму от Олсуфьева, а в этом письме он пишет, что не имеет от Олсуфьева известий.


1 Александр Васильевич Олсуфьев (1843—1907), помощник главнокомандующего императорской главной квартирой, впоследствии генерал-адъютант. Брат Адама Васильевича Олсуфьева, в имении которого Толстой неоднократно гостил.

2 Карл Хис (Charles Heath, 1826—1900), учитель английского языка и воспитатель Николая II. Учитель В. Г. Черткова в юности.

3 Александр Сергеевич Танеев (1850—1917), главноуправляющий «собственной его величества канцелярией».

4 Лев Львович Толстой (1869—1945), сын Толстого. См. т. 83, стр. 185—186.

5 Георгий Михайлович — великий князь (1863—1919).

6 Письмо Толстого к Николаю II от 10 мая 1897 г. о детях, отнятых у молокан, см. т. 70, стр. 72—75. Письмо это, уничтоженное молоканами, не решившимися его переслать, было вновь написано Толстым по копировальной книге и через Ал. В. Олсуфьева вручено Николаю II.

7 Евгений Шмит (Eugen Schmitt, 1854—1916), немецкий публицист анархического направления. Шмит был предан суду за свои статьи в издававшемся им журнале «Ohne Staat» («Без государства»).

#### * 451.

1897 г. Июня 19. Я. П.


Простите меня, дорогой и милый друг, за мою непростительную неаккуратность. Сейчас пересмотрел ваши письма 13, 14 и 151. Кроме этих № я получил еще одно через Л[изавету] И[вановну].[2] И сейчас нашел и 11 и 12. Получил также I и II исповедь двух женщин[3] и письмо Кроп[откина]4 и еще нынче письмо к St. John[5] и Report of proceedings.[6] Прежде чем оправдываться, отвечу на вопросы: разумеется, да, да, да. Распространяйте Хр[истианское] уч[ение]7 с тем предисловием, к[оторое] вы предположили, издавайте выдержки из писем и дневников. Вы знаете, что я всегда так отношусь к своим писаниям, кто бы ни занялся ими; по отношению же вас, вы знаете, что я верю вам и мне радостно, когда вы это делаете, п[отому] ч[то] знаю, что вы делаете это с преувеличенным вниманием и уважением и, главное, не преувеличенною, а драгоценною любовью к тому, чтò во всем этом есть хорошего. Всё, чтò напишу, непременно пришлю прежде всего вам. Мне кажется, что я всё получил, за исключением письма в Times[8], о Ветровой, к[оторое] мне особенно интересно и о существовании к[оторого] я узнал только нынче из письма вашего № 13, кот[орое], я получил после № 15. Это неправильная постепенность в получении писем тоже немного мешает правильным своевременным ответам. Так, н[а]п[ример], я получил письмо, в к[отором] вы пишете о том, что сожалеете о раздражении, выраженном в предшествующем письме, прежде гораздо, чем самое то письмо, в к[отором] между прочим нотка раздражения, и столь понятная, была так мало заметна, что не стоило и упоминать о ней. Письмо Кр[опоткина] мне очень понравилось. Его аргументы в пользу насилия мне представляются не выражением убеждения, но только верности тому знамени, под кот[орым] он честно прослужил свою жизнь. Не может он не видеть того, что протест против насилия, для того чтобы быть сильным, должен быть твердо обоснован, а протест, допускающий для себя насилие, has no leg to stand upon[9] и этим самым обрекает себя на безуспешность. Речь же St. John’а мне очень понравилась в том разграничении, к[оторое] он делает между браком для личного наслаждения и браком для увеличения своих сил служения. Хотя я и не испытал того соединения, посредством к[оторого] муж и жена делаются одним существом с увеличенными силами для служения, я знаю и испытал то, что брак освобождает молодых людей от тревоги нецеломудренного безбрачия и дает возможность направить обоим супругам силы на служение. Продолжаю думать, что полное целомудрие дает еще больше сил для служения, но не могу отрицать того, что брак может увеличить силы в сравнении с безбрачной тревогой, а тем более если супруги духовно живут одной жизнью. Но мне не понравилась его шутка «The more — the merrier»,[10] и я не понял, что он этим хочет сказать. Брак, какой бы то ни был, может быть только между одним мужчиной и одной женщиной, всякое же общение с другими мужчинами для женщины и с другими женщинами для мужчины должно быть безразлично от полового различия. Прочел и 1-й № исповеди.[11] Он не подписан. Он мне очень понравился. Очень искренно.

Был я так неаккуратен, главное, п[отому], ч[то], найдя опять свое спокойствие, я с большим усердием принялся за работу и как будто кончил 17 июня. Кончая же, работал очень напряженно и дорожил каждым часом, в к[отором] был способен к умственной работе, употребляя его на это дело.[12] Я кончил, буду еще пересматривать и теперь пересматриваю, чтобы отдать переписывать набело, но нахожусь в большом сомнении насчет этой работы. Кажется она мне скучна и неубедительна. В том же, что мне не следовало тратить на нее так много сил и времени, я совершенно убежден, п[отому] ч[то] тех людей, к к[оторым] относится эта работа: праздных людей нашего круга, я, разумеется, не убеж[д]у; люди же нашего понимания жизни и так согласны с результатами этой работы. Тем более я рад, что кончил и могу взяться за более важное, что предстоит мне.

Ну, вот, кажется, ответил на все вопросы. Виноват, вперед не буду. Вы же для того, чтобы я получал письма правильнее, адресуйте все в Ясенки.[13] Буду читать бумаги, к[оторые] получил нынче, и напишу о них мнение. Очень радуюсь осуществлению мысли международн[ого] Посредника.[14] Буду помогать по мере сил.

Передайте мою любовь Гале, Димочке, Шкарв[ану], Кенв[орти], Мооду, Кате, Аннушке, М[арье] Н[иколаевне], Ч[е]р[еватенко]15 и всем друзьям.

Да, еще забыл благодарить вас за перо и чудесную записную книжку.[16]


Отрывки напечатаны: «Толстой и Чертков», стр. 253, 256. Как видно из телеграммы № 452 и помет Черткова на подлиннике, письмо отправлено 20 июня. Датируется 19 июня на основании принятого в настоящем издании правила датировать письма Толстого днем, предшествующим дате отправления.

Ответ на письмо В. Г. Черткова от 19 июня н. с., в котором он упрекнул Толстого за то, что он оставил несколько писем без ответа, Толстой отвечает на письма от 12 мая, 13—16 июня и 21 июня н. с. В письме от 12 мая Чертков намечал обширную программу издания произведений Толстого за границей и спрашивал, «какую степень свободы» Толстой предоставляет ему в этом отношении. Чертков пишет, что в течение многих лет он вместе с А. К. Чертковой и помощниками составляет систематический свод всех мыслей Толстого, пользуясь не только его произведениями, но и неопубликованными частными письмами и Дневниками. Собираясь печатать отдельные главы этой работы, Чертков спрашивал, разрешает ли Толстой их издание. Далее Чертков писал, что хочет издать сделанные им в хронологическом порядке выписки из Дневников Толстого, и спрашивал, имеет ли Толстой в этом отношении «достаточно доверия» к нему, чтобы разрешить такую работу. Чертков сообщал о своем намерении издать по-английски еще не напечатанную по-русски статью Толстого «Христианское учение» с указанием, что автор не считает это произведение вполне законченным, но согласился напечатать его, уступая просьбе друзей. Одновременно Чертков послал первые страницы этого перевода. Далее Чертков спрашивал, не найдет ли Толстой возможным переслать ему на время с надежным человеком свои Дневники, чтобы можно было сделать дальнейшие выписки.

В письме от 16 июня н. с. Чертков спрашивает, какое впечатление произвело на Толстого письмо о деле Ветровой, написанное Чертковым для газеты «Times» («Таймс»).


1 Письма Черткова №№ 13, 14 и 15 написаны 13—16, 19 и 21 июня н. с.

2 Чертков переслал письмо от 12 мая н. с. через свою мать, Елизавету Ивановну.

3 Чертков обратился к англичанам и англичанкам из кружка Кенворти с просьбой написать, как сложилось их мировоззрение. Письма Элизы Пиккард (Е. Pickard) и Флоренс Хола (F. Ноlах) Чертков переслал Толстому в копиях.

4 Петр Алексеевич Кропоткин (1842—1921), участник революционного движения 70-х годов, один из теоретиков анархизма. Чертков познакомился с П. А. Кропоткиным после приезда в Англию, отчасти в связи со своим намерением организовать за границей издательство на русском языке. Письмо П. А. Кропоткина к Черткову от 10 июня н. с. 1897 г., о котором пишет Толстой, сохранилось в ГМТ. Кропоткин критически отзывался об учении Толстого, противопоставляя ему революционное движение как «самоотверженный протест против насилия сверху».

5 Артур Син-Джон (Arthur St. John), бывший офицер индийской службы, который из-за своих антимилитаристических убеждений вышел в отставку. Сочувствовал взглядам Кенворти и был одним из основателей земледельческой колонии в Эссексе, впоследствии принимал участие в переселении духоборов в Канаду. В письме от 2 мая н. с. Чертков переслал Толстому запись речи Син-Джона на одном из собраний последователей Кенворти и письмо Э. Пиккард к Син-Джону в ответ на эту речь.

6 Report of proceedings — отчет о заседании. Чертков неоднократно пересылал Толстому отчеты о собраниях, которые происходили под руководством Кенворти в Кройдоне.

7 «Христианское учение» — статья Толстого, написанная в 1896 г. и оставшаяся не вполне законченной. Английский перевод издан Чертковым в издательстве «Brotherhood Publiching». Первое издание на русском языке также было выпущено Чертковым в Англии: Л. Толстой, «Христианское учение», V. Tchertkoff, Purleigh, 1897.

8 «Times» — консервативная газета, издающаяся в Лондоне с 1788 г. О письме Черткова в «Times» см. прим. к письму № 453.

9 [не имеет почвы под собой]

10 Слова Син-Джона из речи о браке и любви. Русский перевод: чем больше, тем веселее.

11 Письмо мисс Хола. См. прим. 3.

12 Толстой имеет в виду статью «Что такое искусство?». См. запись в Дневнике Толстого от 16 июля 1897 г., т. 53, стр. 147.

13 Ближайшее к Ясной Поляне почтовое отделение вблизи станций Ясенки, ныне Щекино.

14 «Международным Посредником» Чертков называл задуманное им издательство, которым он в то время предполагал руководить вместе с Кенворти.

15 Пантелей Иванович Череватенко (1877—1898), сын богатого крестьянина-торговца, отказавшийся по идейным соображениям от наследства после смерти отца. Приезжал в Англию к Чертковым.

16 Наливное перо «Swanpen» и записная книжка с перекладными листками. Чертков неоднократно посылал автоматические ручки Толстому.

#### * 452.

1897 г. Июня 20. Я. П.


Regrette retard.[1] Lettre suit.

Tolstoy.


Сожалею о запоздании.[1] Письмо следует.

Толстой.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на бланке.


1 Толстой имеет в виду свое запоздание с ответом на письма Черткова.

#### * 453.

1897 г. Июня 20. Я. П.


20 июня.

Нынче отправил вам телеграмму и письмо и получил, наконец, ваше письмо № 10 от 20 мая, кот[орое] вы послали с каким-то особенным случаем. Тут и ваше письмо в Times[1] и письма к Ив[ану] Мих[айловичу]. Письмо в Times прочел и очень одобрил. Тех еще не читал. Пишу только pour accuser reception.[2] Прибавить могу только то, что, прочитав вновь вчера ваши письма, очень почувствовал вас и полюбил.

Письмами моими Калмык[овой] и пр[очими]3, разумеется, располагайте, как найдете нужным. Очень всё занят своей статьей об искусстве, как бывает, когда кончаешь доделывать последнее.

На душе твердо и ясно. Того ж желаю вам обоим. Привет друзьям. Какие они мне кажутся славные издалека.

Л. Т.


Таня получила обе ваши записки и делает, что может.


Ответ на письмо Черткова от 20 мая н. с., отправленное из Англии не по почте, а с оказией. К письму Черткова были приложены его письма в газету «Times» о самоубийстве М. Ф. Ветровой и письма В. Г. и А. К. Чертковых к И. М. Трегубову о любви.

В письме от 20 мая н. с. Чертков просил разрешения издать три письма Толстого: к Е. Шмиту, А. М. Калмыковой и к редактору журнала «Daily Chronicle», в которых изложены взгляды Толстого на государство.


1 Письмо Черткова в редакцию «Times» было написано как возражение против статьи сотрудницы «Нового времени» Новиковой, напечатавшей в «Times» (1897 г., 18 апреля) корреспонденцию, в которой писала, что тюремное начальство относилось к Ветровой заботливо и ее самоубийство объясняется ее крайней нервностью. Чертков, лично знавший Ветрову, писал, что она была «здоровая и веселая девушка», и указывал, что ее арестовали без достаточных оснований и заключили в крепость, где существовал особенно строгий режим.

2 [чтобы удостоверить получение.]

3 Александра Михайловна Калмыкова (1849—1926), общественная деятельница, писательница и издательница. О ней см. т. 63, стр. 215—216. Письмо Толстого к Калмыковой от 31 августа 1896 г., получившее известность под названием «Письмо к либералам», впервые напечатано в брошюре: Л. Н. Толстой, «Об отношении к государству. Три письма: 1. К редактору английской газеты. 2. К либералам. 3. К редактору английской газеты», изд. Вл. Черткова, Лондон, 1897.

#### * 454.

1897 г. Июня 21. Я. П.


В два дня пишу вам 3-е письмо, милые друзья. Пишу определенно во множеств[енном] числе, п[отому] ч[то] обращаюсь к обоим, имею в виду обоих, прочтя только теперь письма ваши к Ив[ану] Мих[айловичу]1 и в то же время ответ о беседе в Brotherh[ood] Ch[urch]2 о том же предмете и прекрасное письмо к St. John’y Eliya...[3] — не разобрал фамилию. Пишу, чтоб сказать, какое впечатление произвело всё это на меня и чтò мне думалось по этому поводу. Впечатление самое хорошее: очевидно, это всё люди, для кот[орых] вопросы нравственные — вопросы жизни. Я всегда думал, что один из вернейших признаков серьезности отношения к нравствен[ным] вопросам — это строгость к себе в половом вопросе. И вы, В[ладимир] Г[ригорьевич], и Галя в письме к Ив[ану] Мих[айловичу], и Еlіуа, и Kenvorthy[4] все сказали существенное по этому вопросу, и мне кажется, что милый St. John согласится с вами.

Соблазн, в к[оторый] он впал, очень понятный и свойствен именно таким честным, правдивым натурам, каким я его воображаю. Отношения установились, и ему хотелось ничего не скрывать, а прямо и открыто признать их, придав им характер духовности. Я вполне понимаю его мысль: воспользоваться тем душевным подъемом, к[оторый] дает влюбленность, для того, чтобы этот подъем употребить на дело божие. Это возможно, и я думаю, что энергия людей, находящихся в этом положении, может значительно повыситься и дать неожиданно кажущиеся нам большие результаты; я даже не раз видал это и знавал такие случаи, но тут страшно то, что при уничтожении влюбленности (чтò очень возможно и вероятно) вдруг не только может упасть этот подъем энергии, но и всякий интерес к делу божиему, чего тоже я видал примеры. А что случается и может случиться, доказывает то, что дело божие, служение ему не может и не должно опираться ни на что, а всё остальное должно опираться на сознании необходимости и радости этого служения. Так можно (что тоже и часто делается) усилить энергию служения богу славой людской. И опять та же опасность охлаждения к делу божию, как только уничтожается одобрение людей. Всё это вы знаете и высказали, но я хотел только прибавить одно к тому, чтò писал вам в последнем письме о том, что я согласен с St. J[ohn]oм в том, что союз мужчины и женщины хорош, когда он имеет целью совокупить служение богу и людям. (Я, очевидно, не понял St. J[ohn]’a. Он говорил о союзе духовном, платоническом, а я говорил о браке.) Но я все-таки хочу прибавить к тому, чтò я там сказал. А именно то, что союз брачный, телесный, не то что прибавляет силы для служения, а для некоторых людей, одержимых беспокойством потребности влюбления, устраняет это беспокойство, препятствующее отдаче всех своих сил на служение, и потому, хотя целомудрие, если оно полное, есть самое выгодное условие для служения, для некот[орых] людей брак, успокаивая их, устраняя препятствие, усиливает в них способность служения. Но при этом — вот это главное я хотел сказать — надо, чтобы люди понимали и признавали и вне брака и в браке, что способность влюбчивости и того душевного подъема, который при этом совершается, предназначена не на забаву, не на наслаждение, не на худож[ественное] творчество (многие так думают — Тургенев), не на увеличение энергии для служения богу, как думает St. John, а только на половое, брачное соединение с одним мужем и одной женой для произведения детей и взаимного освобождения от похоти. Всякое же направление этой способности на что-либо другое может только затруднять путь жизни человека, а не облегчать и не услаждать его.

И потому я совершенно согласен с вами, что это самый опасный соблазн, против которого нельзя быть достаточно осторожным. Но, говорят, почему же не быть дружным с лицами другого пола, так же как и с лицами одного пола? Нет никакой причины, и, чем больше мы любим, тем лучше. Но искренний и серьезный в нравствен[ном] деле человек сейчас заметит, как это сделал St. John, что его отношения к тем двум женщинам были особенные. Если человек не будет себя обманывать, он всегда заметит, что сближение совершается легче, чем обыкновенно, что велосипед едет очень легко и скоро, и что не нужно тех усилий, к[оторые] нужны обыкновенно, и что потому должна быть этому причина. А как только серьезный в нравствен[ном] деле человек заметит это и не желает съехать под гору, зная, что движение это всё будет усиливаться и приведет к браку или исключительному чувству, то он остановится.

Пожалуйста, не читайте этого моего письма друзьям. Я пишу для вас и как попало, хотя думаю определенно то, чтò пишу.

Прочел я и историю Miss Pickard.[5] Мне страшно за ее искания. Неужели нет для нее ничего несомненно твердого. А если есть, то на этом твердом надо остановиться.

Как ни далека она от наших православных и как ни на много выше их ее квакерские основы, и в тех основах, на к[оторых] она воспитана, была та ложка дегтя, кот[орая] всё губит: вера в сверхъестественное. Ох, как бы мне хотелось успеть написать об этом то, чтò хочется!

Я вчера получил от Кенворти хорошее письмо,[6] поблагодарите его за него и попросите извинить, что не отвечаю еще ему. Как бы я счастлив был, если бы Хр[истианское] уч[ение] послужило бы на пользу людям.

Рад, что он будет участвовать в английском изложении его. Он так прекрасно владеет языком, а главное так одноцентренен. Я умилился его прекрасной речью в отчете.

На днях напишу вам еще письмо об интересном деле, в том конверте, к[оторый] вы мне прислали.

Л. Толстой.


Работаю очень радостно. Вот-вот кончаю. Но всё сомневаюсь, и хочется поскорее освободиться.


Датируется на основании слов Толстого, что он пишет «в два дня» третье письмо. Так как предыдущие два письма написаны 20 июня, то это письмо, вероятно, написано 21 июня.


1 Письма В. Г. и А. К. Чертковых к И. М. Трегубову, находившемуся в это время в ссылке в Курляндской губ., написаны в связи с его личными переживаниями.

2 [Братская церковь], община единомышленников Кенворти.

3 Письмо Э. Пиккард к Син-Джону от 11 июня 1897 г. об отношениях между полами. Копия письма хранится в ГМТ.

4 Речь Кенворти на собрании руководимой им общины о любви и браке. Чертков в письме от 13 июня сообщал Толстому, что пошлет ему в ближайшее время запись этой речи. См. письма №№ 455 и 456.

5 См. письмо № 456.

6 Письмо Кенворти к Толстому от 24 июня н. с. 1897 г., в котором Кенворти писал о деятельности Черткова в Англии, о намерении издать по-английски «Христианское учение» и о проекте переселения духоборов в Америку.

#### * 455.

1897 г. Июля 12. Я. П.


12 июля.

Письма наши, верно, разминовались, дорогой друг Галя. Я недавно в продолжение трех дней написал вам, т. е. В[ладимиру] Гр[игорьевичу], три письма, на к[оторые] еще не получал ответа. На ваше же замедлил отвечать, п[отому] ч[то] в тот самый вечер, с неделю тому назад, когда взялся отвечать [на] письма, страшно заболел желчными коликами, так что успел ответить только [на] одно письмо. Болезнь моя была очень мучительна, но скоро прошла. Я теперь бодр и здоров.

Не знаю, что со мной сделалось, не могу ничем иным заниматься, как только моей статьей об искусстве. Так как она кончена и я теперь только прикладываю последний coup de main,[1] то не могу ни о чем другом думать. Хочется поскорее освободиться. Иногда мне кажется, что очень хорошо, но чаще кажется, что ничтожно, что я не имею права свои последние силы класть на такое неважное дело, хочется делать другое, а не могу оторваться от этого.

Спасибо за ваше письмо. У меня был из Киевск[ой] губ[ернии] молодой крестьянин Шидловский,[2] очень живой духом человек. Я его направил к Буланже, и он оттуда привез издания Вл[адимира] Гр[игорьевича].[3] Я тут только увидал и узнал про них. Как это хорошо. Только бы окупали себя.

Хорошо, что Шкарван кончил свои записки.[4] Они были очень хороши. Матерьяла для издания, кажется, много, и можно выбирать только самое лучшее.

Маша замужем, и мне жалко, жалко.[5] Не такая она, чтобы этим удовлетвориться. Она слаба и болезненна; боюсь, что уже кается, хотя не говорит. Да и нельзя говорить, п[отому] ч[то] он очень хороший, чистый, честный, чрезвычайно правдивый человек.

Таня тоже нехороша.[6] А я еще хуже, хотя не отчаиваюсь и не сдаюсь и всё тянусь к богу, хотя, может быть, волной меня и относит от него. Устал я, милые друзья, от борьбы с этой ужасной для меня, но прекрасной сравнительно с обычной мирской жизнью, средой праздности, роскоши и бессознательной жестокости к братьям. Так хотелось бы пожить хоть последние годы или месяцы чисто. И всё надеюсь.

Пожалуйста, голубушка, читайте это письмо только вы с мужем. Я рад за вас, что ваши[7] приехали к вам.

Вчера получил от С[емена] Верещагина[8] из Тифлиса письмо. 150 чел[овек] из тюрем Тифлиса высланы в Бакинск[ую] и Елисаветполь[скую] губ[ернии] по магометанским селам, а Василья Веригина[9] и Верещагина высылают в Сибирь.

Целую вас, большого и малого Диму.[10] Привет друзьям. Посылаю вам выписки из писем Рубана.[11] Они хороши. Мож[ет] б[ыть], пригодятся В[ладимиру] Гр[игорьевичу].

Письмо это уже было написано, когда получил ваши 4 конверта: письмо № 17 (читать одному) и длинное письмо № 16 и пакет с моим предисловием и с речью Кен[ворти].[12] Только сейчас всё получил и ни речи Кенв[орти], ни предисловия не успел прочесть. Всё разберу, перечту и постараюсь всё исполнить. Прочел письмо милой Miss Pickard.[13] Постараюсь ей ответить.

Всё так же напряженно работал, доканчивая пересмотр «Об искусстве». Отдал Тане первые главы для переписки. — Сейчас вечер. А завтра Мар[ья] Вас[ильевна]14 уезжает к Поше. Надо ему написать и послать кое-что.

Письма ваши очень порадовали меня. Горе ваше понимаю и всей душой сочувствую. Это вам экзамен.[15] Старайтесь не провалиться. Помните, что это единственный случай приложить к жизни свою веру. Я этим всегда подкрепляю себя в трудные минуты, и иногда с успехом.

Прощайте, милые друзья. Следующее письмо постараюсь прислать более интересное. — Кенворти, Miss Pickard, St. John, кроме наших друзей — Шка[рвана], Череватенко, Мар[ьи] Ник[олаевны] — приветствую. Я не понял, сестры Галины остаются или когда уезжают. Им кланяюсь и само собой Лиз[авете] Ив[ановне] и Константину Александровичу.


На конверте: Англия. England, London, Croydon Broomfield, Duppas Hill. V. Tchertkoff.


Отрывок напечатан: «Дневник Л. Н. Толстого», М. 1916, стр. 214. Русский текст на конверте написан T. Л. Толстой, а английский — Л. Н. Толстым. Ответ на письмо А. К. Чертковой от 27 июля н. с. и на письма В. Г. Черткова от 14 и 16 июля (№№ 16 и 17), на которые Толстой подробнее отвечает в следующем письме.


1 Буквальный перевод: удар руки. По смыслу: последний штрих.

2 Степан Васильевич Шидловский (р. 1876), крестьянин с. Каменцы Уманьского уезда Киевской губ., сектант-штундист.

3 Книги, которые Чертков начал издавать в Англии на русском языке. В 1897 г. Чертков выпустил девять названий.

4 Рукопись А. Шкарвана «Мой отказ от военной службы. Записки военного врача», изд. Чертковым в 1898 г. на русском языке в Англии.

5 М. Л. Толстая 2 июня 1897 г. вышла замуж за Николая Леонидовича Оболенского (1872—1934).

6 Толстой имеет в виду отношения Т. Л. Толстой с М. С. Сухотиным, за которого она вышла замуж в 1899 г.

7 Отец А. К. Чертковой, Константин Александрович Дитерихс (1824—1899), и сестры Мария Константиновна и Ольга Константиновна Дитерихс.

8 Семен Васильевич Верещагин, духобор, сын видного духоборческого деятеля Василия Григорьевича Верещагина, сосланного в Якутскую область и умершего в ссылке.

9 Василий Васильевич Веригин, брат руководителя духоборов П. В. Веригина.

10 В. Г. Чертков и его сын.

11 Григорий Семенович Рубан-Щуровский (1861—1920), в то время сочувствовавший взглядам Толстого. О Рубане и его письме см. т. 70, стр. 96.

12 Чертков послал Толстому два варианта его вступления к «Христианскому учению», которое хранилось в архиве Черткова, и запись произнесенной в Кройдоне на собрании единомышленников речи Кенворти о вопросах брака.

13 Письмо Пиккард о музыке, на которое Толстой ответил в письме к Черткову (№ 456).

14 Мария Васильевна Сяськова, переписчица в издательстве «Посредник», летом 1897 г. жила в Ясной Поляне и помогала С. А. Толстой в чтении корректур.

15 Толстой имеет в виду письмо от 16 июля н. с., в котором Чертков сообщал о своих разногласиях с матерью, не разделявшей его убеждений.

#### * 456.

1897 г. Июля 15. Я. П.


Милый друг Вл[адимир] Гр[игорьевич],

Сейчас прочел письмо милой Miss Pickard о музыке и Кенворти о браке, и такая радость охватила меня, какой я давно не испытывал. Какое счастье знать, что то, чем я живу, что мое настоящее я ограничивается не одним мною, а живет вне меня, в людях, совсем далеких по времени и месту и кот[орых] я никогда не видал. И зачем видеть? Хуже.

M[iss] P[ickard] высказывает сильно, задушевно то, чтò я говорю холодно, длинно, но чувствую так же горячо, в моей книге «Об иск[усстве»]. Одно только я добавил бы, что музыка не должна совсем непременно передавать и возбуждать высокое, религиозное, — она даже одна, без слов, и не может этого сделать. Достаточно, если она доставляет радость единения людей в безгрешном чувстве веселья, приятности, умиления или торжественности. Но дело в том, что она тем лучше, чем больше она людей соединяет. И потому нехороша сложная, искусственная музыка, и потому хороша простая, помимо их содержания, музыка гимнов евангелистов и псалмов наших молокан и духоборов.

Статья же, речь Кенворти, особенно умилила меня — именно радостью сознания того вне меня живущего я, кот[орое] я вижу в его речи. Если бы не было других доказательств божественности основы нашей жизни, то, что узнаешь эту божественную жизнь в другом, было бы достаточным доказательством этого. А какая радость! Умрет Л[ев] Н[иколаевич], а я, самый я, жив, как был жив до меня, так и остается жить во всех братьях. И ведь это не то, что, как бывает, и то редко, в мирских мыслях, что другой думает похоже со мной, а это думаю и чувствую я. И это я вижу в Кенв[орти] и в недавно приезжавшем мужике, к[оторый] почти ничего не читал моего, и потому не может быть речи о заимствовании.

Речь К[енворти] превосходна; кратко и сильно высказано всё, и высказано не словами, а болевшим об этом предмете сердцем. Передайте ему мою большую любовь.

Предисловие[1] свое тоже прочел. Делайте, как найдете лучшим. Вы знаете, что я не то что доверяю вам, но что мы с вами в том, чтò мы сознаем собою — одно, и потому не может быть и речи о доверии.

То, чтò вы хотите, чтоб я вам написал, постараюсь написать,[2] хотя и не то, мож[ет] быть, но то, чтò думаю и чувствую об этом издании, а теперь и некогда и не могу.

Я получил милое письмо от Arn[old’a] Eiloart’a3 с вопросом об его переделке «Ив[ана-]дурака». Я, кажется, не получал этого. Во всяком случае поблагодарите его за письмо и скажите, что напишу, когда найду или получу.

Что такое: «Broomfield» и что такое «Duppas Hill»?[4]


На конверте: Англия. London, Croydon, Broomfield, Duppas Hill. V. Tchertkoff.


Отрывок напечатан в журнале «Печать и революция» 1928, № 9, стр. 14. Датируется днем, предшествовавшим дате почтового штемпеля. Ответ на письма Черткова от 14 и 16 июля н. с., о которых в Дневнике Толстого от 16 июля с. с. имеется запись: «От Чертк[ова] хорошие письма». В письме от 14 июля н. с. Чертков напоминал разговор, во время которого Толстой сказал, что недоволен «изложением» своей статьи «Христианское учение» и хотел бы все написать сначала, но что и в таком несовершенном виде она дает довольно цельное понятие о том, что ему хотелось высказать, и во-вторых, что смотрит на систематизацию, данную в этой книге, не как на что-то окончательное, и поэтому допускает возможность «разных других систематизаций» тех же взглядов. Чертков просил повторить эти высказывания в нескольких строках для предисловия в книге. В письме от 16 июля н. с. Чертков писал, что посылает два варианта вступления Толстого к «Христианскому учению» и просит разрешения напечатать более длинный вариант с оговоркой в предисловии, что автор не собирался публиковать ни «Христианское учение», ни вступление к этой книжке и согласился на издание лишь вследствие настойчивой просьбы друзей.


1 Вступление к «Христианскому учению».

2 Это обещание Толстой выполнил в письме от 2 сентября 1897 г.

3 Арнольд Эйлоарт (Arnold Eiloart), англичанин, сочувствовавший в то время взглядам Л. Толстого. Эйлоарт в письме от 28 июня 1897 г. сообщал, что послал ему набросок о драматической переделке «Сказки об Иване-дураке» и намерен закончить эту работу после того, как узнает мнение Толстого.

4 А. К. Черткова в письме от 22 июля н. с. объяснила, что «Broomfield» название зеленой площади для «народных гуляний», a «Duppas Hill» — название дома, где жили Чертковы.

#### * 457.

1897 г. Июля 18. Я. П.


Милая Галя,

Получил вчера ваше письмо и благодарю вас за ваше непослушание. Я знал через Моода, что он болен, но не знал подробностей. Как ни тревожно знать это, а все-таки лучше, чем думать, что не знаешь всего, что его касается. Пишите, пожалуйста, еще и подробней.

Давно собираюсь писать вам об одном предмете, да всё не знаю, надо ли.

То, что вы пишете о велосипеде и пьянино,[1] я считаю не неважным, а очень, самым важным. Это один из тех редких случаев, когда нам самим себя можно проверить. И проверка эта очень важна.

Пишу второпях.

Очень, очень благодарю вас за вашу любовь ко мне и отвечаю тем же.

Привет всем вашим нашим.

18 июля.

Л. Т.


На конверте: Англия, Лондон, Croydon, Broomfield, Duppas Hill. A. Tchertkoff.


Датируется на основании записи в Дневнике Толстого, т. 53, стр. 148.

Ответ на письмо от 22 июля н. с., в котором А. К. Черткова сообщала о болезни Черткова. В. Г. Чертков был болен, повидимому, крупозным воспалением легких.


1 Велосипед и пианино, от которых Чертков в это время хотел отказаться, чтобы пожертвовать сбереженные таким образом деньги в пользу духоборов.

#### * 458.

1897 г. Июля 23. Я. П.


23 июля 97 г.

Спасибо вам, что прислали письмецо, добавление к 18-[му]. Хотелось и очень хочется знать о ходе вашей болезни. Хотелось бы быть с вами, чтобы посещать вас, как в Деменке, и следить за вами.[1] Моод хотел приехать в субботу, т. е. 28-[го]. О болезни вашей он ничего не расскажет, но расскажет о всей вашей жизни.

Я 3-го дня опять заболел припадками холерины и нынче еще слаб, хотя здоров. Пропустил один рабочий день, о чем очень жалею, т[ак] к[ак] остается их мало. Всё не могу оторваться от статьи об иск[усстве], и всё кончаю и всё кажется, что становится лучше — яснее, проще.

На днях б[ыл] у меня брат Новикова[2] — писаря, помните, к[оторый] б[ыл] в Москве у меня и потом б[ыл] сослан в Тургайскую область. Теперь его отпустили, он в деревне, и прислал мне с братом[3] свои записки. Они очень хороши, если их редактировать хорошо; я пришлю их вам.

Ивана Дурака[4] я нашел и прочел. Там ничего нет дурного, неверного, но как пьеса это несценично.

Прощайте пока. Выздоравливайте и пишите мне. Я последнее время стал опять записывать в дневник — признак, что немного ожил духовно и не чувствую себя более одиноким.

Л. Т.


Прощайте, привет всем. Л. Т.


На конверте: Англия. Angleterre, London, Croydon, Broomfield, Duppas Hill. V. Tchertkoff.


Отрывок напечатан: «Дневник Л. Н. Толстого», М. 1916, стр. 215. На конверте штемпели: «Тула. 24 июля 1897», «С.-Петербург. 26 июля 1897». Последний штемпель позволяет предположить, что письмо было переслано почтой из Тулы в Петербург для перлюстрации. Ответ на письмо Черткова от 27 июля н. с., помеченное № 18. Чертков писал о своей болезни и о делах, связанных с подготовкой к переводу и изданию в Англии статьи Толстого «Что такое искусство?». Одновременно в добавление к этому письму Чертков послал открытку.


1 Чертков болел малярией летом 1894 г., живя в деревне Деменке, в 5 верстах от Ясной Поляны, и Толстой часто навещал его во время этой болезни.

2 Михаил Петрович Новиков (1871—1939), крестьянин Тульской губ., бывший волостной писарь, автор статей и рассказов из крестьянской жизни. Записки М. П. Новикова о его ссылке в Тургайскую область не напечатаны. О них см. запись в Дневнике Толстого 21 июля 1897 г. (т. 53, стр. 149).

3 Вероятно, Адриан Петрович Новиков (1865—1930), автор рукописи «Правдивая история рабской жизни. Записки лакея», в которой он подробно описал свою службу в должности лакея у кн. Волконского.

4 Рукопись англичанина Эйлоарта, переделавшего для сцены сказку Толстого об Иване-дураке.

#### * 459.

1897 г. Августа 8. Я. П.


Получил ваше № 19 уже несколько дней и хоть кое-как хочу известить вас о получении и о себе. Очень обрадовался я вашему выздоровлению, дорогой друг. Спасибо Гале, что она извещала меня. И ей еще я должен ответить и отвечу.

Вчера получил еще важное письмо от Е[лены] П[етровны].[1] Она хорошо написала И[вану] М[ихайловичу]. Боюсь за него, а все-таки надо б[ыло] написать, как она написала. Хотел бы написать ему, да не знаю, успею ли.

Моод мне очень хорошо рассказал про вас и новых, незнакомых мне лично друзей. Я удивлялся тому, что вам показался мал тот дом, к[оторый] нанял Моод, и очень был рад узнать, что вы решили взять маленький.

То, что вы хотите, чтобы я написал к изданию краткого Еванг[елия] и к Хр[истианскому] учению, я постараюсь написать поскорее и прислать вам, но сейчас так слаб, что ничего не могу делать, кроме работы над статьей об ис[кусстве], кот[орую] вот-вот кончаю. Я дал ее уже переписывать Тане на ремингт[оне] и последние дни читал вслух[2] собравшимся у нас: Гинцбург[3] (скульптор), Касаткин,[4] Гольденвейзер[5] (музыкант) и Соболев,[6] химик, живущий у нас учитель для Миши;[7] тут же Сережа-сын8 и барышни Стаховичи.[9] Я думаю дочесть нынче. И при чтении вижу, что, несмотря на все ее недостатки, она имеет значение. Прямо сказать: мое отношение к этой статье такое: мне кажется ничтожным сравнительно ее содержание, а между тем не могу от нее оторваться, и меня сильно занимают и нравятся мне мысли, к[оторые] я в ней выражаю.

Слаб же я оттого еще, что у нас пропасть посетителей, беспрестанно приезжают; сейчас получили телеграмму из Москвы от Ломброзо,[10] к[оторый] хочет приехать. Всё это тратит время и силы и ни на что не нужно. Ужасно жажду тишины и спокойствия. Как бы я счастлив б[ыл], если бы мог окончить мои дни в уединении и, главное, в условиях, не противных и мучительных для совести. Но, видно, так надо. По крайней мере, я не знаю выхода.

Ваше дело изданий очень радует меня. Боюсь только, чтобы оно не завлекло вас в денежные затруднения. Берегитесь этого. А главное, чтобы не заставило вас разбросаться. Qui trop embrasse, mal étreint.[11] Вам особенно надо помнить это, п[отому] ч[то] у вас столько хороших начато дел, что достанет на 10 жизней.

На днях получил от Crosby[12] письмо со вложением письма (от японца, жившего с ним в New-York). Японец читал Gospel in brief[13] и пишет, что она объяснила ему смысл жизни и что он теперь едет домой в Японию с тем, чтобы там провести в жизнь свою и других свои убеждения и устроить там settlements.[14] Письмо прекрасное, к[оторое] глубоко тронуло и порадовало меня. Всем, очевидно, доступна и нужна та же истина.

В том, что все мои писания поступят прежде всего к вам и вы будете распоряжаться их переводами и изданиями, — не может быть сомнения. На днях я одного немца направил к вам.

Прощайте пока, все милые друзья.

Ваши издания получил от Череватенко.[15]

8 августа.

Л. Т.


Отрывки напечатаны: «Дневник Л. Н. Толстого», М. 1916, стр. 215, 216, 516—517; «Печать и революция» 1928, кн. 6, стр. 79. Ответ на два письма Черткова от 8 августа н. с. 1897 г., в которых он писал, что хочет выпустить общедоступное издание книги Толстого «Краткое изложение Евангелия», и просил написать предисловие, предназначенное «для читателей из народа». Вместе с тем Чертков сообщал, что рассчитывает покрывать расходы на русские книжки, выпускаемые им за границей, доходом от первого издания на английском языке новых писаний Толстого. «А этот успех в большей степени зависит от того, чтобы мы действительно были первыми издателями ваших новых писаний и чтобы как-нибудь другие переводчики каким-нибудь косвенным путем не могли себе приобресть русского списка того, чтò вы пишете, раньше нас или хотя бы одновременно с нами», — писал Чертков, указывая, что этот план может быть осуществлен, лишь если рукописи Толстого будут посылаться в Англию примерно за три недели до распространения их в России.


1 Елена Петровна Накашидзе переслала Толстому свое письмо из Кройдона к И. М. Трегубову, которому писала, что не имеет к нему «исключительного чувства» и не может стать его женой.

2 О чтении вслух статьи «Что такое искусство?» см. Дневник Толстого от 7 августа 1897 г. (т. 53, стр. 149).

3 Илья Яковлевич Гинцбург (1859—1938), жил в Ясной Поляне в 1897 г. с 28 июля по 11 августа и лепил бюст Толстого.

4 Николай Алексеевич Касаткин (1859—1931), с 1898 г. член Академии художеств, впоследствии народный художник РСФСР.

5 Александр Борисович Гольденвейзер (р. 1875), с 1906 г. профессор Московской консерватории, народный артист СССР.

6 Михаил Николаевич Соболев, домашний учитель М. Л. Толстого, впоследствии приват-доцент Московского университета.

7 Михаил Львович Толстой (1879—1944). См. т. 83, стр. 287.

8 Сергей Львович Толстой (1863—1947). См. т. 83, стр. 21—22.

9 Софья Александровна Стахович (1862—1941) и Мария Александровна Стахович (1866—1923), близкие знакомые семьи Толстых.

10 Чезаре Ломброзо (1836—1911), итальянский психиатр и криминалист, проводивший в своих работах учение о врожденности преступных наклонностей.

11 [Кто много охватывает, мало удерживает.]

12 Эрнест Кросби (Ernest Crosby, 1856—1906), американец, автор биографии Толстого и статей о нем. Ответ Толстого на письмо Кросби см. т. 70, стр. 124—125.

13 «The Gospel in Brief» by L. Tolstoy, 1896 (Л. Толстой, «Краткое изложение Евангелия»). Сведения о японце, читавшем эту книгу, и его письмо не сохранились.

14 [поселки]. Повидимому, колонии единомышленников, которые хотел устроить упоминаемый в письме японец.

15 П. И. Череватенко, живший у Чертковых в Англии, привез Толстому первые издания Черткова.

#### * 460.

1897 г. Августа 12. Я. П.


Получил ваше письмо с письмами Шкарвана, доставившими мне большую радость, прекрасные письма.[1]

У нас Маша лежит больная в тифе. Болезнь идет хорошо, но всё страшно, и она так слаба. Уже 4-й день. Тиф брюшной и до сих пор не очень сильный. Впрочем, жар доходит до 40,1.

Как жаль, что ваше дело с домом[2] разошлось. Я так было порадовался.

Получил тоже письмо Ив[ана] Мих[айловича]3 и ваше о нем. Хочу нынче же написать ему.

У нас сейчас Ломброзо, приехавший с Моск[овского] съезда,[4] завтра уезжает. Малоинтересный человек — не полный человек.

Прочел нынче статью St. John и Hall о непротивлении. Как хорошо. Неужели можно не согласиться?

Прощайте, милая Галя. Целую вас и благодарю за письмо. В другой раз напишу больше.

Хочется нынче написать кроме Ив[ана] М[ихайловича] еще Поше[5] и другу Вандерв[ера],[6] от которого получил письмо.

Л. Т.


Датируется на основании пометы T. Л. Толстой в копировальной книге писем Толстого. Ответ на письмо А. К. Чертковой от 11 августа н. с.


1 Черткова послала Толстому копии писем, полученных ею от А. Шкарвана, о его знакомстве в Голландии с Ван-дер-Вером. Письмо Шкарвана из Голландии напечатано в сборнике «Свободное слово», 1898, стр. 176—209.

2 Дом в Эссексе, который хотели снять Чертковы.

3 Письмо И. М. Трегубова к Толстому от 7 августа 1897 г. Ответ Толстого на это письмо см. т. 70, письмо № 141.

4 Международный съезд психиатров и криминалистов, происходивший в Москве в августе 1897 г.

5 Письмо П. И. Бирюкову от 13? августа 1897 г. См. т. 70, письмо № 140.

6 Ван-дер-Вер (р. 1867), голландец, противник военной службы. Друт Ван-дер-Вера — голландский пастор Л. Бюлер (L. Böhler).

#### * 461.

1897 г. Августа 19. Я. П.


Thyphus danger passé. Tolstoy.


Опасность тифа прошла. Толстой.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на телеграфном бланке. Ответ на телеграфный запрос Чертковых о здоровье М. Л. Толстой.

#### * 462.

1897 г. Сентября 2. Я. П.


2 сентября.

Получил ваш № 20 и виделся с Ростовцевым,[1] кот[орый] уехал от нас 3-го дня. Вероятно, он приедет вместе с этим письмом, а то и раньше, и потому расскажет вам то, чтò видел и что мы с ним говорили.

Книги получил, благодарю за стар[ую] рукопись и Віrіbі.[2] Я читаю его. Жалко, что не просто, а с литературной вычурностью написана эта книга.

Machiavelli я не читал, но вперед знаю, что J. Моrlеу[3] должно быть хорошо. Прочту или не прочту, я с большим удовольствием порекомендую в «С[еверный] В[естник]»[4] или [в] «Р[усскую] М[ысль]».[5] Но надо знать, что он6 хочет, какие его условия. Поклонитесь ему от меня; я его знаю и невольно люблю, как любил его В. И. Алексеев,[7] много мне про него рассказывавший. Только бы не забыть.

Дневник пока не мог прислать. Первые главы 2, очень плохие, отослал Мооду для перевода.[8] Я уверен, что он переведет хорошо. Над последними и не последними, а серединными, там, где положительное определение иск[усства] и его назначения, всё еще работаю. Остальное кончил. Недавно мне казалось, что это прекрасно, а теперь совсем обратное кажется.

Что Шкарван? Я остановился на самом интересном месте из его писем: он должен б[ыл] присутствовать на собрании пасторов.[9]

Письмо в Швецию,[10] черновое, к[оторое] вам привезет Рост[овцев], я еще исправлю и надеюсь завтра или послезавтра послать Арвиду Эрнеф[ельду].[11]

Что же, ваше письмо по душе?[12] Я ничего про вас давно не знаю. Остановился я на том, что наем дома в Essex’e расстроился и что в Croydon’e вы должны évacuer.[13] Что вы? Где вы? Как здоровье Гали, к[оторую] очень, очень благодарю за письмо ее и письма Шкарвана.

Чтò вы думаете об отнятии детей у молокан[14] — вчера еще получил от них слезное письмо — и о моем письме Государю.[15] Надо бы писать об этом, да мне не хочется развлекаться по мелочам.

Еще у меня на совести то, что вы просили меня написать для «Христианского Учения» и для «Кратк[ого] излож[ения] Евангелия».

Для первого:

Разумеется, я считаю это писание неоконченным и далеко не удовлетворяющим тех требований, к[оторые] тот же я предъявил бы ему 20 лет тому назад. Но теперь я знаю, что кончить его, довести до той степени ясности, кот[орую] я бы хотел, я не успею; а между тем думаю, что все-таки и в этом виде найдется в нем кое-что полезное людям, и потому печатайте и издавайте так, как есть. А велит бог и освобожусь от других дел и будут еще силы, вернусь к этому писанию и постараюсь сделать его проще, яснее, кратче.[16]

Попробую теперь к Кр[аткому] изл[ожению] Еванг[елия].

Не помню, что именно вы советуете написать к этому Кр[аткому] изл[ожению]. Когда я сейчас подумал, то невольно стал повторять то, что там сказано в предисловии. Одно, что я могу прибавить, это то, что теперь, после 16 лет (кажется, так), я еще яснее, чем тогда, вижу недостатки этой работы, но не могу уже исправить их. Я не мог исправить тогда чувствуемых мною недостатков, п[отому] ч[то] помню, что тогда дошел до предела своих сил и дальнейшей работой не уяснял, а затемнял то, что прежде было яснее. Тем более не могу взяться за это исправление теперь, когда ослабло уже то напряжение, в кот[ором] я находился тогда. Но, несмотря на то, думаю, что тот мой неперестающий во время этой работы восторг перед тем, что мне открывалось в Евангелиях, и та вера в то, что учение Христа, как я его понял, несомненно дает благо как всякому отдельному человеку, так и всем людям, — думаю, что этот восторг и эта вера, которые я испытывал при этой работе и к[оторые] я испытываю при перечитывании ее, сообщается хоть отчасти читателям этой книги. А если это будет, то книга будет полезна, несмотря на все ее недостатки. — Кажется, ничего не вышло.

Прощайте пока. Целую вас и очень, очень люблю вместе с Галей.

Л. Т.


Отрывки напечатаны в предисловии к книге Толстого «Христианское учение», изд. «Свободного слова», 1897, и в газете «Речь» от 4 сентября 1913 г., № 141. Ответ на письмо от 19 августа н. с., в котором Чертков писал, что посылает несколько книг, и просит помочь Н. В. Чайковскому, желавшему поместить в одном из русских журналов свой перевод книги Морлея. Сообщая, что Н. Д. Ростовцев заедет в Ясную Поляну на пути в Англию, Чертков писал: «Вы мне доставили бы большую радость, если бы прислали ваши дневники для выписок, и я вернул бы их вам через некоторое время со случаем же... Если возможно, пришлите также и те старые дневники прежней вашей жизни, в которых вы хотели, чтобы я вымарал нежелательное. Все это я прошу ведь только на время и в связи с общей моей работой собирания ваших мыслей из всех источников».


1 Николай Дмитриевич Ростовцев (1846—1922), земский деятель, близкий знакомый Черткова.

2 Толстой получил от Чертковых книги: Darien Georges, «Biribi armée d’Afrique», Paris, 1897; John Morley, «Mackiavelli» и английскую книгу о «новооткрытой старинной рукописи», название которой не удалось установить.

3 Джон Морлей (Jоhn Morley), английский историк. Толстой имеет в виду книгу Маколея о Макиавелли в переводе Н. В. Чайковского (1856—1926), народника, впоследствии белоэмигранта и активного врага Советской России.

4 «Северный вестник» — ежемесячный журнал, издававшийся в 1885—1898 гг. в Петербурге.

5 «Русская мысль» — ежемесячный журнал, издававшийся в 1890—1918 гг. в Москве.

6 Николай Васильевич Чайковский.

7 Василий Иванович Алексеев (1848—1919), домашний учитель в семье Толстых в 1877—1881 гг., в молодости принадлежавший к кружку Чайковского.

8 Первые две главы книги «Что такое искусство?».

9 Собрание пасторов-пацифистов, о котором писал Шкарван. Письмо Шкарвана «О новом общественном движении в Голландии» напечатано в сборнике «Свободное слово», Purleigh, 1899, № 2, стр. 192.

10 «Письмо в шведские газеты» с предложением присудить нобелевскую премию мира духоборам. Впервые напечатано в журнале «Свободная мысль» 1899, № 4.

11 Арвид Ернефельт (1861—1933), финский писатель, единомышленник Толстого.

12 Письмо от 18 августа н. с., в котором Чертков писал о том, что недоволен собой и пытается разобраться в причинах этого недовольства. Чертков сообщал, что будет пересылать листки своего дневника, которые одновременно будут и письмами, предназначенными для Толстого.

13 [выселиться.]

14 Самарские молокане, у которых были отняты дети для воспитания в православной вере.

15 Письмо Толстого к Николаю II от 10 мая 1897 г. об отнятии детей у молокан. См. т. 70, письмо № 81.

16 Строки, написанные Толстым по просьбе Черткова для предисловия к книге «Христианское учение», были затем напечатаны в предисловии к этой книге в издании Черткова (Purleigh, 1898).

#### * 463.

1897 г. Сентября 3. Я. П.


3 сент.

Сейчас на почте получил письмо Моода[1] со вложением вашего к нему о переводе. Мне кажется, что он огорчен тем, что вы отнимаете у него перевод, и основательно. Он бы сделал перевод прекрасно и скоро, а о том, чтобы оригинал попал в какие-нибудь чужие руки, не мож[ет] б[ыть] и речи. Я сам не выпущу его, да притом я еще над ним работаю. (Нынче очень для меня важная перемена сделалась, вследствие к[оторой] надо изменить целую главу.)

Надеюсь все-таки, по мере перевода Моода, доставлять ему оригинал. Теперь у пего две главы и еще 3 готовы; готовы и все остальные (всех двадцать), за исключением двух — 6[-й] и 17[-й]. Так что лучше оставить переводить его.

Что это от вас нет писем?

Пишу со станции.


На конверте: Англия. Angleterre, London, Croydon, Broomfield, Duppas Hill. V. Tchertkoff.


Закрытое письмо (секретка). Ответ на письмо от 8 сентября н. с., в котором Чертков сообщил, что Моод не сможет переводить «Что такое искусство?» достаточно быстро и потому необходимо поручить перевод другому.


1 Письмо Моода от 1/13 сентября из Москвы. В этом письме Моод писал, что переведет на английский язык «Что такое искусство?» безвозмездно и тщательно и нет необходимости передать этот перевод другому переводчику, который «наскоро состряпает» перевод.

#### * 464.

1897 г. Сентября 18. Я. П.


18 сент.

Вчера получил ваше письмо с поручением к Дунаеву и исполню его скоро;[1] а нынче получил письмо Гали, за что очень благодарю.

Может быть, вы уже знаете, но все-таки повторяю, что St. John свиделся у меня с Дитерих[сом],[2] что было очень хорошо. И они вместе три дня тому назад уехали в Москву к Дунаеву.

Я не совсем здоров: у меня 10 дней тому назад сделалась на щеке опухоль и нарыв, как чирей, кот[орый] мешает мне работать. А между тем работы ужасно много. Пересматриваю в последний раз об искусстве; надо переделать письмо в Швецию;[3] и нынче приехали самарские молокане просить помочь им выручить детей, и я начал писать статью об этом в англ[ийские] газеты, хотя не решил еще, не лучше ли будет еще раз попытаться написать государю. Особенно возмутительно то, что даже Мещерский[4] пишет, критикуя действия миссионерского съезда, что духовенство так упало, что даже предлагало отнимать детей у сектантов, как будто решено, что этого нет, а это практикуется в самых обширных размерах. Не знаю, как решу; надеюсь, что бог, если к нему одному обращусь, не оставит меня советом.

Еще дело, это то, чтобы написать человек[ам] 20[-ти], московск[им] купцам, письмо с просьбой помочь духоборам.

Получил письмо Шкарвана. Очень благодарю его за него. Это хорошее, поучительное письмо. Если я скажу в статье, что в Голландии пасторы проповедуют отказ от военной службы, будет ли это верно?

Очень жаль Буланже, но мне думается, что он везде станет на ноги. Его горе не в высылке, а в жене.[5] Помогите ему в этом, смягчите ее, обращайтесь с ней, как с больной. Это одно средство.

Жозя очень хорош.[6] Я был очень рад его видеть.

Ну, вот пока всё. Простите. Целую вас и всех друзей. Не знаю, что сделает St. John. Я советовал ему ехать на юг.[7]

Маша медленно поправляется. Планы их в том, чтобы ехать на осень в Крым. Таня едет с маленьким сыном Ильюши,[8] к[оторый] слаб грудью, а Машу везет муж. Хотели они поехать за границу, но раздумали.

Прощайте, милые, милые друзья; не думайте, что, если редко писал, то мало люблю вас. Очень вы у меня в сердце.

Лев Толстой.


На конверте: Англия. Angleterre, London, Croydon, Broomfield, Dyppas Hill. V. Tchertkoff.


Отрывок напечатан в газете «Речь» 1913, № 241. Ответ на письмо Черткова от 18 сентября и на письмо А. К. Чертковой от 17 сентября н. с. А. К. Черткова писала об И. К. Дитерихсе, высланном в это время с Кавказа за помощь духоборам, и о П. А. Буланже, высланном за границу.


1 Поручение Черткова попросить Дунаева передать Син-Джону тысячу рублей, которую Чертков оставил Дунаеву на хранение. Деньги эти предназначались для помощи духоборам.

2 Иосиф Константинович Дитерихс (1862—1932), брат А. К. Чертковой.

3 Письмо в шведские газеты. См. прим. к письму № 462.

4 В. П. Мещерский (1839—1914), редактор-издатель реакционной газеты «Гражданин». Статья Мещерского о намерении миссионеров отнимать детей у молокан напечатана в газете «Гражданин» от 11 сентября 1897 г.

5 Мария Викторовна Буланже, резко осуждавшая мужа за помощь духоборам, которая повлекла за собой высылку за границу.

6 И. К. Дитерихс.

7 На юг, то есть на Кавказ для помощи духоборам.

8 Сын Ильи Львовича Толстого Андрей (1895—1920).

#### * 465.

1897. Сентября 22. Я. П.


Посылаю вам, милый друг, письмо в шведские газеты; я с той же почтой посылаю статью, уже переведенную, в Штокгольм. Название газеты: «Stokholm Tagblat» (Stokholm).[1] Печатайте только после того, как выйдет в шведской газете.

Статья искусства будет завтра вся переписана на ремингтоне, но я теперь, когда подходит дело к концу, чрезвычайно недоволен ею. Хочется еще переделывать, но думаю, что не имею права: так нужно другое, более важное и живое, и так хочется это другое писать.

С шведским письмом у меня была борьба,[2] но пока кончившаяся хорошо, т. е. так, что я заявил, что я не могу руководиться в своих писаниях ничем, кроме требований своей совести, и между тем так, что не обидел никого и не огорчил никого и посылаю статью с спокойным духом.

По делу молокан я решил направить их опять в П[етер]б[ур]г с письмом государю, опять через Олсуф[ьева], Heath’a, и писал Лиз[авете] Иван[овне].[3] Но государя нет и Лиз[аветы] Ив[ановны], верно, нет, п[отому] ч[то] не получил ответа на телеграмму. Они уехали 4 дня тому назад. Ничего не знаю, что будет. А жалко. Случай высказаться был хороший. Копию письма пришлю, если бог велит, с Буланже.

Прощайте пока. Целую вас.

Л. Т.


Моя шишка всё болит, но не представляет нич[его] опасного.


Отрывки напечатаны: газета «Речь» 1913, № 241, и Б, IIІ, стр. 299. Датируется на основании записи в Дневнике Толстого от 22 сентября 1897 г., т. 53, стр. 152.


1 Письмо Толстого в газету «Stokholm Tagblatt» см. т. 70, стр. 148—154.

2 Разногласие с С. А. Толстой в связи с посылкой письма в Стокгольм.

3 Письма Толстого к Николаю II, гр. А. В. Олсуфьеву, Хису и Е. И. Чертковой от 19 сентября 1897 г. см. т. 70, стр. 141—145.

#### * 466.

1897 г. Октября 2. Я. П.


2 окт. 97 г.

Получил вчера ваше длинное письмо и был очень рад ему.

То, что вы пишете о вере в чудесное, или по крайней мере допущение возможности этого, со стороны Кенворти, очень поразило меня.

Хотелось бы написать вам не о чудесном, собственно, а о том, как, мне кажется, мы познали не самый внечувственный мир, но присутствие, существование его; но нынче не успею.

Вера в чудесное — это вера в матерьяльный мир. Для того, кто вполне понял, что бог есть дух и он сам есть дух, не может быть чудес в матерьяльном мире и тем менее в духовном, потому что чудеса — это нарушение законов матерьяльного мира, а законов духовного мира мы не знаем.

Запишу в дневник и выпишу и пришлю вам, если буду жив.

Третьего дня был у меня гимназист хар[ьковский] Попов.[1] Я и не знал, что он жил у вас. Он неясен, и я думаю, б[ыл] тяжел вам. То ли дело люди из нар[ода]. Третьего дня был у меня крестьянин молодой. Удивительная ясность и сила. Нынче был Новиков, другой крестьянин.[2] Ах, если бы позволил бог написать для них именно то, чтò хочется.

Всё пересматриваю и работаю над иск[усством]. В заключении написал и о науке. И, мне кажется, очень хорошо. Ясно, как заблудились мы и в науке и в иск[усстве] и как мы можем выбраться из этой лжи и зла, только признав вполне учение Хр[иста] в смысле единения и братства людей, признав его так, как мы теперь признаем церковную веру.

Буду писать после лучше и подробней. А теперь прощайте. Привет всем.

Л. Толстой.


Отдайте это письмо Blagg, если не стыдно.[3]

Девочки, Т[аня] и М[аша], обе уехали в Крым. М[аша] поправляется.


На конверте: Англия. Gable house, Farm Sanden, Essex, Chelmsford. V. Tchertkoff. Заказное. Черткову.


Ответ на письмо от 3 октября н. с., в котором Чертков писал, что переехал из Кройдона в графство Эссекс и поселился недалеко от колонии единомышленников Кенворти. Рассказывая об одном из собраний единомышленников Кенворти в Кройдоне, Чертков сообщал Толстому, что Кенворти и его друзья верят в возможность чудес и не соглашаются с теми аргументами против этой веры, которые приводит Толстой в заключении к «Соединению и переводу четырех Евангелий».


1 Иван Павлович Попов, гимназист из Харькова.

2 Иван Петрович Новиков, крестьянин Тульской губ.

3 Джордж Даниель Блег (Blagg), рабочий, социалист, присутствовавший на собрании у Черткова и высказавшийся против веры в чудеса. Письмо Толстого Блегу от 2 октября 1897 г. см. т. 70, № 184.

#### * 467.

1897 г. Октября 3. Я. П.


Вчера начал вам писать о том, почему мне кажется, что люди, верующие в реальность матерьяльного мира, верят и в чудесное, или, скорее, отчего люди, верующие в духовную жизнь, в свою духовную сущность и в бога-духа, не могут верить в чудесное, и не дописал. Это не то, что я хотел выписать вам из дневника, — то особо и имеет только связь с этим, а это я думал, когда писал вам.

Я верю и, скорее, знаю несомненно, что весь матерьяльный мир есть произведение моих пяти чувств, и все законы матерьяльного мира это законы отношений моих чувств между собою. Вся наука, всё наше знание, — это выводы из различных отношений наших чувств между собою, н[а]п[ример]: лед, твердый на мое чувство (осязание), делается мягким, жидким при известной теплоте, которую я ощущаю тоже своим чувством, а при еще большей теплоте делается неощущаемым — паром. Все наши знания такие же изучения отношений наших чувств между собою. Мы изучили эти отношения и знаем их: знаем, что при каждом впечатлении на одно чувство должны быть известные явления для других чувств; стучит — для слуха значит: что-нибудь твердое на ощупь и т. п.

Что же значит чудо при таком понимании внешнего матерьяльного мира? Только то, что то отношение чувств, кот[орое] мы изучали и признали постоянным, вдруг изменяется. Измениться же такое отношение может только п[отому], ч[то] я неправильно определил отношения чувств, и тогда надо вновь отыскивать правильное, постоянное отношение чувств, или оттого, что какое-нибудь из моих чувств извратилось (галлюцинация). Чуда же при таком понимании мира никакого не может быть. Так что если бы такой человек увидал чудо, то это только доказало бы ему, что он нездоров, что чувства его неправильно действуют и ему надо лечиться.

В области же духовной для такого человека не может быть чуда, п[отому] ч[то] духовная жизнь не подчиняется никаким законам и мы ничего не знаем про нее, кроме как то, что она есть, была и всегда будет, что для нее нет времени, нет пространства.

Сказать, что Христос воскрес в теле, значит сказать, что чувства тех людей, для кот[орых] он воскрес в теле, действовали неправильно и противно тем постоянно повторяющимся и признанным всеми отношениям чувств, и потому можно только пожалеть о болезненном состоя[нии] тех людей; но сказать, что Хр[истос] духом живет в людях и мы живем в других и другие в нас, значит, сказать самую обыкновенную, несомненную истину, понятную всякому человеку, живущему духом.

Вот это я хотел добавить.

То же о свер[х]чувственном, кот[орое] мы познали несомненно, это то, что, кроме того, что мы познаем своими 5-ю чувствами — познаем мы пределы своего существа, соприкасаясь с другими окружающими нас существами, — мы неизбежно приведены к признанию существования чего-то не познаваемого чувствами, но наверно существующего, до такой степени верно, что без признания этого существования мы ничего [не можем] себе объяснить существования чего-либо. Это, н[а]п[ример], эфир, вычисленные колебания кот[орого] дают нам понятие о свете, тепле, электричестве. Стало быть, есть нечто кроме того, что нам дают чувства, но существование этого мы признаем не п[отому], ч[то] это показало нам какое-либо из наших чувств, нарушая выведенные и признанные нами законы отношения наших чувств, а, напротив, п[отому], ч[то] мы приведены к признанию существования этого разумом и что признание этого не только не нарушает найденных нами законов отношений, но, напротив, устанавливает еще большую разумную связь этих отношений.

Забыл еще сказать в том письме, что ваши доводы[1] против возможности чудес совершенно справедливы и другого ничего сказать нельзя.

Прощайте, пишите чаще.

Приехал ли дорогой, милый Пав[ел] Алек[сандрович]?[2] Очень люблю его и жалею, не для себя, а за него. Ему тяжело.

Л. Т.


Спросите у Моода, сколько у него глав.[3] Я могу послать до 11-й включительно, да не помню, до какой у него.


На конверте: Англия, Эссекс, Anglettere, Gable house. Farm Sanden, Chelmsford. V. Tchertkoff. Черткову. Заказное.


Датируется 3 октября, так как из текста письма видно, что оно написано на другой день после предыдущего письма, которое помечено 2 октября 1897 г.


1 Доводы против возможности чудес, высказанные Чертковым на собрании у него в доме.

2 П. А. Буланже.

3 Главы рукописи «Что такое искусство?», которая пересылалась Мооду по частям для перевода на английский язык.

#### * 468.

1897 г. Октября 13. Я. П.


Спасибо вам, милый друг Галя, за письмецо. Я совсем здоров. Нарыв мой прошел, потом поболел немного желудком, а теперь здоров и всё очень занят и всё тем же. Кажется, кончено совсем и не задержу Моода. Иногда кажется, что очень важно и хорошо, иногда кажется, что дурно и ничтожно. Одно несомненно, что я это самое думал и чувствовал давно и что это совершенно ново.[1]

Не понимаю, почему не получаю ответа на посланное письмо в шведские газеты.

Еще написал об отнятых детях у молокан другое письмо.[2] Да вы всё знаете. Но теперь написал Ухтомскому[3] письмецо об этом и жду напечатания.

То, что писала Miss Pic[k]ard об иск[усстве],[4] это то самое, что я пишу в своей статье. И как все далеки от этого и как это правда.

Ну, что, что у вас? Опишите мне как-нибудь хорошенько. Вот бы Ольга Конст[антиновна] мне написала по-женски, как кто живет, где, как, все мелкие подробно[сти], чем мельче, тем лучше.

Что В[ладимир] Г[ригорьевич] давно не пишет? Есть объявленья из Ясенков,[5] надеюсь, что от него.

Не пишется больше. Привет всем друзьям.

Любящий вас Л. Т.


От Поши давно нет известий.

Девочки мои в Крыму. Маша для меня вроде как человек пьяный. Я знаю, что она поймет меня, но не теперь. Теперь с ней говорить нельзя, пока она не выспалась и не переболела похмельем.

Сколько таких людей, с кот[орыми] не говоришь вовсю, п[отому] ч[то] знаешь, что они во хмелю. Кто в хмелю корысти, кто тщеславия, кто влюбленности, кто прямо во хмелю наркотиков. Избави нас бог от этих опьянений. Эти опьянения не хуже религиозности, патриотизма, аристократизма ставят преграды между людьми, мешают тому единению, к[оторого] хочет бог. Живешь рядом, вместе, всю жизнь и живешь, как чужой.

Так у меня теперь с Машей и ее мужем. Не могу я ей сказать, что этот ее брак «а failure»,[6] несмотря на то, что он прекрасный юноша. А не говорю этого — остается невысказанное. И жалко так дожить.

Ну прощайте.

Ваш Л. Толстой.

13 окт.


Ответ на неизвестное письмо А. К. Чертковой.


1 См. запись в Дневнике Толстого от 14 октября 1897 г.: «Я пишу всё еще об искусстве... И уяснил то, что было смутно» (т. 53, стр. 152, 153).

2 Вероятно, второе письмо к Николаю II, написанное 19 сентября 1897 г.

3 Эспер Эсперович Ухтомский (1861—1921), редактор «Санкт-Петербургских ведомостей». Письмо Толстого к Ухтомскому напечатано в «Санкт-Петербургских ведомостях» от 15 октября 1897 г., № 282. См. т. 70, письмо № 189.

4 См. письмо № 456.

5 Повестка на заказное письмо.

6 [падение,]

#### * 469.

1897 г. Октября 26. Я. П.


26 окт.

Дорогой друг В[ладимир] Г[ригорьевич],

Сейчас получил ваше письмо № 24, № же 22 я получил в свое время и не помнил, а теперь не помню, отвечал ли на него; но помню хорошо его содержание и то, что хотел ответить: именно то, что хотя предмет вашей полемики с В[ruce] W[ollace]1 и очень интересен и важен, я теперь о нем писать не могу, тем более, что мне кажется, что я уже много раз высказывал то самое, что вы ему высказали или по крайней мере в том же направлении.

Закреплять же ваши слова своим авторитетом я считаю неприличным потому, главное, что не признаю никаких авторитетов и тем менее свой.

Мне кажется, что в вашем споре с В[ruce] W[ollace] ни одна сторона не может убедить другую, п[отому] ч[то] два различных мировоззрения: одни люди считают, что нужно действовать в виду указываемой нам нашим рассудком и разумом видимой цели наибольшего блага людей, и средствами, тоже указанными нам нашим рассудком и разумом; другие, — мы, — считаем, что нужно действовать для не видимой нам цели, приближение к которой достигается исполнением указанной нам в нравственном законе воли божьей, отступление от которой ради близоруких указаний наших рассудка и разума всегда составляло главный соблазн, породивший и поддерживающий зло в мире.

Разница в том, что первые верят в свой разум, в то, что цель, указываемая им их разумом, есть действительная, настоящая цель жизни; вторые же верят в то, что исполнение воли бога — нравственного закона, как бы оно ни странно казалось нашему разуму, самым сильным, действительным и быстрым способом ведет к достижению того самого царства божия на земле, кот[орое] мы предугадываем и предчувствуем, если только мы это царство божие представляем себе несколько шире, чем Маркс[2] или Bellamy[3] и т[ому] п[одобные].

Насчет второго пункта вашего письма, к сожалению, не могу вам дать удовлетворительного ответа. Издать те повести, о кот[орых] вы говорите, немыслимо. Они ниже всякой критики.

Вот если бы мне удалось окончить «Об иск[усстве]» и написать такой рассказ, кот[орый] соответствовал бы тем требованиям, к[оторые] я предъявляю к иск[усству], что мне очень хочется сделать, тогда бы я отдал его вам. Я сделал бы это, чтобы сделать вам приятное, но, по правде сказать, тут что-то есть мне неприятное: слишком определенное практическое, умышленное.

Пожалуйста, не сердитесь на меня за то, что я высказал то, что было за душою. Если бог велит, то я сделаю то, что вы хотите.

Спасибо за то, что вы мне пишете в конце письма о моем неверии. Я, слава богу, теперь освободился от него и благодарю бога.

Вы мне мало пишете про себя, свою обыденную жизнь. Кто и кто с вами, как проходят ваши дни?

Милого Шкарвана очень благодарю за его письмо и сведения.[4] Не послать ли в «Vrede»[5] письмо в шведс[кую] газету?

Ну, прощайте пока. Целую Галю и Димочку.

Л. Т.


Ответ на письмо Черткова от 10 октября (№ 22) и 1 ноября н. с. (№ 24), Чертков сообщил Толстому, что у него завязалась полемика с издателем журнала «Brotherhood», («Братство») Брюсом Уоллесом о значении «политической деятельности», и просил Толстого высказаться по этому вопросу. Вместе с тем Чертков спрашивал Толстого, не разрешит ли он опубликовать одно из не вполне оконченных произведений: «Хаджи-Мурат» или «Евгений Иртенев» («Дьявол»).


1 Брюс Уоллес (Bruce Wollace), пастор, издатель журнала «Brotherhood», выходившего в Лондоне в 1897—1899 гг. Брюс Уоллес напечатал в своем журнале статью по поводу опубликованной в газете «Daily Chronicle» от 2 октября 1897 г. выдержки из Дневника Толстого, в которой доказывал ошибочность «учения о безусловном непротивлении злу».

2 Карл Маркс (1818—1883).

3 Эдуард Беллами (Edward Bellamy) (1840—1898), американский писатель, представитель утопического социализма.

4 Ответ Толстого на письмо Шкарвана, сообщавшего о деятельности голландских пацифистов, см. т. 70, письмо № 225.

5 «Vrede» — газета, издававшаяся в Голландии и являвшаяся органом голландских противников войны и военной службы.

#### * 470.

1897 г. Ноября 18. Я. П.


Милая, дорогая Галя,

Сегодня получил ваше другое письмо со вложением письма Цец[илии].[1] Это ужасно! Именно ужасно. Очень бы хотелось написать ему; даже чувствую, что должен написать ему. Ваше сравнение с кубиками, напротив, очень верно. — Стоит один перевернуть и не хотеть назад перевернуть его, для того чтобы вся картина смешалась и вышла бы только после величайших усилий та ужасная цельная дьявольская картина, кот[орая] нарисована на всех трех сторонах, кроме одной настоящей, с к[оторой] мы рождаемся и кот[орая] проста и ясна.

Ее ужасно жалко. Не могу забыть, как мы с ней в Москве говорили на улице и как у нее задрожали губы, когда она заговорила о том, что он любит другую. Боюсь, что она недобрая — это даже и в письме ее чувствуется, но тем более она жалка, и тем более он виноват, и тем еще более он жалок. — Часто с радостью замечаю в себе некоторую перемену привычек, суждений, кот[орой] я обязан христианству, и радуюсь. Так теперь мне ее жалко, я вижу ее дрожащие губы, но когда подумаю хорошенько, что должен чувствовать он, находясь или в ошалелом и злобном (непременно злобном) эгоистическом влюбленьи с равнодушием и сухостью ко всему миру, или в минуты просветления, когда он, сильный духом, гордый человек, должен чувствовать, что он последний.... и что ни от людей, ни от себя, ни от бога скрыть этого нельзя, и мне его прямо сердцем жалко. Так что чувствую, что, как ни плохо я исполняю закон Христа, закон этот все-таки пробрал и меня, и мне жалче преступника, чем жертвы, и в тысячи раз предпочел бы быть на месте жертвы. Напишу, надеюсь, что напишу ему. Как он не видит жестокости своего поступка? Вот это-то ослепление жалко.

Все вы мне мало, мало про себя, про свою интимную жизнь пишете, а я жажду знать именно это.

Я всё в Ясной живу один. Алек[сандр] Петр[ович]2 явился и переписывает мне, и мне удивительно хорошо, как говорит всегда Мар[ия] Ал[ександровна].[3] Видел ее дней 5 назад, она была здорова. Был в Пирогове у брата, и там прекрасно. Что записки Новикова писаря?[4] Нельзя ли их прислать назад? У нас нет другого экз[емпляра]. Написал маленькое предисловие к статье Карпентера, переведенной Сережей для Рус[ского] Вест[ника].[5] Иск[усство], кажется, совсем кончил. И приятен промежуток между работой. Вл[адимир] Гр[игорьевич] прав, важнее всего то, что я хотел летом.[6]

Поклоны всем: Ростовцеву с дочерью, Кате, Аннушке. Таня нынче приезжает в Москву. Маша поправляется.

Написал Хилкову дурное, злое письмо.[7] Не мог удержаться.


Датируется на основании пометы Черткова на подлиннике. Ответ на письма А. К. Чертковой от 13 и 23 ноября н. с. о том, что Д. А. Хилков разошелся с своей женой Цецилией Владимировной Винер. А. К. Черткова писала: «...происходит эта путаница жизни от путаницы понятий. (Вспоминаю, что вы когда-то давно писали Диме, как складывается картина из кубиков. Так очевидно, что если один кубик перевернуть вверх ногами, то вся картина будет непонятная, изуродованная. А если еще начать искать смысла в этом именно кубике, не сообразуясь со всей картиной, и доказывать, что он и так может стать, тогда непременно начнешь и всю картину коверкать, применяясь к этому кубику.)»


1 Письмо Ц. В. Винер к А. К. Чертковой.

2 Александр Петрович Иванов (1837—1912), переписчик, который время от времени жил в Ясной Поляне, переписывая рукописи Толстого.

3 Мария Александровна Шмидт (1843—1911), единомышленница Толстого, в течение многих лет жившая вблизи Ясной Поляны. См. т. 64, стр. 55.

4 Записки М. П. Новикова о том, как он отошел от православия. Частично напечатаны под заглавием «Старая вера» в «Материалах к истории старообрядчества и сектантства», под ред. В. Д. Бонч-Бруевича, в. III, Спб. 1910.

5 Предисловие к статье Карпентера «Современная наука», переведенной С. Л. Толстым и напечатанной в журнале «Северный вестник» 1898, № 3. Толстой ошибся, написав вместо «Северный вестник» — «Русский вестник».

6 Возможно, что Толстой имеет в виду окончание драмы «И свет во тьме светит».

7 Письмо Толстого Хилкову от 10 октября 1897 г. неизвестно.

#### * 471.

1897 г. Декабря 10. Москва.


Почти одновременно получил три письма ваши, дорогая, милая Галя. Последнее получил через Н[иколая] Д[митриевича],[1] старое, самое же новое — то длинное, в кот[ором] вы описываете мне вашу интимную жизнь. Это самое мне и нужно было и всегда нужно знать о тех, кого любишь. Не скучайте без сестер, а только больше натягивайте постромки всякой работы. И не скучайте, что работа ваша — не та ручная работа, к[оторая] нужна для вашего существования. Этого вы не можете и раз навсегда не помиритесь с этим, а признайте это. Смотрю я на Мар[ью] Алекс[андровну]. Ей 54-й год, она слабогрудая, почти всегда больная, не переставая работает и не позволяет себе пользоваться трудами других, и нельзя не умиляться, глядя на нее. Она теперь ослабела, устала и хочет отдохнуть, не может зимой сама носить воду и корм и наняла помощницу, но сама не переставая работает, ткет. И смотреть на нее утешительно и укрепительно. Но вы не можете этого. У вас другое: от вас другие требования, и вы с В[ладимиром] Г[ригорьевичем], как вам это ни кажется плохо, исполняете их. Мне видно это. Не будемте скучать, не будемте тосковать, — будем каяться перед собой, перед богом, а жить давайте, какие мы ни на есть, бодро и радостно. И если мы хорошенько, всей душой, покаемся, смиримся, а главное, уйдем от себя, а вступим в тот поток божеской жизни — любви, кот[орый] всегда тут же течет рядом с каждым из нас, так что нам сделать только надо броситься в него, и он понесет нас.

Я 4-й день в Москве, и главное впечатление от людей это то, что они все несчастливы. Для нас этого не должно быть. «Иго мое благо».[2] Если вы точно взяли Его иго, то не может быть недовольства, тоски, несчастья. Может не быть веселья, самодовольства, может и должно быть страдание за людей, но сами мы должны быть тверды, спокойны, радостны в неперестающей работе, когда есть силы. А нет сил, можем покорно и опять радостно ждать, когда они вернутся или когда получим новое назначение.

Много нужно писать писем. А хотелось хоть что-нибудь написать вам. Я в Москве, и мне хорошо, даже очень. Прощайте, целую вас. В[ладимиру] Г[ригорьевичу] напишу особо.

Л. Толстой.

10 дек. 97. Москва.


На конверте: Англия. Angleterre, Sandon, Chelmsford, V. Tchertkoff.


Ответ на письма А. К. Чертковой от 23 ноября — 3 декабря н. с. и 28 ноября.


1 Н. Д. Ростовцев, гостивший у Чертковых в Англии.

2 Евангелие от Матфея, гл. 11, ст. 30.

#### * 472.

1897 г. Декабря 13. Москва.


Ваше письмо, дорогой друг В[ладимир] Г[ригорьевич], вместе с рассказами Н[иколая] Д[митриевича] — он на всё нерадостно смотрит — произвели на меня, или, скорее, хотели произвести на меня грустное впечатление, но я не поддался и не поверил ни Рост[овцеву], ни вам. Жизнь и деятельность ваша полезна и очень и теперь, и еще более окажется полезной in the long run.[1] И унывать нам нельзя. Сколько бы мы ни падали, ни сбивались с дороги, ни засыпали на ней, мы знаем, что другого пути — другой жизни — нет, как та, кот[орая] дает благо неотъемлемое, и потому не можем не быть радостны и счастливы всякий раз, как вступаем опять в истинную жизнь, из кот[орой] нас на время выбрасывают наши слабости, про кот[орые], знает тот, кому мы хотим служить, тот, для кого и кем мы живем.

Вчера, выходя от Вульф,[2] заговорили с Ев[гением] Ив[ановичем]3 о боге. Я сказал про Анненкову,[4] к[оторая] приехала в Москву, что вера в спиритизм есть признак слабости веры или вовсе неверия богу. Ев[гений] Ив[анович] сказал, что он не понимает бога внешнего, что он знает только бога в себе. Да ведь бог в себе так связан с той человеческой личностью, в кот[орой] он проявляется, что никогда наверно не знаешь, чист ли от меня тот голос бога, кот[орый] я слышу в себе. По тому затемненному моей личностью богу, которого я знаю в себе, я знаю бога чистого, неограниченного, кот[орого] нет во мне; или иначе — я должен отрешиться совсем от своей личности, чтобы познать бога. А когда я отрешился от своей личности, то бог, кот[орого] я познаю, уж не во мне, п[отому] ч[то] тогда нет личности. Так что со всех сторон, как ни поверни, — бога можно знать только вне себя. То, что мы знаем в себе, есть только путь, ведущий к богу, пуповина, связывающая нас с богом. А сказать, что бог во мне, значит сказать, что я не знаю бога. А мы с вами знаем бога, а зная его, нельзя ни ослабевать, ни унывать, ни отчаиваться. Это знание, вера, общение с ним всё исправляет, всё спасает; делает всё то, чего ищут евангелики в искуплении. Если веришь в бога, то не нужно ни искупления, ни таинства, всё дается одной верой в него — знанием его и любовью к нему. Не думайте, что это слово: любовью — я пишу необдуманно. Я нынешним летом в первый раз испытал это чувство, именно чувство любви к богу. Теперь я не могу восстановить его, но оно было, и я знаю, какое оно, и жду его. Как же нам не радоваться?

Паскаль говорит, что христианин должен испытывать чувство презираемого, ничтожного человека, к[оторый] вдруг узнает, что он царский сын.

Человек, поверивший в бога и потому в свою сыновность ему, узнает больше этого гораздо. И потому мы должны радоваться. Или ежиться и ждать, не жить, или радоваться. Подумаешь, как несчастен я был, когда у меня не было этого духовного пристанища, и как несчастны все люди вокруг нас. И мы не ценим своего блага.

Я уже дней 6 в Москве, и мне очень хорошо. Я рад, что я приехал.

Занят всё еще иск[усством], хотя другие работы просятся наружу.

Ваша работа, может быть, и даже наверно, хороша сама в себе, но я бы советовал вам, пиша ее,[5] иметь в виду не некоторых лиц, находящихся в известном положении, а самый широкий круг людей и самых близких и по времени и по духу самых далеких. Это главное условие достоинства писания.

Ну, прощайте пока. И вы мне пишите, хоть несколько слов, но пишите.


Датируется на основании записи в Дневнике Толстого от 13 декабря 1897 г. Ответ на письмо от 14 декабря н. с., в котором Чертков писал: «Вообще я очень недоволен своим состоянием. Как-то прозябаю, а не живу, трачу массу чужого труда, никому не доставляя ни пользы, ни радости».


1 [на большом расстоянии.]

2 Екатерина Николаевна Вульф.

3 Евгений Иванович Попов, в то время домашний учитель в семье Вульф.

4 Леонила Фоминична Анненкова (1844—1914), сочувствовала взглядам Толстого. См. т. 64, стр. 157.

5 Толстой, повидимому, имеет в виду брошюру «Где брат твой?» (Purleigh, 1898), о которой Чертков писал: «Последнюю неделю я занят статьей, которую хотел писать с самого лета, но все не было нужного вдохновения. Цель ее — достижение некоторого облегчения участи наших друзей».

#### * 473.

1897 г. Декабря 13. Москва.


Сейчас получил ваше сердитое письмо, милый друг В[ладимир] Г[ригорьевич]. Я совершенно понимаю вас, но жалею, что вы не имеете доверия ко мне, что я сделаю всё так, чтобы было, как можно выгоднее, для вашего — нашего дела. Сначала я хотел напечатать всю книгу сразу и тогда устроил бы так, чтобы она одновременно вышла бы в России и Англии; теперь же, решив отдать первые главы в Вопросы Философии,[1] я все-таки сделаю так, чтобы эти первые главы (вероятно, до 5-й включительно) вышли бы одновременно в Англии и России. Я писал об этом Мооду и жду ответа.[2] Удивительней всего то, что здесь на меня сердятся за то, что я непременным условием печатания в России ставлю то, чтобы в Англии вышло прежде (Грот[3] из себя выходит за это и писал неприятности[4]), а вы на меня сердитесь за то, что я здесь печатаю, как вам кажется, в ущерб вашему изданию. Как много легче поступать, как все, не стараясь поступать лучше. Пока я печатал за деньги, печатание всякого сочинения было радость; с тех пор же, как я перестал брать деньги, печатание всякого сочинения есть ряд страданий. Я так и жду: и от семьи, и от друзей, и от всяких издателей. Предисловие к Карпентеру я взял назад из Сев[ерного] Вест[ника] и вовсе его печатать не буду тоже вследствие целого ряда страданий, таких тяжелых, что ваше недовольство уж мало подбавляет горечи.[5] Предисловие это отчасти повторяет то, что в 20-й главе, так что я его вовсе не буду печатать как предисловие, что я и не могу сделать, п[отому] ч[то] взял его назад из редакции по причине его неполноты.

Упрек ваш в неписании вам писем тоже не совсем справедлив: я пишу вам чаще, чем вы мне. — Ну так вы, пожалуйста, не сердитесь; я помню интересы ваше[го] — нашего издательства и ревниво защищаю и забочусь о них. — Завтра напишу еще. Вы же поскорее известите меня: согласны ли вы отдать 5 глав в журнал, и когда они выйдут, чтобы я по этому определил выход русского.

Очень, очень вас любящий, об вас всегда думающий

Л. Т.


На конверте: Англия. Angleterre, Sandon, Chelmsford, Essex. V. Tchertkoff.


Отрывки напечатаны: «Печать и революция» 1928, № 6, стр. 79 и 82, и «Толстой и Чертков», стр. 263—264. Датируется на основании записи в Дневнике Толстого от 14 декабря 1897 г. (т. 53, стр. 171).

Ответ на письмо Черткова от 21 декабря н. с. Чертков писал о том, что Моод затратил много времени и труда на перевод статьи Толстого «Что такое искусство?», первое издание которой на английском языке должно было покрыть убытки, понесенные издательством «Brotherhood Publishing» от других изданий. Но при переводе этой книги произошла задержка оттого, что Толстой стал предварительно передавать главы этой статьи редактору журнала «Вопросы философии и психологии», где она должна была печататься по частям. Чертков объяснял, что при таком ведении дела другие английские издатели могут наспех перевести это произведение, прежде чем выйдет перевод Моода.


1 «Вопросы философии и психологии» — журнал, издававшийся с 1889 г. Н. А. Абрикосовым, а с 1894 г. — Психологическим обществом при Московском университете.

2 Письмо Толстого Мооду от 6 декабря 1897 г. см. т. 70, № 244.

3 Николай Яковлевич Грот (1852—1899), профессор Московского университета, редактор «Вопросов философии и психологии».

4 Н. Я. Грот писал Толстому 26 ноября 1897 г.: «Я предлагал разделить статью с точки зрения литературной, а вы мне пишете о каком-то английском переводчике, до которого мне нет дела. Разве у вас с ним контракт?»

5 Толстой имеет в виду недовольство Софьи Андреевны его намерением напечатать свое предисловие к переводу статьи Карпентера в «Северном вестнике». См. Дневник Толстого 2, 6 и 7 декабря 1897 г. (т. 53, стр. 167—169); «Дневники С. А. Толстой. 1897—1909», изд. «Север», М. 1932, стр. 3—7.

#### * 474.

1897 г. Декабря 20. Москва.


Will appear about first.[1] Could not stop. Tolstoy.


Появится около первого.[1] He могу остановить. Толстой.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на телеграфном бланке.


1 Толстой имеет в виду печатание статьи «Что такое искусство?» в журнале «Вопросы философии и психологии».

#### * 475.

1897 г. Декабря 26. Москва.


Милые друзья, Таня писала вам о моем нездоровьи.[1] Нездоровье это обычное, желчное и теперь проходит. Нынче, 26[-го] с[тарого] с[тиля], вечером, чувствую себя гораздо лучше и вот спешу написать вам. Теперь о печатании: вы не можете себе представить, как мне обидно, что, несмотря на все старания мои, вышло не то, что я хотел. Целый ряд неудач. Надеюсь все-таки, что появление 5 глав,[2] к[оторые] на очень недолгое время предварят ваш 1-й том (очень хорошая мысль разделить на 2 тома по 10 глав[3]), — не повредит вашему издательскому делу. Не нужно ли написать такое предисловие, в к[отором] бы я высказал, что ваше — единственное издание, и в особенности то, что русское издание будет сокращено и извращено цензурой? Если да, то составьте мне такое предисловие. Во всяком случае если печатание в В[опросах] Ф[илософии] повредило вам, простите меня. Спасибо вам, милый друг, за ваше сердечное, правдивое письмо. Галино письмо получил и буду отвечать.


На обороте: Англия. Angleterre, Sandon, Essex. Vladimir Tchertkoff.


Отрывок напечатан: «Дневник Л. Н. Толстого», М. 1916, стр. 224.

Ответ на письмо от 31 декабря н. с., в котором Чертков сообщал о том, как обстоит дело с изданием английского перевода «Что такое искусство?».


1 В письме от 23 декабря 1897 г. T. Л. Толстая писала, что Толстой нездоров и просит ее сообщить Черткову согласие на издание английского перевода статьи «Что такое искусство?» в двух выпусках.

2 Первые пять глав статьи «Что такое искусство?», печатавшиеся в журнале «Вопросы философии и психологии».

3 Английский перевод «Что такое искусство?» был издан в двух выпусках под названием: «What is Art?», translated by A. Maude., 1898, Brotherchood publishing C°.

#### 476.

1897 г. Декабря 27. Москва.


He будет ли годиться такое предисловие?[1]

«Предлагаемая книга по русским цензурным условиям не может быть в цельности издана в России и потому печатается в Англии в переводе, о верности к[оторого] я не имею никакого сомнения. Вышедшие в России 5 гл[ав] в журнале В[опросы] Ф[илософии] уже потерпели некоторые сокращения и изменения; дальнейшие же главы, в особенности те, к[оторые] объясняют сущность моего взгляда на искусство, наверное не будут пропущены в России, и пот[ому] я прошу всех тех, кот[орые] заинтересуются этой книгой, судить о ней только по настоящему изданию».

Англия. Angleterre, Sandon, Essex. Vladimir Tchertkoff.


Открытое письмо. Впервые напечатано: «Дневник Л. Н. Толстого», М. 1916, стр. 224.

Датируется по почтовому штемпелю.


1 Предисловие к английскому переводу «Что такое искусство?».

### 1898

#### * 477.

1898 г. Января 1. Москва.


Quite well. Tolstoy.


Вполне хорошо. Толстой.


Телеграмма. Датируется на основании пометки на телеграфном бланке.

Толстой, повидимому, отвечает на несохранившуюся телеграмму Черткова с запросом о здоровье.

#### * 478.

1898 г. Января 9—10. Москва.


Давно не писал вам, милые друзья, Галя и В[ладимир] Г[ригорьевич].

После болезни не могу вполне оправиться, да и Москва так дурно действует, что нет умственной и вообще всякой во вне проявляющейся энергии.[1] И теперь хочу написать только несколько слов.

Всё чаще и чаще наступают времена, когда ничего не хочется в этом мире для себя и когда совсем ясно видишь (чувствуешь), что ты не то сложное телесное существо со всеми своими воспоминаниями, привычками, страстями, а что ты та духовная сущность, кот[орая] заперта в этот со всех сторон окрашенный твоими наклонностями, привычками, страстями фонарь; и что ты не можешь ничего видеть, понимать иначе, как через этот фонарь, и что ты и фонарь — две вещи разные; и что скучно смотреть через этот, тобой же разрисованный, всё тот же фонарь и хочется смотреть в себя, или подняться выше и смотреть через окрашенные стенки туда, где нет преград и лишений. Хочется только помнить бога, быть с ним, и не хочется действовать.

Вероятно, это на время только, но теперь я особенно сильно чувствую это и рад этому, и п[отому] ч[то] знаю, что это так должно быть, уж наверное так, когда будешь умирать.

Хотел я всё это время написать художеств[енное] что-нибудь, такое, что содействова[ло бы] мною же поставленным требованиям. Но ничего не мог. Нынче бросил и начал то, что нужнее: о причинах зла, о воспитании и т. д.[2] Если бог велит написать, вы увидите. Это могу писать, п[отому] ч[то] это нужно, и я знаю, как мне кажется, то, чего большинство не знает, и, мож[ет] б[ыть], могу сказать.

Вы же, там в Англии, в разгаре работы. Это прекрасно, п[отому] ч[то] я знаю, что у вас после периода работы наступает период критического отношения с божеской точки зрения к своей работе, и поэтому работа не направится дурно.

Здесь теперь в Москве и Таня и Маша с мужем, и я ей очень рад. Она хороша, жива, несмотря на физич[ескую] слабость.

Был у меня меньшой Дитерихс[3] и очень понравился.

St. John[4] остался там, и ему, думаю, будет хорошо.

Ну прощайте. Привет всем друзьям.

Л. Т.

9 января.


Писал вчера и боюсь, что письмо это произведет на вас унылое впечатление. Это было бы несправедливо.

Если нет энергии внешней деятельности, то есть большое, давно, да и никогда не испытанное прежде спокойствие, отсутствие осуждения и раздражения против людей.

Если не смотришь на мир через надоевшие свои рисунки стекол, то больше занят разжиганием огня, света, к[оторый] горит в фонаре. А то смотреть через стекла на мир — это сновидения действительности, а смотреть на одни стекла — это сновидения во сне.

Как бы хорошо было для всех, если бы все не думали о последствиях своих дел перед людьми в этом мире, а только о последствиях их перед богом в том. Как бы всем хорошо было.

Пожалуйста, не показывайте никому всю эту чепуху. Я могу ее писать только вам, зная, что вы почти поймете. Если не поймете (как и должно быть), то направите свою мысль на то же, на что и я. А этого я только и хотел: духовно сблизиться с вами.

Что здоровье Димы? Поправился ли?


Отрывок напечатан в журнале «Русская мысль» 1913, № 6, стр. 75.


1 В начале января Толстой перенес небольшое недомогание. См. Дневник Толстого 13 января 1898 г. (т. 53, стр. 176).

2 Статью эту Толстой оставил в самом начале. Это начало было затем использовано при работе над «Воззванием», которое Толстой писал в мае и июне 1898 г., но тоже не закончил.

3 Иосиф Константинович Дитерихс.

4 Син-Джон временно остался на Кавказе для помощи духоборам.

#### * 479.

1898 г. Января 16. Москва.


If possible, stop printing second part. Sendung alterations.


Если возможно, остановите печатание второй части. Посланы изменения.


Телеграмма. Датируется на основании пометки на бланке.


Толстой просил приостановить печатание второй части «Что такое искусство?», так как внес в нее изменения.

#### * 480.

1898 г. Января 18. Москва.


С вашим письмом разъехалось мое и телеграмма. Боюсь, что уже напечатано, а поправки важные, п[отому] ч[то] есть недобрые места, кот[орые] хотелось изменить. Если же напечатано, то что делать. Поделом.

Письма с угрозами,[1] разумеется, не действуют, только неприятно в том смысле, что есть люди, напрасно ненавидящие. А умирать постоянно готовишься, и это дело. Я недавно думал, и это рекомендую Гале, что когда здоров, то стараешься получше жить во вне, а когда нездоров, то учишься получше умирать. Впрочем, эти письма не имеют даже и этого достоинства: они так глупо написаны, что, очевидно, предназначены только для пуганья.

Спасибо за выписку из Хр[истианского] уч[ения].[2] Я давно не читал его и давно занят менее, даже мало важными делами. Занят я всё тем же и с тем же малым успехом. Приятно мне только то, что последнее время, дня три, мне лучше и многое записываю в дневник, что кажется не неважным. Но будет эгоистично рассказывать про себя, злоупотребляя вашей добротой ко мне. В последнем письме вы ничего не пишете мне про себя, свои работы, я разумею по издательству. Про вашу работу над статьей[3] вы пишете, но я хорошенько не знаю ее содержания и тона. Не запинайтесь только, а кончайте. У вас есть — она и у меня есть — дурная привычка, не окончив одно, браться за другое.

Предисловие к Карп[ентеру]4 дам переписать и на днях вышлю. Получил я письмо от G. Bedborough, издателя «The adult», письмо с вопросами о половом вопросе и с очень легкомысленной программой. Очень хочется написать, хотя и не следует при моих малых рабочих силах отвлекаться. Если бы я написал, то написал бы по-русски и прислал бы вам. Вы бы перевели?[5]

Ну, прощайте пока, целую вас всех милых друзей и Мар[ию] Ник[олаевну], и Шкарвана, и Диму, и Катю, и Аннушку.

Л. Т.


Я теперь один. Таня уехала в Петерб[ург] на неделю, а Маша была тут и уехала домой.

18 янв.


Отрывки напечатаны: «Дневник Л. Н. Толстого», М. 1916, и «Листки Свободного слова» 1898, № 1, стр. 31. Ответ на письмо Черткова от 24 января н. с. 1898 г.


1 20 декабря 1897 г. Толстой получил анонимное письмо. Автор угрожал убить Толстого и «всех последователей — вожаков секты» и сообщал, что будто бы с этой целью образовано «Тайное общество вторых крестоносцев» (см. «Дневники С. А. Толстой. 1898—1909», изд. «Север», М. 1932, стр. 11).

2 Выписка из рукописи Толстого «Христианское учение», приведенная в письме Черткова от 24 января н. с. 1898 г.

3 Возможно, что Толстой имеет в виду брошюру Черткова «Где брат твой? Об отношении русского правительства к людям, не могущим становиться убийцами», изд. В. Черткова, Purleigh, 1898.

4 Предисловие Толстого к очерку Карпентера «Современная наука».

5 Письмо издателя «The Adult» осталось без ответа.

#### * 481.

1898 г. Января 21. Москва.


На днях писал вам, милые друзья, но не хочется пропустить случай еще написать. Вчера получил ваше письмо № 33. Меня смущает немного то, что вы пишете про мое как бы исключительное положение. Положение мое то самое, какого я заслуживаю, и положение очень хорошее. Пожалуйста, так и понимайте мое положение и не пишите мне про него и, главное, таких моих писем, в кот[орых] я выражаю недовольство о том, что жизнь моя не такова, какую бы мне хотелось, не сообщайте никому. Я позволю себе иногда покапризничать перед вами, но только перед вами. Об этом довольно.

Я очень радуюсь тому, что Ц[ецилия] В[ладимировна] едет к вам.[1] Я ее совсем не видал и теперь только иду к ней и надеюсь поговорить. От Д[митрия] А[лександровича] не получал ответа на мое письмо.[2] Хотелось прислать с Ц[ецилией] В[ладимировной] корректуры с поправками,[3] но пока еще не прислали, хотя должны быть готовы. Придется послать их почтой. То же и с предисловием к Карп[ентеру].

Здоровье мое получше, надеюсь быть в состоянии продолжать начатые работы. Одно из приятных впечатлений последнего времени было свидание с Репиным.[4] Мы, кажется, оставили друг другу хорошее впечатление, посылаю вам письмо Стасова,[5] чтобы дать понять его (Репина) настроение. Он очень и серьезно просит меня дать ему сюжет, и он исполнит его. И я вижу, что это серьезно, и всё не нашел еще достойного сюжета и чувствую большую ответственность.

Статья,[6] последние главы выйдут, вероятно, в феврале. Еще ничего не печатается.

Совет ваш хорош и мне нужен. Мне вообще недостает вас — вашей критики, — к[оторой] я часто пользовался и люблю пользоваться, — критикой того, чтò в моих писаниях не добро — не христианско. Прощайте, милые друзья, все.

Л. Толстой.

21 янв. 1898.


Отрывок напечатан: «Дневник Л. Н. Толстого», М. 1916, стр. 224.

Ответ на письмо Черткова от 28 января н. с. 1898 г.


1 Поездка Цецилии Владимировны Винер в Англию к Чертковым.

2 Возможно, что Толстой имеет в виду свое письмо к Д. А. Хилкову от 11 ноября 1897 г., в котором, повидимому, касался семейной жизни Хилкова и его отношения к браку.

3 Корректуры «Что такое искусство?».

4 Об этом свидании Толстого с Репиным см. «Дневники С. А. Толстой. 1898—1909», изд. «Север», М. 1932, стр. 16.

5 Владимир Васильевич Стасов (1824—1906), художественный и музыкальный критик. Письмо В. В. Стасова о Репине в архиве Черткова не сохранилось.

6 «Что такое искусство?».

#### * 482.

1898 г. Января 21? Москва.


Посылаю вам копию с письма административно ссыльного Федосеева[1] с очень важными и интересными подробностями о духоборах. Я отвечал ему. Я поправляюсь медленнее, чем прежде. Всё нет интереса и энергии для работы.

Л. Т.


Написано на копии письма H. Е. Федосеева к Толстому. Письмо H. Е. Федосеева, ехавшего в Якутскую область в ссылку вместе с духоборами, ссылавшимися по этапу в Сибирь после заключения в Екатериноградском батальоне, содержало сведения о преследованиях, перенесенных духоборами. Повидимому, Толстой переслал это письмо к Черткову с Ц. В. Винер вместе с предшествующим письмом (№ 481), на что указывает и объединение обоих этих писем в архиве Черткова под одним номером. Поэтому письмо датируется предположительно тем же числом: 21 января 1898 г.


1 Николай Евграфович Федосеев (1871—1898), революционер-марксист, сосланный в 1897 г. в Якутскую область, где он окончил жизнь самоубийством. О нем см. сборник «И. Е. Федосеев. Один из пионеров революционного марксизма в России», Гиз, М. — Пгр. 1923. Письмо Федосеева к Толстому о духоборах напечатано в «Листках Свободного слова» 1898, № 1.

#### * 483.

1898 г. Февраля 2. Москва.


Простите, что на карточке. Получил ваше письмо из Лондона и порадовался за вас. Знаю, какая это радость: точно из темноты и духоты выглянуть на свет и простор. Я же в обратном положении теперь — на низу волны. Вот этим хорошо единение, чтобы поднимать друг друга. На низу я только по слабости — всё нездоровится, а духом жив и могу и хочу понимать и чувствовать вас.

Прекрасная ваша статья о лигах мира.[1] Как бы хотелось, чтобы New Order[2] имел большее распространение. Постараюсь, сколько могу, содействовать этому.

Л. Т.


На обороте: Англия. Angleterre, Sandon, Chelmsford, Essex. V. Tchertkoff.


Открытое письмо. Датируется днем, предшествующим почтовому штемпелю.

Ответ на письмо Черткова от 6 января н. с.


1 Статья Черткова «Мир, мир... тогда как нет мира». Напечатана в «Листках Свободного слова» 1898, № 6.

2 «The New Order» — ежемесячный журнал, выпускавшийся с 1895 г. издательством Кенворти и его единомышленниками «The Brotherhood publishing С°».

#### * 484.

1898 г. Февраля 14. Москва.


Спасибо вам, милый друг, за хорошее длинное письмо. Я оставил вас, т. е. последнее письмо от вас б[ыло] из Лондона, и я думал, что ваш подъем приведет к ослаблению, и вдруг вместо этого — самое спокойное, твердое, радостное письмо.

Про себя скажу, что душевным состоянием своим был бы доволен, если бы не было недовольства за малую внешнюю производительность, — причины: и нездоровье (хотя теперь дня три мне хорошо) и суета городской жизни. Всё хочется написать и всё забываешь, что надо написать на сердце своем и что если там будет твердо написано, то уж отпечатается там, где нужно.

Нынче писал письмо в J[ournal] des Débats[1] о том, что Revue Blanche напечатала безобразный перевод двух глав, вырванных из всего и лишенных всякого смысла.[2] И это неважно, и не надо бы, но так досадно стало, когда увидал этот перевод, что не успокоился бы, пока не написал.

Не знаете ли, Шкарван не знает ли что про Шмита? Он еще должен évoluer,[3] как мне кажется, и потому интересно, в каком он фазисе. Он немножко своей деятельностью напоминает Хилкова — очень много заботы о воздействии на других. Ох, какой это соблазн! Будем друг друга оберегать от него. У вас это есть, но есть зато и сильная внутренняя основа, так что внешнее не выворотит внутреннего. А то бывает, что внешнее так разрастется, что уже ему не на чем держаться, и оно совсем оторвется — тогда беда. А все-таки расскажите мне хорошенько о ваших издательских делах. Расскажите тоже про жизнь в новом домике и про Диму и вообще про детей ваших, Моода, Буланже, Кенворти. Не организуется ли что для них?

Что Буланже? Давно не имею о нем известий. Как я рад, что Ц[ецилия] В[ладимировна] у вас. Я уверен, что вам будет всем хорошо от этого общения, и радуюсь этому. О духоборах не имею свежих, после Суллерж[ицкого],[4] вестей и жду. Не нужно ли будет предпринять сбор в их пользу?

Прощайте, милые друзья.

Ваш Л. Толстой.


Статья Карпентера с моим предисловием будет напечатана в Сев[ерном] В[естнике].[5]


Отрывки напечатаны: «Дневник Л. Н. Толстого», М. 1916, стр. 226; «Листки Свободного слова» 1898, № 1, стр. 31; «Толстой и Чертков», стр. 265 и 266.

Ответ на письмо от 17—18 февраля н. с., в котором Чертков между прочим писал, что налаживает английское издание писаний Толстого.


1 Письмо Толстого редактору «Journal des Débats» от 13 февраля 1898 г. см. т. 71, № 34.

2 Перевод отрывков из «Что такое искусство?» был напечатан в «Revue Blanche» от 15 января и 15 февраля н. с. 1898 г.

3 [развиваться,]

4 Л. А. Суллержицкий, участвовавший в деле помощи духоборам, был у Толстого 3 февраля 1898 г.

5 Предисловие Толстого к статье Карпентера «Современная наука» напечатано в «Северном вестнике» 1898, № 3.

#### * 485.

1898 г. Февраля 25. Москва.


Посылаю вам, милый друг, нужную вам бумагу[1] и очень рад сделать это, п[отому] ч[то] знаю, что это нужно для дела. Боюсь, что с предисловием Карпентера я опоздал.[2] Оно должно выйти первого марта. А последнюю версию я посылаю вам только с этим письмом.

Пожалуйста, не сетуйте на меня. Я постараюсь угодить вам повестью,[3] послав ее прежде всего вам. Но горе в том, что всё не пишется, да и перед богом не следует этим заниматься, если только можно не писать. Уж очень важно, нужно перед богом из последних сил тянуть тот воз, в кот[орый] мы подпряглись, вслед за Христом. Надеюсь, что вы не припишите это самомнению, а тому, что в этом только жизнь, — нести это иго и бремя по мере своих силишек. И силишки — говорю не из ложной скромности, а для того, чтобы знать, что всё дело огромно, что я не только не увижу осуществления его, но даже, может быть, и не почувствую, что воз тронулся, а все-таки только в этом мое и всех нас дело, и дело это больше, чем большое или малое, это дело божие. Главное, говорю это п[отому], ч[тобы] не руководиться внешним успехом, к[оторого], вероятно, не увидишь, а внутренним сознанием, к[оторое] не обманет. Пишу это п[отому], ч[то] в последнее время у меня родилось новое радостное чувство возможности уходить из мира житейского и его путаницы и усложнений в сознание исполнения хотя самого слабого, хотя отрицательного, дела божия. И такая твердость и радость. — Когда-нибудь напишу об этом подробнее. Хотя я ничего почти не работаю и желудок плох, мне очень хорошо на душе последнее время. Радуюсь, что Поша едет к вам,[4] но жаль, что не повидался с ним. Знаете ли вы Social Gospel,[5] кот[орое] издается в Америке? Если не знаете, то выпишите.

Адрес: Ralph Albertson Commonwealth G-a (т. е. Georga).[6] Это орган христ[ианской] колонии под влиянием Lloyd,[7] Crosby, Herron.[8] Первый № очень хорош. Прощайте.

Л. Т.


Отрывки напечатаны в «Листках Свободного слова» 1898, № 1, стр. 75. Датируется в соответствии с датой обращения Толстого ко всем переводчикам и издателям его произведений, которое было приложено при этом письме. Ответ на письмо от 3 марта н. с. 1898 г., в котором Чертков просил подписать приложенное заявление, уполномочивавшее его распоряжаться первым изданием произведений Толстого за границей и вести переговоры с переводчиками.


1 Предложение Толстого всем издателям и переводчикам обращаться к Черткову по делам первого издания за границей переводов его сочинений, см. т. 71, письмо № 49.

2 Толстой опасался, что, послав последний вариант своей рукописи всего за несколько дней до опубликования ее в журнале «Северный вестник», лишил Черткова возможности своевременно передать ее иностранным переводчикам.

3 «Хаджи-Мурат». См. Дневник Толстого 25 февраля 1898 г., т. 53, стр. 184.

4 П. И. Бирюков, получив разрешение выехать за границу из г. Бауска, где он находился в ссылке, выехал в Англию.

5 Журнал «Социальное евангелие» («Social Gospel»), издававшийся с 1898 по 1901 г. группой американцев, сочувствовавших взглядам Толстого.

6 «Христианская колония» («The Christian Commen vealth»), основанная в 1896 г. в Георгии. В 1898 г. она имела 1000 акров земли, которая обрабатывалась совместно членами колонии.

7 Генри Ллойд (Henri Lloyd, 1847—1903), экономист и писатель, сторонник «Христианского социализма».

8 Джордж Херрон (Georges Herron, 1862—1925), сторонник «христианского социализма», автор книги «The christian society» («Христианское общество»), 1894.

#### * 486.

1898 г. Марта 2. Москва.


Получил ваши письма к Л[еониле] Ф[оминичне]1 и послал. Галино письмо жаль не послать. Оно очень хорошо и кроме добра душе ничего не сделает. Получил тоже от М[оода].[2] У нас потеря. Лиза Олсуф[ьева]3 умерла скарлатиной.

Л. Т.


Англия. Angleterre, V. Tchertkoff, Mill House, Purleigh, Essex.


Открытое письмо. Датируется днем, предшествовавшим дате почтового штемпеля. Ответ на письмо Черткова от 9 марта н. с.


1 Письма В. Г. и А. К. Чертковых к Л. Ф. Анненковой были написаны в связи с самоубийством ее племянницы Варвары Владимировны Ждановой.

2 Вероятно, письмо Моода Толстому от 10 марта н. с. с сообщением о том, как идет печатание перевода книги «Что такое искусство?».

3 Елизавета Адамовна Олсуфьева (1857—1898), дочь знакомых Толстого А. В. и А. М. Олсуфьевых.

#### * 487.

1898 г. Марта 4? Москва.


Милые друзья, Галя и Дима,

Письмо это вам передаст молодой Абрикосов.[1] Он — сын богатых образованных родителей — почувствовал неудовлетворение от той жизни, которую ведет в родительском доме. Он с родителями в самых хороших отношениях, и даже отец2 согласился на его поездку. Требования его совести христианские, и он искренне хочет удовлетворить им. Вы узнаете его и, наверное, поможете ему устроить наилучшим образом его жизнь в Англии. Познакомьте его, пожалуйста, с Кенворти и колонистами. Он хочет жить у них и с ними работать.

Пишу это письмо, только чтобы познакомить вас с ним. Другое же письмо написал вам нынче и посылаю по почте.

Привет всем друзьям.

Л. Толстой.


Письмо было послано с X. Н. Абрикосовым. Датируется на основании утверждения X. Н. Абрикосова, что это письмо было написано 4 марта (см. воспоминания X. Н. Абрикосова — «Летописи», 12, стр. 383). Дата ставится с знаком вопроса, так как из текста письма и из воспоминаний Абрикосова следует, что Толстой одновременно написал другое письмо Черткову, посланное в тот же день, а между тем в переписке Толстого с Чертковым нет второго письма, которое можно датировать тем же днем.


1 Хрисанф Николаевич Абрикосов (р. 1877), сочувствовавший взглядам Толстого. В 1898 г. жил некоторое время в Эссексе, вблизи колонии единомышленников Кенворти.

2 Николай Алексеевич Абрикосов (1850—1936), совладелец кондитерской фабрики Абрикосовых.

#### * 488.

1898 г. Марта 8. Москва.


Вчера получил ваше письмо о Шкарване и о том же письмо от Буланже. Мне всегда совестно признаваться в том, что известия о болезнях, приближающих людей к смерти, не огорчают или мало огорчают меня, особенно когда, как у милого Шкарвана, это приближение не вызывает ни страха, ни противления, а только кротость и серьезность. Огорчает и заставляет страдать всё больше и больше равнодушие, жестокость, озлобление людей. Мне хочется написать отдельно Шк[арвану],[1] но если не напишу, то надеюсь, что он примет это письмо как письмо к нему вместе с вами.

Одно мучительно и ужасно видеть — это раздор, нелюбовь существ, на минутку сошедшихся в этой жизни, а болезнь, близость смерти (спасибо ей за это) уничтожает эти нелепые раздоры, непонимание друг друга и сближает людей. Вот и меня приблизила к Шкарвану. Я так живо вспомнил всего его, всё, что знаю о нем, и так живо полюбил его.

Я думаю, Поша увидится с его матерью[2] и сделает всё, что нужно, для них обоих.

У нас нынешнюю [зиму] со всех сторон такие, напоминающие об истинной, забываемой нами, жизни, явления. Ужасное самоубийство Вар[и], смерть Лизы Олсуфьевой. Это прелестное было существо — веселое, скромное, простое, доброе. Заболела скарлатиной и в 4 дня умерла. Умирала в памяти, зная, что умирает, распоряжалась делами, заплатила долг за народ в банк и т[ому] п[одобное], потом прощалась со всеми, прощалась заочно, вспоминала нас и особенно меня. Мне радостно было это. Мы с ней часто спорили о православии, от кот[орого] она не хотела отказаться. Умирая, однако, она не позвала священника. И перед смертью так же, как многие, остановила глаза на чем-то и с удивлением проговорила: а так это вот что!

Теперь же Таня уехала к Вере,[3] про которую пишут, что у нее определенная чахотка, и очень быстро подвигающаяся. Жду от Тани известий. Ах, только бы мы не цеплялись друг за друга своим эгоизмом, а любили, только бы любили.

Прощайте, милые друзья.

Л. Т.


Отрывок напечатан в «Листках Свободного слова» 1898, № 1, стр. 31. Датируется на основании сопоставления с письмом Толстого П. И. Бирюкову от 8 марта н. с. (см. т. 71, № 62). Ответ на письмо от 13 марта н. с., в котором А. К. Черткова писала о том, что у Шкарвана, больного туберкулезом, было сильное легочное кровотечение.


1 Письмо Толстого к Шкарвану от 15 марта н. с. 1898 г. (т. 71, № 70).

2 П. И. Бирюков по пути из России в Англию заехал в Австрию, где в г. Жилине проживал врач Д. П. Маковицкий, друг Шкарвана. Толстой полагал, что Бирюков увидит мать Шкарвана.

3 Вера Сергеевна Толстая (1865—1923), племянница Толстого.

#### * 489.

1898 г. Марта 17. Москва.


Дорогой друг, давно не писал вам, п[отому] ч[то] слишком многое нужно написать. Главное и самое важное — это духоборы. Они пишут мне вот уж 3-е письмо о том, что им разрешено переселиться за границу, и просят помочь им. Пишут еще частные лица: Шерстобитов,[1] Потапов,[2] Андросов[3] и еще какие-то; но у них должно быть совещание о том, что делать, и вот это-то решение на совещании важно, п[отому] ч[то] из него узнаешь, сколько их выселяется, куда они желают и решат, и какая и в чем им нужда.

Но и не дожидаясь этого, я составляю и составил воззвание одно в английск[ие] и америк[анские] газеты, прося помощи всех истинных христиан, помощи: и руководительством, указанием мест, способов передвижения, и деньгами.[4] Это воззвание я пришлю вам, вероятно, завтра. Если вы найдете его нехорошим, — как всегда, даю вам carte blanche[5] исправлять его — пошлите его с письмом, кот[орое] вы составите на приложенном бланке с моей подписью в редакцию одной из больших газет: если не Times, то Daily News[6] или Daily Chron[icle].[7] Другое воззвание, очень умеренное, я завтра снесу в Русск[ие] Вед[омости], и если они не напечатают, то пошлю в Петерб[ургские] Вед[омости].[8] Кроме того, я написал письмо в Америку к Редактору Social Gospel (вы, верно, знаете), копию кот[орого] вам посылаю[9] и в конце кот[орого] упомянул о деле дух[оборов]. Вот это одно и самое важное, поглощающее всё мое внимание, дело. Другое — это заявление в предисловии к вашему изданию «Что т[акое] И[скусство»] о том, каким искажениям подверглась эта книга в России и почему.[10] Книга, изуродованная вся духовной цензурой, до сих пор еще не вышла, но, как верно обещают, выйдет 17 марта. Я написал это заявление, вы же употребите его, как найдете нужным. Это второе дело. Третье дело — это то, что одно очень богатое лицо советовалось со мной (я не называю имени, п[отому] ч[то] лицо это боится, что прочтут письмо), как устроить за границей печатный орган, в кот[ором] печатались бы все дурные дела, совершаемые русск[им] правительством.[11] Я сказал, что обличение зла есть одно из проявлений христианск[ой] деятельности и что если бы лицо это и не желало вполне служить своими средствами делу религиозному, люди наших верований могли бы вести такую обличительную газету, и я указал на вас. Что вы об этом думаете? Лицо это будет в конце марта в Ницце, если вы думаете, что вы можете взяться за такое дело, я дам вам адрес, и вы спишитесь или свидитесь. Прощайте пока. Привет всем.

Л. Т.


На конверте: Заказное. Англия. Angleterre. V. Tchertkoff. Mill House. Maldon. Essex.


Отрывок напечатан: Б, III, стр. 528—529. Датируется днем, предшествовавшим дате почтового штемпеля.


1 Василий Шерстобитов, духобор из Тифлисской губ., неоднократно выступавший по делам своих единоверцев.

2 Василий Андреевич Потапов, духобор из Тифлисской губ., сторонник общинной жизни.

3 Андрей Семенович Андросов, духобор, в письме от 14 марта 1898 г. описал Толстому лишения, которые испытывают духоборы, расселенные по татарским селениям Тифлисской губ.

4 Письмо Толстого было напечатано сперва по-английски в «Daily Chronicle» 1898 от 29 апреля 1898 г., затем по-русски в сборнике «Свободное слово», 1898, Purleigh, стр. 198—205.

5 [свободу действий]

6 «Daily News» — либеральная газета, основанная в 1846 г.

7 «Daily Chronicle» — либеральная газета, основанная в 1877 г.

8 Письмо Толстого не было напечатано в русских газетах.

9 Письмо Толстого к одному из ближайших сотрудников журнала «The Social Gospel» Д. X. Гибсону от 11 марта 1898 г. см. т. 71, № 67.

10 Предисловие Толстого к английскому изданию «Что такое искусство?» см. т. 30, стр. 204—206.

11 Вероятно, Кузьма Терентьевич Солдатенков (1818—1901), московский купец, книгоиздатель-меценат.

#### * 490.

1898 г. Марта 18. Москва.


Посылаю вам, дорогой друг, 1) предисловие, или заявление к книге «Ч[то] т[акое] и[скусство]», 2) Обращение к англ[ийскому] и америк[анскому] народу о помощи духоборам[1] и 3) письмо Анненк[овой].[2]

Дело духоборов всего меня поглощает. А между тем не сумел написать хорошо. Если найдете, что годится это, то переведите и пошлите в газеты и Англ[ийские] и Америк[анские]. Посылаю вам еще для этого подписанные листки, на которых вы напишете письма[3] в Times или Daily News и New-York Herald.[4]

Я получил от духоборов уже 5 писем с просьбой о помощи. Кроме того, я написал обращение и к русскому обществу, которое послал в Петерб[ургские] Вед[омости]. На ваш вопрос о новомальтузьянстве[5] — не иметь детей, почему это дурно, не думал еще и не могу ответить, знаю, что дурно, но почему, сейчас не могу сказать. И некогда думать. Ужасно мног[о], слава богу, подошло дела. Сейчас получил от Гали письмо, спасибо ей.

Л. Т.


Письма о духоб[орах] и о «Ч[то] т[акое] и[скусство]» переписываю. Пришлю завтра.


Датируется на основании пометы Черткова на подлиннике письма и сопоставления с письмом от 17 марта, в котором Толстой обещал послать «завтра» бумаги, о посылке которых извещает в комментируемом письме.


1 Письмо в иностранные газеты. См. прим. к письму № 489.

2 Письмо Л. Ф. Анненковой к Чертковым по поводу самоубийства ее племянницы В. В. Ждановой.

3 На этих бланках, подписанных Толстым, Чертков должен был написать английский перевод письма Толстого в иностранные газеты.

4 Нью-йоркская газета, основанная в 1835 г.

5 В письме от 16 марта н. с. Чертков просил помочь ему сформулировать мотивы отрицательного отношения к средствам, предупреждающим беременность.

#### * 491.

1898 г. Марта 19. Москва.


Простите, милые друзья, за то, что посылаю вам обе статьи[1] в таком нечистом виде, злоупотребляя уверенностью в том, что вы всё прочтете и поймете. Я, впрочем, внимательно перечел обе статьи, и мне кажется, что там нет бессмыслиц и бессвязностей. Впрочем, если что есть, вы поправите.

Еще надо прибавить к русскому изданию Об иск[усстве], что в этом издании сделаны значительные исправления и добавления.

Можно так в конце:

Кроме восстановленных исключенных цензурою мест в изданиях, вышедших в России, в этом издании сделаны значительные исправления и добавления.

Мне не успели этого переписать, и потому, пожалуйста, если можно, пришлите мне копии того и другого и с вашими поправками.

Что ваша статья?[2]

Л. Т.


Датируется на основании пометы Черткова на подлиннике и сопоставления с тремя предыдущими письмами.


1 «Письмо в иностранные газеты» и «Предисловие к книге «Что такое искусство?».

2 Статья Черткова «Где брат твой?».

#### * 492.

1898 г. Марта 29. Москва.


Спасибо, милая Галя, за то, что извещаете нас о нашем больном друге. Не переставайте. Не я один, а все наши друзья здесь, любящие его, хотят знать о нем. Он хорошо сделал, что написал заметку в дневник.[1] Это то самое, что должно быть и что очень радостно: что бог не в громе и буре, а в тишине, не в чем-либо особенном, а в самой простой простоте, бог, следовательно, и приближение, прикосновение к нему в смерти. Я так иногда мечтаю: жизнь наша не божия, всегда ограничена, всегда в пределах, и потому всегда матерьяльна, п[отому] ч[то] матерьяльность есть не что иное, как сознание своих пределов и пределов других существ, точек плоскости прикосновения предметов, и потому, переходя из одной жизни в другую, выходя из этой, чтобы перейти в другую, переменяются, вероятно расширяются (говорю пространственно, п[отому] ч[то] мы не можем говорить иначе) пределы. Но в момент перехода из одних пределов в другие сущность жизни, частица бога, живущая в теле, на мгновение переход[а] приближается к полному освобождению; и это — близость к полной свободе от пределов к полному слиянию с беспредельным богом, хотя и мгновенная, должна быть нечто особенное. Я представляю себе это так. Хотел нарисовать, но не выходит, короткий рисунок.[2] Нарисовать я хотел то, что я божеское, перемещаясь из одного я матерьяльного в другое такое же матер[ьяльное] я, из одних пределов в другие, при переходе этом на мгновение остается ни в том, ни в другом и сознает себя только в боге — полное спокойствие и удовлетворение.

Вы знаете, есть старик, богатый купец Брашнин,[3] близкий нам по духу. Я уже лет 15 знаю его. У него рак печени, как определяют врачи. Я был у него раз зимою. Он был очень плох, худ, желт, но на ногах еще. С неделю тому назад Алекс[андр] Никиф[орович]4 зашел ко мне утром с известием, что Брашнин умирает и прислал мальчика звать проститься с ним. Мы пошли и застали его умирающим. Первое мое слово было: спокоен ли он? Совершенно. Он в полной памяти и ясности ума поблагодарил меня, простился со мной, и я с ним, как прощаются с вперед уезжающим путешественником. С грустью поговорили о том, что его жена, дети — все язычники, но без упрека им. Я сказал, что увидимся еще. Он спокойно ответил: нет уже. Простился, поблагодарил за наше общение.

Всё так просто, спокойно, серьезно. И по заметке Шкарвана и по речам Брашнина — оба они живы и, мож[ет] б[ыть], переживут нас с вами, — но видно, что близость смерти, к[оторую] они чувствуют и знают, не нарушает их обычного хода душевной жизни. Я думаю, что это происходит, главное, оттого, что нет в их сознании лжи, кот[орая] теперь при близости смерти ясно бы обнаружилась и сделала бы смерть мучительною. Нет ни причастия, ни Иверской,[5] ни дорогих врачей, ни завещаний, ни соборований. Правда, и в том и в другом случае нет особенно мучительных страданий, затемняющих сознание. И это счастье, по крайней мере так кажется нам. Но когда они есть — они, верно, нужны.

Ах, боюсь я за приезд его матери. Говорят, она прекрасная женщина, но сумеет ли удержать привычный и как будто требуемый, а со всех сторон ненужный, пафос. Еще молодому можно жалеть себя за разлуку с молодым, а старому — о чем жалеть, если веришь в бога и что мы в нем и живем и умираем? Прощайте пока. Целую милого Шкарвана и всех друзей.

Л. Т.


Датируется на основании пометы Т. Л. Толстой на копии этого письма в копировальной книге писем Толстого. Ответ на письмо А. К. Чертковой от 3 апреля н. с. 1898 г. о болезни А. Шкарвана.


1 Запись, которую сделал Шкарван в своем дневнике после кровоизлияния из легких, происшедшего на почве туберкулеза. Шкарван писал, что «тихое спокойствие... было главным явлением, сопровождающим болезнь». А. К. Черткова переслала Толстому выписку из дневника Шкарвана.

2 В письме нарисован круг, в верхней части которого написано «Здешняя жизнь», а в боковой части: «Освобождение».

3 Иван Петрович Брашнин (1826—1898), московский купец, сочувствовавший взглядам Толстого.

4 А. Н. Дунаев.

5 Иверская икона божьей матери, считавшаяся чудотворной.

#### * 493.

1898 г. Марта 29. Москва.


Хотя вы и не велите этого, пишу вам последнему, усталый после кучи писем. Правда, письмо Гале писано и вам. Теперь же вам о делах. Я послал письмо в Пет[ербургские] Вед[омости], призывая русское общ[ество] к помощи. Соф[ья] Андр[еевна] была в это время в Петерб[урге],[1] и я попросил ее узнать у Ухт[омского], напечатает ли он мое письмо. Она телефониров[ала] ему, он приехал и сказал ей, что, по его мнению, лучше всего поселить духоб[оров] в Манджурии, что можно бы устроить так, чтобы правительство на свой счет выслало их туда. Край же это мирный, миролюбивый, китайский, а между тем благодаря строящейся русск[ой] жел[езной] дороге в связи с Россией. Всё это очень мне понравилось. Ухт[омский] хотел приехать в Москву и переговорить обо всем, но вот прошла неделя и его нет.[2] Накашидзе,[3] к[оторый] был в Петерб[урге], виделся с ним, и они составляли с Меньшиковым[4] записку для подачи Правит[ельству] об этом деле. Всё это до сих пор в самом неопределенном положении. Когда что решится, напишу вам. Мне же этот план очень нравится. Есть в Москве два молодых человека Гучковых,[5] сыновья богатого фабриканта. Они образован[ные] люди и Дон-Кихоты в хорошем смысле слова — ищут случая служить людям, жертвуя собой. Ездили на голод, на холеру, в Армению защищать армян от курдов, один ездил к молоканам, у кот[орых] отняли детей, и потом ездил к архиер[ею], к губерн[атору], и хотел ехать к Побед[оносцеву], когда Тане удалось кончить это дело.[6] Так один из этих братьев уже в Манджурии служит офицером в охран[ной] страже китайск[ой] жел[езной] дороги, а другой уехал вчера. Я просил его разузнать там всё и сообщить.

Ваш план с Кипром тоже хорош, но надо узнать условия. Еще я сделал через знакомого запрос в Техас.[7] Бог решит, как лучше. До сих пор не получаю ответов на вопросы, к[оторые] я послал духоб[орам].[8] Пожертвования начну собирать, когда решится, напечатает ли Ухт[омский] мое письмо или нет.

Из письма к Буланже[9] узнаете о том, что касается предполагаемого издания. Очень хорошо бы было, если бы это лицо не побоялось прислать вам мое письмо и устроить свидание с вами.

Вот и всё пока.

Что-то давно нет душевного общения с вами и не чувствую вас. А мне это сердечно нужно.

Л. Т.


Поша, Поша дорогой у вас. Как я рад за него и за всех вас.

Когда пишу вам, Гале, Буланже, пишу и ему. Но напишу в первый письменный день ему отдельно.


Датируется на основании пометы, сделанной Т. Л. Толстой на копии в копировальной книге. Ответ на письмо от 3 апреля н. с., в котором Чертков писал о своей деятельности по переселению духоборов.


1 С. А. Толстая ездила в Петербург на концерт, в котором исполнялась симфония Танеева, и пробыла там с 19 по 24 марта.

2 Редактор «С.-Петербургских ведомостей» Ухтомский обратился к министру иностранных дел М. Н. Муравьеву с письмом о том, что желательно использовать духоборов для колонизации Манчжурии. Министр внутренних дел Горемыкин высказался против этого проекта, заявив, что «письмо кн. Ухтомского является, очевидно, отголоском агитации, происходящей, по имеющимся у меня сведениям, под руководством известного писателя гр. Л. Н. Толстого и в которой принимают участие лица, совершенно неизвестные и никем не уполномоченные на заботы по устройству быта духоборцев» («Дело 1 стола распорядительного отделения канцелярии главноначальствующего гражданских сил на Кавказе о разрешении духоборам выехать за границу» по описи № 260 — XII, ч. 1, л. 28 (ГМТ). Об этом письме-записке, составленной Ухтомским, Толстой сообщает Черткову.

3 Илья Петрович Накашидзе (1866—1923), сочувствовал взглядам Толстого и помогал духоборам.

4 Михаил Осипович Меньшиков (1859—1919), журналист, сотрудник реакционной газеты «Новое время».

5 Гучковы Александр Иванович (1862—1935) и Николай Иванович, впоследствии видные деятели партии октябристов. «Офицер в охранной страже китайской железной дороги» — А. И. Гучков.

6 Т. Л. Толстая посетила в конце января 1898 г. обер-прокурора Синода Победоносцева и получила от него обещание вернуть молоканам отнятых у них детей.

7 О возможности получить землю в Техасе писал Толстому Виллард из Чикаго (см. письмо Толстого Вилларду, т. 71, № 176).

8 Письмо Толстого к духоборам от 19 марта 1898 г. См. т. 71, № 82.

9 Письмо Толстого к Буланже от 29 марта 1898 г. См. т. 71, № 102.

#### * 494.

1898 г. Апреля 4. Москва.


4 апреля.

Дорогой друг В[ладимир] Г[ригорьевич],

После того, как я писал вам, случилось вот что: утром говорят мне, что приехали два человека с Кавказа. Это были духоборы: Планидин Пав[ел] Вас[ильевич], ваш знакомый,[1] и Чернов.[2] Они приехали, разумеется, без паспортов, чтобы сообщить сведения и узнать всё касающееся их дела. Переговорив с этими дорогими друзьями и узнав всё, я решил послать их в Петерб[ург], к Ухтомскому, от к[оторого] я всё не получал ответа. Они поехали, пробыли там день и вернулись — видели Ухтомского, Сыромятникова (Сигма),[3] к кот[орому] послал их Ухтомский, и Дитерихсов — дедушку[4] и И[осифа] К[онстантиновича]. Ухт[омский], как я вижу, ничего не может сделать. Он даже не напечатал мое письмо, а это бы очень нужно, и до сих пор ничего не отвечал мне определенного. Планы его мне тоже перестали нравиться. Он говорит уже не о Манджурии, а о китайском Туркестане около Кульджи. Главное то, что, как говорят Планидин и Чернов, выселиться туда, где русское правит[ельство] может опять захватить их, им нежелательно. Кроме того, они твердо держатся того, что написано в их прошении по инициативе Веригина,[5] что они желают выселиться в Америку или Англию. Главное же то, что я понял из беседы с ними, это то, что им нельзя уходить, оставив детей в Якутск[ой]6 и своих старичков в изгнании. И потому я думаю, что им надо ходатайствовать об освобождении. В этом смысле я написал им прошение,[7] кот[орого] копию посылаю. Они обдумают дома это прошение и тогда подадут его. Дальнейшие подробности обо всем передадут вам Шанкс[8] и Иенкен,[9] кот[орые] будут у вас, вероятно, скоро после этого письма. Так что до сих пор Кипр представляется самым удобным местом. Страшно только за нездоровый, лихорадочный климат.

Пожертвований собралось около 1500 р[ублей], но я еще не приступал к собиранию. Хорошо то, что, по рассказам Планид[ина] и Черн[ова], кроме 50 т[ысяч]10 расселенных и Карских, если они продадут всё, соберется тысяч полтораста. Они трогательно поучительны. Планидин, видно, с любовью особенной вспоминает про вас всех в Лизиновке.

Пришлите мне, пожалуйста, по-русски «Мысли о боге»[11] и выписки из дневников. Шмит просил меня просмотреть его исправление перевода Шк[арвана], а у меня нет оригинала.[12] Что он, наш дорогой, опережающий нас путешественник?[13] Передайте ему мою любовь.

Л. Т.


Отрывки напечатаны: «Дневник Л. Н. Толстого», М. 1916, стр. 227.


1 Павел Васильевич Планидин, духобор, приезжал осенью 1896 г. к Чертковым в имение Лизиновку, чтобы познакомить их с положением духоборов.

2 Дмитрий Чернов, духобор. О нем см. письмо Толстого к Т. Л. Толстой и М. Л. Оболенской, т. 71, № 331.

3 Сергей Николаевич Сыромятников (1860—1934), псевдоним «Сигма», сотрудник газеты «Новое время».

4 Константин Александрович Дитерихс.

5 Петр Васильевич Веригин (1862—1924), с 1886 г. руководитель большей части духоборов. С 1887 по 1902 г. Веригин был в ссылке, сперва в Шенкурске, потом в Березове и, наконец, в Обдорске. В 1902 г. был освобожден и переехал в Канаду, где проживали переселенцы-духоборы. По совету Веригина, духоборы решили переселиться в Америку и подали в 1897 г. прошение императрице Марии Федоровне, приезжавшей на Кавказ, ходатайствуя о разрешении выехать за границу. См. т. 71, стр. 314.

6 Молодые духоборы, сосланные в 1897 г. в Якутскую область после отбытия наказания в дисциплинарном батальоне.

7 Прошение Николаю II, составленное Толстым 2 апреля 1898 г. от имени духоборов, см. т. 71, письмо № 107.

8 Мария Яковлевна Шанкс (р. 1866), дочь англичанина, владевшего магазином в Москве, сестра жены Моода.

9 Наталия Александровна Иенкен (1863—1927), художница, в то время сочувствовавшая взглядам Толстого.

10 Общественный капитал в 50 тысяч рублей, образовавшийся от ликвидации имущества тифлисских духоборов при принудительном выселении их из сел.

11 Мысли о боге, выбранные Чертковым из разных писаний Толстого и переведенные им на английский язык.

12 Е. Шмит в письме от 8 апреля н. с. просил Толстого просмотреть «Мысли о боге», переведенные на немецкий язык Шкарваном.

13 Толстой называет А. Шкарвана «опережающим нас путешественником», предполагая, что тяжело больной Шкарван близок к смерти.

#### * 495.

1898 г. Апреля 5. Москва.


Посылаю еще два бланка для отсылки письма. Прилагаю еще копию с письма Меньшикова, из кот[орого] вы увидите отчасти отношение правит[ельства] к этому делу.[1] Вчера был запрос о деньгах[2] — что вам расскажут Шанкс и Иенк[ен]. Буду стараться всеми средствами скрыться и не мешать своим именем делу, но перестать служить ему никак не могу. И буду вместе с вами и со всеми друзьями и братьями делать, что бог укажет.

Если можно, вычеркните из Хр[истианского] Учения в главе X параграф 5. Мысль, выраженная там, мне очень дорога, но выражена совсем дурно и не точно и вводит в соблазн людей, как я это видел на опыте.[3]

Прощайте. Что Шкарван?

Пишите кроме дела и душевное письмо.

Мне этого всегда нужно.

Л. Т.


Дата определяется путем сопоставления с письмом от 6 апреля (№ 496), написанным на другой день после комментируемого письма.

Ответ на письмо Черткова от 12 апреля н. с., в котором Чертков сообщает, что письмо Толстого в редакции иностранных газет переведено, и просит прислать бланки за подписью Толстого для того, чтобы разослать письмо в редакции разных газет.


1 М. О. Меньшиков в письме от 28 марта написал подробно о переговорах с Ухтомским относительно переселения духоборов. Ухтомский находит желательным переселить духоборов не в Манчжурию, а в Китайский Туркестан.

2 Запрос московского обер-полицмейстера Д. Ф. Трепова в редакцию газеты «Русские ведомости» о лицах, пожертвовавших через редакцию деньги на помощь духоборам.

3 Отвечая на предложение Толстого вычеркнуть § 5 в гл. X книги «Христианское учение», Чертков в письме от 2 мая сообщал: «У нас теперь почти вся книга набрана, стереотип сделан и шрифт разобран, так что сократить это место значило бы почти все заново набрать». Приведя ряд соображений в защиту этого параграфа, Чертков писал: «Но если вы, несмотря на то, будете настаивать, то мы, разумеется, уже беспрекословно исполним ваше желание и все наберем и будем стереотипировать вновь». Толстой согласился не вычеркивать этот параграф.

#### * 496.

1898 г. Апреля 6. Москва.


6 апреля.

Главная цель приезда Планидина и Чернова состояла в том, чтобы просить кого-нибудь из наших друзей съездить в Обдорск к Веригину. Они привезли на этот предмет 300 р[ублей], из пожертвованных им, прибавил еще 100. Главное, им хочется сообщить ему всё, что у них делается, об его (Веригина) родителях и о положении всей большой партии.[1] Хочется, разумеется, и получить о нем сведения и от него советы.

Мы решили просить ехать Балахова[2] — помните, молодой, умный очень, фабричный, он служит теперь у Дунаева. Дунаев нашел Балахову рыбные поручения в Обдорск. Балахов же сам человек очень умный, твердый и памятливый — он не берет никаких бумаг и всё передаст устно и, по всем вероятиям, доедет. Он поехал теперь проститься в деревню и приготовиться и завтра или послезавтра уезжает 7[-го] или 8[-го]. Он передаст Вер[игину] и прошение Гос[ударю], кот[орое] он выучил наизусть. Всё это я пишу только с Ш[анкс] и Иен[кен] п[отому], ч[то] считаю нужным соблюдать самую большую осторожность. Осторожность эту надо соблюдать даже у вас. Здесь до такой степени дурно настроено правит[ельство] против духоб[оров], что третьего дня б[ыло] напечатано пожертвование Моода, Сергеенко[3] и неизвестного в Рус[ских] Вед[омостях] и в тот же день в Редакцию пришла бумага от (увы!) Трепова,[4] требующая названия жертвователей и доставления денег в казначейство.

Рус[ские] Вед[омости] ответили, что деньги уже переданы мне и представили в этом расписку.

Прощайте.

Л. Толстой.


Отрывки напечатаны: «Дневник Л. Н. Толстого», М. 1916, стр. 227; Б, III, стр. 302. Письмо это было переслано Черткову с уезжавшими в Англию М. Я. Шанкс и Н. А. Иенкен.


1 В 1886 г. духоборы после смерти их руководительницы Л. Калмыковой разделились на две партии — большую (около 14 тысяч человек), руководителем которой был П. В. Веригин, и малую (около 6 тысяч человек). Духоборы большой партии, приверженцы Веригина, подвергались преследованиям за отказ от военной службы и неподчинение властям.

2 Петр Алексеевич Булахов поехал к Веригину, предварительно выучив наизусть прошение духоборов к Николаю II, которое должен был сообщить Веригину. В пути Булахов был задержан и выслан из пределов Тобольской губ.

3 Петр Алексеевич Сергеенко (1854—1930), журналист.

4 Дмитрий Федорович Трепов (1855—1906), с 1896 по 1905 г. московский обер-полицмейстер.

#### * 497.

1898 г. Апреля 6. Москва.


6 апреля.

Дорогой друг В[ладимир] Г[ригорьевич],

Получил вашу телеграмму и пишу скорее, чтобы успокоить вас. Я не прошу никаких мер помимо комитета. Я и так всегда боюсь что-нибудь решить и взять на себя, а особенно в таком важном деле, и очень рад, что есть такой комитет.

Мнение тех д[ухоборов], кот[орые] были здесь, и мнение очень основательное, такое (я думаю, что таково будет и мнение их всех): 1) что т[ак] к[ак] в прошении, сочиненном Вер[игиным],[1] сказано, что они просятся выселиться в Англию или Америку, то до нового предложения или мнения Вер[игина] они будут держаться Англии или Америки. 2) Самый главный вопрос для них — это судьба их призывных сыновей и сосланных старших, кот[орая] должна быть решена прежде какого-либо их решения; и 3) то, что во всяком случае они не могут выехать, не получив ответа от Вер[игина] и прежде уборки посеянного хлеба. Т[ак] к[ак] им препятствовали в их обычном промысле, в извозе, то оставшиеся на местах, в особенности карские, посеяли очень много хлеба, так много, что продажа этого хлеба при хорошем урожае может дать десятки, если не сотни тысяч рублей. И потому о выселении их сейчас нечего и думать. Манджурия, мне кажется, может быть избрана только в том случае, если правительство возьмется на свой счет перевезти их и даст им ручательство в том, что там они не будут принуждаемы к военной службе, что почти невозможно.[2] О свидании с Ухт[омским] и о том, что узнаю от него, напишу вам.

Подробнее пишу с оказией.

Прощайте. Привет всем друзьям.

Л. Толстой.


Ответ на неизвестную телеграмму Черткова. Повидимому, содержание телеграммы совпадало с содержанием письма Черткова от 12 апреля н. с. В этом письме Чертков сообщал, что квакеры образовали в Лондоне комитет по организации переселения духоборов, и советовал ничего не предпринимать помимо этого комитета. Комитет подготавливал переселение духоборов на о. Крит.


1 Прошение, поданное на имя императрицы Александры Федоровны. Веригин просил ее ходатайствовать перед царем о разрешении духоборам выехать в Америку. Прошение осталось без ответа.

2 Чертков отнесся резко отрицательно к проекту переселения духоборов в Манчжурию, предполагая, что правительство желает использовать их лишь для колонизации этого края, который оно хочет захватить. Чертков писал об этом Толстому в письме от 17 апреля н. с. 1898 г.

#### * 498.

1898 г. Мая 4. Гриневка.


Очень внимательно, п[отому] ч[то] с величайшим интересом и сознанием важности дела, прочел вашу статью: Где бр[ат] тв[ой]?[1] Что она очень понравилась мне, вы увидите по отметкам, кот[орые] я ставил в ней, цифрами, означая 5-ю то, что мне особенно понравилось, и не означая никак то, что просто хорошо, и сделав замечания там, где мне не понравилось. Конец, вами приписанный, ничего не говорит нового и ослабляет впечатление тем, что в нем слишком явно желание авт[ора] вызвать известное впечатление. Начало же 4-й главы (31/2 стр.), если поставить их в конце с небольшими переменами и добавлениями и с прибавкой самого короткого обращения из окончания на 57 и 58 стр[аницах] или только пяти строк 58 стр[аницы].

Знаю, как вы серьезно относитесь к своим работам и в особенности к этой, имеющей большую важность, я уверен, что вы внимательно взвесите мои доводы и пересмотрите всю работу, и только тогда решите. Мне особенно нравится спокойно кроткий, призывающий к рассуждению тон, и потому надо выпустить все места, резко осуждающие церковь. Об этом предмете нельзя говорить вскользь. Говоря неуважительно, вскользь, только раздражаешь и враждебно располагаешь читателя. И нравится мне очень мысль о том, как государство, если его цель — благо народа, должно бы относиться к таким людям, как дух[оборы].

Подробное описание положения духоборов из 4-й главы с стр[аницы] 35-й надо бы перенести в дополнение. Можно бы сделать два дополнения: одно о положении дух[оборов], другое — об их отношении к гонителям (их письма). Боюсь, что запутаю вас своими замечаниями, но надеюсь, что вы возьмете то, что хорошо, и откинете то, что неисполнимо. Но не откладывайте, пожалуйста, кончайте. Это очень хорошо и важно и практически м[ожет] б[ыть] полезно. Это доброе дело. Главное, не бойтесь выключать. Надо как с уравнениями поступать, приводя их в простейший вид. У вас там так много хорошего, что исключение всего, отягощающего статью, только улучшит ее. Со мной всегда так бывает — выключаешь слабое, малосущественное и невольно по дороге вставляешь кое-что существенное, и то, что прежде возвышалось, опускается, а возвышается совсем другое, новое, и понемногу всё меньше остается жира и всё больше мускулов. А [у] вас их тут много: и разъяснение причин неведения власти, и ложного представления о толстовск[ом] влиянии и вся программа, что делать, и, главное, дух христ[ианский], в к[отором] всё написано.

Так вот — помогай вам бог, как можно лучше и скорее окончить это дело, очень важное. Отвечаю теперь по пунктам. Письма ваши два те, с к[оторых] вы посылаете копию, я получил давно и, кажется, отвечал на них. Статью вашу сейчас отсылаю с Стаховичем,[2] к[оторый] приехал сюда и возвращается в Орел.

2) Выпускать §, о к[отором] я писал,[3] разумеется, не нужно. Ваши доводы совершенно справедливы.

3) О духоб[орах] я писал в письме к Поше.[4] Нового ничего нет.

4) О переводе на немец[кий] язык мыслей о боге[5] тоже совершенно согласен.

5) Лицо, желавшее дать деньги на журнал, видно заробело. Очень меня интересует это дело. Успех его был бы очень желателен. Пишите мне подробнее о нем.

6) Последнее и самое важное, о вашем душевном состоянии. Вы меня напугали бы, если бы я не б[ыл] уверен, что вы этого серьезно не думаете, тем, что считаете, что падение может содействовать раскаянию и подъему духовному. Я думаю (так себе представляю и в пути к совершенству: будьте соверш[енны], как о[тец] в[аш] н[ебесный]), к совершенству любви в этой жизни ступени расположены прогрессивно так: что чем выше, тем и ступень выше, и потому, поднявшись на одну ступень, кажется, что или некуда, или не в силах подниматься выше, а между тем, стоя твердо и довольно без уныния на той ступени, к[оторую] одолел, утверждаешься, растешь сам. И приходит время и поднимаешься на следующую, к[оторая] совершенно не похожа на предшествующую, и потому часто сначала не видишь ее и получаешь такое же нравственное, хотя и совершенно другого характера, удовлетворение, как и то, к[оторое] получал при прежнем подъеме. Для того, чтобы это было, нужно смирение, довольство тем, что ты есть, и признание себя тем, что ты есть, а не воображение себя выше того, что ты в самом деле. Для того, чтобы подняться на высшую ступень, надо, чтобы под ногами была не слабая насыпь, а твердая, утоптанная почва. Надо не отчаиваться на себя и знать, что, как неожиданно, непонятно поднял тебя бог (в тебе) на ту ступень, на кот[орой] ты стоишь, так же неожиданно, непонятно поднимет и на следующую. А желать пасть для того, чтоб испытать наслаждение подъема, это всё равно, что спуститься с той ступени, на кот[орой] стоишь, для того, чтобы подняться на высшую, и не для того, чтобы подниматься, а для того, чтобы наслаждаться процессом подъема. Кажется мне, что это так.

Прощайте, милый друг. Передайте мой привет всем друзьям, начиная с Гали, Поши, Буланже, Шкарвана, Абрикосова, Кенворти, Моодам, Мар[ье] Ник[олаевне], Кате, Аннушке, Димочке, Цец[илии] Влад[имировне], Марье Викторовне, Павле Николаевне — приятно перечислять и всякого вспоминать — и всем — Сукачеву.[6] На днях у меня были Линденб[ерг]7 и учитель.[8] Да я писал про это.[9]

Сейчас воскресенье и под окнами проехали из столовых забираться.[10] Соня невестка[11] выдает. Я ничего целую неделю не пишу, но мне довольно хорошо. Кажется, что после московской суеты укладываются по местам впечатления и выделяются нужные мысли. Прощайте, милые друзья, очень, очень люблю вас.

Еще перечел, дочтя до конца, кот[орый] мне не нравится, и думаю, что три с половиной стр[аницы] с начала 4-й главы надо перенести в самый конец. И тут прибавить краткое обращение к читателю хотя бы с стр[аницы] 58, из окончания.

Доводы же — очень важные — о том, что правительство, разорившее духоборов, обязано помочь их выселению, поместить там, где говорится о мерах, к[оторые] должно принять.

Л. Т.


Отрывки напечатаны: «Дневник Л. Н. Толстого», М. 1916, стр. 229; «Толстой и Чертков», стр. 268. Ответ на письма Черткова от 14 апреля и 2 мая н. с. В первом из этих писем Чертков писал, что посылает рукопись своей неоконченной статьи «Где брат твой?» и просит просмотреть ее «с карандашом в руке». Во втором письме Чертков писал, что находится «в распущенном душевном состоянии», но все же отдает много времени издательским делам и переселению духоборов.


1 В. Чертков, «Где брат твой? Об отношении русского правительства к людям, не могущим становиться убийцами», Purleigh, 1898.

2 Михаил Александрович Стахович (1861—1923), знакомый семьи Толстых, в то время орловский предводитель дворянства.

3 § 5 в гл. X книги «Христианское учение». См. письмо № 495.

4 Письмо к П. И. Бирюкову от 1 мая 1898 г. (т. 71, № 124).

5 Чертков писал в письме от 2 мая н. с., что Толстой напрасно тратит время на исправление немецкого перевода «Мыслей о боге», так как после издания этой работы на русском языке и точного английского перевода проверить переводы на другие языки сможет кто-нибудь иной.

6 Владимир Сукачев, молодой человек, эмигрировавший из России. Одно время был в Канаде учителем среди духоборов. В 1902 г. покончил жизнь самоубийством.

7 Герман Романович Линденберг, один из сотрудников Толстого по работе во время голода 1891—1892 гг.

8 Учитель Губонин из Полтавы.

9 См. письмо Толстого к Бирюкову, (т. 71, № 124).

10 Толстой писал это письмо из имения своего сына И. Л. Толстого Гриневки Чернского уезда Тульской губ., где он жил с 23 апреля по 27 мая, организуя помощь пострадавшим от неурожая.

11 Софья Николаевна Толстая (1867—1934), жена И. Л. Толстого.

#### * 499.

1898 г. Мая 23. Гриневка.


Мне пишет редактор журнала «Humanitarian», London, Paternoster Row, 34, V. Martin,[1] что он желал бы поместить какое-либо мое писание, хотя бы и из прежних. Если вы найдете, что это стоит того, войдите с ним в сношения.

Мне скучно без ваших писем. А здесь долго не приходят. Спасибо за длинное последнее № 43.[2]


На обороте: Англия, Angleterre, V. Tchertkoff, Mill House, Maldon, Essex.


Открытое письмо. Датируется днем, предшествовавшим дате штемпеля отправления.


1 Письмо V. Martin’a в архиве Толстого не разыскано, и сведений о нем найти не удалось.

2 Чертков в письме от 17 мая н. с., помеченном № 43, высказывал мнение о статье Толстого «Carthago delenda est» («Карфаген должен быть разрушен»).

#### * 500.

1898 г. Июня 6...7. Я. П.


Посылаю вам, дорогие друзья, очень интересное и важное письмо Comings’a1 о месте для поселения дух[оборов]. Мне кажется, очень хорошо.

Я около месяца не имею никаких известий о вас (кроме записочки от Поши). Предполагаю, что вы пишете с кем-нибудь.

Я был болен,[2] теперь совсем поправился и живу в Ясной.

Л. Т.


1 Письмо Comings’a не разыскано, и установить его содержание не удалось.

2 Толстой был болен дизентерией с 30 мая по 5 июня.

#### * 501.

1898 г. Июня 24. Я. П.


Après rechute rétabli convalescent. Lettre suit.

Tolstoy.


После повторного приступа выздоравливаю. Письмо следует.

Толстой.


Телеграмма. Датируется на основании пометки на телеграфном бланке.

Ответ на телеграфный запрос Черткова о здоровье Толстого.

#### * 502.

1898 г. Июня 24. Я. П.


Дорогие друзья,

Сейчас отослал телеграмму и пишу 4-е письмо, из чего вы можете судить, что я совсем поправляюсь. Болезнь моя была сначала дисентерия, потом очень большие боли и жар и слабость. Теперь всё прошло. У меня живет Жозя,[1] но, к сожалению, завтра уезжает. Не переставая думаю о духоборах и кое-что делаю и буду делать, если бог велит. Напишите, что у вас сделано, сколько собрано? Куда решено? Сколько переселяющихся? Очень рад б[ыл] вашему письму, дорогой В[ладимир] Г[ригорьевич]. Это самое мне нужно от вас, нужно знать ту внутреннюю работу, к[оторая] идет в вас.

Не согласен я с последним, что нужно общаться с несчастными Еast-End’а,[2] по-моему, нет: это праздно мучительно. Нельзя руками останавливать поезд, давящий людей, или присутствовать при этой давке, если есть возможность быть на тендере и управлять паром, остановить. Только бы чувствовать, что отдаюсь на это весь. Много хочется поговорить и поговорю после, а теперь прощайте. Что Шкарван? Мне рассказал Абрик[осов],[3] и я очень порадовался. Что Хилков?[4] Как я рад, что он с женой и с вами. Дай бог ему всего хорошего. Шкарвану не знаю, чего желать. Только бы он оставался, каким есть. Ему хочется написать. Ну, прощайте. По переменкам, но пишите почаще. Мой привет всем.

Л. Т.


Датируется 24 июня, так как в этот день Толстой послал упоминаемую в письме телеграмму. Отрывок напечатан: «Дневник Л. Н. Толстого», М. 1916, стр. 230.


1 Иосиф Константинович Дитерихс, гостивший в Ясной Поляне с 21 июня.

2 Ист-Энд (East-End) — восточная часть Лондона, населенная беднотой.

3 X. Н. Абрикосов писал Толстому из Швейцарии об улучшении здоровья Шкарвана.

4 Д. А. Хилков, приехав в Англию, принял участие в переселении духоборов и осенью 1898 г. уехал в Канаду, где вел переговоры о предоставлении земли для духоборов.

#### * 503.

1898 г. Июня 28. Я. П.


Дорогой Влад[имир] Гр[игорьевич]. Передайте это письмо Д[митрию] А[лександровичу],[1] разумеется, всё для всех. Передайте мою любовь Ивину и Махортому[2] с их семьями и расскажите им всё, что писано в письмах. Хотел написать нынче же на Кавказ о том, чтобы они составили точную смету отъезжающих и расхода, к[оторый] они знают, но затеряли адрес верный. Напишу, когда приедет Жозя. Если у вас есть адрес, то напишите о смете.

Это первое и главное дело: сколько нужно денег, и потом, сколько недостает.

Не могу без ужаса думать о вчерашнем известии.[3] Истинно, гораздо легче мне бы — именно мне, к[оторый] и так наверно не увидит уж никого из вас — узнать о смерти кого-либо, чем это. Ведь ужасно то, что если мы не выдержим и недобро поступим с человеком, чуждым по вере, то это только признак слабости, грех, «сорвался», но когда возникает нелюбовь, вражда между нами, исповедующими одну веру — веру в то, что жизнь только в служении богу, а служение только в любви, то это признак, что кто-нибудь из двух, или оба, не верят и обманывают сам[их] себя. Неужели это так? Это ужасно. Мне это, теперь больному, особенно видно, п[отому] ч[то], когда чувствуешь себя близко к смерти и за ней к богу — яснее, живее чувствуешь, что ему от нас нужно. Простите, милые друзья. Целую вас.

Л. Толстой.


На конверте: Англия, Angleterre, V. Tchertkoff, Mill House, Purleigh.


Датируется 28 июня, так как письмо А. К. Чертковой, о котором упоминается, было получено Толстым 27 июня (см. т. 53, стр. 199).


1 Письмо Д. А. Хилкову о переселении духоборов.

2 Иван Васильевич Ивин и Павел Васильевич Махортов, уполномоченные, посланные духоборами за границу для ведения переговоров о переселении.

3 Письмо А. К. Чертковой о столкновении между В. Г. Чертковым, П. И. Бирюковым и П. А. Буланже из-за разногласий по поводу редактирования журнала, подготовлявшегося Чертковым и Бирюковым, и споров при выборе места для переселения духоборов.

#### * 504.

1898 г. Июня 30? Я. П.


Какое ужасное известие вы мне сообщили, милая Галя. Не могу опомниться и примириться. Вы пишете кратко, но сущность дела ясна. Недостало терпимости, смирения, любви, и между кем же? Между людьми, в сознании своем всем пожертвовавши[ми] для служения богу. Как очевидно мы обманываем себя! И как правы наши враги, обвиняя нас в лицемерии. Мало они бранят и презирают нас и мало мы пользуемся их уроками. Искренно говорю «мы», не только не исключая себя, но вполне признавая себя виноватым (сотни раз) в том, что так огорчает меня в других: в несмирении, гордости, упрямстве, в забвении бога. Главное, как очевидно из этого, до такой степени мы обманываемся насчет себя (разумеется, мы не лицемеры сознательно, но мы фарисеи, довольные собой) и как забываем тотчас же то, что одно важно, и во имя таких пустяков, как дело и свой взгляд на него, жертвуем этим. Мы говорим о боге, о любви, об исполнении его воли и что в этом жизнь, а как только явятся противники нашей воли, мы всё забываем. Если уж мы не можем во всех делах жизни ставить выше всего его волю, то по крайней мере признаем, что мы не знаем бога, не верим в бога и не поставили свою жизнь в исполнении его воли. Тогда у нас будет больше смирения, и мы найдем средства общения доброжелательного с людьми. А то мы считаем себя исполнителями воли бога, разжигаем свою гордость и при всяком столкновении не можем совладать с своей разросшейся от гордости личностью. Всё это говорю прежде всего о себе. Я с сыновьями не могу (не со всеми) стать в любовные отношения, — на днях огорчился на Льва и огорчил его1 — не могу часто с женою, — а думаю, что служу богу, что в этом полагаю жизнь. Нет, еще далеко до этого. И лучше знать свою плохоту и смириться. Тогда легче уживешься.

Ужасно это стыдно. Но будем знать это, спустим мнение о себе, сколько возможно. Напишите поскорей поподробней. Я всё еще не справился и очень слаб.

Жозя вчера уехал. Я его полюбил. Обещался приехать с Ольгой. Очень буду им рад.

Л. Т.


Moneta[2] из «Vita internationale» пишет мне, прося прислать ему статью Carthago Delenda, но я послал ее вам. Я пишу ему, чтобы он обратился к В[ладимиру] Г[ригорьевичу]. Прилагаю его письмо. Дайте ему экз[емпляр] статьи, если это не помешает вам.


Ответ на письмо А. К. Чертковой, сообщившей о разногласиях между В. Г. Чертковым, П. И. Бирюковым и П. А. Буланже. Комментируемое письмо написано несколько позднее, чем предыдущее письмо, так как Толстой здесь уже сообщает об отъезде из Ясной Поляны И. К. Дитерихса, который жил там до 28 июня.


1 Столкновение Толстого с сыном произошло из-за напечатанной в газете «Новое время» повести Л. Л. Толстого «Прелюдия Шопена». Об этом см. Дневник Толстого 22 июня 1898 г., т. 53, стр. 199.

2 Монета (Moneta), редактор миланского журнала «La vita internationale» («Международная жизнь»), который просил Толстого высказать свое отношение к войне и милитаризму. Толстой предложил Moneta обратиться к Черткову с просьбой предоставить статью «Garthago delenda est», посланную Черткову для опубликования за границей. Статья была напечатана в «La vita internationale» от 20 сентября 1898 г.

#### * 505.

1898 г. Июля 6. Я. П.


Получил оба ваши письма, милые друзья, и ваше, В[ладимир] Г[ригорьевич], совершенно согласившись с ним, по желанию вашему уничтожено. Ваше же, А[нна] К[онстантиновна], прочел с особенным интересом. То, что вы пишете о воспитании, очень интересно и важно. Нельзя быть достаточно внимательным и строгим к себе и другим в этом отношении. По нашему религиозному мировоззрению, все наши дела — как вы верно пишете — должны быть совсем иные, новые, в особенности воспитание, но к некоторым вещам мы так привыкли, что не видим их противоречия с нашей верой, и вот тут и надо нам помогать друг другу. Один видит одно, а не видит другого, и наоборот. Ваш разговор с Моодом служит этому прекрасной иллюстрацией. Я уверен, что в другом отношении этот же милый Моод укажет вам и мне того верблюда, которого мы проглатывали, не замечая, и кот[орый] ему виден.

Простите, что я вам в предшествующих письмах писал как бы укоризны и обличения. Я никакого не имею права на это, права в своей совести. Это я от нездоровья. Теперь я совсем здоров. Несмотря, однако, на то, что я был слаб и нездоров, когда писал, одно я и теперь повторяю, а именно просьбу о том, чтобы составить смету нужных расходов для переезда дух[оборов] и прислать мне.[1] Еще думаю, что нехорошо временно селиться на Кипре. Надо сразу ехать на то место, где останутся.

Жду Жозю с Ол[ьгой] К[онстантиновной] с обещанными более подробными сведениями.

Передайте мою любовь Шкарвану. Живо[2] представляю себе его душевное состояние, временами возмущения животного, и всей душой желаю и верю, что возмущения эти всё реже и реже, что дух преобладает и он живет им. Напишите мне про него и от него что-нибудь. —

Прощайте. Рад слышать, что вы не унываете. Не унывайте и когда разъедутся друзья,[3] мы все вместе, если только мы с богом.

Только горе в том, что сказать это легко, а точно жить для одного бога ужасно трудно. Но можно и будем стараться.

Таня больна, лежит 3-й день, дизентерия. Нынче получше.

Вчера была Анненкова и Дунаев. Разумеется, говорили и думали про всех вас.

Л. Т.

6 июля.


Письмо ваше о воспитании очень хорошее.


На конверте: Англия. Заказное. Angleterre, Mill House, Purleigh, Maldon, Essex. V. Tchertkoff. Черткову, Эссекс Registered.


Ответ на письмо от 26 июня н. с., в котором А. К. Черткова писала о вопросах воспитания и преподавания.


1 Смета на переселение духоборов была прислана Чертковым в письме от 1 сентября н. с. После исправления она была напечатана в «Листках Свободного слова» 1898, № 2.

2 В подлиннике: Живу

3 А. К. Черткова писала Толстому, что из Англии уезжают М. Н. Ростовцева, А. Шкарван и X. Н. Абрикосов.

#### * 506.

1898 г. Июля 14. Я. П.


Дорогой друг В[ладимир] Г[ригорьевич],

Получил оба ваши письма № 45 и 46. На 45 отвечаю отчасти в письме к Гале.[1] Перевод Х[ристианского] У[чения] очень хорош. 6 листочков с подписями посылаю.[2]

Теперь на № 46.

О болезнях и приближении к смерти мне всегда неприятно думать. Всё это — как, где, когда умрем — в области нам недоступной, божьей, и в нее вмешиваться не следует. Но вы так настаиваете, что я постараюсь исполнить ваше желание. Видеться с вами, разумеется, я хочу и в моих desultory[3] мечтаниях еду в Англию и живу в Эссексе со всеми друзьями и работаю свой огород.

Теперь о делах, о духоб[орах].

————————————————————————————————————

Так как выяснилось теперь, как много еще недостает денег для переселения духоборов, то я думаю вот что сделать: у меня есть три повести: Иртенев,[4] Воскресен[ие] и О. Сергий (я последнее время занимался им и начерно написал конец). Так вот я хотел бы продать их на самых выгодных условиях в англ[ийские] или америк[анские] газеты (в газеты, кажется, самое выгодное) и употребить выручен[ное] на переселение духоборов. Повести эти написаны в моей старой манере, кот[орую] я теперь не одобряю. Если я буду исправлять их, пока останусь ими доволен, я никогда не кончу. Обязавшись же отдать их издателю, я должен буду выпустить их, tels quels.[5] Так случилось со мной, с повестью Казаки. Я всё не кончал ее. Но тогда проиграл деньги и для уплаты передал в редакцию Р[усского] В[естника]. Теперь же случай гораздо более законный. Повести же сами по себе, если и не удовлетворяют теперешним требованиям моим от искусства — не общедоступны по форме — то по содержанию не вредны и даже могут быть полезны людям, и потому думаю, что хорошо, продав их как можно дороже, напечатать теперь, не дожидаясь моей смерти, и передать деньги в комитете для переселения духоб[оров].

————————————————————————————————————

Вот это, написанное между двумя чертами,[6] я писал так, чтобы можно было, переведя, напечатать как предисловие к этим повестям или вообще, как окажется нужным.

Теперь, как устроить, чтобы получить, как можно больше денег? Я думаю, что следует вам, близким друзьям: Вы, Поша, П[авел] А[лександрович], Кенворти, Моод (в особенности имею уважение к практичности Моода) и решить, как наилучше поступить, чтобы выбрать больше денег, и напишите мне. Я же надеюсь не встретить дома больших препятствий, если же и встречу — надеюсь побороть их. Здесь я еще никому не говорил про это. Надобно и среди вас, пока не решится, не распространять про это, и если не надеетесь на discretion[7] друзей, то скажите только Мооду и с ним решите. Я же сейчас принимаюсь за приведение в наилучший порядок этих вещей.

Эта мера поможет мне еще в том отношении, что, отдав эти свои сочинения для дела переселения, мне будет удобнее обратиться к разным богатым лицам с просьбой о пожертвованиях на дело переселения.

Насчет человека, к[оторый] бы помог дух[оборам] в переезде, нет никого лучше Суллерж[ицкого], кот[орый] как раз писал мне на днях, предлагая свои услуги духоб[орам]. Затруднение в том, позволят ли ему, и потому я думаю написать с этой же почтой Голицыну,[8] прося его разрешения.

Деньги, кот[орые] собраны здесь, около 5000, находятся частью на мое имя, частью на имя Дунаева, в банке и потому не подвергаются никакой опасности и могут быть нужны здесь. Так что я их подержу еще здесь. Вот покамест всё. Жду ответа поскорее.

Л. Т.

14 июля 1898.


Нынче же прочел рассказ Иртенева и думаю, что не напечатаю его, а ограничусь Воскресеньем и Отц[ом] Серг[ием]. Самое же главное, надо найти переводчика. Хорошо бы было, если бы взял на себя этот труд Моод. Он прекрасно переводит.

Целый день не отсылал письма, и потому всё приписываю. Иртенева нехорошо печатать, п[отому] ч[то] мотив один и тот же, что в О[тце] С[ергие].


Отрывки напечатаны в «Листках Свободного слова» 1898 № 1; Б, III, стр. 310.

Ответ на письмо Черткова от 20 июля н. с., в котором Чертков писал, что в случае серьезной болезни Толстого он будет добиваться разрешения на временный приезд в Россию, и потому просит напомнить Т. Л. Толстой ее обещание сообщать о каждом заболевании отца. Далее Чертков сообщал о заседании квакерского комитета помощи духоборам, на котором было решено немедленно переселить 3500 духоборов, расселенных в горах Терской области, на о. Кипр. Сообщая смету на переселение, Чертков писал, что необходимо немедленно собрать еще 75 тысяч рублей для осуществления этого плана.


1 См. письмо № 507.

2 Чистые листки, подписанные Толстым и предназначенные для обращения в английские газеты с просьбой опубликовать призывы о помощи духоборам.

3 [несвязных, неопределенных]. Повидимому, эти «мечтания» были вызваны обострившимся в это время желанием уйти из Ясной Поляны. См. письмо Толстого А. Ернефельту от 17 июля 1898 г. (т. 71, стр. 410).

4 «Иртенев» — первоначальное заглавие повести «Дьявол». Историю писания и печатания этой повести см. т. 27.

5 [таковыми, каковы они есть.]

6 В подлиннике часть письма от слов: Так как выяснилось теперь и до: Вот это заключена между двумя чертами.

7 [скромность]

8 Григорий Сергеевич Голицын (1838—1907), главноначальствующий гражданской частью на Кавказе с 1897 по 1904 г. В ответ на письмо Толстого Голицын разрешил приезд Суллержицкого на Кавказ для сопровождения духоборов.

#### * 507.

1898 г. Июля 14. Я. П.


Милый друг Галя,

Спасибо, что пишете мне такие обстоятельные и хорошие письма. Я по ним, кажется, понял всё, что у вас было, если только можно назвать, что что-нибудь было.

Мне представляется всё дело так: Поша не изменился к вам. Этого и не может быть. Но он по сложным внутренним душевным требованиям желает теперь жить один, независимо. Лучше бы было жить с вами и помочь вам, но кто же не знает тех душевных состояний, в кот[орых] человек чувствует себя негодным для жизни с другими, для служения другим, а нуждается в более или менее полном уединении. Я думаю, что Поша находится в этом состоянии и нисколько не изменился. Не скажу даже, чтоб П[авла] Н[иколаевна] имела на него влияния, такого, к[оторое] было бы несогласно с его душевными требованиями. Этого не может быть, п[отому] ч[то] Поша не подчинится такому влиянию, и, главное, п[отому] ч[то] сама П[авла] Н[иколаевна] такой хороший человек, что не может иметь такого влияния. А просто, живя с нею, П[оша] не может не согласоваться с ее желаниями. Это не может быть иначе. Это так и должно быть и вам, В[ладимир] Г[ригорьевич], надо брать П[ошу], какой он есть (а он, как мы знаем, очень хорош), с его связью с П[авлой] Н[иколаевной], к[оторая] тоже, мы знаем, очень хороша. Если же бы и было, чему я не верю, недоброе расположение к вам, то это ее дело, ее ошибка, и вам тем более надо не впадать в нее, как вы и пишете и как и делаете. Пускай П[оша] едет, и я уверен, что этот его переезд только скрепит вашу связь, как вы или В[ладимир] Г[ригорьевич] пишете.

Получил с этой же почтой письма В[ладимира] Г[ригорьевича] и Поши[1] и сейчас буду отвечать им, особенно В[ладимиру] Г[ригорьевичу] об очень важных делах. Лева написал уж, что может и согласен исполнить его желание.[2]

О ваших[3] ничего не знаю и каждый день ожидаю их.

Здоровье мое хотя и не совсем, слабость желудка, но хорошо настолько, что могу жить, т. е. работать. Шкарвану, милому, напишу, а пока передайте ему и Абрик[осову] и Мане мою любовь.

Л. Т.


П[авлу] А[лександровичу] я писал вчера.

14 июля.


Ответ на письма А. К. Чертковой от 14 и 18 июля н. с., в которых она писала об отношениях между В. Г. Чертковым, П. А. Буланже и П. И. Бирюковым.


1 П. И. Бирюков писал Толстому о трениях, которые происходили у него с Чертковым, и сообщил, что намерен уехать в Швейцарию. Письмо Толстого к Бирюкову от 14 июля см. т. 71, № 192.

2 Среди писем Л. Л. Толстого к Черткову есть одно, относящееся, повидимому, к 1898 г., в котором Л. Л. Толстой пишет, что, по предложению Черткова, переведет ему заимообразно до января 1899 г. 10 000 рублей.

3 И. К. и О. К. Дитерихс.

#### * 508.

1898 г. Июля 18. Я. П.


Только что написал вам о своем намерении отдать в печать написанные рассказы, причем написал глупость о том, чтобы вы собрались все обсуждать этот вопрос, глупость, к[оторую] прошу считать comme non avenue[1] и за к[оторую] простите меня. Взялся было за пересмотр и поправку Воскр[есения], и дело пошло хорошо, как случилось опять такое обстоятельство, к[оторое], к стыду моему, растревожило меня так, что не могу работать,[2] и прошу тоже и мое предложение считать пока, comme non avenue. Про Жозю я ничего не знаю, не знаю, где он.

Телеграмму вашу получил сегодня. Если она относится к посылке Суллер[жицкого], то я написал уже о нем, прося разрешения Голицына.[3] Ответа не получил. Просил ответить телеграммой. Простите, что пишу на не любимом вами письме.[4] Физическое мое здоровье хорошо, но духовное плохо, боюсь не выдержать задаваемого экзамена. А я еще других учу. Прощайте пока.

Л. Т.

18 июля


На обороте: Англия. Angleterre. V. Tchertkoff. Purleigh. Maldon. Essex. England.


Письмо закрытое (секретка). Отрывок напечатан: В. Жданов, «Любовь в жизни Толстого», кн. 2, М. 1928, стр. 168.


1 [как не бывшую]

2 Толстой, повидимому, имеет в виду семейные неприятности, о которых он сделал запись в своем Дневнике 17 июля 1898 г. (см. т. 53, стр. 203 и 502).

3 Письмо Толстого к Голицыну см. т. 71, № 193.

4 Чертков не раз просил Толстого не писать на бланке закрытого письма (секретках) и на открытках, так как определенный размер этих бланков заранее ограничивает размер письма.

#### * 509.

1898 г. Июля 21. Я. П.


21 июля 1898 г.

Получил вашу телеграмму о том, чтобы не писать на Кавказ до получения вашего письма (письма еще не получил, вероятно сейчас привезут с почты, тогда я припишу, если надо будет), а между тем нынче получил две телеграммы: одну от Голицына, разрешающего приезд Суллерж[ицкого], а другую от Борисова,[1] извещавшего, что они выезжают и желают помощника. Я телеграфировал Суллеру, чтобы он ехал, и он, вероятно, поспеет во-время.

Теперь о деньгах:

Сейчас я с этой почтой пишу Дунаеву,[2] чтобы он перевел в Лондон около 2000, к[оторые] у него, а остальные не посылаю, не столько п[отому], ч[то] и здесь нужны будут деньги, сколько п[отому], ч[то] я не совсем имею право послать эти деньги, 1000 и 2000, присланные мне для голодающих, духоборам, до тех пор, пока не получу определенного разрешения от жертвователей. — Вот и всё. Теперь о моем намерении напечатать для дух[оборов] мои повести. Я не оставляю этого намерения, хотя предвижу много трудностей, и внешних и внутренних, и хотя сам в дурном состоянии для работы. Несмотря на это, понемножку работаю над «Воск[ресением»] и с удовольствием и 1/4 сделал.

Ольга и Мар[ия] Конст[антиновны]3 были у нас. Я был очень рад им, много говорил с О[льгой]. Она мне читала письма. Заметка о религиозн[ом] воспитании очень хороша и полезна.[4] Жозя теперь у нас, приехал из Тулы на день. Он в неопределен[ном] состоянии. Ему хочется ехать, но боится, что неопределенно предстоящее ему дело,[5] а главное, ему предлагают выхлопотанные его отцом места и, отказавшись от них, он огорчит отца. Он, верно, уж писал вам.

Пошина статья о смертной казни очень хороша: искренна и проста.[6] Пока больше ничего, нечто то, что до меня касается.

Никому не читать.

Я плох. Я учу других, а сам не умею жить. Уж который год задаю себе вопрос, следует ли продолжать жить, как я живу, или уйти, и не могу решить. Знаю, что всё решается тем, чтобы отречься от себя. И когда достигаю этого, тогда всё ясно. Но это редкие минуты.

Прощайте, пишу о себе, и потому ничего путного не напишу.

21 июля.

Л. Т.


Отрывок напечатан: «Дневник Л. Н. Толстого», М. 1916, стр. 232. На подлиннике помета рукой В. Г. Черткова «Не читать никому» и рукой А. К. Чертковой: «Переписывать самому В. Г.». Ответ на телеграмму Черткова, повидимому не сохранившуюся в архивах.


1 Федор Петрович Борисов, духобор, телеграммой от 20 июля 1898 г. из Батума просил Толстого прислать человека для сопровождения духоборов за границу.

2 В письме к А. Н. Дунаеву от 21 июля 1898 г. Толстой просил выполнить желание Черткова и перевести в Англию деньги, собранные для духоборов (см. т. 71, № 202).

3 Мария Константиновна Дитерихс (1877—1924), в замужестве Де-Ферран, сестра А. К. Чертковой.

4 Заметка А. К. Чертковой, оставшаяся ненапечатанной.

5 И. К. Дитерихс получил в это время предложение от Черткова поехать осматривать земли, которые намечались для переселения духоборов.

6 Рукопись П. И. Бирюкова «О смертной казни. Обращение к английскому обществу», которую автор прислал Толстому при письме от 20 июля н. с. 1898 г.

#### * 510.

1898 г. Августа 12. Я. П.


Дорогие друзья.

Вот уже скоро месяц, что я не получаю от вас ни одного письма[1] (я не считаю последнего письма Гали от 10 авг[уста], очень мало и смутно объясняющего положение дела) в такое время, когда знать очень много нужно и когда я уже 4 недели тому назад писал вам о моем плане отдать мои повести для помощи переселяющимся и спрашивал о переводчике, о том, как и куда их лучше отдать, и ожидал какого-нибудь ответа. Между тем каждый день получаю телеграммы, из кот[орых] ничего не понимаю. Единственное объяснение то, что письма мои пропали.[2] Предлагая это, да и вообще для уяснения положения, считаю [нужным] написать всё, что я знаю и думаю о занимающем нас деле.

Дело мне представляется так.

Всех переселяющихся дух[оборов] 7500 ч. — 3300 расселенных, 1100 в Елисаветп[ольской] и 3100 — Карских. У расселенных от продажи их имущества собралось 30 000 р[ублей], у Елисаветп[ольских] по меньшей мере — 100 000 р[ублей], у Карских — 150 000 р[ублей], общественного капитала 52 т[ысячи] р[ублей]. В Англии, как вы пишете, 50 т[ысяч] р[ублей], итого 380 000 р[ублей]. На паспорты нужно по 1 р[ублю] на чел[овека], т[ак] к[ак] 10 чел[овек] соединяются в один паспорт, — 7500 р[ублей]; на переезд в Америку, в Канаду (хотя я и не получил сметы, я по разным соображениям полагаю) будет стоить номинально по 80 р[ублей] на чел[овека] при уступке же, кот[орая] сделана и при переводе на Кипр с 25 р[ублей] на 10 р[ублей] и при уменьшении цены на детей от 7 до 13, при бесплатности детей до 7 л[ет], переезд в Америку должен лечь рублей по 30 на голову, но скажем даже по 40, то денег на переезд достанет.

Нужно еще на пищу и на обзаведение. Вот на это и будем собирать денег. Здесь в России я выручу тысяч 30 за две повести;[3] за границей у англич[ан], немц[ев] и французов надо выручить по стольку же с каждой национал[ьности], да будем еще собирать, прося у богатых людей, так что надо надеяться, что денег достанет. Перевозить же надо не всех вдруг. Сначала расселенных. Потом Елисавет[польских]. Карские же во всяком случае пробудут до октября. А могут и прозимовать. Все эти подробности я знаю от Планидина и Постникова,[4] кот[орые] у меня были и всё мне веско разъяснили.

Так что если в Кипре хорошо и можно жить, то пускай едут туда и остальные расселенные, если же плохо, то надо всем ехать в Канаду по письму г[осподи]на из Торонто[5] или в другое место, где предлагают земли. Вот как мне представляется дело. —

Понятно, что для этого надо съездить кому-нибудь в Америку и осмотреть и выбрать. Это самое, как я понимаю из писем Гали, вы и делаете. Жозе же никуда ехать не нужно. Отыскивать земли в Сербии или Турции и с великим риском и расходами поселяться там, я думаю, неблагоразумно.[6]

Он уже был готов ехать и взял паспорт и деньги, но потом мы раздумали. Я отсоветовал и ввиду дела и ввиду его лично. Он вполне готов пожертвовать личными выгодами (я узнал его ближе и очень полюбил). Но жертвовать личными интересами, отношениями с отцом для не только неопределенного, но бесполезного дела, небла[го]разумно. Если я ошибся, отсоветовав ему, то простите меня. Я делал это, любя его и обдумав, как умел, дело.

Л. Толстой.


Сейчас попрошу Таню найти копию с моих последних писем и приложу. Простите и, пожалуйста, не сердитесь на меня.

Братски приветствую всех друзей.

Ужасно грустно, что я совсем потерял общение с вами.

Сейчас получил письмо Хилкова о Кипре. Насколько Кипр удобен или неудобен для поселения, должны решить сами духоб[оры]. Если они решают отрицательно, то надо скорее принимать меры к устройству в Америке, где, кажется, самое удобное — Канада.

Сережа давно уже, полушутя, говорил: «Коли нужно, я поеду в Америку». Нынче я сказал ему, что, мне кажется, он бы был полезен, и он согласился, и вот я посылаю вам телеграмму, ответ на к[оторую] решит дело.

Искал свое письмо к вам, копию с него о печатании повестей. Вероятно, оно не копировано, и потому повторю всё существенное.

Думаю напечатать две свои неотделанные повести: «Воскресение» и «От[ец] Серг[ий]», для того, чтобы вырученные за них деньги отдать переселяющимся, и прошу вас сообразить, как наилучшим образом эксплоатировать этот товар.

В Париже есть Иван Яков[левич] Павловский[7] (7, rue Gounod, Paris). Он знает в Париже всех издателей америк[анских] и франц[узских]. Он был на днях у меня. Я просил его устроить мне это дело, и он охотно взялся. Так что если вам некогда, то пусть он делает. И если он выговорит условия выгодные более, чем те, к[оторые] предложены вам, то пусть он, окончив дело, передаст деньги вам в Комитет.

Еще я написал несколько, 5, писем русским богатым лицам, прося их помочь. Успех этих 5 писем покажет мне, нужно ли продолжать посылать такие письма (у меня до 30 адресов). До сих пор — прошло дней 5 — не получил ответа.


Отрывки напечатаны: «Толстой и Чертков», стр. 273.

Датируется на основании слов Толстого о том, что письмо с предложением отдать повести для помощи переселяющимся написано «четыре недели тому назад» (см. письмо Толстого Черткову от 14 июля).


1 Из письма Черткова от 1 сентября н. с. видно, что его письмо от 5 августа н. с. дошло до Толстого с опозданием.

2 По имеющимся данным, все письма Толстого за это время дошли до Черткова.

3 Повесть «Отец Сергий» была напечатана только после смерти Толстого. Гонорар за «Воскресение» был определен издателем А. Ф. Марксом в 1000 рублей с листа, причем Маркс уплатил аванс 12 000 рублей.

4 Семен Захарович Постников, духобор из Карской области. Повидимому, о приезде Постникова и Планидина писала С. А. Толстая в дневнике 2 августа: «Кстати, два духобора сюда приехали, и я их должна скрывать в павильоне, и мне это крайне неприятно» («Дневники С. А. Толстой. 1897—1909», изд. «Север», М. 1932, стр. 72).

5 Джемс Мэвор (James Mavor), профессор из г. Торонто в Канаде, оказывавший содействие при переговорах с правительством Канады о переселении духоборов. О нем см. т. 71, стр. 416.

6 Чертков предполагал поручить И. К. Дитерихсу поиски земель для поселения духоборов на Балканском полуострове. Поездка И. К. Дитерихса не состоялась.

7 Иван Яковлевич Павловский — вероятно, Исаак Яковлевич Павловский (р. 1872), участник революционного движения 70-х годов, одно время живший в Париже как эмигрант. В конце 80-х годов получил право въезда в Россию. Сотрудничал в газете «Новое время» под псевдонимом «И. Яковлев».

#### * 511.

1898 г. Августа 12? Я. П.


Dounaeff send two thousands.[1] Now have no more money.

Tolstoy.


Дунаев шлет две тысячи.[1] Сейчас не имею больше денег.

Толстой.


Телеграмма. На телеграфном бланке пометка о получении 24 августа, то есть 12 августа с. с. Датируется условно 12 августа, так как телеграмма могла быть послана и получена в один и тот же день.


1 О посылке этих двух тысяч рублей см. письмо № 509.

#### * 512.

1898 г. Августа 17. Я. П.


Я более месяца не получаю ответа на очень для меня важные вопросы и никаких прямых сведений о занимающем нас деле и других делах. Нынче получил два письма от А[нны] К[онстантиновны], но о других делах. Очень грустно, но это лучше. Пожалуйста, напишите, получили ли мои три письма с вопросами, и опишите положение дела. И[вану] Михайловичу] написал, также и Е[лене] П[етровне].[1]

Л. Т.


На обороте: Angleterre, Essex, Purleigh, Tchertkoff.


Письмо открытое. Датируется днем, предшествующим дате почтового штемпеля. Ответ на письма А. К. Чертковой от 22 и 23 августа н. с., в которых она писала об отношениях И. М. Трегубова и Е. П. Накашидзе.


1 Письма Толстого к И. М. Трегубову от 17—18 августа и к Е. П. Накашидзе от 17 августа 1898 г. см. т. 71, №№ 219 и 221.

#### * 513.

1898 г. Августа 27. Я. П.


Дорогой друг В[ладимир] Г[ригорьевич],

Опять получил от вас телеграмму, но ни одного письма, если не считать записочки, вложенной в копии с писем колонистов[1] и вашего к духоборцам,[2] копии, из которых я узнал очень мало о деле духоб[оров], — всё старое, и ничего о переводе и печатании моих повестей.

Нынче, 27 авг[уста], приехали два духоборца Зибаров,[3] Ив[ан] Обросимов,[4] собирающиеся в Англию. Они хотели взять с собой и Суллер[жицкого], но я думаю, что это не нужно, и направляю их одних, дав им подробный маршрут. Суллержицкому же думаю, что нужно оставаться в России для найма пароходов и помощи отъезжающим. Кроме того, у него в настоящую минуту нет паспорта, кот[орый] застрял у него на Кавказе и кот[орый] он ждет каждый день. Главное же, нет ответа от агентства Messagerie Mar[itime], кот[орое] мы запросили телеграфом о ценах перевозки в Канаду, и кот[орый] мы ждем каждый день. Сул[лержицкий] говорит, что цена — ему сказали — вероятно, между 30 и 35. Так что приехавшие к вам дух[оборы] расскажут вам о положении их братьев, и все мы должны теперь спокойно ждать определения цены переезда (удивительно, что этот самый важный пункт никак не можем узнать) и известий от Моода об условиях поселения в Канаде — есть ли земли, где и пр[очее]. — Главное, спокойно ждать, а по получении благоприятных известий о том и другом, к[оторые], вероятно, и будут благоприятны, отправлять расселенных, на те средства, к[оторые] есть (Суллерж[ицкий] будет это делать), а для отправки дальнейших и перевозки с Кипра — приготавливать средства. На телеграмму вашу я отвечал, что слов будет около 45 000. Это в Воскресении. Послать я его еще не могу, п[отому] ч[то] много переделываю, кроме того, если бы и хотел (что я мог бы) послать первые части, то не знаю, кому послать, кто будет переводить. — Чувствую, что тон моего письма неприятный очень. Пожалуйста, простите меня и не заразитесь им. Происходит это от отсутствия писем, в кот[ором], вероятно, не вы виноваты, и отвратительных для меня телеграмм, кот[орые] сотворены только, чтобы путать людей. Если можно, пишите мне письмами, а деньги за телеграммы отдавайте духоб[орам].

Вчера получил Листок[5] Буланже. Очень бы хорошо было, если бы не было тут выступающей неприятной личности Л. Н. Толстого.

Посылаю вам статейку «Две войны».[6]

Всё одно и то же.

Пожалуйста, не сердитесь на меня.

Л. Толстой.


Ничего не знаю про Свободное Слово.[7] Вышло или нет?


Датируется на основании слов: «Нынче, 27 августа».


1 Члены колонии единомышленников Кенворти — Арчер, Элоарт, Провер и Син-Джон. В письме от 23 августа н. с. 1898 г. они писали духоборам, что собрали для них 12 000 рублей. Чертков перевел это письмо на русский язык и послал духоборам.

2 Чертков писал духоборам о преимуществах переселения в Канаду.

3 Николай Савельевич Зибаров, видный деятель духоборческого движения. Его рассказ о сожжении оружия тифлисскими духоборами был записан А. К. Чертковой и В. Д. Бонч-Бруевичем и издан отдельной брошюрой: Н. Зибаров, «О сожжении оружия духоборами», «Свободное слово», 1899.

4 Иван Парамонович Абросимов или Обросимов, духобор из Тифлисской губ.

5 «Братский листок», журнал, который начал издавать в Англии П. А. Буланже. Вышел один номер.

6 Статья Толстого «Две войны», оконченная 15 августа 1898 г. Впервые напечатана в «Листке Свободного слова» 1898, № 1.

7 «Свободное слово», № 1. Периодический сборник под ред. П. И. Бирюкова, изд. Черткова, Purleigh, 1898.

#### * 514.

1898 г. Августа 29...30. Я. П.


Боюсь, что вы сетуете на меня, милые друзья, что я задержал Суллера и направил к вам одних духоб[оров]. Из всех сил стараюсь сделать, как лучше. Если в чем ошибся, — простите. Дело, мне кажется, определяется и приближается к совершению. Всё только за известиями из Канады, кот[орые], надеюсь, будут благоприятны.

Деньги же недостающие — я считаю на переезд около 50 р[ублей] на душу — я уверен, что соберутся, и приложу к этому всевозможное старание.

Милый Сережа едет к [вам] и всё разъяснит из того, что нам известно.

Я думаю, что лучше всего было бы, если на Кипре нехорошо, перевезти Кипрских, высвободить деньги, к[оторые] там,[1] а потом расселенных, а потом уже Елизаветп[ольских] и Карских, а потом уж, если можно и нужно, достать деньги для обзаведения на местах.

Сережа расскажет вам надежды, кот[орые] я возлагаю на Сибирякову,[2] и почему. Посылаю вам копию с телеграммы агента Messager[ie] Mari[time].[3] Хорошо бы было съездить кому-нибудь в Марсель и поторговаться там.

Впрочем, что же я советую, ничего не видя и очень мало зная. Вы всё лучше знаете, и у вас есть такие практические советчики, как квакеры и милый брат Bellows,[4] кот[орому] передайте мою любовь.

Вчера, 29 августа, получил ваше письмо от 5 авг[уста] нового стиля. Ужасно досадно это преграждение нашего общения, кот[орое] теперь особенно нам важно. И зачем это?

Тут теперь Ухт[омский],[5] к[оторый] мне очень понравился; слушая его, невольно пожалеешь об этом несчастн[ом] молодом человеке, царе, поставленном в такое тяжелое положение, и пожелаешь успех таким людям, как Ухт[омский], которые желают его из него вывести. Я поправляю теперь Воскресенье. Прохожу по нем 2-й раз, много изменяю, и мне кажется, что это будет не дурное сочинение. По крайней мере работа над ним меня радует. Оно настолько готово, что могу посылать тетрадями для перевода.

Вчера получил хорошие письма от Вандервера, Шкарвана и Абрикоc[ова]. Особенно тронула меня выписка из письма отца Абрикосова.

Прощайте, милые друзья. Пожалуйста, любите меня, как я вас, и любите не любящих вас.

Л. Толстой.

29 или 30 авг[уста]


Копия с телеграммы выслана Суллерж[ицкому].[6]


Отрывки напечатаны: «Дневник Л. Н. Толстого», М. 1916, стр. 253.


1 Толстой имеет в виду деньги, которые администрация Крита потребовала внести в качестве гарантии в том, что те духоборы, которые переселены на Крит, не будут нуждаться в общественной помощи, и средства, вложенные в аренду земли и хозяйство духоборов на Крите.

2 Анна Михайловна Сибирякова, дочь золотопромышленника, пожертвовавшая духоборам 1000 рублей. Толстой надеялся, что Сибирякова даст значительную часть суммы для переселения духоборов, но эта надежда не оправдалась. См. письмо Толстого к Сибиряковой (т. 71, № 254).

3 Пароходство «Messagerie Maritime» предлагало перевезти духоборов в Канаду, но цена за проезд оказалась слишком высокой.

4 Джон Беллоуз (John Bellows, 1831—1902), квакер, посетивший Толстого зимой 1892/93 г., секретарь квакерского комитета помощи духоборам.

5 О пребывании Ухтомского в Ясной Поляне см. «Дневники С. А. Толстой. 1897—1909», изд. «Север», М. 1932, стр. 76.

6 Вероятно, копия с телеграммы агента «Messagerie Maritime», о которой Толстой упоминает в этом письме.

#### * 515.

1898 г. Августа 29. Я. П.


First novel forty five thousand words.[1] Sibaref, Abrossimof starting today England. Saulerzizky remains.

Tolstoy.


Первая повесть сорок пять тысяч слов.[1] Зибарев, Абросимов выезжают сегодня в Англию. Суллержицкий остается.

Толстой.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на телеграфном бланке.


1 Толстой имеет в виду первую часть «Воскресения».

#### * 516.

1898 г. Августа 30. Я. П.


Son Serge starting England Thursday.[1]

Tolstoy.


Сын Сергей выезжает Англию четверг.[1]

Толстой.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на телеграфном бланке.


1 С. Л. Толстой выехал в Англию 3 сентября 1898 г.

#### * 517.

1898 г. Сентября 1. Я. П.


1) Просить телеграфировать в Батум Суллержицкому и мне, как только получится благоприятный ответ из Канады о земле.

2) Снестись с Messagerie Maritime в Марселе, когда может выступить следующий эмигрантск[ий] пароход, сколько мест, и поторговаться с ними о цене. Не уступят ли против назначенного в телеграмме.

3) Если получатся из Канады благоприятные известия и цена переезда из Батума будет около 80 т[ысяч] [рублей] и денег этих нет в распоряжении Комитета, то не лучше ли прежде всего везти в Канаду тех, кот[орые] на Кипре, с тем чтобы освободить заложенные там деньги.

4) Если же этого нельзя, то не лучше ли прежде других выселяться Елисаветпольским, у кот[орых] есть на это деньги, и потом Карским, кот[орые] тоже имеют достаточно для переезда денег. Расселенных же перевозить последних, когда соберутся нужные для того деньги.

5) Если же этого нельзя, то известить поскорее, сколько есть денег, и потому сколько недостает до 80 т[ысяч], нужных для первого рейса расселенных, с тем чтобы я мог постараться собрать или занять эти деньги.

6) Известить, сколько дают за повести (две)1 (около 80 т[ысяч] слов) издатели, имея при этом в виду то, что будет произведено одновременное печатание в России, и можно ли и сколько можно получить вперед, и кто будет переводить.

7) Суллержицкий остается в России для того, чтобы вернее узнать условия отправки — могут ли в пароход на 1450 мест с 1-м классом поместиться все 1500 взрослых и 500 детей, и, главное, чтобы быть в Батуме и Тифлисе для руководства дела переселения.

8) Письма ко мне, кот[орые] прошу очень писать, адресовать: Société Anonime des Hauts Fourneaux de Toula, Mr Ries, pour remertre à B.[2]

9) Сообщить нам, что известно о жизни на Кипре: возможна ли жизнь там.


По словам А. К. Чертковой, это письмо представляет собой запись поручений для передачи Черткову. Л. Н. дал этот листок С. Л. Толстому, уезжавшему в Англию, который перед отъездом 1 сентября был в Ясной Поляне. Письмо датируется этим числом.


1 «Воскресение» и «Отец Сергий».

2 [Анонимное общество Тульских чугуноплавильных заводов, господину Рису, для передачи Б.] Рис был директором завода, находящегося в 5 верстах от Тулы. Толстой дал этот условный адрес, надеясь, что письма, адресованные на имя Риса, не будут подвергаться перлюстрации.

#### * 518.

1898 г. Сентября 2? Я. П.


Вчера получил ваш № 49 со всеми бумагами. Не получаем был мною долго (месяц) № 48, 5 авг[уста]. Пишите попрежнему, но не на Риса, как я давал вам адрес в последнем письме. Рис испугался и прислал сказать, чтобы я не получал письма через него. Попробуем посылать с обратной распиской. Если дать Марксу[1] исключит[ельное] право на год, он дает 1600 р[ублей] за лист. Если же не давать никакого исключительного права, то он дает 500 р[ублей] за лист. Это все-таки даст тысяч 10, и больше. Что дадут заграничные?

Здесь же я решил не давать исключит[ельного] права, т. е. не отступать от прежнего заявления. Об ошибке моей сметы — 52 т[ысячи] вместо 47, я думаю, что я прав, п[отому] ч[то] Планидин сказал мне, что есть еще 5 т[ысяч] р[ублей]. Ну,

да всё это неважно. Благодарю вас за письмо. Что, нет известий от Поши?[2]

Л. Т.


На обороте: Англия. England. V. Tchertkoff. Purleigh. Essex.


Закрытое письмо (секретка). Датируется на основании сопоставления

даты штемпеля получения с датами других писем Толстого. Толстой сообщает о получении письма Черткова от 1 сентября н. с. № 49.


1 Адольф Федорович Маркс (1838—1904), издатель еженедельного журнала «Нива», владелец книгоиздательства и типографии.

2 Толстой ждал известий от П. И. Бирюкова, поехавшего на о. Кипр в связи с переселением духоборов.

#### * 519.

1898 г. Сентября 3. Я. П.


Completely.


Полностью.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на телеграфном бланке. Ответ на письмо от 1 сентября н. с., при котором Чертков послал ряд деловых бумаг (смета на переселение духоборов и т. д.), прося телеграфировать: «полностью», если они все дойдут.

#### * 520.

1898 г. Сентября 3? Я. П.


Получил ваше письмо № 49. Задержалось на месяц только письмо от 5 авг[уста]. Всё в вашей смете почти сходится с моею. Про 5 т[ысяч] сверх 47 мне говорил Планидин. Телеграмму от Маркса посылаю вам для соображения. Над Воскресеньем работаю с увлечением, к[акого] давно не испытывал. Пожалуйста, не оставляйте меня без известий, особенно из Канады и с Кипра. Мои богачи купцы, 6 человек, не отвечали ни один на мои письма,[1] но я почти уверен, что нужные деньги найдутся.

Пожалуйста, не сетуйте на меня, что я не посоветовал Жозе ехать на Кипр и задержал Суллера. На Кипре я не знаю, зачем нужен человек. И если нужен, то Поша объяснит, и мы найдем такого; Суллер же необходимо нужен будет здесь, и ему разрешено быть на Кавказе. А что он мог рассказать вам, расскажет Зиб[аров] и другие и, главное, Сережа. Получил милое письмо от Вандерв[ера], Шкарв[ана] и Абрик[осова]. На Риса не пишите. Он испугался. Прощайте, милые друзья. Я рад, что Сер[ежа] увидит вас. Это как будто немножко я.

Л. Т.


Сопоставление этого письма с письмами №№ 514 и 518 позволяет предположить, что комментируемое письмо написано вслед за ними. Оно является ответом на письмо от 1 сентября н. с. 1898 г. (№ 49), в котором Чертков писал, что приступает к переговорам относительно издания двух повестей Толстого за границей с целью получения средств на переселение духоборов. Среди бумаг, приложенных к письму Черткова, находилась копия письма Черткова к Толстому от 5 августа, которое не было своевременно получено Толстым, так как, повидимому, было надолго задержано при перлюстрации на почте. В письме от 5 августа Чертков сообщал причины, по которым квакерский комитет в Лондоне поселил первую партию духоборов на Кипре, и высказывал свое мнение относительно переселения их в Америку вместе с остальными духоборами.


1 Письма Толстого к Л. И. Бродскому, Лаз. И. Бродскому, С. Т. Морозову, В. А. Морозовой, А. М. Сибиряковой, К. Т. Солдатенкову от 4 и 5 августа 1898 г. о помощи духоборам см. т. 71, стр. 417—424.

#### * 521.

1898 г. Сентября 11. Я. П.


Дорогие друзья,

Обращаюсь к В[ладимиру] Г[ригорьевичу], но пишу ко всем — Сереже, о кот[ором] получил радостную телегр[амму], и Вандерверу, к[оторый] должен быть у вас,[1] и Шкарвану и Абрикосову, от кот[орых] получил письма (хорошие письма, на кот[орые] не знаю, куда отвечать). Последнее полученное мною письмо, это письмо Гали от середы, со вложением писем Поши. Получены объявления на письма в Ясенки, и, вероятно, завтра получу то письмо, о к[отором] она пишет, и, м[ожет] б[ыть], еще от вас. От Поши и мне было письмо, но очень, к сожалению, коротенькое, из кот[орого], так же, как и из письма к вам, нельзя заключить, насколько удобно поселение на Кипре, — следует ли оставаться там переехавшим и следует ли перевозить туда и остальных расселенных. Вы и Галя в своих письмах как будто стараетесь доказать мне, что переселение на Кипр было вызвано необходимостью и не было ошибкой, происшедшей от необдуманности с вашей стороны. Да я, во-первых, никакого права, да и возможности, не имею судить, а во-вторых, ни минуты не сомневался и не сомневаюсь, что вы поступаете в этом деле, как только можете лучше, и не самопроизвольно, а в связи с решениями комитета. Вопрос теперь в том, как дальше поступать. Я думаю, что духоб[оры] везде уживутся, где люди живут, и потому уживутся и на Кипре, но вопрос в деньгах обеспечения (что деньги обеспеченья пожертвованы, или даны только, как обеспеченье?).[2]

Суллер[жицкий] пишет о предложении Марсельск[ой] компании — вероятно, и вам тоже. Судя по этим данным, переезд обойдется ниже 50 р[ублей] на голову. Если ваши Ливерпульск[ие] или др[угие] английские берут дороже, то надо остановиться на Messagerie Marit[ime], разъяснив вопрос, сколько будет стоить переезд от незамерзшего порта в глубь страны. И потому дело, во-1-х, затем, чтобы узнать, принимает ли Канадск[ое] правит[ельство] и на каких условиях (это вы, я думаю, узнаете скоро от Моода), во-2-х, за тем, чтобы решить, каким ехать прежде других (это должен написать Суллер), и, в-3-х, за деньгами. И вот этот 3-й пункт приводит меня к вопросу о повестях.

Нынче я кончил пересмотр всего до конца и с завтрашнего дня начну переписывать и посылать вам сначала. Но вы не пишете мне, получили ли вы какие-либо предложения и какие? и что пишет Павловский.[3] Вы телеграфируете (между прочим, пожалуйста, поменьше телеграфируйте — мне всегда жалко денег, а главное, ничего не поймешь и часто путает), что нужна повесть для переговоров. Я думаю, что нет. Хотят они дать и сколько (за букву), и тогда мы решим, отдавать ли им, или нет. А смотреть товар им нечего.

Теперь Воскресенье в таком виде, что я буду безотлагательно посылать листа по 2 печатных в неделю (разумеется, если не случится чего-нибудь особенного), так что может быть выслано месяца в 2. Так скоро, я думаю, им и не нужно. Но прежде, чем выслать, я желаю знать их условия.

Вот всё о делах духоборов. Нечто прибавлю то, что мои письма к богачам — я послал 6 писем — до сих пор остаются без ответа.

Письма Суллера, хотя я думаю, что он писал вам тоже, — прилагаю.

Скажите Вандерверу, если он с вами, что я получил его прекрасное письмо и совершенно согласен с ним в том, что он сказал двум пасторам, и очень люблю его за его желание всё оставить и идти по миру, проповедуя христианскую жизнь, но всегда боюсь за сознательную проповедь — иную, чем бессознательная проповедь своей жизнью.

Шкарвану скажите, что его прекрасное письмо очень порадовало меня, что напишу ему, когда он даст мне свой адрес в Швейцарии, и что советую ему писать свои признания.[4] Он умеет заглядывать себе в душу, и у него тверда точка зрения, с кот[орой] интересно и важно заглядывать в нее.

Милому Абрикосову тоже написал бы в ответ на его письмо и сделаю это, когда узнаю, где он. Если же будет случай, передайте ему, что очень благодарен ему за выписку из письма его отца, к[оторая] до слез тронула меня.

Вчера, к стыду своему, в первый раз удосужился перебрать все свои письма и нашел в них нераспечатанным прекрасное, особенно дорогое мне письмо Кенворти.

Написать предисловие, хоть маленькое, к его Anatomy of misery[5] для меня радость, и я знаю, что сказать. Нынче ночью думал об этом. Непременно напишу. То, что он пишет мне о колонистах, отдавших свои последние деньги духоб[орам], глубоко трогает меня. Какая радость быть в общении с такими людьми — не слов, но дела. Как бы я желал с ними более тесного общения, более, яснее понять их. Впрочем, их — каждый, вероятно, с своими особенност[ям]и миросозерцания.

Сереже я советую постараться сблизиться с ними.

Еще дело: не помню, писал ли вам Richmond,[6] кажется, кот[орый] хотел приехать. Лучше не надо.

От П[авла] А[лександровича] получил письмо, но еще не ответил ему. Скажите ему, что беспрестанно вспоминаю о нем. Боюсь за его здоровье.

У нас всё хорошо. Маша с мужем купили имение (усадьбу) сестры.[7] Я этому рад. Маша, кажется, беременна и довольно хорошо носит.

Прощайте, пишите.

Л. Толстой.


На конверте: Англия. England. Заказное. Vladimir Tchertkoff. Purleigh. Essex. Registered.


Датируется на основании сопоставления даты почтового штемпеля отправления и даты письма от 12 сентября (№ 522), написанного после комментируемого письма. Ответ на телеграмму от 20 сентября н. с., в которой Чертков сообщал о приезде С. Л. Толстого и просил выслать первую часть «Воскресения», так как, не имея рукописи, нельзя вести переговоры с издателями.


1 Голландский антимилитарист Вандервер, наборщик по профессии, приехал к Чертковым, чтобы помочь в организации типографии.

2 Денежная сумма, обещанная квакерами как поручительство в том, что духоборы проживут на земле, арендованной для них на о. Крит, не меньше определенного срока.

3 В письме от 15 сентября н. с. Чертков сообщил Толстому, что не получил ответа от Павловского, которого просил подыскать переводчиков и издателей «Воскресения» во Франции.

4 Воспоминания Шкарвана изданы Чертковым под заглавием: А. Шкарван, «Мой отказ от военной службы. Записки врача», Purleigh, 1898.

5 Книга Кенворти «The Anatomy of misery» на русском языке впервые напечатана под заглавием «Анатомия нищеты» в сборнике «Свободное слово» 1898, № 2. Толстой в 1900 г. написал к книге Кенворти предисловие, напечатанное в третьем ее издании в том же году.

6 Ричмонд (Richmond) — английский издатель.

7 Дочь Толстого Мария Львовна купила усадьбу М. Н. Толстой.

#### * 522.

1898 г. Сентября 12. Я. П.


Вчера отослал вам длинное письмо, милые друзья, и вчера же вечером получил ваши № 51 и Галино интимное. Я очень рад за Андрюшу. С[офье] А[ндреевне] еще не говорил. Пускай Анд[рюша] сам скажет. Я очень, очень рад. Рассуждаю и о неравенстве лет1 и об его нетвердости, но непосредственное чувство, когда узнал, и теперь, когда подумаю, — радость за него, что он таким неожиданным путем придет к нам — радость. Ее письмо к вам лучше всего мне показало ее душу. Вы упрекаете меня поделом за то, что мне досадно было на установившееся между нами молчание, но незаслуженно зато, что это молчание могло бы иметь какое-нибудь влияние на мою любовь к вам. Чувство это вне всякой опасности. Переписывали с Ал[ександром] Петр[овичем] и на днях начнем высылать вам. Медлил, потому что боишься переменять потом в переводе.

Если будете писать, буду рад, не будете, тоже буду рад. Писать больше некогда и нечего.

Л. Т.


На обороте: England. Vladimir Tchertkoff. Purleigh. Essex.


Закрытое письмо (секретка). Датируется на основании даты почтового штемпеля. Ответ на письмо А. К. Чертковой, сообщавшей о предстоящей женитьбе Андрея Львовича Толстого на ее сестре О. К. Дитерихс, и на письмо Черткова от 15 сентября н. с. с просьбой безотлагательно «прислать для переводчиков хотя бы первые главы романа «Воскресение».


1 О. К. Дитерихс родилась в 1872 г., а А. Л. Толстой в 1877 г.

#### * 523.

1898 г. Сентября 30. Я. П.


30 сент.

Дорогой друг В[ладимир] Г[ригорьевич],

Боюсь, что давно не писал вам. Если этим [был] неприятен или вреден — простите. И дела много, и стар. Вчера приехал Сер[ежа]. Очень хорошо всё рассказал, и, как кажется, всё двигается недурно. У меня есть пожертвованных денег 12 т[ысяч], и жду приезда или письма от Маркса,[1] Суворина,[2] или Живоп[исного] Обозрен[ия].[3] Я заявил требование 1000 р[уб лей] за лист, за право первого печатания, и 20 т[ысяч] вперед. Если кончу с кем-нибудь, то, разумеется, уговором поставлю напечатать в известный определенный срок, к[оторый] будет зависеть от иностранных переводчиков. Сережины démarches[4] в Париже хороши, и я думаю, что лучше всего отдать Illustration.[5]

От Суллер[жицкого] давно ничего не знаю и жду с волне нием. Напишите, куда направить деньги? Я думаю, что самое лучшее в агентство Messagerie Maritime. Много писем от богачей осталось неотвеченными. Только один дал 10 т[ысяч], — другой 1000 и двое ответили отказами. А всех я написал 12 писем, нынче буду писать еще. Надеюсь на Сибирякову, кот[орая] ответила, что не получила письма, п[отому] ч[то] оно в Алупке, а она в Петерб[урге]. Ответит, когда получит.[6]

Я очень поглощен переделкой Воскр[есения]. Большая половина готова, но еще не переписана. Переписывают Маша с мужем очень хорошо, внимательно, но медленно. Хотим взять переписчика.

Ал[ександр] Петр[ович] запил и ушел. — Очень жаль. Сережа провез мне ваши издания. «Своб[одное] Сл[ово]» мне очень понравилось.[7]

Написать к Воскр[есению] предисловие, какое вы говорите, хорошо бы было, да надо, чтобы оно хорошо написалось.

Сережа мне очень хорошо про вас рассказал, и ваша жизнь, к[оторая] вам кажется столь дурною, мне показалась завидной. Поддержи вас бог обоих. — С пунктами вашими, всеми, кажется, согласен.[8] Первые главы посланы. Доверия не может не быть, как к себе.[9]

Телеграмма была напечатана в World (№ 9) Sept[embre] 4, page 23.[10]

Андрюшин роман с Ольгой очень трогателен. Он очень добр и двигается, но он на самом начале пути. И дурные привычки распущенности очень укоренились в нем. Хорошо то, что он любит, очень любит ее и любит добро. Он теперь в Москве живет праздно, зубы вставляет. И эта жизнь его там очень опасна. Я вчера писал ему.

Если что забыл и не ответил, простите.

Мне очень хорошо последнее время на душе. Очень все добры ко мне. Вчера уехала сестра М[ария] Н[иколаевна], с к[оторой] мы очень дружно, как никогда любовно, прожили месяц. И со всеми своими хорошо. Хуже всех с Левой, но, надеюсь, исправиться.

Прощайте. Любите и вы меня. Андрюша еще сблизит нас. А за него я как рад. Настоящее воскресение.

Л. Т.


Телегр[амма] в World была такая:

«Results of declarations will be words. Universal peace can be attained only by selfrespect and desobedience to stats requiring taxes and military service for organised violence and murder».[11]

Кажется, что так. Копия пропала.


На конверте: Англия. Черткову. Эссекс. Заказное. Angleterre. Maldon. V. Tchertkoff. Essex. Registered.


Отрывки напечатаны: «Дневник Л. Н. Толстого», М. 1916, стр. 233. Ответ на письмо от 30 сентября н. с., в котором Чертков советовал Толстому написать к «Воскресению» и к «Отцу Сергию» предисловие, которое заканчивалось бы обращением к читателям о пожертвованиях в пользу духоборов.


1 Представитель А. Ф. Маркса был у Толстого 5 и 6 сентября и вел с ним переговоры о печатании «Воскресения» в журнале «Нива». 12 октября Толстой написал Марксу, что согласен отдать роман для «Нивы», определив гонорар в 1000 рублей за печатный лист в 35 000 букв, с немедленной уплатой аванса в 12 000 рублей. См. т. 71, письмо № 279.

2 Алексей Сергеевич Суворин (1834—1912), редактор-издатель газеты «Новое время».

3 «Живописное обозрение стран света», иллюстрированный еженедельный журнал, издававшийся с 1872 по 1911 г.

4 [шаги]

5 «Illustration» — французский иллюстрированный журнал. Договор с «Illustration» не был заключен, и право первого издания «Воскресения» было предоставлено газете «Echo de Paris».

6 A. M. Сибирякова ответила Толстому 7 октября 1898 г., что хочет помочь духоборам, но деньги будет иметь в своем распоряжении не раньше, чем в декабре или январе.

7 «Свободное слово» — сборник под ред. П. И. Бирюкова, изд. В. Г. Черткова, Purleigh, 1898, № 1.

8 В письме от 28 сентября н. с. 1898 г. Чертков ответил по пунктам на письмо Толстого, которое было послано с С. Л. Толстым. Большая часть пунктов касалась дел, связанных с переселением духоборов. В пункте восьмом Чертков излагал план издания за границей переводов «Воскресения» и намечал желательный порядок пересылки рукописи и корректур.

9 Толстой, очевидно, имеет в виду замечание Черткова в письме от 28 сентября н. с. о том, что надо, не полагаясь на обещания иностранных издателей относительно гонорара, собирать средства для духоборов.

10 Телеграмма, посланная Толстым в ответ на запрос редакции газеты «The Sunday World», просившей высказаться относительно предложенной русским правительством конференции по предотвращению войн.

11 [«Следствием декларации будут слова. Всеобщий мир может быть достигнут только самоуважением и неповиновением государству, требующему податей и военной службы для организованного насилия и убийства».] Перевод этот был напечатан в «Листках Свободного слова» 1898, № 1, Purleigh.

#### * 524.

1898 г. Октября 9. Я. П.


9 окт. 1898 г.

Сейчас получил ваши два письма 51 и 52 и 2 дня тому назад телеграмму. Я не торопился высылать по телеграмме деньги, во-1-х, дожидаясь объяснения в письме, а во-2-х, п[отому], ч[то] Сережа мне объяснил, что деньги эти понадобятся только тогда, когда первая партия отправится. Деньги эти у меня есть, и я, вероятно, завтра вышлю их вам.

Теперь 2-й пункт о том, чтобы не продавать исключитель ного права. Я так и решил, т. е. чтобы не продавать. Это дело вот как стоит. Маркс прислал ко мне своего завед[ывающего] делами и согласился на мои условия по 1000 р[ублей] за лист в 35 000 букв без всякого исключ[ительного] права, только за право первого печатания, и 20 000 вперед за одно Воскресенье. Так много пришлось работать над Воскресеньем — работа и теперь далеко не конченная во 2-й половине, — что мне страшно было продать необделан[ным] О[тца] С[ергия]». Когда же мы стали считать, сколько выйдет листов из того, что теперь есть в Воскр[есении], вышло противно моим расчетам, меньше того, что я предполагал (притом вымарки неиз бежные цензуры), а именно листов 12 maximum теперь. Мож[ет] быть, разрастется 2-ая часть, но мне теперь не хочется брать больше 12 т[ысяч]. Если же к этому времени не подойдет еще пожертвований, то возьму после, когда понадобится, столько, сколько нужно для пополнения обещанных 30 т[ысяч]. Мне хочется окончить и О[тца] С[ергия]» и еще другую из голодн[ого] года,[1] п[отому] ч[то] обе имеют значение и стоят работы, и продать ее на тех же условиях, но обязываться очень не хочется. С Марксом обстоит так: он привез мне 20 т[ысяч], но я не взял их, обещаясь дать решительный ответ через неделю — срок во вторник, и я отвечу, что беру теперь только 12 т[ысяч].

Теперь о переводах. В Французскую иллюстрацию я согласен отдать (хотя бывший на днях у нас редактор из Monde illustré[2] говорит, что дешево франк за строчку), и пишу нынче редактору Illustration Marc, что я поручаю вам с ним кончить дело, а что иллюстрации взялся делать Пастернак, наш лучший иллюстратор (он был здесь, прочел и начал работать и сам снесется с Illustration).

Время начала печатания должно быть 1-ое января, как говорил зав[едывающий] дел[ами] Маркса. Вообще Марксу, как дающему нам большую сумму, следует назначить время появления. Vizewa[3] прекрасный переводчик, но надо внушить ему хорошенько всю важность соблюдения рукописи в тайне. Перепечатка и перевод ее прежде Маркса поставит меня перед ним в самое неприятное положение. Вот мое положение дел. Боюсь, что вы разочаруетесь, ожидая гораздо большего, но не унывайте. Я написал более чем к 20 богатым людям, и надеюсь получить от них еще. Теперь у меня пожертвованных 12 200, да из прежних (голодающих) я могу à la rigueur[4] отделить 2800, хотя на время. Так что против того, на что вы рассчитываете, у меня недостает только 5000.

Я не посылаю вам теперь остальных 15 т[ысяч], во-1-х, п[отому], ч[то] я их еще не получил, а во-2-х, п[отому], ч[то] теперь еще нет спеха, а мне желательно, смотря по тому, как собираются деньги, сколько, куда и когда они нужны, решать, что делать.

По вашему последнему письму я вижу всё ясно и надеюсь, к тому времени, когда нужны будут платежи за пароход, приготовить всю сумму и прислать, куда вы мне скажете. — Кипрским, мож[ет] быть, тоже удастся помочь, но до сих пор ничего еще не знаю.[5]

Спасибо вам за ваше письмо о деле[6] и письмо Archer’a,[7] всё так ясно, хорошо, — и за письмо о том, чтобы не продавал исключит[ельной] собственности. Если я не запродаю вперед и другие повести, то причина некот[орое] поднявшееся неудовольствие дома. Но очень малое и, надеюсь, преходящее. Получил и Галино письмо, за к[оторое] очень благодарю, получил и маленькое письмо, к[оторое] пропадало не по вине почты.

Простите, что мало и дурно пишу. Очень издерживаюсь (старость) по утрам в работе, а кроме того, и был нездоров, простудился последнюю неделю.

Простите, привет всем друзьям.

Л. Т.


Послал вам еще несколько глав.

Андрей хорош,[8] как говорит Таня, приехавшая из Москвы. Я как вспомню об этом, так робко радуюсь.[9]


Ответ на письмо от 13 октября н. с. (№ 52), в котором Чертков писал, что до него дошел слух, будто Толстой предполагает на некоторое время продать право собственности на новые свои произведения с целью получить средства для помощи духоборам. Чертков доказывал, что такой поступок противоречил бы принципу отказа от права собственности на литературные произведения, ибо такая передача права собственности существенно отличается от предоставления права первой публикации и не может быть оправдана, даже если будет сделана ради помощи духоборам.


1 «Кто прав?». Рассказ этот остался неоконченным и был напечатан после смерти Толстого

2 «Le Monde illustré» — иллюстрированный еженедельный журнал, издававшийся в Париже с 1856 г.

3 Теодор де Визева (Teodor Wyzewa), переводчик и журналист, автор книг: «Ecrivains étrangers», Paris, 1897, и «Le roman contemporаint à l’étran ger», Paris, 1900. «Воскресение» в переводе Визева, напечатанное первоначально в «Echo de Paris», впоследствии вышло отдельным изданием.

4 [строго говоря]

5 Среди духоборов, находившихся на Кипре, начались в это время эпидемические заболевания с значительной смертностью. А. К. Черткова в письме от 7—11 октября н. с. сообщила Толстому, что Чертков поставил в лондонском комитете помощи перед квакерами вопрос о переселении духоборов с Кипра в Канаду, куда уже переселялись духоборы, еще остававшиеся на Кавказе.

6 Письмо Черткова от 15 октября н. с., содержащее подробные сведения о переселении духоборов.

7 Герберт Арчер (Herbert Archer), единомышленник Кенворти, помогал Черткову при переселении духоборов и при издании «Воскресения» за границей. В 1899 г. Арчер поехал в Канаду с целью помочь духоборам, которые туда переселились.

8 Слово: хорош вставлено карандашом рукой Т. Л. Толстой.

9 Толстой имеет в виду предстоявший брак A. Л. Толстого с О. К. Дитерихс.

#### * 525.

1898 г. Октября 12. Я. П.


Send ten thousands London International banc.

Tolstoy.


Посылаю десять тысяч Лондон Интернациональный банк.

Толстой.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на бланке.

Ответ на телеграмму от 13 октября н. с. и письмо от 15 октября н. с., в которых Чертков сообщал, что Канадская ж. д. согласилась перевезти 2000 духоборов за половину цены при условии немедленного внесения денег.

#### * 526.

1898 г. Октября 15. Я. П.


Сейчас получил ваше письмо с письмами Моода и не скрою от вас, милый друг, что оно произвело на меня самое тяжелое впечатление, от которого стараюсь и никак не могу освободиться.

Bo-1-x, ваше требование немедленно высылать вам все, какие есть, деньги. Я уж писал вам, что для того, чтобы собирать их (что для меня страшно нравственно трудно), мне нужно иметь простор и ясное представление о том, для чего, сколько и когда нужно. Как я писал вам, это мне нужно знать, чтобы с этим сообразовать свои demarches.[1] Кроме того, здесь в России, я ближе к месту действия и лучше вас могу знать, что и куда нужно. Перевести же повсюду можно в день по телеграфу. Это одно неприятное впечатление — неприятное тем, что я должен не согласиться с вами, а мне это больно. Теперь это только теоретические соображения, п[отому] ч[то] денег теперь у меня немного: остаются тысяч 5 с голодающ[их],[2] а 12000 от Маркса еще не получены. Второе неприятное впечатление это письмо Моода. Изо всех его переговоров с Канадск[им] правительством так неприятно выступает этот ужасный, бессердечный, практический John Bull,[3] кот[орому] нужны hands[4] в его колонию и кот[орый] выторговывает, что может, требуя, чтоб ему доставили здоровых людей, а что, если подохнут они где-то там, — ему всё равно. Разумеется, это не может быть иначе, но все-таки больно за этих дорогих людей, и невольно приходит мысль: стоило ли столько трудов и отступлений от требований христианства для того, чтобы от одного бессердечного и жестокого хозяина перейти к другому, не менее, если еще не более, бессердечному. Чувствуется, что и в Канаде не может быть ладу у духоборов с правительством тамошним, если только дух[оборы] будут так же, как теперь, проводить в жизнь требования христ[ианской] жизни. Третье неприятное впечатление это ваше требование писать какие-то конспекты издателям. Мне было неприятно и, покаюсь, оскорбительно ваше требование давать читать первые главы издателям. Я бы никогда не согласился на это и удивляюсь, что вы согласились на это. А уж конспекты для меня представляют что-то невообразимое. Хотят они или не хотят, а подавать на их одобрение, я удивляюсь, что вы, любя меня, согласились. Я помню, америк[анские] издатели не раз писали письма с предложениями очень большой платы, и я полагал, что дело так и будет и так и поведется вами, но если надо показывать товар и дожидаться le bon plaisir[5] покупщиков, то, как мне ни желательно собрать деньги для духоборов, я не могу на это согласиться, п[отому] ч[то] это и непрактично, и есть средство, кроме унижения без всякой причины, еще и продешевить товар.

Так что я бы просил вас, если вы ничего еще не сделали, оставить это дело и предоставить его мне. Я думаю, что я сделаю его лучше, по крайней мере не буду ни на кого досадовать.

Ну, вот, я и не удержался, и мое дурное расположение духа вышло наружу, и я боюсь, что оскорбил и огорчил вас. Пожалуйста, простите меня за это или выговорите за мою несправедливость.

Насчет конспекта повести соображения тоже теоретические, п[отому] ч[то] первая часть написана, вторая же пока не напечатана, не может считаться окончательно написанной, и я могу ее изменить и желаю иметь эту возможность изменить.

Так что мое возмущение против конспектов и предварительного чтения есть не гордость, а некоторое сознание своего писательского призвания, кот[орое] не может подчинить свою духовную деятельность писания каким-либо другим практическим соображениям. Тут что-то есть отвратительное и возмущающее душу. Вообще жалею, что решился на этот шаг, тем более, что вы не облегчаете мне его, как вы во многих случаях, любя меня, делали, и напротив, заставляете меня в нем раскаяться.

Ну, простите, пожалуйста, любящего вас, как всегда,

Л. Толстого.


На конверте: Angleterre. Vladimir Tchertkoff. Purleigh. Maldon. Essex. Черткову. Эссекс.


Отрывки напечатаны: «Толстой и Чертков», стр. 274 и 275. Датируется 15 октября, потому что Толстой в письме от 16 октября упоминает, что написал комментируемое письмо вчера. Ответ на письмо от 18—19 октября н. с. 1898 г., в котором Чертков сообщал о переговорах с канадским правительством и просил Толстого немедленно перевести в Лондон все собранные для духоборов деньги, так как за наличный расчет можно организовать переселение на более выгодных условиях. В этом же письме Чертков просил выслать первую главу «Воскресения» и конспект этого романа, так как издатели отказываются иначе вступать в переговоры.


1 [шаги.]

2 Остаток денег, пожертвованных разными лицами в пользу голодающих.

3 Джон Буль — нарицательное имя рядового англичанина.

4 [руки]

5 [хорошего настроения]

#### * 527.

1898 г. Октября 16. Я. П.


16 окт.

Вчера написал вам письмо, милый друг, и оно и то, какое впечатление оно произведет на вас, не выходит у меня из головы. Пожалуйста, покройте всё, что там есть нехорошего, любовью. Средний пункт, о том, что торговля Моода с Кан[адским] правительством вызвала во мне тяжелое чувство и сомнение во всем деле переселения, до вас не касается, но два крайние пункта: о деньгах и об издании перевода, могут неприятно подействовать на вас, п[отому] ч[то] в них выражается как бы недоверие к вашей практичности. И нынче, обдумав свое письмо, я понял, что в этом сущность дела. Вы очень гордитесь своей практичностью, а я прямо не доверяю ей. Я не говорю, что я прав, но только высказываю свое мнение. Мне кажется, вы всегда набираете слишком много, не по силам, дела, и оно не двигается от этого. Вы от преувеличенной аккуратности копотливы, медлительны, потом на все смотрите свысока, grandseigneur'cки,[1] и от этого не видите многого и, кроме того, уже по физиолог[ическим] причинам, изменчивы в настроении — то горячечно-деятельны, то апатичны. По этому всему думаю, что вы, вследствие хороших ваших свойств, очень драгоценный сотрудник, но один — деятель непрактичный.

Вследствие этого я и хотел бы знать, что и как делается, и участвовать в решениях.

О последнем же пункте, мож[ет] быть тут есть и дурное чувство гордости, но дело в том, что это невозможно, т[ак] к[ак] я постоянно меняю. Главное же, не сердитесь на меня, и если я ошибаюсь в вашей практичности, то тем лучше. Вчера получил письмо от Сибиряковой, кот[орая] обещает помочь, — и думаю в значительной, хотя она и не обозначает, в какой степени, но не теперь, а в декабре или январе.

Нынче получил письмо от одного Литошенко,[2] кот[орого] я видел два раза, но кот[орый] произвел на меня впечатление восторженного, искреннего, но очень несуразного человека. Он просит у меня адрес моих англ[ийских] друзей (посылаю вам его письмо), и я послал ему в Кале ваш адрес. Знаю, что такая семья есть страшная тяжесть, но я ничего не мог сделать. Я всеми силами отговаривал его уезжать из России и теперь пишу ему, что вам очень трудно будет помочь ему, но что вы, вероятно, дадите ему работу. Но раз он там один, нельзя бросить его. Жена его прекрасное существо.[3] Так вот простите меня за всё и не переставайте любить.

Л. Т.


На конверте: Angleterre. Purleigh. Maldon. Essex V. Tchertkoff. Registered. Черткову. Эссекс. Заказное.


Отрывки напечатаны: «Толстой и Чертков», стр. 275 и 276.


1 [по-барски,]

2 Дмитрий Абрамович Литошенко, сочувствовавший взглядам Толстого. В 1898 г. Литошенко переехал с семьей за границу, надеясь дать там более правильное воспитание детям, и оказался в очень тяжелом материальном положении. Письмо Толстого к Литошенко от 16 октября 1898 г. см. т. 71, № 284. Литошенко просил Черткова подыскать для него работу в Англии, но Чертков ответил, что работу для него найти невозможно.

3 Ольга Андреевна Литошенко.

#### * 528.

1898 г. Октября 20. Я. П.


20 окт.

Дорогой друг В[ладимир] Г[ригорьевич]. Пишу вам со страхом о том, что мои последние письма были неприятны вам и что получу от вас выражение этих неприятных чувств, и это парализует меня. Но думаю, что, если мы оба обратимся к главной станции, кот[орая] нам обоим известна, то мы поймем друг друга.

А дело, о котором мне нужно писать вам, очень важное, и потому хотелось бы, чтобы вы взглянули на него только с точки зрения главной станции, т. е. только перед богом. — Я получил письмо от Mr. Marlsden[1] из Петерб[урга], письмо, в к[отором] он пишет мне, что он агент по переселению в Гавайские ост[рова], приехал нарочно в Россию, чтобы переговорить со мною о переселении 3000 (он знает только о 3000, к[оторым] разрешено переселение) духоб[оров]. Он знает, что это трудолюбивый, нравствен[ный], земледельческий народ (Русский, д[октор] Руссель,[2] живущий в Гавае, сообщил ему об этом), и желал бы их привлечь в свою землю. Я счел своим долгом, несмотря на то, что дело в Канаде уже так далеко зашло, пригласить его. Он вчера был, и меня поразила сравнительная выгода условий переселения на Гав[айские] остр[ова]. Климат, как вы знаете, лучший в мире, ни жарко, ни холодно, плодородная земля, изобилие леса и воды, дешевизна жизни и высо кий заработок круглый год. Компания плантаций сахарного тростника гарантирует 30 р[ублей] в месяц (26 дней) (работа 10 часов в поле и 12 в помещении) мужчине и 20 р[ублей] женщине и 16 р[ублей] ребенку. Притом дает каждому семейству дом, огород, воду, дрова и деньги (заимообразно) на продовольствие. Земли же для поселения дешевы и отдаются с платою 8% их стоимости (кажется, 5 доллар[ов] за акр). Так что часть могла бы работать на плантациях, часть устраиваться на земле. Климат так хорош, что можно жить в шалашах или бараках. Переезд туда стоит 50% дороже (мож[ет] б[ыть], и меньше), чем в Канаду. Компания плантаций дает деньги за половину переезда, если переселенцы обязуются отработать эти деньги. О том, сколько будет стоить переезд, агент обещал мне дать положительный ответ, также и о том, сколько денег даст компания на переезд. Всё это очень может быть теперь уже несвоевременно, но дело так важно, так разумна пословица: «десять раз отмерь, один — отрежь», что я счел необходимым сообщить всё это и вам и на Кавказ. Напишите, что вы думаете об этом и квакеры. — Я всё так же напряженно занят своей работой над Воскресеньем. Кончил пересмотр 28 глав. Это большая половина, и посылаю вам. Нынче получил от Маркса 12-ть т[ысяч], т[ак] что у меня около 16 т[ысяч] есть.

Прощайте, пишите скорее.

Л. Т.

Окончив это письмо, получил письмо от Суллера,[3] в котором он пишет, первое, что пароход будет готов не ранее 20 нояб[ря] ст[арого] ст[иля], и потому спеху нет никакого и, второе, что денег у переселенцев достанет и на переезд и на железн[ую] дор[огу], поэтому чтобы я имеющиеся у меня деньги приберег к будущему. От вас же получена телеграмма с требованием денег с необъясненной поспешностью. Я денег не посылаю и не пошлю. Получил и ваше письмо, на к[оторое] буду отвечать. Теперь же только скажу, что помощников интеллигентн[ых] надо, по-моему, брать только таких, какие могут ехать на свой счет, и то с большой осторожностью. Они могут навредить, такие, как Эл[лен] Пет[ровна],[4] и подобные.

Прощайте до след[ующего] письма.

Не успел отправить и эту приписку, как получил от Дунаева[5] отчаянное письмо со вложепием вашей телеграммы о деньгах, и опять immédiatement.[6] У него никаких денег давно нет. Все переведены ко мне.


1 Письмо Marlsden’a сохранилось в архиве Толстого. На нем имеется пометка: б[ез] о[твета]. Переговоры о переселении духоборов на Гавайские острова остались безрезультатными.

2 Доктор Руссель — фамилия, которую принял Николай Константинович Судзиловский (1856—1930), участник революционного движения 70-х годов, эмигрировавший из России и окончивший за границей медицинский факультет. В начале 90-х годов поселился на Гавайских островах. Доктор Руссель писал Толстому, что, прочитав в журнале «Неделя» о предстоящем переселении духоборов, советует направить их на Гавайские острова, где они легко могут найти работу на сахарных и кофейных плантациях, а через три или четыре года смогут стать фермерами.

3 Л. А. Суллержицкий находился в то время на Кавказе, подготавливая переселение духоборов.

4 Е. П. Накашидзе хотела сопровождать духоборов в Америку, но Толстой полагал, что у нее нет достаточного жизненного опыта и организационных способностей, нужных для этого дела.

5 А. Н. Дунаев в письме от 20 октября писал Толстому, что получил от Черткова телеграмму с предложением перевести 2000 рублей.

6 [немедленно.]

#### * 529.

1898 г. Октября 29. Я. П.


Réçu lettres Archer,[1] Anna, Envisagez miennes, comme non avenues, pardonnez chagrin.


Получил письма Арчера,[1] Анны. Рассматривайте мои, как не полученные. Простите огорчение.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на телеграфном бланке. Ответ на письма Арчера и А. К. Чертковой от 1 ноября н. с.


1 Арчер (Archer) — англичанин, которого Чертков пригласил как помощника для работы, связанной с переселением духоборов.


Арчер и А. К. Черткова, отвечая на письма от 16 и 20 октября, в которых они объясняли, почему, в интересах дела, желательно иметь деньги для переселения духоборов в Англии. Одновременно Чертков послал Арчера в Россию к Толстому с материалами о переселении духоборов и об издании переводов «Воскресения» за границей.

#### * 530.

1898 г. Октября 31. Я. П.


Приписываю несколько слов, чтобы сказать, что я очень полюбил Арчера и что, благодаря вашей доброте, считаю наше печальное недоразумение оконченным, так что можем забыть о нем.[1] Я жду Суллерж[ицкого] каждый поезд. Вчера получил письмо от Веригина.[2] Вообще приезд А[рчера] и пребывание его здесь, думаю, будут очень полезны и для практич[еского] и для духовного дела.

Л. Т.


Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 277. Письмо является припиской к письму Арчера. Датируется по почтовому штемпелю на конверте письма Арчера.


1 В Дневнике Толстого от 2 ноября 1898 г. имеется запись: «Был недоволен Ч[ертковым] и увидал, что виноват я... Вчера б[ыл] Archer, приехавший от Ч[ерткова], полюбил его» (т. 53, стр. 211).

2 Толстой имеет в виду письмо П. Веригина, которое накануне привез духобор В. Позняков. Толстой ответил Веригину 1 ноября (см. т. 71, № 301).

#### * 531.

1898 г. Ноября 1. Я. П.


Милые друзья.

Получил вчера строгое Галино письмо, кот[орое] с смирением принял, как заслуженное. Посылаю вам с милым Арчером всякие сведения и книжку дневника,[1] кот[орую] поскорее верните.

Очень меня радостно поразил тот человек,[2] про кот[орого] вам расскажет Арчер. Боюсь и здесь написать его фамилию, как бы не попало каким-нибудь необычайным случаем врагам и не повредило ему. Какая удивительная ясность сознания мысли и чувства, и при этом и выдержка, и энергия, и, сверх всего, внешняя привлекательность. Пора уж ему быть обратно, но до сих пор нет. Страшно боюсь за него, хотя он один из тех людей, кот[орые] сами ничего не боятся. Вот такое нужно общество, где вырабатываются такие люди. И общество это есть. Поразительную и несколько грустную новость он сообщил мне, это то, что Ольховик[3] перешел к революционерам. Но зато Егоров,[4] псковский, он говорит, удивительно твердый и кроткий человек.

Сережа завтра отправляется к Суллерж[ицкому] на Кавказ. Я написал, как умел, письмо Голицыну,[5] но боюсь, что не подействует. Тогда напишу Горемыкину и государю. Это было бы ужасно и глупо и дурно, если бы не допустили никого помогать и руководить д[ухоборами] в их переселении. Пишу теперь в комнате Маши. Она очень мила и хороша духовно и хорошо переносит свое горе. У ней на днях прекратилось движение ребенка, и надо ожидать выкидыша.

От Андр[юши] и Ольги ничего не имею. Андр[юша] был не скажу хорош, но поразительно лучше, чем он б[ыл] когда-нибудь. Он очень неудержим и был резок и груб с матерью. Со мною же он трогательно хорош. Также и Сережа. И Илюша с женой близки и милы. Сашу же вы бы не узнали: большая, румяная, красивая и наивно добрая, и не быстрая в понимании, но простая в хорошем смысле.

Детище же мое, Воскресение, растет не но дням, а по часам, и до сих пор радует. Нынче я продиктовал Арчеру содержание и думаю, что не отступлю от него — могу только расширить и прибавить.

Да точно как будто забыл про Таню. Она тоже очень хороша и радостна. Слава богу, пока свободна от любвей, Суллержицкий с ней копируют рассказ для вас. Суллер[жицкий] молодец. Какие у нас чудные друзья. Поша, я думаю, с вами.

Обнимаю его, П[авлу] Н[иколаевну] и вас обоих.

Л. Т.


Письмо датируется 1 ноября, так как послано с Арчером, который был в Ясной Поляне 1 ноября. Ответ на письмо А. К. Чертковой от 8 ноября н. с., в котором она писала о тех трудностях, с какими столкнулся В. Г. Чертков при переселении духоборов без наличных денег. А. К. Черткова сообщала, что В. Г. Чертков всегда готов передать это дело другому лицу, если Толстой недоволен его деятельностью.


1 В письме от 4 ноября н. с. Чертков просил Толстого послать свои Дневники и дать ему возможность выписать из них некоторые мысли.

2 Василий Николаевич Позняков (1868—1921), духобор. За отказ от воинской службы был сослан в Якутскую область. Впоследствии Позняков, не одобрявший ту исключительную власть, которой пользовался Веригин среди духоборов, вышел из канадской общины. См. статью В. Познякова «Правда о духоборцах», «Ежемесячный журнал» В. С. Миролюбова, 1914, №№ 5—10.

3 Петр Васильевич Ольховик (p. 1874), крестьянин. За отказ от военной службы был заключен в дисциплинарный батальон, а затем выслан в Якутскую область.

4 Егор Егорович Егоров — крестьянин Псковской губ., отказавшийся от оружия и присяги при призыве на военную службу и сосланный в Якутскую область после заключения в дисциплинарном батальоне.

5 Письмо к Г. С. Голицыну, главноначальствующему гражданской частью на Кавказе, с просьбой разрешить Суллержицкому, высланному с Кавказа, вернуться на Кавказ для сопровождения духоборов за границу (см. т. 71, № 308).

#### * 532.

1898 г. Ноября 23? Я. П.


Сейчас получил от вас письмо, милая Галя, и благодарю за него. Жаль, что В[ладимир] Г[ригорьевич] не пишет, — мне хочется его слышать и чувствовать. Я в очень хорошем душевном настроени и потому часто думаю о нем и хочется сказать то, что думаю.

Crosby прислал мне книгу «The soul of a people» Fielding’a.[1] Очень хорошее и, главное, необыкновенно suggestive[2] сочинение. Достань[те] его. Многое думается и хочется писать, да весь поглощен Воскр[есением]. Я телеграфировал, что М[аркс] согласен отложить до марта.[3] Он напечатал, что появится в янв[аре], до моего письма, и он изменит. Ох, как противна денежная сторона дела. А надо, и я не каюсь. Мне кажется иногда, что в Воск[ресении] будет много хорошего, нужно[го], а иногда, что предаюсь своей страсти. — Будет ужасно нецензурно, и нынче я подумал, что напечатание вполне за границей может вызвать запрет печатания в Ниве с выпусками.

От Сережи получил телеграмму: Разрешено.[4] Едем в Батум 17-го. Я горжусь дипломатичностью моего письма Голицыну и приписываю ему успех.

Как я рад тому, что вы пишете о Поше, и как больно, что П[авел] А[лександрович]5 не с вами. Archer пишет о Воскр[есении], о сроке.[6] Скажите, что до марта отложено. Когда перееду в Москву и увижу кого-нибудь из едущих в Петерб[ург], постараюсь отложить и до апреля. Корректуры исправленные не посылаю, п[отому] ч[то] хочется прежде всего довести до конца и тогда начать сначала. До конца же остается 20 гл[ав]. 40 гл[ав] набраны, 20 глав завтра или послезавтра пошлю для набора и остальные 20 (всех будет около 80) надеюсь кончить до 1 декабря (срок, в кот[орый] я обещал жене переехать в Москву).

Теперь то, что набрано 40 гл[ав], составляет, по расчету Маркса, 8 листов (35 т[ысяч] букв каждый). Еще будет по крайней мере столько же. Так что если для издания в России за вычетом нецензурного будет листов 12, то для заграничной печати будет более 16-ти. Пусть это имеют в виду.

Что вы делаете? Уезжаете ли из Purleigh?[7] Когда и куда?

Прощайте, милые люди. Очень любящий вас

Л. Т.


Отрывки напечатаны в «Листках Свободного слова» 1899, № 2, стр. 47. Датируется на основании помет Черткова на подлиннике о дате получения. Ответ на письмо А. К. Чертковой от 28 ноября н. с.


1 Русское издание: Фильдинг, «Душа одного народа», перевод П. А. Буланже, «Посредник», М. 1902.

2 [побуждающее, дающее толчок]

3 А. Ф. Маркс в ответ на письмо Толстого телеграфировал о согласии отложить печатание «Воскресения» до марта 1899 г.

4 C. Л. Толстой сообщал о разрешении Суллержицкому сопровождать духоборов.

5 П. А. Буланже.

6 Толстой имеет в виду переговоры Черткова с иностранными издателями о печатании переводов «Воскресения».

7 Осенью 1898 г. Чертковы временно уезжали из Перлея на берег моря в Walton on Naze, графство Essex.

#### * 533.

1898 г. Декабря 5. Москва.


Сейчас прочел Листок Св[ободного] Сл[ова].[1] Прекрасно всё, исключая последней страницы: обращения к пожертвованиям.[2] Обращение это никаких пожертвований не вызовет, а роняет как-то достоинство редакции. Мне кажется, что пожертвования, если вызывать, то вызывать надо частным образом, а в печати это нехорошо. Остальное же всё — весь тон — всё прекрасно. Немножко бы только поменьше Толстого и хоть какое-нибудь сведение о правительственных грехах общих, а не исключительно религиозного гонения.

Всё время читаешь и думаешь: как бы сделать, чтобы все или как можно больше людей прочли. Кажется, — вероятно, я ошибаюсь — что на всякого непредубежденного, не вполне испорченного человека должно чтение это произвести неотразимое впечатление. И письма духоб[оров], и Шкарв[ана], и статья Крап[откина], очень мне понравилась.[3]

Теперь о наших молодых.[4] Сейчас приехал Андр[юша]. Вы, милая Галя, удивляетесь, что я против их поселения в деревне. А я удивляюсь, что вы удивляетесь. Жизнь в деревне, на своей земле, в своем доме, есть, во-1-х, самая роскошная жизнь. Тут неизбежны и устройство дома, и экипажи, и лошади, и, не успеешь оглянуться, и собаки; и, во-2-х, главное, покойная, гордая и самоуверенная, как будто занятая праздность. Еще понятно, жизнь в деревне в большом имении — устройство, усовершенств[ование] хозяйства, или жизнь на земле с работой личной и скромная, как ваша в Деменке, а это будет только халат, в к[отором] покойно и из кот[орого] не хочется выйти и в к[оторый] уйдут и все средства и, главное, вся энергия жизни. У нее будут дети, а у него охота и соседи, и лошади и т. п. Я это вижу на Илье, на добром, прекрасном Илье и его доброй и прекрасной жене. Из всех образов жизни, к[оторые] они могут избрать, жизнь в своем именьи самая дурная по своему влиянию. Мы только привыкли к тому, что нечего делать, так ехать в деревню, но поехать в деревню, чтобы жить там, не работая, есть самое невыгодное положение. Что же делать? Что они хотят и могут, но делать. Два молодые энергические человека точно старики поедут в деревню в свое имение, чтобы спокойно жить! Главное, что будет вовсе не спокойно, а кончится тем, что проживут, что есть, нарожают детей и будут нуждаться и тяготиться. Вы опять скажете, чтò именно делать? Не могу сказать другому, чтò делать, п[отому] ч[то] не знаю, к чему лежит его сердце, но знаю, что надо иметь в виду дело, а не спокойную жизнь.

Сейчас у меня приехавший на день Д. Чернов расспросить о том, насколько справедливо заманивание Гамбург[ского] пароходн[ого] агента в Арканзас. Кажется, что я успокоил его и их старичков, приславших его. Вчера приехала Хирьякова[5] с своей приятельницей. Думаю, что они поспеют к первому пароходу и будут полезны.

Я теперь в Москве. Пишите сюда. Целую вас, Пошу и всех друзей. Л. Т.


На конверте: Англия. Angleterre. Essex. Purleigh. V. Tchertkoff.


Отрывки напечатаны: «Листки Свободного слова» 1900, № 11. Датируется 5 декабря, так как духобор Д. Чернов, упоминаемый в письме, был в Ясной Поляне в этот день.


1 «Листки Свободного слова». Повременное издание под редакцией В. Черткова, № 1, ноябрь 1898 г.

2 «Обращение к читателям» с просьбой присылать пожертвования для издания «Листков Свободного слова».

3 В № 1 «Листков Свободного слова» напечатаны письма П. В. и И. В. Веригиных и других духоборов, статья Шкарвана о голландце Вандервере, отказавшемся от военной службы, и статья П. А. Кропоткина «По поводу убийства императрицы австрийской».

4 Андрей Львович Толстой и его невеста О. К. Дитерихс.

5 Евфросинья Дмитриевна Хирьякова (1859—1938), фельдшерица, сопровождавшая духоборов в Канаду и некоторое время работавшая среди них.

#### * 534.

1898 г. Декабря 12? Москва.


Ваше письмо, В[ладимир] Г[ригорьевич], № 621 получил и был очень рад ему. Теперь весь поглощен тем большим письмом, которое пишу неизвестным друзьям.[2]

Л. Т.


Приписка к письму Толстого к Арчеру от 12? декабря 1898 г.


1 Письмо Черткова от 11 декабря н. с.

2 Роман «Воскресение».

#### * 535.

1898 г. Декабря 12. Москва.


Любезный друг В[ладимир] Г[ригорьевич]!

Письмо это, адресованное Арчеру, лежало еще не запечатанным, когда я получил ваше № 63 (Таня привезла его из деревни). Кроме того, привезла и письмо от Моода, писанное с парохода.[1] Я сейчас ему отвечу и буду просить его взять на себя весь труд, как печатания, так и духоб[орческого] переселения.

Спасибо за ваше письмо. Я теперь решительно не могу ничем другим заниматься, как только Воскр[есением]. Как ядро, приближающееся к земле всё быстрее и быстрее, так у меня теперь, когда почти конец, я не могу ни о чем, нет, не не могу — могу и даже думаю, но не хочется ни о чем другом думать, как об этом. Сейчас получил корректуры до 70 гл[авы], и очень мне не понравились некот[орые] места. Нынче послал письмо в Якутск и Александровскую тюрьму, под Ирк[утском], братьям.[2] Ужасает меня то количество людей, кот[орое] собирается присоединиться к духоб[орам]. Люди хотят обсохнуть в их среде. Но насколько они высушатся, они внесут сырости к духоборам. Как-то они вынесут этот наплыв? А между тем, видно, так надо. Всем жить надо и всем помогать друг другу.

Андрюша приезжал из Петерб[урга] и поехал к Илье. Он мил, но ужасно слаб и легкомыслен. За него я, не переставая, радуюсь, но за Ольгу боюсь, что ей будет трудно. Ну, прощайте пока. Поше собираюсь писать.

Л. Т.


На конверте: Англия. England. Заказное. Registered. V. Tchertkoff. Purleigh. Essex.


Отрывок напечатан в «Листках Свободного слова» 1899, № 2. Датируется 12 декабря, так как в этот день написано письмо Мооду, упоминаемое Толстым. Ответ на письмо от 19 декабря н. с., в котором Чертков сообщал, что считает необходимым передать Мооду дела, связанные с переселением духоборов в Канаду.


1 Письмо Моода от 10 декабря н. с., написанное по дороге из Америки в Англию.

2 Письма Толстого духоборам в Якутск и Александровскую тюрьму неизвестны.

#### * 536.

1898 г. Декабря 16. Москва.


Виноват, милые друзья, что пишу вам последним после 5 писем, да нельзя было иначе. Пишу, чтобы сказать две вещи: первое, что ваше одобрение, обоих, «Воскр[есения»] мне было очень приятно и поощрительно. Я завтра буду писать эпилог. Всех теперь 87 глав, так что вы знаете 3/4.

Другое, что хотел вам написать, это то, что советую для здоровья Гали ехать в Рим.[1]

Я получил ваши оба письма.[2] Новых сведений о духоб[орах] не имею никаких и жду известий от Сережи.[3] Мы едем 19[-го] недели на 3 в Ясную. Колечка Ге приехал дня два тому назад такой же хороший. Радуюсь, очень радуюсь, восстановлению ваших братских отношений с П[авлом] А[лександровичем]. Я видаю здесь Русановых, Горб[унова] и Дунаева.

Приветствуйте всех друзей. Прощайте.

Л. Т.


Если списки, присланные вам, нехороши, то я на днях пришлю вам корректуры. Я попросил из Редакции еще оттисков и буду высылать вам по мере окончательного исправления, к[оторое] начну через неделю, не позже.

Мне хочется прежде всё иметь в корректурах и тогда начать исправлять окончательно и один оттиск отсылать Марксу и два — вам. Что с франц[узским] изданием? Вандервер мне написал прекрасное, душевное письмо; скажите ему, что я очень благодарю его, но чтобы он извинил, что не отвечаю.


На конверте: Англия. Angleterre. V. Tchertkoff. Purleigh. Essex.


Датируется днем, предшествовавшим дате почтового штемпеля отправления. Ответ на письмо от 21 декабря н. с., в котором Чертков писал, что здоровье А. К. Чертковой ухудшается и, может быть, придется отвезти ее в Италию, но заботы об издательстве удерживают его в Англии. В том же письме Чертков писал, что читал дома вслух первые 60 глав «Воскресения», и этот роман произвел глубокое впечатление на всех слушавших чтение.


1 Поездка В. Г. и А. К. Чертковых в Рим не состоялась.

2 Письма Черткова от 19 и 21 декабря н. с.

3 С. Л. Толстой подготавливал в это время в Батуме отъезд третьей партии духоборов, переселявшихся в Канаду. Духоборы отплыли из Батума в сопровождении C. Л. Толстого 21 декабря.

#### * 537.

1898 г. Декабря 31. Я. П.


31 дек. 1898.

Получил ваши длинные письма, дорогие друзья, а отвечаю коротко. Простите меня. Я был нездоров (инфлуэнца), и теперь еще не совсем поправился. Письмо ваше произвело на меня грустное впечатление: во-1-х, то, что издательство ваше, такое хорошее дело, так précaire,[1] а во-2-х, что вы несогласны со мной насчет вреда для Ан[дрюши] и О[льги] чернской деревенской жизни. Если бы вы знали, как я, ту среду и слабость Анд[рюши], вы бы были согласны со мной. Но я ожидаю все-таки лучшего от них, так же настроены и сестры. Я не перестаю радоваться за Анд[рюшу]. Вот скоро увижу их. Нехорошо, что он очень роскошествует.

У нас сейчас Колечка Ге, едет в Конотоп, и Булыгин,[2] и мне очень радостно с ними, такие они хорошие, — вас любят. О муравьевск[ом] памятнике[3] не совсем хорошо. Очень желчно без уяснения, во имя чего отрицается.

Нынче написал длинное письмо одному бывшему фельдфеб[елю]4 о невозможности соединения войны и христ[ианства], и что из этого выходит. Попрошу послать вам копию.

Не унывайте, милые друзья, что жизнь ваша не такая, как хотелось бы. Всякая разумная жизнь есть не что иное, как непрестанное развязывание узлов, кот[орые] постоянно завязываются, надо не скучать этим и не ожидать гладкой нитки. Целую вас.

Л. Т.


Посылаю вам письмо,[5] как оно написалось. Я не послал его, но переделывал; вам же посылаю, п[отому] ч[то] вам иногда интересно, что меня занимает.


Ответ на два письма Черткова, написанные в один день — 21 декабря н. с. Чертков писал о том, что, как ему кажется, он «слишком торопился», когда выразил желание передать дело переселения духоборов Мооду. Далее он сообщал, что будет попрежнему отдавать силы созданному им в Англии издательству, которое нуждается в материальной поддержке, и поэтому необходимо привлечь людей, могущих оказать денежную помощь.


1 [непрочно,]

2 Михаил Васильевич Булыгин.

3 Статья «Герой-вешатель», помещенная в «Листках Свободного слова» 1898, № 2, за подписью В. Б[онч-Бруевич]. Статья написана по поводу постановки в г. Вильно памятника гр. Муравьеву, жестоко подавившему польское восстание в 1863 г.

4 Письмо к бывшему фельдфебелю М. П. Шалагинову см. т. 72, стр. 37—40.

5 Копия письма к Шалагинову.

### 1899

#### * 538.

1899 г. Января 12. Москва.


12 янв. 99.

Получил ваше письмо, дорогой друг, и Галины. Если сейчас не на всё отвечу, простите меня. Всю эту зиму — гнилую — дела у меня очень много, и здоровье стало хуже — не переставая болит спина и общая слабость. Ваше издательство очень интересует меня и очень желаю помочь ему. Повестью едва ли помогу. Все те манипуляции, к[оторые] приходится делать с Воскр[есением], и страхи о том, «как бы чего не вышло» и кто-нибудь не был обижен, так тяжелы, что не хотелось бы вновь повторять это. На то же, чтобы найти богатого человека, к[оторый] помог бы делу, имею большую надежду. Завтра же буду говорить с тем лицом, к[оторое] хотело помочь.[1]

Работа моя почти кончена. Остались не поправлены и не отосланы в набор 5 глав, к[оторые], как скоро просмотрю, возьмусь за корректуры. Вымарок ценз[урных] очень много. Арчер писал, что он разрешил англ[ийскому] издателю напечатать in bookform[2] за две недели до выхода русского.[3] Не сделает ли это беды? Пожалуйста, пожалуйста, остановите это, если может быть беда.

Очень, очень радостно восстановление ваших отношений с П[авлом] А[лександровичем]. Поша хорошо говорил, что если мое недоброжелательство к человеку = 0, то, как бы он ни был сердит, при умножении получится = 0.

Хилков пишет, что лучше имеющиеся деньги употребить на обзаведение переехавших, чем на перевоз кипрских. Я всё надеюсь, что соберутся деньги на то и на другое. А то оставлять кипрских слишком жестоко.

Галя, ваши письма очень мне приятны. Я вижу по ним вашу душу, и смотреть на нее приятно.

Молодых я видел в день свадьбы.[4] Дай бог им дела. Они милы, в особенности Ольга.

Прощайте за то, что мало и плохо пишу. Пришлю два моих письма на днях[5] и 17 глав. И то и другое готовится.

Л. Т.


Получил ваше последнее. В Стокгольме ничего не продано. Напротив, нынче же пишу, чтобы обратились к вам.[6]

Л. Т.


Ответ на письма В. Г. Черткова от 1 января и А. К. Чертковой от 31 декабря н. с. 1898 г. и 8 января н. с. 1899 г.


1 Возможно, что Толстой имел в виду богатого купца, издателя К. Т. Солдатенкова, пожертвовавшего 5000 рублей на переселение духоборов.

2 [в форме книги]

3 Толстой опасался, что появление отдельного издания «Воскресения» в Англии до выхода романа в России может вызвать протест русского и французского издателей этого романа.

4 А. Л. и О. К. Толстые, свадьба которых состоялась 8 января 1899 г.

5 Вероятно, письма «Группе шведской интеллигенции» (т. 72, № 3) и бывшему фельдфебелю М. П. Шалагинову.

6 См. письмо Толстого шведскому писателю Стадлингу, т. 72, №11.

#### * 539.

1899 г. Января 23. Москва.


Крестьяне эти, два, присланные от общества,[1] у меня сейчас в Москве. Они приехали, чтобы посоветоваться. Хилков советует им ехать двоим ходоками в Канаду. Я не советую им этого. Рад бы рассоветовать им их переселение в Канаду, но они подали прошение и твердо решились. Им действительно очень трудно от притеснений. Как вы думаете, как им ехать? При найме парохода Карским имейте это в виду. Если им нельзя будет уехать нынешней весной, что будет очень им жалко, то надо им это знать весной, чтобы сеять в свое время, в первых числах марта. Люди это очень хорошие, сколько могу видеть, сильные духом, и рабочие и все мастеровые, такие же, как духоб[оры]. Очень жаль мне наваливать новую заботу, но т[ак] к[ак] от вас идет наемка пароходов, то нельзя вас миновать.

Мне всё нездоровится, и ныне особенно. Спасибо Гале, что пишет мне. Вчера получил ее письмо карандашом с добрыми вестями о П[авле] А[лександровиче].

Ваш Л. Т.


Приписка к письму Т. Л. Толстой к Черткову от 23 января 1899 г. о том, что крестьяне из села Павловки «в числе 216 душ» задумали переселиться за границу.


1 Крестьяне села Павловки Сумского уезда Харьковской губ. Василий Яковлевич Прядко и Василий Федорович Павленко, приехавшие к Толстому как ходоки с просьбой помочь их переселению в Америку. Крестьяне села Павловки, отошедшие в конце 80-х годов от православия, подвергались преследованиям со стороны администрации и православного населения. Поэтому они подали прошение о разрешении выезда за границу, но получили ответ, что переселение не может быть разрешено тем из них, кто подлежит призыву на военную службу, и запасным. В Америку переселилось всего лишь несколько семейств.

#### * 540.

1899 г. Января 24. Москва.


Сейчас получил и прочел вашу статью.[1] Читал без карандаша, да едва ли мог что-либо отмечать. Статья очень хороша. В особенности начало. Идет слабее, и не слабее, а более растянуто с 14 стр[аницы]. Можно бы сжать, кое-что выключить: выключить то, что говорится на 16 и 17 стр[аницах] о личном труде. Это будет чуждо для большого большинства, для кот[орого] всё остальное доступно и неопровержимо. Еще выкинул бы или заменил слова вроде: словоизвержение, слова осудительные и несерьезные. И вообще смягчил бы выражения по всей.

Странно, вы всегда, и справедливо, осуждаете меня и призываете к мягкости, а я вас.

Вообще статья очень хорошая и сильная.

Странно, или, скорее, не странно, что в некоторых мыслях мы слились, как вы увидите из посылаемого нынче и в Швецию и вам моего ответа шведам.[2]

Посылаю вам еще письмо полтавского крестьянина.[3] Мож[ет] быть, оно пригодится вам. Оно длинно, но очень содержательно.

О денежной помощи вашим — нашим изданиям ничего не могу сказать утешительного. То лицо, на к[оторое] я надеялся, отказало, — сказало: раздумал. Верно, боится. Я не теряю[4] надежды найти в другом месте. А если нет, то, мож[ет] быть, и повесть предложу вам, но только после окончания Воскр[есения], а это будет нескоро. Теперь у меня готовы первые 30 гл[ав], и я посылаю их завтра окончательно Марксу и вам.

Милую Галю прошу не сетовать на меня, что не пишу. Ужасно полон день трудами и слабостью. На душе нехорошо часто. Бывает время, что то, что мучает, обращаешь в радость, а бывает, что не можешь. Нынче была радость о приезде Сережи.[5] Задерживают меня в работе Воскр[есения] фактические неточности, из-за к[оторых] много надо переделывать.

Статья ваша очень хороша и сильна местами. Ну, прощайте, милые друзья. Я забыл написать Мооду, что я, разумеется, очень рад тому, что он будет переводить, как он пишет, мои статьи. Он отлично переводит. Передайте ему мой привет.

Л. Т.


Вчера после того, как написал вам, пришли Зонов,[6] некто Ушаков,[7] Л[изавета] П[рохоровна] Кутелева[8] и Никифоров,[9] и я им вслух прочел вашу статью. И первое впечатление мое о ней усилилось и подтвердилось. Она очень, очень сильна в своей первой части. И на всех произвела такое же впечатление очень сильное. Во второй части есть тоже хорошее. Мне особенно понравилась мысль о том, что во внутрен[нем] управлении возможен обман закона, а в международном уже нет этого, но все-таки — очень последняя часть ослабляет всё чтение. У меня была мысль или, скорее, чувство, слушая ее, что жалко, что вы так безжалостно обрисовали роль Н[иколая II], сжигаете свои корабли. Я отчеркнул те места, кот[орые] можно бы пропустить или смягчить. Неприятно слово: преподносят, просто — предлагают.

С этой же почтой отправляю вам корректуры окончательные 30 гл[ав]. Получил через Шкарвана письмо Гали. Будем стараться помочь П[авлу] А[лександровичу]. Получил от Шк[арвана] письмо. Боже мой, боже мой! Как просто всем прощать и со всеми быть в любви и в особенности с врагами, т. е. с теми, на к[ого] есть зуб. А мы не делаем. Письмо к фельдфебелю прилагаю в окончательной форме. Будем, будем прощать всем и любить всех.


Отрывок напечатан в журнале «Единение» 1917, № 4, стр. 4. Датируется на основании слов Толстого, что он посылает «завтра» первые 30 глав «Воскресения» Марксу. Главы эти были посланы 25 января.


1 Рукопись статьи Черткова «Мир, мир! Тогда как нет мира», написанная по поводу созыва Гаагской конференции. Напечатана по-английски в журнале «The Fortnightly Review» в апреле 1899 г., по-русски в «Листках Свободного слова» 1899, № 6.

2 Ответ Толстого на письмо группы шведов о том, не следует ли добиваться включения в программу Гаагской конференции вопроса об освобождении от военной службы людей, отказывающихся от нее по религиозным и нравственным мотивам. См. т. 72, письмо № 3.

3 Письмо полтавского крестьянина напечатано под заглавием «Сообщение из Полтавы» в «Листках Свободного слова» 1899, № 6.

4 Написано: не теряя

5 Вероятно, сообщение о прибытии в Канаду парохода «Lake Superior», на котором С. Л. Толстой ехал вместе с второй партией духоборов.

6 Алексей Сергеевич Зонов (1870—1919), редактор «Календаря для всех», издававшегося «Посредником».

7 Федор Андреевич Ушаков (1871—1927), служащий Русского страхового общества.

8 Елизавета Прохоровна Кутелева (1861—1913), фельдшерица-акушерка. О ней см. К. С. Шохор-Троцкий «Памяти отошедших друзей» — «Ежемесячный журнал» В. С. Миролюбова, 1915, № 1.

9 Лев Павлович Никифоров (1848—1917), участник революционного движения 60-х годов, сотрудник издательства «Посредник».

#### * 541.

1899 г. Февраля 5. Москва.


Очень давно не писал вам, дорогие друзья, главное, оттого, что нездоровится, слабость большая, физическая и умственная. Только чувствуешь, что пропасть дела нужно делать, что время идет и ничего не делаешь, чувствуешь себя неспособным делать, и хочется спрятаться куда-нибудь, чтобы никто тебя не нашел и не трогал. Первое и самое главное: духоборы, и духоб[оры] Кипрские. Что будет делаться с ними? Вы меня очень озадачили и смутили, написав, что для их отъезда нужно 40 т[ысяч] и деньги эти должен достать я. Я попытался это сделать, но кроме очень неприятных минут ничего или почти ничего из этого не вышло. Если можно, напишите, что намерены делать, об этом. Сколько есть денег? Дают ли квакеры хоть взаймы? Нанимается ли пароход и как и за сколько? Другое дело это мое писанье, в кот[ором] я не могу ничего двигать, т[ак] к[ак] нездоровится и мне прямо противно это писанье, особенно конец. А Маркс просит прислать конец, чтобы, судя по нем, цензура решила, можно ли пропустить начало. Надеюсь, что моя спячка пройдет, а теперь хочется не поправлять и прибавлять, а всё черкать.

Третье дело это письмо мое шведам.[1] Я хотел исправить его (оно нескладно) и спросил телеграммой, успею ли? Мне ответили, что письмо уже отпечатано и послано в Англию, так что исправленную версию я пришлю вам, чтобы вы поступили с ней, как знаете.[2]

Письмо фельдфебелю посылаю в окончат[ельном] виде.

Как страшно положение Кипрских по письму фельдшерицы.[3] Надо всеми силами помочь. Я не отчаиваюсь. Может, и набежит помощь. Сережа написал одно письмо из карантина.[4] Хирьякова и ее друг[5] были очень полезны и добры, особенно Хир[ьякова], не страдающая морской болезнью.

Что вы думаете о переселении Павловских? Я боюсь, что они не получат разрешения к времени отъезда карских.[6]

Прощайте, целую вас.

5 фев.

Лев Толстой.


Скажите Л. Я. Моод,[7] что я получил ее письмо и прошу простить, что не отвечаю. Ошибку я поправлю, очень рад и благодарен ей за перевод.


Отрывок напечатан в «Листках Свободного слова» 1899, № 3, стр. 48.


1 Письмо «Группе шведской интеллигенции» от 7—9 января 1899 г. по поводу Гаагской мирной конференции. См. т. 72, стр. 9—13.

2 Исправленная версия была напечатана Чертковым под заглавием «Письмо к шведам» в «Листках Свободного слова» 1899, № 6.

3 Чертков переслал Толстому письмо фельдшерицы, находившейся с духоборами на Кипре и сообщившей об эпидемических заболеваниях среди них.

4 С. Л. Толстой и духоборы, которых он сопровождал в Канаду, провели 24 дня в карантине, так как на пароходе был случай заболевания оспой.

5 Е. Д. Хирьякова и М. А. Чехович, фельдшерицы, сопровождавшие духоборов.

6 Карские духоборы выехали из Батума в мае 1899 г. Павловские крестьяне не смогли к ним присоединиться.

7 Луиза Яковлевна Моод, переводила «Воскресение» на английский язык.

#### * 542.

1899 г. Февраля 12...19 Москва.


Получил нынче последнее письмо ваше, милый друг, № 68. Не огорчайтесь, пожалуйста, и не тяготитесь, а делайте, и бог поможет. Я всей душой с вами и желаю помочь вам. О Кипрских я без вашего письма писал и Поше и Хилкову,[1] что, хотя я не могу решать ничего, мне кажется жестоким задерживать Кипрских, если есть хоть малейшая возможность перевезти их. Мне кажется, что это для нас нравственно обязательно. Но как сделать? Что дадут переводы, что собрано в Америке, я не знаю.

Я с своей стороны постараюсь сделать, что могу. Но мало надеюсь. Т. е. не скажу, что не надеюсь, напротив, надеюсь, но не хочу ни вас, ни себя обнадеживать. Всё это в руках бога. Нам же надо делать свое и главное свое дело: не сердиться ни на кого, не обвинять никого, а радоваться, когда есть случай прощать и любить нелюбящих. Простите, милый друг, я не вам, а себе, не переставая, читаю эту мораль. Вам же тоже она кстати, судя по тону вашего письма. Делать дело надо только затем, и жить надо, чтобы делать дело, но, делая дело, надо постоянно отлеплять его от себя, чтобы не прилипнуть к нему, не слиться с ним, а быть готовым всегда с спокойным духом оставить его, если так угодно Хозяину, а то не успеешь оглянуться, как слипнешься с ним. А, главное, дело, и самое дело делается нехорошо, когда не стоишь от него на должном расстоянии. Я вчера думал это о Воскр[есении], но мало того, что надо быть готовым бросить такие пустяки, как Воскр[есение],[*] надо быть готовым бросить всё великое дело духоб[оров], если бог велит. И ясно, что всякое дело может быть отнято у меня, только не дело моей души. Тут очень возможно misunderstanding,[2] но вы, наверно, поймете меня, как я понимаю. Только бы помнить, что одно, одно-единственное дело, хоть не любить, но не не любить никого.

Маркс наверное не давал никому рукописи.[3] Но я все-таки напишу. Послал вам корректуры.

Прощайте, милые друзья, будем во всю силу прощать и любить, а там что выйдет, не наше дело. Целую вас и очень, очень люблю. Сейчас со слезами на глазах пишу это.

Л. Т.


* Ради бога не думайте, что я нарочно скромничаю, я так чувствую.


Написано не ранее 12 февраля, так как письмо Толстого к Хилкову, упоминаемое в комментируемом письме, написано 12...15 февраля, но не позднее 19 февраля, потому что 20 февраля он уже написал другое письмо Черткову. Ответ на письмо Черткова № 68, не разысканное в архивах. По предположению А. К. Чертковой, В. Г. Чертков писал Толстому о разногласиях с Д. А. Хилковым, желавшим употребить собранные средства в первую очередь на хозяйственное обзаведение уже перевезенных в Канаду духоборов, а не на переселение туда духоборов, находившихся на о. Кипре.


1 Письма П. И. Бирюкову от 24? января и Д. А. Хилкову от 12—15? февраля 1899 г. см. т. 72, стр. 49 и 63—64.

2 [недоразумение,]

3 В. Д. Бонч-Бруевич, принимавший участие в переселении духобо ров, по поручению Черткова писал 1 февраля Толстому о том, что за границей появились объявления разных издателей, обещающих выпустить полный перевод «Воскресения» почти одновременно с издательством Маркса, в связи с чем Чертков сделал заявление о том, что «Воскресение» в из дании Маркса будет напечатано с цензурными сокращениями, а за границей полностью текст сможет быть опубликован лишь теми издателями, которые получат его от Черткова. В. Д. Бонч-Бруевич написал Толстому, что заявление Черткова утратит смысл, если Маркс передаст другим издателям полный текст «Воскресения».

#### * 543.

1899 г. Февраля 15. Москва.


Получил ваше письмо, милый друг, и послал копию Павлов цам. Кроме Павловцев, хотят ехать 28 душ из Судж[анского] уезда,[1] где б[ыл] Кудиненко,[2] (приезжал ко мне один), и еще из Речек 10 человек, преимуществ[енно] из семьи Ольховика.[3] Не думаю, чтобы им разрешили, но если разрешат, то ко 2-му пароходу, и тогда я спишусь с вами.

Я всё стараюсь набирать денег. Отрывок истор[ии] мат[ери],[4] как вы, м[ожет] б[ыть], видели, б[ыл] почти слово в слово напечатан в «Р[усских] в[едомостях»]. Это меня огорчило. Я предложил Марксу через Сергеенко этот отрывок. Он выговорил у него 2000 р[ублей]. Я еще не брал денег. Теперь нельзя ли и у вас, т. е. за границей, эксплуатировать этот рассказ. Еще мне пожертвовали для дух[оборов] 5500 р[ублей]. Мне хочется собрать столько, чтобы и Хилков мог там обзавести и Кипрск[ие] бы были перевезены. Это главное. Вчера я от них получил умоляющее письмо и от St. John письмо,[5] в к[отором] он пишет про некот[орые] слабости их. Несколько человек пьют и об украденном обратились к полиции. Я думаю, болезнь ослабляет и тело и дух. Зато из Канады приехал Бакунин[6] и говорит, что он ехал с недоверием, но то, что он увидал, превзошло всё, что он слыхал. У меня живет француз Sinet[7] — живописец, первый француз радикальный христианин. Я с ним пошел на выставку Ярошенки,[8] увидал там его жену, а главное, особенно живо вспомнил вас — Галю: и курсистка, и в Кисловодске, и Димочка-бебияка,[9] а сходство необыкновенное до сих пор.

Прощайте пока, целую вас братски.

У меня всё болит спина и слабость и отвращение к Воскресенью, за к[оторое] не могу взяться.


Отрывки напечатаны: «Дневник Л. Н. Толстого», М. 1916, стр. 235. Датируется на основании приписки к этому письму T. Л. Толстой с датой 15 февраля.


1 Группа крестьян с. Лужки Суджанского уезда Курской губ., порвавших с православной церковью и отрицавших ее обряды.

2 Федор Терентьевич Кудиненко, крестьянин Сумского уезда Харьковской губ., сосланный в Закавказье за отказ хоронить сына по обряду православной церкви.

3 О Петре Ольховике см. письмо № 531. Толстой имеет в виду семью брата Петра Ольховика, Игнатия, который был выслан из Харьковской губ. как штундист вместе с несколькими односельчанами в Польшу. Семьи высланных штундистов уехали в Канаду в 1900 г., а впоследствии туда выехали и находящиеся в ссылке Игнатий Ольховик и его единоверцы.

4 «История матери» осталась незаконченной. Отрывки напечатаны в «Посмертных художественных произведениях» Л. Н. Толстого, т. III, М. 1912. Отрывок, прочитанный 19 декабря 1898 г. на литературно-музыкальном вечере в театре Корша, был подробно изложен в газете «Русские ведомости» 1898, № 290.

5 Англичанин Син-Джон участвовал в переселении духоборов с Кипра в мае 1899 г. Ответ Толстого на его письмо см. т. 72, письмо №41.

6 Алексей Ильич Бакунин (р. 1875), врач-хирург, сопровождавший первую партию духоборов в Канаду.

7 Эдуард Сине, французский художник, отказывавшийся от военной службы.

8 Николай Александрович Ярошенко (1846—1898), художник, и его жена Мария Павловна, знакомые Чертковых. Н. А. Ярошенко изобразил А. К. Черткову в картинах «Курсистка» и «В теплых краях».

9 Этюд — портрет сына Чертковых Димы, сделанный в 1890 г., когда он был маленьким мальчиком.

#### * 544.

1899 г. Февраля 20. Москва.


Вчера получил ваше письмо с вырезк[ами] из газет. Как хороши все статьи Кенворти.[1] Всё до конца додумано и потому всегда ясно. О денежных делах напишу в другой раз. Всё хочется сразу всё кончить. Теперь пишу несколько слов, чтобы сказать 1) что посланная вам копия письма послана по ошибке. Это письмо, на кот[орое] я отвечаю, и ответ пришлю вам, а 2) что Hamon, 3, Boulevard Berthier, Paris, издатель Humanité Nouvelle,[2] просит присылать ему для перевода и напечатания все мои писанья. Это, кажется, хорошего духа издание, и ему можно бы послать письмо шведам. Он просит только переписанное ремингтоном.[3]

Здоровье мое лучше, и я опять взялся за Воскр[есение], боясь пропустить этот хороший период, не окончив. Ваше и Галино замечание, что к политическим должны быть выставлены свойственные действительности тени, показывает, как вы оба верно чувствуете. Я это самое думал и уже начал делать.

Не жалуйтесь на свое положение. Я думаю, что вы будете вспоминать добром это время. Оно важное.

Лев Толстой.


Отрывок напечатан в «Листках Свободного слова» 1899, № 3, стр. 48. Ответ на письмо от 24 февраля н. с. 1899 г., в котором Чертков писал о впечатлении, произведенном романом «Воскресение» на читателей. Вместе с тем В. Г. Чертков писал, что и он сам и А. К. Черткова, радуясь тому, с какой симпатией изображены в романе политические заключенные, думают, однако, что надо показать и «обратную сторону медали».


1 Чертков послал Толстому вырезки из английских газет с статьями Кенворти. Среди них была статья «О войне и мире», опубликованная в газете «Echo» от 23 февраля н. с. 1899 г., впоследствии переведенная на русский язык и напечатанная в «Листках Свободного слова» 1899, № 6.

2 Адрес Амона (Hamon), издателя журнала «Humanité nouvelle».

3 Пишущая машинка, системы ремингтон.

#### * 545.

1899 г. Марта 2? Москва.


Милые друзья.

Посылаю почтой, а не телеграфом (за это простите) 8000 из Москвы и 2000 из Петерб[урга], т. е. прошу Маркса выслать, и уверен, что он исполнит. Америк[анскому] издателю письмо я подписал.[1] Стараюсь достать еще денег. До сих пор без успеха. Здоровье лучше. Много переделываю Воскр[есение].

Целую вас.

Л. Толстой.


Мооду или, скорее, милому Кенворти (какой прекрасный № «New Order»[2]) [скажите], что я очень хочу написать предисловечко к его книге, но еще не успел.

Когда идут пароходы?[3] Где Суллер?

У меня есть провожатый студент, очень хороший человек.

Он был у духоб[оров]. Они знают его. Струменский.[4]


Письмо датируется предположительно 2 марта, так как, повидимому, оно написано одновременно с письмом к А. Ф. Марксу от 2 марта, в котором Толстой просит перевести Черткову 2000 рублей.


1 По предположению А. К. Чертковой, Толстой имеет в виду письмо к издателю журнала «The Cosmopolitan Magazine», желавшему получить письмо от Толстого до начала печатания «Воскресения».

2 «The New Order», ежемесячный журнал, издававшийся при ближай шем участии Кенворти.

3 Пароходы, на которых должны были быть перевезены третья и четвертая партии духоборов.

4 Степан Евгеньевич Струменский, студент, желавший сопровождать четвертую партию духоборов. В 1902 г. жил у Черткова в Англии, помогая ему в издательской работе. Впоследствии служил в русском консульстве в Шанхае.

#### * 546.

1899 г. Марта 5. Москва.


Marks avec raison déplore publication allemande sans coupures. Rétractez[1] annonce.


Маркс основательно жалуется издание немецкое без урезок. Возьмите назад объявление.


Телеграмма. Датируется по пометкам на телеграфном бланке. Телеграмма вызвана письмом Маркса от 2 марта (см. прим. к письму № 547).


1 Написано: récactez Рукой Черткова поправлено: rétractez.

#### * 547.

1899 г. Марта 5. Москва.


Сейчас получил это письмо. Если можно, сделайте, милый друг, такое объявленье, распоряжение, письмо, кот[орое] удовлетворило бы Маркса.[1] Целую вас.

Л. Толстой.


Написано на письме, которое Толстой получил от А. Ф. Маркса и послал Черткову. Письмо, повидимому, написано одновременно с телеграммой от 5 марта.


1 Письмо А. Ф. Маркса было вызвано заявлением Черткова, напечатанном в «Berliner Literarisches Echo» от 27 февраля 1899 г. Маркс сообщал, что немецкий издатель F. Fontans заявил, будто в России появится лишь одна четвертая часть романа, тогда как в первых 28 главах сокращена цензурой только одна двадцатая часть текста.

#### * 548.

1899 г. Марта 9. Москва.


Посылаю вам, милый друг, 50 р[ублей], собранные Граубергером[1] для изданий. Что пароход?[2] Еще высылаются вам 3000 р[ублей], пожертвованные Коншиным[3] для Кипрских. Не сердитесь на меня, пожалуйста, за телеграмму и за то, что деньги послал не по телеграфу. Очень мне и трудно, и скучно, и одиноко. И боюсь я неприятностей, т. е. того, чтобы люди на меня сердились. А люди сердятся. Всё деньги. Не нужно было и духо[борам] деньги. Лучше бы было, если бы они оставались на месте и страдали, и для нас, и для мира. Но так [как] мы — я — живу дурно в роскоши и роскошной среде, то мне нельзя было не делать. А делаю, и всё выходит скверно и грех. И жду еще больше с Марксом, с его запрещением перепечатывать до окончания всего.[4] Всё это не доказывает того, что деньги на что-нибудь, как на дурное, нужны, а только то, что я дурно живу.

Спасибо за ваши письма — Галя давно не пишет. Целую вас.

Л. Т.


Датируется днем, предшествовавшим дате почтового штемпеля отправления. Ответ на письмо от 13 февраля н. с., в котором Чертков писал, что типография его устроена хорошо, но для бесперебойной издательской работы желательно было бы собирать в России некоторую сумму денег в форме ежемесячной подписки.


1 Федор Христофорович Граубергер (1857—1919), народный учитель из Саратовской губ., садовод, разделял взгляды Толстого.

2 Пароход, нанятый для того, чтобы перевезти в Канаду духоборов, находившихся на о. Кипре.

3 Александр Николаевич Коншин, сын фабриканта. Сопровождал в Канаду четвертую партию духоборов.

4 Маркс напечатал в «Ниве» предупреждение, что одновременное печатание «Воскресения» в других органах будет преследоваться в судебном порядке, так как право первого издания принадлежит ему («Нива» 1899, № 11).

#### * 549.

1899 г. Марта 12...14. Москва.


Телеграмму и письмо ваше 21 получил. Исполнить ваше же лание сию минуту не могу. Главы от 40 до 50 не переписаны; в них была большая ломка, теперь посылаю Марксу, прося набрать и прислать, так что буду в состоянии выслать не раньше недели. Тогда же сообщу и распределение глав. Что делать! Иначе буквально невозможно.

Еще получил неприятное письмо от Бодянского.[1] Он пишет — отвечать ему в Лондон. Вы, верно, увидите его, так, пожалуйста, передайте, что я ему ни в чем не препятствовал, крестьян не смущал, ни слова не говорил им о том предположении, о котором говорил ему Линденберг. То, о чем я ему говорил, есть только отдаленный план, о котором я навожу справки в Петербурге и упомянул Линденбергу.

Пишущий вам очень мне представляется надежным и искренним человеком. Я очень устал и запутался в своей работе. Если эта задержка расстроит дело с Америкой, — что ж делать. Иначе не мог.

Прощайте. Не сетуйте на меня и продолжайте любить меня. Мне это дорого.

Л. Т.


Написано не ранее 12 марта, когда Толстой получил письмо от Бодянского, и не позднее 14 марта, так как 15 марта Толстой написал Черткову, что уже писал о задержке глав «Воскресения», упоминаемых в комментируемом письме.

Первая часть письма до слова «Линденбергу» написана под диктовку. Письмо является припиской к письму, написанному, повидимому, С. Е. Струменским, который предлагал Черткову свои услуги для сопровождения духоборов в Канаду.


1 Александр Михайлович Бодянский (1845—1916), бывший землевладелец Харьковской губ., отказавшийся от земли. В 1892 г. был выслан из Харьковской губ. сперва на Кавказ, затем в Лифляндию, откуда уехал за границу, где жил некоторое время в Канаде среди духоборов. О нем см. т. 72, стр. 52. Перед отъездом за границу Бодянский написал Толстому, что слышал от Г. Линденберга, будто бы Толстой хлопочет о переселении в Манчжурию крестьян-штундистов Харьковской губ., которые желают покинуть Россию из-за религиозных гонений. Бодянский писал, что он в свое время советовал этим крестьянам переселиться в Канаду. Поэтому Бодянский выражал опасение, что такие различные советы не принесут пользы этим крестьянам.

#### * 550.

1899 г. Марта 15. Москва.


Сейчас получил ваше письмо, дорогая Галя, и то, что в нем нет приписки Димы, и то, что вы мне пишете о всех его трудах и неприятностях, очень меня огорчило и пристыдило. Так мне неприятно всякое недовольство от других людей, хотя бы от Маркса, что я спешу устранить его, а между тем забываю, что, устраняя от себя, я надвигаю на Диму,[1] кот[орый] и так задавлен и в более тяжелых условиях, чем я. Если бы я подумал тогда и кто-нибудь напомнил мне, я, разумеется, не сделал бы этого.

Я сижу в Москве, в комнате, отведенной Ольге с Андрюшей, и милая Оля сидит рядом со мной и тоже пишет. Сейчас мы говорили с ней, и я только больше и больше радуюсь за Андрюшу.

Напишите мне, как стоят дела денежные с наймом парохода. Сколько мы должны квакерам? и т. п.

Я очень задержал главы от 30 до 50. Как писал вам, надеюсь выслать их через неделю. Надеюсь, что это не помешает.

У меня радость, что съехались Таня, Андр[юша] и Оля, a горе то, что жена больна.[2] У ней что-то с сердцем. Ее поддерживают возбуждающими. Если нет возбужд[ающих], кофеин, шампанск[ое], то падает пульс. Она очень смирна, кротка, больная. Сейчас оторвали.

Так простите, милый В[ладимир] Г[ригорьевич]. Сколько раз я это говорю, но ведь не 7, а 7 × 70. Целую вас.

Л. Т.


Датируется на основании пометы «15 марта 1899 г.», сделанной рукой О. К. Толстой на подлиннике. Ответ на письмо от 24 марта н. с., в котором А. К. Черткова писала о том, что, по предположению В. Г. Черткова, цензурные урезки в следующих частях «Воскресения» в издании А. Ф. Маркса должны быть очень значительны, если даже в первой части, наиболее цензурной, выпущено 250 строк. Объясняя причины, по которым В. Г. Чертков сделал заявление в заграничной печати о том, что полный текст «Воскресения» переводчики могут получить только у него, А. К. Черткова объясняла, что это заявление не может принести убытка А. Ф. Марксу. Далее А. К. Черткова сообщала о том, что В. Г. Черткову удалось выпустить в дешевом издании на английском языке «Сказку о Иване-дураке» и «Христианское учение», которые, повидимому, будут иметь успех.


1 См. письмо и телеграмму Черткову от 5 марта (№№ 546 и 547).

2 С. А. Толстая была вынуждена пролежать в постели с 11 марта по 8 апреля вследствие ослабления деятельности сердца.

#### * 551.

1899 г. Марта 28. Москва.


Bontch-Brouevitch[1] inutile. Avons deux personnes sûres, prêtes accompagner.[2] Informez départ vaisseau.

Tolstoy.


Бонч-Бруевич 1 не нужен. Имеем двух надежных людей, готовых сопровождать[2]. Сообщите отход судна.

Толстой.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на бланке.


1 Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич (1873—1955). С 1894 г. принимал участие в революционном движении. Был вынужден уехать в 1896 г. за границу и вернулся в Россию в 1905 г., принимал участие в предпринятом Чертковым собирании архивных материалов о русских сектантах, в 1899 г. сопровождал четвертую партию духоборов в Канаду. В 1917—1920 гг. управляющий делами Совнаркома, в 1932—1939 гг. директор Государственного Литературного музея.

2 А. Н. Коншин и С. Е. Струменский. Телеграмма Толстого была получена, когда квакерский комитет помощи духоборам уже выдал доверенность на имя Бонч-Бруевича. Поэтому из двух лиц, намеченных Толстым для сопровождения духоборов, поехал только А. Н. Коншин.

#### * 552.

1899 г. Апреля 4. Москва.


Не могу вам выразить, милый друг В[ладимир] Г[ригорье вич], как мне больно, что я, все-таки я, во всех смыслах, был причиной тех отвратительных неприятностей, к[оторые] вам пришлось перенести. Пожалуйста, не сердитесь на меня. Удостоверение, к[оторое] посылаю, видно, что составлено вами, так оно умеренно и достойно деликатно.[1] Утешаюсь только тем, что это пройдет и забудется. Сережа всё очень хорошо рассказывал и с любовью к вам не по одному тому, что знает, как я люблю вас, но и потому, что сам любит вас и справедлив.[2]

Простите, милая Галя, что не отвечаю на ваши дорогие письма — ужасно много суеты, поглощающей всё мое время. Милая Оля помогает мне, и я радуюсь на нее.

Л. Т.


Кроме этих двух провожатых никого, кроме врачей и фельдшериц, не нужно. Хирьякова — едет. Когда выйдет пароход за Карскими? Коншин уже поехал на Кавказ. Другой провожатый, Струменский, ожидает здесь.


Датируется днем, предшествующим дате почтового штемпеля отправления. Ответ на письмо от 13 апреля н. с., в котором Чертков писал о том, в какое затруднительное положение его поставила телеграмма Толстого от 5 марта и действия А. Ф. Маркса. Чертков указывал, что он сделал заявление в газетах не по своей инициативе, а по просьбе немецкого издателя «Воскресения», который просил его печатно подтвердить свои слова о цензурных сокращениях в русском издании «Воскресения». Между тем Маркс, ссылаясь на письмо Толстого, напечатал в немецких газетах письмо, опровергающее заявление Черткова. Для того чтобы быть реабилитированным в глазах иностранных издателей и переводчиков, Чертков просил подписать доверенность, уполномочивавшую его вести все дело издания произведений Толстого за границей.


1 Заявление Толстого в редакции иностранных газет о том, что Чертков является его полномочным представителем за границей по издательским делам. См. т. 72, письмо № 82.

2 C. Л. Толстой на обратном пути из Канады заезжал в Англию и посетил Чертковых.

#### * 553.

1899 г. Апреля 25. Москва.


Посылаю вам, дорогой друг, подписанное письмо в Амери к[анские] газеты;[1] только, признаюсь, лучше бы было, если бы можно было обойтись без него. Так неприятно ссориться, кого-то — кого я и не знаю — обижать. Да и можно ли в газетах добиться и высказать правду? В этом мире всегда более наглый и бессовестный aura le dernier mot.[2] Как бы не было так и здесь. То же, что вы возвратили чек и остановили печатание, очень хорошо. Целую вас.

Л. Толстой.


Датируется на основании приложенного к подлиннику письма Толстого в американские газеты от 25 апреля 1899 г.

Ответ на письмо от 24 апреля н. с., написанное по поручению Черткова его помощником англичанином Ames. Чертков сообщал, что редактор американского журнала «The Cosmopolitan Magazine», который приобрел право первой публикации романа, печатает его с изменениями и сокращениями. Чертков вернул полученный аванс в 2000 долларов и просил Толстого заявить, что перевод этот не имеет его авторизации.


1 Письмо Толстого в редакции иностранных газет см. т. 72, стр. 115.

2 [будет иметь последнее слово.]

#### * 554.

1899 г. Мая 5. Москва.


5 мая.

Простите меня, пожалуйста (впрочем, на моей бумаге для писем можно бы эти слова напечатать, т[ак] к[ак] всегда они начинаются совершенно справедливо так — покаянием), за то, что не отвечал, и, главное, за то, что задерживаю перевод и печатание поправками. Причина и того и другого одна: невозможность успеть и потребность исправлять скверное. Вы пишете о том, чтобы дать вам повесть для наших изданий. Да я теперь закаялся так печатать, так я измучился. Дело в том, что, как умный портретист, скульптор (Трубецк[ой]),[1] занят только тем, чтобы передать выражение лица — глаз, так для меня главное — душевная жизнь, выражающаяся в сценах. И эти сцены не мог не перерабатывать. Если большое затруднение переделывать, печатайте, как прежде было, только жалко. — После этих глав всё пойдет, надеюсь, гладко. Следующие за 43 вышлю через два дня. Их нет у меня. Маркс высылает вам правильно, но т[ак] к[ак] вы боитесь его коварства (он не коварен, а груб и глуп), я буду высылать от себя. Спасибо Колечке,[2] к[оторый] работает, как вол, помогая мне. Деньги я вам выслал духоборческие, п[отому] ч[то] лицо, давшее деньги, обещало привезти их, а вам нужно скорее.

С американск[ими] издателями делайте, как находите нужным.[3] Я лично не запретил бы. В будущем нельзя же запретить. Сейчас сажусь за работу. Сведения о Якутских посылаю.[4]

Целую вас всех.

Всё это неважно. Важно всем нам любить друг друга, глав ное, никого не не любить. А мы это-то (я) и делаем. Простите, что пишу такие пошлости. Что делать, коли я, кроме этих пошлостей, ничего не нахожу новым, современным и интересным.

Л. Т.


На подлиннике приписка H. Н. Ге, извещавшего Черткова о том, что одновременно посылает гл. 41—43 «Воскресения».

Ответ на письмо от 9 мая н. с., в котором Чертков писал о денежных затруднениях, мешающих ему печатать книги в созданном им издательстве, и спрашивал, не найдет ли Толстой возможным предоставить ему право первого печатания за границей одной из своих новых повестей, что бы таким образом покрыть убытки от издания других писаний Толстого.


1 Павел Петрович (Паоло) Трубецкой (1867—1938), скульптор, неоднократно лепивший Толстого.

2 Н. Н. Ге, сын художника, переписывал «Воскресение» и помогал Толстому держать корректуры.

3 Толстой имеет в виду запрещение редактору-издателю «The Cosmopolitan Magazine» печатать «Воскресение» с сокращениями и изменениями.

4 Сведения о духоборах, сосланных в Якутскую область.

#### * 555.

1899 г. Мая 5. Москва.


Chapitres de 41 à 501 changements essentieles. Manuscrit suit.

Tolstoy.


В главах с 41 до 501 существенные изменения. Рукопись следует.

Толстой


Телеграмма. Датируется по пометке на телеграфном бланке.


1 Гл. 41—50 первой части романа «Воскресение».

#### * 556.

1899 г. Мая 5. Москва.


Mille quarante quatre par dépêché[1] Londres, International Bank.

Tolstoy.


Тысяча сорок четыре телеграфом[1] Лондон, Международный банк.

Толстой.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на телеграфном бланке.


1 Деньги, о которых Толстой писал в письме № 554.

#### * 557.

1899 г. Мая 13. Москва.


Chapitres 45—501 envoyés, le reste immédiatement.


Главы 45—501 высланы, остальное без промедления.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на телеграфном бланке.


1 Корректуры гл. 45—50 первой части романа «Воскресение» с поправками Толстого.

#### * 558.

1899 г. Мая 14. Москва.


Посылаю вам окончательно отданные в печать главы, с 50 по 57 и с 1-й по 4, 2-й части, итого 11 глав.[1] Надеюсь, что дальнейшие пришлются очень скоро, так как они все написаны, набраны и только исправляются. Нынче я уезжаю в деревню, так что впредь адресуйте в Ясенки. Если я много — очень много — задерживал и делал неприятности вам и переводчикам, то, пожалуйста, простите меня. Очень тяжела мне была нынешняя зима. Оля очень помогала и помогает мне. Карские плывут,[2] и беспокоюсь за них. Помогай вам бог в ваших трудах, милые друзья.

Л. Т.


Датируется на основании слов: «Нынче я уезжаю в деревню». Толстой уехал в Ясную Поляну 14 мая.


1 Корректуры конца первой и начала второй части романа «Воскресение», окончательно исправленные Толстым.

2 Пароход с духоборами из Карской области, вышедший из Батума 29 апреля.

#### * 559.

1899 г. Мая 26? Я. П.


После обычного вступления — сознания своей вины — с робостью излагаю мои просьбы.

Посылаю последние главы 1-й части, с 51 по 58, в окончательном виде, также и 9 глав 2-й части, и прошу, если можно, внести все эти поправки во все переводы. Если же нельзя, то по крайней мере в русское издание. А затем сделаете, как сможете. За всё же, что сделаете, сердечно благодарю.

Познакомился с милой Хрущевой.[1] Телеграмму Фонтану[2] послал. Очень много нынче работал и устал, что не мешает мне, однако, думать о вас и желать возобновить наше духовное общение, прерванное практическими делами. За всё время — месяца два — не писал дневника. А на душе недурно. Хочется рассказать вам, почему.

Л. Т.


Датируется предположительно на основании даты получения письма, помеченной Чертковым на подлиннике.


1 Елена Александровна Хрущова, жена врача. Бывая в Англии у своей матери англичанки, познакомилась там с Чертковым и перевозила в Россию его письма и издания.

2 Фонтан Ф., немецкий издатель «Воскресения». Телеграмма Толстого неизвестна. Вероятно, она касалась недоразумений при издании «Воскресения» в Германии, которые вызвали полемику между Марксом и Фонтаном.

#### * 560.

1899 г. Мая 28. Я. П.


Милый мой друг В[ладимир] Г[ригорьевич]. Сейчас я нездоров (немного), не работаю и потому много думаю и живо чувствую. И подумал о вас обоих, вас и Гале, и мне ужасно стало жалко вас. Я перенесся совсем в вас, в вашу жизнь: живут где-то, в каком-то гадком Эссексе — одни: Галя — слабая, больная. Вы тоже, то апатичный, то нервно-возбужденный, и завалены делами, кот[орые] трудны и не ладятся, и нет с вами близких, сердечных друзей, каким я себя чувствую и хотел бы быть. А последнее время все эти пустяковые дела заслонили, затуманили нашу связь. И мне стало грустно и жалко и захотелось сбросить всё, что мешает, и почувствовать опять ту дорогую, п[отому] ч[то] не личную, а через бога, связь мою с вами, очень сильную и дорогую мне. Ни с кем, как с вами (впрочем, всякая связь особенная), нет такой определенной божеской связи — такого ясного отношения нашего через бога. Я ни с кем так, как с вами, не чувствую ясного различия между всеми нашими плотскими, мирскими гадостями, кот[орых] в нас много, в обоих, и тем, что в нас настоящее божие. В других это больше смешано, слитно, а в нас с вами это очень отлепляется, отдельно. И за это я вас особенно люблю. Так вот это хотел сказать вам.

Я очень поглощен своей работой. И постоянно, когда только увижу корректуры или Маркса, мне тошно и больно. Форма работы мне мучительно противна самим писанием, кот[орым] постоянно недоволен, постоянно так занят, что влагаю невольно в него все силы. Еще другие идут во мне душевные движения, но, слава богу, вижу свет, и всё больше и больше. Всё чаще и чаще чувствую себя не хозяином своей жизни, а работником, и не думаю о том, что выйдет из того, что делаю, а только о том, что делаю и как. Часто и большей частью на душе хорошо. И чувствую себя одним, но не одиноким. Так вот мне больно за вас, что вам обоим нехорошо. Как бы вам отдохнуть от работы, сойти с бесконечного ремня, на кот[орый] вы встали, и так же, как теперь я, почувствовать свое место,[1] себя к богу. Дай бог вам этого. Это большое, единственное благо. Да, верно, оно и есть у вас.

До свиданья, милый друг. Не пишите мне в ответ на это письмо, а примите его только как крик любящего сердца. Л. Толстой.

28 мая.


На конверте: Англия. Angleterre. Purleigli. Maldon. Essex. V. Tchertkoff.


1 После слова: место в подлиннике, повидимому, пропущено какое-то слово.

#### * 561.

1899 г. Июня 3. Я. П.


Получил третьего дня начало вашего личного письма, а сегодня конец — после поездки в Лондон. В промежутке вчера из Тулы получил ваше и Жука деловое письмо и соответственно ему написал Марксу.[1] Очень рад был получить хорошее письмо ваше. Хорошо, если это состояние продолжится, а если и не продолжится, то в период сонный будет действовать так, как загипнотиз[иру]ете себя — внушите себе в состоянии духовного бдения. Это прекрасно устроено.

Я работаю напряженно и над душой своей[2] и над Воскресением. Прощайте, милые друзья. Что Поша? Мне грустно без общения с ним.

Вчера получил письмо от Якут[ского] доктора.[3] Он еще в пути. Пишу со станции.


На обороте: Англия. Angleterre. Purleigh. Maldon. Essex. Vladimir Tchertkoff.


Датируется днем, обозначенным на почтовом штемпеле, так как Толстой упоминает, что письмо написано на станции.

Ответ на письма Черткова от 4—6 и 9 июня н. с., являющиеся началом и концом одного и того же письма, и на письмо от 5 июня, написанное по поручению Черткова его сотрудником В. Жуком. Чертков писал, что особенно сильно чувствует потребность душевного общения с Толстым и надеется, что оно станет более «сконцентрированным», когда уляжется «тягостная суета» в связи с переселением духоборов и изданием за границей «Воскресения». В. Жук писал, что переводчики опасаются, как бы «Нива» не перегнала их в публиковании «Воскресения», а это может привести к тому, что издатели расторгнут контракты с Чертковым. Немецкий переводчик писал им, что «Нива» опередила немецкие журналы на две главы и надо просить Маркса, чтобы он задержал печатание романа на неделю, а в дальнейшем соблюдал бы свое обещание не опережать иностранные издания и придерживался бы точно составленного им расписания публикаций «Воскресения» в номерах «Нивы».


1 См. письмо Толстого к А. Ф. Марксу от 3 июня 1899 г., т. 72, стр. 135.

2 Написано: свой

3 Прокопий Нестерович Сокольников (1867—1899), врач, якут, возвращавшийся в Якутск после окончания учения; ехал вместе с женами духоборов, переселявшимися с Кавказа к мужьям, находившимся в ссылке.

#### * 562.

1899 г. Июня 7. Я. П.


Простите, что злоупотребляю вашей снисходительностью и посылаю корректуры очень нечистыми.[1] Случилось, что нет переписчиц — на днях будут. — Всё, однако, просмотрено внимательно. Всё готово дальше и не замедлит.

Приветствую вас, милые друзья.

Мне горе — умерла Анна Михайловна Олсуфьева.[2]

Л. Т.


Датируется на основании пометы Черткова на подлиннике. Отрывок напечатан: «Дневник Л. Н. Толстого», М. 1916, стр. 213.


1 Письмо написано на обрывке корректуры «Воскресения», на которой имеется зачеркнутая Толстым вставка.

2 Анна Михайловна Олсуфьева, в имении которой Никольское-Обольяново Толстой неоднократно гостил.

#### * 563.

1899 г. Июня 8. Я. П.


На мое письмо Марксу он отвечает мне, что остановить печатание он не может, а сделает следующее: в № 26 будут напечатаны главы 7—9; в № 27 — гл[авы] 10—13, а в № 28 — гл[авы] 14—15, так что с 26 № будет напечатано против прежнего распределения на 2 гл[авы], с № же 28 на 4, т. е. получится тот же результат, кот[орый] был бы достигнут приостановкой на одну неделю. — Я думаю, что это удовлетворит издателей, но я все-таки написал Марксу, прося его отложить печатание на неделю. Не знаю, что он ответит.[1]

Ваш верный друг Л. Т.


Ольга с Андр[юшей] вчера в ночь уехали в Петерб[ург]. Известий еще не имеем.[2]


На обороте: Англия. Angleterre. Purleigh. Maldon. Essex. V. Tchertkoff.


Закрытое письмо (секретка).


1 А. Ф. Маркс ответил согласием на письмо Толстого от 8 июня с повторной просьбой отложить печатание романа на неделю после выхода № 26 «Нивы».

2 О. К. Толстая и A. Л. Толстой выехали в Петербург к внезапно заболевшему К. А. Дитерихсу, отцу О. К. Толстой и А. К. Чертковой.

#### * 564.

1899 г. Июня 11? Я. П.


Милые друзья, посылаю окончательно исправленные главы с 1-й по 9-ю второй части. Главы 56 и 57 первой у вас есть без цензурных исключений; так что вы не смотрите на то, что в Ниве.[1] Впрочем, кажется, нет цензурных изменений. Если это неясно, то простите. У меня нет — или я не могу найти черновых — этих двух глав. Сделайте, как найдете лучшим. Для следующих буду аккуратнее.

Сейчас у меня нет ни Колечки, ни Ольги. И тот и другая должны скоро вернуться. Если запутанно написаны прибавки, то простите. Следующие главы от 9 до 31 второй части вышлю на днях.

Письма ваши, В[ладимир] Г[ригорьевич], получил и рад за вас.

Ужасно хочется спать. Как я рад за Олю и Галю, что была ложная тревога.[2]

Л. Т.


Надеюсь, что с Америк[анским] издателем[3] процесса не будет. Crosby пишет, что вы согласились высылать ему рукопись, а также о том, что разрешили в Америке Dodd Mead Comp[any].[4]

Я ему пишу по его просьбе так:

This Englisch versia of Res[urrection] is publish[ed] by D[odd] M[ead] C[ompany] by my authority.[5]

Вы ничего не имеете против?


Датируется 11 июня(?), так как в этот день были посланы Марксу те же корректуры, какие Толстой отправил Черткову при комментируемом письме.


1 Гл. 56 и 57 «Воскресения» напечатаны в «Ниве», № 24 от 12 июня 1899 г.

2 Тревога, вызванная заболеванием К. А. Дитерихса.

3 Издатель журнала «The Cosmopolitan Magazine», которому Чертков перестал посылать рукописи «Воскресения» (см. письмо № 554), угрожал судебным процессом, о чем Кросби писал Толстому (см. т. 72, стр. 143).

4 «Воскресение» было издано в Америке под заглавием: «Resurrection» A Nove by L. Tolstoy Translated by Mrs Loise Maude, New-York Doddand C°, 1900.

5 [Этот английский перевод печатается фирмой Dodd Mead and Company с моей авторизацией.]

#### * 565.

1899 г. Июня 21. Я. П.


Дорогие друзья,

Посылаю 9 глав, от 10 — до 19, окончательно исправленные. Задержал несколько не по своей воле.

Дальнейшее не замедлю. Задержала меня еще болезнь.

С нынешнего дня чувствую себя вполне хорошо.

Простите, что корректуры нечисты. Чтобы выслать более чистые, надо было бы еще помедлить.

Я радостнее после ваших последних писем[1] думаю о вас.

Л. Т.


Датируется на основании упоминания Н. Н. Ге в письме к Черткову от 9 июля о том, что корректуры гл. 10—19 второй части «Воскресения» посланы 21 июня одновременно с комментируемым письмом.


1 Возможно, что Толстой имеет в виду письмо, которое Чертков писал несколько дней (13—16 июня н. с.). В этом письме Чертков сообщал, что чувствует себя, «точно вышел на свежий воздух», и испытывает подъем сил, после пережитого им состояния вялости и душевной усталости.

#### * 566.

1899 г. Июня 27? Я. П.


Publication ne va arrêtée une semaine. Pas encore reçu réponse. A demandé deux semaines.[1]


Печатание не будет задержано [более] недели. Еще не получил ответа. Просил две недели.[1]


Телеграмма. Послана из Москвы 28 июня. Датируется условно 27 июля, потому что Толстой жил в это время в Ясной Поляне и отправлял не он, а, вероятно, кто-либо из гостей, уезжавших в Москву.


1 См. письмо Толстого к Марксу от 24 июня (т. 72, № 140).

#### * 567.

1899 г.? Май...июнь? Я. П.


Это очень длинно. Я бы начал с того места, где загнуто. Сказать, что я считаю важным в искусстве, я теперь, не имея своей статьи,[1] не могу. Нечто так можно сказать: важно то, что или служит указанием на радость единения людей между собой — привлечение людей к единению, или то, что указывает людям на страдания, происходящие от разъединения; или еще так: важно то, что заставляет людей понимать и любить то, чего они прежде не понимали и не любили. —

Вы пишете, чтобы я намекнул, вот я и намекаю.


Написано на листке, на котором рукой Черткова сделана надпись: «Цель издания общедоступных воспроизведений с лучших картин». Повидимому, эта надпись — заглавие рукописи Черткова, на первом листке которой Толстой написал это письмо. На подлиннике помета Черткова: «Май или июнь 99 г.», на основании которой датируется письмо. Возможно однако, что дата неверна — слова «май или июнь» показывают, что помета Черткова сделана не в момент получения письма. Чертков еще в конце 1890 г. начал выпускать в издании «Посредника» репродукции картин, идея которых была ему близка (Ярошенко «Всюду жизнь» и др.). Чертков неоднократно обращался тогда к Толстому с просьбой составлять тексты подписей под картинами. Если дата, поставленная Чертковым, верна, то можно думать, что он хотел возобновить в Англии это издание. По сообщению А. К. Чертковой, В. Г. Чертков действительно предполагал также издавать в Англии такие же репродукции картин русских художников. Однако не исключена возможность того, что комментируемое письмо относится к началу 90-х годов.


1 Толстой начал статью об искусстве в 1889 г. Закончена эта работа была лишь в 1897 г. Письмо Толстого не дает указаний, какую редакцию статьи «Что такое искусство?» он имеет в виду.

#### * 568.

1899 г. Июля 7. Я. П.


Dix — quatorze envoyés deux fois.[1] Tout possible ai fait.


Десятая — четырнадцатая посланы два раза.[1] Всё возможное сделано.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на бланке.


1 Корректуры гл. 10—14 второй части «Воскресения» были получены Чертковым своевременно.

#### * 569.

1899 г. Июля 9. Я. П.


Дела с переводами замучили меня. Воображаю поэтому, как они замучили вас. Нынче я думал вот что: бросить все контракты с переводчиками и написать в газеты следующее:

Печатание романа «Воскресение» предпринято было мною с целью оказания помощи пострадавшим от гонения и терпевшим тяжелую нужду духоборам. Нужда эта до сих пор не прекратилась. Первое право печатания было для этой цели продано мною в «Ниву», а также и право первого печатания переводов в Англии, Америке, Франции и Германии. Гонорар за первое право печатания в русском журнале был получен и поступил в духоборческий фонд, но первое печатание переводов, которое должно было быть одновременно и кроме того соображаемо с выходом частей романа в России, встретило так много затруднений и вследствие исправлений и изменений, которые я делал в романе, как и вследствие необъяснимой пропажи на почте высылаемых частей романа, что мы1 вынуждены были отказаться от платимого издателями за право первого печатания гонорара и тем лишили духоборов значительной суммы, на которую мы рассчитывали и которая им крайне необходима, т[ак] к[ак] нужда их в настоящее время не только не прекратилась, но еще усилилась после истраченных ими последних средств для переезда в Канаду. Нужда эта так велика, что в настоящее время духоборы, не имея средств для приобретения скота, сами с женами запрягаются в плуги и пашут человеческой силой под посев свою землю. Ввиду этого прошу как издателей, которые будут перепечатывать роман и переводы с него, равно и читателей романа вспомнить тех людей, для которых мною начато было это печатание, и по мере сил и желания помочь духоборам, внося свою лепту в духоборческий фонд в Англии. Адрес.

Л. Толстой.


Что-нибудь в этом роде. Как вы думаете?


Приписка к письму Н. Н. Ге к Черткову от 9 июля. Ответ на неизвестное письмо Черткова, в котором он сообщал, что одновременно посылает письмо о необходимости задержать печатание «Воскресения» в «Ниве», чтобы переводчики могли без опоздания публиковать переводы в иностранных журналах.


1 Зачеркнуто: Что мы решили вместе с заведующими переводами Чертковым и Бирюковым уничтожить контракты с издателями, отказавшись от платимого ими за первое право печатания переводов вознаграждения. Отказ этот лишает духоборов значительной суммы денег, более чем когда-нибудь прежде нужной им теперь в Канаде, где они находятся в таком положении, что, не имея средств для обработки земли, сами запрягаются в плуги и человеческой силой пашут землю.

#### * 570.

1899 г. Июля 13. Я. П.


Получил Галино письмо к Саше и записочки 9, 10, 11. — Всё очень хорошо. Хорошо, п[отому] ч[то] на первом месте стоит дело духовное. — Я на днях хворал. Теперь мне хорошо.

В Зендавесте[1] сказано: святые мысли, святые речи, святые дела. Всё дело в мыслях — они сила. В тишине они приходят нам, и если мы внимаем им с желанием добра, они настраивают нас на дела. Дела вытекают из них.

Всё очень занят. Кажется, теперь не задержу нисколько.

Л. Т.


Сейчас получил еще 12, Галину приписку, письмо радостное очень Буланже[2] и копию Суллер[жицкого], кот[орое] получил вчера от него.


На обороте: Англия, Angleterre, Essex, Maldon. V. Tchertkoff, Purleigh.


Открытое письмо. Датируется днем, предшествовавшим дате почтового штемпеля. Ответ на письмо, которое Чертков начал писать 9 июня н. с. и отправил неоконченным 14 июля н. с. Письмо состоит из отдельных отрывков, обращенных к Толстому, и листков из дневника Черткова. Чертков просил сохранить эти листки и перечислить, какие из них получены.


1 «Зендавеста» — священная книга последователей древнеиранского пророка Зороастра.

2 Чертков послал Толстому копию письма Буланже, который писал, что хочет работать в качестве помощника А. К. Чертковой в издательстве Чертковых.

#### * 571.

1899 г. Июля 28? Я. П.


Получил вчера ваше длинное хорошее письмо, часть к[оторого] возвращаю. Я очень понимаю и одобряю ваше решение жить без употребления денег. Это очень важно, и я бы, кажется, сделал это, если бы был свободен, т. е. не был неразрывно связан с людьми, за меня употребляющими деньги. Не знаю, до какой степени это справедливо при слабых существах — больная жена, ребенок, — рассчитывающих на вашу денежную помощь? Вопрос это[т] решается в сознании каждого. Если употребление денег так же очевидно преступно, как для нас употребление оружия, то, разумеется, оно становится невозможным. Дай бог, чтобы это сделалось так же очевидно (что оно преступно, в этом нет сомнения). Нехорошо, коли это не вследствие невозможности, а вследствие рассуждения. Но и то нехорошо для того, кто не выдержит, а для других хорошо. Это потуги, подвигающие роды.

Письмо Кенворти отобрали у Абр[икосова].[1]

Письмо об издании — уничтожении контракта — не буду писать. Если это вас не освободит, то незачем. Остановку в Ниве еще постараюсь устроить. От редактора Cosmopol[itan] получил прилагаемое письмо и вот что отвечаю ему.[2]

Простите, что мало пишу. Любящий вас обоих очень

Л. Т.


Датируется предположительно 28 июля, так как письмо Черткова, которое Толстой упоминает, было послано 3 августа н. с., то есть 22 июля с. с., и могло быть получено Толстым около 27 июля. Чертков писал Толстому о своем решении отказаться от употребления денег, которые считает источником всякого зла. А. К. Черткова с этим не согласилась и взяла на себя все хозяйственные дела и заведывание издательством. В другом письме (от 28 июля н. с.) Чертков писал, что рад был бы порвать все контракты с переводчиками и издателями, как предлагает Толстой, но это нельзя сделать, так как для переводчиков такой отказ был бы бедствием, а издатели вправе были бы возбудить судебный иск. Поэтому надо посылать попрежнему гранки корректур издателям, объяснив причины задержки, и ждать, когда они сами откажутся от контракта, так как в «Ниве» «Воскресение» печатается раньше, чем у них.


1 X. Н. Абрикосов, возвращаясь из Англии, вез Толстому письмо от Кенворти и часть дневника Черткова. Бумаги эти были отобраны у Абрикосова на границе.

2 Ответ Толстого на письмо редактора журнала «The Cosmopolitan Magazine» Дж. Уокера см. т. 72, № 146.

#### * 572.

1899 г. Августа 8. Я. П.


Получил ваше письмо с Аннушкой,[1] и по той радости, к[оторую] испытал, увидав Аннушку, почувствовал, как вы мне дороги. Она привезла немного вашей интимной (одной стороны) жизни.

Был очень рад и письму, — тому бодрому и довольному людьми настроению, к[оторое] в нем выражается, — но ваши планы об изданиях прямо ужаснули меня.

15 т[ысяч] в год — это нечто немыслимое и, главное, погибельное. Если издерживать 15 т[ысяч] в год, то надо и выручать их. А разве это возможно? Если бы и случилось невозможное чудо, что у вас бы были эти 15 т[ысяч], то это было бы страшно опасно, п[отому] ч[то] непременно делалось бы 30 т[ысяч] долга, и в следующий год еще больше и т. д. Мне кажется, что никакое дело не может так затянуть в долги, как издание. Гуревич[2] кончила 200 т[ысяч] долга. Да и зачем это? Если дело нужное — как был ваш русский «Посредник», — то нашелся Сытин. И потом зачем начинать на такую большую ногу? Надо начинать с маленького, и если маленькое поведется успешно, понемногу расширять. Потом самое ведение дела, мне кажется, неверно. Вы пишете, что у вас готовы или готовятся статьи о голоде, студентах, Финляндии.[3] Всё это должно было явиться полгода тому назад. Теперь всё это старо: назрели новые события. Нужно быстро и бойко, по-герценовски, по-журнальному, писать о современных событиях. А вы добросовестно исследуете их, как свойственно исследовать вечные вопросы. Для меня совершенно очевидно, что вы этими изданиями отравите себе жизнь — вашу жизнь, такую хорошую и важную. Вот я сказал, что думаю. Если нехорошо сказал и ошибся, простите.

Я всё хвораю, всё лето. Оттого редко пишу. «Воскр[есение]» берет всё время и силы.

Спасибо за сухарики. Планидину[4] я послал 1000 р[ублей], к[оторые] у меня были, жертвованные в мое распоряжение. Якутским я второй раз послал 500 р[ублей]. Надеюсь послать еще. Боюсь, как бы посылка Планидину не вызвала дурных чувств. Я послал через М[а]с-Сreary.

Сейчас отправляю главы 34—37 и целый день писал, и потому простите, если письмо плохо; а хочется ответить. Я послал вам письмо из Cosmopolitan. Деньги возвращены ли ему? — Сколько греха от этого издания.[5]

Прощайте. Передайте мой почтительный привет Лизавете Ивановне. Очень жаль было услышать, что она болеет ногами. У нас все болеют. Маша выкинула третий раз, лежит, Таня слаба, только Оля здорова, милая и дорогая мне.

Л. T.


Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 287. Ответ на письмо от 12 августа н. с., в котором Чертков писал, что созданное им издательство идет успешно, но нуждается в средствах. Из-за недостатка средств задерживается печатание серии брошюр об общественном движении в России и правительственных репрессиях, полное русское издание «Воскресения» и №№ 8—12 «Листков Свободного слова». Чертков определял сумму, нужную для надлежащего развития издательства, в 10—15 тысяч в год.


1 А. Г. Морозова, служившая у Чертковых, приезжала в Россию в отпуск и по поручению Черткова побывала у Толстого.

2 Любовь Яковлевна Гуревич (1866—1940), издательница журнала «Северный вестник» с 1892 по 1897 г. О ней см. т. 66, стр. 380.

3 Материалы о студенческом движении в России и о преследовании прогрессивных общественных течений в Финляндии царским правительством, впоследствии были изданы Чертковым отдельными брошюрами: «Студенческое движение 1899 г.», сборник, составленный В. и А. Чертковыми, Purleigh, 1899, и «Финляндский разгром», сборник под ред. В. Черткова, Christchurch, 1900.

4 П. В. Планидин, организовавший в Канаде духоборческую общину «Терпение», просил выслать 1000 рублей на покупку лошадей. Толстой выслал деньги на имя Мас-Сrеаrу (Мак-Крири), агента канадского правительства по делам духоборов.

5 Издатель «The Cosmopolitan Magazine» Уокер требовал возвращения аванса, уплаченного за право первого печатания в Америке «Воскресения». Чертков отказался в свое время принять этот аванс у комиссионера и потому предложил Уокеру получить деньги от комиссионера, у которого они находились.

#### * 573.

1899 г. Августа 28. Я. П.


Дорогие друзья,

Сейчас приехал посланный от Павловцев посоветоваться.[1] Им разрешено переселение, как кажется, и с правом продать свои наделы, хотя это неясно. А подлинной бумаги у них нет. Если разрешат, то у них будет рублей около 1000 на семью.

Как им быть? Как ехать? И куда? Кто теперь в Канаде заведует делами? Кого просить о назначении им от правительства Канад[ского] земли? Пожалуйста, известите меня.

Нужно мне еще знать, кто в Канаде заведует делами переселения, для того, чтобы передать те тысяч 6, кот[орые] у меня собрались духоборческих.[2] Якутским я послал 500 р[ублей] и Планидину через М[а]с-Сrеаrу 1000 р[ублей].

Я ужасно напряженно занят и радостно, но при этом всё болею, так что очень мало могу делать, и потому вы простите меня, что мало и плохо пишу. Близость моя с вами та же, п[отому] ч[то] она через главную станцию. От Поши сейчас получил ответ. Целую и его.

Л. Т.


Датируется на основании пометы на подлиннике.


1 Василий Яковлевич Прядко, ходок от крестьян села Павловки.

2 Гонорар, полученный за «Воскресение» сверх первоначально предусмотренной суммы в связи с тем, что объем романа во время писания увеличился.

#### * 574.

1899 г. Сентября 6. Я. П.


Дорогой В[ладимир] Г[ригорьевич],

Получил ваше письмо. Очень жалею, что написал вам свою критику вашей деятельности. Знаю, как неприятно легкомысленное, поверхностное суждение о деле, к[оторое] поглощает все силы.

Все-таки боюсь за вас, за то, что денежная сторона дела много доставит вам тяжелых минут и поглотит (денежная сторона дела) много ваших сил, к[оторые] могли бы быть употреблены на другое.

Буду стараться помочь вам, хотя мало надеюсь.

Я не знаю, где письмо о запаздывании «Воскр[есения]» и пр[очем].[1] Сыщу и пришлю, изменив. Но лучше бы ничего не заявлять. Теперь мы решили остановить печатание до половины окт[ября] или начала ноября. Надеюсь, что это удовлетворит переводчиков.

Письмо изд[ателю] «Cosmopolitan» у Тани, а ее нет. Но сыщем с Ольгой и пришлем. Она уже спит, а я пишу, чтобы скорее известить вас.

Не думайте, что я только для того, чтобы успокоить вас, пишу о том, что согласен с вами. Я действительно по вашему письму увидал всё ваше дело изнутри, и до какой степени оно срослось с вами. О пользе его, как о всех мирских делах, мы не можем судить; но что оно руководимо хорошими желаниями, не противными нашему пониманию добра, в этом не может быть сомнения.

И потому работать для этого дела можно.

Одно — денежная сторона всякого дела — ужасает, отталкивает, пугает меня, вызывает во мне физическое чувство страха и тоски и стыда.

Прощайте и простите.

Любящий вас брат Л. Т.


На конверте: Англия. England. Littlestown on sea. Kent. V. Tchertkoff.


На конверте можно разобрать лишь штемпель с датой получения. Письмо датируется с учетом этой даты, причем предполагается, что оно шло пять дней.

Толстой отвечает на письмо от 3 сентября н. с., в котором Чертков подробно писал о начатом им издательстве в Англии. Чертков просил прислать письмо, которое Толстой получил от издателя журнала «The Cosmopolitan Magasine».


1 В письме от 3 сентября н. с. Чертков просил Толстого снова прислать проект письма от 26 июля 1899 г. в редакции иностранных газет с объяснением причин задержки переводов и печатания «Воскресения» за границей.

#### * 575.

1899 г. Октября 6. Я. П.


Вот, дорогой друг, письмо к Simond.[1] Если годится, пошлите. Письмо от Хилкова должно быть переслано вам.[2] О листочке с выписками из Герцена не помню, писал ли. В то время как я получил его, я только что перечел письма к старому товарищу,[3] и восхищался ими и читал всем вслух. О вашем предисловии не писал, но отослал с заметками. Немного длинно, и, главное, нужно знать то, к чему это предисловие.

Деньги, 500 р[ублей], мне бы не хотелось посылать на лекар[ства] и переезды.[4] Хочется послать, да и должен, по желанию жертвователей, послать прямо нуждающимся д[ухобор]ам.

Деньги за излишние листы Воскр[есения] я еще не получил, а думаю послать с теми 2000, к[оторые] есть, или Коншину, к[оторому] я писал (жду ответа), или Суллеру, от к[оторого] желал бы получить весточку. Напишу ему. —

Я работаю очень дурно над 3-й частью. Всё переменяю и всё недоволен. Всё нездоровится, из 5, 6 дней едва один хороший, свободный. Унылое и физически мрачное настроение. Мысли же и состояние души хорошее.

Нынче получил уже телегр[амму] от Маркса. Уже он торопит. Отпуск кончился. Как я рад, что вам и Гале нравится до сих пор Воскр[есение].[5] Об ней ни разу не подумал, пиша сцену на жел[езной] дороге. Она совсем в другом, любовном ящике.

Л. Т.


Датируется на основании пометы O. K. Толстой в копировальной книге. Ответ на письмо от 12 октября н. с., в котором Чертков сообщал, что посылает свое предисловие к серии брошюр «со сведениями о происходящем в России» и просил высказать мнение об этом предисловии и листке, посланном Толстому с выдержками из Герцена.

В этом предисловии, отпечатанном в «Листках Свободного слова» 1899, № 8, Чертков писал: «К разряду таких нецензурных тем, как известно, принадлежат, с одной стороны, почти все наиболее жизненные проблемы развивающегося человеческого сознания, всякое стремление отдельных лиц и собраний к свету и свободе, каждое проявление пробуждающейся среди русских людей потребности отстаивать свои естественные права, свое человеческое достоинство, требования своей совести. Сюда же, с другой стороны, относятся всевозможные преследования и притеснения людей за то самое со стороны русского правительства и вообще все то, что обнаруживает те или другие отрицательные стороны существующей в России государственной организации, как все в совокупности, так и в действиях отдельных ее представителей».

Чертков сообщал также, что М. Визева (Wyzewa), переводчик «Воскресения» на французский язык, попал в затруднительное положение, вследствие задержек с пересылкой ему корректур, в связи с чем желательно, чтобы Толстой написал письмо редактору газеты «Echo de Paris» Симону.


1 Письмо Толстого к Симону о причине задержки корректур «Воскресения» для перевода и печатания в «Echo de Paris» см. т. 72, стр. 205.

2 Письмо Толстого к Черткову от 28 августа 1899 г. по ошибке было отправлено Хилкову.

3 А. И. Герцен, «Письма к старому товарищу (М. А. Бакунину)». Статья написана в 1869 г. и напечатана в сборнике посмертных произведений Герцена в 1870 г.

4 Чертков писал Толстому о том, что фельдшерицы, сопровождавшие духоборов, не имеют средств на обратный путь из Канады, и просил выслать 500 рублей из средств, собранных для духоборов.

5 А. К. Черткова в письме от 25 сентября н. с. писала Толстому, что ей очень нравится окончание второй части «Воскресения».

#### * 576.

1899 г. Ноября 4. Я. П.


Santé meilleure. Enverrai dans quelques jours.[1]


Здоровье лучше. Вышлю через несколько дней.[1]


Телеграмма. Датируется на основании пометок на телеграфном бланке.


1 Корректуры первых глав третьей части «Воскресения».

#### * 577.

1899 г. Ноября 6. Я. П.


Посылаю вам первые 4 главы.[1] Простите, что плоха калиграфия. Всё проверено. Следующие 15 глав готовы, остальные 9 набираются. Здоровье слабо. Нынче получил ваш 8 листок.[2]

Послал духобор[ам] через М-с Creary, St. John’а около 10 т[ысяч].[3]

Любящий вас брат

Л. Т.


1 Корректуры четырех глав третьей части «Воскресения».

2 «Листки Свободного слова», № 8.

3 Толстой, отправив деньги в адрес канадского агента по переселению Мак-Крири, просил передать их А. Син-Джону для духоборов.

#### * 578.

1899 г. Декабря 15. Москва.


Письма ваши получил, дорогой друг В[ладимир] Г[ригорье вич], и вчера — статью о студенческих беспорядках.[1]

Статья очень хороша, по крайней мере мне очень понравилась, выразив то самое, что я думал об этом предмете. Я изменил только несколько слов. В некоторых местах, н[а]п[ример] в а linеа[2] первой стр[аницы], и др[угих], я бы смягчил выражения. Статья по содержанию своему так сильна, что резкость выражений только ослабляет, подрывая доверие к спокойному беспристрастию автора. (Мы друг друга поправляем в одном и том же.) Я, когда думал об этом же предмете, думал еще то, что успех протеста молодежи надо приписать тому, что он был миролюбивый, только отрицательный (неучастия), тот самый протест, к[оторый] один может победить насилие.

Я отослал 3-го дня последние главы «Воскр[есения»], кот[орыми] я недоволен, но чувствую, что дело это кончено, и с радостью и надеждой колеблюсь в выборе работы.

Здоровье еще нехорошо. Вчера была маленькая rechute,[3] нынче гораздо лучше.

Удивительно и радостно мне, что я очень полюбил болезнь — то состояние, кот[орое], разрушая эту форму, приготавливает к вступлению в новую; прямо жалко выздоравливать. Это в первый раз я испытывал в эту болезнь и очень рад этому. Содействовали много этому те последнее время всё больше и больше занимающие меня и уясняющиеся мысли о жизни, в кот[орой] смерть есть только один из эпизодов, которые я надеюсь изложить ясно. Может быть, они помогут и другим людям так же, как помогают мне и жить и, идя ей навстречу, ожидать такую нестрашную, а радостную смерть.

Очень мне хорошо, и со мной много любимых и любящих людей, из которых Ольга[4] начинает занимать всё большее и большее место.

Очень радостно было видеть Бул[анже].[5] Он очень возмужал духовно, и радостно было чувствовать его любовь к вам.

Были на днях Bel[lows] и Br[ooks].[6] Боюсь, что они дурно взялись за дело. Жду от них известия. Bel[lows] — так же б[ыло] радостно и по той же причине, как Буланже. Ну прощайте, целую вас, Галю, Димочку.

Л. Т.


На конверте: Англия. Angleterre. Purleigh. Maldon. Essex. V. Tchertkoff. Registered. Заказное.


Отрывок напечатан: «Листки Свободного слова», № 11, стр. 3—4. Датируется на основании пометы в копировальной книге. Ответ на письма Черткова от 11 и 20 декабря н. с. Чертков писал, что посылает рукопись своей статьи о студенческом движении в России и просит Толстого высказать мнение о ней.


1 Статья Черткова «По поводу студенческого движения» напечатана в «Листках Свободного слова», № 10.

2 А linеа — там, где начинается новая строка.

3 [возврат,]

4 Слово: Ольга пропущено в подлиннике. Восстанавливается на основании письма Толстого от 1 января 1900 г.

5 П. А. Буланже вернулся в Россию в ноябре 1899 г.

6 Джон Беллоуз и Эдмунд Брукс, квакеры, приезжавшие в Россию, чтобы хлопотать о русских сектантах, в частности просить правительство разрешить духоборам, сосланным в Якутскую область, выехать за границу вместе с остальными духоборами. Ходатайство Беллоуза и Брукса было отклонено.

#### * 579.

1899 г. Декабря 18. Москва.


Santé meilleure. Encore faible.[1] Aucun danger. Manuscrit envoyons.[2]


Здоровье лучше. Еще слаб.[1] Никакой опасности. Рукопись посылаем.[2]


Телеграмма. Датируется на основании пометки на телеграфном бланке.


1 Толстой с 20—21 ноября по 5 декабря находился в постели в связи с болезнью печени, после чего долго не мог поправиться.

2 Вероятно, последние главы «Воскресения».

### 1900

#### * 580.

1900 г. Января 1. Москва.


Письма ваши, Галино и ваше, милые друзья, получил и, сейчас 12 часов, новый 1900 год начинаю тем, что пишу вам. Письма ваши порадовали меня, дали почувствовать вас обоих, милых мне друзей. Разумеется, я писал об Ольге.[1] Ее всё больше люблю и ценю. Как я рад, что кончил «Воскр[есение»] еще потому, что кончились с вами деловые отношения, хотя косвенные, но всегда отравлявшие для меня вашу, нашу дружбу. Я поправляюсь, но не отказываюсь от своего сознания близости к переходу и некот[орого] удовольствия при этом. Умственной нет энергии последнее время и сердечного влечения писать, а только рассуждаю, что надо. Есть теперь две маленьких темы, к[оторые] надо исполнить прежде всего другого.

Л. Т.


Как неожиданна была кончина К[онстантина] А[лександровича].[2] Знаю, как грустно Гале, что она не была с ним. Сочувствую ей.


На конверте: Англия. England. Essex. V. Tchertkoff. Maldon. Purleigh.


Датируется на основании слов: «сейчас 12 часов, новый 1900 год». Ответ на письмо Черткова от 7 января н. с. 1900 г.


1 Толстой имеет в виду свое письмо от 15 декабря, в котором было пропущено слово «Ольга».

2 К. А. Дитерихс.

#### * 581.

1900 г. Января 2. Москва.


Написал вам, милые друзья, вчера словечко, а нынче пришла Аннушка,[1] и хочется с ней написать. Хотел бы и переслать с ней кое-что, да думаю, что еще скорее задержат, как у Абрикосова, у нее, чем по почте. Все-таки пошлю с ней. — Простите за самомнение, что думаю, что она вам будет интересна настолько, что вы будете трудиться разбирать ее. Это не самомнение, а вы вызвали это своим несоответственным значению пристрастием[2] к моим мыслям.

Вы хорошо сделаете, разграничив себя от революц[ионеров]. Это нужно и важно. Письмо ваше было хорошее, писано в том добром, улыбающемся духе, в кот[ором] я помню и люблю вас.

Перемен и добавлений в Воскрес[ении] я не буду, да я думаю, и не могу делать: пуповина отрезана.

Две небольшие работы, кот[орые] теперь загораживают мне дорогу к другим работам, если только будут силы для них, что очень сомнительно, п[отому] ч[то] последнее время чувствую всегдашнюю боль в желудке, мешающую свободе и энергии мысли. Чувствую[3] себя духовно упавшим в последнее время. Я только не зол — и за то благодарю бога — но вял и бесполезен и легкомысленен. Две темы следующие: одна — письмо духоб[орам] Канадским об их жизни, об обмане соблазна собственности.[4] Я начал писать, но не вышло. А хочется очень показать молодым увлекающимся людям из них, какой то и тонкий и грубый обман — желание собственности и обеспечения.

Другая тема: о том, что Афанасий казнач[еевский]5 помните, (служит теперь весовщиком на Казанск[ой] дороге), рассказал мне, что там грузчики работают 36 часов сряду. Я ездил туда и видел этих людей и эту работу и хочется рассказать то, что довелось думать об этом.[6] Ну, пока прощайте. И сейчас ноет живот. Поговорю с Аннушкой и отдам ей это письмо. Получил письмо Моода. Непременно напишу о переводе его жене.[7]

Л. Т.


Отрывки напечатаны: «Листки Свободного слова» 1900, № 11, стр. 4; «Толстой и Чертков», стр. 290. Датируется на основании пометы на листке из копировальной книги писем Толстого. Ответ па письмо от 16 декабря н. с., в котором Чертков сообщал, что хочет писать статью об отличии «религиозного понимания жизни» от «общественного или государственно-революционного».


1 А. Г. Морозова была вторично у Толстых перед отъездом в Англию.

2 Написано: пристрастию

3 Написано: чувствуя

4 Письмо канадским духоборам было закончено 15 февраля 1900 г. и было издано Чертковым в количестве 2000 экземпляров для распространения среди духоборов.

5 Афанасий Агеев, крестьянин из деревни Казначеевки.

6 Статья «Рабство нашего времени» сначала озаглавлена Толстым «Самый дешевый товар». Впервые напечатана в издании «Свободного слова» (Chistchurch, 1900).

7 Перевод «Воскресения», сделанный Л. Я. Моод.

#### * 582.

1900 г. Февраля 28. Москва.


Дорогие друзья Вл[адимир] Гр[игорьевич] и А[нна] К[онстантиновна].

Приезжающие от вас: Коншин, Суллер, Буланже[1] спрашивают у меня, получил ли я ваши письма и переписанные рукописи. Все получил давно, очень благодарен и прошу простить за неаккуратность, что не сообщил о получении. Жаловаться на нездоровье не могу, но чувствую себя много ослабевшим, и потому прошу вас, друзей моих, быть ко мне снисходительней и, главное, не приписывать моему молчанию значение охлаждения. Кем вы были для меня — одними из самых дорогих мне людей, общение с кот[орыми], знание, что они существуют, дает мне лучшие, балующие меня радости жизни — так это осталось и не может не остаться навсегда, навечно, п[отому] ч[то] вечно то, во имя чего мы соединены. Слаб я, главное, оттого — и неаккуратен в переписке, что, чувствуя упадок сил не по существу, а по времени — я всю энергию сосредоточиваю на время работы, в остальное же время чувствую себя exhausted.[2]

Странное дело, это не только не ослабляет способность работы, но (м[ожет] б[ыть], я грубо заблуждаюсь) чувствую, что усиливает ее. По времени короче, но по интенсивности гораздо сильнее. Очень м[ожет] б[ыть], что другие будут иного мнения, и для других это так и будет, но для меня-то я знаю, что это так. Часто бывает очень, очень хорошо, так хорошо, как никогда не бывало прежде. Вот хотелось писать о вас, а кончил тем, что пишу о себе, глупо хвастаясь, — простите. О вас же я хотел писать вот что: Буланже сказал мне то, что я предвидел, что письмо Маши было вам неприятно.[3] Я знал это и, хотя понимаю ее — не понимаю, а чувствовал, что ею руководило какое-то хорошее побуждение, очень жалею, что она послала его. В сущности же это письмо ничего не говорит, кроме того, что она хочет быть свободна для того, чтобы свободно делать то, что вы хотите. С моей же стороны не может быть в этом отношении желания, не согласного с вашим. Я знаю, что никто не относится с таким преувеличенным уважением и любовью к моей духовной жизни и ее проявлениям, как вы. Я это всегда и говорю и пишу, и это написал в записке о моих желаниях после моей смерти, прося именно вам и только вам поручить разборку моих бумаг. И потому я всегда сообщал и буду сообщать вам первому то, что считаю стоящим обнародования. Если в этом отношении вам может показаться, что я не всегда это исполнял, то это происходит от чувства, кот[орое] вы поймете, желания не приписывать самому значения всяким своим писаниям. Очень жалею, что письмо М[аши] огорчило вас, пожалуйста не сердитесь на нее и не осуждайте. И перестанем говорить про это.

Б[уланже] живо рассказал мне про вашу жизнь, ваше настроение, и, хотя постоянно чувствую вас, я живее по его рассказу почувствовал всю тяжесть и напряженность вашей жизни, и мучительно захотелось помочь вам, облегчить ваше положение, разделить тяжесть его.

Вы писали как-то, выражая мысль, что я не сочувствую вашей деятельности. Мое отношение к вашей деятельности особенное. Не могу я не сочувствовать изданиям, к[оторые] распространяют те истины, к[оторыми] я живу, и еще более тому, что в них передаются те мои мысли и опыты внутренней духовной жизни, к[оторые] того стоят, и передаются и отбираются человеком, к[оторый] мне особенно близок по духу, и потому делает это дело наилучшим образом. Но эта вторая сторона дела имеет в себе сторону личного удовлетворения, славы людской, и потому я невольно сдерживаю свое сочувствие к этой стороне вашей деятельности. Пожалуйста, не упрекайте меня ни в лишней скромности, ни гордости, перенеситесь в меня и поймите это.

Еще обстоятельство, вследствие к[оторого] я не сочувствую внешней форме этого дела, или, скорее, сочувствие мое к нему уменьшается, состоит в том, что для него нужны деньги, кот[орых] нет, кот[орые] надо добывать, да и вообще деньги, и всё нечистое, безнравственное, связанное с ними. — Главное же обстоятельство, уменьшающее мое сочувствие, это то, что оно поглощает до страдания обоих вас, милые друзья, и заставляет вас тратить духовные большие силы на дело, к[оторое] ниже ваших сил (я разумею денежную сторону) и, вероятно, времена[ми] заставляет приносить в жертву высшие требования низшим. Я не возражаю вам, не осуждаю вашу деятельность, знаю, что в вашем положении эта деятельность дает смысл вашей жизни (я вычеркнул слово «одна», п[отому] ч[то] этого не может и не должно быть: смысл истинный независим от какой-либо деятельности). Я только указал на те drawbacks,[4] к[оторые] за вас мучают меня. Может быть, нескладно, но я совершенно точно высказал мое отношение к этому делу; отношение же к вам нечего высказывать — оно глубже слов.

Я, кажется, кончил маленькую статью о патриотизме[5] и теперь работаю над статьей, распространяющейся и очень меня занимающей, о рабочем вопросе.[6] Кажется мне, что я имею сказать кое-что новое и ясное.

Прощайте, милые друзья. Хотел бы вам сказать: почаще поднимайтесь на ту высоту, с к[оторой] все практ[ические] дела кажутся крошечными и идущими так, как им должно, но уверен, что и сами это делаете. Без этого нельзя жить. Потолкаешься о препятствия, неприятности мирских дел, и невольно вспомнишь, что есть крылья и есть небо и можно взлететь, пока хоть на время, чтобы набираться сил на работу.

Лев Толстой.


Отрывки напечатаны: «Дневник Л. Н. Толстого», М. 1916, стр. 243; в «Листках Свободного слова» 1900, № 18, стр. 15; в книге В. Г. Черткова «Уход Толстого», М. 1922, стр. 104. Ответ на письма от 5 и 10 февраля н. с. В первом из этих писем Чертков писал о своей издательской деятельности и о работе по подготовке к печати произведений Толстого. Во втором письме Чертков подробно объясняет, почему изданием неопубликованных писем и произведений Толстого должно ведать одно лицо и пишет о недоразумениях и затруднениях, которые возникли вследствие того, что П. И. Бирюков начал переводить и печатать в иностранных газетах письма Толстого к разным лицам, не сообщая об этом предварительно Черткову.


1 А. Н. Коншин и Л. A. Суллержицкий на обратном пути из Канады навестили Чертковых, а П. А. Буланже получил разрешение вернуться из Англии в Россию.

2 [исчерпанным.]

3 М. Л. Толстая писала Черткову о том, что не считает для себя обязательным посылать ему первому письма Толстого для опубликования в «Листках Свободного слова» и в других изданиях, но не отказывается посылать их ему наравне с другими.

4 [скидка с настоящей цены,]

5 «Патриотизм и правительство». Статья впервые напечатана в «Листках Свободного слова» 1900, № 16.

6 «Рабство нашего времени». Напечатана в изд. «Свободного слова», Purleigh, 1900.

#### * 583.

1900 г. Марта 7. Москва.


7 марта 1900 г.

Получил сейчас от Bellows’а1 письмо о том, что духоборы взбулгачились ехать в Калифорнию, и слух есть, что я сочувствую этому и даю на это деньги. Я отвечаю ему заявлением, что это вздор, и вот еще пишу письмецо духоборам, к[оторое] прошу послать им поскорее.

Л. Т.


1 Беллоуз, принимавший участие в переселении духоборов в Канаду, был встревожен слухом об их намерении переселиться в Калифорнию и опасался, что будет поставлен в неловкое положение перед правительством Канады. На самом деле духоборы не собирались переселяться из Канады в Калифорнию и лишь несколько человек направились туда, с тем чтобы выяснить, нельзя ли там затем поселиться.

#### * 584.

1900 г. Марта 7. Москва.


Посылаю вам, дорогой друг, письмо мое к духоборам.[1] Пожалуйста, отправьте его, как вы знаете, поскорее и повернее.

Пока больше писать не могу.

Я в делах своих растерялся: начал еще три вещи.[2] И всё хочется писать, и сил всё меньше.

Ваш брат и друг

Л. Т.


Датируется 7 марта, потому что этим числом помечено письмо Толстого к канадским духоборам, приложением к которому является комментируемое письмо Толстого к Черткову.

Ответ на письмо от 9 марта н. с., в котором Чертков сообщал, что многие духоборы, переселившиеся в Канаду, собираются ехать в Калифорнию в надежде найти там более легкий заработок.


1 Письмо Толстого к духоборам от 7 марта 1900 г., в котором он советует им не переезжать в Калифорнию, так как при этом они злоупотребят доверием людей, хлопотавших перед правительством Канады о предоставлении им земли. См. т. 72, № 257.

2 Вероятно, Толстой имеет в виду драму «Живой труп», первый конспект которой был набросан 27 января 1900 г., «Рабство нашего времени» и «Патриотизм и правительство».

#### * 585.

1900 г. Марта 10? Москва.


Сейчас видел вас во сне, милый друг В[ладимир] Г[ригорьевич]. Будто — длинная история — тут и Лиз[авета] Ив[ановна] переводит вслух с немецкого какую-то трогательную историю, и пришли священник с дьяконом, надели ризы и готовятся служить, и дожидаются, когда Лиз[авета] Ив[ановна] кончит, а она не замечает, и всем неловко; а вы лежите на диване подле меня и начинаете говорить негромко, обращаясь к священнику и называя его Повладыко, и я, хотя и удивляюсь, но понимаю, что это значит, что он помощник архиер[ея]. И вы про себя говорите: сказать, погубить, или не сказать и не погубить, и я чувствую, что вы хотите что-то сказать, что погубит вас — лишит возможности вернуться в Россию. И я и рад, и мне ужасно жалко, что вас не увижу. И на этом меня разбудили, и я проснулся с этой жалостью и любовью к вам.

Получил вашу статью о ст[уденческих] бес[порядках]1 и читал вслух и видел не одобрение первой части, а неотразимую убедительность 2-й части. Мучает меня теперь то, что схвачены Зонов, Ушак[ов] и Назаров.[2] И я ничего не могу сделать и чувствую, что должен бы страдать я, а страдают другие. Сейчас хочется писать о войне.[3] Пишу, думая о вас. Целую вас, Галю.

Л. Т.


Датируется на основании пометы Черткова на подлиннике: «Около 10 марта».


1 В. Чертков, «По поводу студенческого движения», «Листки Свободного слова», № 10.

2 Алексей Сергеевич Зонов, Федор Андреевич Ушаков и Николай Владимирович Назаров, сочувствовавшие взглядам Толстого, были арестованы в начале 1900 г. за распространение и печатание на даче Зонова под Москвой на гектографе не разрешенных цензурой сочинений Толстого.

3 Вероятно, статья Толстого «Патриотизм и правительство», написанная в связи с англо-бурской войной.

#### * 586.

1900 г. Апреля 1—3? Москва.


Деньги эти предназначены для ваших изданий.[1] Л. Т.

Письмо ваше[2] с моим к дух[оборам] получил. Благодарствуйте. Буду писать с случаем.


Датируется предположительно на основании пометы Черткова на подлиннике о дате получения. Датировка подтверждается при сопоставлении с письмом Толстого к Черткову от 3? апреля.


1 Тысяча рублей, пожертвованная К. Т. Солдатенковым.

2 Вероятно, письмо А. К. Чертковой от 16 апреля н. с., присланное одновременно с письмом Толстого к духоборам от 15/27 февраля 1900 г., которое Чертков отдельно издал для распространения среди духоборов в Канаде.

#### * 587.

1900 г. Апреля 3? Москва.


Хотел всё написать вам с случаем о том, кто прислал тысячу, к[оторую] я послал вам. Это Солдатенков.[1] Он б[ыл] у меня и говорил, что очень сочувствует вашим изданиям и не даст им погибнуть от недостатка средств. Я поддержал его в этих добрых намерениях и передал об этом Коншину.[2] Целую вас. Я здоров и духом не очень скверен, чего и вам желаю.

Л. Т.


Датируется на основании проставленной Чертковым на подлиннике даты получения письма.


1 Кузьма Терентьевич Солдатенков (1818—1911), богатый московский купец, издатель-меценат.

2 По сообщению А. К. Чертковой, деньги, пожертвованные К. Т. Солдатенковым для изданий Черткова, Толстой послал с А. Н. Коншиным, уезжавшим в Англию.

#### * 588.

1900 г. Мая 7. Пирогово.


Дорогие друзья,

Получил ваши посылки и письмо. Кенворти очень мил, и, кажется, он, намекнув на особенные заботы об издании моих писаний и встретив мое равнодушие и указание на то, что всё это делаете вы, и так хорошо, что более ничего нового предпринимать не нужно, успокоится. Говорил тоже об иллюстрациях своих, тоже не вызвал во мне сочувствия. Жалко, что он очень озабочен внешними последствиями своей деятельности. Я же никогда очень не интересовался этим, теперь же мне прямо неприятно думать об этом. С одной стороны, я знаю, что всё хорошее — если оно есть — наверно не пропадет, а это только и нужно знать. С другой стороны, знаю, что я никогда не угадаю того, что будет. Третье — не надежен для ц[арства] б[ожия] взявшийся за плуг и огляд[ывающийся] назад. Говорил с ним о молитве, и он как будто равнодушен к этому.

Прошение духоборов с вашим письмом пошлю по почте.[1] Единст[венное] лицо,[2] к[оторому] я бы мог передать (и то сомнительно, п[отому] ч[то] я уже два раза недавно посылал через него прошение молокан, просящихся в Канаду, 5000 Карских и 3000 Эриванских), не в Петербурге, и потому я пошлю по почте, a St. John пускай напишет начальнику комиссии прошений.[3] Письмо ваше и прошение всё очень хорошо, но без человека, который бы принимал это к сердцу и хлопотал бы там, всё это канет в воду по всем вероятиям. Но если есть хоть одна вероятность из тысячи, то все-таки надо посылать. Я живу у Маши 4-й день, и, несмотря на то, что она бедняжка больна — выкинула, мне так хорошо у нее, что я чувствую себя особенно счастливым.

Всё доканчиваю две статьи: о патриот[изме] и о рабочих. И очень хочется с Кенворти послать их вам. Прощайте, милые друзья, всегда близкие и дорогие.

Л. Толстой.


На конверте: Англия. England. Essex. Maldon. Purleigh. V. Tchertkoff.


Ответ на письма Черткова от 2 и 12 мая н. с. Чертков писал о том, что Кенворти собирается в Россию, чтобы повидать Толстого. Пo сообщению Черткова, Кенворти находился в это время в состоянии, близком к душевной болезни, строил грандиозные планы о своей будущей издательской деятельности и временами бывал очень возбужден.


1 Прошение на имя Николая II от духоборов, переселившихся из Карской области в Канаду, с ходатайством о том, чтобы им выслали деньги, вырученные администрацией от продажи их имущества после их отъезда с Кавказа.

2 Александр Васильевич Олсуфьев (1843—1907), генерал-адъютант, помощник начальника императорской главной квартиры.

3 Комиссия по принятию прошений на высочайшее имя.

#### * 589.

1900 г. Мая 10. Пирогово.


Посылаю вам эту статью,[1] милые друзья. Простите, что злоупотребляю вашей добротой, перемарал ее и, не переписав, посылаю ее с милым Кенв[орти].

С статьей делайте, что найдете нужным. Печатайте, если найдете ее стоящей того, или верните, чтобы исправить. Хотя я очень много раз ее исправлял, я могу еще почистить ее. Есть в ней, мне кажется, нужное, но она как-то не задалась и не нравится мне. Впрочем, я столько ковырял в ней, что уже потерял чутье. Вторая статья «Новое рабство»,[2] кажется, лучше. Тоже кончил, но не успел перечитать до отсылки с Кенв[орти]. Пришлю после.

Кенворти мне очень понравился. У него много очень хорошо и прекрасно выраженных им мыслей. Ничего мистического он не высказывал, хотя как будто нащупывал меня в этом отношении. Я старался выражать мое несочувствие этому, также и его издательству. В общем же я получил от него очень хорошее, радостное впечатление. Желал бы и надеюсь, что это взаимно. Я очень сблизился с ним и полюбил его. И очень рад этому. Также ближе сошелся и полюбил более St. John’а.[3] Прощайте, милый друг. Мне очень хорошо здесь.

Л. Т.

10 мая.


Написано на обороте последнего листка рукописи «Патриотизм и правительство», которую Толстой послал Черткову с Кенворти.


1 «Патриотизм и правительство».

2 «Рабство нашего времени».

3 Син-Джон приезжал в Россию и был у Толстого одновременно с Кенворти.

#### * 590.

1900 г. Мая 23. Я. П.


Ясная Поляна.

Получил оба ваши письма, любезный друг В[ладимир] Г[ригорьевич]. (И ваше, милая Галя.) Первое, длинное, направл[енное] в Москву, и второе, короткое, с предисловием к Финляндц[ам] и выкинутым местом о борьбе с правительством.[1] Предисловие к Финл[яндцам] мне не нравится. Опять тот же нехороший, грубый, вызывающий тон с резкими эпитетами, к[оторые] ничего не только не прибавляют к вескости доводов, но ослабляют их. Совсем нехорошо. Видите, как я вас люблю и ценю, как неприятно говорю. О борьбе же с правительством — хорошо, и не п[отому], ч[то] хочу смягчить неодобрение первого, а просто хорошо и стоит того, ясно и специально об этом высказаться.

Я уехал от Маши в Ясную. У меня был чудный holiday,[2] так 15 дней. Но и здесь налажусь. Кончил «Рабство наш[его] времени», но последнюю главу изменял, даже 2 последние главы. Если Бул[анже] вам послал, то имейте это в виду. Я его жду сюда дня через два и тогда отдам ему конец.

У меня случилась беда: разбирая письма за 2 недели, отложил № Пошиной «Своб[одной] Мысли»[3] и ваши два листа о Финляндии и теперь не могу их найти. Так что, если можно, пришлите мне еще о Финляндии. У Ольги есть два следующие листа, а начала нет.

Кенв[орти], вероятно, уже у вас. Со мной он был очень хорош, хотя постоянно был озабочен внешним успехом, но на Ольгу произвел нехорошее впечатление. Об изданиях я ему повторил несколько раз, что всё это дело отдано вам, и всякое печатание моих сочинений я прошу его делать только с вашего согласия.

Мои статьи, к[оторые] придут к вам, пусть пока заменят вам мое письмо. Написал я еще здесь — не совсем кончил — три предисловия: одно к Anatomy of misery,[4] другое, к Японскому обзору политэконом[ических] теорий нашего мира Japonese Nations of European Political Economy by Tentjaro Makato.[5] Хочу предложить издать по-русски, и еще к «Bütnerbauer»,[6] роман Поленца — немецкий. Он был переведен в прошлом году в Вестн[ике] Европы. Превосходное произведение. Хотел бы написать предисловие к «Ткачам», как вы — Галя — того хотите,[7] да как-то не пишется. Боюсь, не выйдет. Впрочем, перечту и попытаюсь. Ну вот пока всё.

Целую вас всех.

Л. Толстой.

23 мая 1900


На конверте: England. Essex. Purleigh. Maldon. V. Tchertkoff.


Ответ на письма Черткова от 23 и 28 мая н. с. и письмо А. К. Чертковой от 12 мая н. с. В первом письме Чертков писал об издании произведений Толстого на английском языке. Во втором письме Чертков сообщал, что посылает свое предисловие к брошюре о притеснениях финнов русским правительством и просит дать отзыв об этой статье.


1 Отрывок, исключенный Чертковым из его послесловия к сборнику «Финляндский разгром», изд. «Свободное слово», Purleigh 1900.

2 [праздник,]

3 «Свободная мысль» — журнал, издававшийся П. И. Бирюковым в Женеве в 1900—1901 гг.

4 Предисловие к новому изданию книги Кенворти «Anatomy of Misery» («Анатомия нищеты»). См. т. 34

5 Предисловие к книге Tentjaro Makato, «Japonese Nations of European Political Economy» («Японский обзор европейской политической экономии»). См. т. 90.

6 Предисловие к роману В. Фон-Поленца «Крестьянин», изд. «Посредник», М. 1902. См. т. 34.

7 А. К. Черткова в письме от 12 мая н. с. просила Толстого написать предисловие к русскому переводу драмы Г. Гауптмана «Ткачи». Предисловие не было написано.

#### * 591.

1900 г. Июня 8. Я. П.


Получил ваше письмо с ответом на мою критику, и брошюру об отнош[ении] к госуд[арству],[1] которая мне очень приятна, и первые листы (2) о Финляндии. Конец тоже есть, недостает середины, с 32 по 64. Je maintiens mon dire.[2] В последнем листке есть ваша заметка о суде над Ч[реватенко].[3] Заметка прекрасно написана, я ее 2 раза читал вслух, но как раз в ней слова: пьяный поп, к[оторые] я бы заменил просто священником, и в конце слово преподносит, к[оторое] я бы заменил словом предлагает. Более месяца не писал писем, и теперь разобрал, и предстоит ответить 11-ти.

Я здоров, но хвалиться работой не могу. Мараю и перемарываю статью «Раб[ство] наш[его] вр[емени]» и всё не кончаю, хотя тружусь усердно и очень хочется писать другое.

Прощайте, милые друзья.

Л. Толстой.

Ясная Пол[яна]

8 июня 1900 г.


На конверте: Англия. Purleigh. Maldon. Essex. England. V. Tchertkoff.


Ответ на письмо от 10 июня н. с., в котором Чертков писал, что, перечитав свое послесловие к сборнику «Финляндский разгром», он не может согласиться с возражениями Толстого; к тому же письмо с критическими замечаниями пришло тогда, когда послесловие было уже напечатано.


1 Л. Н. Толстой, «Об отношении к государству. Три письма: 1. К редактору немецкого журнала. 2. К либералам. 3. К редактору английской газеты». Брошюра эта, изданная впервые Чертковым в 1897 г. в Лондоне, была переиздана в 1900 г.

2 [Я воздерживаюсь от суждения.]

3 В «Листках Свободного слова» 1900, № 14, было помещено сообщение о суде над крестьянкой Т. И. Чреватенко, обвинявшейся в кощунстве, выразившемся в «насмешках» над поклонением иконам и другими обрядами. Сообщение сопровождалось заметкой от редакции, написанной Чертковым.

#### * 592.

1900 г. Июля 20. Я. П.


Хоть вы и не любите этих писем,[1] пишу только, чтобы облегчить свою совесть перед вами. Все ваши письма получил и первое, хорошее, и тяжелые о К[енворти]. Вчера получил от него еще целую корреспонденцию. Да, он душевно болен. В вчерашнем письме пишет, что я обещал ему отдать мои писания и в том числе the story Resurection,[2] но вы и Моод отняли у него. Ужасно противны его глупые клеветы на вас и желание приписать вам что-то такое, что немыслимо для величайшего негодяя. Он напоминает мне Ильина,[3] возившего картину Ге. Он сумасшедший, но в сумашествии, как в пьянстве, проявляется то, что таилось прежде. Что мне делать? Хотел написать ему, но, думаю, лучше молчать. И вам бы советовал молчать на всё, что бы он ни делал. Это экзамен — юродство. И отчего же не нести его? Целую вас и люблю нежно обоих. Не писал п[отому], ч[то] все силы тратил на статью.[4] Теперь кончил и пошлю с случаем, но не через Буланже.[5] Его опять таскают.

Л. Т.

20 июля.


Закрытое письмо (секретка). Ответ на письма Черткова от 24, 25 июня и 16 июля н. с. В первом из этих писем Чертков писал, что переживает состояние душевного подъема, а в следующих двух письмах сообщал, что Кенворти под влиянием психического заболевания предъявляет разного рода обвинения своим друзьям, в том числе и Чертковым.


1 Открытых писем и секреток.

2 [«Воскресение»,]

3 Николай Дмитриевич Ильин, частный поверенный, в 1890 г. возивший за границу картину Н. Н. Ге «Что есть истина?» После того как выставки этой картины за границей дали убытки, Ильин выступил против Н. Н. Ге, напечатав «Дневник толстовца», Спб. 1892.

4 «Рабство нашего времени».

5 Син-Джон был 4 июня 1900 г. арестован на даче у Буланже и выслан за границу. Осенью Буланже получил предупреждение от московского полицмейстера о том, что будет снова выслан за границу, если не прекратит участия в делах сектантов и в распространении запрещенных произведений Толстого.

#### * 593.

1900 г. Июля 27. Я. П.


Сейчас получил ваше последнее письмо, милый друг, и очень болею сердцем о вас и Гале. Он совсем больной. И я думаю лучше всего не отвечать ему. St. John написал ему прекрасное письмо, Галя тоже, но и то и другое имело обратное действие. Надо, надо подняться выше, чтобы не задевало. Это приучает летать.

Очень люблю вас обоих.

Л. Т.


Открытое письмо. Датируется днем, предшествовавшим дате почтового штемпеля отправления. Толстой, повидимому, отвечает на письмо от 29 июля н. с., в котором Чертков писал, что Кенворти под влиянием душевного расстройства продолжает выдвигать разного рода обвинения против своих друзей и единомышленников. Чертков советует Толстому написать Кенворти «решительное, отрезвляющее письмо».

#### * 594.

1900 г. Августа 9. Я. П.


Милые друзья. Я думаю, что вы получили уже мои статьи.[1]

Статью о Гумберте[2] я немного переделал и завтра вышлю ее. К «Рабству н[ашего] в[ремени]» составил маленькое послесловие и прибавил еще эпиграф, к[оторые] тоже вышлю завтра. Письмо ваше последнее, письмо от 12[-го], получил. Отвечу после. Я б[ыл] болен, теперь лучше. У нас Стасов, порадовал нас рассказом про вас.[3]

Целую вас. Братски любящий Л. Т.


Датируется на основании пометы Черткова на подлиннике.


1 «Рабство нашего времени» и статья «Не убий», первоначально названная «Кто виноват?».

2 Гумберт I (1844—1900), итальянский король. Статья «Не убий» написана по поводу убийства этого короля, которое было совершено анархистом Бросси 29 июля 1900 г. Впервые напечатана в «Листках Свободного слова» 1900, № 17.

3 В. В. Стасов, гостивший в Ясной Поляне 7—10 августа, незадолго до этого был в Англии и навестил Чертковых.

#### * 595.

1900 г. Сентября 1. Я. П.


Дорогой В[ладимир] Г[ригорьевич].

По пунктам:

1) Поправки я не хотел делать, но ваш вызов заставил меня пересмотреть, и я посылаю некоторые изменения. Больше ни в каком случае не намерен делать, надеясь, что некоторые неясности, неточности, происходящие от меня, а иногда от переписчиков, вы сами поправите, на что я вам даю, как всегда, carte blanche. Меня смущает мысль, не выпало ли и не пропало ли место, где я сравниваю овладение правительством войском с старичком из 1001 ночи.[1] Или это в другой статье, в «Патр[иотизм] и Пр[авительство»], было? Напишите мне, п[отому] ч[то] у меня теперь нет «Патр[иотизм] и Пр[авительство»]. Если этого нигде нет, то это выскочило из этой статьи «Раб[ство] н[ашего] вр[емени»], и я бы желал включить туда.

2) Гальперину[2] я не обещал, и вы не давайте единовременного печатания. А делайте так, как вы намереваетесь, т. е. могут переводить после появления по-русски.

3) Письма копирует Оля и пришлет вам.

4) Fifield’y3 я, может быть, напишу. Подумаю.

5) Лебединский[4] — честный и хороший малый. Если он написал грубо, то это главное от невоспитанности.

6) Анархизм[5] получил я в 2-х экз[емплярах]. Книга хорошая. Изложение моих взглядов в высшей степени основательно и добросовестно. Я писал автору мое мнение о книге. Если письмо скопировано, попрошу Олю послать вам. Анархизм вступает в ту фазу, в к[оторой] был социализм 30 лет тому назад, — получает в мире ученом право гражданства.

Братски приветствую вас, милые друзья.

Л. Т.


Отрывки напечатаны: «Листки Свободного слова» 1900, № 18, стр. 15—16. Датируется на основании пометы Черткова на подлиннике. Ответ на письмо от 4 сентября, в котором Чертков спрашивал Толстого, внесет ли он еще поправки в статьи «Рабство нашего времени» и «Не убий». Чертков также сообщал, что получил письмо от переводчика Гальперина, который писал, будто Толстой позволил ему перевести «Рабство нашего времени» на французский язык раньше, чем оно будет издано другими издателями, и разрешил попросить для этого копию рукописи у Черткова. Чертков писал, что перестал получать копии писем Толстого к разным лицам. Напоминая, что эти копии нужны для того, чтобы составить полное собрание писаний Толстого, Чертков спрашивал, кто копирует письма.


1 «Рабство нашего времени», гл. XIV первоначальной редакции.

2 Илья Данилович Гальперин-Каминский, переводчик.

3 А. Файфильд, организовавший издание произведений Толстого на английском языке («The Free Age Press»). Средства для этого издательства давал Чертков, принимавший ближайшее участие в этом деле. Файфильд спрашивал Черткова, не согласится ли Толстой написать письмо, которое показывало бы, что издания «The Free Age Press» выходят с ведома и одобрения Толстого.

4 Иван Филиппович Лебединский, железнодорожный служащий, эмигрировал из России в 1900 г. Сочувствовал анархизму. Лебединский выразил желание продавать издания Черткова, но, узнав условии, на которых эти издания могут быть отпущены для продажи, написал ему резкое письмо.

5 Книга Эльцбахера «Анархизм» (Р. Eltzbacher, «Der Anarchismus», Berlin, 1900).

#### * 596.

1900 г. Сентября 6. Я. П.


Сейчас прочел Мысли о боге.[1] Там есть хорошее, и я умилялся, читая их. Но издание их преждевременно. Их надо было издать после смерти (недолго). А то очень страшно жить с такой программой жизни. Сейчас подумал это и потом устыдился. Разве не всё равно, если жить не перед людьми, а перед богом? Перед людьми жить очень хлопотно — всем потрафить, от всех заслужить доброе мнение, скрыть от них свои гадости. Очень трудно. А как покойно и легко перед богом. Перед ним трудиться, скрывать и рисоваться нечего. Он знает, каков я и чего я стою. Это одно и большое преимущество служения богу, а не людям.

Еще читая эти мысли, вспомнил то, что недавно думал об этом. Думал то, что нельзя говорить: бог есть любовь или бог есть логос, разум. Через любовь и разум мы познаем бога, но понятие бога не только не покрывается этими понятиями, но так же отличается от бога, как понятие глаза или зрения от света. Почти то же там есть.

Прощайте и меня и Лебединского,[2] к[оторый] просит прислать ему для продажи книги.

Л. Т.

6 сент.


Отрывок напечатан в «Листках Свободного слова» 1900, № 18, стр. 16.


1 «Мысли о боге» Льва Толстого, изд. «Свободного слова», Purleigh, 1900.

2 См. т. 72, стр. 449.

#### * 597.

1900 г. Сентября 9. Я. П.


Дорогая Галя,

Заглавия глав я писал для себя на память, и их совсем надо выпустить или составить свои, или исправить — как хотите. O том, что 15, а не 10 лет, разумеется, исправьте.

Воззвание к л[юдям]1 пересмотрю и тогда пришлю ответ. Постараюсь прислать.

Прощайте, целую вас, милые друзья.

Л. Т.


Оля2 переехала. Я один. Сейчас у меня милая девушка Чайковская.


На конверте: Англия. England. Vicarage Haylings. Hants. V. Tchertkoff.


Датируется днем, предшествовавшим дате почтового штемпеля.

Ответ на письмо от 15 сентября, в котором А. К. Черткова писала, что названия некоторых глав в «Рабстве нашего времени» желательно изменить, например вместо «Работа грузчиков 37 часов» поставить: «37-часовая работа грузчиков». А. К. Черткова напоминала Толстому, что его книга «Так что же нам делать?» написана не десять лет назад, как он указывал в статье, а почти пятнадцать лет назад.


1 «Воззвание к людям» — первоначальное название статьи Толстого «Неужели это так надо?», которую хотел напечатать Чертков.

2 О. К. Толстая переехала в имение своего мужа Таптыково.

#### * 598.

1900 г. Сентября 29...30. Я. П.


Галя мне задала задачу: Напечатать то, что я называл Воззванием.[1] Я стал пересматривать и поправлять. И одну кончил и посылаю, а другую на днях пришлю; тоже переправил. Всё это старо и плохо и сказано в других местах; только во второй, в длинной, есть кое-что новое о религии и то не кончено, а кое-как набросано. Впрочем, мне уж пора знать, что кончать некогда. Делайте с этим, что хотите, и, пожалуйста, вы и Дима выпускайте, поправляйте, главное, поправляйте, где нехорошо. Я, впрочем, просмотрел это доволь[но] внимательно. — Что вам сказать о себе? О себе в зависимости с вами — то, что часто думаю о вас и I miss you both[2] очень. Хочется сказать такое, что вам только можно. О себе отдельно — то, что очень много хочется писать и худож[ественного] и нехудож[ественного], а настоящего, и всё это, очевидно, не будет написано. Нынче, читая о наказаниях китайцев во имя христианства,[3] ужасно захотелось написать послание китайцам,[4] в к[отором] сказать им, что те христиане, к[оторых] они знают и к[оторые] их мучают, самозванцы и клевещут на Христа, а что Хр[истос] любил бы и помогал бы им, и любя, и готов помогать им. И т. п.

Целую вас братски обоих.

Л. Т.


Отрывки напечатаны: «Листки Свободного слова» 1900, № 18.

Датируется 29...30 сентября, так как Толстой в день написания письма читал номер «Русских ведомостей» от 28 сентября, в котором помещена упоминаемая им статья о репрессиях против китайцев, а газеты приходили обычно в Ясную Поляну на следующий день.


1 А. К. Черткова прислала Толстому наброски двух «воззваний», написанных им в 1897—1898 гг. Толстой назвал одну из этих статей «Где выход?», другую «Неужели это так надо?». Первая статья была послана Черткову одновременно с комментируемым письмом.

2 [мне недостает вас обоих]

3 В статье «Отголоски и впечатления», напечатанной в газете «Русские ведомости», № 270 от 28 сентября 1900 г., сообщалось, что жилища 15 000 китайцев, живших на русском берегу Амура, сожжены, а население частью бежало, частью уничтожено. Три тысячи китайцев, выгнанных из Благовещенска, вынуждены были вплавь переправляться через Амур, причем многие потонули. По сообщению газеты, генерал-губернатор Гродеков объявил, что восстановление китайских поселков на российской территории не будет допущено.

4 Эта рукопись не была окончена Толстым. Варианты напечатаны под общим заглавием «Обращение к китайскому народу», т. 34, стр. 339—342.

#### * 599.

1900 г. Октября 1. Я. П.


Письма ваши оба длинные с дневником и последнее с воззванием И[вана] М[ихайловича] получил. Спасибо за первое большое письмо. После напишу об этом.

О втором же письме, то, что ваша приписка к Шлиссельб[ургской] крепости 1 мне очень понравилась, и жалею, что не успел написать вам об этом. Это хорошо, что у нас никого нет сторонников, кроме нашей совести.

Посылаю это письмо только pour accuser réception.[2]

Л. T.

1 окт.


Получил и Галино письмо и постараюсь исполнить.

Потерял ваше письмо — последнее с адресом, и потому адресую на старый.


Ответ на письма Черткова от 28 сентября н. с. и 3 октября н. с. 1900 г. К первому из этих писем были приложены листки из дневника Черткова, а ко второму составленное И. М. Трегубовым воззвание «К рабочим всего мира», в котором предлагалось рабочим всего мира объявить 25 декабря 1900 г., в день, когда исполнится «девятнадцать столетий со дня рождения Христа», забастовку и прекратить производство вооружений. Чертков отказался напечатать это воззвание, находя предложение Трегубова неосуществимым и наивным.


1 «Тринадцать лет в Шлиссельбургской крепости», записки Л. А. Волкенштейн, изд. «Свободного слова», A. Tchertkoff, Purleigh, 1900. В конце брошюры помещена составленная Чертковым заметка, о которой пишет Толстой.

2 [чтобы подтвердить получение.]

#### * 600.

1900 г. Октября 2—3. Я. П.


2 окт. 1900 г.

Написал 8 писем и, наконец, добрался и до вас, милые друзья. Я оставляю вас на закуску всегда, п[отому] ч[то] вам я пишу без задержки, что и как думается и чувствуется.

Передо мной ваши два большие письма: одно с дневниками, другое с проектом Ив[ана] Мих[айловича].

По порядку:

О первом:

У каждого свой особенный путь, но tous chemins mènent à Rome,[1] т. e. к богу, и все наши бедствия только от распадения с ним.

Вы знаете, что у меня всегда есть дорогие мне, п[отому] ч[то] нужные для моей жизни мысли, к[оторыми] я руководствуюсь, лечусь, подкрепляюсь, как духовн[ым] лекарством. И всегда бывает так, как в матерьяльном лекарстве, — организм притерпится к лекарству, и оно уже не действует. Последнее же время, больше месяца, у меня есть лекарство, удивительно помогающее и до сих пор действующее. Лекарство это предназначено против того самого, от чего вы страдаете, — от разлучения с богом. У меня оно выражается — хотел сказать: приготавливается — так: я напоминаю себе, как могу чаще, что во мне божеское начало — есть бог, такое существо, к[оторое] не может ни огорчаться, ни сердиться, ни бояться, ни стыдиться, ни гордиться, а может только делать то, что бог, «чтò Отец делает, то и сын....», только делать добро людям — любить. И вот, часто напоминая себе это в спокойные минуты, когда один и можешь молиться, приучаешь себя к тому, чтобы вспоминать это, сознавать в себе бога в трудные минуты жизни, когда ты огорчен, обижен, раздражен, испуган. И стоит только вспомнить, кто ты, и такое устанавливается спокойствие, — если и не всегда любовь к обидевшему или огорчившему, то уже наверно отсутствие раздражения, недоброты. Даже какое-то особенное, почти физическое чувство радости и успокоения испытываешь. На меня это действует удивительно; но ведь все мы идем отдельными путями. Попробуйте, мож[ет] б[ыть] и вам годится. На меня же ни одно из моих духовных лекарств не действовало так благотворно и продолжительно.

Теперь о приписке к Волкенштейн.[2] Об этом писал. Это очень хорошо — как должно.

Об Ив[ана] Мих[айловича] воззвании. Я согласен, что наивно, но все-таки хорошо, и я бы не отказал, не имел бы духу отказать в печатании. Это не значит, что я советую напечатать, а то, что высказываю мое впечатление.

Теперь еще самое важное: хотел написать Fifield’y, но едва ли успею. Сейчас приехал Илья с женой. Попытаюсь:

Dear Sir,

Я получил уже изданные вами мои книги и листки и программу дальнейших изданий. От души благодарю вас. Издавая так, как вы издаете, вы исполняете самое близкое моему сердцу желание иметь своим читателем большую публику, рабочего, трудящегося человека и подвергнуть свои мысли его решающему суду.

Не могу не выразить при этом сожаления о том, что я слишком много потратил времени на удовлетворение вкусов малой утонченной и развращенной публики, к к[оторой] сам принадлежал, и слишком поздно стал иметь в виду того читателя, который составляет везде 9/10 всего человечества.

Your truly L. T.[3]


Ничего не вышло; но, может быть, вы на этой канве что-нибудь придумаете прибавить, изменить, выпустить.

Издания его поразительны.

Теперь еще дело:

Это письмо Цибульск[ого]4, отказавшегося от воинс[кой] повинности. Посылаю пока.

Прощайте пока.

О земельной собственности я вам послал.[5] Теперь кончил другое и на днях пошлю.[6]

Сейчас, 3 окт[ября], получил вашу телеграмму.[7] Я не помню изменений, предложенных Моодом, помню только, что они не неважны, можно и по-новому, можно и по-старому.


Отрывки напечатаны: «Листки Свободного слова» 1900, № 18, стр. 16—17; Б, IV, стр. 16. Толстой отвечает на письма Черткова от 28 сентября и 3 октября н. с., на которые частично отвечал и в предыдущем письме.


1 [все дороги ведут в Рим,]

2 Заметка от редакции, напечатанная в книге Л. А. Волкенштейн. (См. письмо № 599.) Людмила Александровна Волкенштейн (1859—1906), член партии «Народная воля». В 1884 г. приговорена к смертной казни, которая была заменена каторжными работами на 15 лет. Находилась в заключении с 1885 по 1896 г., затем сослана на поселение на Сахалин.

3 Включая в текст письма к Черткову письмо к заведующему издательством «The Free Age Presse» Файфильду, Толстой, очевидно, предполагал, что Чертков переведет его на английский язык и пришлет для подписи. Но, поскольку сам Толстой признал это письмо неудавшимся, Чертков составил другой проект письма, не одобренный Толстым. Окончательный текст письма был подписан Толстым 24 декабря 1900 г. и адресован издательству «The Free Age Press» (см. т. 72, письмо № 438).

4 Даниил Никодимович Цибульский, сектант-штундист, отказавшийся от военной службы в 1898 г. и приговоренный к четырехлетнему тюремному заключению. Письмо Цибульского напечатано в «Листках Свободного слова», № 23.

5 «Где выход?».

6 «Неужели это так надо?».

7 Телеграмма Черткова, повидимому, содержала вопрос, как согласовать первоначально присланный текст «Рабства нашего времени» и присланные Толстым поправки к этой статье. По этому поводу у Черткова были разногласия с переводчиком статьи Моодом.

#### * 601.

1900 г. Октября 3. Я. П.


Changements inutiles.


Изменения бесполезны.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на бланке. Эта телеграмма является ответом на телеграмму Черткова по поводу поправок к статье «Рабство нашего времени».

#### * 602.

1900 г. Октября 13. Я. П.


Собирался писать вам нынче вечером, и сейчас получил ваше письмо № 4 или № 5, и нынче пишу вам не последнему, но первому, отчего качество моего письма едва ли улучшится. Качество будет нехорошо уже наверное каллиграфически, п[отому] ч[то] я вчера, гуляя в саду по грязи в резинов[ых] калошах, упал на руку так сильно, что не владею ей для больших движений и пишу с трудом, с особенными приспособлениями.

Писать я хотел нынче по делу. Я очень долго исправлял, дополнял второе начало о рабочих, кот[орое] я назвал «Неужели это так надо?», и, нужно ли оно вам будет или нет (это будет третье повторенье того же), я решил теперь отправить его вам. И нынче Ал[ександр] Петр[ович] делает другую копию, и завтра отошлю.

Обе эти статьи, если печатать их, надо обозначать тем числом и годом, когда они писаны, прибавив: пересмотрено тогда-то.[1] Можно от вас, издателя, прибавить: как и почему они печатаются, если будут печататься. Об этой «Неуж[ели] т[ак] н[адо]?» повторяю то же, чтò всегда, т. е. даю вам carte blanche делать всякие изменения.

Как бы не забыть: статья «Le mensonge Chinois»[2] — не моя, и ничего не знаю о ней и ее не видел.

В «Раб[стве] н[ашего] вр[емени]» изменения, к[оторые] вы сделали в 14 главе, к[оторых] я не видел, я вперед одобряю, хотя я и не намерен б[ыл] делать изменения, и Моод б[ыл] прав. Присланный мною последний текст был тот, на к[отором] я окончательно остановился. Если я спрашивал о сравнении с стариком, то п[отому], ч[то] забыл, выключил ли я его или нет. Оказалось, что я его сознательно выключил. У меня остался последний текст. Повторяю, что вперед уверен, что тот trillage,[3] к[оторый] вы сделали, хорош. Неудобство только в том теперь, что, жалея сравнение с стариком, я включил его в статью «Неуж[ели] это т[ак] на[до]?» И теперь уже вам придется выпустить его4 из этой статьи, если будете ее печатать. Вот и всё об этом деле.

Вы мне решительно не даете баловаться. Только что я взялся за легкомысленную драму,[5] как Галя прислала эти две статьи. Я очень благодарен за это. Как они подействуют на других, а на меня они действовали уже очень полезно. Теперь опять хотел резвиться, вы напоминаете о китайском обращении. Спасибо вам. Теперь я остыл. Авось мой друг Вильгельм[6] подсвежит нужное для этого чувство. Я, кажется, писал вам, что главное в этом это серьезно не только возмущающая, но больно оскорбляющая меня клевета на христианство, к[оторым] я живу. Неприятно, что под моим именем печатают какую-нибудь неясную, слабую, пошлую статью; но каково же, когда под именем христианства проповедуют самые ужасные требования. Ну это что будет, то будет, но хотел бы. Завтра отошлю «Не[ужели] т[ак] н[адо]?» и останусь disponible.[7]

Я совершенно здоров, и мне очень хорошо на душе. Всё больше и больше не то что убеждаюсь, но всем существом чувствую нереальность этого мира, того, в к[отором] мы живем. Не то что нереальность, что всё это мечта, что его нет, а то, что он есть только одно из бесчисленных (если уже считать) проявлений жизни, а не то, что мы все думаем в детстве и юности, а многие и до смерти — что это настоящий единственный мир и другого нет. Ужасно жить, думая так. Чтобы хорошо жить, радостно, спокойно в этом мире, надо чувствовать, что этот мир одна точка, как точка настоящего во времени или какого-нибудь места в пространстве. Надо непременно чувствовать, как Эмерс[он]: ч[то] «I can get along without it».[8] Нынче, гуляя, очень чувствовал это и, зная, что вы и в бестолково выраженных моих мыслях находите родственные черты, пишу вам это.

Прощайте, милые друзья, Привет милому Жозе.

Л. Толстой.


Отрывки напечатаны: «Листки Свободного слова» 1900, № 18. Датируется на основании слов Толстого о том, что он ушиб руку «вчера», то есть 12 октября. Толстой отвечает на письмо Черткова от 17 октября н. с., в котором он писал о насилиях, совершаемых над китайским народом, и о том, какое значение имело бы выступление Толстого в его защиту. Чертков полагал, что если бы Толстой обратился с письмом к китайцам, то можно было бы, сделав перевод на английский язык, перевести его с английского языка на китайский язык. Чертков писал, что в журнале «Revue des Revues» появилась статья о событиях в Китае, напечатанная за подписью Толстого, но, судя по некоторым фразам, написанная не им.


1 В примечаниях к статьям «Где выход? и «Неужели это так надо?» Чертков указал, что они написаны начерно в 1898 г., а затем вновь пересмотрены и переработаны Толстым.

2 [«Китайский обман»]. Статья, напечатанная в журнале «Revue des Revues» 1900, № 19, за подписью Толстого.

3 [отбор,]

4 В автографе: ее

5 «Живой труп».

6 Вильгельм II, германский император. Толстой называет его своим «другом» иронически, так как неоднократно выражал свое возмущение милитаристическими речами Вильгельма II.

7 [совершенно свободным.]

8 [Я могу обойтись и без него.] Слова, сказанные американским философом и писателем Ральфом Эмерсоном (1803—1882) в ответ на утверждение о близком конце мира.

#### * 603.

1900 г. Октября 31. Кочеты.


Милая Галя,

Всей душой сочувствую вашему беспокойству, но почему-то почти уверен, что оно не имеет основания.

А если бы и имело?

Прекрасная легенда Авраама, приносящего сына в жертву.[1] Надо приближаться к Аврааму. Без этого жить тяжело. Я две недели живу у Тани без писем.[2] Нынче получил ваши и листки 4-й и 5-й, а 3-го нет.[3] Вышлите, если можно. Прощайте и не унывайте, милый друг. Все наши страдания, все наши потери приближают нас к богу, если мы верим в него. Он выступает там, где уничтожается то, что мы теряем, и заменяет с излишком собою, если мы связаны с ним, не разорвали или восстановили связь с ним.

Что большой Дима?[4] Напишите поскорее в Москву. Я, если бог велит, намерен быть там 3-го. Надеюсь, что напишете добрые вести. Братски целую вас всех 4-х. Димочку и Жозю.


На конверте: Англия. Angleterre. Essex. Maldon. V. Tchertkoff.


Отрывок напечатан в «Листках Свободного слова» 1900, № 18, стр. 18. Датируется на основании записи в Дневнике от 31 октября. Ответ на письмо А. К. Чертковой, сообщавшей о болезни сына.


1 Библия, «Книга бытия», гл. 22.

2 Толстой гостил в имении Сухотиных с 17 октября и вернулся в Москву 3 ноября.

3 По сообщению А. К. Чертковой, Толстой имел в виду листы «Рабства нашего времени», присылавшиеся Чертковым по мере печатания книжки.

4 В. Г. Чертков.

#### * 604.

1900 г. Ноября 5. Москва.


Получил ваше длинное письмо, милый друг, с брульоном к Файфильду. Я написал было по-вашему, а потом мне сделалось неприятно. Это б[ыло] похоже на рекламу. А это так ужасно отвратительно, и мне особенно неприятно. И я написал, как прилагаю. Очень рад буду, если годится. —

Статья «Le mensonge Chinois» очень слабая, по тому огромной важности предмету, которого касается, и, кроме того, церковная, восхваляющая миссионеров, главных виновников всего. Буду благодарен вам за разоблачение обмана.

Лебединского мне очень жалко. То, что он выслан из Франции, — правда.[1] Он прислал мне приказ начальства, по к[оторому] его выслали. Жалко тоже, что вы не видали его. Он один из тех, к[оторые] ужасно страшны в письмах и очень скромны и кротки в личных сношениях.

Очень рад, что вы не так мрачно смотрите на болезнь Димочки, как Галя. Я получил и ее покаянное письмо. И писал ей, но боюсь, что поставил недостаточный адрес: Essex, Maldon. Дошло ли? Я прожил две недели у Тани. Она беременна 6-й месяц и здорова и хороша духовно, хотя и в совершенно иных, чем хотелось бы не только мне, но и ей, условиях. На меня нашла спячка духовная, я все эти две недели и теперь два дня в Москве ничего не пишу. Содействует этому сначала ушиб всей руки (правой, больной). Теперь она поднимается, хотя и больно, а потом прищипленный в вагоне, в двери, большой палец на правой же руке, к[оторый] и до сих пор болит и не дает действовать рукой — пишу с трудом.

Прощайте, целую вас. Пишите скорее о Димочке и о себе.

Л. Т.

5 ноября


На конверте: Англия. Черткову. Pine Holme. Westbourne. Pk. Rd. Bournemouth. England. V. Tchertkoff. Заказное. Registered.


Отрывки напечатаны в «Листках Свободного слова» 1900, № 18, стр. 18.

Ответ на письмо от 4ноября н. с., в котором Чертков просил Толстого написать письмо не на имя Файфильда, а издательству «The Free Age Press». Чертков посылал проект такого письма и сообщал подробности об общедоступных изданиях произведений Толстого, выпускаемых издательством» «The Free Age Press» при ближайшем участии Файфильда.


1 Лебединский был выслан из Франции в начале октября 1900 г. за продажу журнала Бирюкова «Свободная мысль» и переселился в Англию.

#### * 605.

1900 г. Декабря 7. Москва.


Дорогие друзья,

Посылаю вам болгарскую газету с отказом от воинс[кой] повинности.[1] Верните мне ее и выдержку из русс[кой] газеты об ужасах, совершенных в Благов[ещенске]. Статья важна тем, что знающий дело и не думает отрицать того, что было, а только выгораживает кого-то.[2]

Мне грустно, что так давно ничего не знаю про вас. Нынче получил откр[ытое] письмецо от Гали. И за то спасибо. Это не мешает мне очень любить вас.

Л. Т.


Датируется на основании пометы Черткова на подлиннике.


1 Газетный отчет о военном суде над болгарином Г. С. Шоповым, присужденным к трем годам тюрьмы за отказ от военной службы.

2 Вероятно, Толстой имеет в виду письмо в редакцию газеты «Восточный вестник» от 25 сентября 1900 г., № 77, с подробным описанием потопления в Амуре китайцев, живших в Благовещенске. Вырезка из этой газеты сохранилась в архиве Черткова.

#### * 606.

1900 г. Декабря 8. Москва.


8 дек. 1900 г. Москва.

Получил сейчас ваши письма, милые, дорогие друзья.

По пунктам:

1) Очень жаль, что так много б[ыло] хлопот по отрицанию «Mensonge Chinois». Нельзя ли написать такое письмо, к[оторое] бы свидетельствовало о том, что вы уполномоченный всего, что касается моих писаний?

2) Прочел переписку с Файф[ильдом]. Вполне согласен с вашим письмом к нему. Также вполне согласен на обращение к Free Age Press, только боюсь, как бы отрезание обращения не привело бы к каким-нибудь затруднениям. Если вы не спешите, то перепишите письмо и исправьте, верно есть ошибки, с обращением к F[ree] A[ge] P[ress], и я перепишу и пришлю. Если же не боитесь отрезать, то и так хорошо.

Мое нежелание содействовать чему-либо, похожему на рекламу, уничтожается отсутствием copyright.[1]

Долго вы мне не писали, В[ладимир] Г[ригорьевич]. Спасибо за это последнее письмо. Зачем вы велите его уничтожить? Жду продолжения.

Я тоже много переживал последнее время, похожее на ваше, только я по годам моим невольно впереди. Как хороша китайская мудрость, к[оторая] говорит, что человек должен быть более всего внимателен к себе, когда он один, и забота его должна быть одна, чтобы ничего не было дурного в его сердце. Эта уединенная работа могущественно помогает, и сейчас, при первом столкновении с людьми, уже видишь, как легче сначала не показывать зло, потом и не быть злым, потом и быть добрым. — В этом кое-как подвигаюсь, чего и вам желаю. В чем же очень успел, это сначала в пренебрежении к смерти, а потом в равнодушии, а потом в желании ее. Я сначала думал, что это нехорошо, но это неправда. Мы всегда желаем идти вперед: из дитяти стать юношей, из юноши — мужем; я желал и старости, и желаю смерти, п[отому] ч[то] это всё ближе и ближе к благу. Нынче особенно живо, умиленно чувствую это и, любя вас, не могу не желать вам. В виду смерти как-то особенно хорошо, нежно и спокойно любишь людей, чувствуя, что люди проходят, но не проходит та связь любви, к[оторая] соединяет с ними. Часто не только думаю, но чувствую в мире только любовь и соблазны нелюбви, скрывающие, давящие ее, с к[оторыми] она борется; что это только есть, точно есть, а всё то, что мы считаем реальностью: типографии, Файф[ильд], Буры,[2] Чемберлен,[3] Ноги,[4] Николай II, китайцы — это всё только поводы, к которым придираются соблазны и любовь в своей борьбе. Я пишу по-старому вам, надеясь, что вы, живя одной со мной жизнью, поймете меня.

Я скоро 2 месяца ничего не пишу и je m’en trouve très bien.[5]

Прощайте, милые друзья; братски нежно целую вас. Всё прекрасно, всё хорошо, если мы станем туда, где ничто не достает, и всё хорошо. А стать туда мы всегда можем.

Л. Т.


Ответ на письма Черткова от 26 и 28 ноября н. с. В первом из этих писем Чертков сообщал, что переехал с семьей в городок Christchurch, где приобрел собственный дом. Чертков объясняет, почему надо было, чтобы письмо Толстого об издательстве «The Free Age Press» было адресовано не лично Файфильду, а издательству, и указывает, что оно нужно для того, чтобы сообщить читателям, что в этих изданиях дается наиболее верный текст сочинений Толстого. Во втором письме Чертков спрашивает, что Толстой может сказать по поводу статьи «Le mensonge chinois», которую «Revue des Revues» ложно приписало ему.


1 Copyright — право собственности на произведения. Издания «The Free Age Press» могли свободно перепечатываться.

2 С октября 1899 г. по март 1902 г. Англия вела войну с бурами, стремясь уничтожить их политическую независимость.

3 Джозеф Чемберлен (1836—1916), английский политический деятель, консерватор, один из организаторов войны против буров.

4 Ноги, японский генерал, выдвинувшийся во время войны Японии с Китаем, впоследствии командующий армией во время русско-японской войны.

5 [я себя чувствую очень хорошо.]

#### * 607.

1900 г. Декабря 12. Москва.


12 дек.

Получил вчера ваши вторые письма о делах переводов со вложением ст[атьи] «Revue B[lanche]».

Я никакому Блуменау не давал авторизации, кажется и не получал от него письма.[1] Я знаю, как важно для дела и, главное, для вашего спокойствия, чтобы я твердо держался установленного порядка, чтобы за границу все мои писания проникали только через вас, и потому строго держусь и буду держаться этого.

Драму[2] я, шутя, или, вернее, балуясь, я написал начерно, но не только не думаю ее теперь кончать и печатать, но очень сомневаюсь, чтобы я когда-нибудь это сделал. — Так много более нужного перед своей совестью, и так я себя чувствую вот уже скоро 2 месяца неспособным к умственной работе, не чувствую потребности к ней. Сначала это меня огорчало, а теперь думаю, что это хорошо. Душа не chome pas3 — идет другая работа, м[ожет] б[ыть] — лучшая.

Как хорошо, что вы довольны своими помощниками.

Затея издания кончилась.[4] Я жалею, но не себя. Это поощряло бы меня писать легкомысленное.

Прощайте, целую вас. Присылайте мне, что напечатаете.

Так вы никогда не верьте, чтобы я кому-либо дал разрешение без вас, и, пожалуйста, имейте ко мне доверие, что я не то что доверие к вам имею — между нами не м[ожет] б[ыть] такого слова, а что я благодарен, и то не хорошо, а просто радуюсь, что вы есть и что вы делаете дело, к[оторое] мы думаем, что оно не наше, а его. И то боюсь думать. Его дело только то, чтобы стараться быть совершенным, как он, а это так — только п[отому] ч[то] надо же что-нибудь делать.


На конверте: Англия. England. Christchurch. Hants. V. Tchertkoff.


Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 292.

Ответ на письма В. Г. и А. К. Чертковых от 19 декабря н. с. об издательских делах. Чертков писал, что необходимо все дело переводов и издания произведений Толстого за границей сосредоточить в одних руках, причем иностранные издатели должны знать, что Чертков не извлекает из издательской работы никакой материальной выгоды и доставляет произведения Толстого бесплатно издателям. А. К. Черткова спрашивала, давал ли Толстой авторизацию на перевод своих произведений Блюменау и кто такой этот Блюменау, заявляющий о своих правах на переводы произведений Толстого на немецкий язык.


1 Писем Блюменау в архиве Толстого нет.

2 «Живой труп».

3 [бездействует]

4 Группа единомышленников Толстого предполагала издавать журнал, но не получила разрешения от Главного управления по делам печати.

#### * 608.

1900 г. Декабря 24? Москва.


Посылаю письмо F[ree] A[ge] P[ress]. Боюсь, как бы кто-нибудь (Моод) не огорчился.[1] Тогда вы будете виноваты. Получил все ваши 3 письма: Галино первое и второе с письмом К[ропоткина]2 и ваше.

Более важное, что я пишу, это — заметки в дневник.

Если можно, пришлите мне побольше ваших моих писаний, в особенности: «Как чит[ать] Еванг[елие]» и «Христ[ианское] учение».

У меня ничего нет.

Прощайте, спасибо вам за любовь. Как здоровье?

Л. Т.


Отрывки напечатаны: А. Б. Гольденвейзер, «Вблизи Толстого», I, М. 1922, стр. 49. Датируется предположительно 24 декабря, так как этим числом помечено присланное одновременно письмо Толстого к издательству «The Free Age Press».


1 В письме к издательству «The Free Age Press» Толстой, по предложению Черткова, упомянул о своем отказе от литературной собственности. Моод, переводивший произведения Толстого, возражал против того, чтобы на изданиях «The Free Age Press» печаталось объявление о том, что издательство не сохраняет литературной собственности на свои издания.

2 А. К. Черткова переслала Толстому копию письма П. А. Кропоткина к Черткову от 20 сентября н. с. с критическим отзывом о статье Толстого «Не убий».

#### * 609.

1900 г. Декабря 28. Москва.


Получил и ваше письмо, и Ames’а,[1] и немецкую статью, и письмо Гали. Только не получил еще статьи. Спасибо за всё. О вопросе неупотребления денег я не отвечаю еще, п[отому] ч[то] собираюсь обдумать его. И тогда напишу.

Я всё так же неспособен работать, как прежде, и почти ничего не делаю.

Л. Т.

28 дек.


На конверте: Англия. Christchurch. Hants. England. V. Tchertkoff.


Ответ на письмо от 3 января н. с. 1901 г., в котором Чертков писал о том, что сочувствует взглядам людей, считающих деньги злом и отказавшихся от пользования ими.


1 Эмс (Ames), молодой англичанин, сотрудник Черткова по изданию произведений Толстого на английском языке, сторонник теории неупотребления денег. После неудачной попытки жить согласно своей теории отказался от нее.

### 1901

#### 610.

1901 г. Января 18. Москва.


18 янв. 1901. Москва.

Давно получил ваше длинное письмо с обличением в попытке подцензурного издания. Я так люблю обличения себя, что, читая ваше письмо, совершенно соглашался с ним и чувствовал свою неправоту и не только не испытывал неприятного чувства, но, напротив, и любовь и благодарность к вам. Потом, обдумывая, менее соглашался с вами: очень меня подкупало то, что это побуждало бы меня писать художест[венные] вещи, кот[орые] я без этого не буду писать, и то, что огромный материал этического характера вещей, получаемых мною, собранных в букет, могли бы быть полезны людям. Но я все-таки рад, что не удалось, тем более, что я как будто кончил, особенно для худож[ественных] вещей, и что наверное было бы много неприятного, и, как вы пишете, невольно втянулись бы участвующие в нехорошие компромиссы.

О жизни без денег я всё внимательно прочел и обдумал. Пишу это и вам и Ames’y, кот[орого] прошу простить меня, что не пишу отдельно и по-англ[ийски]. Я думаю, что жить без денег для того, кто чувствует в себе силы для этого и возможность (если он не связан несогласной семьей), не только хорошо, но должно. Это почти то же, что отказ от воинской повинности: кто может, тот пусть делает, п[отому] ч[то] это несомненно хорошо; но требовать этого, осуждать за неделание этого нельзя. Я говорю: почти так же, как отказ от воинск[ой] повинности, п[отому] ч[то] это может делать человек, кот[орый] стоит еще ступенью выше (по чуткости своего нравствен[ного] сознания), чем отказывающийся от воен[ной] службы. А что и то и другое полезно и составляет центр света, из к[оторого] далеко идут лучи, это несомненно. Но мне нужно повторять то, что эта польза, эти лучи идут только тогда, когда цель в себе, в боге, а не вне себя.

Я всё хвораю и слаб. Понемногу освобождаюсь от тела. В душе мне хорошо.

Леву жалко.[1] Жалко и Таню;[2] но я твердо верю в то, что зла нет, и если мы считаем зло, — все-таки добро.

Прощайте, милые друзья. Братски целую вас.


Опубликовано: Б, IV, стр. 18. Ответ на письмо от 15 января н. с., в котором Чертков писал, что издание подцензурного журнала, задуманное некоторыми единомышленниками Толстого, явилось бы недопустимым компромиссом с правительством.


1 Л. Л. Толстой, у которого 25 декабря 1900 г. умер ребенок.

2 T. Л. Сухотина, которая в конце декабря родила мертвого ребенка.

#### * 611.

1901 г. Января 19. Москва.


Получил вчера ваше длинное письмо, любезный друг, и спешу ответить по пунктам:

К большому сожалению, не могу, или по крайней мере очень мне неприятно (и больше того) было бы исполнить ваше желание по 1-му пункту. Я раз навсегда отказался от своих прав на сочинения и переводы, и потому такое заявление говорило бы противное. Впрочем, всего не выскажешь, но вообще подписать такое заявление мне представляется ужасно тяжело — неприятно.

Заявить при случае, что...

На этом месте остановился и опять внимательно перечел заявление и нашел, что за исключением последней фразы в первом абзаце о том, что я ни с кем, кроме как через Черт[кова], не буду иметь дела,[1] и с прибавкой во 2-м абзаце к словам «meiner Werke» слов: в их настоящем неизменном виде и еще [с] прибавкой после слова: «übernommen» слов: и по моему желанию передает их переводчикам и издателям без всякого вознаграждения, но только с условием правильного и точного перевода по проверенному им оригиналу. При таких изменениях, на кот[орые] вы, верно, согласны, я исполню ваше желание и даже постараюсь сам составить, переписать и выслать вам. Также изменю и письмо, только в смысле большей простоты.

По 2-му пункту желание ваше исполняю и прилагаю бумажку.[2]

По 3-му пункту — едва ли успею исполнить желание Веllows’a.[3]

По 4-му пункту я как раз, по случаю просьбы жен, написал государю о том, что хорошо бы было всех Якутск[их] выпустить и вообще пересмотреть законы о религиозн[ых] гонениях.[4] Письмо мягкое, послал только с целью добиться желаемого. Ответа нет. Подожду еще и постараюсь узнать, как принято.

Моод писал мне, и я отвечал ему, что хорошо бы было, чтобы он заручился вашим согласием и помощью.[5]

Вот и мой конец пунктам. Пожалуйста, не сердитесь на меня. Да еще мои пункты:

Получил 4 листа «Х[ристианского] У[чения]».[6] Жалко будет, если не получу конца. Нынче получил по почте «Нов[ое] Раб[ство]» и «Где вых[од]» по-французски, а по-русски не имею и не видал «Где в[ыход]» и «Неу[жели] т[ак] н[адо]?» Если можно, пришлите.

Так прощайте и простите оба, милые друзья.

Л. Т.


Исправленное немецкое заявление пришлю отдельно. Надо переписать.

Жена велит передать Гале, что очень благодарит за портрет и еще что и сама напишет, но у нее болят глаза, и она бережет их.


На конверте: Англия. Заказное. Кристчурч. Черткову. Christchurch. Hants. Registered. V. Tchertkoff.


Ответ на письмо от 26 января н. с., в котором Чертков писал, что посылает для подписи проект заявления на немецком языке о том, что он, Чертков, является единственным уполномоченным Толстого по всем вопросам, связанным с изданием его произведений за границей. Это заявление, написанное по просьбе Толстого (см. письмо № 606), предназначалось для опубликования в газете немецкого союза книгопродавцев и книгоиздателей, где было напечатано письмо А. Ф. Маркса, утверждавшего, будто Чертков не имеет права вести переговоры с иностранными издателями как представитель Толстого за границей.


1 В письме от 7 февраля н. с. А. К. Черткова сообщила Толстому, что смутившие в проекте письма его слова явились результатом неправильного немецкого перевода, который ни В. Г. Чертков, ни она не могли проверить, слабо зная немецкий язык. А. К. Черткова просила вычеркнуть эту фразу. Окончательный текст письма Толстого в редакции немецких газет см. т. 73, стр. 33.

2 Чертков просил написать на бумажке слово «concern», чтобы этой бумажкой заклеить слово «company», неправильно употребленное Толстым в письме к издательству «The Free Age Press».

3 Квакер Беллоуз просил через Черткова Толстого написать предисловие к брошюре квакера Elkington’a о духоборах.

4 Чертков просил Толстого написать письмо царю с просьбой разрешить женам сосланных в Якутскую область духоборов переехать к мужьям из Канады. Письмо Толстого к Николаю II от 7 декабря 1900 г. см. в т. 72, стр. 514—516. Жены духоборов получили разрешение на эту поездку.

5 Письмо Толстого к Э. Мооду от 18 января 1901 г. см. т. 73, письмо № 6.

6 Второе издание книги Толстого «Христианское учение».

#### * 612.

1901 г. Января 28. Москва.


Получил ваше письмо вчера и спешу ответить. Здоровье мое как будто поправляется,[1] по крайней мере начинается умственная работа, и даже очень интересная.

Понимаю, что вы хотите приехать. Погодите еще. А то как бы не испортить.[2] Так говорю, несмотря на радость увидаться с вами.

От Моода получил недовольное, спорящее письмо. Очень жалко. Напишу ему. Получил листки Х[ристианского] у[чения] 1-й и 3-й, а дополнительного — последнего — всё нет.

Если это письмо бестолково, так не думайте, что я поглупел в уровень этого письма. Только оттого, что много писал, и все-таки хочу нынче же ответить вам.

Прощайте, милые друзья.

Л. Т.


На конверте: Англия. Кристчёрч.Черткову. Заказное. Christchurch. Hants. England. Registered. V. Tchertkoff.


Датируется днем, предшествовавшим дате почтового штемпеля отправления. Ответ на письмо от 5 февраля н. с., в котором Чертков просил Толстого написать правду о своем здоровье и сообщал, что попытается получить разрешение на приезд в Россию, чтобы увидеться с Толстым, если он серьезно захворает.


1 В январе и феврале 1901 г. Толстой чувствовал недомогание и физическую слабость.

2 Чертков 6 февраля н. с. обратился к Николаю II с письмом, в котором просил разрешения приехать в Россию для того, чтобы увидеться с Толстым по случаю его болезни. На письмо последовал отказ.

#### * 613.

1901 г. Января 30. Москва.


Получил ваше письмо, милый друг Галя, и очень огорчился тем, что огорчил вас. Я послал мое письмо так, как написалось, с тем чтобы не скрывать от вас того гадкого, что есть во мне. Просто я не в духе, и мне скучно писать, вникать, и я отдаюсь дурному чувству. Но я поправил, поэтому, пожалуйста, простите меня.

А еще никогда не говорите о наших отношениях, о доверии и т. п. Всё это между нами, связанными всем тем, чем мы связаны, — неуместно.

Получил «Г[де] В[ыход]» и благодарю, но всё нет последнего, или последних, после 4-го листа полученного «Х[ристианского] У[чения]»,[1] а оно так мне часто нужно.

Здоровье мое поправляется, опять хочется работать, и понемногу принимаюсь.

Как здоровье ваше и Димы (ноги).[2] Фальшивая тревога или нет?

Целую вас.

Л. Толстой.

30 янв.


Завтра Мишина свадьба — глупая, грешная, пышная свадьба.[5] Но девушка (Глебова) интересная. Теперь ничего нет, кроме молодой половой любви. Но что будет, когда устоится?

Жозю целую.

Дяде Сереже, Верочке, М[арье] М[ихайловне] передайте мою любовь.[4]


На конверте: Англия. Кристчурч. Черткову. Christchurch. Hants. England. V. Tchertkoff. Заказное. Registered.


Ответ на письмо А. К. Чертковой от 7 февраля н. с. 1901 г. А. К. Черткова, отвечая на письмо Толстого от 19 января, писала о том трудном положении, в котором находится В. Г. Чертков — представитель Толстого по изданию его произведений за границей и, в частности, как подорван его авторитет в Германии благодаря письмам А. Ф. Маркса немецким книгоиздателям. См. прим. к письму № 611.


1 Последний лист «Христианского учения» дважды был послан Толстому по почте, но не доходил до него.

2 Чертков в это время страдал от боли в ногах вследствие простуды.

3 Свадьба Михаила Львовича Толстого и Александры Владимировны Глебовой.

4 Последняя фраза является припиской, которую Толстой сделал по ошибке в письме к А. К. Чертковой вместо письма, адресованного Марии Львовне, жившей тогда в Пирогове.

#### * 614.

1901 г. Февраля 19. Москва.


Простите, милые друзья, что так долго не отвечал вам. Письма ваши я все получил: и то, кот[орое] надо передать Кон[шину], что я и сделал, и конфид[енциальное] письмо Гали, по кот[орому] постараюсь сделать, что могу. Не получил я только начало статьи о революции (ремингтоном).[1] Не отвечал я п[отому], ч[то] очень нездоровилось всё последнее время, ничего не мог делать. Зато нынче чувствую себя совсем бодрым и полным энергии. Хотя о смерти стараюсь не забывать и готовлюсь к ней так, как иначе не умею готовиться: стараясь получше жить.

Ваши соображения о Поше и его деле считаю совершенно справедливыми. Хочется ему написать об этом.[2] Не знаю, сумею ли.

Последн[ий] листок Хр[истианского] уч[ения] получил, так что составился один экз[емпляр]. Получил и то, что послано по случаю, и благодарю.

Также и «Н[еужели] т[ак] н[адо]», кот[орое] считаю очень хорошим. Выписки ваши из писем и дневников мне немножко неприятны.[3] Точно я кокетничаю своими мыслями. Не разрабатываю их, как должно, а так бросаю. Это можно прилично делать только из-за гроба.

Мооду хочу написать, но еще не сделал.

Прощайте, простите.

Л. Т.

19 февр. 1901.


Сейчас получил и ваш учебник и листки Хр[истианского] уч[ения], теперь будет другой целый экз[емпляр], если получу листки от 93 до 124 включительно.


На конверте: Англия. Chrischurch. Hants. England. V. Tchertkoff.


Ответ на письмо Черткова от 23—25 февраля н. с., которое он просил передать А. И. Коншину, и на письмо А. К. Чертковой от 27 февраля н. с. Чертков писал о своих отношениях с П. И. Бирюковым в связи с изданием произведений Толстого за границей: «Двойной одновременный выпуск одних и тех же статей при скудости наличных средств представляет напрасную трату денег и вредную якобы конкуренцию нас самих друг против друга». А. К. Черткова прислала «практический учебник английского языка», составленный ею с помощью знакомых англичан для духоборов.


1 Начало рукописи статьи Черткова «О революции», переписанной на пишущей машинке.

2 См. письмо к П. И. Бирюкову от 19 февраля 1901 г., т. 73, письмо № 31.

3 Выписки из писем и Дневников Толстого, которые Чертков систематически помещал в «Листках Свободного слова».

#### * 615.

1901 г. Февраля 25? Москва.


Прочел вашу статью о студ[енческих] волнениях.[1] Держал карандаш в руках, но ничего не поправил — нечего. Нешто то, что правительство само себе подставляет ножку. Как-нибудь иначе надо. Хорошо то, что вы строго и твердо держитесь радикального взгляда, от к[оторого] делаешь невольно уступки, когда приходится говорить со студентами. Я слово в слово говорил и говорю им то, что вы пишете, но когда дело начато и тысяча их сидит, то для оставшихся товарищей является уж другой вопрос: что им делать? Я советую им одно: стараться собираться и обсудить сообща, что делать. И собираться, соединяться, п[отому] ч[то] в единении только может б[ыть] дан отпор правительству. Как? — я не знаю; но знаю, что чем больше будет единения, тем действительнее будет воздействие на людей правительства.

Пишу вам au courant de la plume,[2] собираясь ехать в баню и переговариваясь с двумя посетителями; потому не приписывайте моим словам никакого значения. Если буду жив, напишу подробно.

Вы, верно, уже знаете, что волнения внешние не только не меньше, но гораздо больше и значительнее прежних волнений, особенно тем, что в них принимают участие общество и люди из народа. Положение очень серьезное, и я стараюсь быть осторожнее, чтобы не сделать ошибки в смысле нравственном при тех требованиях, кот[орые] ко мне заявляются.

Ваш Л. Толстой.


Датируется на основании пометы Черткова на подлиннике.


1 Рукопись статьи Черткова о студенческих волнениях. Статья эта была частично использована Чертковым в заметке «О значении открытых протестов», помещенной в «Листках Свободного слова», № 20.

2 [на ходу,]

#### * 616.

1901 г. Февраля 27? Москва.


Santé bonne. Reçois félicitations toutes parts oukaze Synode.[1]


Здоровье хорошо. Получаю со всех сторон выражения сочувствия по поводу указа Синода.[1]


Телеграмма. Датируется приблизительно на основании штемпеля с датой получения, так как дата отправления неразборчива.

Ответ на телеграмму Черткова с вопросом о здоровье Толстого.


1 «Определение святейшего Синода» от 20—22 февраля 1901 г. об отлучении Толстого от православной церкви, опубликованное в официальной газете Синода «Церковные ведомости» 1901, 24 февраля.

#### * 617.

1901 г. Марта 7. Москва.


Сведения в «Vorwärts»[1] совершенно справедливы за исключением артиллерии. Но то, что боевые патроны были выданы войскам — справедливо. Самое замечательное в этом движении то, что народ на стороне студентов, или, скорее, на стороне выражения неудовольствия. Ко мне ходят рабочие и пишут мне, также и студенты, и я говорю всем одно: для блага людей нужно прежде всего их единение между собой, и потому чем больше общения, взаимного сочувствия, тем лучше. Но надо соединяться не во имя вражды, а во имя взаимной любви; если же это единение кажется опасным и вредным некоторым людям, то тем хуже для них. Мы и их призываем к тому же общению.

Мне страшно за то сочу[в]ствие, к[оторое] мне выражают — боюсь дурно или вовсе не воспользоваться им.[2]

Я чувствую себя физически гораздо [лучше].[3] Духовно желал бы быть лучше.

Письма ваши и Ames’а4 получил; буду отвечать после.

7 марта 1901 г.


О том, что люблю вас, повторяю, хотя это не нужно.


На конверте: Англия. Кристчурч, г. Черткову. Christchurch. Hants. England. V. Tchertkoff. Заказное. Registered.


Отрывок напечатан в «Листках Свободного слова» 1901, № 21, стр. 26. Ответ на письмо А. К. Чертковой от 15 марта н. с., спрашивавшей, верно ли сообщение газеты «Vorwärts» о студенческих демонстрациях в Москве.


1 «Vorwärts» — центральный орган германской социал-демократической партии, основанный в 1876 г.

2 Многочисленные выражения сочувствия по поводу отлучения от церкви.

3 Слово: лучше пропущено.

4 Записки Эмса о своей жизни без употребления денег; Чертков их переслал Толстому.

#### * 618.

1901 г. Марта 20. Москва.


Милая Галя и Влад[имир] Гр[игорьевич],

У нас очень суетливо; от этого давно не писал. На днях пошлю вам, что написал по случаю всего случившегося.[1]

Письмо я, шутя, продиктовал Суллеру, а оно перепечатано. Оно так: не имея возможности благодарить всех и т. д...., передаю через вашу газету мою искреннюю благодарность за выраженное мне сочувствие, кот[орое] отношу никак не к своим заслугам, а к остроумию и благовременности постановления Синода.[2]

Сведений о расстрелянии киевск[ого] студента никаких точных не имею.[3] Вяземский[4] выслан, и я написал ему письмо, кот[орое] хотят подписать очень многие. Тоже вышлю вам. Вышлю три своих вещи: обращение к царю и его помощникам,[5] Чего может желать большинство русс[кого] народа[6] и письмо Вяземскому и разные сведения от разных лиц.

Целую вас. Л. Толстой.


На конверте: Англия, England, Christchurch, Hants, V. Tchertkoff.


Отрывок напечатан в ТП, 3, М. 1923, стр. 133—134.

Ответ на письмо А. К. Чертковой от 28 марта н. с., которая спрашивала, насколько точно воспроизведен в немецких газетах текст письма Толстого по поводу его отлучения от церкви.


1 Толстой, вероятно, имеет в виду студенческие волнения в Москве 23—24 февраля и демонстрацию на Казанской площади в Петербурге 4 марта, закончившуюся избиением демонстрантов. В первой половине марта Толстой написал статью «Царю и его помощникам» и письмо к Л. Д. Вяземскому в связи с демонстрацией на Казанской площади.

2 Текст письма Толстого в редакции газет по поводу его отлучения от церкви, которое не могло быть напечатано в русской легальной прессе. Впервые напечатано по-русски в «Листках Свободного слова» 1901, № 23, стр. 24. См. т. 73, стр. 50.

3 В. Г. и А. К. Чертковы получили сообщение из Киева о том, что студент Пиратов, отданный в солдаты, находясь в строю, дал пощечину обругавшему его офицеру. За это Пиратов был расстрелян 9 марта 1901 г. («Листки Свободного слова», № 19).

4 Леонид Дмитриевич Вяземский, князь, член Государственного совета, вмешался в действия полиции, избивавшей демонстрантов на Казанской площади, и за это был выслан. Сочувственный адрес Вяземскому составленный Толстым и подписанный многими лицами, был впервые опубликован в «Листках Свободного слова», № 19. Письмо Толстого Вяземскому см. т. 73, стр. 49.

5 «Царю и его помощникам». Впервые опубликовано: «Листки Свободного слова» 1901, № 20. См. т. 34, стр. 239—244.

6 Так Толстой называет статью, которая впоследствии получила название «Единственное средство» (см. т. 34, стр. 254—269).

#### * 619.

1901 г. Марта 21. Москва.


Aucun changement.


Никакого изменения.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на телеграфном бланке. По предположению А. К. Чертковой, телеграмма является ответом на запрос Черткова, насколько точно опубликовано за границей письмо Толстого в редакции газет по поводу его отлучения от церкви.

#### * 620.

1901 г. Марта 26. Москва.


Посылаю вам теперь, милые друзья, с случаем[1] то же самое, что я послал по почте. Нынче кончили переписывать все экз[емпляры], и я нынче разослал их царю, всем вел[иким] кн[язьям] и всем министрам. Царю я послал с следующим письмом (на обороте).[2]

Целую вас. Прощайте. Здоров. Понемногу работаю.

Л. Т.


На конверте: England. Christchurch. Hants. V. Tchertkoff.


Письмо датируется 26 марта в соответствии с датой письма Толстого к Николаю II, которое Толстой послал одновременно с комментируемым письмом Черткову.


1 Вероятно, Толстой имеет в виду А. Н. Коншина, который выехал из Москвы за границу в конце марта.

2 На обороте копия письма Толстого к царю.

#### * 621.

1901 г. Марта 26? Москва.


Посылаю вам то же самое по случаю. Это же посылаю, надеясь, что оно дойдет, и вы получите раньше.[1] Я здоров, но очень устал от бесчисленных требований, но и рад, что бог не лишает меня насущного хлеба.

Л. Т.


На конверте: Англия. Кристчурч. Черткову. Заказное. England. Christchurch. Hants. V. Tchertkoff. Registered.


Датируется на основании пометы на подлиннике.


1 По сообщению А. К. Чертковой, Толстой имел в виду рукопись «К царю и его помощникам», один экземпляр которой был послан Черткову с Коншиным, а другой экземпляр одновременно отправлен по почте.

#### * 622.

1901 г. Марта 30. Москва.


Сейчас получил ваше письмо № 16, милый друг В[ладимир] Г[ригорьевич], и устыдился за то, что мало писал вам, и за друзей. Буду настаивать, чтобы они писали вам еженедельно. Пусть это письмо, 30[-го] ст[арого] ст[иля], будет началом.

У нас происходит вот что. Назначен[ный] Ван[новский]1 действует неопределенно; одни думают, что к хорошему, другие — обратно. Я ничего не знаю. В Петербурге, говорят, большое возбуждение в обществе. В Москве, мне кажется — тоже. Гектографир[ованной] литературы, ходящей по рукам, масса, но мало интересного. Мое обращение Ц[арю] и е[го] п[омощникам] послано, кажется, 26-го ему и в[еликим] кн[язьям] и министрам. О судьбе его ничего не знаю. Письмо С[офьи] А[ндреевны] напечатано с письмом Антон[ия].[2] Письма ко мне увещательные от лиц, считающих меня безбожником, вызвали меня к тому, чтобы написать ответ на постановление Синода.[3] Эти дни писал, кажется кончил. Прежде всего пошлю вам.

Здоровье мое хорошо. Письма, получен[ные] по случаю отлучения, все нельзя копировать. Их сотни, но попрошу Дунае[ва] или Буланже сделать выборку и послать вам.

Спасибо за письмо, целую вас. Сейчас поправил редакцию обращения к Пет[ербургским] писателям.[4] Посылаю, хоть, мож[ет] б[ыть], еще изменится. Целую вас, п[отому] ч[то] люблю. Мне на душе большей частью твердо хорошо. Дай бог вам того же. Получил начало «О смысле жизни».[5] Кажется, хорошо.

Л. T.


На конверте: Англия. Черткову. Кристчурч. England. Cristchurch. Hants. V. Tchertkoff.


Отрывки напечатаны: «Толстой и Чертков», стр. 293.

Ответ на письмо от 5 апреля н. с., в котором Чертков писал о том, что в английских газетах часто появляются сообщения об аресте Толстого и об обыске у него. Отсутствие писем от Толстого и друзей из Москвы не позволяет с уверенностью опровергать такие сообщения. Поэтому Чертков просил, чтобы кто-нибудь из близких Толстому людей раз в неделю извещал, хотя бы очень коротко, о том, все ли благополучно у Толстого.


1 Петр Семенович Ванновский (1822—1904), генерал-адъютант, был военным министром с 1882 по 1898 г. В марте 1901 г. Ванновский был назначен министром народного просвещения; он стал применять репрессии для подавления студенческого движения.

2 Письмо С. А. Толстой к петербургскому митрополиту Антонию с протестом против отлучения Толстого было напечатано вместе с ответом Антония в газете «Церковные ведомости» 1901, № 17.

3 «Ответ на определение Синода от 20—22 февраля и на полученные мною по этому случаю письма» был напечатан в «Листках Свободного слова» 1901, № 22.

4 Письмо комитету Союза взаимопомощи русских писателей, подписанное Толстым и многими московскими писателями и общественными деятелями, было написано по поводу закрытия этого Союза. Толстой послал Черткову первоначальный вариант, который и был опубликован в «Листках Свободного слова» 1901, № 19. См. т. 73, стр. 59—60.

5 Начало брошюры «О смысле жизни». Мысли Толстого, собранные В. Чертковым, Christchurch, 1901.

#### * 623.

1901 г. Апреля 3. Москва.


Простите, что сейчас не пишу. Напишу завтра, если буду жив.

Л. Т.


Приписка к письму П. А. Буланже от 3 апреля 1901 г., адресованному Черткову и написанному по поручению Толстого (см. «Список писем по поручению», № 8).

#### * 624.

1901 г. Апреля 4. Москва.


Когда Бул[анже] вчера вам отвечал за меня, я обещал написать на другой день, но вот конец второго дня, и я только пишу. За поправки благодарю. Л[истки] С[вободного] С[лова] получил вчера.[1] Я здоров, но очень осуетился. Нынче кончил ответ Син[оду] и лицам, писавшим мне по этому случаю. Я этим более доволен, чем обращением «К Ц[арю] и е[го] п[омощникам]». Завтра надеюсь выслать вам. Бюллетень событий тот, что все ждут, что будет от нового министра,[2] но ничего еще нет. Я и С[офья] Андр[еевна] продолжаем получать письма и адресы. Нынче б[ыли] очень хорошие адресы от Испанских журналистов. Никифоров хотел сделать выборку из писем и адресов, и тогда пошлю вам. Надеялся через бывшего в Лондоне и вам писавшего лица получить кое-что, но он не успел.

Прощайте. Не сердитесь на меня и точно прощайте.

Л. Т.


Датируется на основании пометы на подлиннике и сопоставления с письмом № 623. Ответ на письмо от 10 апреля н. с., в котором Чертков одобрял статью Толстого «Царю и его помощникам» и указывал, что следовало было бы выпустить или иначе сформулировать некоторые фразы, которые могут быть истолкованы в том смысле, что Толстой признает некоторые законы, на самом деле им отрицаемые. Предлагая соответствующие изменения, Чертков просил Толстого немедленно сообщить о своем согласии, так как статья уже набирается.


1 Вероятно, «Листки Свободного слова», № 18, где были напечатаны статья Л. Толстого «Где выход?» и выдержки из писем Толстого к Чертковым за 1900 г.

2 Министр народного просвещения Ванновский.

#### 625.

1901 г. Апреля 12? Москва.


Посылаю вам, любезный друг, доставленные мне сведения о событии 4-го марта.[1] Может быть, вы найдете нужным воспользоваться ими. Если да, то могу засвидетельствовать добросовестность лиц 1-го, 7-го и 8-го показаний. Впрочем, как эти, так и все остальные говорят сами за себя. Одно могу сказать от себя, что явление это — доведение русских людей: городовых, казаков и солдат, до такого зверского состояния, в кот[ором] они совершают дела, противные и их характеру и их религиозным верованиям, очень важно, и нельзя достато[чно] серьезно отнестись к нему, стараться исследовать, оглашать и понять его причины.

Л. Толстой.


Напечатано с сокращением в «Листках Свободного слова» 1901, № 21.

Датируется на основании пометы Черткова с датой получения письма, причем предполагается, что в пути оно находилось 5 дней.


1 Присланные Толстым сообщения о демонстрации 4 марта на Казанской площади частично опубликованы в «Листках Свободного слова» 1901, № 21, в том числе отрывки из восьми описаний демонстрации, сделанных очевидцами и лицами, пострадавшими во время побоища, устроенного полицией.

#### * 626.

1901 г. Мая 7. Москва.


О свободе слова не упомянуто мною наисознательнейшим образом. Замечания всех интеллигент[ов] о том, что это необходимо включить, только еще более утверждают меня в необходимости не упоминать об этом. Все 4 пункта поймет самый серый представитель 100 миллионов. Свобода же печати не только не нужна ему, но он не поймет, зачем она, когда ему не дают книг разрешенных. Вообще я думаю, что прежде всего нужно народу, чтобы его не выделяли от других, и все 4 пункта трактуют об этом за исключением свободы совести, кот[орая] есть основа всего и сознательно нужна народу.

Я смотрю снизу от 100 миллионов, и потому понятно, что те, кто смотрит сверху от полмиллиона либералов и революц[ионеров], видят другое.

Если свобода слова, то свобода собраний, представительство и весь катехизис, исполнен[ие] к[оторого] ничего не дает, кроме воображения, что люди свободны. Теперь народ может желать того, чтобы его не выделяли из всех; потом, если он будет желать чего, то прежде всего освобождения земли от собственности, потом от податей, накладываемых кем-то, потом от солдатства, потом от суда, а не свободы печати, представительства, 8-часового рабочего дня, касс и т. п.

Мне очень жалко, что мы так не поняли друг друга.

Вашу заметку о революционерах[1] я прочел и тогда же, помнится, написал вам, что очень ее одобряю. Всё в ней хорошо и правильно. Ну, простите меня, милые друзья, если я резко возражаю вам. Мне немножко б[ыло] досадно, что вы меня не поняли и заподозрили меня в ребяческом легкомыслии в таком относитель[но] важном деле.

«Хадж[и]-Мур[ата]» я не кончил. А если кончу, то пришлю вам непременно преждевременно, а мож[ет] б[ыть], и вовсе, т[ак] к[ак] я нигде печатать не собираюсь. — Об изложении «От[ца] Сер[гия]» ничего не помню.[2] «О жизни» перевод сделан С[офьей] А[ндреевной] и весь переправлен Tasteven,[3] и перевод верный.

Благодарю за выписку из письма Крапотк[ина] и англичанки.

Прощайте пока. Я всё физически нездоров, но мне хорошо.

Голубушка Галя, вы, пожалуйста, с вашей чуткостью не огорчайтесь. Ведь если бы мы говорили и смотрели в глаза друг другу, всё бы было, как должно быть между нами — любовно, а письмо грубо. Вы его простите.

Целую милого Жозю. Чудесно его письмо П[обедоносцеву].[4]


Отрывки напечатаны: Б, IV, стр. 26.

Датируется днем, предшествовавшим дате почтового штемпеля. Ответ на письма Черткова от 13 и 15 мая н. с. Чертков писал, что посылает выписки из писем о «Воскресении», полученных им от П. А. Кропоткина и английской писательницы Майо. Чертков просил выслать для издания за границей повесть «Хаджи-Мурат», об окончании которой он получил известие от П. А. Буланже, и просил закончить повесть «Отец Сергий». В письме от 15 мая н. с. Чертков писал, что он и А. К. Черткова не понимают, почему Толстой в статье «Чего желает большинство русского рабочего народа» пропустил требование свободы печати.


1 Начало статьи Черткова «О революции».

2 Толстой начал писать повесть «Отец Сергий», излагая начало этого произведения в письме к Черткову в феврале 1890 г. (см. т. 87, стр. 12—17). Чертков напомнил ему об этом в письме от 13 мая н. с., прося закончить эту повесть.

3 Тастеван (Tastevan) — воспитатель и преподаватель французского языка в лицее, помогавший С. А. Толстой в переводе на французский язык статьи Толстого «О жизни».

4 И. К. Дитерихс обратился к Победоносцеву с резким открытым письмом по поводу отлучения Толстого. Письмо было напечатано в «Лист ках Свободного слова» 1901, № 23.

#### * 627.

1901 г. Мая 21. Я. П.


Давно не писал вам, милые друзья Дима и Галя, и давно от вас не получал писем и соскучился по вас.

Последнее письмо ваше и мое было о маленькой программе, о предполагаемой вставке.[1] Программку эту и вообще не стоит печатать по ее ничтожности и п[отому], ч[то] я начал обрабатывать ее и из нее очень может вытти полезная вещь, если бог велит. Еще в числе всяких рукописей, кот[орые] я вам послал (2 извините за то, что посылаю такой хлам. Вы сами в этом виноваты), так в этом хламе я, кажется, по ошибке послал и начатую статью о воспитании,[3] к[оторая] может мне понадобиться я копии с кот[орой] у меня нет. От вас я кое-что получаю, за что очень благодарю. Мне всё это очень нужно. Мы переехали в Ясную. Погода — весна — чудная, но здоровьем не похвалюсь, хотя лучше, чем в Москве. И за то, и за всё не перестаю благодарить бога. Много мне он дал радостей именно в той области, кот[орая] мне дорога. Нездоровье в том, что болят члены, ноги, руки, пальцы, коленки. Стараюсь учиться у вас, Гали и у Русанова,[4] как больному жить, не переставая служить, да всё не налажусь, слишком я избалован здоровьем. — Умер Солдатенков,[5] с к[оторым] я только что говорил о нашем деле, и другие были с ним дела. Я не тужу, и мне всегда кажется, что деньгами не может делаться то, что мне важно и дорого. Я говорю только про себя. Всё получаю письма сочувственные, преимущественно из-за границы и от наших сектантов. Признаюсь, желал бы очень, чтобы они напечатали мой ответ.[6]

Прощайте, милые друзья, Галя, Дима, Жозя. Вчера б[ыл] Буланже милый. Дома у меня хорошо со всеми сыновьями. Маша здесь с мужем.

Л. Т.

21 мая 1901.


На конверте: Англия. Черткову. Заказное. Кристчёрч. England. Christchurch. Hants. Registered. V. Tchertkoff.


1 «Программой» Толстой называет статью «Единственное средство» (см. т. 34). Предложение Чертковых вставить в эту статью упоминание о необходимости свободы печати было Толстым отклонено. См. письмо №. 626.

2 Начальная скобка отсутствует в подлиннике и поставлена редактором.

3 Повидимому, статья о воспитании, написанная в форме письма к П. И. Бирюкову, начатого 15 апреля и оконченного 5 мая 1901 г. См. т. 73, стр. 62—68.

4 Гавриил Андреевич Русанов (1846—1907), длительное время был прикован к постели вследствие болезни спинного мозга. См. т. 63, стр. 217.

5 К. Т. Солдатенков умер 19 мая 1901 г. Толстой говорил с ним о материальной поддержке издательской деятельности Черткова. См. прим. к письму № 587.

6 «Ответ Синоду». «Они» — вероятно, церковные власти. «Ответ Синоду» был частично напечатан в «Миссионерском обозрении» 1901, № 6, но перепечатка его была запрещена.

#### * 628.

1901 г. Июня 6. Я. П.


Дорогой друг, я получил уже два письма от последователей Theistic Church, последнее от Charles Voysey (Annesley Lodge Platt Lane & Hampsead N. W.),[1] очень хорошее интересное с проповедью об отлучении моем и с присылкой прекрасных книг Voysey. Я нынче пишу ему (копию присылаю), а вы пошлите, пожалуйста, что можете, из моих религиозных писаний взамен его.

Церковь эта существует уже 30 лет, и мы совершенно одинаково верим. Письма мои (копию) попрошу дочерей выслать вам. Как вы здоровы? Последнее письмо ваше об унитар[ианском] конгрессе получил. Целую вас всех: Галю, Жозю, Димочку. Как жаль, что ничего не знаю о Л.[2] Постараюсь.

Л. Т.


Датируется днем, предшествовавшим дате почтового штемпеля отправления. Ответ на письмо от 7 июня н. с., в котором Чертков писал, что присутствовал в Лондоне на религиозном конгрессе сектантов-унитарианцев и по их просьбе прочитал там реферат о религиозных воззрениях Толстого.


1 Письмо А. Алтхауза (A. Althouse), датированное 6 апреля н. с. 1901 г., и Ч. Войзе (Ch. Voysey) от 7 июня н. с. 1901 г. Ч. Войзе (1828—1912) был основателем секты Атеистическая церковь (Theistic Church), отрицавшей божественность Иисуса Христа. «... ваша вера почти та же, что и моя», — писал Толстой Ч. Войзе (см. т. 73, стр. 87).

2 По сообщению А. К. Чертковой, Толстой имел в виду «Листки Свободного слова». Речь идет, вероятно, о материальной поддержке этого издания, которую Толстой надеялся получить от состоятельных людей.

#### * 629.

1901 г. Июня 20. Я. П.


20 июня.

Простите меня, пожалуйста, милые друзья, за то, что так долго не отвечал, не благодарил за присылку и бумаг моих (списанных) листков.[1] Смягчающие вину обстоятельства — это моя слабость, соединенная с напряженной работой над статьей о том, чем или как рабочие могут избавиться от своих бед. (На днях пришлю ее вам.)2 Просил Таню написать вам; она обещала и не сделала. Письма ваши я все получил, кроме того, в к[отором] вы зовете меня.[3] Спасибо вам за хорошее последнее письмо с описанием вашей жизни. Здоровье, как должно быть. Нынче болит живот, и вообще слабею. Благодарю бога, что могу работать. Последний месяц каждый день работал. Прощай[те], пожалуйста, прощайте меня и любите все, Галя, Жозя, два Димы. Привет Аннушке. Письма вашего сейчас нет у меня, оно у Тани. Буду отвечать после, а теперь спешу хоть что-нибудь. Всё очень хорош[о].

Л. Т.


На конверте: Англия. Черткову. Заказное. Angleterre. Christchurch. Hants. V. Tchertkoff. Registered.


Толстой отвечает на письма от 19 и 20 июня н. с., в которых Чертков подробно описал свою домашнюю жизнь и издательские дела. Он сообщал, что разобрал присланные Толстым черновые рукописи, переписал статью о воспитании, которую затем отослал в Ясную Поляну, и высказывал опасение, что ему придется прекратить издание «Листков Свободного слова» из-за отсутствия средств.


1 Вероятно, «Листки Свободного слова».

2 Статья «Единственное средство».

3 Чертков спрашивал Толстого, не мог ли бы он приехать для свидания в какой-либо иностранный город, находящийся недалеко от границы.

#### 630.

1901 г. Июня 28? Я. П.


Нынче мне гораздо лучше. Fruits of Philosophy[1] просмотрел. Писать об этом и возражать нельзя, как нельзя возражать на то, что человек будет доказывать, что приятно и безвредно совокупление с трупами. Человеку, к[оторый] не чувствует того, что чувствуют слоны, что совокупление вообще есть акт, унижающий и себя и сообщницу, и потому отвратительный, в к[отором] человек отдает невольную дань своей животности и к[оторый] искупляется только тем, что исполняет ту цель, для к[оторой] непреодолимая в известное время потребность этого отвратительного, унизительного акта вложена в его природу, — такому человеку, несмотря на свою способность рассуждать, стоящему на уровне животного, невозможно объяснить и доказать этого. Не говорю уже о лживости мальтузианства, к[оторое] соображения объективные (да еще ложные) кладет в основу дела нравственности, всегда субъективного. Не говорю и о том, что между убийством, умерщвлением плода, и этим актом нет качественного различия.

Простите: стыд[но] и отвратительно серьезно говорить про это. Надо говорить и думать о том, какая извращенность или тупость нравственного чувства могла привести людей к этому. И не спорить с ними, а лечить их. Ну, право, русский безграмотный, пьяный мужик, верящий в «пятницу»,[2] к[оторый] с ужасом отнесся бы к такому поступку и к[оторый] всегда на акт совокупления смотрит как на грех, стоит неизмеримо выше людей, прекрасно пишущих и имеющих дерзость приводить философию в подтверждение своей дикости.

Прощайте пока. Как хорошо, что вам душевно хорош[о]. Вчера получил ваш[и] оба письма. Мне очень, очень хорошо. Целую Галю, Жозю и Димочку.


Напечатано почти полностью в сборнике «О половом вопросе». Мысли Л. Н. Толстого, Christchurch, 1901.

Датируется в соответствии с датой письма Буланже к Черткову, потому что является припиской к письму Буланже. Но письмо Буланже, датированное 28 июня, писалось несколько дней и окончено, вероятно, позднее. Поэтому письмо Толстого датируется предположительно.

Ответ на письмо Черткова от 6 июля н. с., в котором он сообщал, что кончает печатать книжку, куда вошли мысли Толстого о половом вопросе, и просит высказаться о книжке «Fruits of Philosophy», которую посылает.


1 [«Плоды философии»], книга, в которой защищалось ограничение деторождения путем применения средств, предупреждающих беременность.

2 Согласно верованиям, которые были распространены среди православных крестьян, Пятница признавалась особой святой, память которой праздновалась в день Параскевы.

#### 631.

1901 г. Июля 5. Я. П.


Mercredi amélioration sensible. Espoir rétablissement.


Среда значительное улучшение. Надежда выздоровление.


Телеграмма. Напечатана в «Листках Свободного слова» 1901, № 24. Датируется на основании пометок на бланке. Ответ на телеграмму Черткова, вызванную болезнью Толстого, который заболел в ночь с 27 на 28 июня, повидимому, малярией.

#### * 632.

1901 г. Июля 18. Я. П.


Посылаю вам, милый друг, статью: Единств[енное] средство. Она мне не совсем нравится, хотя я и бесчисленное число раз ее переделывал. Думаю, что все-таки она может быть полезна. Здоровье мое хорошо, но это совершенно неважно. Мое душевное состояние так хорошо, так радостно, как никогда не было. Многое хочется сказать вам, но теперь поздно. Едут на станц[ию] М-r Boyer,[1] кот[орый] отошлет вам и письмо и статью.

Спасибо вам, милые друзья, за вашу любовь и ваши письма. Любовь людей великое благо...

Ну, не договорю, целую вас.

Л. Толстой.

18 июля.


Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 293. Ответ на письма Черткова от 20 и 22 июля н. с., написанные по поводу болезни Толстого.


1 Поль Буайе (Paul Boyer, p. 1864), преподаватель русского языка, затем директор школы восточных языков в Париже, неоднократно бывавший у Толстого.

#### * 633.

1901 г. Июля 22. Я. П.


Получил ваши два хорошие письмеца, милый друг В[ладимир] Г[ригорьевич]. И хотя нынче мне не совсем хорошо — печень не работает — хочется вместе с П[авлом] А[лександровичем] написать вам хоть несколько слов.

Очень живо перенесся к вам, глядя на фотографии,[1] присланные Марусе.[2] Особенно хороши Жозя и маленький, ставший совсем большим, Димочка.

Смотрите, не тратьтесь на чтения.[3] Я боюсь этого за вас.

Статью мою4 послал вам с случаем, так что это письмо, вероятно, придет к вам раньше ее. Пожалуйста, не чувствуйте себя обязанным печатать ее, если она вам не понравится. Я этим нисколько не огорчусь.

Я рад, что Лева[5] у вас. Скажите ему, что у нас всё хорошо. Нынче Маша получила письмо от Доры,[6] она беспокоится о нас. Маша ей написала. Мое здоровье совсем хорошо. Боль печени случайная, а я поправляюсь и хожу гулять.

Вы спрашиваете о моем душевном состоянии во время болезни. Я уже писал вам, что это б[ыло] очень хорошее время. Освобожденная от животной духовная жизнь, ее сознание было особенно радостно. Всё, что прежде казалось неразрешимым, так легко и хорошо разрешалось, и как всегда — всеобщей духовной панацеей: осуждением себя, смирением и любовью. Теперь животное оживает, и опять самооправдание, гордость и недоброта.

Относительно же смерти я совершенно был равнодушен. Жизнь духовная так была интересна, что, будет ли она продолжаться здесь или там, было всё равно. Так что мне надо бы сделать большое усилие, чтобы бояться перехода. Как прежде, когда я считал своим я — свое животное, я не мог представить себе жизни после смерти, так теперь я не могу представить себе прекращения жизни при смерти.

Одно новое и хорошее для меня последствие этой болезни — чего очень желаю вам — это ясное представление и даже как будто привычка более определенно и убежденно верить в то, что ничего не надо готовить, ни к чему готовиться, ничего ожидать, а надо только служить, по мере сил, богу. Яснее стало значение очень любимого мною стиха из Луки: «Отвергнися себя, возьми крест свой на каждый день и следуй за мной». Боюсь потерять это настроение: оно так разрешает всё, дает такую свободу и радость. Удивляешься только, почему всегда не жил так, почему все не живут так.

Мне и приятно и немножко неприятно писать вам это: приятно, п[отому] ч[то] вы всё это поймете точно так, как я чувствую; а неприятно п[отому], ч[то] я как будто хвастаюсь, какой я хороший. А я бываю только хорош и знаю, что такое быть хорошим, это я знаю. Так что вы не разглашайте этого письма.

Целую вас, Галю, Жозю, Дим[очку].

Л. Т.


Увидав вашу фотографию, милый Жозя, живо вспомнил вас и серьезно (можете ли вы вернуться в Россию после вашего прекрасного письма Побед[оносцеву]? и вернетесь ли?) и шуточно: «операцию разводит на мой бедный животом».[7] Так и слышу и вижу вашу милую, спокойную, добрую не только лицо, но всю фигуру.

Л. Т.


Датируется 22 июля, так как этим числом датировано письмо П. А. Буланже, одновременно посланное Черткову. Ответ на письма от 17 и 19 июля, в которых Чертков писал, что его беспокоит болезнь Толстого.


1 Любительские фотографии семьи Чертковых.

2 Мария Константиновна Де-Ферран (1877—1923), сестра А. К. Чертковой и О. К. Толстой. Летом 1901 г. М. К. Де-Ферран гостила у О. К. Толстой в Ясной Поляне.

3 Публичные лекции о Толстом и его учении, которые Чертков читал по приглашению различных обществ.

4 «Единственное средство». Впервые эта статья была напечатана в «Листках Свободного слова» 1901, № 24.

5 Л. Л. Толстой летом 1901 г. навестил Чертковых.

6 Дора Федоровна Толстая (1879—1933), жена Л. Л. Толстого, гостившая летом 1901 г. в Швеции у своих родителей.

7 И. К. Дитерихс пел однажды, в присутствии Толстого, шуточную песенку, имитировавшую русскую речь армянина.

#### * 634.

1901 г. Июля 28. Я. П.


В последнем письме забыл прибавить вам две вещи, милые друзья:

Bo-1-x, поклон Лизавете Ивановне и выражение моего чувства грусти всегда, когда думаю о ней, что она не любит меня, упрекает меня в душе и упрекает напрасно.[1] То, на чем мы сошлись с вами (и что называют моим увлечением вас), происходит в такой области, для которой не может быть никаких соображений о земных, мирских отношениях. Люди устанавливают отношение своей бессмертной души к богу, за такое дело, как оно ни чуждо нам, нельзя обвинять никого. Но это философия, а мне просто хотелось бы попросить Лиз[авету] Ив[ановну], чтобы она не не любила меня. Я во стольк[ом] виноват перед многими, что, вероятно, и перед ней, и я прошу ее, чтобы она простила меня. Пишу это вам. Лиз[авете] Ив[ановне] же лучше не показывать этого письма, а вы сами своими словами лучше скажете то, что бы ее смягчило ко мне.

Это одно, другое же это то, что мне пришло в голову в добавление к последнему письму о том, чтобы брать крест на каждый день, и в связи с тем, что вы пишете про В. А. Пашкова,[2] к[оторый] молится, чтобы не умереть, вероятно п[отому], ч[то] ему думается, что он может еще сделать доброе. Я думаю, что не надо желать жить, чтобы делать, т. е. служить богу, а надо п[отому], ч[то] живешь, делать, т. е. служить богу.

Я понемногу работаю, и мне очень хорошо.

Л. Т.

28 июля 1901.


Ответ на письмо от 26 июля н. с., в котором Чертков писал, о том, что к нему приехала в гости мать, и сообщал о тяжелой болезни В. А. Пашкова.


1 Елизавета Ивановна Черткова, мать В. Г. Черткова, будучи после довательницей евангелической секты («редстокистов»), тяжело переживала религиозные разногласия с сыном и отрицательно относилась к его дружбе с Толстым.

2 Василий Александрович Пашков (1831—1902), бывший полковник гвардии, последователь «евангелического учения» лорда Редстока, выслан ный из России за попытку устроить съезд русских сектантов. В. А. Пашков был женат на тетке В. Г. Черткова.

#### * 635.

1901 г. Августа 9. Я. П.


Health good. Crimea first September.

Tolstoy.


Здоровье хорошо. Крым первого сентября.

Толстой.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на бланке. В ответ на телеграфный запрос Черткова Толстой сообщил о своем предстоящем отъезде в Крым.

#### * 636.

1901 г. Августа 12. Я. П.


Сейчас получил разом ваши два письма, милый друг. Одно — ответ на мое последнее с поправками, другое ответ на мое о вашей матери и о сборнике «Пол[овой] вопр[ос]».

Да, да, разумеется, лучше ничего не говорите, чем говорить не во-время и вызвать недоброе чувство.[1] Молчание никогда не испортит, а иногда и заживляет.

У меня есть листы до 80-й стр[аницы] включительно, я не читал их, но то, что вы пишете, заставило меня прочесть всё. Всё хорошо, т. е. в смысле indiscretion,[2] и есть хорошие мысли; но слишком много разом, и потому, я думаю, будет скучно читателям. Ваше предисловие тоже очень обстоятельно, несмотря на то, что касается тонких понятий, твердо и ясно.

Об «Един[ственном] сред[стве]» я думал, что вы будете меня упрекать в том, в чем я сам себя упрекаю, что слишком практично, слишком обращено внимание на выгоды приложения к жизни христианских начал, а не на самые начала.

Теперь я написал две маленькие статьи, кот[орые] до времени не хочу выпускать,[3] и начал о религии, о ее значении и об отсутствии ее в нашем мире.[4] Надеюсь и чувствую, что эта статья увлечет меня и даст возможность высказать многое, что хочется высказать. Надо торопиться. И «Хад[жи]-Мур[ат]» и вообще за художественное, за продолжение «Воскресенья», о кот[ором] думал, не позволяю себе приниматься.

Собираются в Крым.[5] Я, слава богу, почти совершенно равнодушен к этому — скорее, мне приятно. Я так живо чувствую большое путешествие, к[оторое] совершаю и в к[отором] проезжаю последнюю станцию, что эти изменения в способе путешествия мало занимают меня.

Здоровье мое теперь недурно.

Оболенскому и Маше я передал ваше поручение.[6] Они, вероятно, исполнят его — о копиях писем.

Что Галя? Как духом?

Андрей с Ольгой хотели ехать с нами в Крым. Это было бы очень хорошо для них обоих и для меня. Больше же всего вывело бы Андрюшу из дурного Тульск[ого] общества, в к[отором] он вращается преимуществ[енно].

Привет Лизавете Ивановне, Жозе, Димочке и всем домочадцам.

Л. Т.


Отрывки напечатаны: «Толстой и Чертков», стр. 295—296. Датируется на основании пометы Черткова на подлиннике. Ответ на письма Черткова от 18 и 22 августа н. с. Чертков просил высказаться о первых листах составленного им сборника мыслей Толстого о половом вопросе. Далее Чертков писал, что получил поправки Толстого к статье «Единственное средство», внес их в корректуру русского издания и перевел на английский язык для того, чтобы внести в английское издание.


1 Чертков писал, что передаст привет Толстого Е. И. Чертковой «в добрую минуту».

2 [нескромность,]

3 «Солдатская памятка» и «Офицерская памятка». Обе статьи вышли в издании «Свободного слова» в 1902 г.

4 «Что такое религия и в чем ее сущность?».

5 По совету врачей Толстой согласился провести осень в Крыму. Он выехал из Ясной Поляны 5 сентября в сопровождении С. А. и A. Л. Толстых, М. Л. и H. Л. Оболенских и П. А. Буланже.

6 В письме от 16 августа н. с. Чертков через Толстого просил Н. Л. Оболенского переписать и выслать копии писем Толстого к разным лицам за последнее время.

#### * 637.

1901 г. Сентября 14. Гаспра.


Получил здесь ваши письма — Димино № 39 и Галино с прилож[ениями]. Мне здесь, милые друзья, очень хорошо.[1] Слишком хорошо — совестно. Сюда ехали с Буланже, к[оторый] б[ыл] необыкновенно приятен, и дорогой я хворал. Но нынче 4-й день пребывания здесь, и мне значительно лучше. Сейчас еду верхом к морю, к[оторое] довольно далеко (версты 4 зигзагами). Утро работаю, но мало пока, и с трудом заставляю себя писать вам, чтобы вы меня похвалили.

Получил здесь от Ляни, как вы его называете (Абрикосова[2] слишком холодно), спасибо ему. Деньги, оставшиеся, надо подержать, пока встретится нужда.

В приложении к «Ед[инственному] ср[едству]» сведения обо мне, право, при жизни неуместны. Мне совестно.

О религии черновые[3] остались в Ясной, и я не жалею. Пометить мысли отрывочно — не произведет действия, а ослабит для моей статьи. То, что вы хотите написать о моих религиозных взглядах, меня очень радует. Вы сделаете это прекрасно. Вообще все ваши соединения,[4] как и о «Пол[овом] вопр[осе]», сделаны с удивительным тактом и мастерством. Хорошо, п[отому] ч[то] руководимо любовью, к[оторую] я чувствую и за к[оторую] всегда умиленно благодарен. Только мне кажется, что хорошо, что мы не видимся, а то при свиданьи вы, наверное, почувствуете, что you overdid it.[5]

Передайте Л[изавете] И[вановне] мою благодарность за ее доброту ко мне.

О художеств[енных] работать и думать не смею. Две, включая и О peлигии, у меня есть вещи, кот[орые] я буду виноват, если не кончу до смерти.[6] Виноват, п[отому] ч[то] мог сделать это прежде.

Целую вас всех, милые друзья.

Живем мы здесь 5: я с женой, Маша с Колей и Саша. Красота здесь удивительная. И мне было бы совсем хорошо, если бы не совест[но].

Л. Т.

14 сент. 1901.


Отрывки напечатаны: «Толстой и Чертков», стр. 289. Ответ на письмо от 12 сентября, в котором Чертков писал, что статья «Единственное средство» издается за границей на русском, английском, немецком и французском языках. Посылая одновременно № 24 «Листков Свободного слова», Чертков писал, что поместил в этом номере сведения о болезни Толстого и его выздоровлении, потому что многие ждут эти известия с большим интересом. Сообщая, что в «Британской энциклопедии» будет помещена статья Райта о Толстом, Чертков писал, что дополнит эту статью разделом о религиозных взглядах Толстого, и просил прислать черновики статьи о религии, над которой в это время работал Толстой.


1 Толстой приехал 8 сентября в Гаспру, имение С. В. Паниной, предложившей Толстому провести там осень и зиму. Имение Гаспра находилось в 12 километрах от Ялты, около деревень Кореиз и Гаспра.

2 X. Н. Абрикосов жил в это время у Чертковых, помогая им в издательской работе.

3 Черновые рукописи статьи «Что такое религия и в чем ее сущность?».

4 Сборники мыслей Толстого, составленные Чертковым: «Мысли о боге», Purleigh, 1900; «О воспитании и обучении», Christchurch, 1901; «О смысле жизни», Christchurch, 1901.

5 [вы преувеличиваете значение этого.]

6 Толстой имел в виду статью «Что такое религия и в чем ее сущность?» и начатое письмо Николаю II. О них Толстой упоминал в Дневнике 18 августа 1901 г. (см. т. 54, стр. 108).

#### * 638.

1901 г. Сeнтябpя 18. Гаспра.


Santé bonne. Adresse: Coreys, Gaspra.

Tolstoy.


Здоровье хорошо. Адрес: Кореиз, Гаспра.

Толстой.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на бланке.

#### * 639.

1901 г. Октябpя 13. Гacпpa.


Nouvelles exagerées. Santé satisfaisante. Tolstoy. Attendons Olga.


Известия преувеличены. Здоровье удовлетворительно. Толстой. Ждем Ольгу.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на бланке. Ответ на телеграмму Черткова, посланную в связи с известиями о болезни Толстого.

#### * 640.

1901 г. Октябpя 29. Гacпpa.


29 окт.

Получил ваш № 41 с письмом Roberts,[1] к[оторому] очень желал бы ответить, но едва ли смогу — всё слаб и времени нет. В этом же письме вырезки из газет, к[оторые] очень интересны и приятны, и копия с письма Ames’а. Оттого ли, что я сам ушел в умств[енную] работу, или просто ослабел, или чую что-то не то в этом движении,[2] оно не столько интересует меня, сколько бы я хотел. — Здоровье шатается, как будто улучшается, но смерть все-таки приближается, как и должно. Мне хорошо, и работа подвигается и, кажется, à tort или à raison[3] очень важно. Есть 12 глав.[4] Еще главы 4 нужно. Хотел только сказать, что получил ваше. Не оставляйте меня письмами, а я напишу. Гале, Жозе, Димочке, (Абр[икосову], если с вами)5 шлю мой привет и любовь.

Л. Т.


На обороте: Англия. England. Christchurch. Hants. V. Tchertkoff.


Ответ на письмо Черткова от 23 октября н. с. 1901 г. № 41.


1 Робертс (R. D. Roberts), журналист, писал Толстому, что читал его сочинения, которые произвели на него глубокое впечатление. По просьбе Робертса Чертков переслал его письмо Толстому.

2 Толстой имеет в виду жизнь без употребления денег, о которой писал Эмс в письме от 4 октября н. с.

3 [ошибочно или нет]

4 Статья «Что такое религия и в чем ее сущность?».

5 В автографе: (Абр. с вами), если

#### * 641.

1901 г. Ноября 6. Гаспра.


Сейчас получил ваше письмо, милый друг, — № 42, лежа в постели. И пишу в постели. Болезнь очень неважная, но неприятная. Не знаю отчего — может б[ыть], ушиб при езде верхом, но я его не заметил — ушиб яйца, большая опухоль и жар. Нынче 3-ий день, и мне лучше. Ездит очень милый доктор еврей — один из лучших здесь и не платный.[1] Два дня пропали для работы. Во всяком случае знаменатель от числителя 2 небольшой, и эти 2 дня уже значительная потеря.

Пишу я, как вы знаете, о религии, «Что такое религия?». Написано и много раз пересмотрено 12 глав, — остается едва ли 6. Читаю я прекрасную монографию Куно Фишера о Канте.[2] Он пишет там, что Кант особенно дорожил сво[им] последним сочинением,[3] а вышло оно плохо. Боюсь того же. А все-таки особенно дорожу этим писанием и приписываю ему большую важность. — Если что-нибудь новое и особенно хорошее по-англ[ийски] или др[угих] язык[ах] о философии религии, об ее определении, напишите мне. Мооду, если увидите, — что получил его перевод, благодарю и любуюсь и переводом и изданием[4].

О вашей духовной близости со мною читал с радостью, хотя знаю это. Верю, что то, что нас сближает, — истина. Говорят, что в час смерти многое открывается людям. Я говорю моим, чтобы меня спросили: верю ли я, умирая, всё так же? Если верю, я кивну головой, если нет — покачаю, если ни то ни се, подниму глаза и голову кверху. Думаю, однако, что это ребячество, и нам не надо заглядывать туда, не дано познавать истину иным путем, как усилием души — механически.

Здесь очень хорошо. Хотя я и не могу сказать, чтобы был здоров, но мне хорошо, радостно, и нельзя знать, чтобы б[ыло], если бы оставался в России. Зиму мы, вероятно, останемся здесь. Дочери, бедняжки, кроме Саши, к[оторая] перестала расти физически и стала расти духовно и в хорошую сторону, — нехороши здоровьем. Маша слаба, а Таня довела до 7 месяцев и теперь, кажется, начинает родить мертвого.

Как протекла болезнь бедного Ляни?[5] Надеюсь, что он здоров теперь. Поцелуйте его от меня.

Здесь мы живем в величайшей роскоши. Окружающая же нас роскошь Юсуповых[6] и вел[иких] кн[язей]7 еще больше, и мы со всех сторон окружены ими.

Я, разумеется, избегаю их, но на днях явился Ник[олай] Мих[айлович],[8] ваш товарищ, и непременно желал познакомиться. Для чего ему это нужно, не понимаю. Говорил, что Шервашидзе[9] не виноват в деле духобор[ов] и в доказательство прив[одил] его доклад. Надеюсь, что я внушил ему, что он очень ошибается. Внушил я ему тоже всю степень моей заразности. Они все, очевид[но], ничего не читают, кроме Моск[овских] Вед[омостей]. Этот либеральничает; но как они мало образованы, просвещены, едва ли не меньше ваших слушателей в Охford’e.[10] Эти ужасные заслонки, к[оторыми] закрыты души лю дей, и через к[оторые] ничто не проникает — ужасны. И всему причина религия ложная. Нынче читал Михайл[овского] О религии.[11] Что за произвольная, легкомысленная, ничего не говорящая чепуха, к[оторая], он думает, перестанет б[ыть] чепухой оттого, что он подтвердит ее Boissier,[12] Fustel de Coulanges,[13] Spencer[14] и т. д. Вот уж истинно — слепые толкуют о разных тонкостях цветов.

Не браните меня за ужасную калиграфию. Теперь кроме временного случайного недуга главная моя болезнь — боли в руках ревматические. И мне больно писать.

Утешило меня то, что Кант под старость отвечал на письма через год. Я, кажется, также скоро буду делать, но только не вам.

Как хорошо, что в Германии запретили ответ Синоду. Мы часто заблужд[аемся], становясь в положение угнетенных. Они, враги не наши, а истины, — доживают последн[ие] дни, и они жалки, а не мы, если мы только умеем понять свое положение и помнить того хозяина, которому служим.

Жаль очень Павловцев.[15] Но и то, что о них пишут, подтверждает то же. Оторвут меня от моей работы две вещи, к[оторые] хотелось бы написать: «Суждение о Народн[ых] листках» (мысли военного), Ив[ан] М[ихайлович] прислал.[16] И о том, что называется свобода совести, а что в сущн[ости] есть покушение на запугивание людей, чтобы они говорили, что мы хотим, и не говорили, чего мы не хотим. Ну, да еще, б[ог] даст, напишу, вы прочтете.

Прощайте, милые друзья.


Письмо датируется на основании даты письма О. К. Толстой к В. Г. Черткову, посланного одновременно и приложенного к подлиннику. Ответ на письмо от 21 ноября н. с., в котором Чертков писал о своей близости к Толстому, о предпринятом им издании произведений Толстого на английском языке и о других своих изданиях.


1 Исаак Наумович Альтшулер, земский врач Ялтинского уезда. О нем см. т. 54, стр. 571.

2 Kuno Fischer, «Geschichte der neueren Philosophie», В. IV—V, «Immanuel Kant». Русский перевод: Куно Фишер, «Иммануил Кант и его учение», Спб. 1901.

3 I. Kant, «Religion innerhalb der Grenzen der blossen Vernunft». Русский перевод: И. Кант, «Религия в пределах только разума», изд. Яковенко, Спб. 1908.

4 «Sevastopol and other mititary tales», translated by Louise and Aylmer Maude, London, 1900.

5 X. H. Абрикосов был болен дифтеритом.

6 Князья Юсуповы, владельцы имения вблизи Гаспры.

7 Недалеко от Гаспры находились имения великих князей Александра Михайловича и Петра Николаевича.

8 Великий князь Николай Михайлович (1859—1918). См. т. 73, стр. 166. Отец его был председателем комитета по обучению и образованию войск и хорошо знал отца В. Г. Черткова, Григория Ивановича, который занимал должность его помощника. Толстой называет вел. кн. Николая Михайловича товарищем В. Г. Черткова, так как они были знакомы с юности.

9 Князь Шервашидзе, тифлисский губернатор, руководил избиением духоборов в июне 1895 г. Доклад князя Шервашидзе напечатан в книге Л. К. Бороздина «Русское религиозное разномыслие», Птр. 1917.

10 Чертков по просьбе студентов Оксфордского университета прочитал в их клубе лекцию о Толстом.

11 Н. К. Михайловский, «Отрывки о религии», «Русское богатство» 1901, № 9-10.

12 Г. Буасье (1823—1908), французский филолог и историк.

13 Фюстель де Куланж (1830—1889), французский историк.

14 Г. Спенсер (1820—1903), английский социолог и философ-позитивист.

15 Сектанты-штундисты села Павловки Сумского уезда Харьковской губ., участники разгрома церкви (см. т. 73, стр. 160). Участники этого разгрома были избиты полицией и православными крестьянами, причем несколько человек были убиты, а 20 человек ранено. Многие павловские сектанты были затем приговорены к ссылке в каторжные работы и на поселение.

16 И. М. Трегубов прислал Толстому «Народные листки» — противоправительственные брошюры, издававшиеся в Женеве Д. А. Хилковым. Отзыв Толстого об этих изданиях см. в его письме к Трегубову от 2 декабря 1901 г. (т. 73, стр. 169).

#### * 642.

1901 г. Ноября 10. Гаспра.


Rechute malaria. Aucun danger. Lettre précédé.


Возврат малярии. Никакой опасности. Письмо предшествует.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на бланке. Ответ на телеграмму Черткова с запросом о состоянии здоровья Толстого.

#### * 643.

1901 г. Ноября 24. Гаспра.


Получил нынче ваш № 56. Спасибо, что пишете. Conference[1] еще не прочел. Пишу только, чтобы заявить о получении и сказать, что здоровье попрежнему, как я хотел ответить вам в телеграмме, chancelante.[2] Радуюсь и на природу, и на то, что могу работать, и на любовь друзей, и на движение вперед.

Л. Т.

24 но[ября]


На обороте: Англия. Angleterre. Christchurch. V. Tchertkoff.


Открытое письмо. Ответ на письмо Черткова от 30 ноября н. с. Одновременно с этим письмом Чертков прислал реферат, который был им прочитан в студенческом клубе Оксфордского университета.


1 Реферат, присланный Чертковым.

2 [шаткое.]

#### * 644.

1901 г. Ноября 30. Гаспра.


1901. 30 ноября.

Вот выгода того, что ваш портрет, на к[оторый] мне Ольга купила рамку, стоит передо мною: может быть, отложил бы писать вам, а теперь, благодаря портрету, пишу.

Прежде о здоровьи: впрыскивают мне мышьяк. Разницы большой нет. Если нет определ[енной] лихорадки, то боли в сочленениях продолжаются то сильнее, то слабее, но никогда не оставляют совсем. Кончу мышьячный курс через две недели и тогда надеюсь проститься навсегда со всеми лекарствами. Ну вот про это неприятное дело — кончил.

Радуюсь тому, что опять сдружаюсь с мыслью о смерти, с готовностью к ней, кот[орую] было потерял. Вчера у меня был хороший день. Я записал давно не писанный дневник, написал письмо к одному члену суда,[1] к[оторый] составил прилагаемую книжечку и пишет, что хочет бросить службу, по несогласию ее с его христианск[им] сознанием, и колеблется. Очень хорошее его письмо. А, главное, надеюсь, что кончил о религии (Что такое религия и ее назначение). Нечто придется переменить, прибавить кое-что в последней 16-й главе. Как всегда, то кажется, что много там важных мыслей, хотя и дурно выраженных, то кажется, что всё нехорошо. Одно знаю, что написать это мне было нужно, и я сделал, что мог.

Получил хорошее Жозино письмо. Благодарю его за него. Дай бог ему оставаться в том же самом хорошем настроении — никуда не напрашиваться и ни от чего не отказываться.

Был у меня здесь несколько раз ваш бывший товарищ Ни[колай] Мих[айлович], сын Мих[аила] Ни[колаевича]. Что ему нужно, не знаю. Но я думаю, что разубедил его о хорошем распоряжении с духобор[ами] Шервашидзе и некотор[ых] других предметах. Он мало интересен. Слишком знакомый тип.

Читаю новый роман Поленца[2] «Der Grabenhager». Хуже «Büttnerbauer», но там есть нынче прочтенная мн[ою] глава, которая так и потянула меня к художеств[енной] работе. Теперь особенно после того, как я кончил утомившую меня одностороннюю работу о религии.

Вашу лекцию прочел и одобрил; она лучше прежних. Видаю здесь Чехова,[3] совершенного безбожника, но доброго, и Горького,[4] в к[отором] гораздо больше fond,[5] несмотря на то, что его перехвалили.

Дома хорошо. Оля с Сашей мне переписывают и всячески помогают. Нынче приезжает Андрей. Здесь он лучше, да и вообще, как ни распущен он, он не безнадежен.

Прощайте, милые друзья, целую вас.

Приех[ал] милый доктор прыскать мышьяк.

Л. Толстой.


На конверте: Англия. Черткову. Кристчерч. Angleterre. Christchurch. Hants. V. Tchertkoff. Заказное. Registered.


Отрывки напечатаны: «Толстой и Чертков», стр. 297.


1 Сергей Петрович Поляков (1856—1904), член Ковенского окружного суда. Поляков напечатал под псевдонимом «Александров» книгу «Учение гр. Толстого о жизни», Ковно, 1900. Книжка переиздана издательством «Посредник» в 1902 г. О нем и его письме к Толстому см. т. 73, стр. 166—168.

2 В. Поленц (V. Polenz, 1861—1903), немецкий писатель, автор романов «Der Büttnerbauer (1895), «Der Grabenhager» (1897) и др.

3 Антон Павлович Чехов, живший в то время в Ялте, впервые посетил Толстого в Гаспре 12 сентября и с тех пор неоднократно посещал его зимой 1901/2 г.

4 Алексей Максимович Горький, живя в Олеизе, несколько раз бывал у Толстого.

5 [глубины,]

#### * 645.

1901 г. Декабря 23. Гаспра.


Получил ваши письма, милый друг, и нынче вашу телеграмму. Здоровье мое хорошо. Было худо, но опять поправляется.

Ваш листок «Св[ободное] Сл[ово]»[1] мне очень понравился. Боюсь, что такое впечатление — особенно выгодное — он производит на меня, кот[орому] всё, что он содержит, особенно близко. Интересно, какое он производит впечатление на людей, чуждых нам. Сколько я замечал, всегда делают сравнение с Колоколом Герцена и не могут привыкнуть к тому, что основы другие. Il faut persévérer.[2] Публика во многих случаях требует упорного и постоянного повторения.

Ваша заметка на Листки революц[ионные] очень хороша.

Спасибо за присылку вырезки из Daily Chron[icle].[3] Правда, что радостно видеть, как наши взгляды получают право гражданства и с ними считаются, преимущественно за границей. У нас признак их portée[4] можно видеть только в беспокойстве и озлоблении, кот[орые] они вызывают.

Хочется написать вам многое, но воздерживаюсь до времени, боясь перлюстрации. Напишу при случае, к[оторый], надеюсь, скоро будет.

Милый П[авел] А[лександрович]5 не совсем точно передает вам то, что я с особенной радостью думаю о возможности любви к богу, кот[орая] всегда вызывала во мне сомнения.

Любить бога можно только тогда, когда ценишь ту жизнь, кот[орая], исходя из него, дана нам, когда видишь не перестающее благо в этой жизни и такое же благо в переходе в другую жизнь. Так что радость жизни есть необходимое условие любви к богу. Если видишь только зло, как некоторые, то не можешь не ненавидеть виновника этой жизни; если видишь хоть не сплошное зло, но хотя частое проявление зла, то тоже нельзя любить виновника зла. Только когда всё — не перестающее добро, не только можно, но нельзя не любить бога, начало моей жизни и всего существующего. И это можно. И это великое счастье, кот[орое] брезжится мне. Вот смутное выражение не моих мыслей только, но иногда испытываемого душевного состояния, дающего большую радость.

Моод очень огорчителен.[6] Я не читал его статьи — он прислал ее, но хочется написать ему. Не знаю, успею ли?

Целую вас всех, милые, любимые друзья: Галя, Жозя и вы.

Л. Т.

23 дек. 1901.


Ответ на письмо от 26 декабря н. с., в котором Чертков писал, что радуется окончанию работы Толстого над статьей о религии и просит его не сдерживать свое стремление к художественному творчеству.


1 «Свободное слово» — периодическое издание под ред. Черткова. «Свободное слово» выходило по мере накопления материалов в 1901—1905 гг. Всего вышло 18 выпусков.

2 [надо настаивать.]

3 «Daily Chronicle» — ежедневная английская газета.

4 [дальность полета снаряда, значение]

5 П. А. Буланже в письме от 23 декабря 1901 г. к Черткову изложил рассуждения Толстого о любви к богу, которые слышал от него во время совместной прогулки. Письмо сохранилось в AЧ.

6 Толстой имеет в виду выпады Э. Моода по адресу Черткова, утверждавшего, что переводчики не должны иметь право литературной собственности на переводы произведений Толстого. В конце 1901 г. Моод опубликовал брошюру: «А Report and account of the «Resurrection» and the Difficuelty encounted Administering it. Chelmsford («Сообщение и отчет о трудностях, встретившихся в деле издания «Воскресения», Челмсфорд, 1901). Брошюру эту Моод послал Толстому. Ответ Толстого Мооду см. в т. 73, стр. 172.

### 1902

#### * 646.

1902 г. Января 4. Гаспра.


Получил ваше № 501 и отвечаю по пунктам.

1) Задерживать, я думаю, не придется, так как то письмо, к[оторое] мне хотелось послать прежде, — написано мною и, должно быть, отправится через неделю или две.[2]

2) Адам, как рассказывается в библии. Так сделайте вставки.[3]

3) Памятка офицерск[ая] связана с солдатской, и потому пускай так и останется под заглавием «Памятка».

4) Пускай будет: полагалось нужным уничтожать.[4]

Вот и всё. Получил ваше письмо в постели. Опять что-то сделалось с сердцем. Но скоро прошло. Нынче на ногах. И всё очень хорошо, действительно в душе хорошо.

Знаете ли вы книжечку, к[оторая] вышла в этик[о]-худ[ожественной] библио[теке] «Об обязанностях человека» Мадзини.[5] Удивительно хорошо. Пока прощайте, милые друзья. Вы, верно, получили мое письмо о вашем листке.[6] Он мне очень понравился. Л. Т.


На конверте: Англия. Кристчерч. Черткову. Hants. Christchurch. V. Tchertkoff. Заказное. Registered.


Датируется днем, предшествовавшим дате почтового штемпеля отправления. Ответ на письмо от 8 января н. с., в котором Чертков, сообщая, что получил статьи Толстого «Солдатская памятка» и «Офицерская памятка», предлагал три поправки: 1) В «Солдатской памятке» вместо фразы: «Адам согрешил против бога» написать: «Адам, как рассказывается в библейской притче, согрешил против бога». 2) Изменить заглавие статьи «Офицерская памятка», так как в армии принята лишь «Солдатская памятка». 3) В «Офицерской памятке», в § 6, где говорится, что прежде враги, против которых употреблялись войска, были или по крайней мере считались злодеями, которых «нужно было уничтожать», вместо последних слов сказать: «могли полагать нужным уничтожать».


1 Письмо Черткова от 8 января н. с. 1902 г. помечено № 50.

2 Письмо Николаю II, написанное в конце декабря 1901 г. и исправленное Толстым 16 января н. с., было передано вел. кн. Николаю Михайловичу для вручения царю. Толстой считал нежелательным издание «Солдатской памятки» и «Офицерской памятки» до того, как царь прочтет это письмо. Письмо к Николаю II от 16 января см. т. 73, стр. 184.

3 Поправка к «Солдатской памятке». См. т. 34, стр. 282.

4 Поправка к «Офицерской памятке». См. т. 34, стр. 286.

5 Иосиф Мадзини, «Об обязанностях человека», изд. «Этико-художественная библиотека», М. 1902.

6 Письмо № 645.

#### * 647.

1902 г. Января 5. Гаспра.


Santé bonne.


Здоровье хорошо.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на телеграфном бланке.

#### * 648.

1902 г. Марта 2. Гаспра.


(Под диктовку.)

Милые друзья, нынче получил ваше письмо; здоровье мое, по словам докторов, поправляется, по ощущению же моему почти всё то же самое; не могу повернуться сам со спины на бок и очень слаб. Но это не мешает мне интересоваться делом, которое à tort или à raison[1] считаю угодным богу, и потому пишите мне всё, что нужно, о делах. Кроме того, интересуюсь я: 1) что па[мятки]? Теперь нет препятствий к их изданию; 2) что о религии?[2] 3) что значат слова, переданные вашей кузиной:[3] дано обещание не показывать — кто обещает и кому? 4) Что издание Файфильда?[4] Продолжает ли и как идет? Видите, как много интересует меня пустяков. С Олей мы в одном доме, но не видимся. Делаю я очень мало, кое-что записываю и невольно обдумываю самые разнообразные начатые вещи, которые, вероятно, никогда не будут кончены. На душе очень хорошо и спокойно, и вокруг меня всё хорошо и радостно. Прощайте, целую вас.

Лев Толстой.


Письмо написано под диктовку, так как Толстой был еще слишком слаб после перенесенного воспаления легких, но подписано собственно ручно Толстым. Чертков писал, что получил письмо от Барятинской, сообщившей ему по поручению вел. кн. Николая Михайловича, что письмо Толстого передано Николаю II, который принял его «благосклонно» и дал обещание «никому не показывать».


1 [ошибочно или нет]

2 Брошюра «Что такое религия и в чем ее сущность?» печаталась в это время в издательстве «Свободное слово».

3 Елена Михайловна Барятинская, двоюродная сестра Черткова.

4 Переводы на английский язык произведений Толстого, выпускавшиеся издательством «The Free Age Press» при ближайшем участии Файфильда, заведывавшего технической частью дела и распространением изданий.

#### * 649.

1902 г. Марта 23. Гаспра.


В первый раз пробую писать сам, милые друзья, вам в уверенности, что разберете мои каракули. Силы прибывают, но очень медленно, и доктора говорят, что еще есть воспалительные фокусы и трение. Нынче 2 месяца, что я лежу. Стоять не могу, ноги, как макароны. Вчера и нынче ночью б[ыл] жар, но чувствую себя бодро. Получил ваше письмо с ответами на мои вопросы. Мне всегда радостно получать их, а теперь в болезни особенно.

Обещание никому не показывать[1] меня потому удивило, что я не просил об этом.

Видно, приходится еще жить. Как нашему брату старику ясно, что единственный смысл этой, во всяком случае, краткой прибавки к жизни только один: делать то, чего хочет от меня тот, кто послал меня в жизнь, то, зачем он послал. Как я счастлив, что знаю это, и особенно ясно узнал во время болезни — увеличивать любовь. Помните, в предсказании конца мира сказано: будут войны, глады, моры и последнее, как самое ужасное бедствие, охладеет любовь в людях...

Как мне жаль, что Пунга[2] покидает вас. Часто думаю о Димочке и не могу себе представить, какой он, знаю, что далеко не такой уж, как когда я его видел. Пишите почаще. Целую вас, устал. У меня кресло, катающееся на колесах.

Л. Т.


Датируется на основании записи в настольном календаре Толстого от 23 марта. Ответ на письмо Черткова от 24 марта н. с.


1 Вел. кн. Николай Михайлович, передавая Николаю II письмо Толстого, просил не показывать его министрам, так как они могут только «очернить» Толстого перед царем.

2 Герман Андреевич Пунга, социал-демократ, работавший в издательстве «Свободное слово» счетоводом и преподававший сыну Чертковых арифметику и другие предметы. В 1902 г., возвращаясь в Россию, был арестован на границе при попытке перевезти нелегальную литературу и сослан в Олонецкую губ.

#### * 650.

1902 г. Марта 26—28. Гаспра.


Хотя не получил еще от вас ответа на мое последнее письмо, и не мог получить, пишу вам еще, во-1-х, чтобы сказать вам о себе, о здоровье: идет всё к улучшению. Одно тяжело: ночей не сплю. Bo-2-x, сказать, что если вы соберетесь печатать большое Евангелие,[1] предпошлите ему маленькое предисловие (я не помню, писал я такое или нет) такого содержания:

«В книге этой есть много лишнего, в особенности все филологические необычные толкования греческих слов в таком смысле, чтобы они отвечали общему смыслу».

Буду после продолжать. Теперь отвечу на сейчас полученное от вас письмо, милый друг Галя.

27 м[арта]. Письмо ваше не то что утомило меня, а только огорчило, что коротко, так оно и интересно и приятно.

Все ваши посылки я получаю аккуратно. И теперь мне недостает только 4-го листа «О религии» (3-ий получен вдвойне). Не тужите, что печатание ваше не идет так, как бы вам хотелось. И так, как теперь, оно, думаю, делает очень определенное и заметное дело. А потом «tout vient à point à celui, qui sait attendre».[2]

Ваши письма доходят, но мне кажется, что русские письма задерживают, т[ак] к[ак] я не получаю почти совсем писем. Здоровье, как видите, понемногу поправляется — стоять еще не могу, и ночи дурно сплю, и нет сил умствен[ных] для последовательной работы. Но и то, что есть, прекрасно. Все, кого я вижу, меня любят, и я продолжаю быть в хорошем настроении болезни — всех люблю, когда помню, что в этом одном всё дело жизни.

Почему-то с этим вопросом любви сознательной у меня соединяется притча о Самарянине[3] и то, что царство божие силою берется.[4] Т. е. что для сознательной любви нужны дела, полезные или приятные тому, кого любишь, и для этого нужно усилие, т. е. нужно заставлять своего раба — низшую душу — делать это.

Я пишу так, как меня приучил писать ему Дима, — т. е. намеками, как попало, надеясь, что он поймет. И он всегда понимает.

Хотя до издания большого Евангелия еще далеко, я все-таки попытаюсь написать это маленькое предисловьице к нему. — Опять сначала.

Книга эта была писана мною в период незабвенного для меня восторга, сознания того, что христианское учение, выраженное в Евангелиях, не есть то странное, мучившее меня своими противоречиями учение, в к[отором] оно преподается церковью, а есть ясное, глубокое и простое учение жизни, отвечаю щее высшим потребностям души человека.

Под влиянием этого восторга и увлечения я, к сожалению, не ограничился тем, чтобы выставить понятные места Евангелия, излагавшие это учение, пропустив всё остальное, не вяжущееся с основным главным смыслом, а пытался придать и темным местам подтверждающее общий смысл значение. Эти попытки вовлекли меня в искусственные и, вероятно, неправильные филологические разъяснения, кот[орые] не только не усиливают убедительность общего смысла, но ослабляют ее. Увидав эту ошибку, кроме того, что я был весь поглощен другими работами в том же направлении, я не решился опять переделы вать всю работу, отделяя излишнее от необходимого, т[ак] к[ак] знал, что работа комментария на эту удивительную книгу 4-х Евангелий, никогда не может быть закончена, и потому оставил книгу так, как она есть, и теперь в том же виде предоставляю ее к печатанию.

Те, кот[орым] дорога истина, люди не предубежденные, искренно ищущие истины, сумеют сами отделить излишнее, не нарушив сущности содержания. Для людей же предубежденных и вперед решивших, что истина только в церковном толковании, никакая точность и ясность изложения не может быть убедительна.

Когда будете печатать, может быть, и пригодится это предисловьице.

Целую вас, милые друзья. Устал.

Больше не могу писать. Абрикосова очень буду рад видеть, п[отому] ч[то] очень люблю, но мне всегда радостно слышать, что он живет с вами, это почти что как со мной.

Л. Т.


Нынче, 28-го, получила Ольга письмо о разладе с Ф[айфильдом].[5] Как трудно помнить, что люди — отношения людей — важнее дела. А если помнить, то «остальное приложится».


Отрывки напечатаны в «Полном собрании сочинений Л. Н. Толстого, запрещенных в России», т. III, Christchurch, 1906. Ответ на письмо от 26 марта н. с., в котором А. К. Черткова сообщала, что посланы «Солдатская памятка», «Офицерская памятка» и отдельные листы «Что такое религия и в чем ее сущность? ».


1 Л. Толстой, «Соединение и перевод четырех Евангелий», первое издание в трех томах: Genève, 1892—1894. В издании «Свободного слова» вышел только первый том (Christchurch, 1906,) в котором помещено предисловие, включенное в комментируемое письмо. См. т. 24.

2 [всё приходит во-время для того, кто умеет ждать.]

3 Евангелие от Луки, гл. 10, ст. 30—36.

4 Евангелие от Луки, гл. 16, ст. 16.

5 По сообщению А. К. Чертковой, Файфильд решил в это время оставить работу в издательстве «The Free Age Press» и организовать собственное издательство.

#### * 651.

1902 г. Апреля 19—22. Гаспра.


Получил ваши оба письма о двух пунктах. Галя не права, думая, что мне, может б[ыть], неприятны ваши замечания. Наши отношения вне таких соображений.

О 1-м пункте я не знаю, где я говорил о том, что д[ухобор]ы предаются разврату.[1] Едва ли я когда говорил это. Я никогда не думал этого. Что же касается земли, то нет более убежденного врага собственности земельной, как я. Но тут собственность не отрицается, а отрицается только частная внеобщинная собственность.[2] И я думаю, что это неважно и из-за этого не стоит ссориться с правительством и давать оружие против себя врагам и нарушать свою жизнь, причем придется сделать гораздо большие компромиссы, чем этот: итти в заработки на вредную работу или пользоваться чужими деньгами, приобретенны[ми] дурно. Тоже и с отказом от давания сведений. Разумеется, вы правы, что не нам судить; но, прикидывая на себя, я бы не делал этого.

Второй пункт. Меня мало интересует это движение,[3] п[отому] ч[то] я пережил его. Оно не удовлетворило меня. Я думаю п[отому], ч[то] тут самым важным ставится то, что не есть самое важное. Самое важное — одно важное — как ни звучит это труизмом — увеличивать любовь в себе и людях, и потом как можно меньше нарушать ее. Если это совпадает и пока совпадает, это прекрасно; но могут быть случаи, когда не совпадает, и тогда это не только не нужно, но вредно. Так я теперь думаю, но это не мешает мне очень, очень сочувствовать людям, живущим так. Это признак искренности, силы убеждения и свободы от уз мирских. И я люблю этих людей, но не могу интересоваться их делом.

Ночи все плохо сплю — часа 3, 4, — и оттого не могу писать, как хотел бы, а очень, слишком много, хочется писать.

Оля уехала, и это лишило меня одного связывающего с вами звена. И жалко. Нынче уехала С[офья] А[ндреевна] по делам.[4] Это показывает вам, насколько мне лучше.

Спасибо вам, милая Галя, за длинное письмо, для меня всегда коротко всё, что о вас, вашей жизни. Вижу, что Дим[очка] мало переменился. И прекрасно. Что Жозя? Что такое значит, что приходил Струменский,[5] предлагая доставить вам, что нужно, п[отому] ч[то] вы выписываете его, как помощника. Правда ли это?


Датируется на основании записей в настольном календаре Толстого от 19 и 22 апреля. Ответ на письма Черткова от 26 и 27 апреля н. с.

Чертков писал, что получил копию одного письма, в котором Толстой высказал свое несогласие с канадскими духоборами, отказавшимися подписать акт о передаче им канадским правительством земли на началах частной собственности и заявившими, что не будут давать правительству Канады сведения о рождаемости и смертности. В этом письме упоминалось также о том, что духоборы прежде всего должны искоренить «разврат» в своей среде. Чертков писал, что не согласен с Толстым, так как духоборы поступают вполне последовательно, отказываясь от соглашения с правительством Канады. Далее Чертков писал, что сочувствует противникам употребления денег.


1 Повидимому, Чертков имел в виду письмо Толстого к П. В. Веригину от 17 января 1902 г. (см. т. 73, стр. 198). Толстой писал, что, по его сведениям, духоборы в Канаде живут материально хорошо, но «оставили общую жизнь и предались соблазнам». Вместе с тем Толстой осуждал отказ духоборов принять предоставленную им землю в личную собственность.

2 По законам Канады, земельный участок, гомстед, предоставлялся правительством лицу, которое его обрабатывало, и через три года превращался в его частную собственность. Многие духоборы настаивали на том, чтобы земля была передана не отдельным лицам, а всей общине. Правительство Канады отказывалось согласиться на это требование под тем предлогом, что зависимость от общины может стеснить «права» членов общины на землю.

3 Движение противников употребления денег.

4 С. А. Толстая уехала из Гаспры 22 апреля и, побывав в Москве и Ясной Поляне, вернулась 1 мая в Гаспру.

5 С. Е. Струменский поехал к Чертковым, чтобы заменить в работе по издательству X. Н. Абрикосова, возвращавшегося в Россию, но вскоре от них уехал.

#### * 652.

1902 г. Апреля 24. Гаспра.


Santé satisfaisante. Convalescence continue.


Здоровье удовлетворительно. Выздоровление продолжается.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на бланке.

#### * 653.

1902 г. Мая 27. Гаспра.


Получил нынче 27 мая ваше письмо, которое давно ждал. Я поправляюсь и от тифа. Идет 5-я неделя.[1] Всё хорошо, даже два дня работаю, только не то что ходить, но стоять не могу. Ног как будто нет. Погода б[ыла] холодная, но теперь чудная, и я два дня в кресле выезжаю на воздух. Ждем поправления и укрепления, чтобы ехать в Ясн[ую] Пол[яну], что, рассчитывают, может быть около 10 июня.[2] Маша уехала, б[ыла] Таня, а теперь живет Илья. Все прекрасно ходят за мной. Работать очень хочется и очень многое.

Сначала развиваются, расширяются, растут пределы физического человеческого существа — быстрее, чем растет духовное существо — детство, отрочество; потом духовное существо догоняет физическое и идут почти вместе — молодость, зрелость; потом пределы физические перестают расширяться, а духовное растет, расширяется, и, наконец, духовное, не вмещаясь, разрушает физическое всё больше и больше, до тех пор, пока совсем разрушит и освободится. — Я в этом последнем фазисе.

Целую вас всех и всех ваших.

Нынче я получил очень мне приятное длинное письмо из Англии от Шведа рабочего, живущего в Glasgow (его адрес: Victor Landgren, 138, North St. Glasgow, Scotland). Я бы хотел ему ответить и сказать, что его письмо доставило мне радость, показав духовную близость с чуждым по внешним условиям человеком. Из его письма я увидал, что он не только верно понимает меня, но что моя внутренняя работа, выраженная в моих писаниях, была полезна и нужна для его души. Узнавать таких людей доставляет мне всегда радость, к[оторая] мне кажется незаслуженной. Мне трудно вообще писать, тем более по-английски. Если бы вы написали ему, вы сделали и ему и мне, а мож[ет], и себе приятное.


На конверте: Англия. Кристчерч. Черткову. Заказное. Christchurch. Hants. England. V. Tchertkoff. Registered.


Отрывки напечатаны: Б, IV, стр. 64.

Ответ на письмо Черткова от 5 июня н. с.


1 Толстой заболел брюшным тифом в первых числах апреля 1902 г.

2 Толстой смог выехать только 25 июня.

#### * 654.

1902 г. Июня 2? Гаспра.


Получил, любезный друг В[ладимир] Г[ригорьевич], ваше последнее письмо, где вы спрашиваете о том, что мы в России думаем о положении вещей. Я, по крайней мере, хотя и живу в России, не могу себе составить никакого определенного мнение о том, чем всё это кончится. Вы совершенно верно пишете, что русские люди проснулись. Это несомненный, новый факт, и точно так же верно пишет мне на днях наш милый Булыгин,[1] что теперешнее правительство напоминает ему того пьяницу, который говорит: «Пить — умереть, и не пить — умереть; так уж лучше пить!» Это — два главные явления. То, что русские люди, и народ даже, проснулись или просыпаются, и потому начинают действовать; правительство же всё глубже и глубже уходит в свою раковину и хочет не только удержать настоящее положение вещей, но еще вернуться к более старому и отсталому. Из соединения этих двух явлений непременно должно выйти что-нибудь новое, но что это будет, я не могу даже гадать, да, я думаю, и никто не может предвидеть, так как история никогда не повторяется. Одно, что мы можем знать, это то, что положение очень напряженное, и всем людям, желающим помочь делу осуществления добра, более чем когда-нибудь, надобно энергично действовать. Я живо чувствую это и, как я ни плох, занят теперь статьей: «Обращение к рабочему народу», которую почти кончил и на днях надеюсь выслать вам.[2] Третьего дня, в один и тот же день, получил «Освобождение»[3] Струве и новую «Жизнь».[4] Первое очень недурно. «Жизнь» же, к сожалению, совсем не удовлетворила меня. Не говоря о несерьезности тона, главный недостаток — это нелепое, ничем не оправданное предрешение хода человеческой жизни, долженствующей будто бы неизбежно выразиться в социализме. Материала интересного там очень много. Я говорю о перечне стачек и политических наказаний и ссылок. Но в общем я не могу себе представить читателя этого журнала и того влияния, которое он может иметь. Статью о воспитании[5] — я получил первый лист и нынче — третий, но второго у меня нет. Не смущайтесь тем, что я пишу вам не своей рукой. Я совершенно в состоянии писать и пишу сам, но теперь вечер, и я особенно устал нынешний день, а хочется не оставлять вас без ответа. Я встаю, провожу целый день на воздухе и, хотя и согнувшись по-стариковски, могу пройти шагов двадцать и тридцать.

Ну вот и всё. Прощайте, милые друзья. Пишите почаще. По секрету скажу вам, что, несмотря на то, что я поправляюсь, я чувствую, что скоро уйду от этой жизни. И не то что мысль эта не оставляет меня, но я не оставляю этой мысли, et je m’en trouve très bien.[6] Может быть, я ошибаюсь, но мне хотелось сказать это вам.

Л. Толстой.


Отрывки напечатаны в журнале «Единение» 1917, № 2; «Толстой и Чертков», стр. 312, 313. Написано под диктовку до слов: «Ну, вот и всё». Дальше до конца рукой Толстого. Датируется на основании сопоставления слов: «Третьего дня... получил «Освобождение» Струве и... «Жизнь» с письмом Толстого к М. Л. Оболенской от 31 мая, в котором он упоминает о получении журналов «Освобождение» и «Жизнь». Ответ на письмо от 5 июня н. с., в котором Чертков просил высказать мнение о происходящих в России «волнениях».


1 Письмо М. В. Булыгина от 17 мая 1902 г.

2 В Дневнике от 3 июня Толстой записал, что «почти кончил» эту статью, однако он продолжал работать над ней до 22 июля. Впервые напечатано под заглавием «К рабочему народу», Christchurch, 1902.

3 Журнал «Освобождение», орган либеральной буржуазии, издававшийся в 1902—1905 гг. сперва в Штутгарте, потом в Париже. Редактором журнала был П. Струве. Всего вышло 79 номеров.

4 Журнал «Жизнь», издававшийся в 1899—1901 гг. в Петербурге орган легального марксизма. После запрещения журнала издание было перенесено за границу, где вышло 5 номеров. Редактором был В. А. Поссе.

5 Л. H. Толстой, «Мысли о воспитании и обучении». Собраны В. Г. Чертковым, Christchurch, 1902.

6 [я чувствую себя поэтому очень хорошо.]

#### * 655.

1902 г. Июня 24. Гаспра.


Не отвечал долго на вашу телеграмму, дорогой друг, п[отому] ч[то] мы 4-ый раз вчера, 23-го, отложили отъезд. То холода в России, то буря, то нездоровье Саши, кот[орая] и теперь больна чем-то вроде инфлуэнцы, 38,4. Но мы, с разрешения врачей, все-таки завтра, 25-го, думаем выехать.

Ваши отчеты о собраниях в Bornemouth[1] я прочел, и мне очень понравилось. Прочел и вашу речь на унитар[ианском] собрании.[2] Очень хорошо и похоже на вас: мягко и твердо и смело. Как жаль, что люди больше дорожат преданием, чем истиной. Это заметка о молитве.

Бедный милый Пав[ел] Алек[сандрович] Бул[анже] приехал сюда за нами с вагоном на один день[3] и живет к моей радости 2-ю неделю, но боюсь, что это ему повредит и в семье и на службе. Он много переписывал, вместо Саши, все эти дни, и мне кажется, что я кончил и могу приняться за другое.

Хотел нынче отвечать вам на ваш философ[ский] вопрос, да не успел. А очень хочется ответить, тем более что я и не думаю отрицать реальности существования внешнего мира. Ответы мои на ваши вопросы есть в моем дневнике, если у вас есть список.

Жизнь человеческая в этом мире есть рост, изменение отдельного ограниченного существа. Рост или изменения в этом от дельном существе мы познаем в виде движения. Отдельность же или ограниченность этого существа — в виде материи, тела. Пределы изменений нашего существа и изменений других существ мы познаем в виде движения. Пределы отдельного огра ниченного существа мы познаем в виде материи. Меру измене ний отношений, изменений разных существ дает нам время; меру пределов, отношения пределов разных существ, дает нам пространство.

Так как мы познаем себя только как пределы изменений нашего существа по отношению изменений других существ и пределы своей отделенности по отношению других существ, то мы не можем не признавать существования существ вне нас. Мы узнаем некоторых из них по нашему отношению к ним и по аналогии их устройства и предельности с нашей. Некоторых же мы, хотя и прикасаемся с ними, как, н[а]п[ример], с зем лей, солнцем, мы, хотя и признаем их нашими пределами, мы не знаем.

Жизнь состоит в изменении, росте и расширении пределов. Сначала расширяются пределы движения и материи, потом движения и материя не поспевают за ростом, и тогда они разрушаются, и наступает смерть: уничтожение пределов как движения, так и материи в этом мире.

В какой форме переходит жизнь в новое состояние, мы не только не можем знать, но не можем и говорить. Мы скажем: «начнется новая жизнь», и скажем не то, п[отому] ч[то] слово «кончилось», «начнется» означает последовательность во времени, а в новой жизни мы не имеем права предполагать измене ний и движения, т[ак] к[ак] и то и другое есть свойство только этой жизни. Точно так и в пределах отдельности в материи и пространстве, т[ак] к[ак] и то и другое — свойство только этой жизни.

Очень может быть, что мы и теперь живем, не сознавая изменений и пределов.

Будет очень странно, если вы что-нибудь поймете из всего этого. Но я очень понимаю, хотя и не умею еще высказать.

Прощайте. Целую вас всех. Здоровье мое очень хорошо. Пишите чаще.

Л. Т.

Гаспра, 24 июня 1902 г.


Ответ на письмо Черткова от 17 июля н. с., в котором он писал, что изучает философию, «преимущественно идеалистическую», но не может вполне согласиться с утверждением, что мир только наше представление и не существует в действительности. По мнению Черткова, правильнее было бы сказать, что для нас существуют только наши представления, но мы не можем сказать, вызываются ли они чем-либо действительно существующим вне нашего сознания.


1 Вместе с несколькими англичанами Чертков начал каждую неделю устраивать в соседнем городке Борнемауте небольшие открытые собрания, на которых обсуждались различные вопросы. Собрания эти носили название «The Progress Meetings for the consideration of the problems of life» («Прогрессивные собрания для обсуждения вопросов жизни»). Отчеты об этих собраниях печатались в 1901—1904 гг. в местной газете «The Bournemouth Gardian». Вырезки из этой газеты Чертков послал Толстому.

2 В мае 1902 г. Чертков выступил с большой речью на конгрессе унитарианцев, в которой резко высказался против церковности, пастората, общественной молитвы и богослужения, принятых у унитарианцев. Посылая Толстому текст своей речи, Чертков писал, что унитарианцы, вероятно, в другой раз не пригласят его на свой конгрес.

3 П. А. Буланже получил для переезда Толстого и его семьи отдельный салон-вагон. Оставив вагон в Севастополе, Буланже приехал 15 июня в Гаспру и выехал оттуда с Толстым 25 июня.

#### * 656.

1902 г. Июня 25. Ялта.


Partons aujourd’hui.


Выезжаем сегодня.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на телеграфном бланке.

#### * 657.

1902 г. Июля 15. Я. П.


Пишу вам только два слова, милый друг или, скорее, друзья. На днях высылаю вам оконченную статью.[1]

Опровергать статьи, подписанные моим именем, не стоит: на всякое чиханье не наздравствуешься. На днях получил Open Court, № 554, июль 1902. A nearer view of Tolstoy.[2] Как я ни обстрелен, но первое чувство б[ыло] неприятное. Нет 3-х строчек без грубой лжи и направленной враждебно. Как же отвечать на такие статьи или разоблачать тех, к[оторые] пользуются моим именем?

Был Абрикосов и так хорошо и много рассказал про вас. И сам он как хорош!

А какая радость — Суллер выпущен[3] и третьего дня был у нас.

Пока прощайте.

Л. Т.

15 июля.


Ответ на письмо от 16 июля н. с., в котором Чертков писал, что посылает вырезку из американской газеты «Heart’s Chicago American», содержащую подложную статью, написанную от имени Толстого, в которой взяты отдельные мысли из «Рабства нашего времени» и прибавлены высказывания, противоречащие взглядам Толстого. Чертков просил Толстого написать опровержение. В том же письме Чертков сообщал, что предоставил П. И. Бирюкову некоторые материалы для биографии Толстого.


1 «К рабочему народу».

2 [«Более близкий взгляд на Толстого».] Статья, напечатанная в американском журнале «Open Court»

3 Л. А. Суллержицкий, арестованный в мае 1902 г. по обвинению в транспортировании из-за границы газеты «Искра», был освобожден после двухмесячного заключения.

#### * 658.

1902 г. Июля 22. Я. П.


Посылаю вам, милые друзья, эту последнюю статью.[1] Это всё то же самое, что я 20 раз говорил, но мне хотелось если не дать программу рабочему народу, то сделать попытку такой программы. Мне кажется это нужным. Я, как всегда, много раз поправлял, но, мож[ет] б[ыть], от этого самого есть неловкости, несообразности, к[оторые] вы поправьте. Здоровье мое порядочно. Рад, что могу работать. Целую вас.

Л. Толстой.


Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 313.


1 В настольном календаре Толстого 22 июля записано: «Послал к Р[абочему] Н[ароду] — Черткову».

#### * 659.

1902 г. Августа 5. Я. П.


Получил сейчас ваше письмо, милый друг, и очень рад был и ему, и известию о том, что моя посылка благополучно дошла до вас.

Как всегда, очень рад вашим критическим замечаниям.

На первое о том, что я как бы ожидаю и предвижу насильственное освобождение земли, я полагаю, надо сделать такую прибавку в том месте 10-й главы, где говорится, что «изменения эти произойдут тем более значительные, чем больше распространится это сознание». К этому месту надо прибавить сле дующее: «Конечно, полное и прочное освобождение земли произойдет только тогда, когда все люди сознают грех земельной соб ственности и по добровольному согласию устроят пользование землей без признания ее собственностью отдельных лиц или обществ. Но...»[1] за этим следует: «изменения эти могут состоять и в том...» и т. д.

На второе замечание о том, что нельзя стачки признавать безнравственными, надо прибавить слово: «если». «Деятельность эта несправедлива, если рабочие посредством стачки ста раются изменить добровольно принятые ими условия. Поступая так, они делают другим не то, чтò бы хотели, чтобы им делали»[2] и т. д.

На третье же замечание я не согласен, не п[отому], ч[тобы] вы были не правы, говоря, что эти проекты непропорциональны и слишком разжевывают, а п[отому] ч[то], помещая их, я имел и имею в виду русских — да и европейских захолустных — рабочих, кот[орые] с понятием уравнения земли всегда соединяют неправильные и самые дикие понятия. Мне хотелось именно растолковать им то, о чем они имеют самое превратное понятие. И эти проекты непременно надо оставить в русском издании. У нас теперь со всех сторон только и речи в народе о переделе земли и всегда самые дикие, необдуманные предположения. Эти проекты необходимы, очень, чрезвычайно нужны, и именно теперь.

Еще одно изменение это то, чтобы выпустить слова о социалистах, где я говорю, что есть из них обманщики.

Спасибо за присылку вырезок.[3] Вам не работается, и мне тоже 4 последние дня.

Писал «Х[аджи]-М[урата]», но стало совестно, а между тем надо кончить. И расстроился мыслями.

Здоровье недурно. На душе очень хорошо. Дай бог вам того же.

Л. Т.


Датируется на основании записи в настольном календаре Толстого от 5 августа. Ответ на письма Черткова от 7—9 августа и от 12 августа н. с. В первом письме Чертков высказывал критические замечания, появившиеся у него при чтении статьи «К рабочему народу». Он считал нужным, чтобы Толстой указал, как можно прекратить частное владение землей, не прибегая к насилию. Чертков писал, что не разделяет отрицательное отношение Толстого к стачкам. Наконец он предлагал изложение проекта национализации земли, составленного Японским обществом возвращения земли работающим, и проекта Г. Джорджа перенести в приложение к статье, так как они занимают слишком много места. Во втором письме Чертков писал о возникшем среди канадских духоборов движении «свободников», которые, сделав крайние выводы из своего учения, отказались пользоваться трудом животных, чтобы не применять к ним насилия.


1 В процессе дальнейшей работы над статьей Толстой внес изменения, которые устранили необходимость в этой поправке, и она не вошла в окончательный текст.

2 Поправка эта была потом заменена другим текстом.

3 Вырезки из американских газет о движении духоборов-свободников.

#### * 660.

1902 г. Августа 17. Я. П.


Дорогой друг,

Я наделал кучу прибавлений к статье К Р[абочему] н[ароду]: включил краткие извлечения проектов предшественников Генр[и] Дж[орджа]1 из книги Давидсона Морисона,[2] и отнес проект Японск[ого] общества, по вашему совету, в прибавление. Хорошо бы туда внести, т. е. в прибавление, и краткие изложения проектов Ogilvie,[3] Spence’a,[4] Paine’a5 и Dowe’a.[6] Может быть, я это сделаю; но это пускай не задерживает статьи. Сделаю — хорошо, а то и так сойдет.

Л. Т.


Датируется на основании записи в настольном календаре Толстого от 17 августа.


1 Генри Джордж (1839—1897), американский буржуазный экономист, автор проекта национализации земли путем введения земельного налога, равного земельной ренте. О Г. Джордже см. письмо Толстого к нему от 27 марта 1896 г. (т. 69, стр. 76—77). Сведения о проектах Огильви, Спенса, Пэна, Доу и Генри Джорджа даны в XIII и XIV главах статьи «К рабочему народу» (см. т. 35, стр. 141—145).

2 Дж. Морисон-Давидсон (J. Morrison-Davidson, 1843—1916), автор книги «Предшественники Г. Джорджа». Издана в переводе на русский язык в 1907 г. издательством «Посредник».

3 Вильям Огильви (William Ogilvie, 1736—1819), профессор колледжа в Абердоне, автор книги «Исследование о праве собственности на землю».

4 Томас Спенс (Thomas Spence, 1750—1814), бывший учитель в Ньюкестле, уволенный от должности за издание доклада о национализации земли, прочитанного им в местном философском обществе.

5 Томас Пэн (Thomas Paine, 1737—1809), американский писатель и общественный деятель, автор книги «Права человека», противник земельной собственности.

6 Патрик Доу (Patrick Dawe, 1815—1879), английский экономист, противник земельной собственности.

#### * 661.

1902 г. Августа 17. Я. П.


Получил сегодня, 17-го, ваши письма, милые друзья.

Как хорошо, что вы мне прислали письмо Гали, когда уже ей стало лучше.

Ничего не желаю тебе, милая Галя (так почему-то почувствовалась близость, что захотелось говорить «ты»), ничего не желаю в смысле матерьяльного здоровья и продолжения жизни здесь, а одного, чего себе желаю, прошу — такого душевного состояния, при кот[ором] переход от этой формы жизни к неизвестной нам форме не представлялся бы скачком, ни подъемом, ни падением, а течением жизни вечной.

Как вы, милая Галя, меня осторожно усовещиваете. Это не нужно: я вижу вашу душу и источник, из к[оторого] идет то, что вы говорите. Вы, разумеется, правы. Но не столько в осуждение вас или оправдание себя, а для того, чтобы указать на причину некоторого различия наших точек зрения, скажу, что вы, живя в Европе, видите рабочих фабричных, и они кажутся вам всем народом. Я же вижу 99 % русского забитого крестьян ского народа, которому, как средство выхода — спасения, выставляют борьбу классов, зло духовное и благо матерьяльное, и не могу — без досады (виноват) — видеть и слышать это. И потому увлекаюсь, и не прав. Так вы не осуждайте меня очень, a make allowance[1] и мне.

Теперь к Диме.

Посылаю еще поправки. Пожалуйста, не сердитесь, будьте терпеливы. Глава 11-ая, я думаю, теперь невредна. А проекты, т. е. один теперь Джоржевский, если хотите, поместите в прибавлении. Вообще делайте, как найдете лучшим. Как в дове ренностях пишется: во всем спорить и прекословить не буду. Et que ça finisse.[2]

Много есть о чем писать, но теперь не могу. Дела всё больше и больше, а сил всё меньше и меньше, хотя на здоровье жаловаться не могу.

Получил и Жозино письмо. Целую его.

Ив[ану] Мих[айловичу]3 скажите, что нынче хотел отвечать ему, но не успел.

Ну, простите, простите.

Л. Т.


Davidson Morrisson прислал мне книгу. Я хочу ответить ему, благодаря очень его, но если бы вы ему написали пока, то хорошо бы было.

Был у меня Моод, и о нем много надо писать, но до другого раза.


Отрывки напечатаны: «Толстой и Чертков», стр. 314, 315.

Ответ на письма Черткова от 24 августа и А. К. Чертковой от 28? августа н. с. Чертков сообщал об опасной болезни, которую перенесла А. К. Черткова. А. К. Черткова писала, что в статье Толстого «К рабочему народу» есть осуждение революционного движения, несправедливое по отношению к революционерам, которые «искренно самоотверженны до самозабвения» и к которым уходит лучшая часть рабочей молодежи.


1 [сделайте снисхождение]

2 [И пусть с этим будет кончено.]

3 И. М. Трегубов жил в это время у Чертковых, которым помогал в собирании материалов по сектантскому движению. Ответ Толстого Трегубову см. т. 73, стр. 282.

#### * 662.

1902 г. Августа 23. Я. П.


Получил ваше письмо, милый друг, и пожалел о том, что вы говоря, что не будете делать оговорок, стараетесь me dorer la pilule, autant que possible.[1] Этого совсем не нужно. Я сначала было решил, по вашему совету, выпустить главу, но потом, перечтя ее, стал исправлять, и мне кажется, что с такими исправлениями она отвечает вашим справедливым замечаниям и требованиям.[2] Самую мысль о том, что в основе мирских приемов лежит несогласие с требованиями нравственности, мне жалко. Как вы думаете? Годится ли так?

О том, почему я не желал бы выпускать в русском издании проектов, я писал. В японском же проекте надо выпустить от слов: «другие не получают того, что им следует» до слов: «мы желаем изменения обществ[енного] устройства». Еще надо в выноске к проектам сказать, что я не дословно переводил, а передавал свободно, кое-где оставляя подлинник нетронутым.

Прощайте, милый друг.

Л. Т.


Датируется днем, предшествовавшим дате почтового штемпеля отправления. Ответ на письмо от 25 августа н. с., в котором Чертков вновь спрашивал Толстого о том, не будет ли он возражать, если изложение проектов национализации земли будет перенесено из текста статьи «К рабочему народу» в приложение.


1 [позолотить мне пилюлю, насколько возможно.]

2 Толстой имеет в виду гл. XI статьи «К рабочему народу».

#### * 663.

1902 г. Августа 31. Я. П.


Вчера получил ваше письмо, дорогой друг, с возражениями на признаваемую мною несправедливость присвоения рабочими устроенных заведений, и очень, именно очень, очень сожалею, что не могу согласиться с вами. Я много думал, желая убедиться вашими доводами, но никак не мог этого сделать. То, что это оттолкнет от меня многих, не только не колеблет, но еще более утверждает меня в моем убеждении. Желать присвоить то, что сделали другие (устройство фабрики, не материал его), не только противно золотому правилу, но прямо безнравственно, и сказать это надо, если убежден в этом, несмотря на то, что это оттолкнет и озлобит социалистов. Впрочем, я не только не настаиваю на печатании так, как я написал, — предоставляю всё вам и спорить и прекословить не буду. То же и относительно помещения статьи Г[енри] Дж[орджа] в прибавлении, а не в тексте. В этом я почти, даже совсем согласен с вами.

О Мооде всё собираюсь, но не успеваю написать вам.[1] Он был очень хорошо[2] и не заслужил того недоверия, к[оторое] вывыражаете к нему в вашем письме. Я здоров и всё пишу «Х[аджи]-М[урата]», балуюсь. Довел до того же, до чего доведены О[тец] С[ергий] и др[угие], т. е. что связно и последовательно. Но хочется отделывать. А многое требуется более важное, как мне кажется.

Что вы мне не пишете про здоровье Гали? Нынче у нас врачи осматривают меня.[3] Я желаю оставаться в Ясной, и, кажется, на этом остановятся. Обнимаю вас.

Л. Толстой.


Отрывки напечатаны: «Посмертные художественные произведения Л. Н. Толстого», изд. А. Л. Толстой, т. II, М. 1911, стр. 236; «Толстой и Чертков», стр. 315. Датируется 31 августа, так как в этот день состоялся консилиум врачей, упоминаемый в письме. Ответ на письмо от 6? сентября н. с., в котором Чертков писал, что ему нравятся поправки, внесенные Толстым в статью «К рабочему народу». Вместе с тем Чертков писал, что не может согласиться с утверждением Толстого: «В особенности же не согласно с правилом о сделании другому того, что ты хочешь, чтобы тебе сделали, предвидимое и обещаемое в будущем социалистами присвоение себе рабочими всех орудий труда». Возражая против этой мысли, Чертков писал: «Я не чувствую, что было бы несправедливо, если бы фабрики перешли к рабочим (конечно, без насилия над личностями фабрикантов, о чем вы тут же говорите). Свое искусство и умственный труд фабриканты могли приложить только благодаря пользования денежным рабством рабочих, которые их содержали в то время, когда они измышляли способы увеличения своих доходов».


1 Э. Моод приехал в Ясную Поляну 9 августа и уехал оттуда 13 августа. Поездка Моода была связана с собиранием материалов для задуманной им биографии Толстого.

2 Так в автографе.

3 Толстого осматривали врачи В. А. Щуровский и П. С. Усов, приезжавшие из Москвы, чтобы дать заключение о том, где Толстому по состоянию его здоровья лучше провести зиму.

#### * 664.

1902 г. Сентября 4. Я. П.


Envoi changement chapitre onze.[1]


Посылаю изменение одиннадцатой главы.


Телеграмма. Датируется на основании пометки на бланке и записи в настольном календаре Толстого от 4 сентября.


1 Поправка к гл. XI статьи «К рабочему народу».

#### * 665.

1902 г. Сентября 5. Я. П.


Посылаю прибавку к 11-й главе. Боюсь, что неясно, а мож[ет] б[ыть], и неверно. Посылаю для того главное, чтобы нельзя б[ыло] перетолковать так, что я защищаю хозяев капиталистов. Впрочем, опять повторяю: даю вам carte blanche включать эту поправку или не включать ее, или вовсе всё пропустить, как вы прежде хотели. Я нынче чувствую себя очень слабым, потому больше не пишу, а отсылаю, чтобы не задерживать.

Получил Галино письмо и прочел его с большим умилением и радостью. Прощайте, пока.

Всё балуюсь Х[аджи]-М[уратом], и всё совестно.

Л. Т.


Датируется днем, предшествовавшим почтовому штемпелю отправления.

#### * 666.

1902 г. Сентября 7. Я. П.


Итак, по последнему письму вашему три пункта, требующие ответа:

1) Ваш план издания листков для народа («Друг народа», кажется, хорошо).[1] Я думаю, что это будет хорошо, и только жалею о том, что я писал таким дурным, мало доступным народу, языком.

2) О выпуске места в 11-й главе. Я послал изменение. Если все-таки найдете недостаточным, выпустите всё. Еще надо сделать маленькое изменение в последней главе. Прилагаю его. Еще надо в тексте или примечании, там, где говорится об Огильви, Спенсе и др[угих], сказать, что сведения эти взяты мною из прекрасной книги Давид[сона] Морисон[а]. Еще при изложении проектов как Г[енри] Джор[джа], так и Японск[ого] Общества, сделать выноску о том, что проекты эти не дословно переведены мною, а изложены свободно.[2]

3-ий пункт. О письмах мне бы не хотелось писать то, что вы желаете. Это имеет вид, что я пишу письма людям, имея в виду публику, а этого мне не хочется, и этого нет в действительности. Я думаю, что можно списаться с теми, у кого письма. Да и вообще это не стоит того. Пожалуйста, не сетуйте на меня за отказ.

В последние дни я не совсем здоров — желудком и сердцем, но нынче лучше. Пожалуйста, пишите мне о здоровье Гали.

Я был очень рад письму Жози.[3] Благодарю его за него. Много поучительного в его рассказе о колонистах. Совершенно согласен с вами о том, что нельзя не радоваться на действия авангарда колонистов и духоборов, как бы далеко они ни оторвались вперед от всей армии.

Я благодарен вам за то, что вы напомнили мне об их значении.

Прощайте пока.

Ваш Л. Толстой.

7 сент. 1902.


Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 309.

Ответ на письмо от 12 сентября н. с., в котором Чертков писал, что решил приступить к изданию серии книжек, обращенных к «простому народу» и написанных вполне общедоступно, причем в первую очередь выпускать соответствующие произведения Толстого. Серию предполагается назвать «Друг народа». Далее Чертков писал, что ждет ответа на вопрос об изменении в гл. XI «К рабочему народу», что хотя Толстой и разрешил ему пользоваться для издания всеми собранными им рукописями, в том числе и письмами Толстого к разным лицам, однако желательно получить это разрешение в письменной форме, так как юридически письма являются собственностью лиц, к которым адресованы.


1 Задуманная В. Г. и А. К. Чертковыми серия общедоступных изданий в конце концов была названа ими «Листки для народа». Всего было выпущено 14 книжек, причем первой издана брошюра Л. Толстого «К рабочему народу».

2 См. письмо от 17 августа 1902 г.

3 Письмо И. К. Дитерихса о колонии англичан, сочувствовавших взглядам Толстого, в архиве Толстого не сохранилось.

#### * 667.

1902 г. Сентября 11. Я. П.


Я получил все листы «Что ж нам делать»[1] (14), но недостает 2-го листа с 16 стр. до 33-й. Вероятно, ошибка произошла оттого, что на 1-ом листе поставлена цифра 2. Если можно, пришлите мне недостающее. Жду от вас писем и, любя, приветствую всех.

11 сент. 1902.

Л. Толстой.


Сейчас получил письмо от в[еликого] к[нязя] Николая Михайловича. Он мне дает нужные материалы[2] и между прочим просит, чтобы вы прислали на его имя книги «О религии» и «К рабоч[ему] нар[оду]», когда они выйдут.


1 Книга Толстого «Так что же нам делать?», печатавшаяся Чертковым в серии «Полное собрание сочинений Л. Н. Толстого, запрещенных в России».

2 Архивные материалы для повести «Хаджи-Мурат».

#### * 668.

1902 г. Октября 11. Я. П.


Давно, очень давно не получал от вас писем, милые друзья, и не смею сетовать, п[отому] ч[то] сам давно не писал. Отвечаю вам обоим вместе. Вам, В[ладимир] Г[ригорьевич], во-первых, пишу о том, что «К Р[абочему] Н[ароду]» получил вполне, но «Ч[то] Н[ам] Д[елать]» — всё недостает листов; во-2-х, о том, что черновые, как есть, непременно пришлю при первом случае;[1] в-3-х, о Мооде. Мне кажется, что он огорчен разладом с вами и оскорблен тем, что вы не хотите видеть его и иметь с ним дело. Посылаю вам ту записку, кот[орую] он оставил мне. Когда он был тут, я понимал вполне его желания, и мне думается, что желания его справедливые и хорошие. Теперь же я забыл, в чем дело. Одно знаю, что, кроме его достоинств как переводчика, вам нехорошо быть в недобрых отношениях с человеком.

Простите, если я советую как будто, а не вполне понимаю дело, побуждает меня моя любовь к вам. Нет ничего тяжелее, как иметь недоброе чувство к человеку и, не видя этого человека, думать, говорить о нем и заводить в своей душе уксус ное гнездо недоброжелательства, к[оторое] имеет свойство быстро разрастаться.

Теперь обращаюсь к милой Гале, об ее заботах об Ольге. Давно я не видал Ольгу и не имел случая узнать о них подробнее, что намерен сделать. К несчастью, я могу только узнать, но повлиять в желательном смысле не могу. Я хотя и, разу меется, меньше — но и не меньше иногда, чем вы, страдаю, думая о них, но твердо уверен, что сделать ничего не могу, не могу пробить тех лат, которые надевает на себя всякий человек, живущий дурно и знающий это. Но не отчаиваюсь и жду воскресения души, к[оторое] всегда может совершиться. Ольга же, мне кажется, избрала лучший выход терпения и кротости. Только бы еще больше кротости. В особенности трудно от поло[вых] отношений. Они путают всё и затрудняют общение духовное. Грустно, но нам с вами надо только делать, что мы можем. И я буду стараться.

О себе скажу вам обоим, что поправляюсь. Кончил Х[аджи]-М[урата], к[оторый] в неотделан[ном] вполне виде отложил[2] и при жизни не буду печатать. Очень тяжело пишу К духовенству[3] и по вечерам чуть-чуть художественное.

Прощайте пока, милые друзья.

Л. Т.

11 окт. 1902.


Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 315.

Ответ на письма А. К. Чертковой от 2 октября и Черткова от 15 октября н. с. А. К. Черткова писала о семейных отношениях A. Л. и О. К. Толстых, а В. Г. Чертков писал о том, что Моод попрежнему считает, что выпады против деятельности Черткова по организации переводов «Воскресения» и издания этого романа за границей были «прекрасным и необходимым поступком». Об этих разногласиях между Моодом и Чертковым см. письмо Толстого к Мооду от 23 декабря 1901 г. (т. 73, стр. 172—173).


1 Чертков решил устроить в своем доме в Christchurch безопасное от пожара хранилище для рукописей Толстого. В связи с этим он просил Толстого выслать черновые рукописи и другие архивные материалы, а Марию Львовну и ее мужа Н. Л. Оболенского — выслать ему для хранения в устроенном им хранилище черновые рукописи Толстого, не нужные ему для текущей работы. По указанию Толстого, значительная часть этих рукописей, копии писем к разным лицам и некоторые другие материалы были посланы Черткову для хранения.

2 Толстой сделал запись об окончании «Хаджи-Мурата» в настольном календаре 18 сентября, но затем продолжал эту работу.

3 Толстой начал эту статью в сентябре, а окончил 1 ноября 1902 г. Впервые напечатана в брошюре: Л. Н. Толстой, «1. Восстановление ада, 2. Обращение к духовенству», изд. «Свободного слова», Christchurch, 1901.

#### * 669.

1902 г. Октября 25. Я. П.


Légère attaque billieuse. Complètement rétabli. Attends lettre.

Tolstoy.


Легкий приступ желчи. Совершенно поправился. Жду письма.

Толстой.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на телеграфном бланке. Ответ на телеграфный запрос Черткова о здоровье Толстого.

#### * 670.

1902 г. Ноября 8? Я. П.


Посылаю вам, дорогой друг В[ладимир] Г[ригорьевич], статью «К духовенству». Как всегда, я много работал над ней и, дойдя до того пункта, когда дальше не могу уже улучшать, посылаю ее вам. Как всегда, ожидаю от вас всегда нужного мне искреннего вашего суждения. Простите, что нечетко написано.

Письма ваши получил и пожалел о том, что вы так много пишете, а, главное, думаете и чувствуете о Мооде. Это такая напрасная трата душевных сил. А они вам нужны для ваших работ. Пишу коротко, п[отому] ч[то] устал. Как хорошо, что В[еригин] доехал до нас и едет в Кан[аду].[1] Передайте ему мою любовь.

Л. Т.


Да, если можно, пришлите мне, пожалуйста, 2-й, 15-й и 19-й листы «Что ж нам делать?». Так жалко, что такая славная (по внешности) книжечка разрознена. Я не то что не согласен с вами в деле Моода — я не могу быть ни согласен, ни не согласен, п[отому] ч[то] по существу дело не интересует меня, — но только вижу, как много траты сил, где всё могло разрешить прощение — любовь.

Я совершенно здоров и теперь пишу легенду о дьяволе,[2] к[оторая] должна служить иллюстрацией к «К Д[уховенству]». Ив[ану] Мих[айловичу]3 привет.

Л. Т.


Письмо написано, повидимому, не ранее 8 ноября с. с., так как является ответом на письмо А. К. Чертковой от 14—16 ноября н. с., которое, вероятно, было получено в Ясной Поляне 8—9 ноября.

Комментируемое письмо было послано вместе с рукописью «К духовенству», о которой Толстой писал 11 ноября, что она послана несколько дней назад. См. письма к Е. Е. Лазареву и вел. кн. Николаю Михайловичу от 11 ноября 1902 г. (т. 73, стр. 321, 323). Поэтому письмо датируется 8? ноября 1902 г.

Ответ на письма В. Г. Черткова от 8 ноября н. с. и А. К. Чертковой от 14—16 ноября н. с. Чертков писал, что тяготится разрывом отношений с Моодом, но не знает, как их можно было бы восстановить. А. К. Черткова сообщала о том, что в Англию приехал руководитель духоборов П. В. Веригин.


1 П. В. Веригин, получив разрешение выехать из России, проездом навестил Толстого 30 и 31 октября, затем выехал в Канаду через Англию, где виделся с Чертковым. Толстой опасался, что, несмотря на разрешение выехать за границу, Веригин будет арестован на границе.

2 «Разрушение и восстановление ада».

3 И. М. Трегубов.

#### * 671.

1902 г. Ноября 17. Я. П.


Получил ваше конфиденциальное письмо, дорогой друг Галя, и хотя и сочувствую вашему горю о душевном состоянии Жози, не приписываю этому такой же важности, как вы. Ходы душевной жизни совсем особенные, и нам никак нельзя уследить за ними. Вы говорите о матерьялистическом, антирелигиозном мировоззрении. Нынче с осени мне пришлось с разных сторон натолкнуться на это мировоззрение, и я обдумывал и теперь иногда обдумываю статью об этом: о ницшеанстве, к[оторое] в сущности есть не что иное, как последовательный вывод из матерьялизма. Хотелось бы это написать, но, вероятно, не придется, как не придется написать 20-й доли того, что хочется.

«Х[аджи]-М[урата]» я оставил и, разумеется, рад дать списать его для вас (хотя, право, не стоит в теперешнем виде) с уговором не выпускать его из рук, даже и не давая чужим читать.

Теперь, кажется, кончил о чертях.[1] Если годится, напечатайте. Я пришлю вам. Прощайте, милые друзья.

Лев Толстой.

17 нояб. 1902.


Ответ на письма от 14—16 ноября н. с., в котором А. К. Черткова по поручению В. Г. Черткова просила выслать копию с рукописи «Хаджи-Мурат», обещая ее не печатать и никому не давать. В том же письме А. К. Черткова писала о «пессимистическом, материалистическом настроении» ее брата И. К. Дитерихса.


1 «Разрушение и восстановление ада». Толстой продолжал работать над этим произведением, окончание которого отмечено в настольном календаре 30 ноября 1902 г.

#### * 672.

1902 г. Декабря 3. Я. П.


Не считайте этого за письмо, милый друг. Отвечаю только на ваши вопросы об изменениях. С первыми двумя безусловно согласен, последнее же ослабляет мою мысль, т[ак] к[ак] я не считаю верою утверждение того, что верит, как и объясняю. Впрочем, как всегда, согласен и по-вашему. Я всегда вам верю, п[отому] ч[то] вы дорожите тем же и так же, как я, а со стороны виднее. Прощайте пока.


Датируется днем, предшествовавшим дате почтового штемпеля. Ответ на письмо от 6 декабря н. с., в котором Чертков писал, что в статье «К духовенству» желательно сделать следующие поправки: «На стр. 16 вашей рукописи... вместо «не может удержаться никакое разумное, твердое убеждение» лучше было бы сказать: «мировоззрение» или «жизнепонимание», «понимание жизни», так как у верующих в троицу, искупление и т. п. часто бывают самые разумные и твердые убеждения по разным частным предметам, но действительно не может быть разумного жизнепонимания. Стр. 22... вместо «делаются самыми вредными проповедниками...» лучше было бы: «делаются сознательно или бессознательно самыми вредными проповедниками...» Стр. 38... вместо: «вы не можете не ответить себе, что нет, не верите» точнее было бы так: «вы — многие из вас — не можете не ответить себе, что нет, не верите». Ибо если не так много среди русского духовенства, зато пока еще довольно много среди протестантского, ответили бы себе искренно, «перед богом, памятуя о смертном часе»: «да, верую», так глубоко въелись здесь эти суеверия».

См. статью «К духовенству» и историю писания и печатания этого произведения — т. 34, стр. 299—318 и 588—589.

#### * 673.

1902 г. Декабря 10. Я. П.


Pouls, température bons. Faiblesse continue.

Tolstoy.


Пульс, температура хороши. Слабость продолжается.

Толстой.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на телеграфном бланке. Ответ на телеграфный запрос Черткова о здоровье Толстого.

#### * 674.

1902 г. Декабря 17. Я. П.


Amélioration. Certaine faiblesse. Envoie changement clergé.


Улучшение. Некоторая слабость. Посылаю изменение духовенству.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на бланке. Ответ на телеграфный запрос Черткова о состоянии здоровья Толстого, болевшего 5—12 декабря инфлюэнцей.

#### * 675.

1902 г. Декабря 19. Я. П.


Получил сейчас ваше письмо, милый друг, листы критики богословия посланы вам, да если бы и не были посланы, не затрудняйтесь печатать.

Я лежу еще слабый, и хотя ничего особенного нет, не могу ходить и сидеть.

Главное, важное для меня в вашем письме, это болезнь милой, дорогой Гали. Что вы пишете про ее страдания, очень огорчило меня. Как она страдала? Без перерыва или с отдыхами и как переносила? Храни ее бог. Мне она очень дорога, да и всем, кто ее знает, не говоря о вас и Диме. Известите подробнее об ее положении. Вообще люди, а особенно женщины, для кот[орых] высший и живой идеал есть пришествие царства бога, особенно редки. А она именно такая. Очень люблю ее и очень скорблю о ней. Так и скажите ей.

Л. Т.

19 дек. 1902.


О заблуждении Ames’a1 очень сожалею.

В голове идет хорошая работа, и в сердце хорошо, спокойно, только пасмурное настроение, вероятно от печени.


Ответ на письмо от 24 декабря н. с., в котором Чертков писал, что не получил от Толстого последние корректурные листы «Критики догматического богословия». В этом же письме Чертков сообщал, что больна А. К. Черткова, и спрашивал о здоровье Толстого.

Начало письма до слов: «главное, важное для меня» и приписка написаны рукой М. Л. Оболенской.


1 Чертков писал, что один из его друзей, Эмс, стал увлекаться спиритизмом.

### 1903

#### * 676.

1903 г. Января 11. Я. П.


11 янв. 1903 г.

Милые друзья, получил ваши письма и рад, что знаю и понимаю теперь болезнь Гали, и тому, что она поправляется.

Я всё слаб: день лучше, день хуже, но в общем все-таки идет как будто к лучшему, хотя это ничего не значит.[1]

Были у меня безденежные англичане.[2] Мне очень трудно переносить фальшь спиритизма, но грех судить, и не будем. Послал вам прибавку к Легенде, коли поспеет, хорошо, не поспеет, и не надо. Это очень неважно. Да кстати: как озаглавить: «Легенда о разрушении ада и в[осстановлении] е[го]», или просто: «О разрушении а[да] и в[осстановлении] е[го»]? Как найдете лучшим, так и сделайте.

Нынче жена перебирала бумаги и нашла письмо Победоносцева, ответ на мою просьбу передать Александру III мое письмо о помиловании убийц Александра II. Письмо это так характерно, что его стоит сохранить. Посылаю его вам.[3]

Кто у вас помощники? Дела у вас очень много. Интересуюсь прочесть вашу статью о революции. Я думал об этом. Совпали ли наши взгляды?

Прощайте пока. Пишите почаще. Так всегда радостно видеть Галин или ваш почерк.

Лев Толстой.


Во время болезни хорошо думается, одно нехорошо, что невольно представляются новые завлекательные работы, а надо не забывать, что года и болезнь ведут к близкой смерти. Особенно занимали меня в эту болезнь (этому и содействовало чтение прекрасных записок Крапоткина[4]), — воспоминания для автобиографических заметок, обещанных Поше, особенно радостны детские и особенно мучительны безумные года скверной жизни молодости. Хотелось бы всё рассказать.[5]


Написано под диктовку, подпись собственноручная.

Ответ на письмо от 11 января н. с., в котором В. Г. Чертков писал о болезни А. К. Чертковой и сообщал, что усиленно работает над своей статьей о революции.


1 В декабре 1902 г. и в январе 1903 г. Толстой испытывал упадок сил после инфлюэнцы, которую перенес в начале декабря.

2 Англичане Томас Феррис (Thomas Ferris) и Берти Ро (Bertie Rowe), участники земледельческой колонии в Эссексе, сторонники отказа от употребления денег. Сделавшись спиритами, они посетили Толстого в январе 1903 г. с целью доказать ему истинность спиритизма. См. письма к Феррису от 9 и 21 января 1903 г. (т. 74, стр. 12 и 23).

3 Письмо Победоносцева к Толстому от 15 июня 1881 г. (см. т. 63, стр. 58—59).

4 П. А. Кропоткин, «Записки революционера», Лондон, 1902.

5 Толстой по просьбе П. И. Бирюкова, составлявшего его биографию, начал писать воспоминания, оставшиеся неоконченными. См. т. 34, стр. 345—403.

#### * 677.

1903 г. Января 22. Я. П.


Хочется написать вам хоть несколько слов, милые друзья, Галя и Дима. На вопросы ваши в тот же день ответил милый Абрик[осов].[1] Я понемногу поправляюсь, но еще очень слаб. Понемногу, — соразмерно поправлению, — и порчусь нравственно. Болезнь и эта была мне очень духовно полезна.

То, что вы пишете о том, что меня, или, скорее, то, что проходит через меня, любят люди, мне очень приятно, хотя я и желал бы быть и бываю во время болезни равнодушен к этому.

Ну, пока прощайте, целую вас обоих.

Л. Т.


Могу работать и рад этому. Составлял календарь с изречениями на каждый день. Кончил[2]. А теперь хочу заняться автобиографией.


Ответ на письмо от 22 января 1903 г., в котором Чертков писал, что перевел на английский язык «Разрушение ада и восстановление его» и переводит «Обращение к духовенству», и спрашивал, следует ли во второй главе легенды «Разрушение ада и восстановление его» писать «безусый» или «беззубый» дьявол.


1 X. Н. Абрикосов писал Черткову 18 января 1903 г.: «Сейчас Лев Николаевич получил твое письмо и просил тебе сейчас же написать. В оригинале стоит не беззубым, а безусым, и Лев Николаевич говорит, что так и надо, так как этот дьявол как бы папа (римский) или вообще католическое духовенство. Вас ввела в заблуждение ошибка переписчика» (AЧ).

2 «Мысли мудрых людей на каждый день». Собраны гр. Л. Н. Толстым, изд. «Посредник», М. 1903.

#### * 678.

1903 г. Января 22. Я. П.


Chapitre deux lisez non pas bezzouboi, mais bezoussoi, sans moustaches.[1] Reconvalesent, faible.


Глава вторая читайте не беззубый, а безусый, без усов.[1] Поправляюсь, слаб.


Телеграмма. Датируется по пометкам на телеграфном бланке.


1 Поправка ко второй главе «Разрушения ада и восстановления его».

#### * 679.

1903 г. Января 29. Я. П.


Supplement send again;[1] if troublesome, wait publish without. Still weak.


Посылаю еще добавление;[1] если затруднительно, печатайте без. Всё еще слаб.


Телеграмма. Датируется по пометкам на телеграфном бланке.


1 Добавление к «Разрушению ада и восстановлению его».

#### 680.

1903 г. Февраля 3. Я. П.


Дорогой друг В[ладимир] Г[ригорьевич].

Я с неделю тому назад получил от некоего г-на Michael Morrison’a из Берлина письмо, в к[отором] — (Впрочем лучше пошлю вам копию с его письма).[1]

Я был в дурном расположении, слаб, и потому продиктовал дочери Маше ответ, копию с к[оторого] тоже посылаю вам. Я хотел пересмотреть и поправить это письмо, но Маша отослала его, и с тех пор я постоянно вспоминаю то, что написал в этом письме, и мучаюсь мыслью о том, что я поступил очень дурно, написав это письмо, и что оно может очень несправедливо оскорбить женщину, о к[оторой] я пишу. Если бы это мое дурное письмо было напечатано (что всегда может случиться, то, пожалуйста, переведите это мое письмо к вам и напечатайте его в англ[ийской] газете.

Я очень сожалею о том, что я необдуманно высказал в письме к г-ну Morrison. Я знаю всю жестокость и могущество того соблазна, к[оторо]му подпала несчастная принцесса,[2] знаю то временное ослепление и забвение всех высших требований души, к[акие] оно производит, и потому я, исполненный грехов, не могу и подумать о том, чтобы бросить камень в страдаю щую женщину. Если письмо мое к Морисону будет напечатано и попадет на глаза принцессе, я прошу ее простить меня за жестокие и необдуманные слова. Я не только не осуждаю ее, но всей душой сочувствую ее страданиям и желаю ей избавления от того наваждения, которое овладело ею, и того успокое ния, которое всегда возможно для человека, верующего в бога и обращающегося к нему.

Так вот, если хотите мне сделать добро, успокоив хоть немного мою совесть, и вы согласны с тем, что письмо это может загладить мою вину, то, пожалуйста, исполните мою просьбу.[3]

Ваш Лев Толстой.

3 февраля 1903.


Впервые опубликовано в газете «Новое время» 1903, № 9689 от 24 февраля.


1 М. Морисон (Michael Morrison) в письме от 1 февраля н. с. 1903 г. сообщил, будто принцесса Луиза Саксонская, бросившая мужа и детей и уехавшая с гувернером своих детей, утверждала, что на нее повлияли сочинения Толстого. Морисон просил Толстого написать, что его сочинения не дают оснований для оправдания поступка принцессы. В письме к Морисону от 28 января 1903 г. (см. т. 74, стр. 28—29) Толстой осудил поступок принцессы, а затем в письме к Морисону от 3 февраля (т. 74, стр. 33) высказал сожаление о том, что написал письмо, осуждавшее принцессу. Толстой просил Морисона не опубликовывать полученное письмо. Морисон ответил, что письмо Толстого уже передано по телеграфу редакции газеты «New-York World». Письмо Толстого было опуб ликовано этой газетой в феврале 1903 г.

2 Принцесса Луиза Саксонская (р. 1870). См. т. 74, стр. 29.

3 В письме от 28 февраля н. с. Чертков сообщил Толстому, что выполнил его желание, переведя это письмо на английский язык и послав в редакции нескольких английских и американских газет.

#### * 681.

1903 г. Февраля 13. Я. П.


По-моему, слово христианское в устах дьявола не может ввести в заблуждение. Понятно, что он говорит о ложном христианстве. Я думаю, не нужно ничего изменять. Если же вы непременно хотите, то сделайте так, как я обозначу на листке.[1] Но, мне кажется, изменять совсем не нужно.[2] Надо предполагать слишком большую непонятливость читателя, чтобы бояться ложного понимания. Здоровье мое вообще немного лучше, но сердце ослабело, постоянно перебои. Целую вас и жду писем.

Л. Т.


Датируется на основании сопроводительного письма X. Н. Абрикосова, из которого можно сделать вывод, что Толстой написал письмо накануне отъезда Абрикосова из Ясной Поляны — 13 февраля.

Ответ на письмо от 17 февраля н. с., в котором Чертков, прилагая часть корректуры «Разрушения ада и восстановления его», писал, что в двух местах желательно, во избежание недоразумений, заменить слова: «христианское учение» словами: «церковное учение» или «искажение христианского учения».


1 На приложенном к письму отрывке корректуры VII гл. «Разрушения ада и восстановления его» Толстой вместо: «Христианское учение о браке и разводе» поставил: «церковное учение». Такое же изменение сделано в фразе: «убийство же, вызванное христианским учением о равенстве».

2 Чертков оставил без изменений первоначальный текст.

#### * 682.

1903 г. Февраля 13. Я. П.


Tolstoy trouve changements inutile.[1] Lettre suit. Santé meilleure. Abrikosoff.


Толстой находит изменения бесполезными.[1] Письмо следует. Здоровье лучше. Абрикосов.


Телеграмма. Датируется 13 февраля, так как из сохранившегося в AЧ письма Абрикосова видно, что эта телеграмма написана одновременно с письмом № 681. Абрикосов, сообщая Чертковым, что телеграмму послал по поручению Толстого, писал: «Телеграмма была составлена самим Львом Николаевичем и написана им самим». На основании этого указания телеграмма помещается как написанная Толстым, хотя она подписана Абрикосовым.


1 См. прим. к письму № 681.

#### * 683.

1903 г. Марта 7. Я. П.


7 марта

Милые друзья Галя и Дима,

Я точно как будто отплачиваю вам своим молчанием и неотвечанием на ваши письма за ваше последнее молчание. Случилось это оттого, что мне очень нездоровилось последнюю неделю и больше, и я был так слаб, что ничего не мог делать. Нынче мне опять хорошо — лучше, и вот пишу, отвечая на 2 письма В[ладимира] Г[ригорьевича] и на одно Гали и на гостинцы с Апуриным.[1] Гостинцы прекрасные, и очень благодарен за них. Бульон еще не попробовал.

Первое письмо ваше, милый друг В[ладимир] Г[ригорьевич], с приложением писем Крап[откина] о Воскр[есении]2 и Miss М[ауо]3 было очень приятно, но зато второе, о Мооде, произвело на меня тяжелое впечатление. Вмешиваться мне в дело между Моодом и Henderson’oм и писать Мооду — немыслимо. Я не успеваю, по слабости своих сил, отвечать на самые важные требования извне и, главное, извнутри, и потому вступать в частное дело, где хотя бы я и мог быть полезен (в чем сомневаюсь), без прямого требования от людей, для меня совершенно невозможно. Я и так чрезвычайно осторожен с Моодом, даже неучтив, не отвечал на его письма, имея в виду ваши с ним отношения, в кот[орых], разумеется, не могу быть справедлив — любя вас и бесконечно дорожа моими отношениями с вами и будучи более чем равнодушен к неясному для меня Мооду, но все-таки мне кажется, что вы слишком много важно сти приписываете поступкам М[оода], слишком заняты им, слишком болеете им. Если неприятно то, что я сказал, простите, — мой главный мотив — жалость о том, что вы тратите свои душевные силы на это не стоящее этой траты дело. — Ну, довольно об этом.

О печатании моих последних двух статей: Легенды и К дух[овенству] я хотел написать вам, что лучше бы было их печатать совершенно отдельно. Одна вредит другой. Тон различный. Если будет повторение изданий или переводы, то лучше печатать отдельно.

Насчет письма Гали могу только радоваться, потому что она сама пишет. Она пишет, что, надеется, и я поправлюсь. Это ей можно и должно поправиться, а мне уже это пора оставить. Всё уложено, упаковано, билеты взяты, остается только получше проститься с друзьями. И очень хорошо. Пожалуйста, не возражайте. И мне очень хорошо. Прощайте, милые друзья.

Л. Т.


Хирьякову,[4] Ив[ану] Мих[айловичу]5 — мой привет.


Отрывки напечатаны: «Свободное слово» 1903, № 4, стр. 26.

Ответ на письма Черткова от 28 февраля и 4 марта н. с. Чертков сообщал, что посылает два письма, полученные от П. А. Кропоткина и своей помощницы по переводам Майо (Мауо). Чертков писал, что издатель Гендерсон, которому первоначально было предоставлено право на издание «Воскресения» в переводе Моода, теперь привлечен к суду новым издателем по обвинению в нарушении авторского права на перевод. Сообщив, что, по утверждению Гендерсона, гонорар за проданные экземпляры был им уплачен переводчику, Чертков просил Толстого написать Мооду письмо по этому поводу.


1 Петр Семенович Апурин (1865—1918), крестьянин, в юности служив ший у Черткова. В 1903 г. Апурин ездил в Англию к Черткову, с которым был в дружеских отношениях, и на обратном пути привез Толстому подарки от Чертковых, в том числе экстракт из растительных белков для приготовления бульона.

2 П. А. Кропоткин писал об инсценировке «Воскресения» в Лондоне. Театр пригласил П. А. Кропоткина для консультации относительно декораций, костюмов и разных деталей русского быта.

3 Майо (Mayo), английская писательница, безвозмездно помогавшая Черткову при переводах, прислала ему письмо, в котором рассказывала, как сложилось ее мировоззрение.

4 Александр Модестович Хирьяков, журналист, жил в 1903 г. у Чертковых, помогал им в редакционно-издательской работе.

5 И. М. Трегубов.

#### * 684.

1903 г. Марта 21. Я. П.


Получил ваше хорошее письмо № 87. Совету вашему первому о том, чтобы писать художественное, когда не работается, не могу следовать. Если нет большого подъема душевного, невозможно писать художественное. Писать кое-как стыдно, особенно в мои года. Но я не скучаю от неписания, кот[орое], впрочем, теперь проходит. Всё стараюсь изложить мое определение жизни в дневнике.[1] Я посылаю вам несколько листков дневника с Сергеенко, к[оторый] хочет быть у вас.[2] Еще понемногу исправляю «Хад[жи]-Мур[ата]». Совестно, но стараюсь делать это только в moments perdus.[3] Теперь Лева живет у нас, и мне очень приятно с ним, но жаль его за болезнь его жены и разлуку с ней.

Очень много получаю и пишу писем. Отвлекает это от других дел, и, кроме того, часто пишущие несерьезны и неискренни, но думаю, что нельзя не отвечать.

Другой же ваш совет, об обращении к революционерам, очень хотел бы исполнить. Мне, слава богу, последнее время становится искренно жаль их; и ясно вижу их заблуждение.

В письме вашем одно нехорошо: мало пишете про себя, про Галю и ее здоровье. Вашу статью о революции жду. Еще не получал. Я думаю на днях кончить Послесловие к «К Р[абочему] Н[ароду]».[4] Это еще моя работа теперь. Прощайте пока.

Л. Толстой.


Отрывки напечатаны: «Русская мысль» 1913, № 6, стр. 81. Датируется днем, предшествовавшим дате почтового штемпеля. Ответ на письмо от 23 марта н. с., в котором Чертков писал: «У меня к вам очень серьезная просьба или предложение: когда вам не пишется то более серьезное, что вам хочется писать, то, для того чтобы ваш писательский талант не оставался бы непроизводительным, пишите так, между прочим, маленькие рассказы или притчи для иллюстраций той или другой нравственной или религиозной истины. Пишите хотя бы для детей только. Это очень нужно. И при вашем теперешнем периоде развития эти маленькие плоды, лишь только вы приложили бы к ним пальцы, отпадали бы от вас совсем зрелые и готовые для поступления к нам в пищу... Присылайте эти наброски, писанные, когда другая работа не клеится, присылайте их мне в частном письме, в виде самого чернового первоначального наброска. Я же буду их списывать и сохранять, а когда наберется достаточное количество, то когда-нибудь пришлю вам для окончательного просмотра».


1 См. записи в Дневнике Толстого от 14 до 20 марта 1903 г. (т. 54, стр. 163—168).

2 Вероятно, Толстой послал с П. А. Сергеенко копию части Дневника за 1903 г., по которой Чертков напечатал записи от 14 марта 1903 г. в журнале «Свободное слово» 1903, № 7.

3 [потерянные минуты.]

4 Послесловие «К рабочему народу» было окончено в начале мая 1903 г. и издано под заглавием «К политическим деятелям», изд. «Свободное слово», Christchurch, 1903. См. т. 35.

#### * 685.

1903 г. Марта 29. Я. П.


Любезный друг В[ладимир] Г[ригорьевич]. Посвятил два дня, т. е. рабочее время дня, на чтение и обдумывание вашей статьи.[1] Кое-что изменял, исключал, в одном месте поставил 5.

Статья чрезвычайно важная по содержанию и заключающая много нужного добра, и потому занимался ею с радостью, сознанием важности дела.

Теперь скажу о тех изменениях, к[оторые] мне кажутся нужными.

Сделав исключения в первых главах, выпускаю в 3-й гл[аве]: нетерп[имость] и лицемер[ие]... и пример отпав[шиx]. Выпускаю всё это, п[отому] ч[то] оно отвлекает от главного, и несущественно.

Далее 4-я глава с малыми измен[ениями].

Затем 5 и 6 гл[авы] очень хороши, но, если можно, сжать.

7-я гл[ава] — всё хорошо, опять сжать и ослабить похвалы самоотвержению революц[ионеров].

8-я глава — называйте меня просто Толстой.

9-я глава — Дух русск[ого] народа — сократить, но можно и так оставить.

10[-я] глава очень хороша.

11[-я] гл[ава] тоже хороша. К ней надо присоединить короткое заключение, несколько строк. Вроде того, что вот это-то я хотел сказать вам...

Письмо хорошо,[2] но повторять то, что сказано в статье, излишне. Его можно издать отдельно.

Статью надо, исправив, издать. Она очень полезна и содержательна.

Исправление должно состоять в том, чтобы не только сжать, выпуская не прямо идущее к теме, но и сжать самые фразы, выпуская слова, не боясь неясности.


Кроме того, смягчить все выражения, как против правительства, так и против революц[ионеров]. Тоже смягчить похвалы револ[юционерам] за их самоотвержение. Оно звучит не совсем искренно. Да, по-моему, и неверно. Всё, что делается из-за славы людской, не может быть добрым. Перемены в начале, предложенные мною, вы примите или нет, но если не примете, то переделайте начало так, чтобы прямее приступить к делу.

Предисловие постараюсь написать. Прощайте, милый друг. Мне радостно б[ыло] это занятие.

Л. Т.


Не сердитесь на меня за то, что я так смело поправлял не только язык, но кое-где и мысли. Вы примите то, что годится, и отбросьте негодящее.


Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 320. Датируется на основании пометы Черткова на подлиннике. Ответ на письмо от 14 марта, в котором Чертков сообщал, что начерно окончил статью о революции и посылает ее на отзыв Толстому. Чертков пишет, что не станет печатать эту статью, если Толстой ее не одобрит, и высказывает пожелание, чтобы Толстой написал предисловие к ней, если признает нужным ее издание.


1 Статья Черткова «О революции», впервые напечатанная в журнале «Свободное слово» 1903, №№ 5, 6, 7, 8, и 1904, №№ 9, 10. Отдельное издание с предисловием Толстого было выпущено издательством «Свободное слово», Christchurch, 1904. Рукопись статьи хранится в ГМТ. Подзаголовок «Открытое письмо русским сектантам» зачеркнут Толстым и заменен другим: «К верующим в бога русским людям». В рукописи имеются многочисленные поправки Толстого.

2 Толстой имеет в виду XII гл., содержащую большую выдержку из письма А. К. Чертковой к сектантам, с которыми она переписывалась.

#### * 686.

1903 г. Апреля 19. Я. П.


Милый друг В[ладимир] Г[ригорьевич]. Получил ваше длинное письмо о моих письмах. Очень жалею, что выраженным мною опасением не вызвать неудовольствия моих кореспондентов доставил вам столько забот. Я совершенно согласен с ва шим предложением: сделаем, как вы предлагаете. — Вот и всё.

У нас чудная весна, нынче 19, всё зелено, и жарко, и красиво. Здоровье хорошо. Кажется, выпутываюсь из моей статьи, Послесловия «К Раб[очему] нар[оду]».

У нас гостит Таня с мужем и Лева. Кажется, дело Афанас[ия]1 уладится. Олсуф[ьев] передал царю прошение и статью Ив[ана] Мих[айловича], кот[орую] я нарочно списал.[2] Царь оставил ее у себя с намерением прочесть. Но я боюсь, что ничего не выйдет.

Смертная казнь введена в новое уложение.[3]

Что здоровье Гали?

Прощайте. Пишите чаще.

Статью Ив[ана] Мих[айловича] послал в Нов[ое] Вр[емя]. Ответа не получал еще.

Л. Т.


Датируется на основании слов: «нынче 19». Ответ на обширное письмо от 17 апреля н. с., в котором Чертков дает подробный анализ писем Тол стого, основанный на многолетней работе по их собиранию и изучению, объясняет, какое значение имеют частные письма Толстого, содержащие его высказывания по разным вопросам. Ввиду того, что адресат или его наследники могут возражать против публикации писем и не всегда есть возможность установить местонахождение корреспондента, необходимо, чтобы Толстой сам разрешил печатать свои письма к разным лицам с условием, что без позволения адресатов не будут опубликованы письма, касающиеся их интимной жизни. Чертков писал, что «вот уже лет 20» соби рает «с величайшей тщательностью» все написанное Толстым, и потому просит дать ему разрешение публиковать письма Толстого к разным лицам с указанными выше оговорками.


1 Афанасий Николаевич Агеев, крестьянин деревни Казначеевка близ Ясной Поляны, был за богохульство приговорен тульским судом к ссылке на поселение в Сибирь. А. В. Олсуфьев, по просьбе Толстого, передал Николаю II прошение Агеева о помиловании и сообщил, что царь принял прошение благосклонно. Однако впоследствии Николай II согласился с министром внутренних дел, настаивавшим на ссылке Агеева.

2 Рукопись статьи И. М. Трегубова «Голос древней церкви», в которой доказывалась необходимость свободы религии. Статья эта была издана отдельной брошюрой в 1908 г.

3 Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. Кодекс законов, законченный в 1845 г. и впоследствии неоднократно переиздававшийся с изменениями, на основании которого выносились судебные приговоры. Толстой, повидимому, имеет в виду проект комиссии по составлению уголовного уложения от 22 марта 1903 г.

#### * 687.

1903 г. Мая 7. Я. П.


Посылаю вам, дорогой, милый друг, мою оконченную статью Послесловие.[1] Напечатайте, если годится, и напишите, что заметите. В одно и то же время вы, Ив[ан] Мих[айлович]2 и я пишем статьи о вреде революционной деятельности. Дай бог, чтобы это б[ыло] не случайность, а знамение времени.

Посылаю вам последнее слово Моода. Он, очевидно, мучается своим отношением к вам или, скорее, вашим к нему. Как бы хорошо было, если бы это положение могло развязаться.[3]

Беспокоюсь о вас, давно не имея известий. Письмо это только препровождающее статью. Буду писать подробнее, когда получу от вас, что, вероятно, будет скоро. Здоровье мое для 75 лет очень хорошо.

Л. Т.

7 мая 1903.


1 «К политическим деятелям». Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 522 (послесловие к статье «К рабочему народу»).

2 И. М. Трегубов прислал Толстому статью «Ложь и правда». О ней см. т. 74, стр. 119—120.

3 См. письмо Толстого к Мооду, т. 74, стр. 115—118.

#### * 688.

1903 г. Мая 22. Я. П.


Дорогой друг В[ладимир] Г[ригорьевич]. Получил ваши два письма; 93 с письмом Henderson’а1 и 94 с портретами вашими и два экземпл[яра] 4-го № «Листк[ов]». Я никогда не понимал этого громкого слова message to the people[2] и то, что понимал из этого, тому не сочувствовал. Так что очень хорошо бы было, если бы H[enderson] оставил это.

В № 94 вы пишете о получении моей статьи и совершенно справедливо недовольны заглавием. Не дать ли заглавие: К политическим деятелям, и больше ничего. Слог исправляйте. Как всегда, carte blanche. Простите, что послал два прибавления и изменения. Теперь, кажется, всё.

Передайте мой больше чем привет Кропоткину. Я недавно читал его мемуары и очень сблизился с ним. За портрет очень благодарю, но в группе этой меня огорчило некрасивое лицо Димы.[3] Я хочу написать ему, и если напишется, то прочтите, и если найдете нужным, передайте ему. Я пишу ему об опасностях его возраста.

Листок был бы совсем хорош, если бы было поменьше Толстого.[4] Мне кажется, такое отношение ко мне должно разжигать ненависть ко мне людей недоброжелательных. А это мне больно.

Спасибо Сергеенко; он мне хорошо про вас рассказал.[5] Ольга сейчас гостит у нас с двумя прекрасны[ми] детьми.[6] Андрюша, кажется, будет у вас. Ну, пока прощайте.

Л. Т.

22 мая 1903.


Получил давно и № 92.


Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 321. Ответ на письма Черткова от 25 мая (№ 93) и 27 мая н. с. (№ 94). Чертков писал, что пересылает выписку из письма издателя Гендерсона. Сообщал о получении статьи «Послесловие к обращению «К рабочему народу» и писал, что заглавие ее «очень неинтересное и какое-то неловкое». Кроме того, Чертков обращал внимание Толстого на некоторые слишком сложные пред ложения.


1 Гендерсон просил Толстого написать обращение ко всем народам мира, которое могло бы уместиться на открытке. Гендерсон хотел напечатать это обращение на разных языках на открытках с портретом Толстого и его подписью. Чертков, пересылая письмо Гендерсона, писал, что он не присоединяется к просьбе Гендерсона, зная, насколько Толстому не свойственно писать «для подобных внешних целей».

2 [послание к народу]

3 Любительская фотография семьи Чертковых. На этой фотографии был снят и четырнадцатилетний сын Чертковых Владимир (Дима).

4 Периодическое обозрение «Свободное слово» № 4, в котором были напечатаны статьи: «Из дневника Л. Н. Толстого», «Сведения о Л. Н. Толстом», «Новое отлучение Толстого» и отзыв о книжке В. А. Поссе «Граф Л. Н. Толстой и рабочий народ», Женева, 1903.

5 П. А. Сергеенко был у Чертковых в Англии в начале мая 1904 г.

6 О. К. Толстая гостила в Ясной Поляне с детьми Софьей (р. 1900) и Ильей (р. 1903).

#### * 689.

1903 г. Мая 29. Я. П.


Дорогой В[ладимир] Г[ригорьевич].

Если можно, то прошу прибавить в конце 4-й главы послесловия между словами: «сложиться в разумные и справедливые формы жизни» и словами: «только посредством исповедания...» и т[ак] д[алее] прибавить следующее:

И, удивительное дело, что только после того, как люди были приведены самою жизнью к убеждению о том, что существующая власть несокрушима и в наше время не может быть разрушена силою, они поняли ту до смешного очевидную истину, что власть и всё зло, производимое ею, суть только последствия дурной жизни людей и что поэтому для уничтожения власти и зла, производимого ею, нужна добрая жизнь людей.

Люди начинают понимать это; теперь же им предстоит понять еще и то, что для доброй жизни людей есть только одно средство: исповедание и исполнение религиозного учения, свойственного и понятного большинству людей.1

Л. Толстой.

29 мая.


1 Это добавление к статье «К политическим деятелям» было включено в ее текст и напечатано в первом издании, Christchurch, 1903, стр. 15.

#### * 690.

1903 г. Июня 11. Я. П.


Любезный друг В[ладимир] Г[ригорьевич].

Корректуры поправил. Простите за дурной почерк. Вы меня избаловали, разбирая мои каракули.

С замечания[ми] Х[ирьякова] очень сожалею, что не могу согласиться. С вашими, кажется, со всеми согласен. Там, где оставлен карандаш, я считаю изменения неважными: можно и изменить и оставить, как есть.

Благодарю за присылку статей. Я всё последнее получил. «Церковь и государство»[1] неверно обозначена, кажется, 1892 го дом. Она была написана вместе с Евангелиями.[2] Переписал же ее и пустил в ход Алекс[андр] Петр[ович] гораздо позже. Я не думал ее издавать и ни разу не перечел ее и ни слова не поправил в ней. Пожалуйста, если можно, пришлите мне недостающие листы и «Крит[ики] догм[атического] бог[ословия]» и «Что ж н[ам] д[елать]», о кот[орых] вам писала Саша. Ив[ану] М[ихайлович]у скажите, что получил его оба письма: о стачках и об обществе взаимной терпимости и соединении в деятельности христиан.

Я напишу ему, пока же скажите ему, что я не согласен с его мыслью о стачках — о всемирной стачке.[3] Такая стачка была бы возможна только, если бы все люди разделились на два лагеря, эксплуатирующих и эксплуатируемых, и, кроме того, рабочие были бы не семейные; при теперешнем же смешении эксп[луати]рующих и эксп[луатиру]емых, так, что нигде нельзя провести между ними черту, и при семейности рабочих, заставляющих стачкою голодать жен и детей, стачка всеобщая немыслима.

Не согласен я тоже и с проектом словесного отказа от обращения других в свое верование. Надо, чтобы эта терпимость вытекала из самого религиозного мировоззрения. А у кого существует такое мировоззрение, тому незачем заявлять о нем. Если же нет такого мировоззрения, то никакие подписки не помогут.

Я живу очень хорошо. Весна и лето чудные. Здоровье хорошо. Кое-что пишу в «Х[аджи]-М[урат]» о Ник[олае] Пав л[овиче] отдельную главу, к[оторая], хотя и будет непропорциональна с целым, чрезвычайно привлекает меня. Еще, несмотря на очевидную близость конца, задумал три вещи, кот[орые] очень хочется написать и за к[оторые] хочу приняться. Нынче ходил с маленькими детьми, 8-ми и 9-ти лет (одна — дочь лакея,[4] другой — сын племянницы Денисенко[5]) гулять в лес, в самую глушь. Заблудились, устали и вернулись счастливые и довольные. Какое впечатление произвел на вас Андрюша? Что милая Галя, поправляется ли так же, как я? Хорошо бы, особенно для других.

Пишите почаще и про себя. Галя бы написала.

Нынче записал в своей книжечке:

Любовь есть проявление в этой жизни стремления, к[оторое] полное осуществление свое получит только после смерти.

Мне это очень понравилось. Простите.

Л. Т.

11 июня 1903.


Отрывки напечатаны: «Посмертные художественные произведения Л. Н. Толстого», т. II, М. 1912, стр. 193. Толстой отвечает на письмо от 13 июня н. с., в котором Чертков писал, что во избежание недоразумений желательно уточнить некоторые места в статье «К политическим деятелям». Вместе с корректурой статьи Чертков послал два списка желательных изменений: один — составленный им, другой — составленный

А. М. Хирьяковым.


1 «Церковь и государство», законченная статья Толстого, извлеченная из его черновиков переписчиком А. П. Ивановым.

2 Толстой писал «Соединение и перевод четырех Евангелий» в 1880—1881 гг.

3 И. М. Трегубов в статье, оставшейся ненапечатанной, призывал к организации всемирной стачки для избавления от капитализма, государственной и церковной власти. Толстой в письме от 7 сентября 1903 г. доказывал Трегубову неосуществимость этой идеи (см. т. 74, стр. 182—183).

4 Дочь И. В. Сидорова Вера.

5 Сын Елены Сергеевны Денисенко — Анисим (1894—1918).

#### * 691.

1903 г. Июня 15. Я. П.


Correctures[1] reçues, corrigées et expediées hier. Santé excellente.


Корректуры[1] получены, исправлены и посланы вчера. Здоровье превосходно.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на бланке.


1 Корректуры статьи «К политическим деятелям».

#### * 692.

1903 г. Июня 30. Я. П.


Милые друзья,

Всё это время, более двух недель, ничего не мог делать и от этого не писал вам, хотя хотел всё время это сделать, особенно со времени получения вашего 5-го № Св[ободного] Сл[ова], который мне очень понравился. Он весь занят религиозным содержанием, — последствиями религиозной жизни людей, и в нем меньше, чем в прежних, о моей персоне, хотя мне кажется, что и то, что есть, — лишнее. Не писал я и не мог ничего делать сначала от слишком большого здоровья, гулял пешком и верхом (лето у нас чудное), а потом от нездоровья: с неделю поболел острым катаром кишок, теперь здоров, а в последнее время — от страшной жары. В моей комнате не могу довести темпер[атуру] ниже 20° Р[еомюра]. Сейчас взялся за письма, кот[орых] было очень много, но, пересмотрев их, убедился, что отвечать ни на одно не надо или, скорее, можно не отвечать. И потому очень рад, что могу, не торопясь, писать вам. Ольга была у нас и говорила, что Гале опять хуже. Правда ли? И как теперь?

Продолжайте, милая Галя, переносить ваши недуги, как вы и переносили и переносите их, без ропота и не переставая жить во всю духовную силу во время их. В этом всё. От Моода получил письмо опять о вас.[1] Посылаю вам выписку из этого письма, сделанную для меня милым Абрикосовым. Я ничего в этом не понимаю, но знаю, что вы сделаете то, что должно и хорошо.

Вчера у меня был некто M-r Hunter[2] с своей женою. Они американцы, и очень мне полюбились за свое искреннее религиозное стремление жить по-божьи. С ними был тоже англичанин Coquerell,[3] бывший секретарь W. Morris’а4 и знавший хорошо Ruskin’a.[5] Он мне был тоже очень интересен. Вообще у нас посетителей, и родных, и знакомых, и родных по духу, очень много в последнее время. На днях был Кистер (это помощник пастора), колонист, освободившийся от обмана церковности, но поставленный в необходимость при выходе из своего звания отбывать воинскую повинность. Очень трогательный молодой человек. Да, я забыл сказать, что я очень советовал Hunter’aм посетить вас. Я уверен, что ваше общение с ними будет взаимно приятно. Я кое-что записываю в свои дневники, читаю о Ник[олае] Павл[овиче],[6] кот[орый] очень интересует меня, поправляю Х[аджи]-М[урата], чтобы больше не трогать, но не принимаюсь за новое, хотя всё задумываю новое, кот[орое], очевидно, никогда не буду в состоянии исполнить. Маша с мужем хотела ехать в Голландию на берег моря, и я надеялся, что оттуда они проедут к вам, и очень радовался этому, но нынче получил от нее письмо, что ей опять хуже физически и они на море не поедут, а приезжают домой. Как я ни рад ее видеть, мне это очень жалко. Ну, пока прощайте. Пиши[те] мне почаще, а то я очень давно уже не имею от вас известий.

Кто-то мне сказал, что вам нехорошо, тяжело. Я не хочу верить этому. Трудно — да, как вообще трудно жить, и чем лучше, тем труднее, но нехороша жизнь не бывает.

Как бы я желал, чтобы вам было обоим всегда хорошо.

Лев Толстой.

30 июня 1903.


1 Э. Моод писал, что Толстой одобрил перевод «Воскресения» на английский язык, сделанный Л. Я. Моод, и потому Чертков напрасно хочет заказать второй перевод лицу, которое согласилось бы отказаться от права собственности.

2 Роберт Хентер (Robert Hunter) и его жена Каролина. Р. Хентер — автор книги «Poverty» (New-York, 1908). О нем см. т. 54, стр. 523.

3 Сидней Кокрелль (Sidney Cockerell) — английский искусствовед.

4 Вильям Моррис (William Morris, 1834—1890), живописец и писатель. Автор утопического романа «Вести ниоткуда».

5 Джон Рёскин (John Ruskin, 1819—1901), английский писатель, критик и искусствовед.

6 Толстой в это время интересовался Николаем I в связи с своей работой над повестью «Хаджи-Мурат».

#### * 693.

1903 г. Июля 8. Я. П.


Давно не получаю от вас известий, милые друзья. На днях писал вам. Хорошо ли всё у вас? Главное, духовное хорошо ли? А телесное пускай идет, как ему нужно по своим законам.

Пишу эти несколько слов, только чтобы, исполняя данное мною свояченице Берс[1] обещание, препроводить вам ее письмо в английские газеты. Она просила меня переслать и попросить перевести и напечатать. Я писал ей, что исполню ее желание, но не знаю, будет ли найдено письмо настолько интересным, чтобы взялся кто перевести, а газета напечатать. Если можете, предложите это такому лицу, кот[орое] может пожелать это сделать, и напишите мне, что будет. Мож[ет] б[ыть], St. John это может? Статья не лишена интереса в своей области, хотя и не достаточно основательно написана. Прощайте. Дружеский привет Алекс[андру] Модест[овичу].[2]

Л. Т.


Датируется 8 июля на основании упоминания в письме Толстого к Е. А. Берс от 8 июля (см. т. 74, стр. 152).


1 Елизавета Андреевна Берс (1843—1919), сестра С. А. Толстой. Автор статей и книг по экономическим вопросам. Е. А. Берс послала Толстому свою статью о русском железнодорожном тарифе на хлебные грузы и просила содействовать напечатанию ее в Англии.

2 А. М. Хирьякову.

#### * 694.

1903 г. Августа 9. Я. П.


Простите меня, милые друзья, что так долго не писал вам. Получил за это время и ваши, В[ладимир] Г[ригорьевич], два письма и трогательное милое письмо от Гали с милой фото графией, и всё молчал. Произошло это оттого, что я слишком здоров. По утрам работаю, пишу, потом еду кататься верхом, верст 20 и больше, потом ложусь перед обедом отдыхать, потом обедаю, потом — усталость, чтение писем, гости. И каждый день говорю: напишу нынче письма, и не могу и откладываю.

Главная причина утренняя умственная работа. Написал я за это время три сказки,[1] кот[орые] отдал в еврейский сборник в пользу пострадавших в Кишиневе, и списки пришлю вам. Сказки плохи. Но надо было освободиться от них. А рас сказ, совсем случайный: «Дочь и Отец», к[отор]ый никуда не назначаю, — не дурен.[2] Еще много читал, думал и писал в двух главах Хаджи-М[урата] о Николае Павловиче. Это не кончено, но то, что задумано мною и как задумано, кажется мне, хорошо и важно.

Попросите милого Ив[ана] Мих[айловича] простить мне, что не отвечаю ему теперь на его письмо. Действительно, в Учении Духов[ных] Хр[истиан]3 много нехорошего. Но думаю, что истина постоит за себя; если же меня осрамят, приписав мне дурное, то это совсем всё равно. Не отвечаю я ему и еще много писем, п[отому] ч[то] за это время, при моей постыдной лени и при отсутствии Ю. И. Игумновой,[4] у меня пропала целая пачка писем, подлежащих ответу. Радуюсь очень, что вы бодры, не сглазить, и Галя поправляется. Хорошо болезни, право хорошо, я часто теперь жалею о них. То, что вы пишете о Мооде, всё правда, т. е. о своем отношении к нему. Будем нести тяготы друг друга. Мой привет Л[изавете] И[вановне], А[лександру] Мод[естовичу] и всем вашим сожителям.

Прощайте, именно простите меня. Я вперед не буду.

Л. Т.


На конверте: Англия. Владимиру Черткову. Заказное. Christchurch. Hants. England. V. Tchertkoff.


Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 322. Датируется днем, предшествовавшим дате почтового штемпеля.

Ответ на письма Черткова 28 июня — 15 июля и 20 июля н. с. и на письмо А. К. Чертковой от 24 июля н. с. 1903 г. В письме от 20 июля н. с. Чертков пишет о своих отношениях с Моодом, которого он обвиняет в неправдивости и неискренности.


1 Сказки «Ассирийский царь Ассархадон», «Три вопроса» и «Труд, смерть и болезнь». Первые две сказки напечатаны в сборнике «Гилф» («Помощь»), Варшава, 1903, изданном на еврейском языке в пользу жертв кишиневского погрома. Последняя сказка напечатана в прибавлении к «Свободному слову» 1904, № 9.

2 «После бала». Впервые напечатано в «Посмертных художественных произведениях Л. Н. Толстого», т. I, М. 1911.

3 «Учение духовных христиан», Женева, 1903. Издатель этой брошюры, взяв за основу «Учение духовных христиан», распространявшееся в рукописи в начале 90-х годов, сделал ряд вставок о необходимости вооруженного восстания и революции.

4 Юлия Ивановна Игумнова, художница. Жила одно время в Ясной Поляне, помогала Толстому в переписывании рукописей и разборе писем.

#### * 695.

1903 г. Августа 16. Я. П.


Télégramme probablement égaré. Lettre écris. Attends nouvelles.


Телеграмма, вероятно, затерялась. Письмо написано. Пишу. Жду новостей.


Телеграмма. Датируется на основании указания в письме от 17 августа о том, что она послана «вчера».


Ответ на письмо от 28 августа н. с., в котором Чертков писал, что еще полтора месяца назад спрашивал Толстого о том, можно ли внести одну поправку при переиздании «Критики догматического богословия», но не получил ответ ни на свое письмо, ни на две посланные затем телеграммы.

#### * 696.

1903 г. Августа 17. Я. П.


Напишу хоть два слова, милые друзья. Всё лучше, чем откладывать. Вчера получил и отправил вам телеграмму. Письмо мое вы, верно, получили. На телеграмму прежнюю я отвечал, но, помнится, поручил ее кому-то. А тот, верно, забыл. Я здоров, понемножку работаю. На днях всё пошлю сделанное.[1] О вас беспокоился; давно от вас нет вестей. Прощайте, милые друзья.

Л. Т.

17 авг. 1903.


Письма ваши получил, но не получал последней статьи.


На конверте: Заказное. Англия. Черткову. Кристчерч. Christchurch. Hants. England. V. Tchertkoff. Registered.


Ответ на телеграмму Черткова с запросом о поправке к «Критике догматического богословия».


1 Толстой продолжал в это время работать над тремя сказками, о которых писал Черткову 9 августа.

#### * 697.

1903 г. Августа 20. Я. П.


Jour telegram not understood. Toula. Leo.


Ваша телеграмма непонятна. Тула. Лев.


Телеграмма. Датируется на основании пометок на телеграфном бланке. Ответ на несохранившуюся телеграмму Черткова.

#### * 698.

1903 г. Августа 23. Я. П.


Approuve changement.[1]


Одобряю изменение.[1]


Телеграмма. Датируется на основании пометок на телеграфном бланке.


1 Изменение в «Критике догматического богословия».

#### * 699.

1903 г. Августа 24. Я. П.


Юлия Ивановна отослала вам нынче, милые друзья, мои три сказки.

Я их отдал в еврейский сборник в пользу пострадавших в Кишиневе. Они хотят перевести на жаргон и поместить в Сборнике. Я думаю, что не следует издавать ни по-русски, ни по-английски, ни по-каковски (разумеется, в случае, если это найдено будет стоящим печатания и перевода) до тех пор, пока выйдет сборник и даже несколько после. Также думаю предложить и «Посреднику». Если же появятся переводы с жаргона, то что ж делать. Пускай.

Адрес того, кому я послал, если вы захотите списаться с ним: Киев, Соломону Наумовичу Рабинович.[1] Мал[ая] Благовещенская, 27.

Вчера получил ваше письмо о поправке и послал телеграмму. Что Послесл[овие] или Христ[ианская] Деят[ельность]?[2] Вышло ли? Как я рад, что у вас хорошо и что Галя поправляется. Братски целую ее. Нынче узнал, что Жозя приехал.[3] Он у Ольги. Еще не видал его. Прощайте пока.

Л. Т.


На конверте: Англия. Черткову. Крайстчерч. Заказное. Christchurch. Hants. England. V. Tchertkoff. Registered.


Датируется днем, предшествующим дате почтового штемпеля.


1 Соломон Наумович Рабинович (1859-1916), еврейский писатель, писавший под псевдонимом Шолом-Алейхем. Толстой послал ему три сказки для сборника «Гилф». О С. Н. Рабиновиче см. т. 74, стр. 119.

2 «Послесловие к обращению «К рабочему народу», набиралось под названием «Христианская деятельность», которое впоследствии было заменено заглавием: «К политическим деятелям».

3 И. К. Дитерихс, вернувшийся из Канады, где побывал у духоборов.

#### * 700.

1903 г. Сентября 6—7. Я. П.


Милый друг. Отвечаю на первое письмо № 100. Попрошу списать для вас то, что вы хотите иметь. О том, что личность не удерживает воспоминаний, я думаю, что это так, и это можно утверждать, прибавив, если жизнь будет и была такая же, как теперешняя, а иной мы не имеем права представлять себе.

Замечание ваше о том, что слово: «окружающей» лишнее и неверное, совершенно справедливо.

Впечатление и суждение ваше об Андрюше, к сожалению, тоже совершенно верно. Главный его недостаток тот, что он не видит своих грехов. Я надеюсь, что это придет. Но жить так очень страшно. Он всё грубеет и грубеет.

Посылать будем вперед рукописи в полотняных конвертах. О том, что делать с сказками, я писал и сейчас напишу еще.

Теперь отвечаю на № 101.

————————————————————————————————————

Вчера, 6-го, не дописал письмо. Кроме ушиба ноги, (к[оторый], однако, проходит понемногу), я весь стал нездоров и вял и слаб. Обычное мое желчное нездоровье. Итак, продолжаю ответ на № 101.

Две версии[1] я послал вам именно затем, чтобы вы выбрали, какую найдете лучше. «Труд, смерть и болезнь»[2] я решил тоже печатать, прибавив только вначале следующее: Среди индейцев Южной Америки существует следующая легенда. Сказка, рассказанная детям, не стоит внимания. Она есть у Буланже. Я попрошу его послать вам.[3] Эта сказка — переделка из 1001 ночи. Не знаю, послано ли вам предисловие к 3-м сказкам. Коли не послано, то с этим же письмом пришлю вам.

Теперь о самом печатании: когда я теперь отдаю что-либо в печать, то всегда боюсь, что огорчу кого-нибудь и мне будет неприятно. — Еврейские издатели хотят напечатать по-русски в Киеве в пользу же кишиневск[их] евреев, и потому надо сделать так, чтобы не повредить успеху их издания. Надо списаться с ним. Адрес его такой: Соломон Наумович, Киев, Мал[ая] Благовещенская, 27.

Жозя теперь у нас, нынче поехал в Пирогово к Маше. Мы с ним несколько раз говорили, и думается, что он в очень хорошем настроении и в любви к вам. Листок ваш 6-й мне менее понравился, чем прежний.

Сейчас остановился, с тем чтобы прочесть внимательнее листок, но нигде не нашел его. Так что должен ограничиться теперь суждением, составленным по беглому перелистыванию. Подробнее напишу после. Заинтересовала меня и может заинтересовать других ваша статья, но напрасно она разбита надвое. Остальное мне б[ыло] неинтересно. А совсем не понравились стихи об Иоан[не] Кронштадт[ском].[4] Это совсем недостойно и дурно.

Ну, пока довольно, устал и нездоров. Простите.

Л. Толстой.

7 сент. 1903.


Ответ на письма Черткова от 6 сентября (№ 100) и от 12 сентября н. с. (№ 101). В первом из них Чертков цитировал слова Толстого в его «Воспоминаниях»: «Обыкновенно желают, чтобы личность удерживала воспоминания после смерти» и т. д., и писал, что было бы осторожнее отказаться от суждений о том, будет или не будет человек что-нибудь помнить в загробной жизни, поскольку о существовании после смерти люди не знают ничего. Далее Чертков писал, что то определение рели гии, которое Толстой дает в статье «Что такое религия?», было бы удачнее, если бы вместо слов: «отношение к окружающей его бесконечной жизни», сказать: «отношение к вечной, бесконечной жизни». В письме от 12 сентября Чертков спрашивал, почему Толстой прислал две версии сказки «Ассирийский царь Ассархадон» и можно ли сделать между ними выбор или следует печатать только вторую версию. Чертков спрашивал также, может ли он издать сказку «Труд, смерть и болезнь», и просил прислать сказку, которую Толстой рассказывал во время своей болезни внукам.


1 Две версии сказки «Ассирийский царь Ассархадон». Сказка была издана «Свободным словом» после того, как вышла в сборнике «Гилф».

2 «Труд, смерть и болезнь», не разрешенная цензурой для сборника «Гилф», издана была Чертковым в приложении к «Свободному слову», № 9.

3 Среди писем П. А. Буланже, сохранившихся в AЧ, нет письма, в котором он сообщал бы о том, что посылает сказку, которую Толстой рассказывал внукам.

4 Иоанн Кронштадтский — Иван Ильич Сергиев (1829—1908), протоиерей Кронштадтского собора. После 1905 г. примкнул к черносотенному «Союзу русского народа». В № 6 «Свободного слова» напечатаны сатирические стихи, в которых высмеивался Иоанн Кронштадтский, сперва резко осудивший кишиневских погромщиков, а потом заявивший, будто евреи сами виноваты в том, что подверглись «увечиям и убийству».

#### * 701.

1903 г. Сентября 28. Я. П.


Legère blessure pied passe. Santé bonne. Regrette retard.[1]


Легкое ранение ноги проходит. Здоровье хорошо. Сожалею опоздании.[1]


Телеграмма. Датируется на основании пометок на бланке. Ответ на телеграмму, которую Чертков послал, узнав, что Толстой повредил ногу.


1 Вероятно, Толстой выражает сожаление о том, что, не выслав свое временно поправку к сказкам, лишил Черткова возможности издать их одновременно со сборником «Гилф».

#### * 702.

1903 г. Октября 6. Я. П.


У меня три ваши письма, милый друг, на к[оторые] я, кажется, не отвечал, и каждое письмо по отдельному вопросу.

Первое о вашем 6-м №. Я прочел его внимательно и готов изменить о нем свое мнение. Хороша и первая статья[1] и все другие, кроме Притчи[2] и стихов. Притча мне не нравится, п[отому] ч[то], несмотря на всё мое отвращение к суевериям и убеждение, что они стоят первые на пути осуществления разум ной и доброй жизни, у меня рука не поднимется против Серафима и людей, подобных ему, и осуждать его очередь придет не скоро, если помнить всех виновных и себя в том числе. Это в 6-м №.

Теперь 2-й вопрос: о моем понимании будущей жизни. Не могу ничего ответить теперь, да и вообще не могу ответить на чужие вопросы. Это предмет до такой степени мне близкий, важный, что когда я думаю о нем, то только о нем одном, и отвечаю только себе. Ну, одним словом, не могу теперь отвечать вам.

Третий пункт: биография Гарисона.[3] Не получил еще ее, но жду от нее добра и, получив, очень постараюсь написать предисловие.

Четв[ертый] пункт это сказки, кот[орые] переводит Моод. Я уверен, что вы ничего не будете иметь против его перевода и издания в пользу евреев и что это не будет поводом ухудшения ваших отношений к нему.

Теперь 5-й пункт, о себе. Нога моя заживает — я хожу, немного прихрамывая — в общем опять слишком здоров и потому мало духовен. Занят теперь очень неожиданной работой, кот[орая] вот уже скоро месяц отвлекла меня от моих более нужных работ. Это начатое мною предисловие к статье Crosby об отношении Шекспира к рабочему народу, кот[орое] переросло статью Crosby и стоило мне большого труда.[4] Надеюсь, что я кончу ее дня через два. Мне хотелось высказать мое много раз и очень добросовестно проверенное впечатление о Шекспире, совершенно противоположное установившемуся. Так мало остается времени, так много кажется, что нужно и могу сказать, а я трачу его так праздно. За это осуждаю себя. Вперед не буду. Главное, что мне больше всего хотелось бы успеть сказать, это то, что мне так несомненно ясно, что все наши беды, все, всякое зло оттого, что мы живем без религии и живем усиленным, напряженным темпом, отчего зло это еще ужаснее.

Ну, прощайте пока.

Л. Т.

6 октября 1903.


Отрывок напечатан: «Голос Толстого и Единение» 1917, № 3. Ответ на письмо Черткова от 22 и 30 сентября, 7 и 12 октября н. с. Чертков просил Толстого написать, почему ему не понравился шестой номер «Сво бодного слова», и сообщал, что статьи «Новые блюстители порядка», «Сорные травы», «Видение старца Серафима», сатирические стихи «о Иоанне Кронштадтском», подписанные разными псевдонимами, написаны А. М. Хирьяковым, которому было бы очень полезно узнать мнение Толстого. В письме от 7 октября Чертков сообщал, что посылает краткую биографию Гаррисона, которую составила Холла (Hollas), и просил написать краткое предисловие к этому изданию. В письме от 12 октября Чертков писал, что Моод, обратившись непосредственно к С. Н. Рабиновичу, получил от него копии трех сказок Толстого и переводит их на английский язык. Сообщая, что аналогичное издание уже подготовлено издательством «The Free Age Press», Чертков писал, что хочет отдать всю прибыль от этого издания в пользу пострадавших кишиневских евреев.


1 «Блюстители порядка и правды», статья, резко осуждающая введение в 46 губерниях должностей урядников и стражников.

2 «Видение старца Серафима», притча.

3 Вильям Ллойд Гаррисон (Garrison, 1804—1879), борец против рабства негров, автор «Декларации основ, принятых членами общества, основанного для установления людьми всеобщего мира». В ноябре 1903 г. Толстой написал предисловие к краткой биографии Гаррисона, написанной Холла вместе с Чертковым.

4 Толстой начал писать предисловие к статье Кросби «Шекспир и рабочий класс» в первой половине сентября 1903 г. Предисловие разрослось в самостоятельную статью «О Шекспире и о драме», впервые напечатанную в газете «Русское слово» в 1906 г.

#### * 703.

1903 г. Октября 10. Я. П.


Publish. Have wired Maude stop publishing.[1]


Печатайте. Телеграфировал Мооду, чтобы остановил печатание.[1]


Телеграмма. Датируется на основании пометок на телеграфном бланке. Ответ на письмо Черткова от 14 октября н. с., в котором он делится с Толстым опасениями, как бы Моод не закрепил за собой право литературной собственности на свой перевод трех сказок Толстого. Чертков считает это недопустимым принципиально.


1 Телеграмма Толстого Мооду от 10 октября 1903 г. (т. 74, стр. 204).

#### * 704.

1903 г. Октября 20. Я. П.


Милые друзья, Галя и Дима. Письмо это передаст вам мой приятель и доктор Дм[итрий] Вас[ильевич] Никитин,[1] кот[орый] хочет побывать у вас и, вероятно, будет вам приятен и будет рад, узнав вас.

Л. Толстой.

20 окт. 1903.


1 Дмитрий Васильевич Никитин, врач, неоднократно лечивший Толстого и живший в Ясной Поляне после возвращения Толстого из Гаспры до конца сентября 1903 г.

#### * 705.

1903 г. Ноября 17. Я. П.


Дорогие друзья.

Пишу вам несколько слов сейчас преимущественно для того, чтобы до вас как-нибудь не дошло неверное известие о моем нездоровьи. Я дня четыре проболел желчными припадками, но теперь мне совсем лучше.

Получил ваше длинное письмо об А[ндрюше]. Мне очень жаль их обоих, но помочь не могу. О[льгу] я давно не видал (т. е. недели две) и жду ее, чтобы передать ей ваши слова и самому поговорить с ней. С А[ндрюшей] говорить нельзя: он опьянен всем тем, что дают деньги, роскошная жизнь в соединении, к несчастью, с его внешней добродушностью и такт[ом], который делает то, что его не то что любят, а ласкают в обществе.

Теперь он хочет баллотироваться в предводители. Перемена к улучшению может произойти только в нем, а что ее вызовет, не знаю, только менее всего вероятно, что вызовут мои слова, но я все-таки попытаюсь сказать их. Вот и всё о нем.

Что вы напечатали мои мысли о сознании,[1] мне немножко неприятно. Эта работа, над к[оторой] я хочу еще работать, но утешаюсь тем, что всё равно умру, не кончив всего. Перевод Бинштока «В[ойны] и М[ира]» ужасен.[2]

Прощайте пока.

Л. Т.


На конверте: Англия. Christchurch. Hants. England. V. Tchertkoff.


Датируется днем, предшествовавшим дате почтового штемпеля. Ответ на письмо от 13 ноября н. с., в котором Чертков писал о своей работе по редактированию «Свободного слова». В этом же письме Чертков также писал о поведении A. Л. Толстого по отношению к жене и просил передать О. К. Толстой, что она всегда может приехать с детьми в Англию и жить у Чертковых, не пользуясь материальной поддержкой мужа.


1 В № 7 «Свободного слова» напечатаны «Мысли Л. Н. Толстого. О сознании духовного начала». Мысли эти взяты из Дневника Толстого 14 марта и 11 июня 1903 г.

2 Перевод «Войны и мира» на французский язык, печатавшийся в Париже. Чертков получил гранки этого перевода и переслал их Толстому.

#### * 706.

1903 г. Ноября 27. Я. П.


Здравствуйте, милые друзья Дима и Галя.

Недавно писал вам, но хочется еще написать и ответить на ваши вопросы. Мне кажется, что я писал вам о предисловии к Гаррис[ону]. Или я хотел только писать и не написал, или письмо пропало. Хотел я — или писал — следующее: Биография, сокращенная, Гар[рисона] произвела на меня очень сильное впечатление, и я решил, что напишу предисловие. Теперь я и написал и кончил перерабатывать и пошлю вам дня через два, когда перепишут.

Св[ободное] Сл[ово] я получил. Этот № мне нравится.[1] За то, что Галя писала мне, я только ей благодарен.[2] Наши желания и горести общие. От Ив[ана] М[ихайловича] получил письмо и буду отвечать. Как это он, такой умный и хороший человек, не понимает того, что никто, а тем более я, не может быть несогласен с его планами всеобщей стачки. Но для того, чтобы такая могла состояться, нужно, чтобы люди все соединились в одном понимании, а такое соединение людей в одном понимании дает только религия, и потому для достижения той цели, к к[оторой] он стремится, нужно содействовать распространению, установлению единой истинной религии. Устроить же всемирную стачку из людей разных пониманий жизни [невозможно], так же, как невозможно испечь хлеб из ржи, кот[орая] еще не созрела и только колосится.

Работа над маленьким предисловием Гар[рисона] была мне очень приятна, п[отому] ч[то] я чувствовал, думал, по крайней мере, что делаю настоящее дело. Продолжительная же моя раб[ота] над статьей о Ш[експире] надоела мне, особенно вследствие сомнений о ее полезности. Даже нет сомнения, что мне есть гораздо более нужные дела. Кажется, теперь освободился. Дома у нас хорошо, здоровье мое слишком хорошо; с необыкновенной быстротой тупею. Целую вас братски.

Прощайте. Привет Хир[ьякову] и Ив[ану] Мих[айловичу]. Скажите ему, что я пишу.[3] Может быть, не успею написать нынче.

Л. Т.

27 нояб. 1903 г.


Отрывки напечатаны: «Свободное слово» 1903, № 8. Ответ на письмо от 24 ноября н. с., в котором Чертков спрашивал, напишет ли Толстой предисловие к биографии Гаррисона. Чертков писал о своих разногласиях с Трегубовым, который доказывал необходимость и возможность всеобщей стачки ради прекращения войн на земле.


1 «Свободное слово» 1903, № 7.

2 Толстой имеет в виду письмо А. К. Чертковой от 8 ноября н. с. об отношениях О. К. Толстой и A. Л. Толстого.

3 Письма Толстого Трегубову от 29 и 30 ноября 1903 г. см. т. 74, стр. 246—248.

#### * 707.

1903 г. Декабря 18. Я. П.


Получил ваши два письма вместе: одно, где вы упрекаете меня за молчание, другое, в к[отором] пишете о получении письма и предисловия к Гаррисону. С вашими замечаниями согласен, но хотелось бы сделать некотор[ые], самые недлинные, но представляющиеся мне важными, прибавления к этому предисловию. Перевод ваш Асархадона получил и вполне одобряю.

Книгу Macdonald’a1 я по вашему письму отыскал и стал читать (другой экземп[ляр] тоже получил). Я и при первом получении не стал читать, заглянув в нее, п[отому] ч[то] она меня не поманила. Теперь прочел конспект и первую часть, и совершенно не согласен. Он пишет о том, чего не знает, как слепой о цветах. Religious sense[2] никакого быть не может. Есть религиозное сознание, сознание в себе бога, и это сознание заставляет иногда человека поступать сообразно законам и самоотверженно, но не имеет ничего общего с служением обществу. Вообще и вопрос поставлен неверно и путано, многословно, самоуверенно, ограниченно. Так что дочесть я никак не мог и не могу ничего приятного сказать автору, кроме благодарности за присылку книги.

Ошибка автора самая обычная: думать, что так как мы видим себя в одной точке времени и пространства и позади себя видим явления, отдаляющиеся по времени и скрывающиеся в бесконечном времени, и впереди себя не можем не предполагать того же, и что, кроме того, видим себя в пространстве среди бесчисленного количества существ, более или менее подобных нам, то мы из наблюдения этих временных и пространственных явлений можем определить себе законы своей жизни. Ошибка в том, что такие люди не понимают того, что, где бы, когда бы человек ни сознавал свое существование, он всегда будет видеть позади себя всё удаляющееся от него в бесконечность время и такое же впереди себя и всегда будет видеть вокруг себя тоже удаляющиеся в бесконечность пространства существа, более или менее похожие на него. Люди (материалисты) обыкновенно думают, что эти-то явления во времени и пространстве, ко[торые] в сущности так же иллюзорны, как фатаморгоны и составляют самую действительн[ость], и из нее хотят вывести законы своей жизни, не понимая того, что все эти явления суть только неизбежно сопутствующие сознанию явления. Происходит нечто похожее на то, как непросве щенные люди видели в синем небе, в куполе неба, нечто реальное, даже самое реальное, всегда существующее, а между тем нет ничего менее реального, чем небо, кот[орое] только кажется чем-то, а есть ничто. Также и все явления пространства и времени, вне кот[орых] (также, как без неба над головой) не может видеть себя человек, в кот[орых] видели себя Моисей, Исаия, Будда, Конфуций и все жившие сознательные люди и все те, кот[орые] будут жить. И реально не то, что они видели вокруг себя, в пространстве и времени, то же самое, что мы видим вокруг себя, но реально б[ыло] их сознание и те выводы, кот[орые] они сделали из своего сознания, выводы, кото[рые] отвечают моим и всех сознательных людей духовным требованиям. Отвечают, п[отому] ч[то] сознание их и мое одно и то же, т. е. они и я и все люди, мы сознаем одно и то же. То, что одно есть, одно реально и как будто движется, как будто растет, в сущности же кажется растущим во мне, давая мне этим возможность жизни и блага.

Нынче читал Macdon[ald’a], и эти мысли приходили мне в голову, и вот изложил их, как попало.

Мне мысли эти дороги, и вы, надеюсь, поймете меня.

О своей жизни скажу, что я очень здоров и мало умственно работаю. Шекспира кончил, и теперь хочется писать о религии, о значении ее, о том, что всё зло нашего мира от отсутствия религии. Кажется, что есть, что сказать.

Как хорошо, что Гале лучше. Сергеенко[3] рассказал мне много и хорошо про вас, тоже и Ляня[4] через Аннушку. Прощайте, милые друзья. Хирьяковым мой привет сердечный. Радуюсь, что они у вас.

Л. Толстой.

С новым годом. 31 дек. 1903 г.


Сейчас приехала Ольга и сказала, что вы всё знаете.[5] Мне было тяжело умалчивать, но я не мог писать вам без ее ведома. Ольга всё время ведет себя безукоризненно. А это главное, и я надеюсь, что, несмотря на теперешнее страдание, напряжение душевное, ей будет хорошо. Завтра он6 приезжает к нам. Я слабо надеюсь, очень слабо, но надеюсь образумить его. Он ужасно жалок тем страшным мраком, в к[отором] он живет.


Толстой излагает часть этого письма в Дневнике 14 декабря. Почтовый штемпель на конверте 21 декабря. На основании этих данных можно считать, что Толстой, поздравляя Чертковых с Новым годом и помечая письмо 31 декабря, имел на этот раз в виду новый стиль, по которому жили Чертковы в Англии. Поэтому письмо датируется 18 декабря с. с.

Ответ на письмо от 17 декабря н. с., в котором Чертков писал, что посылает переведенную им сказку Толстого «Царь Ассархадон», и сообщал, что из двух вариантов, присланных Толстым, выбрал второй, но включил в него несколько мест из первого варианта. Чертков напоминает, что послал этот перевод Толстому и просил, если встретятся возражения, сообщить их.


1 Гревиль Макдональд (Grevil Macdonald), врач, автор книги «The Religious sense in its scientific aspect» («Чувство религии с научной точки зрения»). Об этой книге см. Дневник Толстого 19 декабря 1903 г. (т. 54).

2 [Религиозное чувство]

3 П. А. Сергеенко осенью 1903 г. был у Чертковых.

4 X. Н. Абрикосов виделся с А. Г. Морозовой, служившей у Чертковых и приехавшей в отпуск в Россию.

5 Разрыв отношений между О. К. и A. Л. Толстыми.

6 А. Л. Толстой.

### 1904

#### * 708.

1904 г. Января 11? Я. П.


Посылаю вам, милый друг, прибавление к предисловию.[1] Мне оно казалось имеющим некоторое значение. Как всегда, предоставляю вам редактировать, сокращать, изменять, как найдете нужным.

Не пишу больше, п[отому] ч[то] очень занят. Был нездоров, а теперь, поправившись, наверстываю.

Как всегда, очень люблю вас обоих.

Л. Т.


Письмо прислано вместе с дополнением к предисловию Толстого к краткой английской биографии Гаррисона. Это дополнение было написано 10 января 1904 г. (см. запись в Дневнике Толстого 11 января 1904 г., т. 55, стр. 6), и можно предположить, что оно послано на следующий день.

Ответ на письмо от 9 января н. с. Чертков, посылая гранки этого предисловия, которое решил предварительно напечатать на русском языке, просил внести те добавления, какие пожелает сделать Толстой.


1 Статья была напечатана под названием «Гаррисон и непротивление злу насилием» с примечаниями редакции о том, что она является предисловием к краткой биографии Гаррисона («Свободное слово» 1904, № 9).

#### 709.

1904 г. Января 19. Я. П.


Тороплюсь поскорее отослать корректуры. Я всё понял и в конце изменил иначе. Надеюсь, что вы одобрите. Всё прекрасно. Вероятно, это последняя версия. Всегда с любовью и благодарностью думаю о вас.

Л. Т.


Опубликовано: «Толстой и Чертков», стр. 324. Написано на отрывке корректуры к «Краткому изложению Евангелия». Датируется днем, предшествовавшим дате почтового штемпеля. Ответ на письмо от 22 января н. с., в котором Чертков писал, что приготовил к печати ту версию, которую считает последней, и просил просмотреть корректуру.

#### * 710.

1904 г. Февраля 19. Я. П.


Дорогой друг В[ладимир] Г[ригорьевич]. Очень бы рад был ответить на ваши вопросы, но в той области мысли, к кот[орой] относятся эти вопросы, нельзя или, по крайней мере, я не умею отвечать, могу только следить за ходом своей мысли. Может быть, то, что в последнее время занимает меня в этой области мысли, может служить отчасти ответом на ваши вопросы. Постараюсь изложить хоть кое-как эти очень дорогие мне мысли.

Думаю я, начиная опять всё сначала (от этого-то мне и неприятно б[ыло] печатание[1] мыслей о сознании),* что всё, что несомненно знает о жизни своей и мира всякий человек, есть то, что пробуждается он к жизни этого мира сознанием своего отдельного матерьяльного существования, и ему кажется, что есть он с своим телом, кот[орым] он может управлять своими мыслями, и весь окружающий мир — от букашки до Сириуса, — кот[орым] он не может управлять. Находясь на этой степени (низшего) сознания, человек обыкновенно не думает о том, что его прежде не было, что он пробудился сознанием, а ему кажется, что есть он — телесное существо и вне его весь мир. С этим сознанием огромное большинство людей начинают жить, живут и умирают.

Но, кроме сознания своей отделенности как матерьяльного существа, человек, думая, задает себе вопрос: что составляет его настоящее существо: его тело или то, что управляет его телом, может изменять его (даже до такой степени, что может уничтожить в нем сознание), и невольно, если только он строго научно думает, должен признать, что сущность его жизни составляет его духовное существо, то, к[оторое] воспринимает впечатления не только внешнего мира, но и своего тела. Человек знает свое тело только п[отому], ч[то] есть духовное существо, к[оторое] сознает себя в теле (идеализм Берклей).[3] И это сознание себя духовным существом, отделенным от других существ пределами, представляющими[ся] материей и движением, есть вторая ступень сознания, более высшая, чем первая. Но как первая ступень сознания заключала в себе внутреннее противоречие, состоящее в том, что матерьяльное существо чувствует, сознает, т. е. совершает нечто не свойственное материи и не могущее быть выведенным из нее, точно так же вторая ступень сознания представляет такое же неразрешимое противоречие, заключающееся в том, что духовное существо, т. е. непространственное и невременное, заключено в пределы и составляет часть чего-то. И потому мыслящий человек неизбежно приходит к третьей ступени сознания, состоящей в том, что в жизни человеческой сознает себя отделенное матерьяльное существо (первая ступень), не отделенное духовное существо, а бесконечное, вечно-живое, единое существо, проявляющееся в бесконечном количестве видов (существ), один из кот[орых] составляю я, среди сопредельных со мной и ограничивающих меня видов или существ. Такова, я думаю, третья, высшая ступень сознания, та самая, к[оторая] открыта и в истинном браманизме, и буддизме, и христианстве. По этому мировоззрению меня нет, а есть только через меня, через мое сознание, действующая в мире вечная, бесконечная сила божия. Жизнь в росте сознания: в переходе из первой во вторую и третью ступень и в усилении, в очищении, в оживлении сознания, находящегося на этой высшей степени. В этом усилении, очищении, оживлении, кот[орому] нет конца, в этом и смысл жизни, и благо жизни, и всё нравственное учение.

Коли бог позволит, когда-нибудь попытаюсь изложить это лучше, но для меня это б[ыло] очень важно и прибавило мне много духовного блага.

На вопросы, переданные Никитиным, я уже прежде ответил, а на кот[орые] не ответил, передам ответы ему.[4]

Ольга собирается скоро ехать. Я посылаю ее скорее. Андрюша хочет ехать на войну.[5] Надеюсь — он обещал мне, — что перед отъездом его и ее он дружески простится с ней. Андрей один из самых странных и страшных людских типов. В нем есть тот костяк его характера, к[оторый] ничем нельзя изменить. И этот характер безнравствен в высшей степени и вместе невменяем.

Прощайте пока, милые друзья, и Евг[ений] Ив[анович] и Хирьяковы.

Л. Т.


* Хорошо бы было, если бы вы напечатали, если это вам не неприятно, что эти мысли напечатаны по недоразумению и что я не считаю их выражением своей мысли, а только попыткой неудачной выразить ее2.


Перебила мне занятия худож[ественными] и философ[скими] работами необходимость написать о войне. Надеюсь скоро кончить.[6] Мне писал из Берлина редактор Woche,[7] прося статью о войне. Я отвечал ему, чтобы он обратился к вам, т[ак] к[ак] я пришлю, разумеется, вам, и вы уже распорядитесь, как найдете хорошим.


Отрывки напечатаны: «Свободное слово» 1904, № 10. Датируется на основании записи в Дневнике Толстого 19 февраля (т. 55, стр. 13).

Ответ на письмо от 12 февраля н. с. Чертков писал, что его больше всего занимает «мысль о том, что внутреннее сознание есть одно настоящее, а все остальное в пространстве и времени только как бы протекает мимо него». Чертков спрашивал, как можно убедиться в том, что, «приписывая то или иное содержание высшему мышлению, не прихватываешь туда, по ошибке, и кусочек своей временной личности».


1 См. письмо № 705.

2 Выполняя пожелание Толстого, Чертков напечатал заметку о том, что мысли Толстого о сознании опубликованы по недоразумению («Свободное слово» 1904, № 10).

3 Берклей, или Беркли (1684—1753), английский философ.

4 В AЧ нет писем Д. В. Никитина, в которых передавался бы ответ на какие-либо вопросы Черткова.

5 A. Л. Толстой поступил на военную службу вольноопределяющимся и в августе 1904 г. был отправлен в Манчжурию.

6 Статья Толстого «Одумайтесь!» впервые напечатана книгоиздательством «Свободное слово» в 1904 г.

7 «Неделя» («Die Woche») — немецкий иллюстрированный еженедельный журнал.

#### * 711.

1904 г. Марта 17. Я. П.


Не помню, писал ли я вам ответ на ваше последнее письмо с вопросами о предисловии Гар[рисона]1 и с копией о 3-х степ[енях] сознания или только Ольгу просил передать вам об этом. Она уехала нынче, 17-го. Ответ мой тот, что на изменения к предисл[овию] Гар[рисону] я согласен, а печатание 3-х степ[еней] созн[ания] прошу повременить. Радуюсь за Галю и за Ольгу и очень жалею несчастного Андрюшу. Ольга спрашивала моего совета — ехать ли ей в Англию после свидания с Андр[юшей] и его просьбы остаться, и я посоветовал ей ехать, и теперь раскаиваюсь в этом. Надо б[ыло] не давать никакого совета. Отношения между супругами не поддаются рассудочному обсуждению. Нежно целую обеих сестер.[2] Прощайте пока. Предстоит отвечать кучу писем. Ваше первое.

Л. Т.


Датируется на основании указанной в письме даты отъезда О. К. Толстой. Ответ на письмо от 17 марта н. с., в котором Чертков спрашивал, нельзя ли поместить в журнале «Свободное слово» выдержку из письма Толстого о трех ступенях сознания (см. письмо № 710).


1 См. письмо № 708.

2 А. К. Черткову и О. К. Толстую.

#### * 712.

1904 г. Апреля 9. Я. П.


Давно не писал вам, и от вас давно нет. Ольгины письма получили. Не писал никому, п[отому] ч[то] последние недели три — вероятно, печень — слаб и, поработав кое-как утром, больше не могу писать. Посылаю вам «О войне»[1]. Если годится, печатайте. Кроме этих 10 глав, исправляю еще небольшое заключение. Если удастся удовлетворительно кончить, пришлю отдельно и скоро. Привет всем вашим. Радуюсь за милых сестер. Надеюсь, дети[2] теперь здоровы.

9 апреля.

Л. Т.


1 Статья «Одумайтесь!».

2 Дети О. К. Толстой (Софья и Илья).

#### * 713.

1904 г. Апреля 17. Я. П.


Вчера получил ваше письмо № 118. О сознании не хочется печатать, п[отому] ч[то] думаю вернуться к ней и уяснить. Если она улежится без изменения, тогда напечатаем.

Те статьи: После Бала и Б[ожеское] и ч[еловеческое], вероятно, пришлют вам,[1] но Бож[еское] и чел[овеческое] не кончено. И я, вероятно, на днях исправлю и добавлю то, что нужно.

Приложенная вырезка,[2] слава богу, мало щекотит мое самолюбие, и не одно самолюбие, а чувство радости успеха бож[ьего] дела. Я знаю цену слов, особенно журнальных. Всякие направления, всякие люди имеют своих хвалителей.

Только бы помогал бог служить только ему — поступить солдатом без рассуждения в его войско. Тогда уже нечего оглядываться на успехи своего дела, тогда успех уже наверно обеспечен. И при таких условиях — как весело, бодро служить в всегда победоносном войске.

Поправки к статье О войне посылаю и прибавку. Жалею, что не мог соединить в статье отношения к Японии такого же, как к России. Не мог одолеть этого. Об Ив[ане] Мих[айловиче] я, любя его, понимаю совершенно также, как вы. Он...[3] он.

Прощайте. Привет и любовь всем вашим.

Л. Т.

17 апреля 1904.


Ответ на письмо от 21 апреля н. с., в котором Чертков писал, что не хочет больше «приставать» с просьбой разрешить печатание отрывка из письма Толстого о трех ступенях сознания, хотя и жаль отказаться от этой мысли. Далее Чертков просил выслать ему копии рукописей рассказов «После бала» и «Божеское и человеческое». В заключение Чертков писал о разногласиях, возникших между ним и И. М. Трегубовым, выступившим с проектом «всеобщей мирной стачки». См. т. 75, письмо № 148.


1 Рассказ «После бала» впервые напечатан в «Посмертных художественных произведениях Л. Н. Толстого», т. I, М. 1911. Рассказ «Божеское и человеческое», над которым Толстой работал в 1903—1906 гг., впервые напечатан в «Круге чтения», т. II, вып. 2, М. 1907.

2 Вырезка из газеты «Daily News» о значении деятельности Толстого, присланная Чертковым.

3 Многоточие в подлиннике.

#### * 714.

1904 г. Апреля 22. Я. П.


Получил последний № Св[ободного] Слова.[1] Он в общем очень хорош. Заявление Мартынова[2] и от редакции (5).

Отказы от военной службы — важно, но жаль, что про Гусева[3] неверно. Его никуда не ссылали (3).

Гонения на сектантов. Теоретически должно бы быть интересно, а скучно (2).

Жизнеописание Чижова[4] хорошо, но немножко путано (4). Письма и канадск[их] и иркутск[их] духоборов — интересно (4).

Народный суд5 — превосходно. Но зачем выпущено о медицине?

Штирнер[6] — хорошо (5).

Письма Толстого.....[7]

Насильств[енная] рев[олюция]....[8] Очень хорошо (5).

Письма из России мало интересны, за исключением трогательного письма Чаги[9] (4).

Получили ли вы прибавления и поправки к статье «О войне». Статья эта вышла как-то круто заостренная, — оттого, что я писал статью о том, что все бедствия людские от отсутствия религии,[10] и уже довольно подвинулся в этой статье, когда началась война, представившаяся мне иллюстрацией моей мысли. От этого я соединил две темы, и, пожалуй, ни одна не обработана достаточно. Теперь продолжаю статью о том, что без религии не может быть исцелений наших болезней.

Прощайте. Целую Галю, Ольгу, детей.

Л. Толстой.


22 апреля 1904.


Боюсь, что первая статья «Зайцы»[11] написана кем-нибудь из живущих у вас, и потому мое суждение о ней пишу отдельно.

Очень нехорошая статья. Несмешные, тяжелые шутки о несмешном предмете. Жалко, что такая статья первая.

По баллам за эту статью 1.


На конверте: Англия. Кристчерч. Гантс. В. Черткову. V. Tchertkoff. Christchurch. Hants. England. Заказное.


1 «Свободное слово» 1904, № 10. Статьи этого номера Толстой оценил по пятибалльной системе.

2 Сергей Васильевич Мартынов (1856—1919), врач, член партии «Народная воля». В 1894 г. был сослан в Восточную Сибирь на 5 лет, а в 1902 г. выслан в Архангельскую губ. на 3 года. В 1904 г. в ответ на предложение архангельского губернатора политическим ссыльным принять участие в русско-японской войне, чтобы получить амнистию, С. В. Мартынов сделал заявление о том, что он не желает принимать участия в действиях, не соответствующих «жизненным интересам страны», так как «Россия не нуждается в дальнейшем расширении своих границ». Заявление Мартынова было напечатано в «Свободном слове» 1904, № 10.

3 Николай Николаевич Гусев (р. 1882), секретарь Толстого в 1907—1909 гг., впоследствии автор ряда работ о Толстом и редактор его сочинений. В «Свободном слове», № 10, напечатано, будто бы Гусев, отказывавшийся при призыве от военной службы, приговорен к ссылке в Якутскую область.

4 Софрон Павлович Чижов (р. 1862), крестьянин Киевской губ., сектант-штундист.

5 «Народный суд» — статья крестьянина М. П. Новикова, напечатанная в «Свободном слове» без подписи. Редакция выпустила резкие отзывы М. П. Новикова о земской медицине.

6 Статья «Что такое анархизм? М. Штирнер», составленная А. М. Хирьяковым по книге Эльцбахера «Анархизм».

7 «Из неизданных писаний Л. Н. Толстого. Два письма о православии».

8 Окончание статьи Черткова «Насильственная революция или христианское освобождение».

9 Яков Трофимович Чага (р. 1880), бывший народный учитель, высланный на 18 лет в Якутскую область за отказ от военной службы. О нем см. т. 75, стр. 20.

10 Статья «Камень главы угла», оставшаяся незаконченной, но в значительной части включенная Толстым в «Единое на потребу».

11 «Патриотические зайцы», передовая статья в «Свободном слове», № 10.

#### * 715.

1904 г. Апреля 27. Я. П.


Получил ваше и Галино письма, милые друзья. Пишу только несколько слов о деле.

Эпиграфы я думаю оставить так, как есть. Я, когда читаю статьи с длинными эпиграфами, пропускаю их, а потом читаю.

Печатать можно сейчас — прибавление и поправ[ки] вы, верно, уже получили. Новую прибавку, и очень, по мне, важную, вышлю завтра.

Она придет ко времени. В повременных изданиях лучше с эпиграфами, а если не согласны, то и без.

Л. Т.


Отрывки напечатаны: «Толстой и Чертков», стр. 325. Ответ на письмо от 2 мая н. с., в котором Чертков писал, что получил статью «Одумайтесь!» и, читая ее, чувствовал «полное единение» с Толстым. Чертков возражал против обширных эпиграфов к каждой главе статьи, потому что они «обрывают нить рассуждения» и «нарушают то душевное слияние читателя с автором, которое необходимо для надлежащего восприятия его мысли». Опасаясь, что читатель будет или «перескакивать» через эти эпиграфы, или читать их «поверхностно», Чертков предлагал поместить эти цитаты не как эпиграфы, а отдельно, в особой части книжки, в виде собрания мыслей разных авторов о войне. Кроме того, Чертков указывал, что редакторы периодических изданий не согласятся, печатая статью, поместить такое большое количество выдержек из известных авторов.

#### * 716.

1904 г. Апреля 30. Я. П.


Посылаю вам последнюю прибавку к статье «О войне».[1] Мне кажется, что это заключение хорошо. Мне нужно б[ыло] его написать для своей души.

Как всегда, даю вам carte blanche выключать что найдете лишним и нехорошим. Я боюсь, что слишком резко, недобро о военных, а между [тем] хочется высказать то мнение, к[оторое] имеют и должны иметь о их деятельности здравые люди.

Жду ответа.

Л. Толстой.

30 апреля.


1 XII гл. статьи «Одумайтесь!».

#### * 717.

1904 г. Мая 4. Я. П.


Милый друг В[ладимир] Г[ригорьевич].

Сейчас думал о своей последней статье и вспоминал все те грубые слова, к[оторые] есть в ней и к[оторые] могут оскорбить людей, сделать им больно и вызвать в них злое чувство. Пожалуйста, выкиньте всё такое, н[а] п[ример] слова: большей частью пьяные в последнем прибавлении и мн[огое] др[угое].[1] Пожалуйста, сделайте это, как вы умеете это делать, и не сетуйте на меня, что я вас утруждаю. Юл[ия] Ив[ановна]2 пере писывает для вас, но не всё: «Божеское и Человеч[еское]» мне хочется исправить, и я сейчас занят этим.

Когда будет готово — пришлю.

Так, пожалуйста, сделайте это.

Я нынче в таком духе, что особенно живо чувствую свое зло. Это бывает тяжело, п[отому] ч[то] слишком много гадкого видишь в себе, но полезно.

Привет вашим.

Л. Толстой.

4 мая 1904.


1 Получив это письмо, Чертков вновь просмотрел статью «Одумайтесь!» и пришел к выводу, что следует выпустить только несколько слов. Об этом он написал Толстому в письме от 25 мая н. с.

2 Ю. И. Игумнова.

#### * 718.

1904 г. Мая 8. Я. П.


Дорогой В[ладимир] Г[ригорьевич].

Посылаю вам еще прибавление к статье. Распорядитесь с ним, как хотите. Напечатайте в статье или в отдельном письме, или вовсе уничтожьте. Вот оно:

«Я никогда бы не кончил своей статьи «О войне», если бы продолжал включать в нее всё то, что подтверждает ее главную мысль. Вчера получено известие о затоплении японских броненосцев,[1] и в так называемых высших сферах русского, знат ного, богатого, интеллигентного общества без всякого зазрения совести радуются погибели тысячи человеческих жизней. Нынче же я получил от рядового матроса,[2] человека, стоящего на самой низшей ступени общества, следующее письмо:

«Письмо от матроса (следует имя, отчество и фамилия). Многауважаемаму Леву Никалаевичу кланеюс я Вам нижающае Почтение низкае Покло Слюбовю Многауважаемае Лев никалаевич Вот я четал ваше соченение оно для мене очени была четать Преятна я очен Любитель Был четате ваше соченение так Лев никалаявич унас теперь Военая дестве как Припишите Мне пожалуста Угодна оно богу ил нет что нас началства заставлает убеват Прашу я Вас лев никалавич Припишите мене Пожалуста что есть теперя насвети Правда или нет Припешите мне лев никалаевич унас уцеркви идет Малитва Священик Поминает Христалюбимае военства Правда эта или нет что бог Узлюбел Воену. Прашу я вас лев некалаевич нетли увас таких книжек чтоб я увидал есть насвети Правда или нет Пришлите мне таких книжек сколка это будет стоеть я заплачу Прашу я вас лев некалаевич неаставте мое прозби когда книжак нет то пришлите Мне письмо я очень Буду рад как я Получу ат вас Писмо Снетерпением буду ажидать ат вас Писмо теперь Дасвидане остаюсь жив издаров итого вам желаю ота госпада бога добраго здарове вделах ваших харошаго успеха».

Следует адрес: Порт-Артур, название судна, на котором служит пишущий, звание, имя, отчество и фамилия.

Сомнение, тревожащее этого человека, тревожит не его одного. Оно возникло и живет теперь в душах тысяч и тысяч людей, не только русских и не только японских, но и всех тех несчастных людей, которые насилием принуждаемы к исполнению самого противного человеческой природе дела. Гипноз, которым одуряли и теперь стараются одурять людей, скоро проходит, и действие его всё слабеет; сомнение же о том, угодно ли богу или нет, что нас начальство заставляет убивать, становится всё сильнее и сильнее, ничем не может быть уничтожено и всё более и более распространяется.

Сомнение о том, угодно ли богу или нет, что нас начальство заставляет убивать — это искра того огня, который Христос низвел на землю и который начинает возгораться.

И знать и чувствовать это великая радость.

Лев Толстой.

8 мая 1904.


Письмо матроса Ивуса вписано в текст письма Толстого переписанным на машинке.


1 Броненосец «Хатцузе», наскочивший на мину вблизи Порт-Артура, и крейсер «Иошино», погибший при столкновении с другим японским военным кораблем.

2 Ефим Савельевич Ивус, матрос с крейсера «Паллада», находивше гося в Порт-Артуре. Его письмо от 11 апреля 1904 г. осталось без ответа, потому что было получено в то время, когда уже началась осада Порт-Артура.

#### 719.

1904 г. Мая 13. Я. П.


1904. Мая 13—26.

Владимиру Григорьевичу Черткову.


Дорогой друг Владимир Григорьевич.

В 1895 году я написал нечто вроде завещания,[1] т. е. выразил близким мне людям мои желания о том, как поступить с тем, что останется после меня. В этой записке я пишу, что все бумаги мои я прошу разобрать и пересмотреть мою жену, Страхова[2] и вас. Вас я прошу об этом, потому что знаю вашу большую любовь ко мне и нравственную чуткость, которая укажет вам, что выбросить, что оставить и когда и где и в какой форме издать. Я бы мог прибавить еще и то, что доверяю особенно вам еще и потому, что знаю вашу основательность и добросовестность в такого рода работе и, главное, полное наше согласие в религиозном понимании жизни.

Тогда я ничего не писал вам об этом, теперь же, после девяти лет, когда Страхова уже нет и моя смерть во всяком случае недалека, я считаю нужным исправить упущенное и лично высказать вам то, что сказано о вас в той записке, а именно то, что я прошу вас взять на себя труд пересмотреть и разобрать оставшиеся после меня бумаги и вместе с женою моею распорядиться ими, как вы найдете это нужным.

Кроме тех бумаг, которые находятся у вас, я уверен, что жена моя или (в случае ее смерти прежде вас) дети мои не откажутся, исполняя мое желание, не откажутся сообщить вам и те бумаги, которых нет у вас, и с вами вместе решить, как распорядиться ими.

Всем этим бумагам, кроме дневников последних годов, я, откровенно говоря, не приписываю никакого значения и считаю какое бы то ни было употребление их совершенно безразличным. Дневники же, если я не успею более точно и ясно выразить то, что я записываю в них, могут иметь некоторое значение, хотя бы в тех отрывочных мыслях, которые изложены там. И потому издание их, если выпустить из них всё случайное, неясное и излишее, может быть полезно людям, и я надеюсь, что вы сделаете это так же хорошо, как делали до сих пор извлечения из моих неизданных писаний, и прошу вас об этом.

Благодарю вас за все прошедшие труды ваши над моими писаниями и вперед за то, что вы сделаете с оставшимися после меня бумагами. Единение с вами было одной из больших радостей последних лет моей жизни.

Лев Толстой.


Впервые опубликовано факсимильно в книге «Дневники Л. Н. Толстого», М. 1916, стр. 257—258. Публикуется по фотокопии. К письму приложены ответы Толстого на вопросы Черткова. Вопросы Черткова написаны на машинке, а ответы Толстого собственноручно под каждым вопросом Черткова:


1. Желаете ли вы, чтобы заявление ваше в «Русских ведомостях» от 16 сентября 1891 г. оставалось в своей силе и в настоящее время и после вашей смерти?


Желаю, чтобы все мои сочинения, написанные с 1881 года, а также, как и те, которые останутся после моей смерти, не составляли бы ничьей частной собственности, а могли бы быть перепечатываемы и издаваемы всеми, кто этого захочет.


2. Кому вы желаете, чтобы было предоставлено окончательное решение тех вопросов, связанных с редакцией и изданием ваших посмертных писаний, по которым почему-либо не окажется возможным полное единогласие?


Думаю, что моя жена и В. Г. Чертков, которым я поручал разобрать оставшиеся после меня бумаги, придут к соглашению, что оставить, что выбросить, что издавать и как.


3. Желаете ли вы, чтобы и после вашей смерти, если я вас переживу, оставалось в своей силе данное вами мне письменное полномочие как единственному вашему заграничному представителю?


Желаю, чтобы и после моей смерти В. Г. Чертков один распоряжался бы изданием и переводами моих сочинений за границею.


4. Предоставляете ли вы мне и после вашей смерти в полное распоряжение по моему личному усмотрению как для издания при моей жизни, так и для передачи мною доверенному лицу после моей смерти все те ваши рукописи и бумаги, которые я получил и получу от вас до вашей смерти.


Передаю в распоряжение В. Г. Черткова все находящиеся у него мои рукописи и бумаги. В случае же его смерти полагаю, что лучше передать эти бумаги и рукописи моей жене или в какое-нибудь русское учреждение, — публичную библиотеку, академию.


5. Желаете ли вы, чтобы мне была предоставлена возможность пересмотреть в оригинале все решительно без изъятия ваши рукописи, которые после вашей смерти окажутся у Софьи Андреевны или у ваших семейных?


Очень желал бы, чтобы В. Г. Чертков просмотрел бы все оставшиеся после меня рукописи и выписал бы из них то, что он найдет нужным для издания.

Лев Толстой.

Ясная Поляна.

1904. 13 мая.


1 Завещание в форме записи в Дневнике Толстого от 27 марта 1895 г. Впервые опубликовано в «Толстовском ежегоднике 1912 года», М. 1912, стр. 9—12.

2 Николай Николаевич Страхов (1828—1896), философ-идеалист и литературный критик, один из друзей Толстого. См. т. 61, стр. 234.

#### * 720.

1904 г. Мая 13. Я. П.


Сейчас получил два ваши письма, №№ 122, 123. И отвечаю по пунктам: 1) на помещение эпиграфов[1] отдельно я не согласен. Мне кажется, это совсем лишит эпиграфы их значения. Жалею, что не согласен с вами, но прибавляю, что если вы сделаете все-таки по-своему, то я не очень огорчусь.

2) Статья русских газет была напечатана в Морском сборнике (кажется) и потом перепечатана во всех почти газетах.[2] Юл[ия] Ив[ановна] обещала найти и пришлет вам, мож[ет] б[ыть], с этим письмом.

3) Потоплено много Японцев при Гензане начальником Владивостокской эскадры адмиралом Иессеном.[3] Да это б[ыло] во всех газетах. В газетах не было, что он топил пассажирские пароходы. Тат[ьяна] Андр[еевна] Кузминская писала об этом, что в Петерб[урге] многие были возмущены, и что потоплено 16 000 чел[овек], и что Николай II сказал, что это бесчеловечно.[4]

4) Замену слова «проклятые» словом «безбожные» очень одобряю.

5) Бригс[5] теперь у Жози, но я просил его заехать к нам поскорее, и, вероятно, он приедет на днях, и тогда передам ему то, что нужно передать вам, и если скоро, то и эпиграфы в подлинниках, которые собираю и списываю. Я хотел тогда выписать их, но потом забыл и этим очень затруднил вас и себя. Главное то, что некоторые книги я отдал и их нет у меня. Я написал, прося прислать их. Те же, кот[орые] есть у меня, списываются и завтра или послезавтра вышлю вам. Недоставать будет эпиграфов:

1) из Savage, Passing and permanent in religion.[6] Это можно найти в библиотеке. Выписка сделана из первой главы;

2) из Fluegel’a7 тоже можно найти в библиотеке. Выписка сделана из самых последних двух страниц и 3) из Канта. Из книги Kants Aussprüche,[8] кот[орую] стоит вам купить. Превосходная книга. Выписки легко найти в отделе религии. А la rigueur[9] можно и перевести эти три эпиграфа с русского.

Картины Орлова[10] постараюсь достать.

Прощайте пока. Не сердитесь на меня.

Л. Толстой.

13 мая 1904.


Эпиграфы из Savage’a и Fluegel’a можно и выпустить. Они не важны.

Очень благодарю за прекрасную фуфайку. У нас холода — ношу и радуюсь.


На конверте: Англия. Christchurch. Hants. England. V. Tchertkoff.


Отрывки напечатаны: «Толстой и Чертков», стр. 326. Ответ на письма Черткова от 18 и 19 апреля н. с. Чертков писал, что статья «Одумайтесь!» набирается в его типографии, переведена им на английский язык и появится одновременно в разных странах. Выражая сожаление о том, что Толстой настаивает на сохранении эпиграфов, «из которых многие переводные и тяжеловесные, хотя и прекрасные сами по себе, перебивая связь статьи, ужасно ослабляют ее впечатление и утомляют читателя», он предлагает дать впереди текста один эпиграф, а остальные поместить во второй части. Далее Чертков советует заменить в одном месте слово «проклятые» другим, например «безбожные». Чертков спрашивает, откуда взята выдержка из газет, которая приводится в добавлении к статье «Одумайтесь!», и в заключение просит прислать фотографии с картин художника Орлова.


1 Эпиграфы к главам статьи «Одумайтесь!» см. т. 36.

2 Выдержка взята не из «Морского сборника», а из кронштадтской газеты «Котлин» от 26 апреля 1904 г.

3 Контр-адмирал К. П. Иессен телеграфировал 14 апреля 1904 г. Николаю II о том, что русские миноносцы потопили несколько японских пароходов.

4 Т. А. Кузминская в письме к С. А. Толстой от 25 апреля 1904 г. (ГМТ) передавала слухи, о которых пишет Толстой Черткову.

5 Бригс (Briggs), англичанин, знакомый Черткова, привезший от него письмо с вопросами о том, как желает Толстой распорядиться своими сочинениями после смерти (см. письмо № 719).

6 Savage D., «The passing and the permanent in Religion», New-York and London, 1901.

7 Flügel M., «The Sand-Avesta and eastery religions comparative legislation, doctrines and rites of parcism, brahamanism and Buddhism bearing upon Bible, Talmund, Gospel, Koran, theier Messiahideals and social problemes», Baltimore, 1888.

8 Сборник изречений Канта, составленный Р. Kicher.

9 [В крайнем случае]

10 Николай Васильевич Орлов (1863—1924), художник, писавший картины преимущественно из жизни крестьян.

#### * 721.

1904 г. Мая 20. Я. П.


Владимир Григорьевич!

Прочел вашу статью, и вот что мне хочется сказать о ней. «Нет более безнадежных глухих, как те, которые не хотят слышать!»

Против таких глухих ничего не сделаешь. И, прочтя вашу статью, я невольно подумал про них и пожалел, что их так много.

Один мой знакомый, страстный охотник на диких и опасных зверей, говорил, что когда выведутся такие звери, спорт может состоять в том, что человек будет становиться с ружьем или пистолетом на рельсы лицом к летящему на него локомотиву. В локомотиве будет устроена кнопка, удар в которую пулей остановит поезд. Промахнулся — задавит.

Я думаю, что в наше время революционная деятельность очень похожа на такой спорт. Она так же увлекательна и так же бесполезна. Разница только в том, что там, в случае верного выстрела, спортсмен может быть не задавлен, в революционной же деятельности он всегда, наверное, будет задавлен.

Только вспомнить русские попытки недворцовых революций, начиная с 14 декабря[1] до последних дел несчастного Гершуни.[2] Попытка революции 14 декабря, происходившая в самых выгодных условиях случайного междуцарствия и принадлежности к военному сословию большинства членов и в Петербурге и в Тульчине,[3] и та не имела ни малейшего вероятия успеха, что чувствовали и признавали сами участники ее, и без малейшего усилия была задавлена покорными правительству войсками. Все же последующие попытки русских революций, начиная от похождений десятка молодых мужчин и женщин, намеревавшихся, вооружив русских крестьян находившимися в их распоряжении 30 револьверами, победить миллионную правительственную армию, и до последних шествий рабочих с флагами и криками «долой самодержавие», легко разгоняемых десятками будочников и казаков с нагайками, также и те взрывы и убийства 70-х годов, кончившиеся 1-м марта,[4] ни в каком случае не могли кончиться ничем иным, как только погибелью многих хороших людей и самой жестокой реакцией со стороны правительства.

Невольно любуешься молодечеством Жерара,[5] охотника на львов, точно так же невольно любуешься, независимо от последствий их деятельности, и молодечеством, самоотвержением русских революционеров, ходивших в народ, так же как и отчаянной деятельностью Халтуриных,[6] Рысаковых,[7] Михайловых[8] и др[угих], но нельзя не видеть, что главный двигатель деятельности этих людей был тот же, как и тот, который руководил Жераром. Как Жерар не мог не видеть того, что убийством десятка львов он не избавит жителей Африки от львиной опасности, так же и люди, ходившие в народ или устраивающие шествия по улицам с флагами или убивающие отдельных правительственных лиц, не могли не видеть, что они этими средствами никогда не победят русского правительства. Так что главным двигателем и тех и других, очевидно, был не достижение известной цели, а избыток сил, борьба с опасно

стями, игра своей жизнью.

Когда я был охотником, я помню, что, несмотря на то, что я был в полном обладании своих умственных способностей, все рассуждения о безумии того, чтобы скакать сломя голову за ненужным мне зайцем или волком или ездить за сотни верст, чтобы, увязая в болотах или снегу, убить несколько ненужных мне птичек или столь же ненужного медведя, все эти рассуждения я пропускал мимо ушей и был не только уверен в важности своей деятельности, но гордился ею. То же и с революционерами.

Только тем, что революционная деятельность есть спорт, и можно объяснить то, что люди здравомыслящие предаются такой явно бесполезной деятельности, и то, что никакие доводы, доказывающие тщету и даже вред их деятельности, не действуют на них. Жалко видеть, когда энергия людей тратится на то, чтобы убивать животных, пробегать на велосипедах большие пространства, скакать через канавы, бороться и т. п., и еще более жалко, когда эта энергия тратится на то, чтобы тревожить людей, вовлекать их в опасную деятельность, разрушающую их жизнь, или еще хуже: делать динамит, взрывать или просто убивать какое-нибудь почитаемое вредным правительственное лицо, на место которого готовы тысячи еще более вредных.

Революционеры говорят, что цель их деятельности в том, чтобы содействовать улучшению общей жизни людей посредством освобождения их от совершаемых над ними насилий: дать им свободу. Но ведь это только отговорка или предлог; деятельность революционеров не может дать свободу людям потому, что под свободой революционеры понимают совершенно то же самое, что под этим словом разумеют правительства, утверждающие, что они обеспечивают свободу своих подданных, и осуществить эту свободу революционеры стремятся теми же способами. Свободу правительства, как и революционеры, понимают как нечто положительное, как совокупность прав человека. «Свобода каждого должна быть такова, чтобы она не нарушала свободу других». На эту тему с различными комментариями и разъяснениями написаны горы книг. Написано же об этом так много именно потому, что основное определение неверно. Свобода каждого по отношению к другим лицам есть понятие не положительное, а отрицательное. Свободен человек не тогда, когда так или иначе определены его права, а только тогда, когда никто не насилует его. Определение прав людей включает понятие ограничения деятельности людей, а ограничение может быть достигнуто только насилием или угрозой его.

И потому свободны люди не тогда, когда так или иначе определены их права, а только тогда, когда они не совершают насилий друг над другом. Не совершать же насилий друг над другом могут только люди, признающие незаконность, преступность, бессмысленность насилия. Так что свобода людей достигается не определением каких-либо прав, а только признанием всеми людьми незаконности, преступности, ненужности насилия. Истинно свободны люди могут быть только в обществе, где все сознают возможность и необходимость замены насилия разумным убеждением. А так как все люди разумные существа, то они не могут не видеть того, что эта замена насилия разумным убеждением возможна и что к осуществлению и должны стремиться люди. Деятельность же революционеров не только не содействует этой замене насилия убеждением, а, напротив, препятствует ей, призывая людей к новым формам насилия для изменения прежних.

Замена же насилия убеждением может произойти не вследствие изменения форм общества, а только вследствие сознания всеми людьми незаконности, преступности, ненужности насилия и возможности устройства общей жизни на основании разумного убеждения и согласия. И содействовать такому сознанию может всякий человек. Содействовать такому сознанию может всякий человек прежде всего уяснением своего собственного сознания и потом своей доброй жизнью, на деле доказывающей возможность замены насилия убеждением.

Думай серьезно, пойми и определи смысл своей жизни и свое назначение в ней — религия укажет тебе его — старайся ясно, не стесняясь никакими соображениями, осуществить жизнью то, что ты считаешь своим человеческим назначением, а главное, живи, не участвуя в том зле, которое ты сознаешь и осуждаешь, и этим самым ты будешь содействовать уяснению сознания людей и посредством уяснения их сознания будешь самым действительным средством содействовать улучшению жизни людей и истинному освобождению их. В такой деятельности никто и ничто помешать не может.

Только такой деятельностью можно служить человечеству и только такой деятельностью подвигаются люди к своему общему благу. Деятельность же, употребляющая насилие для уничтожения насилия, очевидно, не может содействовать этому движению; не только не содействует, но задерживает его. Так что движение вперед человечества к своему благу совершается не только благодаря деятельности революционеров так же, как и всех людей, признающих законность насилия, а несмотря на такую деятельность.

Духовная деятельность есть величайшая, могущественней шая сила — она движет всем миром — но для того, чтобы она была движущей миром силой, нужно, чтобы люди верили в ее могущество и понимали, что могущество ее не в том, чтобы механически передавать чужие мысли и суетить народ и самому суетиться, а в том, чтобы самому серьезно думать, прямо и без компромиссов говорить то, что думаешь, и жить согласно с тем, что думаешь и говоришь.

«Но мне не позволяют говорить то, что я думаю, и жить так, как я считаю нужным».

Никто не может заставить тебя говорить то, что ты не считаешь нужным, и жить так, как ты не хочешь. Все же усилия тех, которые будут насиловать тебя, только послужат усилению воздействия твоих слов и поступков.

Я очень желал бы, чтобы статья ваша приобрела бы побольше читателей, в особенности среди молодежи, с тем чтобы хоть молодые люди, у которых нет связывающего и затемняющего их сознания революционного прошедшего, поняли бы, что спорт одно дело, и если хочешь заниматься им, то можно избрать крикет, греблю, теннис, скачку, псовую охоту и т. п., содействие же улучшению общественной жизни есть дело совсем другое и не достигается революционным спортом.

Вот те мысли, которые вызвала во мне ваша статья. Если найдете нужным, напечатайте это письмо в виде предисловия.

Лев Толстой.

20 мая 1904.


Написано на машинке. Подпись — рукой Толстого. На подлиннике помета рукой Д. К. Чертковой: «1-й вариант предисл[овия] к ст[атье], В[ладимира] Г[ригорьевича] «О революции» (забракованный автором), не для печати». Письмо это первоначально должно было служить предисловием к статье Черткова, но было заменено другим письмом (от 22 июля), которое и было напечатано (см. т. 36). Только некоторые фразы из письма от 29 мая включены без изменения в письмо от 22 июля. Ответ на письмо от 14 мая н. с., в котором Чертков писал, что приготовил статью о революции для отдельного издания, но задерживает печатание так как надеется получить от Толстого предисловие.


1 Восстание декабристов.

2 Григорий Андреевич Гершуни (1870—1908), один из основателей боевой организации партии социалистов-революционеров. Гершуни руководил подготовкой террористических актов против министра внутренних дел Сипягина и уфимского губернатора Богдановича.

3 Тульчин — городок Подольской губ., центр деятельности Южного общества декабристов.

4 1 марта 1881 г. народовольцами был совершен террористический акт против Александра II.

5 Жерар (Cérard, 1817—1864), французский офицер, охотник на львов и автор книг об охотничьих приключениях.

6 Степан Николаевич Халтурин (1857—1881), рабочий-столяр, деятель революционного движения 70-х годов, участник Северного союза русских рабочих. Казнен за участие в убийстве военного прокурора Стрельникова.

7 Николай Иванович Рысаков (1861—1881), студент, участник убийства Александра II.

8 Тимофей Михайлович Михайлов (1859—1881), рабочий, участник убийства Александра II. Не исключена, однако, возможность, что Толстой имел в виду Александра Дмитриевича Михайлова (1856—1887), народовольца, организатора ряда террористических актов.

#### * 722.

1904 г. Июня 10. Я. П.


Получил вчера ваши два письма: одно — о получении моих, другое с предисловием. С № 1 вполне согласен.[1] № 2. Мне жалко. С №№-ами 3, 4, 5 вполне согласен. С № 6 не совсем согласен. С № 7 вполне согласен. № 8 жалко. С № 9 вполне согласен. Но делайте, как знаете, вполне поручаю вам. Вам виднее. Статья о войне, вероятно, уже вышла, я получил 1-й лист. Но если бы не вышла, то включите «и безбожные». Безжалостные и безбожные.[2] Получил последнее «Св[ободное] Сл[ово]»[3] и очень его одобрил. Весь № составлен прекрасно и полон интереса. Статья о войне прекрасна.[4] Только употреблено нехорошее слово: оскандалился.[5] Прекрасно письмо Тервея[6] и статья Поши.[7] Интересно письмо духоб[оров].[8] Очень хороша статья с Польск[ой] рукописи,[9] хороши письма. Всё очень хорошо. Но еще лучше всего письмо Жени.[10] Я вчера его прочел для себя, восхитился, прочел всем вслух и видел, что оно производит впечатление. Ясно, серьезно, искренно и содержательно и хорошо изложено. Не понравилась мне испове[дь] сектанта,[11] п[отому] ч[то] упоминается в ней о пороке. Это отталкивает тех, к[оторые] рады оттолкнуться. Скрывать свои грехи нельзя, и не надо и дурно, но здесь это не у места. Привет всем друзьям. Напишу в след[ующий] раз больше. Много хочется сказать.

Л. Т.


Датируется на основании сопоставления с записью в Дневнике Толстого 10 июня 1904 г. о чтении «Свободного слова» (т. 55, стр. 48). Ответ на письмо от 9 июня н. с., в котором Чертков, выражая свое согласие с основной мыслью предисловия Толстого к книжке «О революции», в то же время отмечает элементы «некоторой несправедливости» по отношению к революционерам и считает желательным выпустить отдельные места, например сравнение революционеров с охотником на львов, Жераром. Чертков выписал фразы, которые предлагал выпустить или смягчить, и перенумеровал свои поправки цифрами от 1 до 9.


1 № 1 и следующие номера относятся к поправкам, предложенным Чертковым.

2 Присланная Толстым вставка пришла слишком поздно и не была включена в первое издание статьи «Одумайтесь!».

3 «Свободное слово» 1904, № 11.

4 Передовая статья «За честь и славу отечества», написанная А. М. Хирьяковым, но напечатанная без подписи.

5 В этой статье упоминался случай, происшедший во время морских маневров. Когда на военном судне запутались снасти, один матрос, желая, чтобы корабль во-время сделал необходимый поворот, перерезал запутавшуюся снасть и, упав на палубу, разбился. Когда умиравшего матроса спросили, зачем он это сделал, он объяснил, «что ему была дорога честь корабля и он не хотел, чтобы корабль оскандалился».

6 Ян Тервей, голландец, отказавшийся от военной службы в 1903 г. и присужденный к тюремному заключению.

7 Статья П. И. Бирюкова о Тервее, в которой приведено его письмо из тюрьмы.

8 В № 11 «Свободного слова» помещены письма духоборов П. Веригина и А. Махортова о движении духоборов-свободников.

9 Статья «О власти», напечатанная с подзаголовком «Из польской рукописи».

10 Письмо Е. И. Попова к духобору А. Махортову.

11 «Исповедь сектанта», изд. «Свободного слова», 1904.

#### * 723.

1904 г. Июля 1. Я. П.


Получил, дорогой друг, ваше письмо с изменениями в статье и все их одобрил. Получил и статью.[1]

Получаю теперь постоянно письма озлобленные за статью. И мне больно оттого, что чувствую себя виноватым. Нельзя отдаваться негодованию, не должно быть его; должна быть кроткая, любовная рассудительность-убедительность. А этого нет у меня. И чувствую себя виноватым. Чувствую себя также виноватым за предисловие к революционерам; если вы еще не печатали ее, не печатайте. Слишком больно перед смертью вызывать злобу людей. Хотелось бы без озлобления на себя (по крайней мере такого, в к[отором] сам виноват) уйти из жизни. Во всяком случае хотелось бы к предисловию прибавить следующее:

«Я не говорю о побудительных причинах революционной деятельности. Причины эти самые разнообразные: от самого искреннего юношеского желания самопожертвования для служения людям до мелочного самолюбия и раздражения, заставляющего избирать революц[ионную] деятельность только п[отому], ч[то] она дает без особенного труда [возможность] сверху вниз смотреть на огромное большинство людей.

Я говорю о том характере, который по ее нецелесообразности всегда в наше время принимает революционная деятельность».[2]

Так вот, или совсем уничтожьте мое предисловие, или включите это в подлежащее место.

Прощайте пока. Жду писем.

Л. Толстой.

1904. 1 июля.


Отрывки напечатаны: «Толстой и Чертков», стр. 326. Ответ на письмо от 25 июня н. с., в котором Чертков сообщал, что статья «Одумайтесь!» одновременно появится 27 и 28 июня в разных газетах Англии, Германии, Франции и других стран.

1 Статья «Одумайтесь!».

2 Добавление это, так же как и первый вариант предисловия (письмо № 721), не было напечатано по желанию Толстого.

#### * 724.

1904 г. Июля 3? Я. П.


Arretez publication préface.[1] Lettre precède.[2]

Tolstoy.


Остановите печатанье предисловия.[1] Письмо послано.[2]

Толстой.


Телеграмма. Датируется на основании пометки на копии телеграфного бланка «около 3/16 июля 1904 г.» и сопоставления с письмом Толстого от 3 июля 1904 г.


1 Предисловие к статье «О революции».

2 Письмо № 725.

#### * 725. В. Г. Черткову и Е. И. Попову.

1904 г. Июля 3. Я. П.


Дорогие друзья Евг[ений] И[ванович]

и Вл[адимир] Г[ригорьевич]

Получил ваши хорошие письма и согласен был с ними еще до их получения, как вы увидите из посланного вам письма,[1] и тем более согласен теперь, после получения ваших. Хотел сказать, что благодарю вас, но это не то: не благодарю, а радуюсь тому, что мы все-таки знаем и любим то, во имя чего мы едины. Послал еще телеграмму без надобности, но от радости. Не брался еще за предисловие — ничего не могу делать, но хочется написать не так скверно, как то, и надеюсь это сделать.[2] Братски любовно приветствую вас, милые друзья. Пока прощайте.

Л. Толстой.

3 июля 1904.


Ответ на письма Черткова от 6 июля н. с. и Е. И. Попова о предисловии Толстого к статье Черткова «О революции». Чертков писал, что у него «эта маленькая статья вызывает больше сомнений и беспокойства, чем какая-либо другая». Возражая против сопоставления деятельности революционеров с опасным и требующим мужества спортом, Чертков писал:

«Представьте себе какого-нибудь революционера из рабочих, вроде Михайлова, сознательно жертвующего заработком, семьею, жизнью в надежде послужить этим своим порабощенным товарищам, — а теперь таких среди рабочих самих все больше и больше... — представьте его впечатление, прочитавши ваши слова о «спорте» революционном и узнавши, справившись в словаре иностранных слов, что это значит известного рода забава, какую горькую обиду, какое чувство жестокой несправедливости он должен испытать».

К письму Черткова было приложено письмо Е. И. Попова, также писавшего о сомнениях, явившихся у него при чтении статьи Толстого.


1 См. письмо № 723.

2 Заметки о работе над предисловием к статье Черткова «О революции» имеются в Дневнике Толстого 7, 12, 17, 21 и 22 июля. Предисловие под писано Толстым 22 июля. См. т. 36.

#### * 726.

1904 г. Июля 27. Я. П.


Дорогой друг,

Брат наш во Христе Филип Филипов Шутов[1] едет в Канаду. Дай бог ему добраться до вас. Вы сделайте ему, что можете.

Лев Толстой.

27 июля.


1 Филипп Филиппович Шутов, крестьянин Ставропольской губ., сектант, решил переселиться в Америку, чтобы избежать преследований со стороны духовенства. В. Г. и А. К. Чертковы помогли Шутову и его семье переселиться в Канаду.

#### * 727.

1904 г. Июля 31. Я. П.


Нынче приезжает Ольга.[1] Я не ждал ее. И мне ее и Галю и вас жаль. Напишу после свидания с ней. Теперь только хочется отозваться на ваше милое, дорогое мне письмо 130 №.

Очень радостно было, хотя я знаю это, п[отому] ч[то] то же к вам чувствую. Не пишу теперь подробно, п[отому] ч[то] уже больше месяца нет охоты, даже возможности, писать ни своих писаний, ни писем. Лето, суета окружающая и, если я не заблуждаюсь, то очень для меня важные мысли, к[оторые] я перебираю в своем сознании, не высказывая их. Был Хирьяков, и очень приятно б[ыло] с ним. Исправленное предисловие Шекспира[2] и «Х[аджи]-М[урата]» вы, вероятно, получили уже.

Ну, пока прощайте.

Л. Т.

1904. 31 июля.


Ответ на письмо от 27 июля н. с., в котором Чертков писал, что с радостью узнал о решении Толстого не печатать первый вариант предисловия к статье «О революции». В том же письме Чертков писал о том, что статья «Одумайтесь!» произвела большое впечатление за границей и Толстой не прав, считая ее слишком резкой: «Если исключить из жизни всякую страстность в хорошую сторону и способность возбуждаться и возмущаться не против людей, а против зла, то жизнь во всех отношениях потеряла бы».


1 О. К. Толстая приезжала из Англии, чтобы проститься с A. Л. Толстым, уезжавшим в действующую армию.

2 Статья «О Шекспире и о драме», которая первоначально была задумана как предисловие к книге Кросби о Шекспире. Над этой статьей Толстой продолжал работать и в дальнейшем.

#### * 728.

1904 г. Августа 14. Я. П.


Предисловие к вашей статье О революции послано очень давно, я думаю, больше месяца. Ю[лия] И[вановна] пошлет вам другой экземпляр. Я живу теперь в Пирогове. Брат мой умирает от рака в щеке, ухе, внутри где-то.[1] Он очень страдает и духовно очень слаб. Не верит в близость смерти и раздражителен и капризен. Хотелось бы помочь ему, но до сих пор не могу найти как. Прочел ваши три статьи[2] и одобрил. Лучше всех о смертной казни, потом о теософии, потом о России. Слишком смело утверждение, что все нерелигиозные люди в служении государству руководимы дурными мотивами и сами плохи. О свободе воли прочту с интересом, но едва ли отвечу. У меня идет свой ход мысли, и я не могу отрываться и переходить на не вызванные в настоящую минуту другие темы.

Я в эту минуту занят приятной и легкой работой собрания мыслей.[3] Пользуюсь вашими книгами — некоторые очень хороши. Пишу плохо и мало, потому что мне самому нездоровится — обычное мое желчное состояние.

Л. Толстой.

14 авг. 1904.


Ответ на письмо от 18 августа н. с., в котором Чертков писал, что еще не получил новую редакцию предисловия Толстого к статье «О революции». Чертков писал, что много думает о свободе воли и собирается написать об этом письмо Толстому.


1 Толстой приехал в имение его брата Сергея Николаевича Пирогово 11 августа и пробыл там до 21 августа. С. Н. Толстой умер от рака 23 августа.

2 Статьи Черткова, напечатанные в английских периодических изданиях. Одна из этих статей, которую Толстой называет «О России», была затем напечатана по-русски в «Свободном слове», № 12, под заглавием: «По поводу убийства министра Плеве». Перевод статьи В. Черткова, помещенной в журнале «Black and White» 13 августа 1904 г.

3 Толстой имеет в виду свою работу над первым томом «Круга чтения». Для этой работы Чертков посылал ему сборники мыслей и изречений разных писателей.

#### * 729.

1904 г. Августа 20. Пирогово.


Очень рад, что Предисловие[1] дошло до вас и вам понравилось. Я всё еще у брата. Он тяжело — духовно тяжело умирает. Как справедливо, что готовиться к смерти надо жизнью — не готовиться к смерти, а жить так, чтобы смерть составляла условие жизни. А иначе тяжело умирать. Я всё еще надеюсь на пробуждение и хочу служить ему, но, очевидно, плох и не могу.

Завтра уезжаю на несколько дней. Может быть, застану его и, может быть, могу быть нужен. Прощайте пока. Любящий вас Л. Толстой. Евг[ения] Ив[ановича] целую.


Датируется 20 августа, так как Толстой упоминает, что «всё еще у брата» и уезжает «завтра». Толстой уехал из Пирогова 21 августа (см. Дневник Толстого, запись 22 августа 1904 г., т. 55, стр. 82).


1 Новый вариант предисловия Толстого к статье Черткова «О революции».

#### * 730.

1904 г. Сентября 20. Я. П.


Письмо ваше получил. Ольге советую непременно ехать. Целую милую Галю. Дай бог ей твердости нести свою болезнь. Хочется жить с нею одним духом, тем, для которого нет времени и нет ничего дурного.

Изменения ваши, как всегда, не только одобрил, но пожалел, что не сделал сам. Дивлюсь всегда вашей проницательности, любви ко мне. О Шекспире подумаю,[1] но скорее нет.

Л. Толстой.

20 сент.


Ответ на письмо от 22 сентября н. с., в котором В. Г. Чертков писал, что здоровье А. К. Чертковой плохо и потому возвращение в Англию ее сестры О. К. Толстой особенно желательно. Далее Чертков писал, что внес две небольшие поправки в предисловие к статье «О революции», уточняющие мысль Толстого.


1 Об издании статьи Толстого «О Шекспире и о драме».

#### * 731.

1904 г. Октября 26. Я. П.


26 окт. 1904.

Владимир Григорьевич, ввиду того, что вы составляете и намерены издать собрание моих мыслей, сгруппированных по предметам, и считаете, что эта работа была бы неполная и односторонняя, если бы не включала соответствующих выдержек из моих частных писем, — разрешаю вам для этой цели делать, согласно вашему усмотрению, выписки из моих писем к разным лицам по тем копиям, которые у вас имеются или будут вам доставлены от меня.

Лев Толстой.


Написано на машинке. Подпись собственноручная. В письме от 19 апреля 1903 г. Толстой согласился предоставить Черткову право публикации своих писем к разным лицам. Комментируемое письмо является удостоверением, которым Чертков мог пользоваться, осуществляя это разрешение Толстого.

#### * 732.

1904 г. Ноября 27. Я. П.


Совсем соскучился по вас, милый Владимир Григорьевич. Не писал вам, всё ожидая от вас письма, а вы, вероятно, ждали и имели полное право ждать от меня. Теперь получил нынче ваши два письма и оглавление «Свода».[1] О свободе воли я думаю, что ваши мысли справедливы, но выражены слишком сложно. Надо свести их к более простому, как делают в алгебре с уравнениями, но уравнение, думаю, правильно; говорю: думаю, — потому что читал с трудом от дурного почерка и не одобряемой мною вашей системы писать на самым ненатуральным образом соединенных листах. Я здоров и не переставая радуюсь всему тому, что мне дано богом (не фраза) не по заслугам. Часто удивляюсь, за что именно мне, со всеми моими гадостями, столько хорошего. И что дальше, то лучше. Был очень напряженно занят Кругом чтения и теперь, кажется, что весь вышел и в голове труха и ничего писать не могу и радуюсь тому, что нисколько этим не огорчаюсь.

По случаю мыслей из вашего Свода хотел бы следующее, но боюсь утруждать вас, и если вам будет охота и время это сделать, то сделайте, а нет, то я «пошутил». Хотел же бы я, что[бы] вы сделали следующее. Выберите из мыслей хорошее, короткое (иногда можно и некороткое, если цельное и стоит того) и сильное, по своему соображению, и пришлите мне. Отделы мои главные: Бог, Разум, Закон, Любовъ, Всё в себе, Божественная природа человека, Вера, Лжеучения, Соблазны, Устройство жизни (государственное), Слово — осуждение, Сострадание (к животным), Самоотречение, Бессмертие, Благо, Доброта, Единение (людей между собой и с богом), Молитва, Насилие, Приближение царства божия, Равенство, Самоотречение, Свобода, Совершенствование, Труд и еще другие. Цензурность или нецензурность не имеет никакого значения. Я пришлю к вам всё целиком, когда будет готово, и буду еще просить вас редактировать, изменять, выключать.

Радуюсь очень за вас, что у вас уже Оля. Пишите мне почаще. Целую Олю и детей. Андрюша писал недавно, огорчается, что от Оли не получил писем, а я знаю, что она писала. Что Галя? Всегда радуюсь, получая ее письма, хоть несколько слов. Давно не имел этой радости. Ну, пока прощайте.

Л. Т.


Отрывки напечатаны: «Толстой и Чертков», стр. 328 и 330.

Ответ на письма Черткова от 22 ноября и 2 декабря н. с. В первом письме Чертков писал, что от приехавшего в Англию домашнего врача Толстого Д. П. Маковицкого узнал, что Толстой сочувственно отнесся к мыслям о свободе воли, которые Чертков изложил в письме от 1 ноября н. с. Возвращаясь к этому вопросу, Чертков снова делился своими мыслями о свободе воли. В письме от 2 декабря н. с. Чертков сообщал о приезде О. К. Толстой и писал о том, почему не смог своевременно сделать выборку из составлявшегося им «Свода мыслей Толстого», которую Толстой хотел получить для работы над «Кругом чтения». Чертков просил указать более или менее точно, по каким вопросам надо сделать выборку, и посылал Толстому предметное оглавление к «Своду мыслей».


1 «Свод мыслей Л. Н. Толстого», или «Полное собрание мыслей Л. Н. Толстого», над которым Чертков и его сотрудники работали с конца 80-х годов, представляет собрание выписок из печатных произведений и рукописей Толстого. Свод в количестве 25 тысяч карточек хранится в ГМТ.

### 1905—1910


ПОДГОТОВКА ТЕКСТА И КОММЕНТАРИИ

Н. С. РОДИОНОВА

Л. Н. ТОЛСТОЙ

### 1905

#### * 733.

1905 г. Января 22. Я. П.


Дорогой друг,

Сейчас получил ваше письмо и статью.[1]

Статью я прочел без карандаша, да он и не понадобился. Всё совершенно верно и хорошо как всегда, за исключением преувеличенного обо мне мнения. Пожалуйста, не думайте, что это смирение паче гордости. Я стою по пояс в гробу, и мне не к чему притворяться, также и не к чему заботиться о том, что обо мне говорят. Это по отношению к моей телеграм[ме].[2] Вы не можете себе представить (лет через 25 узнаете), как твердо, спокойно жить накануне смерти, когда нет и не может быть никаких других мотивов деятельности, как только тот, чтобы употребить на что-нибудь нужное, должное остающуюся жизнь. Этот мотив руководил мною и на днях, когда я бросил свою работу под заглавием «Единое на потребу»,[3] те самые слова, к[отор]ые вы употребляете,[4] и стал писать и написал заметку по случаю всё той же телеграммы.[5] Нынче, я думаю, что совсем окончил эту заметку, и завтра она перепишется и отошлется вам. Хорошо, что, или, скорее, дурно, что я писал ее прежде получения вашей статьи, а то бы я вовсе не писал ее, т[ак] к[ак] в ней сказано то самое, что в вашей статье.

Как всегда, делайте с этой заметкой, что и как хотите. Я писал ее, имея в виду и личные (интервьюеров), и письменные, и телеграфические запросы от английск[их], фран[цузских], америк[анских] газет.[6]

Нехорошо в моей заметке то, что я не могу победить в себе недоброжелательства к тем либералам и революционерам, кот[орые], руководимые ребяческим легкомысленным и тщеславным задором, губят и жизни и духовные силы людей, увлекая их в нелепые, бессмысленные затеи. Одно только место в вашей статье я не одобряю, это то, в к[отором] вы говорите «о прекрасных порывах и горячей искренности» и что из этого что-то может выйти хорошее.[7]

Всё хорошее бывает всегда скромно, обращено не на внешнее, а на внутреннее, и всегда самобытно и своеобразно. А это массовый гипноз, это не подъем духовный, а упадок. Тут нет бога, и не могу на старости лет хвалить то, что не от бога. Могу понять, не осуждать, но никак не могу восхищаться, хвалить, особенно тех, к[оторые] сами себя хвалят и хвалимы многими, только п[отому], ч[то] плохие, дурные люди их осуждают. Прощайте пока. Как всегда, пишу вам всё, как попало, зная, что вы поймете всё так же, как я сам себя.

Так вот, милый друг Вл[адимир] Гр[игорьевич], посылаю вам свою заметку и возвращаю вашу. С моей, как вам писал, делайте, что хотите. Мне неприятно было ее писать, п[отому] ч[то] в ней много недосказанного, того, что я начал писать в большой статье об этом предмете.[8] И теперь, отправляя ее, мне кажется, что она слаба и лучше вовсе не печатать ее. Если вы согласны с этим, так и делайте. Если же будете печатать, то печатайте как есть. Не возвращайте меня к ней. Времени мало, а так хотелось бы многое еще сказать, и, как мне кажется, более важное. Время очень волнительно, и больше, чем когда-нибудь, надо стараться не поддаваться гипнозу массовому и только с большей энергией, не отвлекаясь, делать то, что делал, если считаешь, что делал то, что должно.

Прощайте. Поша[9] здесь, и я очень рад ему.

Л. Толстой.

22 янв. 1905.


Часть письма (конец) опубликована: «Толстой и Чертков», стр. 331.

Ответ на письмо В. Г. Черткова от 10/23 января 1905 г. Сохранилась лишь копия, сделанная прессом, в которой часть письма не отпечаталась. В этом письме Чертков писал: «Дорогой Лев Николаевич. Посылаю вам при сем маленькую статью, которую я написал для «Свободного слова» по поводу вашей телеграммы, смутившей стольких людей, не только чуждых вам по духу, но и друзей. Я был бы вам очень благодарен, если бы вы прочли эту статеечку с карандашом в руках. Мне очень хотелось бы узнать от вас, верно ли я вас понял в этом случае. Для читателей же наших какое-нибудь объяснение было необходимо, а то очень уже огорчаются и недоумевают...»


1 Статья Черткова «Толстой и конституционное движение». Напечатана в журнале «Свободное слово» 1905, январь — февраль, стлб. 28—31, с датой 20 января н. с. 1905 г.

2 Телеграмма Толстого от 18 ноября 1904 г. в ответ на телеграфный запрос филадельфийской газеты «North American Newspaper», оплатившей ответ в сто слов. Газета просила разъяснить «значение, цель и вероятные последствия земской агитации». Телеграмму Толстого см. в т. 75. Текст ее был приведен в статье Толстого «Об общественном движении в России» (т. 36, стр. 156).

3 «Единое на потребу» — статья Толстого. Над нею он работал, с перерывами, более полутора лет, с декабря 1903 г. по 17 июня 1905 г. См. т. 36, стр. 166—205, 637—655. Впервые статья была опубликована в изд. «Свободное слово» 1905, № 99, в России — с цензурными пропусками в 1906 г. в изд. «Обновление». В 1911 г. в собрании сочинений Толстого том со статьей «Единое на потребу» был конфискован.

4 Слова в статье Черткова (см. прим. 1): «Толстой прав, неустанно указывая нам на то, что «единое на потребу».

5 См. прим. 2, статья Толстого «Об общественном движении в России».

6 Толстой получал много писем и телеграмм, в которых его просили высказаться по поводу событий 9 января 1905 г. 19 января к Толстому приезжали два представителя от десяти американских газет: Дэвит (Dawitt), бывший член английского парламента, и Макенна (Mackenna), корреспондент «New-York Times». Они задавали Толстому вопросы, «как он смотрит на положение России и что думает о петербургских событиях. Лев Николаевич сказал им то же самое, что он пишет теперь в статье «Об общественном движении в России» (ЯЗМ, 1, стр. 95). 20 января приезжал новозеландец Вильямс (Williams), корреспондент «Manchester Guardian». См. ЯЗМ, 1, стр. 96—102.

7 Толстой возражает на то место в статье Черткова (см. прим. 1), где он говорит, что из слов Толстого о вреде политической агитации (см. т. 36, стр. 158) «вовсе не следует, чтобы все те прекрасные порывы и стремления, вся горячая искренность, все напряженные и самоотверженные усилия послужить другим, вообще все то оживление сознания и подъем общественного духа, которые часто сопутствуют подобным агитациям, — были сами по себе непроизводительны и достойны порицания. Все, что есть действительно хорошего в этих общественных движениях, не может пропасть даром. Оно останется и принесет свой плод».

8 Повидимому, речь идет о статье Толстого «Камень главы угла», которую он в конце января включил в статью «Единое на потребу» (см. т. 36, стр. 640).

9 Павел Иванович Бирюков (1860—1931), друг Толстого, близкий ему по взглядам, автор четырехтомной биографии Толстого.

#### * 734.

1905 г. Января 24. Я. П.


Посылаю вам, дорогой друг, небольшое добавление к стр. 8-й и вставку в той же странице на 6-й линейке снизу.

Л. Т.


P. S. Маленькую вставку решил выкинуть.

24 янв.


Речь идет об исправлениях к статье Толстого «Об общественном движении в России». См. письмо № 733, прим. 2, и т. 36, стр. 631—633.

#### * 735. А. К. Чертковой.

1905 г. Февраля 2. Я. П.


Получил ваше второе письмо,[1] милая, дорогая Галя, и мне стало грустно. Чем раздраженнее вокруг нас люди, тем нам, желающим быть слугами бога и исполнять его вечный закон, всегда один и тот же во все, всякие времена, надо быть осторожнее, чтобы не увлечься борьбой, и строже к себе и спокойнее утверждать себя на том, что вечно. Знаю, что мне, старику, это легко, но не могу не видеть, что к этому мы все должны стремиться. В чем будет благо народа, мы не можем знать (и ошибаются жестоко те, к[оторые] думают, что знают), а то, что мы должны делать здесь сейчас и до гроба, всегда одно и то же, мы наверно знаем, и давайте делать это, ничего не доказывая друг другу и не споря, а любя друг друга. Братски целую вас, Ольгу[2] и дет[ей]3.


Дата — по почтовому штемпелю отправления. На подлиннике помета красными чернилами: «пол. 2. 20—05 н. с.».


1 О получении «второго» письма от А. К. Чертковой Толстой записал в Дневнике 29 января 1905 г.: «Нынче получил 2-ое письмо от Гали — нехорошее. Есть задор и отсутствие серьезной внутренней религиозной работы. Спорить, доказывать тоже нельзя, и потому не надо» (т. 55, стр. 119). В 1907 г., после замечания Черткова, Толстой писал, что берет свои слова обратно, считает их несправедливыми, и просил В. Г. Черткова их уничтожить в Дневнике (см. письмо № 781), что В. Г. Чертков и выполнил. Однако в настоящем издании Дневника (т. 55, стр. 119) слова эти, по указанию В. Г. Черткова, восстановлены по копии его письма к Толстому от 1 мая н. с. 1907 г. А. К. Черткова в своем письме возражала Толстому на его статью «Об общественном движении в России» (см. т. 55, стр. 491—492).

2 Ольга Константиновна Толстая (1872—1941).

3 Дети О. К. Толстой — Софья Андреевна (р. 1900) и Илья Андреевич (см. прим. 2 к письму № 738). В 1905 г. О. К. Толстая с детьми жила в Англии у Чертковых.

#### * 736.

1905 г. Февраля 18. Я. П.


Милый Влад[имир] Гр[игорьевич].

Сейчас перечел свою заметку об американской телеграмме и думаю, что несколько линеек о представительстве, начинающиеся со слов: «О представительстве же...» и до слов: «И потому либеральные и революционные...» — лучше выпустить. Сделайте это, пожалуйста, если есть время.

Л. Толстой.

18 февр. 1905:


Речь идет об изменениях в посланной Черткову статье «Об общественном движении в России» (см. письмо № 733). Выдержка эта приведена полностью в т. 36, стр. 439, вариант № 3 к статье «Об общественном движении в России».

Чертков в письме от 18 апреля н. с. сообщал Толстому: «Ваше письмо, к сожалению, получилось только вечером накануне дня выхода статьи. Я тотчас же телеграфировал во все стороны. В «Times» успели выкинуть, но в Париже не успели: переводчик поехал ночью в редакцию, но все уже было напечатано и разослано...»

#### * 737. А. К. Чертковой.

1905 г. Марта 8. Я. П.


Не получил вашего письма о Леве,[1] милая Галя. Но и когда получу, оно не огорчит меня. Посылаем вам для несчастной семьи духоборов 250 р.[2]

Привет всем вашим. Л. Т.


Датируется днем, предшествовавшим дате почтового штемпеля отправления. На подлиннике письма поставлена красными чернилами дата: «9 марта 1905 г. Москва. 709».


1 Лев Львович Толстой (1869—1945), третий сын Толстого. Из письма А. К. Чертковой от 17/30 марта видно, что в недошедшем ее письме они писали о Л. Л. Толстом и положении духоборов.

2 Деньги предназначались для временно проживавшей у Чертковых семьи духобора Алексея Щукина, переселявшейся из Закавказья в Канаду и задержавшейся в Англии из-за карантина. Деньги были посланы М. Л. Оболенской при письме от начала марта 1905 г., которое не сохранилось.

#### * 738.

1905 г. Апреля 17. Я. П.


Получил ваше письмо с письмами англичан, № 140, и мне досадно стало, что я не прежде написал вам, что я уже давно всё собирался сделать. Не сделал п[отому], ч[то] вот уже несколько недель не хочется писать и почти не можется. Всё печень и перебои, т. е. старость и приближение большей перемены.[1] Нынче первый день, что я очнулся. Хотел же я вам писать главное п[отому], ч[то] посмотрел на ваш портрет с Илюшком[2] и так живо вспомнил и сердцем полюбил вас, что захотелось написать: просто сказать, как мне дорога наша и дружба и духовная близость. —

Книгу Comerford Casey я не получал, на его письмо,[3] мож[ет] б[ыть], отвечу, а если нет, то передайте ему мое сочувствие и благодарность за его доброе мнение обо мне и о вас. Последний № Св[ободного] Сл[ова]4 я сейчас не буду перечитывать. Постараюсь сделать после. Вообще же скажу, что последний № весь очень хорош. Предшествующий же хуже. В особенности очень нехороша там сенсационная и явно несправедливая (а вы ручаетесь за ее правдивость) [статья] об ужасах 9-го января.[5] Эти преувеличения подрывают доверие. И без них достаточ[но] ужасно. Я послал вам письмо о перекувыркнутой телеге,[6] мож[ет] б[ыть] оно вам пригодится. Еще кончил я статью «Единое на Потребу»[7]. Маша[8] хотела послать ее вам. Делайте с ней, что хотите. Я зарылся в делах, начатых. Окончить их, очевидно, немыслимо, и выход из этих начинаний один — умереть. Но, разумеется, как мужики говорят про хороших работников, с кочедыком (чем лапти плетут) в руках. Затеянные дела: Круг чтения,[9] рассказы для него[10] — написал один и не кончил.[11] Между прочим написал предисловие к Ламенэ,[12] к Паскалю,[13] к Хельчицкому[14] и к Уч[ению] XII Апостолов.[15] Выбрал из Хельчиц[кого] 8 мест для недельных чтений.[16] Всё это, вероятно, не пройдет в России, но может быть напечатано за границей.

Другая работа — это изложение веры простое, ясное, народное, детское.[17] Работаю над этим, и очень приятно и полезно для себя, но до сих пор без результата. Думаю иногда, что эта работа мне не по силам. Буду стараться, а я не сделаю, то сделает кто-нибудь другой. А нужно, нужно, нужно. Третья работа — мои воспоминания,[18] к[оторые] только начал. Четвертая работа — Круг Чтения простым, понятным детям и народу языком.[19]

Четвертая, постоянно занимающая меня работа — это изложение моего философск[ого] миросозерцания. Это я отрывками записываю в дневниках.

Пятая, главная работа — это исправление себя, своих гадостей, слабостей.

Это всё работы, необходимость к[оторых] я признаю, работы важн[ые], но есть еще работы и планы работ легкомысленных, для своего удовлетворения: это старые планы художеств[енных] вещей, ко[торые] вновь написать, а к[оторые] исправить,[20] и кроме того статьи на злобы дня, как теперь начаты мною о заступниках народа и о неправе[дности] земельной собственности и Генри Джордже.[21] Вот нахвастался. Простите. Это вы своей неподобающей мне оценкой моей деятельности ввели в этот соблазн. В здравые минуты помню, что время отъезда, temps de plier bagage,[22] и дело только в том, чтобы оставшиеся дни прожить так, как хочет того бог.

В последнее время я только начал делать то, к чему надо бы приучать детей и себя смолоду: при всяком деле, и в особенности в сношениях с людьми, помнить, что важно не суждение обо мне этого человека и других людей, а одобрение бога. Я подумал раз: «как это трудно. Одобрение людей я вижу, и оно радостно, а где и почем я узнаю одобрение бога и какая мне от него радость?» и тотчас же я понял, что это оттого, что я мало верю в бога. Одобрение его я всегда могу узнать, и радость от него большая. Награда и одобрение гораздо более радостные, чем людские, — в тебе, в твоей совести. И это можно испытать и взвесить. Пишу только вам так неясно и некрасиво, п[отому] ч[то] знаю, что вы не осудите. А хочется говорить с вами как попало. Еще до получения вашего письма я как-то подумал: а вдруг взойдет Чертков. И это возможно. А вы это самое пишете. Но и без свиданья будем любить бога и в боге друг друга. Прощайте, милый друг. Целую вас, Галю, Ольгу, Димоч[ку],[23] детей.

Лев Толстой.

1905. 17 апреля.


Отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 332—333. Ответ на письмо Черткова от 5/18 апреля 1905 г., № 140.


1 «Большой переменой» Толстой называл смерть.

2 Илья Андреевич Толстой (р. 1903), внук Толстого и племянник А. К. Чертковой, сын A. Л. и О. К. Толстых. Портрет (фотографический) В. Г. Черткова с маленьким племянником находится в кабинете Толстого, около кресла, за которым он работал.

3 Чертков писал, что посылает Толстому письма двух его знакомых англичан: Чарли Стенфорда (Charles V. Stanford) и Г. Е. Комерфорда Казей (G. Е. Comerford Casey), книжку которого он послал в Ясную Поляну раньше. Чертков просил Толстого отозваться на это последнее письмо.

Судя по ЯЗ от 14 апреля 1905 г. книга «The Great and Good. An Introduction to Rational Religion by G. E. Comerford Casey» была получена. Толстой просил Маковицкого найти ее. На письмо Comerford Casey Толстой не ответил.

4 Речь идет о № 16 «Свободного слова», журнала, издававшегося В. Г. Чертковым в Англии, Christchurch, с 1901 г. до октября 1905 г.

5 В № 15 «Свободного слова» помещена статья «Девятое января» (без подписи), стлб. 31—32.

6 «Письмом о перекувыркнутой телеге» Толстой называл свой ответ М. Д. Суворову, спрашивавшему Толстого: «Долго ль многонаселенные серые сермяги тащить будут перекувыркнутую телегу», подразумевая под телегой современный государственный строй. Этот ответ Толстого разросся в целую статью, которая была напечатана впервые издательством «Свободное слово» под заглавием «Как освободиться рабочему народу» в брошюре: Л. Н. Толстой, «Что нужно рабочему народу?», № 96, стр. 3—10. В России статья была напечатана изд. «Обновление», № 10, Спб. 1906; издание было конфисковано. 29 апреля 1907 г. Толстой, переработав это письмо, озаглавил его «Истинная свобода». Оно было напечатано в т. 19 «Сочинений гр. Л. Н. Толстого», М. 1911, изд. 12-е, стр. 549—555, но по постановлению Московской судебной палаты было вырезано из тома. В 1917—1918 гг. «Истинная свобода» появилась в одиннадцати различных изданиях. См. т. 90.

7 См. прим. 3 к письму № 733.

8 Марья Львовна Оболенская (1874—1906), много помогавшая Толстому в его работах.

9 «Круг чтения» — полное заглавие: «Круг чтения. Избранные, собранные и расположенные на каждый день Львом Толстым мысли многих писателей об истине, жизни и поведении». См. тт. 41 и 42.

10 Подразумеваются произведения, которые Толстой помещал в сборнике «Круг чтения» в конце каждой недели.

11 Толстой имеет в виду рассказ «Корней Васильев», написанный в конце февраля 1905 г. См. т. 41.

12 Толстой упоминает о своей статье, которую он составил для «Недельного чтения» «Круга чтения» — «Ламене» (20 октября).

Фелисите Роберт де Ламене (1782—1854) — французский священник, публицист и философ, проповедник христианского социализма, автор религиозно-философских сочинений.

13 О Паскале составлена Толстым небольшая статья — «Паскаль», для «Недельного чтения» «Круга чтения» (7 июля). См. т. 41.

Блэз Паскаль (1623—1662) — французский ученый, математик, физик и философ-идеалист.

14 Толстым написана для «Недельного чтения» «Круга чтения» статья о чешском религиозном мыслителе Петре Хельчицком (1390—1454), под заглавием «Петр Хельчицкий» (15 сентября). См. т. 42.

15 «Предисловие к Учению 12 апостолов и перевод их» — «Недельное чтение» «Круга чтения» (8 декабря). См. т. 42.

16 Толстой предполагал включить в «Круг чтения» восемь цитат из «Сети веры» Хельчицкого (см. прим. 14), но потом оставил из них только две: «Христианство и разделение людей» (10 ноября) и «Закон бога и закон мира сего» (13 ноября). По приговору Московской судебной палаты от 11 ноября 1911 г. обе эти выдержки были вырезаны из второго тома «Круга чтения».

17 Толстой подразумевает свою работу, начатую 7 декабря 1904 г. и продолженную 12 марта 1905 г., которую он называет в Дневнике «Изложением веры», затем «Вера», а позднее это заглавие изменено на «Зеленую палочку». Параллельно, в конце ноября 1904 г., Толстым была начата статья «Кто я?», над которой он возобновил работу 9 марта 1905 г.; позднее, в обработанном виде, она составила вторую главу «Зеленой палочки». См. т. 36, стр. 407, 737—741.

18 Толстой начал писать свои «Воспоминания» в 1903 г. по просьбе его биографа П. И. Бирюкова. Работа эта продолжалась с перерывами до 1905 г. включительно. См. т. 34.

19 Заканчивая свою работу по составлению «Круга чтения», Толстой задумал новый «Круг чтения» для детей и народа. Эта работа, которую он называл «Детским кругом чтения», занимала его, в 1905 г., 1906 г. и особенно в 1907 г., когда он вел занятия с крестьянскими детьми. Постепенно он оставил мысль о самостоятельном «Детском: круге чтения» и стал перерабатывать его в «Новый круг чтения», который был закончен в 1910 г. и озаглавлен «На каждый день». См. тт. 43 и 44.

20 См. перечисление сюжетов в «Листах Записной книжки 1904—1906 гг.» (т. 55, стр. 301—302). В 1905 г. Толстой из давнишних замыслов (с 1890 г.) отчасти осуществил один, начав писать «Посмертные записки старца Федора Кузмича» (т. 36). Как свидетельствуют записи Толстого в Дневнике и Д. П. Маковицкого в ЯЗ, в 1904 и 1905 гг. Толстого не оставляла мысль заняться «Декабристами», и он продолжал собирать для этого материалы. Некоторые из других художественных замыслов Толстой осуществил в 1905 г. в виде «Недельных чтений» для «Круга чтения»: «Корней Васильев», «Молитва», «Ягоды», «Божеское и человеческое».

21 В апреле 1905 г. Толстой одновременно начал писать две статьи: «Народные заступники» и «О Генри Джордже», по вопросу о земельной собственности и едином налоге на землю (запись в Дневнике от 21 апреля 1905 г., т. 55, стр. 135), затем объединил их в одну статью под заглавием «Великий грех». См. т. 36, стр. 206, 464, 656—664.

22 Дословно: время укладываться, в переносном смысле: время умирать. В письме к В. В. Стасову от 2 марта 1905 г. Толстой выражал ту же мысль: «Понемногу укладываюсь в большое путешествие» (т. 75).

23 Владимир Владимирович Чертков (р. 1889), сын А. К. и В. Г. Чертковых.

#### 739.

1905 г. Апреля 24. Я. П.


Я как будто предчувствовал, ничего не слыхав о ваших действиях для поездки в Россию, что я увижу вас. Теперь, может быть, и свидимся. Это будет мне очень радостно. С перекув[ыркнутой] телегой[1] поступайте, как хотите.

Л. Толстой.

24 апреля 1905.


Опубликовано, за исключением последней фразы: «Толстой и Чертков», стр. 335.

Ответ на письмо В. Г. Черткова от 13/26 апреля 1905 г., в котором он сообщал, что получает разрешение приехать на 3 недели в Россию для свидания со Львом Николаевичем и матерью.


1 В том же письме Чертков писал: «Вчера получили ваше превосходное письмо к крестьянину о перекувыркнутой телеге. Сегодня его набирают». См. прим. 6 к письму № 738.

#### * 740.

1905 г. Июня 16. Я. П.


Получил ваше письмо из Москвы, милый друг, и был очень рад ему. Пишу теперь только два слова о деле:

1) описание царей в Ед[иное] н[а] П[отребу] я изменил по вашему совету[1] и

2) к Вел[икому] Гр[еху] написал маленьк[ое] вступление.[2] Я думаю, вы одобрите. И то и другое переписывается и вышлет[ся] вам через день.

3) Боюсь, что печатанье этих статей матерьяльно стеснит вас. Если это так, то не печатайте. Я совершенно равнодушен к этому.

Свиданье наше было очень хорошее.[3] Оно есть и останется навсегда. Хорошо ли б[ыло] в Пет[ербурге]? Целую Галю, Олю и детей.

Пока прощайте.

Л. Толстой.

16 июня 1905.


Посылаю вам вступление, к[оторое] мне казалось очень нужно, а теперь, прочтя его, оно мне показалось очень нескладно. Как всегда, даю вам carte blanche изменять или вовсе уничтожить его.

И о деле приятно писать вам, п[отому] ч[то] приятно вспомнить о вас.

Л. Т.


Ответ на письмо В. Г. Черткова из Москвы от 6—7 июня 1905 г.


1 Чертков советовал Толстому несколько смягчить характеристику царей в статье «Единое на потребу». См. об этом т. 36, описание рукописи № 42, стр. 651—653.

2 Текст вступления содержится в рукописи, описанной под № 11, напечатан в вариантах под № 15 в т. 36, стр. 472—474 и 661.

3 В. Г. Чертков находился в Ясной Поляне с 24 мая по 4 июня 1905 г.

#### * 741.

1905 г. Июля 2. Я. П.


Задержал два дня вашу корректуру,[1] мил[ый] др[уг]. Всё не мог найти, что нужно. Теперь посылаю и надеюсь, что не потребует[ся] поправок. Очень занят другим.[2] Рад был узнать, что вы бодры и деятельны. Чувствую себя виноватым перед вами, что не сумел и не успел еще помочь вам, так много делающим для дорогого мне дела. —

Мож[ет] б[ыть], и мне удастся послужить, помочь вам.[3]Помню и люблю Олю, Галю, Диму и внуков.

Л. Т.

2 июля 1905.


1 Корректура окончательной редакции вступления к «Великому греху», посланная Чертковым при письме от 8 июля н. с. См. письмо Толстого к В. А. Гольцеву от 10 июля 1905 г. (т. 76, а также т. 36, стр. 206—207).

2 Слова эти относятся, видимо, к началу работы над новой статьей «Конец века», которая в процессе работы именовалась «Силоамской башней». См. т. 55, стр. 150, 151.

3 Подразумевается помощь в виде присылки сочинений, чтобы поддержать издание Черткова.

#### 742.

1905 г. Июля 6. Я. П.


Владимир Григорьевич.

Получил от Кросби[1] письмо с просьбой написать предисловие к его статье о Шекспире[2] и решил напечатать свою статью.

Пускай она будет в виде предисловия.[3] Заодно переводит[е] и издавайте «Бож[еское] и чел[овеческое]».[4] Надеюсь, что это не будет нехорошо. — Послал вам предисловие к В[еликому] г[реху]. Всё это время дурно работается. Кажется, что много, что имею, могу и хочу сделать, и ничего не выходит. А события нудят, требуют ответа на них. Мож[ет] б[ыть], заблуждаюсь, но так кажется. С[офья] А[ндреевна] очень была довольна вашим письмом, полученным вчера.[5] Поша здесь еще, но, к сожале[нию], скоро уедет. Мне так хорошо, как я того заслуживаю.

Л. Толстой.

1905. 6 июля.


Почти полностью (без обращения и последних трех фраз) опубликовано: «Толстой и Чертков», стр. 338.


1 Эрнест Кросби (Ernest Crosby, 1856—1906), американский писатель, единомышленник Толстого. Находился с ним в переписке с 1894 г. См. т. 67. Упоминаемое письмо Кросби к Толстому не сохранилось.

2 Ernest Crosby, «Shakespeare’s attitude towards the worning classes» («Отношение Шекспира к рабочему классу»).

3 Толстой в 1903 г. написал статью «О Шекспире и о драме» (см. т. 35). Сначала он не предполагал обнародовать ее, но в 1905 г., вследствие просьбы Кросби, решил напечатать.

Статья Толстого «О Шекспире и о драме» впервые появилась в России в газете «Русское слово» 1906, №№ 277—282, 285 от 12, 14—18 и 23 ноября.

4 «Божеское и человеческое» — рассказ Толстого, который он включил в «Круг чтения» в качестве «Недельного чтения» (3 ноября), см. т. 42. Первоначальный набросок этого рассказа был написан еще в 1898 или 1899 г. и входил в третью главу романа «Воскресение», но потом был исключен. 30 декабря 1903 г. рассказ был продолжен в Дневнике под заглавием «Человеческое и божеское» (см. т. 54, стр. 204). Далее Толстой работал над ним с перерывами в 1904 и 1905 гг. Окончательно был обработан в ноябре 1905 г. О печатании его см. прим. 4 к письму № 749 и прим. 12 к письму № 753.

5 Письмо В. Г. Черткова к С. А. Толстой от 3 июля н. с. 1905 г.

#### * 743.

1905 г. Августа 11. Я. П.


Хотел упрекать вас за молчание (одно письмо получил),[1] но сам кругом виноват в том же. Эту записочку передаст вам или перешлет г-н Форбс, англичанин,[2] очень хорошо знающий по-русски и желающий переводить. Я подумал, что он может сотрудничать вам. У вас столько теперь переводов, а Шекспира хорошо бы перевести и издать поскорее. Соф[ья] Андр[еевна] хочет напечатать его в отдельном томе[3] вместе с Вел[иким] Гр[ехом] и новыми рассказами. Это одно средство пропустить Вел[икий] Гр[ех] в России.[4] Я здоров и работаю понемногу и вас люблю по-старому. Форбс мне очень нравится.

Лев Толстой.

11 авг. 1905


1 Повидимому, Толстой упоминает о письме Черткова от 19 июля/1 августа.

2 11 августа в Ясную Поляну приезжал молодой англичанин Невиль Форбс (Newil Forbs), слушатель Оксфордского университета (ЯЗ и ЕСТ, от 11 августа 1905 г.). Толстой дал ему для передачи Черткову это письмо, но Форбс письма лично не передал, а послал его из России по почте. Сам же к Черткову не явился. Об этом Чертков писал Толстому в письмах от 5 сентября и 21 сентября н. с. 1905 г.

3 Публикация «О Шекспире и о драме» в «Сочинениях гр. Л. Н. Толстого» (изд. С. А. Толстой) не осуществилась.

4 Впервые в России «Великий грех» был напечатан в «Русской мысли» 1905, 7, стр. 247—266.

#### * 744.

1905 г. Сентябрь 4. Я. П.


Спасибо, милый друг Вл[адимир] Гр[игорьевич], за оба письма. Часто думаю о том особенном счастьи, к[оторое] мне выпало на долю иметь такого друга и товарища, как вы. Одно последнее время сколько вы работали для нашего (хочется думать, что не нашего, а божьего) дела: мои две статьи,[1] духоборы 180 чел[овек]2, дальнейшие ваши работы. Ну, да счеты эти все сведутся сами собой, мне только хотелось сказать, что я радуюсь и как радуюсь тому, что вы есть. Об делах. Да, слава богу, дел нет никаких. Было у меня радостное впечатление от Поши.[3] Он заезжал с сыном на два дня; какой он умный и хороший — уж и говорить нечего. Хирьяков[4] был вчера, но мало порассказал. Я живу хорошо, слишком хорошо. Всё кончаю статью,[5] к[оторую] совестно писать (опять вам работа), и хочется многое, многое еще сделать. А вчера поехал верхом, и у монополии на шоссе мне говорит кузнец: «А тут старик, что у Мар[ьи] Алекс[андровны]6 жил, только что помер». Я остановился, лежит, закинув голову, старик «профессор», пчеловод, робинзон, к[оторый] жил в Овсянникове.[7] Так это просто и так это близко, что ни о чем не следует думать, как о том, чтобы хорошо умирать.

Ведь жизнь есть умирание. Так что хорошо умирать значит очень хорошо жить.

Как жаль, что у вас трахома зашла. Напишите, как избавляетесь от нее.[8]

Галю нежно целую и милую Олю еще нежнее. Об Андрее говорить нечего. Надо нести его. Может быть, даже наверно это так надо и даже хорошо.[9]

Часто думаю о занимающем вас, нас вопросе, свободе воли и когда-нибудь напишу вам, что думалось.

Прощайте пока.

Л. Толстой.

4 сент. 1905.


Приписка Т. Л. Сухотиной:

«Папа велит благодарить вас за книги и сказать, что книга об Японии очень интересна».[10]


Один отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 339, другой — Е. Е. Горбуновой-Посадовой в книге «Друг Толстого Мария Александровна Шмидт», изд. Толстовского музея, М. 1949, стр. 82.

Ответ на письмо Черткова от 12 августа, продолженное 28 августа н. с. 1905 г.


1 «Единое на потребу» и «Великий грех».

2 В письме от 28 августа н. с. Чертков писал о своих хлопотах в связи с приездом к нему 180 духоборов из Якутска, которых нужно было встретить, разместить и проводить в Ливерпуль.

3 П. И. Бирюков.

4 Александр Модестович Хирьяков (1863—ум. 1940-е гг.), литератор, редактор собрания сочинений Толстого в издании «Просвещение», автор ряда статей о Толстом и воспоминаний о нем. Находился в дружеских отношениях с Чертковым и Толстым. См. т. 66, стр. 286.

5 «Конец века».

6 Мария Александровна Шмидт (1844—1911), друг и последовательница Толстого. Жила в усадьбе Овсянниково в 5 км. от Ясной Поляны.

7 По поводу смерти крестьянина Бирюка в ЯЗ 3 сентября 1905 г. отмечено: «За обедом Лев Николаевич рассказал, что Бирюк, живший на Овсянниковском хуторе, умер вдруг на шоссе перед монополией. Лев Николаевич видел его через полчаса после смерти: лицо спокойное. Труп его все еще лежит там. Раньше Лев Николаевич говорил про него, что он — Робинзон: где бы ни поселился, все для себя сделает... По поводу Бирюка Лев Николаевич сказал, что он желал бы написать «Робинзониаду».

8 До Толстого дошли сведения, что почти всех живущих в доме Черткова врач нашел зараженными трахомой от приезжих духоборов. В конце концов этот диагноз оказался врачебной ошибкой.

9 Толстой отрицательно относился к образу жизни своего сына Андрея Львовича. Отношения еще более усложнились после оставления А. Л. Толстым его жены О. К. Толстой, жившей в 1904—1905 гг. у Чертковых в Англии. См. Дневники Толстого за последние годы его жизни и его письма к А. Л. Толстому в 77 и 78 тт.

10 В августе 1905 г. Чертков прислал Толстому две английские книги: «Japan. By Lefcadio Неаrn» и «Prince Bulbul». Толстой читал их 21, 24 и 25 августа (ЯЗ).

#### * 745.

1905 г. Сентября 17. Я. П.


Получил сейчас ваше письмо из театра и спешу ответить то, что забыл написать вам в предшествующем, а именно, что Соф[ья] Андр[еевна] не торопится с печатанием и рассказы в Круге чтения будут прежде напечатаны у Горбунова.[1] Вообще же она будет печатать 15 т[ом], как сказала мне, после декабря[2]и, кроме того, тоже как сказала мне, будет печатать, только когда я скажу ей. Про англич[анина] переводчика ничего не знаю. Статью «Конец Века»[3] я, кажется, кончил и на днях пошлю вам.

Удивляюсь на легкомыслие Андрюши и с любовью думаю о милой Ольге и детях. Претерпевый до конца спасен будет.

Л. Т.


Дата — по почтовому штемпелю дня отправления.

Ответ на письмо от 21—22 сентября н. с. 1905 г., в котором Чертков просил сообщить, когда С. А. Толстая думает выпустить в свет очередной том собрания сочинений, чтобы одновременно он мог издать в Англии вошедшие туда произведения.


1 Иван Иванович Горбунов-Посадов (1864—1940), руководитель книгоиздательства «Посредник». О написанных Толстым в 1905 г. «рассказах» («Недельных чтениях» для «Круга чтения») см. письмо № 738, прим. 10—16.

2 Выход этого тома при жизни Толстого не осуществился.

3 В действительности работа над статьей продолжалась вплоть до декабря месяца, до самого выхода ее из печати, причем Толстой несколько раз упоминал в Дневнике об ее окончании.

#### * 746.

1905 г. Октября 7. Я. П.


Получил ваше деловое письмо, милый друг, и обратную расписку послал тот же день, а вот пишу на другой. Мне одно жалко было, что вы так много писали о деле, а мало или, скорее, ничего о себе. Для меня нет и не может быть сомнения, что то, что вы делаете, — хорошо, и во всех этих делах мне только совестно, что я невольный повод забот, и, боюсь, часто тяжелых для вас. И всякий раз, вспоминая об этом, только живее и живее чувствую мою благодарность вам. Моя статья «Конец Века» кончена, и на днях вышлю.[1] Я редко б[ыл] так доволен своим писанием т[ак], к[ак] этим. Вероятно, оттого, что оно плохо. Но я не вижу.

Целую Галю, Ольгу, Димочку, детей-внуков и вас.

Л. Т.


Значительная часть письма была опубликована: «Толстой и Чертков», стр. 342. Дата определяется по почтовому штемпелю дня отправления.

Ответ на письмо от 12 октября н. с., в котором Чертков подробно излагал свои планы по дальнейшему изданию сочинений Толстого за границей.


1 См. прим. 3 к письму № 745. Статья была выслана в Англию лишь 3 ноября (см. письмо № 748). См. об этом же запись в Дневнике 19 сентября 1905 г. (т. 55, стр. 160).

#### * 747.

1905 г. Октября 18. Я. П.


Получил ваше письмо, милый друг, и корректуру «Бож[еского] и чел[овеческого]».[1] Боюсь, что сделаю этим вам большое затруднение, но, начав перечитывать «Бож[еское] и чел[овеческое]», ужаснулся на то, как главная часть, предсмертные часы Светлог[уба] отвратительно дурны. Спасибо, что прислали мне. Напечатать это не тольк[о] б[ыло] бы позорно, но жалко потерять случай высказать так много нужного. Я постараюсь и намерен это сделать.[2] Не сделал же этого до сих пор п[отому], ч[то] очень был занят К[онцом] В[ека], к[оторый], надеюсь, кончил.[3] А кроме того, с неделю проболел.[4] Так сделайте так, чтобы можно б[ыло] или исправить, или совсем бросить это.

Шекспира мы нашли. Простите за беспокойство. К[онец] В[ека] на днях пришлю. Совестно говорить, но продолжаю думать, что это хорошо и нужно. Писал много писем,[5] вам последнему и устал. Простите и любите меня попрежнему.

Л. Т.

1905, 18 окт.


Отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 340.

Ответ на письмо от 8/21 октября н. с., в котором Чертков спрашивал Толстого, дошли ли корректурные гранки «Божеского и человеческого», отправленные по почте 9 октября н. с., и сообщал, что получил письмо от Ю. И. Игумновой, которая, по поручению Толстого, просила выслать предисловие к статье о Шекспире. Направляя беловую копию статьи, Чертков просил Толстого, в случае если будут поправки, включить их в этот экземпляр, возвратив ему те же самые листы.


1 О «Божеском и человеческом» см. прим. 4 к письму № 742.

2 В письме к дочери М. Л. Оболенской 15 октября 1905 г. Толстой писал: «Получил от Черт[кова] корректуру Бож[еского] и чел[овеческого], и страшно не понравилось мне; решил всё переделать. Но до сих пор не выходит» (т. 76). См. запись в Дневнике 23 октября о том же (т. 55, стр. 167). На полях посылаемой корректуры Чертковым был сделан ряд замечаний. Начав исправлять, Толстой в дальнейшем процессе работы несколько раз переделывал заново соответствующие части своего рассказа. См. т. 42, «Описание рукописей «Божеского и человеческого».

3 В том же письме к М. Л. Оболенской Толстой писал: «Конец века» думал, что кончил, но стал опять поправлять, и, кажется, выйдет».

4 См. запись в Дневнике под 12 октября (т. 55, стр. 164). В ЕСТ за 1905 г. 17 октября С. А. Толстая пишет: «Заболел Лев Николаевич. Сделалась дурнота, он упал на крыльце кухни с ведром».

5 Известны два письма, написанные Толстым 18 октября 1905 г.: П. И. Бирюкову и В. В. Стасову. См. т. 76.

#### * 748.

1905 г. Ноября 4. Я. П.


Вы, верно, уже получили давно, милый друг, мое письмо,[1] в к[отором] я извинялся, что задержал корректуры «Бож[еского] и чел[овеческого]», т[ак] к[ак] нашел этот рассказ и очень слабым, а главное, таким, в к[отором] можно и должно было сказать кое-что хорошее. Я попытался это сделать, и теперь рассказ переписывается и тотчас же вышлется. Пожалуйста, простите меня за то расстройство, к[оторое] я вам сделал этой задержкой и переменами. — Вероятно, вы тоже уже получили Конец Века, к[оторый] Ю[лия] И[вановна]2 послала вам вчера, 3-го ноября. Нынче я вновь пересмотрел эту статью, сделал в ней поправки и прибавления и отошлю вам одновременно с этим письмом или днем позднее. Статья эта, как вы увидите, имеет, кроме внутреннего значения, еще и временное, и желательно выпустить ее поскорее. Я не обманываюсь результатами к[оторые] она может иметь, но все-таки думаю, что хоть несколько людей, прочтя ее, задумаются над тем, что они делают и что надо делать. Теперь ее, мож[ет] б[ыть], можно напечатать в России, и у меня просят ее, но я поторопился послать ее вам3 и хотел бы поступить с ней так же, как со всеми прежними. Если решу печатать здесь, то предварительно сообщу вам.

Перемена правления и свобода цензуры[4] должна будет отразиться на вашей жизни и деятельности. Что вы думаете и что предпринимаете?[5]

Писать о том, что делается в России, не начинаю, п[отому] ч[то] слишком многое хочется сказать. Хорошо вы делали, что подчеркивали различие между нашим мировоззрением и революционным. — Делаю усилия, чтобы подавлять дурное чувство к этим людям. Всегда нужно жить с богом и в боге, а особенно теперь. Только с религиозной точки зрения можно быть ни на той, ни на другой стороне и жалеть и тех и других, хотя и трудно жалеть искренно. А все-таки это роды, это подъем обществ[енного] сознания на высшую ступень. Время опасное, нельзя быть достаточно осторожным, чтоб не согрешить. — От вас давно нет известий. Я недели две был в дурном состоянии — желчь. Теперь как буд[то] лучше. Прощайте пока. Привет всем, Гале, Ольге, детям.

Л. Толстой.

4 ноя. 1905.


Отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 343—344.


1 См. письмо № 747.

2 Юлия Ивановна Игумнова (1871—1939), художница, подруга Т. Л. Сухотиной, жившая в Ясной Поляне и помогавшая Толстому в переписке.

3 Статью «Конец века» Толстой предполагал напечатать одновременно за границей и в издательстве «Посредник». В изд. «Посредник» статья не вышла вследствие опасения цензурных репрессий, хотя и была набрана. В 1906 г. в книгоиздательстве «Обновление» статья была перепечатана со второго издания «Свободного слова» 1905 г.

4 Под давлением революционного движения 1905 г, царское самодержавие было вынуждено пойти на некоторые уступки. Был издан манифест 17 октября 1905 г. об учреждении Государственной думы и преобразовании Государственного совета, что и имел в виду Толстой, говоря о перемене правления. Под свободой цензуры Толстой подразумевал объявленные тем же манифестом так называемые гражданские свободы: слова, совести, печати и т. д., в результате чего в России в 1905—1906 гг. был несколько ослаблен цензурный гнет.

5 Высланный за границу В. Г. Чертков после революции 1905 г. получил возможность возвратиться в Россию. См. письмо № 757, прим. 6.

#### * 749. А. К. и В. Г. Чертковым.

1905 г. Ноября 10. Я. П.


Давно не получал от вас известий, милые друзья Галя и Дима. Чувствую себя виноватым за задержку Бож[еского] и чел[овеческого], но теперь посылаю, какое есть.[1] Если что найдете нужным изменить, изменяйте. Меня очень занимала эта работа, и я сделал, что мог. Послал вам также вариант к Концу В[ека] и посылаю еще прибавочку.[2]

Не сетуйте на меня, что так утруждаю вас. Желаю сделать попроще и всегда попадаюсь и доставляю лишний труд друзьям. Чем больше разгорается революция, тем сильнее хочется уйти в себя и не участвовать не только делом или словом, но и обсуждением этого злого дела.

Много бы хотелось сказать, да не осилю в письме. У нас теперь милый Жозя,[3] такой спокойный, разумный, добрый. Прощайте, а мож[ет] б[ыть], до свиданья.

Л. Т.


Стал просматривать Б[ожеское] и ч[еловеческое], и надо поправить. Озаглавить я хочу «Еще три смерти».[4]


Дата — по почтовому штемпелю дня отправления.


1 «Божеское и человеческое» не было отправлено Чертковым в этот раз. См. письмо № 750. По ЯЗ, 7 ноября Толстой исправлял вторую половину корректуры «Божеского и человеческого», а 9 ноября вечером М. С. Сухотин читал вслух новые поправки Толстого.

2 См. т. 36, стр. 668.

3 Уменьшительное имя Иосифа Константиновича Дитерихса (1868—1932), младшего брата А. К. Чертковой и О. К. Толстой.

4 Рассказ Толстого «Божеское и человеческое» под заглавием «Божеское или человеческое, или Еще три смерти» был напечатан впервые за границей на иностранных языках; в России в переводе с английского был напечатан впервые в газете «Новая жизнь» 1906, №№ 9—14 от 17—22 июня и в иллюстрированных приложениях, №№ 10900 и 10903 газеты «Новое время» от 19 и 20 июля 1906 г.

Позднее, при публикации в «Круге чтения» (см. т. 42) в изд. «Посредник», Толстой решил оставить одно название: «Божеское и человеческое». См. письмо к И. И. Горбунову-Посадову от 26 апреля 1906 г. (т. 76).

#### * 750.

1905 г. Ноября 16. Я. П.


Посылаю вам, милый друг, Бож[еское] и Ч[еловеческое] и еще маленькую, хотя и пустую, прибавку к концу 8-й главы Кон[ца] Века, к[оторую] мне бы хотелось поместить.

Жду от вас известий.

Л. Т.


Дата по почтовому штемпелю дня отправления.

К письму приложен лист тонкой бумаги, на котором рукой Ю. И. Игумновой написана вставка — последний абзац гл. VIII «Конца века»: «Вообще же всему русскому народу...» В первое издание «Свободного слова» Чертков не успел включить эту вставку. Она напечатана в приложении, на отдельном листе. Во втором издании и перепечатанном с него издании «Обновления» вставка — на месте. См. т. 36, печатные варианты «Конца века», стр. 384—385.

#### * 751.

1905 г. Декабря 2. Я. П.


Получил сейчас ваше письмо и письмо Shaw.[1] Шекспира мне не присылайте, а печатайте, как он есть. Если есть те blunders,[2] о к[оторых] говорит Chaw,[3] исправьте их сами. Бож[еское] и Чел[овеческое] я так много изменял, исправлял, что больше не могу и не буду. Оно переписывается и завтра будет выслано вам. Что Конец века? Получили ли вы его и как бы согласовать его печатание у вас и в России? Мы сделаем всё, что вам для вашего дела нужно.[4]

Спасибо за письмо. Я здоров, работаю, всё так же радуюсь, что вы есть.

Лев Толстой.


Прилагаю еще прибавку к Концу века.


Небольшой отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 341. Дата — по почтовому штемпелю дня отправления.

К письму был приложен автограф Толстого, вверху которого рукою Ю. И. Игумновой написано: «Прибавление к «Концу века», конец IX главы». Текст прибавления см. т. 36, стр. 386—387.


1 В своем письме Чертков писал, что посылает Толстому копии двух писем Бернарда Шоу по поводу статьи Толстого «О Шекспире и о драме» от 3 и 19 ноября 1905 г. (копия первого письма Шоу к Черткову от 2 августа 1905 г. была переслана Толстому 8/21 октября).

2 [промахи,]

3 В письме от 3 ноября Шоу писал Черткову о трех ошибках Толстого или переводчиков статьи на английский язык в толковании драм Шекспира «Отелло» и «Король Лир». Шоу находил, что в изложении отдельных мест «Короля Лира» от Толстого ускользает юмор Шекспира и его ирония. О переписке Шоу с Чертковым по поводу статьи Толстого «О Шекспире и о драме» подробно см. статью С. М. Брейтбурга «Б. Шоу в споре с Толстым о Шекспире» («Литературное наследство», № 37-38, стр. 617—632), где цитируются письма Шоу к Черткову.

4 См. прим. 3 к письму № 748.

#### * 752.

1905 г. Около 21 декабря. Я. П.


Konez veka changements envoyons par poste. Arrêttez impression s’il possible.

Tolstoy.


Изменения Конца века посылаем почтой. Остановите печатание, если возможно.

Толстой.


Телеграмма, печатается по копии рукой В. Г. Черткова с его пометой: «Телеграмма получена 5—1—06 (н. с.)». Кроме того, переписана отметка на телеграмме: «Moscou Jan. 4. 9—40 а. m.». Дата отправления телеграммы предположительно определяется по почтовому штемпелю дня получения телеграммы — 4 января 1906 г. н. с. (22 декабря с. с.). См. письмо к И. И. Горбунову-Посадову от 9 декабря 1905 г., т. 76.

В этой телеграмме говорится об изменении конца статьи «Конец века», из которого Толстой сделал гл. XII, озаглавленную «Свободы и свобода», и заключение, а также о вставке в гл. VI. Изменения были включены во второе издание «Свободного слова».

#### * 753.

1905 г. Декабря 24. Я. П.


Получил всё по порядку, все ваши последние три: № 14, 15 и 16. Нынче получил только длинное № 14 и отвечаю на него.

Ваши мысли о том, что выйдет из всего того, что совершается, и о том месте, к[отор]ое занимаем мы, хотя и плохо, но сознающие свою плохоту христиане, в этом движении, мне нравится, когда они мне самому приходят в голову, но когда их выражают другие, я боюсь предаваться обманчивой надежде.[1]

Я теперь пишу и почти кончил небольшую статейку, с к[оторой] еще не знаю, что сделаю, в к[оторой] нет ничего нового, но к[оторую] мне хотелось написать. Я назвал ее покамест: Правительство — обращаюсь к правительству, говоря, что ему теперь, по моему мнению, нужно делать; Революционеры — чего им надо не делать, и Народ, что народу тоже не надо делать.[2]

В вашем ответе на то, что вы загадываете, я боюсь тоже, что вы слишком sanguine.[3] Я вообще боюсь планов. Но радуюсь моей близости с вами. Спасибо за то, что так подробно написали о себе.[4] Что же ничег[о] не написали об Ольге, об милой Ольге?[5] Теперь № 15. Со всеми вашими поправками согласен; замечу только, что стачки всегда принудительные и неизбежно ведут к принуждению; но прибавка этого слова ничего не изменяет.[6]

5-й пункт взят мною у Токвиля[7]. Он очень верно замечает, что вполне забитый народ не сознает своей забитости и что француз[ский] народ был менее всех других забит. Положим, если говорить это, то надо б[ыло] подробнее объяснить, и потому вы правы.

Теперь № 16. Телеграммы ваши обе получил.[8] Посредн[ик] набрал Конец В[ека], но едва ли решится выпустить.[9] Вставки и поправки пошлю.[10] Ваше замечание о казни очень верно. И я постараюсь узнать и исправить.[11] О печатании в Посреднике Три смерти, я думаю, что не будет затруднения,[12] но боюсь, что продажа его при праве перепечатк[и] даст очень мало. Надеюсь, увидимся до этого и переговорим. Вы пишете о своем желании поправиться и в особенности в смысле труда, простого труда в жизни. Помоги вам бог. Я, стоя по пояс в гробу, а думаю о том же. И чем дольше живу, тем всё больше и больше возвращаюсь к тому, что я так живо чувствовал, когда писал «Что ж н[ам] д[елать]»[13] и первое время сближения с вами. Прощайте, милый друг, до свидания.

Л. Т.


На письме помета рукой А. П. Сергеенко: «Получено 3/16 января 1906 г.». Дата определяется по надписи на конверте письма Черткова об ответе Толстого (синим карандашом): «Ответ 24 дек.». Конверт сохранился при письме № 14 в AЧ; на нем почтовый штемпель: «Петербург, 29 ноября 1905», английских штемпелей нет.

Ответы на три письма Черткова: № 14 от 23 ноября/6 декабря, № 15 от 14 декабря н. с. и № 16 от 20 декабря н. с. 1905 г.


1 В письме № 14 Чертков сочувственно писал о всеобщей стачке, происходившей в России в декабре 1905 г. Он писал: «в таком пассивном протесте... я не могу не видеть нечто весьма радостное и обещающее хорошее в будущем... и счастливы мы, что живем в такое благодарное время, когда плоды, до которых поколения и поколения жаждали, но не могли дожить, созревают на наших глазах».

2 Статья Толстого, позднее озаглавленная: «Обращение к русским людям. К правительству, революционерам и народу», писалась со второй половины декабря 1905 г. до первых чисел января 1906 г. См. далее письмо № 755 и т. 36, стр. 304, 495 и 700.

3 [полны надежд.]

4 В том же письме Чертков писал о своих планах вернуться из Англии в Россию, поселиться в Финляндии, чтобы быть ближе к своей матери, жившей в Петербурге, и к Толстому, а главное, чтобы благодаря «свободе печати» заняться распространением писаний Толстого, то есть «отдаться делу», по его мнению, «наиболее в настоящее время важному из всех форм общественного служения».

5 Ольга Константиновна Толстая.

6 Толстой соглашается с поправками Черткова к статье «Конец века», о которых он писал в своем письме от 14 декабря н. с. 1905 г. в дополнение к посланным им Толстому 12 декабря н. с. первым листам этой статьи. Чертков предлагал в четвертой поправке «перед словом «стачки» вставить «принудительные», так как всеобщий отказ повиноваться и служить правительству также многими называется «стачкою» и не только не осуждается вашим жизнепониманием, но вытекает из него в известном смысле».

7 Алексис Токвиль (Tocqueville, 1805—1859), французский публицист и историк. Автор книги «L’ancien regime et la Révolution» (1856), переведенной на русский язык под заглавием «Старый порядок и революция». Мысль из этой книги, на которую ссылается Толстой, развита Токвилем в гл. I второй книги: «Почему феодальные права стали ненавистны народу во Франции более, чем в других странах» (см. запись Толстого, т. 55, стр. 150—151). В статье «Конец века» эта мысль выражена в гл. III (см. т. 36, стр. 239).

8 Телеграммы Черткова о дне выхода в Англии статьи «Конец века». Чертков отправил Толстому 19 декабря н. с. телеграмму, в которой известил, что день выхода «Конца века» назначен на 23 декабря н. с.; 20 декабря н. с. он послал вторую телеграмму, что дату выхода сообщил ошибочно, следует — 26 декабря н. с., что и повторяет в письме № 16, опасаясь, что посланные телеграммы не дойдут из-за забастовок. Получение первой телеграммы Толстой отметил в Дневнике 16 декабря 1905 г. (т. 55, стр. 173).

9 В изд. «Посредник» «Конец века» в то время не был выпущен. См. прим. 3 к письму № 748.

10 Подразумевается: в «Посредник», о чем просил Чертков в телеграмме.

11 В своем письме № 16 Чертков высказывал свое мнение о некоторых неточностях в описании повешения Светлогуба в рассказе Толстого «Божеское и человеческое».

12 «Три смерти» — первоначальное заглавие рассказа «Божеское и человеческое» (см. прим. 4 к письму № 742 и прим. 4 к письму № 749. Печатание его в изд-ве «Посредник» в то время не осуществилось.

13 Трактат Толстого «Так что же нам делать?», написан в 1882—1886 гг. См. т. 25.

### 1906

#### * 754.

1906 г. Января 1. Я. П.


Нынче получил, милый Вл[адимир] Гр[игорьевич], письмо от Шкарвана,[1] к[оторое] очень — не очень, — а все-таки огорчило меня. Он пишет, что его труд перевода Круга Чтения пропал даром и что, кроме того, ему почему-то — я хорошенько не понял — нельзя даже и одновременно или днем позже напечатать свои переводы моих рассказов. Тут, очевидно, недоразумение, к[оторое] вы, вероятно, разъясните ему. Главное же огорчительно то, что такие ничтожности, как эти печатания, могут разобщить, лишить взаимной любви таких двух людей, как вы и Шкарван. Я так вас знаю, что уверен, что тут недоразумение. Он беден и кормится такими работами, и вы наверное не могли хотеть лишить его этого заработка. Если же я что-нибудь не понял и не так пишу, то, пожалуйста, вы простите меня. Вчера Душан привез Кон[ец] В[ека].[2] Чудесно издано, как все ваши издания. Нынче же получил от Ольги[3] коротенькое письмецо, а вчера Жозя[4] читал мне ее хорошие, умные письма к нему. Прощайте пока.

Лев Толстой.

1 янв. 1906.


1 Альберт Шкарван (1869—1926), словак, врач, сочувствовавший взглядам Толстого. См. т. 87, стр. 340.

Письмо Шкарвана от 9 января н. с. 1906 г. См. об этом письмо Толстого к Шкарвану от 1 января 1906 г. в т. 76. В своем ответном письме от 27 января н. с. 1906 г. Чертков сообщал, что недоразумение с Шкарваном благополучно разрешилось. См. письмо № 755.

2 Д. П. Маковицкий 31 декабря 1905 г. возвратился в Ясную Поляну из своей поездки на родину, куда В. Г. Чертков переслал ему по почте для вручения Толстому несколько экземпляров статьи «Конец века» на русском языке, выпущенной 13/26 декабря 1905 г. Чертковым в изд. «Свободное слово» с дополнительными авторскими вставками (ЯЗ).

3 Письмо О. К. Толстой, жившей в Англии, от 9 января н. с. 1906 г.

4 Иосиф Константинович Дитерихс.

#### * 755.

1906 г. Января 14. Я. П.


Получил ваше письмо № 17 о заявлении в газеты и сделал таковое и послал, и вам посылаю копию.[1]

Еще посылаю вам статью обращение к Правит[ельству], Революционерам и Народу. Я попытаюсь напечатать ее здесь (очень сомневаюсь, чтоб удалось). Я посылаю ее в Рус[скую] мысль.[2] Статья мало интересная, т[ак] к[ак] составляет повторение неоднократно сказанного и в особенности в К[онце] В[ека]. И потому неважно, если она появится здесь прежде, чем у вас, или даже вовсе не появится у вас. Не стоит того. Писал же я ее п[отому], ч[то] казалось, что... не только казалось, но думаю, что попытаться сказать это теперь моя обязанность перед богом. Простите. От Шкарвана получил успокоенное письмо. Целую вас.

Л. Т.


На письме ошибочная помета «3 апреля 1906». Дата 14 января определяется на основании следующих соображений: а) судя по ЯЗ, письмо Черткова было получено 13 января; б) в копировальной книге письмо скопировано между 14 и 16 января; в) эта датировка подтверждается также записью в Дневнике от 16 января 1906 г. об отсылке в Москву и Англию «Обращения к правительству, революционерам и народу» (т. 55, стр. 180).


1 Письмо Черткова № 17, в котором он просил Толстого поместить в газетах заявление о печатании позднейших произведений Толстого. См. т. 76, письмо № 116.

2 Резко обличительная статья «Обращение к русским людям. К правительству, революционерам и народу» в «Русской мысли» не была напечатана. 16 марта 1906 г. ее передали в изд. «Обновление» H. Е. Фельтену, где она была набрана, но конфискована до выхода в свет. См. т. 36.

#### * 756.

1906 г. Января 16. Я. П.


Очень грустно мне, милый друг, тревожить вас, но больше делать нечего. Посылаю вам письмо Шкарвана.[1] Я подробностей не знаю, да и незачем мне знать. Одно знаю, что пропади пропадом все Неnеmаn’ы2 и их фунты, только бы не было этого горя разделения людей. Неnеmаn’ам эти дела легки, но нам с вами это страдание. Я уверен, что вы это чувствуете так же и еще больнее, чем я, и потому распутаете и освободитесь так или иначе.

Л. Т.

16 янв. 1906 г.


1 Судя по письму Толстого и ответу на него Черткова от 8 февраля н. с., Шкарван прислал Толстому новое «открытое» письмо с обвинениями против Черткова и Гейнемана. Письмо это не сохранилось. См. прим. 1 к письму № 754.

2 Английский издатель Вильям Гейнеман (William Heinemann, p. 1863), с которым Чертков заключил соглашение о предоставлении ему права первого печатания за границей переводов новых произведений Толстого.

#### * 757.

1906 г. Февраля 13. Я. П.


Сегодня получил, дорогой друг В[ладимир] Г[ригорьевич], ваше длинное письмо № 19 с критикой П[равительству], Р[еволюционерам] и Н[ароду]. А я всякий день собирался писать вам в ответ на первое ваше письмо об этом самом. Статья эта для меня целая история моей внутренней жизни. Когда я получил ваше первое письмо с отказом напечатать и замечаниями, что мне стало неприятно, и тотчас, к счастью, стало неприятно, что это может быть мне неприятно. И тотчас же стало радостно, п[отому] ч[то] я решил, что печатать этого, т. е. желать печатать это, мне не только совсем не нужно, но — дурно. И стало очень радостно. Нынче я получил ваши замечания, прочел их и понял вполне и даже согласился, если стать на вашу и мою же, общую нашу точку зрения. Но я писал Правительству, становясь на его точку зрения, также и Рев[олюционерам], также и Народу. Даже вся статья эта образовалась из написанного мною довольно горяче[го] обращения к правительству, под к[оторым] я невольно представлял себе Витте.[1] Статья эта начиналась словами: Что вы делаете?, повторенными три раза. Потом, для того, чтобы не стать в положение помогающего правительству, я написал и то, что думал по отношению других двух. Вообще в этой статье я, несмотря на свое удаление от центра борьбы, был захлеснут ее волной и написал под влиянием борьбы, с одним желанием утишить, ослабить ее. В России никто не печатает, и я поставил conditio sine qua non2 печатать всю или ничего. А изменять, прибавлять к ней, если бы кто и решился напечатать, мне очень не хочется. Новое в ней ничего не сказано, практического влияния она едва ли может, даже наверно не может, иметь, а потому надо поскорее забыть про нее. Мне же она была очень полезна, а потому и всем вообще полезнее при своем уничтожении, чем при неуничтожении. Пожалуйста, понимайте меня в хорошем смысле. Теперь про это довольно, и так слишком много.

Кроме многого, многого, о чем хочется говорить с вами (только не об ужасных недоразумени[ях] и гадостях Гесса и т. п. в переводах[3]) есть 3 пунк[та] самые важные. 1) Это то, что Саша дочь за границей в Cannes, и мне мечтается, как бы ей хорошо было побывать у вас. Я ей пишу об этом,[4] и вы и Оля напишите. Это для нее было бы очень хорошо и вам было бы приятно. Она очень хорошая девочка. 2-й пункт. Это то, что я хочу отдать во 2-й том Кр[уга] Чт[ения] Еще три смерти (или не лучше ли оставить заглавие старое[5]). Не помешает ли это вашему изданию? Это 2-й пункт. 3-й пункт: Мне говорили, что вы в февр[але] будете в России. Правда ли это?[6] Пока, мож[ет] б[ыть], до свидания. Привет всем вашим.

Л. Т.

13 февр.


Ответ на два письма Черткова от 8 февраля н. с. и от 17 февраля н. с. 1906 г., где Чертков высказывался по поводу новой статьи Толстого «Обращение к русским людям. К правительству, революционерам и народу» (см. прим. 2 к письму № 754). Вместе со вторым письмом Чертков прислал свои обширные замечания на эту статью. Чертков, между прочим, предлагал Толстому сделать некоторые купюры в статье, касающиеся осуждения революционеров.

Чертков советовал Толстому отложить опубликование этой статьи как в России, так и за границей. Он считал, что если уж ее опубликовывать, то «печатать можно только всё или ничего», чтобы у читателей не получилось «совершенно неверного представления» о статье. В России могло бы быть напечатано по цензурным условиям только «второе» обращение (к революционерам), которое было бы «только приятно» царскому правительству, но это исказило бы смысл статьи, так как наиболее резкое обличение статьи заключается в первом обращении — к правительству.


1 Сергей Юльевич Витте (1849—1915), министр финансов царского правительства, после манифеста 17 октября 1905 г. — председатель Совета министров.

2 [непреложное условие]

3 Немецкий литератор из Ольденбурга Гесс (Dr. Hess), был в Ясной Поляне 21 ноября 1905 г. и вел переговоры с Толстым о закреплении за ним исключительного права на опубликование его перевода статьи «Конец века» на немецкий язык. Гесс сделал этот перевод будто бы на основании согласия Толстого. Между тем перевод на основании разрешения Черткова был сделан другим лицом, о чем Чертков сообщал Толстому в письме от 8 февраля н. с. 1906 г.

См. об этом т. 76, «Список писем по поручению», № 79.

4 См. т. 76, письмо № 139.

5 «Еще три смерти» — первоначальное заглавие рассказа «Божеское и человеческое». В письме от 3 марта н. с. Чертков писал: «Еще три смерти» предлагаю назвать так: «Божеское и человеческое, или Еще три смерти» (с выноскою, объясняющей, что подзаголовок имеет в виду ваш рассказ «Три смерти», написанный в 1859 году)».

6 Чертков сообщал в письме от 24 марта н. с.: «В планах моих произошла некоторая перемена. Я получил уведомление, что в силу указа от 21 октября 1905 г. выяснилось, что я могу беспрепятственно возвратиться в пределы империи». Чертков предполагал приехать в августе.

#### * 758.

1906 г. Февраля 21. Я. П.


Посылаю вам, дорогой друг, письмо Гальперина.[1] Вы увидите, в чем дело, и, наверное, успокоите его. Г-н Биншток[2] очень гадко переводит и, кроме того, совершенно напрасно печатает такие, если не несправедливые, то двусмысленные заявления.[3] Писал вам на днях, а это только по делу.

Л. Т.

21 февр. 1906.


Приписка рукой Ю. И. Игумновой:

Саша просит передать, что три тетрадки дневника остались у нее и при случае она пришлет их вам.[4]


1 Илья Данилович Гальперин-Каминский (1858—1936), литератор, постоянно живший во Франции, переводчик Толстого и других русских писателей на французский язык; автор французской биографии Толстого: «Tolstoï par Tolstoï. Biographie épistolaire», Paris, 1913. См. т. 67. Гальперин-Каминский прислал Толстому письмо от 16 февраля н. с. 1906 г., в котором сообщал, что переводчик Биншток присвоил себе исключительное право на переводы Толстого во Франции и порочит его, Гальперина, переводы. См. т. 76, письмо № 147.

2 Владимир Львович Биншток (Bienstock), французский переводчик сочинений Толстого и автор статей о нем. См. тт. 73 и 88.

3 Толстой подразумевает титульный лист, присланный ему Гальпериным-Каминским, перевода Бинштока на французский язык, где напечатано: «Права перевода и перепечатки ограничены для всех стран, включая Швецию, Норвегию, Данию и Голландию. Опубликовано 5 января 1906. Авторское право для Соединенных Штатов ограничено актом, одобренным Львом Толстым 3 марта 1905» (перевод на русский язык).

4 По записи А. К. Чертковой, Толстой поручил своей дочери А. Л. Толстой, бывшей за границей, передать В. Г. Черткову лично копии трех тетрадей Дневника, но так как А. Л. Толстая не заехала в Англию, то привезла назад эти тетради.

#### * 759.

1906 г. Марта 1. Я. П.


Написал Ив[ану] Ив[ановичу], что согласен с вашим желанием,[1] и отослал ваше письмо.[2]

Как мне жалко, что мы переписываемся только о делах, т. е. о пустяках.

Л. Толстой.

1 марта.


Отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 345.


1 См. письмо Толстого к И. И. Горбунову-Посадову, т. 76, № 155 об одновременном напечатании второго тома «Круга чтения» с рассказом «Божеское и человеческое» в «Посреднике» в Москве и в изд. «Свободное слово» в Англии.

2 Письмо В. Г. Черткова к Толстому, пересланное Толстым И. И. Горбунову-Посадову, не сохранилось. Содержание его известно из письма Черткова к Горбунову-Посадову от 26—27 марта н. с. 1906 г. (ГМТ).

#### * 760.

1906 г. Апреля 2. Я. П.


Получил ваше последнее письмо, любезный друг В[ладимир] Г[ригорьевич], с обра[тной] расп[иской]. То, в к[отором] вы прилагаете свои поправки, я тоже получил и отвечал о нем Оле,[1] отвечал то, что я истинно с большим сожалением никак не могу согласиться на ваши поправки. Я не вижу им никакого основания, кроме того awe,[2] к[оторый] внушают в наше время к себе все либер[алы], революц[ионеры], к[оторому] вы поддались и к[оторого] я не испытываю. Подтверждает меня в этой мысли то, что люди вовсе не христиански чувствующие, как вы, делали те же самые замечания, как и вы, мотивируя их отсутствием доброты. Другое то, что вы не делали замечания, к[оторые] скорее следовало сделать, при моих гораздо более грубых отзывах о царе и властвующих. Милый друг, пожалуйста, примите это мое замечание с добротой и не сердитесь и не сетуйте на меня, и не будем больше говорить об этом, т[ак] к[ак] я, хотя в глубине души жалею об этом, не желаю печатать статьи, вполне уверенный в том, что всё обойдется как должно быть, и без моего комариного писка. Так, пожалуйста, не допускайте никакой кошки между нами. Наша связь много дороже всяких кошек и всяких животных.

Л. Т.


Как оказывается, я не получил только одного письма, где вы пишете против Былого.[3]


Дата определяется по помете Черткова в копировальной книге: «2 апреля 1906».

Ответ на два письма Черткова от 24 марта и 9 апреля н. с. 1906 г.

В первом письме Чертков напоминал Толстому о своих поправках к статье Толстого «Обращение к русским людям. К правительству, революционерам и народу», в которых он советовал смягчить обвинения революционеров и усилить обличения правительства. См. прим. к письму № 757.


1 См. т. 76, письмо № 178.

2 [благоговейный страх,]

3 Письмо Черткова от 13 марта н. с. с критикой «крайне террористического направления» журнала В. Л. Бурцева «Былое». Чертков советовал Толстому не помещать там своего письма Александру III от 8—15 марта 1881 г. (см. т. 63, стр. 44). См. также письмо Толстого к П. И. Бирюкову, т. 76, письмо № 162.

#### * 761.

1906 г. Июня 27. Я. П.


Каждый день собирался писать вам, милый друг, и всё откладывал и вот довел до того, что огорчил вас. Пожалуйста, простите меня за это. Наши отношения, моя благодарность к вам за то, что вы делали и делаете для меня (делая это для общего нам дела) так велика, что никакие разногласия (их и нет) и молчание не могут разделить нас. Теперь очень, очень радуюсь вашему приезду и буду считать дни. С[офья] А[ндреевна] тоже ждет вас с удовольствием и определила комнату для вас во флигеле. Всем будет удобно.

Не писал я долго п[отому], ч[то], во-1-х, очень занят работой, понемногу захватившей меня, очень занят,[1] а потом часто хвораю желудком и сейчас нездоров. Оттого письмо коротко и плохо. Жаль, что не увижу Галю и Димочку. А Оля какие имеет намерения,[2] если бы вы приехали? Целую ее и детей. Надеюсь, что письмо это застанет вас.[3]

Л. Т.

27 июня 1906.


Отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 346.

Ответ на письмо Черткова от 3 июля н. с., в котором он сообщал, что приедет в Россию приблизительно 16 июля н. с. на несколько недель вследствие нездоровья жены один и выражал огорчение по поводу того, что давно не получал писем от Толстого.


1 Толстой в это время работал над статьей «Две дороги», впоследствии названной «О значении русской революции». См. т. 36.

2 Толстой спрашивал о возможности приезда О. К. Толстой в Россию.

3 В. Г. Чертков приехал в Ясную Поляну вечером 22 июля. Письмо Толстого его застало еще в Англии.

#### * 762.

1906 г. Июля 7—8? Я. П.


Santé bonne arrive.

Tolstoy.


Здоровье хорошо приезжайте.

Толстой.


Телеграмма, печатается и датируется по рукописной копии карандашом. В черновых комментариях к переписке Толстого с В. Г. Чертковым А. К. Черткова пишет, что эта телеграмма — «ответ на телеграфный запрос Черткова, посланный им перед выездом своим из Англии в Россию».

#### * 763.

1906 г. Августа 15. Я. П.


Припишу несколько слов,[1] милый друг В[ладимир] Г[ригорьевич]. Живу по-старому, поминаю вас, как нам хорошо было.[2] Как-то вы в Петербурге пробыли?[3] Меня не столько эти убийства,[4] сколько разговор вчера с двумя босяками привел к несомненному убеждению, что раздражение неостановимо силой,[5] но что правительство, т. е. люди правительственны[e], обязаны перед богом, перед людьми, перед самими собой прекратить все насилия — сделать всё, чего от них требуют, снять с себя ответственность: и учредит[ельное] собр[ание], и выборы общ[ие], р[авные], пр[ямые], та[йные], и амнистию, и всё...[6]

Я говорю и сказал бы то же революционерам, чтобы они ничего не требовали, не раздражали народ, не убивали, да у них нет центрального органа, некому сказать.

Статью всё переделываю, прибавляю. Очень уж интересно мне и кажется ново и нужно.[7]

От Ольги получено к вам и мне письмо хорошее. Правда, что мы напрасно забыли Гаршина.[8] Целую ее и Галю, к[отор]ую прошу меня любить. Прощайте пока.

Л. Т.


1 Приписка к письму В. А. Лебрена к В. Г. Черткову от 15 августа 1906 г. См. «Список писем по поручению», № 1.

Виктор Анатольевич Лебрен (см. т. 56, стр. 566), в мае — августе 1906 г. работал у Толстого секретарем. Автор воспоминаний о Толстом: «Толстой. Воспоминания и думы», изд. «Посредник», М. 1914.

2 Во время пребывания Черткова у Толстого (22 июля — 11 августа 1906 г.). См. Дневник Толстого, запись 24 августа, т. 55, стр. 236, и следующее письмо.

3 В. Г. Чертков уехал из Ясной Поляны 11 августа через Москву и Петербург в Англию.

4 Имеются в виду террористические акты против ряда царских сановников и репрессии правительства по отношению к террористам. В этот день Толстой был под впечатлением покушения на Столыпина (ЯЗ от 14 и 15 августа 1906 г.).

5 В подлиннике ошибочно: что что вместо: но что.

6 Об этом разговоре Толстого с двумя босяками, имевшем место 13 августа, подробно записано в ЯЗ под 13, 15 и 20 августа 1906 г. Мысль, высказанная Толстым в письме, изложена и в его Дневнике под 24 августа 1906 г. (т. 55, стр. 238).

7 Подразумевается статья «Две дороги» или «О значении русской революции», см. прим. 1 к письму № 761. См. запись в Дневнике 24 августа 1906 г. (т. 55, стр. 236—237).

8 О. К. Толстая прислала из Англии В. Г. Черткову письмо на имя Толстого от 22 августа н. с. 1906 г. В этом письме она писала, что хорошо бы поместить в «Круг чтения» рассказ Гаршина «Четыре дня». Рассказ не был включен.

Всеволод Михайлович Гаршин (1855—1888). Толстой высоко ценил Гаршина как писателя. См. ТЕ 1912, стр. 71—72 (воспоминания Г. А. Русанова); И. Л. Толстой, «Мои воспоминания», изд. «Мир», М. 1933, стр. 134—137; С. Н. Дурылин, «Гаршин у Л. Н. Толстого в 1888 году» — сборник «Звенья», 5, 1935, стр. 610—646; т. 85, стр. 135—136, и ЯЗМ от 21 января 1907 г. Гаршин находился в дружественных отношениях с В. Г. Чертковым. Их переписка опубликована в сборнике «Звенья», 5, 1935, стр. 677—682.

#### * 764.

1906 г. Августа 30. Я. П.


Маша совершенно верно вам написала, милый В[ладимир] Г[ригорьевич]. Это не в духе статьи и похоже на программу, чего я боюсь. Оставьте, как есть.[1] А я всё занят той статьей,[2] и много хочется. Главное, хочется на последочках не согрешить.

Целую вас и Галю и благодарю за желтенький сертучок. Ношу и поминаю.[3]

Л. Т.


Маше и Коле[4] прочесть. Я согласен со всем. Послать изменения Горб[унову]. Послать ремингтонный лист.[5]


Приписка к письму М. Л. Оболенской к В. Г. Черткову от 30 августа 1906 г., в котором она писала:

«Дорогой Владимир Григорьевич,

Папа сегодня получил ваше письмо с предложением вписки из его письма к вам и просил меня поскорее написать вам, что он на нее решительно не согласен. Если ему что-либо изменять, то надо опять браться за эту статью, пересматривать ее и отвлекаться от теперешней работы, чего он совсем не хочет, а вставка так, как вы ее составили, при той статье получает совершенно другой характер и придает другое значение.

Он очень занят и своей большой статьей, последние главы которой все поправляются им...

Любящая вас Мария Оболенская».


1 В. Г. Чертков в письме от 24 августа /6 сентября просил разрешения вставить в статью «Обращение к русским людям. К правительству, революционерам и народу» мысль, выраженную Толстым в его письме от 15 августа о необходимости уступок со стороны правительства. См. предыдущее письмо и телеграмму от 22—23? октября, № 766.

2 Статья «О значении русской революции», см. прим. 1 к письму № 761.

3 «Владимир Григорьевич привез Льву Николаевичу подарок: легкую теплую фуфайку из верблюжьей шерсти» (ЯЗ от 24 июля 1906 г.).

4 Николай Леонидович Оболенский, муж Марии Львовны.

5 Ремингтонный чистый лист с одною подписью Толстого для письма китайцу Ку Хун-мину нужно было послать Черткову.

#### * 765.

1906 г. Октября 3. Я. П.


Владимир Григорьевич,

Давно, давно собираюсь вам ответить на ваше последнее письмо, к[оторое] я долго ждал и к[отор]ому был очень рад.[1] Всё откладывал писать вам, п[отому] ч[то] очень много хотелось и хочется сказать. Оттого, что хочу писать много, не пишу ничего. С[офье] А[ндреевне] лучше, но она еще очень слаба и медленно поправляется, если поправляется.[2] И то хорошо. Всё хорошо, слава богу. Как вы, вероятно, знаете, я много писал это время: кончил статью О революции,[3] написал о Г[енри] Дж[ордже],[4] Предисловие к Social Problems[5] и письмо китайцу,[6] к[оторым] утруждаю вас. Если же не стоит и некому перевести, то пошлю его через консула по-русски. И как всегда у меня бывает при окончании долгой работы, я в нерешительности, за что взяться: начинаю новое художеств[енное] и бросаю...[7] хочется писать Воспом[инания]8 и новый Кр[уг] чт[ения]9 и хочется, главное, уяснить, и как можно проще, жизнь, что это такое и какая она должна быть. В последние дни только об этом и думаю. Напишу вам кое-что из того, что думаю об этом, особенно п[отому], ч[то] это имеет связь с тем вопросом о свободе воли, к[отор]ым вы, и совершенно справедливо, так всегда заняты и в котором вы так упорно, и тоже совершенно справедливо, отстаиваете «свободу».[10] Я всегда вспоминаю об этом Лихтенберга.[11] Помните: «Мне говорят, что т[ак] к[ак] несомненно, что всякое действие имеет свою причину, то все поступки имеют свою причину, и свободы нет. А я говорю, ч[то] т[ак] к[ак] несомненно то, что я свободен и могу всегда поступить так или иначе, то несправедливо утверждение о том, что всякое действие имеет свою причину». И это мы чувствуем всегда, nous avons beau faire.[12] И я пришел к этому, не об этом думая, а думая о жизни, о том, что есть жизнь. Я так понял это в последнее время.

13 То, что я считаю собою, есть сознание божественного начала, к[оторое] проявляется в одной части Всего. Часть эта ограничена пределами телесности (материи) в пространстве, т. е. что божественное начало в пределах телесности сознает себя, и это я считаю собою. Это божественное начало по существу своему свободно и всемогуще и также свободно и всемогуще и в пределах телесности, п[отому] ч[то] оно проявляется во времени. Эти-то проявления божеств[енного] начала в пространстве и времени и есть то, что мы называем своей жизнью.

Если бы божествен[ное] начало проявлялось только в телесности в пространстве, т. е. не было бы времени, то божеств[енное] начало не было бы свободно и всемогуще в телесности пространства, не было бы жизни. Свободно и всемогуще становится бож[ественное] начало, заключенное в пределы телесности, через изменения во времени. Божеств[енное] начало изменяет и творит жизнь, смотря по степени своего сознания того, что я называю собою.

Сознание может быть низшее, животное, руководящее всеми движениями существа: может быть и более широкое, семейное, родовое, общественное, борющееся с сознанием личным, животным. И, наконец, может быть сознанием высшим, несовместимым с проявлением его в пространстве и времени, и тогда жизнь кончается.

Во всяком случае жизнь изменяется и направляется вследствие изменения сознания. Сознание же всегда всё более и более расширяется.

Так что жизнь есть освобождение (всё большее и большее) сознания своей божественности.

Не началось сознание божественности (выражающееся свободой) своего существа, заключенного в телесности, — не началась жизнь. Кончилось сознание своего заключенного в телесность божественного существа — кончилась жизнь.

Умирает не то, что сознаваемо, а то, что сознает.

Вот что меня теперь всего занимает. Всё это еще неясно, плохо, но мне кажется, что всё это можно выразить ясно, понятно, а главное то, что вывод из этого такой радостный и для жизни и для смерти, и для себя и для других.

Всё дело в иллюзии себя, своего я, кот[орого] нет и никогда не было. Есть только бог, и я его проявление, и чем больше я сознаю это (а вся жизнь неудержимо ведет к этому сознанию), тем мне легче, тверже и тем лучше всем, с кем я имею дело. Я только отверстие, через к[оторое] проходит жизнь (турбина). Я — ничто. То, что происходит, то всё, и я могу слиться с ним.

Пишите. И давайте мне поручения для обзаведения в Ясенк[ах].[14] Целую Галю, Ольгу, Диму.

Л. Т.

3 окт. 1906 г.


Отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 347.


1 Письмо Черткова от 1 октября н. с.

2 С. А. Толстая поправлялась после операции, которая была произведена 2 сентября 1906 г.

3 «О значении русской революции», см. прим. 1 к письму № 761. Статья была закончена, судя по записи в Дневнике, 15 сентября.

4 Имеется в виду статья Толстого «Единственное возможное решение земельного вопроса». См. т. 36.

5 «Предисловие к русскому переводу книги Генри Джорджа «Общественные задачи» («Social Problems»). См. т. 36.

6 «Письмо к китайцу» Ку Хун-мину, см. т. 36, стр. 290, 693—697, и т. 55, стр. 244, 558—559.

7 Это замечание относится к рассказу «Отец Василий», начатому 29 сентября 1906 г. (письмо A. Л. Толстой к В. Г. Черткову от 29 сентября, AЧ), продолженному в октябре и оставленному после 17 ноября. См. т. 36, стр. 86, 594—598.

8 К работе над «Воспоминаниями» в 1906 г. Толстой не вернулся. См. т. 34.

9 «Новым Кругом чтения» Толстой называл составленный им сборник изречений, впоследствии озаглавленный «На каждый день» (тт. 43 и 44).

10 В. Г. Чертков в продолжение многих лет работал над статьей «О правильном мышлении». Работа эта не кончена; рукописи хранятся в AЧ.

11 Георг Кристоф Лихтенберг (1742—1799), немецкий ученый-физик, критик и публицист. В письме Толстой передает мысль Лихтенберга в своем изложении. См. т. 55, стр. 56, 466—467.

12 [что бы мы ни делали.]

13 Эта часть письма от слов: «То, что я считаю собою» до абзаца: «Вот что меня теперь всего занимает» — во многом текстуально совпадает с записями в Дневнике и Записной книжке. См. т. 55, стр. 256—257 (записи №№ 2—4) и 366—367.

14 Ясенки — местность в 8 км. от Ясной Поляны, где Чертковы предполагали поселиться по приезде из Англии.

#### * 766.

1906 г. Октября 22—23. Я. П.


Soglasen vynosku Tolstoy.


Согласен выноску Толстой.


Телеграмма, печатается по подлиннику телеграфного бланка. Дата определяется по штемпелю получения.

Согласие напечатать «выноску» от издательства «Свободное слово» к статье «Обращение к русским людям. К правительству, революционерам и народу». Об этом просил В. Г. Чертков в своем письме от 28—29 октября н. с. 1906 г. См. письмо № 764.

«Заметка от издателей» была напечатана при первой публикации статьи в изд. «Свободное слово» в Петербурге, № 1, ноябрь 1906 г. См. т. 36, стр. 713—714.

#### * 767.

1906 г. Октября 26. Я. П.


Получил, милый друг, ваше длинное письмо в ответ на мое1 и очень был рад ему. Вы так одинаково со мною понимаете то, о чем я писал, что прямо дополняете, развиваете мои, так неясно, неточно выраженные мысли. Да, понятие бога, столь необходимое, что без него и не может быть никакого руководства в жизни, не мож[ет] б[ыть] истинной жизни, так извращено, что надо старательно очищать, выделять его из того, с чем оно переплелось, слилось. Со мной бывает всегда то, что, когда я слышу это слово из уст безграмотной старушки — даже не бог, а матушка царица небес[ная], Казанская и т. п., я чувствую, что мы с этой старушкой понимаем одно и то же; но, как только начинают определять, описывать, так я чувствую, что мы врозь. Вот это-то описан[ие], определение и страшно. Я скорее могу сказать, что не бог: и творец не бог, и троица не бог, и Хр[истос] не бог, и всемирный дух не бог, чем сказать, что бог. Впрочем, об этом в письме, к[оторое] я пишу вечером с желанием только ответить, не надо. Захочет бог и найдет себе выражение.

Был Моод.[2] Я говорил о вас, о том, что он напрасно настаивает на Copyright;[3] он рассказал мне, как всё это началось, что ему поручили достать денег для духоборов через издание Воскресения и он запродал американской фирме и теперь в этом одном случае считает невозможным нарушить условие с этой фирмой. Боюсь, что тут недоразумение и что, если он чем виноват перед вами, то вы будете иметь радость забыть это. А он, как видно, очень желает восстановить с вами добрые отношения.

К статье я написал еще Послесловие.[4] Я начал было отдельную статью, а потом решил из нее сделать Послесловие. Посылаю ее вам. Я И[вану] И[вановичу] предоставил выбор печатать ее или нет.[5] Мне она разонравилась. Вы, пожалуйста, раскритикуйте ее.[6] Это мне полезно. Вы не можете представить себе, какой вред мне делают похвалы при моем тщеславии. Это пьянство. Вчера получил два ругательных письма[7] и фельетон,[8] и вы не можете себе представить, какое это bracing[9] впечатление. Очень полезно, бодрительно.

Очень хочется писать художеств[енное] и начал нечто и хочу позволить себе побаловаться.[10] Фотографии ваши всех восхитили, и мне очень нравятся.[11]

Целую Галю, Олю, детей, Димочку в числе их.

Лев Толстой.


Выноска очень хороша.[12]


Дата 26 октября определяется на основании следующих данных: на письме Толстого А. П. Сергеенко пометил почтовый штемпель отправления: «Козловка-Засека от 26 окт. 1906 г.». В письме Толстой говорит о посылке послесловия, которое было закончено 25 октября и послано 26 октября. См. т. 55, стр. 264 и 267.


1 Письмо Черткова от 28 октября н. с. в ответ на письмо Толстого от 3 октября, № 765.

2 Эйльмер Моод (1858—1938), переводчик на английский язык произведений Толстого, автор его биографии. См. т. 87, стр. 348—349.

Моод был в Ясной Поляне 17 октября 1906 г. Толстой беседовал с Моодом о его недоразумениях с Чертковым из-за перевода на английский язык романа Толстого «Воскресение» и пришел к выводу, что оба они с своей точки зрения правы.

3 [право литературной собственности;]

4 Послесловие к статье «О значении русской революции» в печати появилось как отдельная статья под заглавием «Что же делать?» в изд. «Посредник» и «Обновление» в 1907 г. См. т. 36, стр. 363, 723—731.

5 И. И. Горбунов-Посадов в письмах к Толстому от 2 и 30 ноября высказался, что, так как, по его мнению, «Послесловие» «не подходит как заключение» к статье «О значении русской революции», он решил не помещать его в конце статьи. См. т. 76, письмо № 291.

6 См. письмо № 768 и прим. 5 к нему.

7 Говорится о письмах П. В. Великанова и солдата В. Лупнова. См. т. 55, стр. 260, 266, 569—571 и 573.

8 Фельетон харьковской газеты «Южная жизнь» (1906, №№ 1—4 от 12, 13, 14 и 17 октября): Петр Гайда, «В Ясной Поляне (Впечатления туриста)». См. т. 55, стр. 264 и 567—568.

9 [полезно возбуждающее]

10 Повидимому, речь идет о рассказе Толстого «Отец Василий». См. прим. 7 к письму № 765.

11 Фотографии, снятые Чертковым во время его пребывания в Ясной Поляне в Пирогове в конце июля — начале августа 1906 г.

12 Выноска — «Заметка от издателей» к статье Толстого «Обращение к русским людям. К правительству, революционерам и народу». См. телеграмму № 766.

#### * 768.

1906 г. Ноября 13. Я. П.


Вчера получил телеграмму Гали,[1] а нынче ваше письмо неделей раньше и потому, не зная ничего, посылаю завтра телеграмму,[2] а нынче пишу в надежде, что письмо найдет вас здоровым. Телеграмма ваша показала мне, к стыду моему, как я еще привязан к временному и земному, как мне страшно, больно бы было, если бы вы ушли из этого мира раньше меня, показала мне и то, как я крепко связан с вами, как просто люблю вас. Постараюсь любить так же, но быть более уверенным, что всё, что бы ни было с нами, всё хорошо, всё так и должно быть.[3]

Мне последнее время всё лучше и лучше живется. Смешно сказать, накануне смерти начинаю понемножку понимать, как надо жить. Как вы? Я знаю и помню, что вы хорошо болеете, что болезнь не угнетает вашего духа. Верно, так и теперь. Но напишите мне, или пусть милая Галя напишет мне подробно, что у вас было; надеюсь, что уже не есть, а было.

На вопросы вашего письма отвечаю тем, что статью Что же делать? если хотите печатать, то печатайте отдельно, так же как и Ив[ан] Ив[анович]4. На ваши замечания,[5] как всегда, согласен и за них благодарен. — Ив[ан] Ив[анович] просит, чтобы я дал ему печатать Шекспира, так как Сытин объявляет, что печатает мою статью о Ш[експире]. Мы не можем понять, откуда он взял. Если вы знаете, объясните. Мне всё равно, как и кто печатает, но хотелось бы сделать приятное Ив[ану] Ив[ановичу].[6] Ну вот и всё. Страшно писать, не зная, в каком положении застанет вас письмо. Если всё хорошо, то напишите то длинное, не деловое письмо, кот[орое] обещали.[7]

Братски целую вас и ваших, и Ольгу с детьми. Жду ее письма.

Л. Толстой.

13 нояб. 1906.


1 Несохранившаяся телеграмма А. К. Чертковой о болезни (воспаление легких) В. Г. Черткова.

2 Письмо от 16 ноября н. с.

Телеграмма Толстого была послана в тот же день. См. № 769.

3 См. запись в Дневнике под 17 ноября (т. 55, стр. 273).

4 И. Горбунов-Посадов. См. прим. 4 к письму № 767.

5 Критические замечания В. Г. Черткова в письме от 28 октября н. с. на статью «Что же делать?», которые были приняты Толстым. См. письмо № 767 и т. 36, стр. 729—730.

6 В газете «Русское слово», издателем которой был Иван Дмитриевич Сытин (1851—1931), было помещено объявление о том, что с 12 ноября будет печататься статья Толстого «О Шекспире и о драме» (см. прим. 3 к письму № 742). На это обратил внимание Толстого И. И. Горбунов-Посадов в письме от 9 ноября 1906 г. и просил Толстого, чтобы он предоставил ему рукопись статьи «О Шекспире и о драме» для издания в «Посреднике». Чертков в письме от 3 декабря н. с. отвечал, что рукопись статьи «О Шекспире и о драме», переданную ему Толстым лично в прошлом году, он передал для издания Сытину.

7 В конце письма от 16 ноября н. с. Чертков писал: «Хотел еще написать вам по душе, а не по делу; но оставляю уже до следующего раза».

#### * 769.

1906 г. Ноября 13. Я. П.


Bezpokojus о zdorovii Isviestite Tolstoy.


Беспокоюсь о здоровье. Известите Толстой.


Телеграмма печатается по подлиннику телеграфного бланка. Дата определяется по штемпелю получения.

#### * 770.

1906 г. Ноября 26. Я. П.


Милый друг.

Я только что хотел телеграммой спросить о вашем здоровьи, как получил ваше письмо,[1] и теперь с спокойным духом о вас могу писать. Но у меня другая причина волнения: болезнь Маши. У ней крупозное воспаление легкого, нынче 8-й день, и она очень, очень плоха. Смерть ее эгоистически для меня, хотя она и лучший друг мой из всех близких мне, не страшна и не жалка — мне недолго придется жить без нее, но просто не по рассуждению[2] больно, жалко ее — она, должно быть, и по годам своим хотела бы жить; и жалко просто страданий ее и близких. Жалко и неприятно эти тщетные усилия лечением продлить жизнь. А смерть всё больше и больше, и в последнее время так стала мне близка, не страшна, естественна, нужна, так не противуположная жизни, а связана с ней, как продолжение ее, что бороться с ней свойственно только животному инстинкту, а не разуму. И потому всякая разумная, не разумная, а умная борьба с нею, как медицина — неприятна, нехороша.

Многое хочется писать вам и напишу непременно после, а теперь отвечу только по пунктам на ваше письмо: о Шекспире у Сытина помню и понимаю, и одобряю. Очень жалею, что забыл про Бож[еское] и Чел[овеческое] и поместил в Кр[уг] Чт[ения].[3] О Шекспире я получил уже из Англии от англичан два сочувственных письма, к[оторые] мне были приятны,[4] и грубые ругательства от русских читателей, к[оторые] тоже для меня не лишены приятности.

Статью о Ничше пишите.[5] Это всегда полезно, и вы можете сделать это хорошо, т[ак] к[ак] стоите на той точке зрения, с к[оторой] видно заблуждение. Одно нужно — прощать,[6] не сердиться, не упрекать, а жалеть, как мы жалеем больного человека, сравнивая его со здоровым. Жалеть же человека, лишенного блага духовной жизни, жалеть еще более свойственно. Вам страшно слышать, от меня слышать такие слова, когда я столько раз почти всегда отступал самым резким образом от этого правила. Да, но человек растет, и чем старше, тем быстрее. Вы не поверите, как много мне открылось своей плохоты в последнее время. Часто мне теперь приходится давать и посылать просящим мои последние писания. И я почти всегда колеблюсь послать многие, почти все, при воспоминании о тех недобрых чувств[ах], жестоких осуждениях, к[отор]ые там выражены. Только очень немногие свободны от них. Хотелось бы провести отделяющую черту под всеми прежними, и на то короткое время, к[отор]ое осталось, начать новое, менее недоброе.

Мне прислал свои книги Meta-Christian Catechism Croft Hiller и потом целый ряд appendix’oв.[7] Самый Catechism мне не понравился. Он там признает закон непротивления, но только при защите людских прав, rights,[8] но признает какие-то God’s rights,[9] к[отор]ые человек может и должен защищать силою. Всё это нехорошо. Но у него есть один appendix, 3-й о различии христианства Христа Евангелий и христианства Павла посланий, очень сильный и хороший. Хорошо тоже полученный мною нынче 20-й appendix о том же. У него есть какая-то книга — Casual Science, на к[оторую] он ссылается и кот[орой] я не знаю.[10] Знаете ли вы что-нибудь про него вообще? Узнайте, пожалуйста, и, что узнаете, сообщите. Он очень горячий и даровитый, но и очень самолюбивый, должно быть, человек.[11] В одно время, с месяц тому назад, мне пришлось в одно и то же время прочесть три вещи: книгу Чамберлена[12] немца о том, что Христос б[ыл] не еврей; потом книгу Anatol France, Sur la Pierre Blanche,[13] где он описывает очень хорошо эпизод Павла в Коринфе и рассуждает оч[ень] хорошо о значении Павла для христианства; и третью — этот 3-й appendix Hiller’а. Мне одно время захотелось написать об этом, о том, как было подставлено под учение не еврея Христа чуждое ему учени[е] Павла еврея, но едва ли напишу. Время мало, а более, как кажется, важного дела много. Но тема важная и прекрасная. Прощайте. Пишите чаще.

Л. Толстой.

26 ноября 1906.


Писал это письмо утром, а сейчас в час ночи Маша скончалась. Я еще не мог оценить всей потери.[14]


Большой отрывок и приписка опубликованы: «Толстой и Чертков», стр. 348—350.


1 Письмо от 20 ноября/3 декабря 1906 г.

2 Со слов: больно, жалко... и по годам... хотела... страданий буквы расплылись, очевидно следы слез Толстого.

3 В том же своем письме (см. прим. 1) Чертков писал: «Относительно «Божеского и человеческого» вы потом изъявили желание, чтобы оно появилось в «Круге чтения», вследствие чего нам пришлось отказаться от прибыли от первого появления этой вещи в России».

4 Толстой имеет в виду письма, полученные им по поводу его статьи «О Шекспире и о драме», опубликованной в Англии. Сочувственные письма из Англии: от Джона Джорджа Толлемаха Синклэра (р. 1825) от 18 ноября/1 декабря 1906 г. и от Э. В. Эллиса от 16/29 ноября 1906 г. См. т. 76, письма №№ 340, 343.

5 Чертков писал, что продолжает работать над своей статьей о Ницше. Главы 1 и 2 статьи «О значении Ничше», которую читал и одобрял Толстой, были напечатаны в №№ 16—18 «Свободного слова» за 1905 г.

6 Окончание слова: прощать залито чернилами.

7 Appendix — придаток, прибавление. В яснополянской библиотеке Толстого сохранилась книга Hiller’a «Meta-Christian Catechism. The simpler Parts for Use with Children», London, 1906 [Хиллер, «Христианский катехизис. Самое простое изложение для детей», Лондон, 1906]. Об этих книгах есть упоминания в ЯЗ от 26 и 27 августа 1906 г.

8 [прав,]

9 [божеские права,]

10 Книги этой в яснополяпской библиотеке не имеется. Правильное ее название: «The New Science of Causation» («Новое учение о причинности»).

11 В письмах от 5—14 января, 24—30 апреля и 1 мая н. с. 1907 г. Чертков обещал выслать адрес Крафта Хиллера. В письме от 28 мая/10 июня Чертков пишет о Крафте Хиллере: «Hiller, адрес которого вы у меня спрашивали, бомбардирует меня письмами и рукописями... Он, повидимому, принадлежит к числу тех «одноидейных» мыслителей, которые самостоятельно додумались до одного какого-нибудь положения и, считая своей миссией провозглашение этой будто бы открытой ими «универсальной истины», ставят ее в центре всего своего жизнепонимания и из нее выводят все остальное. В его случае идея эта — то, что человек не имеет никаких прав и потому не может насиловать других в свое имя... Насколько он раздувает эту свою идею об отсутствии прав у человека, видно, напр., из того, что он заявляет, что если женщина меняет каждый день своих любовников, то в этом нет ничего безнравственного, так как она этим не предъявляет никаких прав». Далее Чертков сообщает, что послал Хиллеру ряд книг Толстого и уже получил от него целую полемическую статью. «В Англии, — пишет Чертков, — слишком часто встречаются подобные досужие изобретатели однобоких и фальшивых систем жизнепонимания, жаждущие корреспондентов для обсуждения тех идей, и за ними за всеми не угонишься».

12 Chamberlain Houston Stewart, «Die Grundlagen der 19-ten Jahrhunderts» 8-te Aufl. Volksausgabe, I и II Hӓlften, Verlagsanstalt F. Brukmann, München, 1907. В яснополянской библиотеке имеется эта книга с карандашными отметками Толстого.

13 Книга Анатоля Франса «Sur la pierre blanche» («На белом камне»), которую читал Толстой, не сохранилась в яснополянской библиотеке. О чтении ее Толстым и о его впечатлении есть упоминания в ЯЗ в августе и начале сентября 1906 г.

14 О болезни и смерти своей дочери Марии Львовны Оболенской, скончавшейся от крупозного воспаления легких в Ясной Поляне в ночь с 26 на 27 ноября 1906 г., см. записи Толстого в Дневнике под 23, 27 и 29 ноября и 1 и 28 декабря 1906 г. (т. 55, стр. 277—279 и прим. к ним, там же, стр. 576—578.)

#### 771.

1906 г. Декабря 28. Я. П.


Благодарствуйте, милый друг, за ваше письмо.[1] Я долго не отвечал, п[отому] ч[то] хворал[2] и теперь еще очень слаб телом. На душе так серьезно, хорошо, как никогда не бывало. Странно чувствовать, что только накануне смерти начинаешь жить разумно, свободно, для себя, для бога, а не для людей,[3] — Жду от вас писем: от вас и от Ольги, хотя понимаю, как ей трудно. Вот и тут решение должно быть одинокое — перед богом.

Прощайте пока.

Лев Толстой.

28 дек. 1906.


Опубликовано почти полностью: «Толстой и Чертков», стр. 350.


1 Письмо В. Г. Черткова от 11 и 13 декабря н. с. 1906 г. по поводу смерти М. Л. Оболенской.

2 19 декабря Толстой заболел бронхитом.

3 См. запись Толстого в Дневнике под 23 декабря (т. 55, стр. 284).

#### * 772.

1906 г. Декабря 30. Я. П.


Vizdoravlivaju. Tolstoy.


Выздоравливаю. Толстой.


Телеграмма не сохранилась. Текст и дата ее определяются по письму Д. П. Маковицкого к А. К. Чертковой от 30 декабря 1906 г. (открытка, АЧ).

### 1907

#### * 773.

1907 г. Января 4. Я. П.


Получил ваше письмо, милый друг, со статьей о революции. Иногда мне кажется, что мы слишком близки по мысли и любим друг друга и что только от этого мы так одобряем наши писания. Статья очень хороша, и хотелось бы написать хоть маленькое предисловие, но едва ли осилю.[1] Нездоровье мое всё продолжается, пожалуйста не посылайте телеграмм,[2] я сам напишу вам, когда будет похоже на смерть, хотя это всегда и во всяком положении похоже. Душан на меня наклеветал, я надеюсь, что в глубине души одинаково отношусь к смерти, столь естественной в мои годы, и жизни, в которой хотелось бы еще кое-что сделать. Знаю, что вам будет интересно знать подробности болезни, пускай Душан или Саша опишут их вам. Нынче получил известие от Картушина,[3] что им недостает 20 страниц при печатании «Что такое религия» по каким-то цензурным условиям. И я стал смотреть сначала конец Единого на потребу, а потом просмотрел Круг Чтения, в отделе: вера. И мне кажется, что это добавление будет и уместно, и хорошо, и очень сильно.[4] Возвращаю вам назад статью о революции. Поправлять там нечего, а очень, очень бы хотелось написать предисловие, которое все-таки (простите самоуверенность) обратило бы на нее внимание. Прощайте, целую вас и ваших.

Л. Толстой.

Ясная Поляна

4 января 1907 г.


Печатается по подлиннику, написанному под диктовку. Подпись собственноручная.


1 Письмо Черткова от 5—11 января н. с. 1907 г. См. запись об этом письме и статье Черткова в Дневнике Толстого под 3 января 1907 г. (т. 56, стр. 177).

Статья Черткова о революции с предисловием Толстого. См. т. 36, стр. 149—155, 622—628, и т. 88, письмо № 685.

В настоящем письме речь идет о дополнениях Черткова к его статье, которую он предполагал напечатать в России. Издание это осуществилось в 1907 г., и книга вышла под заглавием: «Наша революция. Насильственное восстание или христианское освобождение?». С послесловием Л. Н. Толстого. Издание второе, дополненное несколькими приложениями, Москва, 1907. В этом издании прибавлены автором четыре приложения: 1) «По поводу последних событий в России», 2) «По поводу всеобщей забастовки 1905 года», 3) «Консерватизм революционеров», 4) «О слове «бог». См. об этом письмо № 775.

В этом издании под «послесловием» Толстого разумеется то, что в предыдущих изданиях шло как «предисловие». Нового предисловия Толстой не написал.

2 См. телеграмму № 774.

3 Петр Прокофьевич Картушин (1879—1916), занимался издательской деятельностью и одно время сочувствовал взглядам Толстого (см. т. 77). Картушин просил Толстого прислать чего-либо из его писаний, ранее напечатанных, чтобы дополнить печатавшуюся в петербургском издательстве «Обновление» статью Толстого «Что такое религия и в чем сущность ее?» (см. т. 35), с тем чтобы размер книжки позволил ей миновать предварительную цензуру.

4 Взяв из «Круга чтения» места, касающиеся веры (2, 8, 13 и 20 января, 13 февраля, 17 апреля, 16 мая, 26 июля, 18 и 28 августа, 11 и 16 сентября, 2 октября, 18 ноября и 13 декабря), и несколько переработав их, Толстой предложил их «Обновлению» для прибавления к «Что такое религия и в чем сущность ее?», но брошюра эта в издании «Обновление» не вышла, так как был наложен арест на первый же лист.

#### * 774.

1907 г. Января 10. Я. П.


Convalescent mais faible.


Выздоравливаю, но слаб.


Телеграмма, публикуется по телеграфному бланку. На бланке помета «Toula Jan. 23». Приписка «1906». Повидимому, на основании этой приписки внизу поставлена дата «10/23 янв. 1906 г.». Год указан ошибочно, следует датировать 1907 г. Толстой болел в декабре 1906 — январе 1907 г. См. письмо № 773.

#### * 775.

1907 г. Января 21. Я. П.


Милый, дорогой друг. Сейчас получил и прочел ваше письмо и добавление к статье О революции. Чувство, возбужденное во мне и часто возбуждаемое и другими случаями (вчера вечером читал о Кросби[1] и его отношении ко мне — не ко мне Л. H., а ко мне, что есть во мне истинного), чувство это, особенно сильно вызванное вашим письмом: за что мне такая радость?! Как это сделалось, что люди так же, как я, еще больше, чем я, любят то самое, чем я живу, и служат тому же самому, чему служить я уж начинаю чувствовать свое бессилие. —

Прибавок и замечаний к вашему прибавлению никаких не имею сделать. Одно бы желал, чтобы она имела как можно больше распространения, но это — истинное распространение в душах людей — не в нашей власти.[2]

За это время после болезни почти ничего не делал. Но рад, что мое преподавание детям оборвалось. Я слишком легкомысленно повел его. И мог бы увлечься. Теперь вновь передумываю.[3] То, что вы пишете о боге, я почти так же думаю. Тут главная задача и трудность: соединить оба отношения, и субъект[ивное] и объект[ивное] в одном. То, что я задумал: закон бож[ий] для детей, так велико, важно и трудно, что чувствую себя большей частью совершенно негодным для такого великого дела. Но все-таки тянет и пытаюсь.[4]

Скажите милой Оле, что я очень жалею, что и я вместе с Машей б[ыл] причиной тяжелых, пережитых ею чувств. Я думаю, что она избрала лучшее — молчание, и смотреть на это так, будто этого не было.[5] Какие это припадки? Известите об ее здоровье.

В противодействии телеграммам виноват я один[6] и прошу простить меня. Прощайте. Что Галя? Пишите чаще. Привет всем.

Л. Толстой.

21 янв. 1906.


Отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 361. Дата Толстого ошибочна: им написано «1906» вместо «1907» (исправлена на подлиннике карандашом на «1907»). Почтовый штемпель отправления: «Тула 23. 1—07».

Ответ на письмо Черткова от 28 января н. с. 1907 г.


1 Эрнест Кросби умер 21 декабря с. с. 1906 г., о чем сообщил Толстому В. Г. Чертков в письме от 5—11 января н. с. 1907 г. Толстой читал о Кросби в американской газете «The Public» от 12 января 1907 г., о чем он писал сестре Кросби. См. т. 77, письмо № 23.

2 В своем прибавлении № 2 к статье «Наша революция» (стр. 98—109) Чертков сочувственно писал о всеобщей забастовке в России 1905 г.

3 В декабре 1906 г. Толстой собирал у себя по вечерам яснополянских крестьянских детей и давал им уроки.

4 Толстой записывал свои мысли для уроков, имея в виду использовать их для составления «Детского закона божия» или «Детского Круга чтения», который в переработанном виде впоследствии вошел в сборник «На каждый день» (тт. 43 и 44).

5 Здесь Толстой говорит о тяжелых переживаниях О. К. Толстой в связи с ее семейной жизнью.

6 О телеграммах Черткова с вопросами о здоровье Толстого см. №№ 773.

#### * 776. А. К. Чертковой.

1907 г. Января 30. Я. П.


Спасибо, милый друг Галя, за письмо[1] и письма Лепарта. Я прочел их и испытал то же чувство умиления и благодарности, к[оторое] и вы, вероятно, испытывали.[2]

Получив ваше письмо, живо вспомнил вас и мою любовь к вам и хотел тотчас же писать, но не написал, потом заболел. После болезни очень ослабел, так что недели две ничего не мог делать, а сейчас целый день пишу письма и не хочу откладывать, хоть два слова напишу вам. После напишу еще, а вы еще меня к этому побудите, напишите также хорошее письмо. Что Ольга?[3] Дети?[4] Что нога Димы Большого? Знаете ли вы издателей Crank Dаnіеl'ей?[5] Я вступил с ними в переписку,[6] которая мне очень трудна от английского языка, и мне они очень нравятся. Какое ваше и Димы о них мнение?[7] До свидания, целую вас.

Л. Т.

30 янв.


Год определяется содержанием.


1 Письмо А. К. Чертковой от 19 января/1 февраля 1907 г.

2 А. Леппардт, эстонец, бывший матрос, сочувствовавший взглядам Толстого. Жил в Лондоне. В сопровождении H. H. Гусева в декабре 1906 г. возвратился на родину в г. Ревель, где умер 4/17 января 1907 г. от туберкулеза.

Речь идет о присланных А. К. Чертковой Толстому «предсмертных письмах А. Леппардта».

3 О. К. Толстая.

4 Внуки Толстого и племянники А. К. Чертковой — Софья Андреевна и Илья Андреевич Толстые.

5 Дэниэль (S. W. Daniel, 1872—1955), переводчик сочинений Толстого на английский язык, издатель лондонского журнала «The Cranc. An Unconventional Magazine». Журнал существовал под этим названием с января 1904 г. до июля 1907 г., а с 1907 по 1913 г. под названием «The Open Road».

6 См. письма Толстого к К. В. Дэниэлю в т. 76, № 353, и его жене Флоренс Дэниэль — в т. 77, № 39.

7 На вопрос Толстого В. Г. Чертков ответил в письме от 26—30 апреля н. с. 1907 г., где весьма положительно отзывался о Дэниэле. Дэниэль приезжал в СССР в 1928 г. на празднование столетия со дня рождения Толстого.

#### * 777.

1907 г. Февраля 8. Я. П.


Как странно и вместе радостно, дорогой друг, что нас в одно и то же время занимают одни и те же самые важные для нас вопросы жизни. Прежде чем сказать вам, что я думаю о ваших мыслях, и то, что я о том же думал, скажу вам о том, как и когда я получил ваши письма и в каком я был состоянии, получая их. Большие ваши два письма от 11-го и 13-го1 (вероятно, первые) я получил только сейчас: они попали в Ясенки;[2] маленькие же письма с выписками № 2, 3, 43 я получил раньше с Козловки[4] и не отвечал на них, хотя они вызвали во мне желание многое сказать. Но не отвечал тотчас же п[отому], ч[то] всё это время испытываю, вероятно вследствие болезни, чрезвычайную слабость: с трудом хожу, задыхаюсь, и нет умственной энергии — ничего не делаю.

То, что вы пишете о двух жильцах дома,[5] мне особенно понравилось, как самое естественное вступление к религиозному вопросу: кто я? Вступление самое естественное и для детей и для взрослых. Особенно для детей, и я думаю воспользоваться им. Я всё это время тщетно ищу и изменяю свое вступление к закону божьему для детей.[6] Не стану подробно говорить вам про ваше изложение основ признания бога, скажу только, что я не могу не быть согласен с ним, п[отому] ч[то] сам, исходя из того же чувства неудовлетворенности умственным представлением о боге и из чувства почти отчаяния (хотя и временного) от этой неудовлетворенности, пришел, хотя, мож[ет] б[ыть], и в несколько других формах, к тому же самому разрешению и успокоению. Если я с чем несогласен, то только с тем, что вам думается, что вы можете и должны дальше в большом сочинении развивать вытекающие из высказанных вами положений мысли.[7] Может быть, я ошибаюсь, но излагать существенного больше нечего: всё для понимающего сказано (даже и в статейке о времени: вывод вытекает сам собою) — для непонимающего всякое разъяснение и всякие дополнения будут только лишние, ослабляющие самое главное и вполне ясное и прекрасно сказанное.

Я очень часто в своих писаниях попадался на эту ошибку, иногда удерживаясь, иногда же поддаваясь ей.

В самом начале, как бы в программе, в постановке вопросов так всё хорошо, сильно, сжато сказано, что всякое подтверждение, уяснение только ослабляет, охлаждает.

Перепишу вам из моей записной книжки вписанное мною в нее о том самом предмете, о котором вы пишете, в самое последнее время — именно теперь, во время моей болезни и последующего за нею ослабления.[8]

Сначала о времени:

«Жизнь наша представляется нам движением. Для того, чтобы было движение, нужно, чтобы была точка неподвижная, по отношению к[оторой] совершается движение. Такая точка есть то, что называем, сознаем собою — свое духовное я. То, что нам представляется движением, есть снятие покровов с неизменяемого, неподвижного, духовного я». (Вы приходите к сознанию этого неизменяемого я с другой стороны.) Дальше о том же:

«Жизнь представляется нам движением нашего я, с его началом — рождением, и концом — смертью, и мы поэтому и о всей жизни хотим судить так же: говорим о начале, конце исторического периода жизни человечества, жизни миров, когда понятие начала и конца всякого движения свойственно только нашему ложному представлению, вытекающему из нашей ограниченности».

Теперь другое, самое для меня важное, в связи с вашим расчленением своего я на два сознания:

«Сейчас ходил и думал: основа жизни нашей: стремление к благу. Жизнь наша ограничена, и мы, как отдельные существа, никогда не получаем и не можем получить того блага, к[отор]ого желаем. Но мы не отдельные существа, и благо, к[отор]ого мы ищем и к к[отор]ому стремимся, может получить и получает, если мы работали для него, люди вообще, всё человечество, весь мир, к[оторого] мы составляем частичное проявление. И потому наше стремление к благу не ложно, а ложно только наше стремление к личному благу. Ничто для меня яснее этого не подтверждает того, что жизнь наша есть любовь и что она не ограничивается нашей личной жизнью в этом мире от рождения и до смерти. Это убеждает меня с полной несомненностью в том, что мы живем в этом мире и своей отдельной жизнью и жизнью другого, более обширного существа, включающего наши существования, вроде того, как наше тело включает в себя жизнь отдельных клеток нашего тела. И потому наша деятельность для блага, если только благо это не ограничивается личностью, не только не пропадает, но необходима для блага высшего существа, как деятельность клеток для тела. Так что смерть есть перенесение сознания из личности этого мира в сознание иного, высшего существа, т. е. кажущегося мне высшим, и перенесение это совершается любовью. Все веры в бессмертие, в возмездие есть это самое. То же, что смерть есть только переход в иное, высшее сознание, особенно вероятно, потому что всякая жизнь есть не что иное, как всё большее и большее расширение сознания и всё большее и большее увеличение любви».

Всё это, разумеется, только неточные выражения состояния сознания, ограниченного неизбежностью представления всего в пространстве и времени, но они не то что дают мне понятие о том, что называют богом, но указывают мне направление, в кот[ором] одном я могу искать его, приближаться к нему. И это указание пути к нему гораздо больше дает мне спокойствия и твердости, чем утверждение о том, что есть то, что мы можем назвать богом, не говоря уже об определении его свойств. Мы думаем и говорим даже: зачем бог, послав нас в мир, не сказал нам словами понятными и ясными, кто он и зачем мы живем; но мы забываем, становясь даже на точку зрения людей, признающих бога, что только наша слабость говорить неточными, недостаточными, односторонними, двусмысленными словами, а что у бога — как и они понимают его — есть другой язык, другое средство передачи истины: средство это наше внутреннее сознание и наше положение в мире. И если бы мы не ждали ни от бога, ни от пророков, ни от себя словесного выражения своего положения и отношения к миру, мы бы не переставая чувствовали присутствие того высшего сознания, к[отор]ое открывает нам смысл нашей жизни и ее закон.

Молиться я молюсь в минуты, не скажу душевной, но умственной слабости, и молюсь по-детски, даже крещусь и говорю: Господи, помилуй, хотя и не думаю, чтобы это было полезно, думаю, что это и не вредно. Молясь так, я признаю недостаточность и гибельность своей личной жизни. И это недурно. Но думаю, что живое сознание своей не отдельной, а внемирской, внепространственной и времени[9] жизни, движимой любовью, может вполне заменить всякую молитву и дать постоянную твердую опору жизни и что можно к этому воспитать и себя, хотя и испорченного ложным религиозным учением, и наверно воспитать детей.

Л. Толстой.

8 февр.


1 Письма Черткова от 11 и 13 февраля н. с. См. т. 56, стр. 182.

2 Часть корреспонденции на имя Толстого проходила через почтовое отделение в Ясенках (ныне Щекино). Регулярно за получением почты в Ясенки не ездили. Корреспонденция забиралась чаще чем раз в неделю — по большей части самим Львом Николаевичем, приезжавшим за ней верхом.

3 Письма от 14, 15 и 16 февраля н. с.

4 Ныне Ясная Поляна.

5 В своем письме от 13—14 февраля Чертков писал о двух жильцах дома — хорошем и дурном, живущих в человеке.

6 См. прим. 4 к письму № 775.

7 На подлиннике сноска рукой В. Г. Черткова: «Это недоразумение: такого сочинения я не готовил. В. Ч.». Об этом Чертков писал в письме к Толстому от 16 марта н. с.

8 См. т. 56, Записная книжка 1907—1908 гг. № 3, стр. 229 и 230; Дневник от 13 февраля 1907 г., стр. 15, мысли 20 и 21; Записная книжка 1907 г. № 2, запись от 6 февраля, стр. 222—223, и Дневник от 13 февраля 1907 г., мысль 7, стр. 12—13.

9 Так в подлиннике.

#### * 778.

1907 г. Апреля 6. Я. П.


Жозя был бы святой человек, если бы у него не было склонности рассказывать.[1] Правда, что я ничего не знал о вашем деле с Сытиным, и правда, что это огорчит Ив[ана] Ив[ановича];[2] главное ж[е], мне грустно б[ыло] думать о том, что вы заняты практическими делами. Я так привык думать о вас только с той духовной стороны, к[отор]ой мы близки друг к другу, что всякое напоминание мне о том, что вы заняты мирской, практической деятельностью, мне жалко. То, что вы постоянно ею заняты, что мои книги за границей не выходят сами собой, об этом я забываю. Когда же узнал, что вы начали нечто новое, и с такими дельцами, как Сытин (к[отор]ого, я думаю, вы идеализируете в память того первого времени, когда вы начали дело Посредника), мне б[ыло] жалко.[3] Ваши доводы я все понимаю и думаю, что поступил бы так же, как вы, если бы б[ыл] выбор между Сыт[иным] и Ив[аном] Ив[ановичем]. Мне только жалко, что вы огорчились и потратили время объяснять мне то, что совершенно ясно, и я смутно понимал. — Ну и довольно об этом. Я долго не писал вам и не отвечал на ваше последнее, п[отому] ч[то] весь поглощен занятиями с мальчиками.[4] Похвалиться не могу. Но чую, если бог велит прожить еще, то может выйти из этого что-нибудь не бесполезное. Всё еще в очень хаотическом состоянии, но пользу во всех отношениях, к[отор]ую я черпаю из этого общения, нельзя достаточно оценить. Для меня очевидно, что они гораздо, гораздо умнее и лучше, чем я думал, а я гораздо глупее, чем тоже воображал. «Аще не будете как дети». На них виден еще человек, какой он предположен тем, кто его сделал. Он уже загажен, но все-таки иногда видишь его во всей красоте. Пишите о себе, давно не знаю ничего про вас. Братски целую всех и Галю, и Олю, и Диму, и Сергеенко,[5] и Фельтена.[6]

Л. Т.


Вторая часть письма опубликована: «Толстой и Чертков», стр. 362. Датируется по отметке А. П. Сергеенко на обороте письма: «Козлова-Засека, 6 апр. 1907». Дата подтверждается почтовым штемпелем дня отправления.

Ответ на письмо Черткова от 1 апреля н. с. 1907 г., в котором Чертков подробно писал о деловых отношениях с И. Д. Сытиным в связи с перенесением издательства «Свободное слово» из Англии в Петербург. Извещение об этом было напечатано в первом выпуске русской серии изданий сочинений Толстого «Свободного слова» при статье «Обращение к русским людям. К правительству, революционерам и народу».


1 Иосиф Константинович Дитерихс, гостивший в начале 1907 г. в Англии у Чертковых, 12 марта н. с. отправился из Англии с поручениями от Черткова к Толстому в Ясную Поляну и рассказал Толстому о неизвестных ему еще переговорах Черткова с Сытиным.

2 И. И. Горбунов-Посадов, руководитель издательства «Посредник».

3 О знакомстве Сытина с Чертковым и Толстым и о влиянии на него Черткова см. «Из пережитого. Полвека для книги. 1866—1915. Литературно-художественный сборник, посвященный пятидесятилетию деятельности И. Д. Сытина», Москва, 1916.

4 О своих занятиях с мальчиками Толстой писал А. Л. Толстой и Н. М. Сухотиной. См. т. 77, письмо, № 74.

5 Алексей Петрович Сергеенко (р. 1886), в то время работал в Англии секретарем В. Г. Черткова.

6 Николай Евгеньевич Фельтен (1884—1940), см. т. 73, стр. 179. В то время Фельтен был сотрудником В. Г. Черткова по изданию сочинений Толстого в Англии.

#### * 779.

1907 г. Апреля 15. Я. П.


Милый Влад[имир] Григ[орьевич].

Это не письмо, а записочка. Я получил от Семенова письмо с просьбой похлопотать об его возвращении.[1] Скажите ему, что я написал об этом в три места[2] и очень бы был рад, если бы удалось, п[отому] ч[то] очень сочувствую его положению. А еще как-нибудь скажите ему получше, чтобы он не выражал мне своих рассуждений о моих взглядах, что это и не нужно и неприятно, тяжело мне. А то он пишет, что какие-то мои мысли ставят его в тупик и он хочет что-то разъяснить мне. Вообще я очень ценю его первые вещи и его тогдашнее душевное состояние, теперь же он мне совершенно чужд, и всякие отношения с ним мне тяжелы.[3] Не думайте, что я имею к нему недоброе чувство. Я только чувствую малость оставшегося времени, дорожу им. До свидания. Целую внучат, что я забыл сделать в том письме и что мучало меня.

Л. Толстой.


Весь поглощен уроками с детьми. Но очень недоволен тем, что делаю.[4]


Дата определяется словами письма: «написал об этом в три места» (см. ниже прим. 3) и почтовым штемпелем дня отправления: «Тула. 16 апр 1907».


1 Сергей Терентьевич Семенов (1868—1922), крестьянин-писатель Волоколамского уезда Московской губ. В 1906 г. был выслан за границу за принадлежность к «Всероссийскому крестьянскому союзу». Автор «Воспоминаний о Льве Николаевиче Толстом», Спб. 1912. Подробнее о нем см. т. 56, стр. 559—560, и т. 64, стр. 67.

2 15 апреля Толстой написал по делу Семенова три письма: М. А. Стаховичу, С. А. Стахович и своему сыну Льву, прося их оказать содействие в хлопотах за Семенова. Добиться разрешения возвратиться на родину Семенову удалось лишь в 1908 г.

3 Имеется в виду письмо Семенова к Толстому от 11 апреля н. с. 1907 г., в котором он просил Толстого похлопотать о прекращении мучительной для него высылки из России. В этом же письме Семенов порицал Черткова за некоторые его общественно-политические убеждения. По возвращении Семенова в Россию между ним и Толстым вновь установились дружеские отношения.

4 См. письмо № 775, прим. 4.

#### * 780.

1907 г. Апреля 24. Я. П.


Получил ваше длинное и хорошее письмо, милый друг В[ладимир] Г[ригорьевич]. Очень порадовался мысли увидеть вас и Галю, к[оторую] так давно не видал и так желал бы видеть. Только бы она выдержала переезд. Вчера же ездил в Ясенки. Дом француза (забыл фамилию) к вашим услугам за 150 руб., но голые стены. 7 хороших комнат, кроме передней, кухни, кладовой и пр. Вчера у нас с Таней был спор: я говорил, что за 25 рублей можно накупить столов, стульев, кроватей. Она утверждала, что больше 100. — Я думаю — середина.

Не начинаю всё то, о чем, бог даст, буду говорить через месяц. Вчера пришли телеграммы с вопросами о том, правда ли, что я умер?[1] — Жду этого постоянно, но рад буду, если не случится до вас. Но не беда, если и раньше случится. Дай бог вам дожить до старости: очень хорошо. — Приятно мне то, что Соня, моя жена, очень радостно приняла известие о вашем предполагаемом приезде и даже собиралась всячески вам содействовать в устройстве. Этого, разумеется, не нужно, на это есть Саша. Дом Гужона (вспомнил) чист совершенно внутри, но крыша крива, но все-таки есть столько же основания, как и для крыши Тавр[ического] дворца, предполагать, что она обрушится[2]. Приказчику я сказал, что дом прошу не отдавать до того, как спишусь с вами (две недели), тогда дам задаток. Пожалуйста, давайте мне поручения. Мне только удовольствие.

За всё последнее время, месяца два или больше, занят только Детским Кругом чт[ения] и изложением Еванг[елия] для детей.[3] Начинаю видеть возможность хоть кое-какого осуществления. До свиданья. Привет всем, Гале, Ольге с детьми, вашему Сергеенке и другим вашим домочадцам.

Л. Т.

24 апр. 1907


Ответ на письмо Черткова от 26—30 апреля н. с., в котором Чертков писал, что собирается приехать в Россию на лето вместе с семьей, и в связи с этим советовался с Толстым о возможности своего поселения в Ясенках в доме, принадлежащем Гужону.


1 Д. П. Маковицкий в ЯЗ 1907 г. пишет 23 апреля: «Из Петербурга получена телеграмма: «Потрясены известием о смерти Льва Николаевича. Немирович-Данченко». 24 апреля: «Ночью приехал Андрей Львович из Тулы. Тамошняя газета получила из Петербурга телеграмму, что Лев Николаевич умер».

2 2 марта 1907 г. рано утром обвалился потолок в Таврическом дворце, где помещалась Государственная дума. Это происшествие отмечено Толстым в Записной книжке 1907 г. (№ 1) записью: «Дума провалилась» (т. 56, стр. 185 и 547).

3 Напечатано в издательстве «Посредник» в 1908 г. (№ 717) под заглавием «Учение Христа, изложенное для детей». См. т. 37.

#### * 781.

1907 г. Апреля 25. Я. П.


Сейчас получил я ваше 2-ое письмо об очень мне неприятных словах в моем дневнике. Уничтожил ваше письмо и нашел дневник и это гадкое место. Вы сами, если будете живы, уничтожите его.[1] — Только что нынче для Детского Кр[уга] Чт[ения] писал о значении слова, о том зле, к[оторое] может сделать необдуманное, не проверенное совестью, недоброе слово. Таково было это мое слово, и не для вас и не для того, против кого б[ыло] направлено оно, а перед собой, перед своей совестью раскаиваюсь в нем и беру его назад, как несправедливое, а главное дурное.

Ни на чем так не ясно, что человеческая душа божественна и добра, как на воспоминаниях о своих дурных поступках: кажется, что это кто-то другой, а не я сделал.

Всё не верится, что увижу вас и Галю, к[отор]ую теперь особенно хочется видеть. Так этого хочется. Прощайте пока.

Л. Т.

25 апр. 1907.


Ответ на письмо Черткова от 1 мая н. с. 1907 г., уничтоженное Толстым, но сохранившееся в копии. В этом письме Чертков обращал внимание Толстого на запись в Дневнике 1905 г. от 21 января с неодобрительным отзывом о письме А. К. Чертковой от конца января н. с. 1905 г. (см. т. 55, стр. 119) и просил Толстого добавить несколько слов в противовес этому отзыву или уничтожить эту запись в Дневнике.


1 Чертков исполнил желание Толстого. При публикации т. 55 наст. изд. по предложению В. Г. Черткова эти строки в Дневнике Толстого воспроизведены по фотокопии, сделанной им в 1907 г. См. т. 55, стр. 492.

#### * 782.

1907 г. Мая 19. Я. П.


Милый друг.

На всякий случай[1] пишу вам несколько слов. Статью вашу о боге[2] получил и читал, делая отметки. При свидании, если оно будет, поговорим, а если нет, то напишу, если б[уду] жив. Вступление и самая мысль хороши очень, но изложение мне не нравится, не соответствует значительности предмета. Я всегда так одинаково хвалил ваши писания, что рад случаю осудить, показать этим мою искренность. Благодарю очень за симфонию и за милую внимательность и характерную для вас штучку с стеклышком.[3]

Меня все пугают, что вы не приедете, что Галя милая не выдержит. А я надеюсь и радуюсь. Ну до свиданья.

Я жив и понемногу делаю маленькие частицы тех больших по размерам затеянных мною дел.


Отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 361—362. Дата определяется почтовым штемпелем дня отправления: «Тула. 19 мая 1907».


1 Толстой не был уверен, что его письмо застанет Черткова, так как в начале мая н. с. тот собирался выехать в Россию.

2 В письме от 17 мая н. с. Чертков писал, что посылает Толстому одно приложение («О слове «бог») к своей книжке о революции. См. прим. 1 к письму № 773.

3 Речь идет о посланном Чертковым Толстому карманном издании книги «Симфония на Ветхий и Новый Завет. Подробный алфавитный указатель слов и текстов на все канонические книги св. писания». В яснополянской библиотеке «карманного издания» этой книги не сохранилось. В книге было приложено для чтения увеличительное «стеклышко».

#### * 783.

1907 г. Мая 30. Я. П.


30 мая ст. ст. 1907.

Так вот, милый друг, мое, при вторичном, самом внимательном чтении вашей заметки (сегодня получил ваше последнее письмо от 7-го1) мнение. Боюсь, что я затрудню вас своими помарками и изменениями.

В общем скажу, что предмет заметки так важен, что не свойствен заметке, и потому выходит несообразна форма с содержанием. Кроме того, меня и всегда, но особенно последнее время, особенно занимают мысли о боге, и потому я не удовлетворен вашими определениями. Точно так же и вопрос о материалистическом понимании жизни слишком важен, чтобы занимать второстепенное место в заметке.

И потому я думаю, что лучше всего было бы выкинуть всё то, что отчеркнуто мною от черточки до черточки. Всё это есть отступление, нарушающее течение мысли. Если хотите поместить, то только в выноске.

Вообще, милый друг, мнение мое об этой статье, скорее невыгодное, как я писал вам. И я рад случаю сказать вам это с уверенностью, что это не повлияет на наши отношения, а такая уверенность очень приятна. Я бол[ею] всё последнее время: недели три — болею тяжелой формой инфлуэнцы, теперь с каждым днем чувствую себя лучше и очень жалею о задержке в вашем приезде. Скажите Гале, что очень желаю ее видеть, общаться с нею и надеюсь. Болезнь эта, как и все болезни, была радостна, но эта особенно, и дала мне так много хорошего.

Андр[ей] до сих пор не передал мне книг — не знаю, какие.[2] Письмо англич[анки] оч[ень] приятное.[3] Не забудьте 9 июня стар. ст. задаток. Оставить за собою дачу или нет?[4] Напишите, что вы сделали с заметкой.[5]

Л. Т.


К письму приложена машинопись на десяти страницах: «Приложение к брошюре «О революции», «О слове «бог», с многочисленными поправками рукой Толстого и Черткова.


1 В письме от 6—7 июня (ошибочно датированном «7.7.07» н. с.) Чертков просил Толстого высказать свое мнение о его приложении — «О слове «бог».

2 Какие книги были посланы Чертковым через Андрея Львовича Толстого, который приехал в Ясную Поляну 1 июня, не установлено.

3 К своему письму Чертков приложил английское письмо от Е. Милиуса (E. F. Mylius) из Лондона от 2 июня н. с. 1907 г., в котором она высказывала сочувствие мыслям Толстого о революции в России и просила Черткова при случае рассказать Толстому о его благотворном влиянии на лондонских рабочих и о тех чувствах, которые они питают к нему.

4 Толстой, по просьбе Черткова, 10 апреля (ЯЗ) снял дом Гужона в Ясенках, с тем что окончательный ответ и задаток будет дан 9 июня. См. письмо № 780.

5 «О слове «бог». См. выше прим. 1.

#### * 784.

1907 г. Июня 3. Я. П.


Convalescent. Reçu dernière lettre.[1] Repondu precedente.[2] Tolstoy.


Выздоравливаю. Получил последнее письмо.[1] Ответил на предпоследнее.[2] Толстой.


Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку, по которому определяется и дата.

Ответ на телеграмму Черткова, запрашивавшего о здоровье Толстого.


1 Повидимому, имеется в виду письмо от 10 июня н. с.

2 Письмо от 7 июня н. с.

#### * 785.

1907 г. Июня 14. Я. П.


Bienportant, heureux votre arrivée. Tolstoy.


Здоров, счастлив вашим приездом. Толстой.


Телеграмма, печатается по телеграфному бланку, на котором адрес: Berlin. Hotel Continental. Tchertkoff. Датируется по телеграфному бланку.

В. Г. Чертков проездом из Англии останавливался в Берлине.

#### 786.

1907 г. Июня 15. Я. П.


Невыразимо радуюсь. Давайте поручения. Располагайте нами. Толстой.


Телеграмма, печатается по телеграфному бланку, на котором адрес: Москва, Трубецкой пер. Горбунову для Черткова.

Впервые опубликовано: «Толстой и Чертков», стр. 363. Дата отправления на бланке «15-го 1907: Засека».

Повидимому, ответ на телеграмму В. Г. Черткова (см. письмо № 787), извещавшего Толстого о своем приезде в Москву.

В своем «Ежедневнике» 19 июня С. А. Толстая записала: «Приехали Чертковы скорым вечером». «25 июня. Уехали Чертковы и оставили хорошее впечатление».

#### * 787.

1907 г. Июня 15. Я. П.


15, 8 ча[с]ов веч[ера].

Только что получил вашу телеграмму. Не могу сказать, как я рад вашему, милые, милые друзья, приезду. Но признаюсь, и страшно боюсь за милую Галю, и чувствую, хотя и радостную, но великую ответственность. В одном не чувствую себя виноватым — в том, что вы ничего не поручили мне и всем нашим. Все рады бы были хлопотать и устраивать, что нужно и можно. За погоду даже чувствую себя виноватым, но не в том, что не приготовили вам всего, т[ак] к[ак] вы ничего не поручали. Во всяком случае имейте в виду, что у нас есть флигель, в к[отором] жили Сухотины и в к[отором] вы можете поместиться, пока всё не устроится в Ясенках. Мысль о флигеле подала Соня.[1] Но и там надо всё устроить. Ах, как я рад. Только бы ваше здоровье, милый друг Галя, было бы не хуже.

Ваш приезд выводит меня из моего строгого к себе религиозного серьезного состояния. И то хорошо, п[отому] ч[то] должно быть.

Л. Т.


Чертковы приехали в Ясную Поляну к вечеру 19 июня. Об этом подробно записано в ЯЗ.


1 Чертковы остановились во флигеле в Ясной Поляне и переехали в Ясенки 25 июня.

#### * 788.

1907 г. Июня 18. Я. П.


Славянский базар.[1] Москва. Черткову.

Начал писать телеграмму и отложил до приезда вашего посланца-друга.[2] Мы с ним столкуемся, и тогда вам телеграфируют. Письмо это вам передаст мой милый друг Николаев.[3] Очень его люблю и вам советую то же.

Что Галя? Как перенесла путешествие? Всё чувствую свою ответственность за погоду.

Л. Толстой.


На конверте: Влад[имиру] Григ[орьевичу] Черткову. Славянский базар.


Дата определяется на основании пометы рукой А. П. Сергеенко на подлиннике и конверте: «18 июня 1907 г.», подтверждающейся содержанием письма.

Ответ на письмо Черткова без даты с почтовым штемпелем 16 июня, написанное им в вагоне по пути к Москве.


1 «Славянский базар» — гостиница в Москве.

2 Кого имел в виду Толстой, неизвестно.

3 Сергей Дмитриевич Николаев (1861—1920), экономист, переводчик на русский язык сочинений Генри Джорджа и пропагандист его теории о едином земельном налоге. Лето 1907 г. С. Д. Николаев с семьей проводил в д. Ясная Поляна и часто бывал у Толстого.

#### * 789.

1907 г. Августа 18. Я. П.


Два молодые рабочие эти пришли (приехали) ко мне посоветоваться о том, как им изменить свою жизнь. Они на самой первой ступени. Я поговорил с ними, как умел, но думаю, что общение — разговоры с вами и вашей молодежью может быть им полезно.

Л. Т.


На обороте: Влад[имиру] Григ[орьевичу] Черткову.


На подлиннике помета рукой А. П. Сергеенко: «18 августа 1907 г.». Дата подтверждается записью Толстого в Записной книжке (т. 56, стр. 209).

#### * 790.

1907 г. Сентября 3. Я. П.


Неудобства никакого не будет для Сытина ни к обеду, ни после обеда. Эртеля же, разумеется, очень рад видеть побольше.[1]

Постараюсь приехать.[2]

Саша приехала.

Л. Т.


На подлиннике помета рукой А. П. Сергеенко: «3 сент. 1907 г.». Дата подтверждается записями в ЯЗ и ЕСТ о посещении Толстого 3 сентября Эртелем и Сытиным.

Ответ на вопросы Черткова о возможности посещения Толстого И. Д. Сытиным и А. И. Эртелем, которые гостили у Чертковых.


1 Александр Иванович Эртель (1855—1908), писатель-беллетрист, один из близких друзей Черткова. Был знаком с Толстым с 1885 г. и находился с ним в переписке. К его роману «Гарденины. Их дворня, приверженцы и враги» Толстой написал предисловие (см. т. 37). Подробнее об Эртеле см. тт. 63 и 85.

2 По записи Д. П. Маковицкого, В. Г. Чертков, И. Д. Сытин и А. И. Эртель 3 сентября приходили в Ясную Поляну, обедали и провели там вечер, и, следовательно, Толстой в этот день не ездил к Чертковым.

#### * 791.

1907 г. Сентября 16. Я. П.


Записку эту передаст вам сейчас пришедший ко мне молодой человек Ченцов.[1] Его заинтересовали Кр[уг] Чте[ния] и, кажется, — серьезно — религиозные вопросы. Он просил меня свести его в Москве с людьми нашего понимания. Я направил его к вам. У вас он встретит тех, кого ему нужно.

Странно и грустно, что вас нет........Точки эти означают всё, что я думаю и чувствую о вас, но не хочу портить словами. Милую Галю, всегда мне близкую и всегда мне ласковую, поминаю и люблю. Димочку также по-своему.

Лев Толстой.


Приехала Таня[2] и жалеет, что не застала вас.

16 сент.


На конверте: Владимиру Григорьевичу Черткову. Славянский базар.


Отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 363. Год определяется записью Толстого в Дневнике от 16 сентября 1907 г. (т. 56, стр. 213).

Записка направлена в Москву, куда Чертковы переехали 15 сентября.


1 Вероятно, Николай Вениаминович Ченцов, педагог; в 1902 и 1910 гг. переписывался с Толстым. См. тт. 73 и 82.

2 Татьяна Львовна Сухотина.

#### * 792.

1907 г. Сентября 26. Я. П.


Сейчас написал гору писем,[1] милые, милые друзья Галя и Дима и Димочка, и вам пишу последним. А пишу вам последним потому, что тем надо думать, что написать, не слишком уже наврать, а вам могу писать, что попало, вы всё поймете, если есть что понимать, и всё простите, если нечего понимать или что плохо. Спасибо за ваше письмо из Москвы. Очень оно радостно было мне. Сейчас получил от Перна письмо от 22. Он проводил.[2] Вы, верно, уж дома. Пишите. У меня всё не по заслугам хорошо. Очень усердно работаю Новый Кр[уг] Чт[ения] и начерно кончил.[3] Здесь Репин пишет портреты Софьи Андреевны и мой вместе.[4] Пустое это дело, но подчиняюсь, чтоб не обидеть. Был Поша,[5] вчера уехал. Я очень люблю его. У него в глубине очень хорошо. Гусева еще нет. Я обхожусь без него.[6] А вот Суворов, юноша милый,[7] помните его? Ждет. Очень, очень хорошо было нам лето это. Спасибо за это. А о будущем я не думаю.

Нового ничего не начал, а мног[ое] хочется. Статейку прощальную вчера поправил и послал вам.[8] Прощайте, милые друзья, все три.

Лев Толстой.

26 сент. 1907 г.


Гусев сейчас приехал.[9]


Начало письма и два отрывка опубликованы: «Толстой и Чертков», стр. 363—364.

См. запись о получении этого письма в Дневнике от 26 сентября (т. 56, стр. 214 и 600).


1 26 сентября 1907 г. Толстой написал еще семь писем: А. И. Кудрину, Д. А. Олсуфьеву, Г. А. Новичкову, В. А. Хорькину, Л. Е. Остроумову, И. М. Трегубову, А. В. Юшко. См. т. 77, письма №№ 238, 239, 240, 241, 242, 243, 244.

2 22 сентября 1907 г. Чертковы уехали в Англию. Эльмар (Александр) Яковлевич Перна (1878—1916), в то время студент Петербургского горного института, друг семьи Черткова. См. т. 56, стр. 591.

3 25 сентября, судя по Записной книжке, Толстой «начерно» закончил третью редакцию «Нового Круга чтения» (т. 56, стр. 214 и 391).

4 Этот портрет работы И. Е. Репина в настоящее время хранится в Институте литературы при Академии наук СССР. Толстой в письме к Т. А. Кузминской написал шутливый, но неодобрительный отзыв об этом портрете. См. т. 77, письмо № 295, и т. 56, стр. 68 и 458.

5 Павел Иванович Бирюков. См. Б, IV, стр. 138.

6 См. прим. 9.

7 Сергей Ермолаевич Суворов (1888—1914), юноша из Саратова. Беседа его с Толстым 26 сентября записана H. Н. Гусевым в его дневнике «Два года с Л. Н. Толстым», изд. 2-е Толстовского музея, М. 1928, стр. 24.

8 Статья «Любите друг друга» (обращение к кружку молодежи), о которой писал Чертков Толстому 17 сентября. См. т. 37.

9 Николай Николаевич Гусев (р. 1882), был секретарем Толстого (1907—1909). См. т. 56, стр. 462—464.

#### * 793.

1907 г. Октября 11. Я. П.


Пишу вам, милый друг, с Верочкой.[1] Вчера получил ваше письмо[2] и, должно быть, буду отвечать особо,[3] но хочется сказать несколько слов, хотя и бестолковых. Нынче перечел вашу Революцию и буду старательно раздавать ее. Недостаток ее тот, что никто или почти никто не будет читать ее.[4] И сыны мира сего умнее сынов света. Им больше делать нечего, как не читать, чтобы оставаться тем, что они есть. Не могу вам сказать, как моя жизнь радостна. Не переставая чувствую благодарность ко всему и ко всем.[5] Вчера получил прекрасное письмо от Иконникова.[6] Н[иколай] Н[иколаевич],[7] вероятно, перешлет вам. Близость с Н[иколаем] Н[иколаевичем] мне не только полезна, но дорога по душе. Целую вас не двоих, а троих и не троих, а шестерых.[8]

Л. Т.


Дата поставлена на автографе рукой А. П. Сергеенко: «11 окт. 1907 г.».


1 Вера Сергеевна Ляпунова, рожд. Арбузова (р. 1882), вдова поэта В. Д. Ляпунова (1873—1905), дочь слуги в доме Толстого Сергея Петровича Арбузова (1849—1904) (см. т. 63, стр. 450), жила у Чертковых. В. С. Ляпунова уехала обратно в Англию к Чертковым 12 октября.

2 Письмо № 3 от 4/17 октября.

3 См. письмо № 794.

4 Второе, дополненное, только что выпущенное в Москве издание книги В. Г. Черткова: «Наша революция. Насильственное восстание или христианское освобождение? С послесловием Льва Толстого».

5 См. запись в Дневнике под 12 октября 1907 г. (т. 56, стр. 71—72).

6 Антон Иванович Иконников (р. 1883), рабочий железнодорожных мастерских в Полтаве, отказавшийся от военной службы и присужденный к четырем годам исправительных арестантских отделений. См. т. 77; H. H. Гусев «Два года с Л. Н. Толстым», изд. 2-е, М. 1928, стр. 32, и Т. А. Кузминская, «В Ясной Поляне осенью 1907 года», изд. Суворина, Спб. 1908.

7 H. Н. Гусев.

8 Подразумевается А. К., В. Г. и В. В. Чертковы и О. К. Толстая с ее двумя детьми.

#### * 794.

1907 г. Ноября 2. Я. П.


Милый друг В[ладимир] Г[ригорьевич].

Давно у меня на совести мое молчание. Сейчас и получил и прочел ваше последнее от 6. XI н. с., именно в тот вечер, когда я не стал заниматься с детьми, с тем чтобы ответить запущенные письма, из к[оторых], разумеется, самое близкое сердцу ваше.

Прежде чем отвечать, скажу о том, что теперь для меня важнее всего: заключение в тюрьму милого, дорогого друга Гусева.[1]Случилось это около двух недель тому назад: становой арестовал его и сделал обыск. Поместили его при становой квартире у Звегинцевой.[2] Я два раза[3] был у него и расспрашивал станового, по какому поводу. Он сказал мне, что он ругал царя. Я сказал, что это невозможно. Тогда он пошел куда-то и принес мне брошюру «Обновления» — «Единое на потребу» и на 2-й или 3-й стр[анице] корректурные выноски и неприятные слова об Алекс[андре] III и Ник[олае] II. Я совсем забыл про то, что это мои слова, и пошел к Гусеву: «Зачем вы написали это?» — Да это ваши слова.[4] — И я понял, и стало стыдно и больно. Я просил тщетно станового освободить Н[иколая], Н[иколаевича]. Но он не согласился, вероятно не мог, и на другой день я уж не застал его. Его увезли в Крапивну, в тюрьму. Вчера я ездил в Тулу к губернатору. Губ[ернатора] нет, а правит должность Лопухин.[5] Умный, сметливый, комильфотный, человек, делающий карьеру. Я много говорил ему. Ужасно дурно то, что с их точки зрения Гусев — опасный революционер, за деньги (он несколько раз упомянул это за деньги) распространяет среди народа самое опасное учение. Я постарался разъяснить ему несправедливость, недобросовестность такого понимания, — то, что Христа распяли за то, что он не велел платить подати. Никто не говорил о том, что Х[ристос] учил любви к богу и ближнему и только на вопрос о том, можно ли платить подати и т. п., отвечал отрицанием. Точно так же делают и теперь с учениками Х[риста]. И эта недобросовестность me met hors de moi.[6] Я разъяснил ему, что мог, то, что Гусев оставлен Чертковым, главное для помощи мне и общения с молодыми людьми, отставшими от революции, и что он делает это для себя, а не за деньги. (Гусев сам дал заявление, в к[отором] сказал, что он получает от вас деньги.) А деньги ему дает Ч[ертков], к[отор]ому дорог я и мое время, и сделанные им друзья. Оказалось, что дело это находится у жандарма и Лопухин желает высвободить его (дело) от жандармов и помочь Гусеву. О том, что слова из Един[ого] на потребу, к[отор]ые в особенности вменяют в вину Гусеву, ни Лопухин, ни жандармы не знали, что они принадлежат не Гусеву и что он только включил их по полному изданию. Я вчера же послал Лопух[ину] обе брошюры: Лондонскую и Петербургскую с отмеченными красным карандашом местами. Не знаю, что будет. Если не скоро освободят — напишу Столыпину.[7] Нынче получил от Н[иколая] Н[иколаевича] письмецо, которое прилагаю.[8] Очень болею за него и за свою вину. Век живи, век учись. Я это больно испытываю. Писал я давно уже (дней 5) письмо Н[иколаю] Н[иколаевичу], но, судя по его письму, ему не дали моего.[9] Думаю на днях съездить к нему.[10] Знаю, как и вам больно будет это известие, но постараемся воспользоваться поучением. Теперь пока всё о Гусеве. Отвечу на оба письма.

На первое письмо[11] о том, что люди не берутся за тяжесть, потому что считают ее слишком тяжелой, можно оставить так, как есть. Сравнение в общем верно. — Другое о том, что благо нельзя ставить целью, я согласен, особенно благо не только телесное, но мирское, пространственное и временное, но то, что в человеке есть или может быть сознание того, что соединение души с богом есть благо, это не может не чувствовать человек, и соединение души с богом и благо одно и то же. Впрочем, так легко в письме и в том слабом духовном состоянии, в к[отором] я теперь, я не могу ясно высказать.

Теперь не на последнее письмо, а на второе о письме Конкина отвечаю тем, что жалею, истинно жалею, что не мог сделать того, что вы желаете. Разумеется, очень жалко, ч[то] вы, так любившие и любящие духоборов, как будто разъединились с ними, но это, во-первых, пройдет само собой, во-вторых, п[отому] ч[то] я с годами всё меньше и меньше чувствую сил и рядом с этим всё больше и больше предъявляется мне требований извне, и прямо не могу сосредоточить себя на том, что не захватывает меня. В-третьих, не сделал бы этого и п[отому], ч[то] уверен, что мое вмешательство не изменит чувств тех людей, к[оторые] враждебно настроились к вам.

Теперь на последнее письмо[12] отвечаю, во-первых, тем, что понимаю продиктованное вам вашей любовью ко мне объяснение моего душевного состояния при моей жизни, но не разделяю его, зная, что я далеко не удовлетворяю ни тем явным требованиям изменения моей жизни, к[отор]ые естественно предъявляются ко мне, ни той внутренней духовной, любовной работе, к[отор]ую вы во мне предполагаете. Но это пустяки, о к[отор]ых не будем говорить.

Очень благодарю за перья (еще не получил), но досадую на Ю[лию] И[вановну], ч[то] она написала.[13]

Вполне понимаю и разделяю ваше чувство при чтении Штирнера,[14] Ницше.[15] Я так и умру с неразрешенным недоумением перед теми непонятными препятствиями понимания самых ясных, простых и нужных вещей, к[отор]ые делают то, что умные горячие люди, как Жихарев,[16] и имя им легион, которые не видят различия между настоящим духовным хлебом и раскрашенным картонным. Можно догадываться, отчего это происходит, но все-таки удивительно. Кому есть хочется, того не обманешь.

Упрекать вас за то, что вы в подавленном телом состоянии, не могу, но жалею и надеюсь, что теперь это прошло и вы наверстываете. Очень люблю и помню вас обоих. Ольгу и детей целую. Хотелось бы ей написать, да пока некогда. Как ее здоровье? Димочку милого приветствую. Что-то он делает?

За всё это время я занят всё только новым Кругом Чтения. Всё исправляю, изменяю и всё не кончаю. Нынче вновь писал отделы. Как всегда бывает, когда чем-нибудь очень занят, кажется, что дело это очень важно.

Прощайте, передайте мой почтительный привет матушке.[17]

Лев Толстой.

2 ноября 1907.


Отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 364.


1 Первый арест Н. Н. Гусева произошел 22 октября 1907 г. Освобожден он был через два месяца. См. его книгу «Два года с Л. Н. Толстым», изд. 2-е, М. 1928, стр. 38—43, и т. 56.

2 В соседнем имении черносотенной помещицы Анны Евгеньевны Звегинцевой, рожд. Вонлярлярской, находилась полицейская становая квартира.

3 24 и 26 октября.

4 На полях брошюры Толстого «Единое на потребу», изд. «Обновление», 1906, Н. Н. Гусев по поручению В. Г. Черткова выписал из первого английского издания «Свободного слова» (1906, № 99) выпущенные и замененные точками в изд. «Обновление» места с характеристиками Толстого двух последних царей. Слова эти следующие. В главе I: «Про Николая же II я знаю, что это самый обыкновенный, стоящий ниже среднего уровня, грубо суеверный и непросвещенный человек». В главе II: «Потом совсем глупый, грубый и невежественный Александр III. Попал нынче по наследству малоумный гусарский офицер, и он устраивает со своими клевретами свой манчжуро-корейский проект, стоящий сотни тысяч жизней и миллиарды рублей». См. т. 36, стр. 168—169.

В ответном письме от 26—27 ноября н. с. Чертков писал: «...в данном случае воля ваша, я положительно не нахожу повода для раскаяния. Николай Николаевич пострадал не за какую-нибудь вашу ошибку, а только за то, что вы высказали прямо и откровенно сущую правду, с которой мы все, ваши друзья, согласны. И если уже страдать от властей, то дай бог каждому из нас пострадать именно за такое, а не за другое...»

5 Виктор Александрович Лопухин (1868—1920-е гг.), тульский вице-губернатор (1906—1909), позднее губернатор пермский, новгородский, тульский, вологодский.

6 [меня выводит из себя.]

7 Петр Аркадьевич Столыпин (1862—1911), председатель Совета министров и министр внутренних дел, проводил крайне реакционную политику. Сын севастопольского сослуживца и приятеля Толстого А. Д. Столыпина.

По делу Гусева Толстой обратился к Столыпину через их общего знакомого Д. А. Олсуфьева (см. т. 77, письмо № 282).

8 Письмо-открытка H. Н. Гусева от 1 ноября 1907 г.

9 Письмо от 27 октября, переданное H. Н. Гусеву уже после освобождения его из тюрьмы (см. т. 77, письмо № 270).

10 Толстой ездил в Крапивну 4 ноября. Поездка эта описана в ЯЗ от 4 и 5 ноября 1907 г.

11 Письмо Черткова от 17 октября н. с. по поводу статьи Толстого «Любите друг друга».

12 Письмо Черткова от 25 октября н. с., в котором он писал о разногласиях среди канадских духоборов, которых в Канаде более семи тысяч, — разногласиях между так называемыми «общинниками» и «свободниками» и о письме к духоборам И. Е. Конкина, сторонника Петра Веригина с нападками на него, Черткова. Он просит Толстого «в интересах мира и любви» среди духоборов написать Конкину «несколько твердых добрых слов».

13 В том же письме Чертков сообщает, что посылает три новых самопишущих пера взамен утерянного Толстым, о чем ему сообщила Ю. И. Игумнова.

14 Макс Штирнер, псевдоним немецкого философа Иоганна Каспара Шмидта (1805—1856), стоявшего на позициях буржуазного индивидуализма, автора книги «Der Einzige und sein Eigentum» в русском переводе: «Единственный и его достояние». Подробнее об отношении Толстого к Штирнеру см. в т. 88.

15 Фридрих Ницше (Ничше) (1844—1900), немецкий реакционный философ. Толстой к Ницше относился резко отрицательно. Подробнее см. т. 54, стр. 404—405.

16 Николай Максимович Кузьмин (литературный псевдоним Жихарев, р. 1884), по образованию агроном. Переписывался с Чертковым по религиозно-философским вопросам (см. письма №№ 825 и 831 и т. 56, стр. 431).

17 Мать В. Г. Черткова, Елизавета Ивановна Черткова, в это время гостила в Англии у сына.

#### * 795.

1907 г. Ноября 17. Я. П.


17 ноября 1907.

Милые друзья,

Вы, верно, говорите то же, что я говорю себе теперь, и очень часто: что это нет известий от Толстого?, а я говорю: от Черткова? Пишу, как видите, вашим прекрасным пером с золотым ободком и, любя, поминаю вас и радуюсь перу. С[офья] А[ндреевна] хотела просить вас купить ей такое же перо. Но я позволил себе пока предложить ей одно из ваших. Я, чем старше становлюсь и физически слабее, тем мне всё лучше и лучше. Как я желаю всем такого же блага и как я твердо уверен, что все получат его. — Столько людей меня любят, и так легко мне становится любить людей. Но будет об этом. — Я был у Гусева — кажется, писал вам об этом — и очень мне страшно за него. Я пишу ему, но от него получил только одно письмецо. Он такой хороший, но такой еще не сильный (мне думается). Не сверх ли сил испытание? Впрочем, бог знает, хотел сказать: что делает, но лучше сказать, что сделал.

Нынче получилась телеграмма от Андрея, что он женился и счастлив. Вот кого жалко.[1] Что вы делаете? Что работаете кроме меня? Мне со всех сторон всё большие и большие радости. На днях получил журнальчик Обновленный человек, вполне в истинно христианском направлении. Издает в П[етер]бур[ге] какая-то Н. Бурдина с сотрудниками.[2] Много и других радостей. На днях встретил двух молодых ребят с дровами из Ясенков, спрашивали про Гусева и просили позволения прийти ко мне в воскресенье. Я прекратил свои занятия с ребятами — очень устаю и очень напряженно работаю над Кр[угом] Чт[ения]. Может быть, и велит бог кончить. И другие работы задирают меня, но я не позволяю себе. Прочел в The Crank ваше о непротивлении.[3] Очень хорошо. Прощайте, все милые друзья и Оля, и Димочка, и Сергеенко, и Перна.

Л. Т.


Я писал Олсуфьеву — он близок со Столыпиным — о Гусеве, и вчера был милый Николаев,[4] к[оторый] едет в Петерб[ург] и спросит Олсуфьева.[5]


1 17 ноября Толстым была получена телеграмма от сына Андрея о том, что он женился на Екатерине Васильевне Арцимович, рожд. Горяиновой, жене бывшего тульского губернатора М. В. Арцимовича. Свадьба их была 14 ноября. Толстой крайне тяжело переживал вторую женитьбу своего сына. См. письма Толстого к М. В. Арцимовичу и Е. В. и A. Л. Толстым в т. 77, №№ 141, 161а, 112, 184, 293, 308.

2 Еженедельная политическая, общественная и литературная газета «Обновленный человек», редактор-издатель Н. В. Бурдина. См. т. 77, письмо № 283.

3 В журнале Дэниэля «The Crank. An Unconventional Magazine» (см. прим. 5 к письму № 776) были помещены две статьи Черткова: в № 12 за 1905 г. «On Christian anarchism» [«О христианском анархизме»] и в № 9 за 1906 г. «On the penalty of death» [«О смертной казни»].

4 С. Д. Николаев (см. прим. 3 к письму № 788) отправлялся в Петербург к П. А. Столыпину с проектом земельной реформы на основе теории Генри Джорджа. См. об этом письмо Толстого к Столыпину, т. 77, № 192. Свидание Николаева со Столыпиным не состоялось.

5 Д. А. Олсуфьев в письме от 19 ноября 1907 г. извещал Толстого, что ему удалось повидаться со Столыпиным, который обещал «затушить» дело Гусева и его освободить.

#### * 796.

1907 г. Ноября 24. Я. П.


Милый друг,

Случилось то самое, что я ожидал. Почти в то же время, как я тосковал об отсутствии известий о вас, вы упрекали меня за мое молчание. О Конкине я, мне помнится, писал вам.[1]О благе, как последствии нашего исполнения воли бога, если не писал, то много раз пишу в новом Кр[уге] Чт[ения],[2] к[отор]ый радостно поглощает меня всего и понемногу подвигается. От Гусева нынче получил первое, прекрасное такое письмо,[3] что, не дочтя до половины, расплакался от радостного умиления. Нынче же к нему поехал Душан.[4] Когда он вернется, попрошу его написать вам. О Free Age Press вполне согласен со всем, что вы пишете. Надеюсь, что М[оод] не будет писать мне.[5] Мне очень, очень хорошо. Сейчас поздно, и завтра едут в Тулу, и есть письмо из Christchurch’а,[6] так что буду писать еще.

Л. Т.


Нынче не ездили на почту, так ч[то] не получил еще вашего письма. Душан вернулся из Крапивны. Гусев себя чувствовал и чувствует очень хорошо. Его завтра выпускают.[7]

Ваша мысль написать разбор Ничше и Штирнера мне нравится. Я уверен, ч[то] вы сделаете это хорошо.[8]

Андрюша, как он думает, женился, полон лучшими намерениями, и мне очень жалок.

Л. Т.

24 нояб. 1907.


Какое перо![9] Поминаю Галю.

Посылаю вам письмо Гусева.


Ответ на письмо Черткова от 21 ноября н. с.


1 См. письмо № 794 и прим. 12 к нему.

2 Теме «Жизнь — благо» в сборнике «На каждый день» посвящены последние дни каждого месяца в году. См. тт. 43 и 44.

3 Письмо H. Н. Гусева из Крапивенской тюрьмы от 15 ноября 1907 г., которое Толстой посылает Черткову.

4 Д. П. Маковицкий.

5 В своем письме от 21 ноября Чертков писал, что он должен предупредить Толстого об одном обстоятельстве в связи с Моодом и «Resurrection» [«Воскресением»]. Так как издательство «Free Age Press» [«Свободное слово»] для продолжения своего существования предполагало приступить к дешевому изданию «Воскресения», Чертков просил Моода разрешить ему воспользоваться его переводом за соответствующую плату. Но Моод отказал, заявив, что продал американскому издателю не только свой перевод, но и авторские права на английском языке. «Я объяснил, — пишет Чертков, — что никто не мог ни продавать, ни покупать ваших авторских прав, так как вы давно формально и публично от них отказались. И в этом смысле я написал американскому издателю». Чертков просит, если Моод или американский издатель обратятся к Толстому с письмом по этому поводу, ответить им «твердо и категорически только то, что и есть на самом деле, а именно, что от авторских прав на ваши писания с 80-го года вы раз навсегда публично отказались, что права эти с тех пор стали всеобщим достоянием и никак не могут и не могли быть предметом купли и продажи».

6 То есть от Черткова из Англии.

7 Освобождение Гусева состоялось 20 декабря 1907 г.

8 В том же письме Чертков вновь писал о своих критических работах о Штирнере и Ницше (см. прим. 5 к письму № 770 и 14 и 15 к письму № 794).

9 См. прим. 13 к письму № 794.

#### * 797.

1907 г. Декабря 6. Я. П.


Santé bonne. Gusev toujours prison. Léon.


Здоровье хорошо. Гусев по-прежнему в тюрьме. Лев.


Телеграмма, печатается и датируется по телеграфному бланку.

Ответ на телеграмму Черткова в связи с полученным им известием о падении Толстого с лошади 30 ноября и вывихе плеча (см. прим. 6 к письму № 799).

#### * 798.

1907 г. Декабря 8. Я. П.


Сейчас получил, милый друг, ваше последнее письмо (10, 12 н. с.)1 со вложением писем Кузьмину и Лутохину и с упреками мне за мое «раскаяние» о том, что я был причиной заключения милого Гусева. На все ваши вопросы отвечу (пожалуйста, не настаивайте на своем, не спорьте), отвечу: да, да, да, раскаиваюсь, сожалею, потому что незачем было говорить то, что оскорбительно для человека, хотя бы он был и распроцарь. Точно так же раскаивался бы, если бы кто-нибудь пострадал по случаю моих оскорбительных им слов от революционеров. Раскаивался бы даже, если бы и не пострадал. Просто мне больно за Гусева и стыдно за себя, за недоброе слово. Вы знаете лучше меня, как всё можно сказать добром и как это гораздо действительнее: как это ненужно, и потому совестно. Всегда мне милого, но теперь особенно дорогого мне Гусева всё не выпускают. Последнее письмо от него получил от 1 дек[абря].[2] Пишет много и прекрасно о твердом и радостном, потому что духовном состоянии. Попрошу послать вам это удивительное его письмо, но вы возвратите. Но о своем деле ничего не пишет. Когда Душан б[ыл] у него, ему б[ыло] объявлено, ч[то] его отпустят 24-го, а он всё сидит. От Иконникова[3] вчера получил еще письмо. Ему надо б[ыло] только присягнуть, и его отпустили бы — он отказался и пишет, ч[то] как странно, ч[то] люди думают, ч[то] для отказа нужно мужество. Ему это так просто и легко. Один с ним сидевший солдат на днях тоже отказался.[4] Какая радость жить душою в людях, к[оторые] поднимают тебя в ту же высь, на к[оторую] сами поднимаются! Столько, столько у меня радостей и с каждым днем всё больше и больше. Вчера был парикмахер из маленького городка Орловск[ой] губ. Севска. Весь горит огнем только что воспринятой истины и желанием идти проповедывать ее.[5]

В числе этих радостей, вы это знаете, большая и давнишняя моя, не скажу радость моей дружбы, но моего духовного единства с вами. А вы хотите со мной спорить, но для спора нужно двоих, а не могу с вами спорить, п[отому] ч[то] знаю, что мы согласны.

Прочел ваши письма, прежде ваше к Кузмину и, забыв про Кузмина, очень одобрял всё то, что вы пишете, но потом, когда прочел письмо Кузмина, пожалел о том, что вы писали ему.[6] Он очень жалкий человек на мой взгляд и очень несерьезный. У него нет никакого мировоззрения, как у огромного большинства людей, но такие люди спокойно занимаются практическими делами — служат, торгуют, литераторствуют и т. п. и не задаются никакими высшими задачами, но Кузмин — почему-то вообразил, ч[то] ему надо что-то изображать. И, не имея никакой серьезной склонности к духовной работе и никаких убеждений и сердечных стремлений, он, бедняга, лопочет, что попало, думая, что всё дело в словах и можно словами заменить внутреннее содержание. Главную роль тут играет язва нашего времени: безумная самоуверенность. Он мне писал письмо — ни хорошее, ни дурное, но только слова, из к[отор]ых, противно его надежде, ничего не выходит, как и не может выйти, п[отому] ч[то] ему совсем не нужен ни я, ни письмо ко мне.

Штирнер, то ч[то] вы пишете о нем и пишется — мне очень интересно.[7] Я получаю письма от молодежи, в к[оторых] также указывается на Штирнера. Благодарю вас за письмо Лутохину. Всё хорошо, но я бы не советовал ему распространять мои писания. Это можно только тогда, когда он сам придет к этому.[8]— Очень сожалею о нездоровье Лиз[аветы] Ив[ановны].[9] Что у нее? Передайте ей мой почтительный привет, все лучшие пожелания и, если найдете удобным, мою душевную радость от ее изменившегося в более tolérant[10] и доброму отношению ко мне. То существо, волю кот[ор]ого мы стараемся исполнить, хотя и несколько (только несколько) различно понимая ее, и к которому мы идем, наверное одно и то же, и понимается нами одинаково. А это особенно в наши года, когда переход этот так близок, не может не сближать нас. И я беру назад свою, невольно от вас заимствованную фразу «почтительный привет», а передайте ей просто, что я люблю ее. И это будет правда.

Всё работаю над тем, ч[то] я называю Кр[угом] Чт[ения]. Боюсь, что ничего не выйдет, но работа радостная. И на душе так хорошо! Прощайте пока, милый, дорогой друг. Передайте мою любовь Гале, Ольге, Страхову,[11] Сергеенко,[12] Перну.[13] Простите за длинное бестолковое письмо.

Я просил Душана написать вам об издании Сытиным детского Круга Чтения. Я раздумал. Ив[ан] Ив[анович] сделает это.[14]

Поминая всех тех, кому прошу передать мою память, забыл Димочку. Пусть он не думает, что то, что я забыл его в письме, значит, ч[то] я забыл его в душе.


Отрывки опубликованы: «Толстой и Чертков», стр. 366—367. Для определения даты служит надпись на подлиннике рукой А. П. Сергеенко «9 дек. 1907» и слова письма: «Вчера был парикмахер из Севска». Письмо данное ему для передачи И. И. Горбунову-Посадову, датировано 7 декабря. См. т. 77, письмо № 307.


1 В своем письме Чертков вновь убеждал Толстого, что ему не следует считать себя виновным в аресте Гусева.

2 Письмо Н. Н. Гусева от 1 декабря 1907 г. не найдено.

3 Об А. И. Иконникове см. прим. 6 к письму № 793.

4 Крестьянин Орловской губ. Александр Васильевич Варнавский (1884—1911). См. т. 81, стр. 25.

5 Митрофан Антонович Митин, крестьянин Орловской губ. См. письмо Толстого к нему (т. 78, письмо № 174). Митин был в Ясной Поляне 7 декабря 1907 г. Толстой направил его к И. И. Горбунову-Посадову со своим письмом от 7 декабря 1907 г. (см. т. 77, письмо № 307), где он писал о Митине.

6 Николай Максимович Кузьмин (Жихарев). См. прим. 16 к письму № 794. Свое письмо к Н. М. Кузьмину (Жихареву) и его ответ с резкими высказываниями по своему адресу Чертков прислал Толстому.

7 Чертков в своем письме к Кузьмину резко критиковал Штирнера, последователем которого считал себя Кузьмин.

8 Сергей Николаевич Лутохин, гимназист из Саратова, приезжавший к Чертковым летом 1907 г. в Ясенки. В. Г. Чертков присылал Толстому свой ответ на письмо Лутохина, в котором он разъяснял Лутохину непонятные для него места в произведениях Толстого о науке, о религии, советовал ему выработать собственное понимание жизни и одобрял намерение Лутохина организовать кружок для самообразования.

9 Е. И. Черткова, мать В. Г. Черткова.

10 [снисходительному, терпимому]

11 Федор Алексеевич Страхов (1861—1923), один из друзей Толстого и Черткова, живший в 1907 г. у Чертковых в Англии, где занимался подготовкой «Свода мыслей Л. Н. Толстого».

12 А. П. Сергеенко.

13 Э. Я. Перна.

14 Д. П. Маковицкий по этому поводу написал В. Г. Черткову 5 декабря. См. «Список писем по поручению Толстого», № 4.

#### * 799. А. К. Чертковой.

1907 г. Декабря 15. Я. П.


Милый друг, Галя, на днях написал вам длинное письмо[1] (когда пишу В[ладимиру] Г[ригорьевичу], подразумеваю вас двух). Душан ответил вам на ваши деловые вопросы. Я после вашей телеграммы[2] говорил по телефону от нашего лесничего с Тульск[им], правящ[им] должн[ость] губ[ернатора], Лопухиным о том, можно ли выпустить под залог и отчего не выпускают. Он ничего не мог сказать. Но обещал, будучи в Петербурге (куда он ехал на другой день), узнать у Столыпина, почему его держат.[3] Радуюсь видеть Диму,[4] и тем более, что предположение об его отъезде показывает, что здоровье Лиз[аветы] Ив[ановны] не представляет ничего дурного.

Я совершенно здоров, и что больше слабею телом, то больше сознаю свою настоящую жизнь. Весь поглощен Кр[угом] Чт[ения]. Если и ничего не выйдет, то все-таки уж работа эта дала мне много неоцененного. Сегодня получил письмо из Ахтырского уезда от псаломщика Нестеренко с приложенным вашим письмом. Надо отвечать ему.[5] Прощайте, милая, целую вас, Ольгу, детей. — На днях пошлю кого-нибудь к Гусеву и тогда напишу вам. Последствия моего падения только проходящая уже боль в руке.[6]

Л. Т.

15 дек[абря 1907]


1 Письмо № 798.

2 8 декабря Толстой получил от Чертковых телеграмму с вопросом: «Нужно ли внести какую-нибудь сумму, чтобы освободить Гусева?» На обороте конверта помета Толстого: Спрошу у Лопухина. См. «Список писем по поручению Толстого», № 5.

3 Об этом разговоре Толстого по телефону записано в ЯЗ от 11 декабря, что «Лев Николаевич, несмотря на мороз в 33,5°, ходил к лесничему (почти за две версты), чтобы поговорить по телефону с Лопухиным о том, нельзя ли повлиять на жандармского полковника, чтобы Гусева выпустили под залог». С. А. Толстая в письме к Льву Николаевичу из Москвы от 12 декабря писала, что, по словам ехавшего с ней жандармского офицера, Гусева до сих пор не освободили из-за болезни другого офицера, который вел дело Гусева.

4 А. К. Черткова в своем письме от 22 декабря и В. Г. Чертков в письме от 27 декабря н. с. писали, что Чертков предполагает в январе 1908 г. приехать в Москву и заехать в Ясную Поляну.

5 См. письмо Толстого к М. Нестеренко в т. 77, № 320. В 1910 г. Нестеренко вновь писал Толстому (см. письмо № 918).

6 Приводим рассказ Толстого о своем падении с лошади 30 ноября по ЯЗ:

«6 декабря. Лев Николаевич рассказал, как он неделю тому назад упал с лошади:

— Выехал из дому поздно... Ехал шагом на Кудеяров колодезь и хотел проехать на Грумонт, но смеркалось, и я поехал через Ясенку, и я поторопился рысцой... Я еду тут, и от моста всего шагов сто пятьдесят — двести; вдруг без всякого повода: бултых!.. Лошадь ткнулась носом, я полетел через голову, ударился плечом о замерзшую глину. Лошади эта дорога была незнакома, провалилась передней ногой до колена в замерзшую яму. Удар был настолько силен, что я ошалел; мне показалось, что не встану; повод у меня запутался. Тут я выпростал ногу из повода, встал и закричал мимо проезжавшим на санях яснополянским мужикам».

В письме к В. Г. Черткову от 2 декабря Д. П. Маковицкий сообщал о состоянии здоровья Толстого.

### 1908

#### * 800.

1908 г. Февраля 10. Я. П.


Всё думаю о вас, милый (В. Г.) Дима, мне легче. Не что-нибудь особенное, а просто мне недостает общения с вами.[1] У меня к вам особенное отношение, боюсь, что нехорошее, но оно есть, то, что я вижу ваши недостатки, желаю вам избавиться от них, но не чувствую никакого желания осуждать вас за них.

Вчера узнал о смерти Эртеля[2] и очень сожалею о вас; и он и всегда мне был симпатичен, а смерть еще приблизила меня к нему. Напишу вам то, что нынче очень живо думал о жизни и смерти. Мы говорим о будущей жизни. Будущей, значит во времени. А время только в этой жизни, время (также и пространство) есть то, что ограничивает духовное существо, к[ото]рое мы сознаем собой в этой жизни. И потому, выходя из этой жизни, умирая, для нас не может быть времени будущего. Говорить о том, что будет с нами после смерти, всё равно, что говорить: на какой из своих сторон будет стоять кусок льда, когда он будет водой или паром. Жизнь духовная есть без времени, но когда я ее сознаю, она во времени, когда же я перестану сознавать ее, она будет вне времени и пространства, будет везде, будет во всех людях, в любви людей друг к другу, в боге.[3] Эртель не сознает себя теперь, но есть в любви людей к нему.

Замечания ваши на Кр[уг] чт[ения] признаю верными и прошу их делать побольше.[4] Не могу передать, сколько радости мне доставляет эта работа над Кр[угом] чт[ения]. Я кончил поправки для старого Кр[уга] чт[ения]. Надеюсь, что он значительно будет лучше первого. От Сытина ничего еще не получал.[5] Тоже кончил начерно новый Кр[уг] чт[ения], но не трогаю его.[6]

А хочется написать о положении христианск[ого] мира. Начал даже.[7] Работа одна нужна, одна удовлетворяет, эта работа внутренняя, и что дальше, то больше.

Много посещают меня и много пишут, и стараюсь, как бы не согрешить с этими посетителями и корреспондентами, но редко удается. Но не отчаиваюсь.

Прощайте, пишите. Всем друзьям: Страхову, Сергеенке, Перна дружеский привет.

Лев Толстой.

[10 февр. 08.]


Дата на подлиннике рукой Н. Н. Гусева. Отрывок (конец письма) опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 368.

Ответ на письмо Черткова из Петербурга от 27—29 января 1908 г. На конверте этого письма помета Толстого: Письмо.


1 Чертков пробыл у Толстого в Ясной Поляне с 15 до 22 января 1908 г.

2 Александр Иванович Эртель (см. прим. 1 к письму № 790) умер 7 февраля 1908 г. в Москве от паралича сердца.

3 Сходные с изложенными в письме мысли о жизни и смерти записаны Толстым в Дневнике под 9 февраля 1908 г., мысль № 9 (т. 56, стр. 100—101).

4 В. Г. Чертков предлагал поправки в переводе изречения № 3 «Круга чтения» на 27 января из «Персидской мудрости» и одной фразы изречения Эмерсона под № 5 на 29 января.

5 Толстой начал исправлять «Круг чтения» для второго издания в августе 1907 г. В январе 1908 г., будучи в Москве, Чертков договорился с И. Д. Сытиным о печатании этого второго издания. При жизни Толстого в 1910 г. вышел лишь первый выпуск второго издания «Январь — март». Последующие три выпуска были напечатаны только в 1912 г. (см. т. 42, «История печатания «Круга чтения», и т. 56, прим. 239).

6 Сборник «На каждый день». См. прим. 19 к письму № 738.

7 Упоминание о работе над статьей «Закон насилия и закон любви» (или, по первоначальному заглавию, «Всему бывает конец»), начатой около 14 января. См. т. 37.

#### * 801.

1908 г. Февраля 11. Я. П.


Ясная Поляна.

Милый Дима, только что послал вам длинное письмо,[1] как получил ваше. Я тогда просил вас написать два письма: Брисбену[2] и Эдиссону,[3] но вы меня не поняли: я хотел сам подписать их. Теперь меня тревожит мысль, что Эдиссон может быть недоволен, что не получил моего автографа. Будьте так добры, напишите хорошенько ему письмо и пришлите мне, а я подпишу его.[4]

Вот и всё, что покамест хотел прибавить вам. Прощайте. Целую вас, Галю и всех моих друзей.

Лев Толстой.

11 февр. 08.


Я живу понемножечку, занят и коррек[турами] старо[го] Кр[уга] чт[ения] и новым[5] и возобновил занятия с деревенскими мальчиками.[6] Стар[ый] Кр[уг] чт[ения] готов, но от Сытина не получил того, ч[то] сдано ему.

Л. Т.


Первая часть письма произнесена Толстым в фонограф и переписана рукой H. Н. Гусева. Подпись собственноручная. Вторая часть — автограф Толстого. Первый абзац письма опубликован в статье А. П. Сергеенко «Переписка Толстого с Т. Эдисоном» — «Литературное наследство», № 37-38, стр. 331. Дата проставлена на подлиннике рукой H. H. Гусева.


1 Письмо № 800.

2 Артур Брисбен (Arthur Brisban), американский журналист, редактор «New-York Journal» (см. т. 78, письмо № 52).

3 Томас Алва Эдисон (1847—1931).

4 В январе 1908 г. Толстой получил в подарок от Эдисона изобретенный им фонограф и просил В. Г. Черткова написать благодарственные письма на английском языке Эдисону и Брисбену, через которого американская фирма «Edisson Business Phonograph Company» прислала фонограф. Чертков написал им от себя. Чтобы исправить кажущуюся ему неловкость, Толстой написал письмо Брисбену по-английски, прося передать и Эдисону его благодарность (см. т. 78, письмо № 52). Эдисону Толстой также написал письмо на английском языке, но оно не сохранилось. О нем известно из письма Черткова к Эдисону от 1 мая 1908 г.

5 См. прим. 5 и 6 к письму № 800.

6 О занятиях Толстого с деревенскими мальчиками см. H. Н. Гусев, «Два года с Л. Н. Толстым», изд. 2-е, стр. 85.

#### * 802.

1908 г. Февраля 28? Я. П.


И не думайте ночевать. Лошади довезут прекрасно. С большой радостью жду вас.

Л. Т.


На конверте: Владимиру Григорьеви[чу] Черткову.


На автографе — надпись карандашом рукой А. П. Сергеенко: «770. Конец февраля 1908».

В. Г. Чертков в письме от 27 февраля 1908 г. извещал Толстого, что предполагает приехать 29 февраля с поездом, приходящим на ст. Щекино в 6 часов вечера.

По записи С. А. Толстой в «Ежедневнике», В. Г. Чертков с сыном приезжал в Ясную Поляну 29 февраля и 4 марта уехал.

#### 803.

1908 г. Марта 11. Я. П.


Ясная Поляна 11 марта

1908.

Хочу хоть[1] в фонограф сказать вам несколько слов, милый друг. Ваши приезды и всегда мне были радостны, а в этот приезд мне было особенно дорого общение с вами.

Здоровье мое очень хорошо — и телесно, а духовно — и говорить нечего. Только теперь узнаю то, что мне казалось странным: что можно на старости лет чувствовать одно только — неперестающую благодарность за усиливающееся, увеличивающееся внутреннее благо. Прощайте, милый друг, целуйте Ольгу, Галю, Страхова и всех милых друзей.

Лев Толстой.


Печатается по подлиннику, записанному с фонографа H. Н. Гусевым. Подпись собственноручная. Опубликовано почти полностью: «Толстой и Чертков», стр. 369.


1 Слово: хоть вписано рукой Толстого.

#### * 804.

1908 г. Марта 25. Я. П.


Хочу сказать вам, милый друг, хоть несколько слов в фонограф: я был немножко нездоров, теперь чувствую себя очень хорошо. Статья моя, к удивлению моему, мне нравится и подвигается.[1] Жду, как всегда, от вас известий, и, пожалуйста, хороших. Люблю вас — вот и всё, что я хотел вам сказать. Прощайте.

Хочется приписать еще то, что здоров, работается и думается. Юбилей мой, к большому успокоению моему, сошел на нет.[2]

Очень много работы и по старому, и по новому Кр[угу] Чт[ения] (нынче прислан февраль, а январь у них), и по статье,[3] и по приготовлению к урокам ребят, и по письмам, к[отор]ых особенно много.[4] Спасибо милому Гусеву, к[отор]ый не только хорошо, но сердечно помогает.

Привет всем вашим и друзьям: теперь не только не забываю, но прежде всего и с любовью вспоминаю Страхова. Пишите поподробнее. Перья ваши чудесны.

Л. Т.

25 марта.


В церкви звонят, и так грустно чувствовать твердость этого ужасного суеверия, но утешаюсь тем, что у бога, как говорит народ, времени много, в действительности же нет совсем, и суеверия этого нет, а есть одна истина и добро.


Начало письма записано с фонографа H. Н. Гусевым, конец — автограф Толстого. Отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 369—370.


1 Статья «Закон насилия и закон любви».

2 28 августа 1908 г. Толстому исполнялось 80 лет. В Петербурге по инициативе ряда лиц был организован «Комитет почина», который должен был, по мысли его учредителей, стать международным центром по проведению юбилея Толстого. Вся эта шумиха, поднятая вокруг его имени, была для Толстого крайне неприятна, о чем свидетельствуют записи в Дневнике, письма и воспоминания. В результате, по прямой просьбе Толстого, выраженной в письмах к секретарю «Комитета почина» М. А. Стаховичу от 28 февраля 1908 г. в редакции газет, «Комитет почина» постановил прекратить свою деятельность. Подробнее об этом юбилее см. т. 56, прим. 267, т. 78, письма №№ 60 и 99 и прим. к ним.

3 См. прим. 5—7 к письму № 800.

4 25 марта 1908 г. Толстой написал еще 8 писем; кроме того, в этот день написано H. Н. Гусевым 8 ответных писем по поручению Толстого (см. т. 78).

#### * 805.

1908 г. Апреля 2. Я. П.


Ясная Поляна. 2 апр. 1908.

Получил ваше письмо, милый друг, и сейчас же хочу, как вы хотите и советуете, поговорить с вами в фонограф. Очень хорошо вы мне пишете про себя; смотрите держитесь. Я думаю, что всегда мы можем устроить свое внутреннее состояние так, как мы хотим этого, не в том, что мы будем делать то, что мы хотим, а что не будем делать того, чего не хотим, — а это только и нужно.[1] Нынче думал о том, что, как невозможно заснуть, когда хочешь заснуть, невозможно знать, когда ты заснул, точно так же думаю, божье дело — настоящее божье дело — нельзя делать, зная, что ты его делаешь. Оно делается только тогда, когда ты совсем не знаешь об этом.

Я всё время, как писал вам, занят моей статьей,[2] и она мне меньше нравится: боюсь, что я повторяю то, что было сказано. Сейчас у меня Поша,[3] и я просил его прочесть ее и ответить мне именно на тот вопрос, который я задаю себе: есть ли в ней что-нибудь новое? Он мне сделал много хороших замечаний, и я воспользовался.[4]

Вот всё, что хотел сказать вам. Сейчас поговорю с Галей... Меня глубоко трогают ее страдания, ее болезнь, и хочется сказать ей что-нибудь, что бы было ей, если уж не приятно, то по крайней мере не неприятно.

Знаю про отказ вам Кулешева[5] и др. Я думаю, что самое лучшее вам сделать вот как: купить два-три сруба, вообще леса для постройки временного дома, такого, материал от к[оторого] мог бы быть употреблен для большой постоянной постройки, и строить сейчас то, что вам нужно на лето. Maтерьял не пропадет, а работа будет стоить меньше того, что вы заплатили бы Кулешеву. А в месяц можно поспеть.[6] Поручите нам с Гусевым.

Л. Т.


Очень мне вас жаль, милая Галя. Хочется думать, что письмо это мое придет к вам в минуты облегчения. Всей душой жалею вас, и хочется сказать вам, что при тяжелых страданиях телесных надо стараться чувствовать и сознавать, что это? вроде сна, а что душа цела и не отдается этим страданиям, а остается сама собой,[7] спокойно ожидая конца[8] — конца страданий, если так надо,[9] а если и полного конца, то и это только[10] то, что не только возможно, но и должно быть. Впрочем, я уверен, что вы это всё знаете и перечувствовали и передумали точно так же, если не лучше, чем я, потому что много и много страдали.

Пожалуйста, продиктуйте мне два словечка в ответ на мое письмо. Прощайте. Братски нежно, нежно целую вас.

Я, к счастью или несчастью, может б[ыть] никогда не испытывал сильных физич[еских] страданий, но когда испытывал, то старался воспользоваться ими на то, на что они очень полезны, на то, чтобы проверить себя, насколько ты перенес свою жизнь в духовное. И когда удавалось, то бывало очень хорошо. Правда, не надолго. Главное все-таки то, чтобы замереть: то же, что я пишу Диме и что сам всегда пытаюсь делать, когда мне плохо: не делать ничего. — Простите за нескладность письма. Хочется, чем можешь, помочь, и хоть знаешь, что мои предлагаемые капли плохи, все-таки предлагаешь. — Олю, детей целую. Димочку всегда любовно вспоминаю.

Л. Т.


Начало письма и третья часть его, со слов: «Очень мне вас жаль, милая Галя», печатается по записи H. Н. Гусева слов Толстого, произнесенных им в фонограф. Вторая часть и конец письма — автограф Толстого. Ответ на письмо Черткова от 27 марта/9 апреля 1908 г.


1 Последние пять слов написаны рукой Толстого.

2 «Закон насилия и закон любви».

3 П. И. Бирюков был в Ясной Поляне с 1 по 3 апреля 1908 г. Об этом пребывании Бирюкова см. H. Н. Гусев, «Два года с Л. Н. Толстым», изд. 2-е, стр. 124—128.

4 Последняя фраза написана рукой Толстого.

5 Дмитрий Дмитриевич Кулешов, владелец усадьбы в Ясенках, в которой жили Чертковы летом 1907 г.

6 Толстой рекомендует Черткову построить себе дом вместо того, чтобы каждый раз нанимать дачу. По возвращении из Англии В. Г. Чертков летом 1908 г. выстроил в Телятинках свой дом, в который переехал 11 сентября 1908 г., а лето прожил с семьею на даче в Козловой-Засеке. В этом доме, сохранившемся до наших дней, часто бывал Л. Н. Толстой.

7 Слово: спокойно написано рукой Толстого по другому слову.

8 Одно слово вымарано Толстым.

9 Последние три слова вписаны рукой Толстого.

10 Последние десять слов и начало слова: Впро вписаны рукой Толстого.

#### * 806.

1908 г. Мая 1. Я. П.


Ждал вас гораздо раньше, милые друзья, и потому огорчился, узнав, что это в лучшем случае будет только 1-го июня.

Боюсь, что Козловские домики вас разочаруют. Очень уж они мизерны. Хороши только своим местом — отдаленным.

То, что я писал Гале, это то, что в болезни, часто не владея всеми своими духовными силами, лучше всего неделание, чтобы не раскаиваться.

То, что я хотел ехать защищать, это только une manière de parler,[1] я и имел намерение только обличать.[2] Как раз я нынче только писал про это в письме, к[оторое] для его биографии пишу Поше Бир[юкову] по случаю воспоминания о моей защите солдата в 66 году.[3]

Мне живется всё лучше и лучше, несмотря на — или скорее, благодаря — всё увеличивающейся слабости.

Прощайте, милые. Приезжайте скорее.

Л. Т.

1 мая.


Статью кончил[4] и взялся за другое, пока жив.[5]


Ответ на письмо Черткова от 8 мая н. с., в котором Чертков писал о своем скором возвращении в Россию и о даче в Козловой-Засеке, нанятую для него лично Толстым 18 апреля, где он предполагал поселиться. На обороте конверта надпись Толстого: Ч[ертков] просит не читать.


1 [манера выражаться,]

2 Речь идет о намерении Толстого самому выступить защитником по делу В. А. Молочникова. Против этого намерения Толстого в своем письме возражал Чертков.

3 В мае 1908 г. Толстой работал над своими воспоминаниями о суде над солдатом 65 пехотного полка Василием Шибуниным, который, несмотря на защиту Толстого, полковым судом был присужден к смертной казни и расстрелян 9 августа 1866 г. в Ясенках. Воспоминания эти в виде письма к П. И. Бирюкову, с авторской датой 24 мая 1908 г., были опубликованы П. И. Бирюковым (с цензурными пропусками) во втором томе его биографии Толстого. О начале этой работы Толстого см. H. Н. Гусев, «Два года с Л. Н. Толстым», изд. 2-е, стр. 145, и т. 37.

4 «Закон насилия и закон любви».

5 Подразумевается работа над статьей «Не могу молчать». См. письмо № 809, прим. 1 и 2, и H. Н. Гусев, «Два года с Л. Н. Толстым», изд. 2-е, стр. 146.

#### * 807.

1908 г. Мая 16. Я. П.


16 мая.

Сейчас прочел ваше письмо в Times и, не дочтя, расплакался, так меня трогает ваша незаслуженная (всякая любовь незаслуженная) любовь ко мне. Потом прочел всё спокойно. Я бы сказал: всё необыкновенно умно, тонко, деликатно, если бы и не знал, что всё это только откровение любви. Благодарю вас за нее, милый друг, и плачу за нее тем же, сколько есть во мне этой силы. Надеюсь и желаю, чтобы письмо это не застало вас.[1]

Л. Т.


Дата рукой H. Н. Гусева.

Ответ на письмо Черткова от 11/24 мая 1908 г., вместе с которым он прислал свое «Письмо в редакцию» по поводу ознаменования 80-летнего юбилея Толстого, напечатанное в английской газете «Times» 21 мая и перепечатанное 4 июня (№ 132) в петербургской газете «Речь» в несколько измененном виде.

В этом письме Чертков разъясняет, что письмо Толстого в редакции газет от 25 марта (см. т. 78) с отказом от празднования юбилея следует понимать в том смысле, что Толстой отказывается лишь от своего участия в торжестве. Но нельзя препятствовать людям, рассеянным во всех частях мира, проявить свое сочувствие деятельности того своего современника, который в течение стольких лет выражал в своих писаниях то лучшее и высшее, что они все сознают в своей душе... Когда мне пришлось в частном разговоре, — пишет далее Чертков, — обратить внимание Толстого на эту сторону вопроса, то он ответил, что это дело другое, но что его лично такие приготовления не могут и не должны касаться. Затем, помолчав немного, он прибавил: «Переносясь в ваше положение, я даже могу вас понять: если бы, например, Рескин или Диккенс были еще живы и дело шло о выражении им сочувствия, то и я желал бы в этом принять участие».

Что касается формы юбилея, то это могло бы быть, по мнению Черткова, «коротенькое приветственное обращение к Толстому», которое следовало бы доставить ему «самым простым, неформальным образом, никак не прибегая для этой цели ни к каким депутациям», и вместе с тем, пишет Чертков, по его мнению, следовало бы открыть «и денежную подписку для образования юбилейного фонда: 1) на издание на русском языке полного собрания всех писаний Толстого последнего периода и 2) покупку у семьи Толстых яснополянской земли и передачу ее крестьянам».


1 Письмо Толстого, как видно из ответного письма Черткова, застало Черткова еще в Англии.

#### * 808.

1908 г. Мая 26. Я. П.


Телеграмма ваша эгоистическая очень обрадовала меня, п[отому] ч[то] нетерпеливо для себя жду вас. Но обрадовала и очень за вас. Я уж начинал бояться, не сделалось ли что с Галей, с вами. Известите, как доехали. Вчера был на Козловке, и, глядя на дачи, мучался — не мучался, а неприятно было, ч[то] не мог лучше устроить для вас. Еще тревожит меня мысль, ч[то] по теперешним временам вас или выгонят из России, или сделают вам дурное.[1] Ну, да только дай бог вам жить так, чтобы нам, кроме нас самих, никто не мог сделать дурного.

Я телом плох,[2] но на душе о[чень], оч[ень] хорошо. Привет Л[изавете] И[вановне], Гале.

До свиданья.

Л. Т.

26 мая 1908.


Повидимому, ответ на не сохранившуюся телеграмму с извещением об отъезде Чертковых в Петербург.


1 Как известно, опасения Толстого не были напрасными: в марте 1909 г. В. Г. Чертков был выслан департаментом полиции Министерства внутренних дел из пределов Тульской губ. См. об этом запись в Дневнике Толстого от 7 марта 1909 г. (т. 57, стр. 35).

2 В ЕСТ 26 мая 1908 г. записано: «Д. П. [Маковицкий] нашел, что у Льва Николаевича хрипы в легких. Он кашляет».

#### 809.

1908 г. Июня 1. Я. П.


Черткову.

Посылаю вам, милый друг, несколько страниц, написанных мною о теперешних смертных казнях у нас. Это так мучает меня, что я не могу быть спокоен, пока не выскажу всех тех чувств, к[отор]ые во мне это вызывает.[1] Надеюсь, что вы поможете мне поместить это, если возможно, в русск[их] газетах или по крайней мере за границей.[2] Не пишу вам своей рукой, п[отому] ч[то] нынче чувствую себя очень слабым, а откладывать дело, о котором пишу, не хочется. Жду вас с великим нетерпеньем и любовью.

1 июня 08.


Двойную главу пятую предоставляю вам решить: выкинуть ли ее, или оставить, и тогда следующие главы из V сделать VI и т. д.[3]


Первый абзац написан Д. И. Маковицким под диктовку Толстого. Второй абзац — автограф Толстого. Впервые опубликовано: «Толстой и Чертков», стр. 370.


1 Толстой посылал Черткову свою статью против смертной казни «Не могу молчать», начатую 11 мая и законченную 31 мая 1908 г. См. т. 37. В своем Дневнике 12 мая 1908 г. Толстой записал: «Вчера мне б[ыло] особенно мучительно тяж[ело] от известия о 20 повешенных крестьянах. Я начал диктовать в фонограф, но не мог продолжать» (т. 56, стр. 117).

См. также Н. Н. Гусев, «Два года с Л. Н. Толстым», изд. 2-е, стр. 175.

2 Статья «Не могу молчать» появилась за границей 2 июля 1908 г. Отрывки ее были впервые опубликованы в России 3 июля 1908 г. в газетах «Русские ведомости», «Речь», «Слово», «Современное слово» и др. Полностью была напечатана летом 1908 г. в нелегальной типографии в Туле (см. Н. Н. Гусев, «Два года с Л. Н. Толстым», изд. 2-е, стр. 177 — фотографию первой страницы этого издания) и в том же году издательством Ладыжникова в Берлине.

3 Глава V, в которой приводится рассказ о палаче — стороже-дворнике в Москве, побоявшегося позировать художнику для его картины «Смертная казнь», была включена в окончательный текст. См. т. 37, «История писания и печатания» статьи «Не могу молчать».

#### * 810.

1908 г. Июня 2. Я. П.


Вот, милый друг, письмецо, которое я вчера продиктовал.[1] У меня 3-го дня и вчера был тот припадок слабости, ко[торые] стали случаться со мной. Но нынче мне лучше; я поправил окончательно статью, к[оторую] вам посылаю. Пожалуйста, если можете, напечатайте ее поскорее. Нужно это для меня, для моей совести. Да вы меня понимаете, потому что незаконно, сверхбратски, так же, как и я вас, любите. Так-то вот надо бы любить Столыпина и Николая II, а я нет-нет и сбиваюсь. Если найдете нужным что в этом смысле, делайте, как всегда, даю вам carte blanche.[2] Целую Вас, Галю, Диму, почтительный привет Лиз[авете] Ив[ановне].

Л. Т.

2 июня


Что же вы мне не пишете? Да и не пишите, коли не хочется. Только о статье ответьте.[3]


Отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 370—374.


1 Письмо № 809.

2 [свободу действий.]

3 Чертков отвечал Толстому в двух письмах, в которых рекомендовал сделать в статье несколько незначительных и формальных поправок.

#### 811.

1908 г. Июня 7. Я. П.


Изменения вполне одобряю. Издавайте скорей.

Толстой.

Спб. Миллионная, дом 16. Черткову.


Телеграмма, печатается по телеграфному бланку с датой отправления: «7—10—20 дн.». Впервые опубликована: «Толстой и Чертков», стр. 371.


Телеграмма с согласием на поправки Черткова к статье «Не могу молчать». См. прим. 3 к письму № 810 и письмо № 812.

#### * 812.

1908 г. Июня 9. Я. П.


Я телеграфировал вам, милый друг, вперед зная, что всё, что вы сделаете, будет прекрасно. Сейчас получил статью, и всё не так, а лучше, чем я ожидал. S’il n’y avait pas Tchertkoff, il faudrait l’inventer. Pour moi du moins, pour mon bonheur — много — pour mon plaisir — 1мало, a для того, чтобы я узнал большое благо полного единения. Если найдете нужным и невредным, внесите маленькие добавления и поправки, к[оторые] выслал вам Гусев...[2] Что это за... хотел писать похвалы Гусеву, но не напишу, а то ему будет неловко. Одно могу сказать, ч[то] помощник и работник он бесценный. Работы у меня слава богу, больше, чем сил.

Думаю, что статью о насилии или о непротивлении кончил и отдал переписывать набело...[3]

На верстаке новое издание старого Круга, потом новый Круг, потом начал письмо Индусу,[4] потом еще манящая меня затея, исполнение которой[5]совсем невероятно.[6]

Как вы? Всё ли в хорошем душевном состоянии? По письмам: «да». На меня теперь чаще находят дурные душевные настроения, и хотя и тяжело, но есть радостная сторона в борьбе с ними. Вы это знаете. И могу похвалить вас за то, что от вашего дурного настроения страдаете только вы. Впрочем, мне-то уж никак не следовало бы и признавать и испытывать нерадостное, неблагодарное состояние духа. Столько мне дано радостей, главное от любви людей.

Нынче получил письмо от Е. И. Попова[7] из Болгарии. Он заехал туда и, как всегда и везде, недоволен собой и между прочим страдает и от того, что разошелся с вами.

Ну, до свиданья, если бог даст. В мои годы больше, чем когда-нибудь, надо прибавлять это условие. Радуюсь, ч[то] Галя перенесла хорошо путешествие, надеюсь, так же и к нам. Боюсь только, как она перенесет плохоту дач.

Л. Т.

9 июня 1908.


Отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 371.


1 [Если бы не было Черткова, его нужно было бы выдумать. Для меня по крайней мере, для моего счастья, для моего удовольствия]

2 Последние исправления Толстого, судя по надписи H. Н. Гусева на обложке статьи, были произведены 6 июня, после чего H. Н. Гусев выслал Черткову статью. Письмо его не сохранилось.

3 Судя по записям Толстого в Дневнике (т. 56, стр. 132), работа над статьей «Закон насилия и закон любви» продолжалась до 3 июля.

4 7 июня Толстой начал писать большое письмо индусу Таракуат Дасу (Tarakuata Dass), издававшему в Северной Америке журнал «The free Hindostan». Над этим письмом Толстой работал с перерывами до 14 декабря 1908 г. Подробнее см. т. 37 и т. 56 по указателю.

5 Написано: к[отор]ых

6 В Дневнике под 3 июня 1908 г. Толстой записал: «Хочется и нов[ый] Кр[уг] чт[ения] и художеств[енное] — революцию» (т. 56, стр. 133). По предположению H. Н. Гусева (см. т. 56, стр. 497—498, прим. 327), запись эта относится к начатым в 1908 г. и задуманным еще 17 апреля 1907 г., но неоконченным художественным рассказам «Кто убийцы?» и «Нет в мире виноватых» (тт. 37 и 38). Можно предположить, что и комментируемое место письма к Черткову относится к намерению Толстого написать художественное произведение из жизни революционеров того времени.

7 Евгений Иванович Попов (1864—1938), единомышленник Толстого. См. т. 64.

#### * 813.

1908 г. Июля 21. Я. П.


Очень трогательный человек этот.

Не поможете ли немного ему? — Он самоучка живописец.

Л. Т.


Дата из автографа карандашом рукой А. К. Чертковой.

К кому относится эта записка, не установлено.

#### * 814.

1908 г. Сентября 2. Я. П.


Пожалуйста, не ездите, милый друг, если вам нездоровится, хотя я уж так привык, ч[то] мне ваше отсутствие лишение. С Жихаревым мы переговорили. Я сказал, ч[то] думаю. Я здоров.

Л. Т.


Дата определяется письмом Черткова от того же числа, на которое отвечает Толстой. На автографе помета рукой В. Г. Черткова: «Сентябрь 08».


1 Жихарев — псевдоним Н. М. Кузьмина. См. прим. 16 к письму № 794.

#### * 815.

1908 г. Сентября 8. Я. П.


Очень интересный молодой человек. Примите его. Он одинок и близок не нам, а богу.

Л. Т.


Дата поставлена из автографа рукой В. Г. Черткова карандашом «В. Черткову. Сент. 08».

К кому относится эта записка, не установлено.

### 1909

#### *816.

1909 г. Января 30. Я. П.


Владимир Григорьевич,

Ввиду того, что вы готовите для издания все мои писания и желали бы для этого иметь право свободно пользоваться и моими частными письмами к разным лицам, — сим удостоверяю, что, в случае если вы или те, кому вы при себе или после себя поручите[1] продолжать это дело, нашли бы желательным включить в издания моих писаний те или другие из моих частных писем к кому бы то ни было, копии с которых имеются[2] у вас или будут вами получены от меня или другими путями,[3] то предоставляю, как вам, так и продолжателям вашего дела, полное право делать это, согласно вашему или их благоусмотрению.

Даю вам это разрешение и потому, что, предполагая, что некоторые из моих писем могут иметь общее значение, я уверен, что как вы, так и те, кому вы предоставите продолжать вашу работу, сумеют наиболее целесообразным образом воспользоваться ими; и потому еще, что, вообще не признавая литературной собственности, я не желал бы, чтобы мои письма становились частной собственностью тех лиц, к[оторым] они адресованы.

Лев Толстой.

Ясная Поляна, 30 января 1909 г.[4]


Печатается по копии. Кроме копии, сохранилась фотокопия машинописного черновика этого письма с исправлением Толстого, которая воспроизводится факсимильно. Впервые опубликовано: «Толстой и Чертков», стр. 372—373. Черновик был написан В. Г. Чертковым по просьбе Толстого.


1Слово: поручите в черновике было вписано карандашом рукой В. Г. Черткова.

2 Слово: имеются в черновике надписано карандашом рукой В. Г. Черткова вместо: остаются.

3 Слова: или будут нами получены от меня или другими путями в черновике не имеются. Видимо, они были добавлены Толстым в окончательном тексте, письма при его подписании.

4 Подпись и дата воспроизводятся по копии. В черновике их нет.

#### * 817.

1909 г. Января 31. Я. П.


Вот что, милый друг: посылаю вам мое письмо революционеру.[1] Мне кажется, что его стоило бы напечатать — оно может быть хоть немного на пользу людям. — Оно настолько не важно, что не стоит его печатать за границей, а в «Слове»[2] или другой газете можно надеяться, ч[то] с небольшими пропусками оно пройдет. Решайте, как?[3]— Без вас недостает вас. Я нынче физически слаб и мало делал.

Л. Т. 31 вечер.


Письмо было отправлено в Петербург, куда В. Г. Чертков 31 января 1909 г. уехал на пять дней.


1 Письмо к М. С. Вруцевичу, которое Толстой писал 26—30 января, в ответ на его несохранившееся письмо. См. т. 38, «Письмо революционеру», стр. 263.

2 «Слово» — петербургская газета умеренно-либерального направления.

3 В газетах при жизни Толстого «Письмо революционеру» не было напечатано.

#### * 818.

1909 г. Марта 1. Я. П.


Человек этот истинно религиозный и очень трогательный. Да, впрочем, не мне его оценивать, т[ак] к[ак] он мне кажется на такой нравственной высоте, от к[оторой] я очень еще далек. Примите его и побеседуйте.

Л. Т.


Дата определяется записями в Дневнике Толстого и ЯЗ 1 и 2 марта 1909 г. о посещении Толстого бывшим железнодорожным служащим М. М. Перепелкиным. См. т. 57, стр. 32 и 308.

#### *819.

1909 г. Марта 4. Я. П.


Пожалуйста, милый друг, не ездите нынче. Как мне ни хотелось бы вас видеть (это не привычка, а духовная потребность), но вы огорчите меня, если приедете. Мне хорошо, хотя почти ничего не делаю видимого. Привет всем друзьям.

Л. Т.


Дата определяется по надписи А. П. Сергеенко на подлиннике: «4 марта 1909 г.».

Письмо было послано в Телятинки по случаю нездоровья Черткова.

#### * 820.

1909 г. Марта 6. Я. П.


Не успел вам нынче написать, мил[ый] друг; да и ничего хорошенько не знаю о вас, что мне очень жалко. — Завтра, вероятно, узнаю. Мне нездоровится; но это пустяки, грешный человек, только жалею, что не могу писать то, ч[то] хочется.

Дел у меня, слава богу, до вас никаких нет, так что ничто не мешает главному до вас делу: духовному общению с вами, к[отор]ое мне недостает.

Слышал про новое посещение вас и думаю и уверен, что вы сделали то, что должно. Да, всё на свете или радость, или испытание, готовящее радость.[1]

Л. Т.


Дата определяется упоминанием Толстого о «новом посещении». Посещение Черткова полицией для объявления ему постановления тульской администрации о его высылке произошло утром 6 марта, а 7 марта днем Чертков приезжал сам в Ясную Поляну. На письме отметка рукой А. П. Сергеенко: «Конец 1908 г. или начало 1909 г.».


1 См. прим. 1 к письму № 808.

#### * 821.

1909 г. Марта 11. Я. П.


Получил и прочел внимательно всё присланное: письма Л[изаветы] И[вановны] трогают меня. Передайте ей мою любовь к ней независимо от нашего отношения к вам.[1] И мне жалко теперь, что С[офъя] А[ндреевна] послала свое письмо.[2]

На письмо о самоубийстве надо отвечать или оч[ень] серьезно, или вовсе не отвечать, а сделать, как вы хотели — послать книгу.[3] Я бы написал — хочется, да нынче и все дни умственно слаб — что о[чень] хорошо, как и всё. Рад вашему письму и тому, ч[то] вы слушаетесь тех, кто дорожат вашей верховой лошадью. (Нынче прочел у Зороастра,[4] ч[то] душа ездок, а тело конь, на к[отором] он едет. К людям, дорожащим вашим конем, одним из первых принадлежу я.

Письмо ваше Петавику[5] прекрасно — пошлите, пожалуйста, но письмо ваше к губернатору, хотя и хорошо, мне кажется лишним.[6] В том положении, в к[отор]ом вы, я думаю, надо все «свои силы беречь на то, чтобы наилучшим образом отвечать на предъявляемые требования, а от не вызываемого извне — воздержаться.

Мне лучше, и я надеюсь приехать к вам прежде, чем вы приедете ко мне. Что-то будет? До сих [пор] из явного хорошего мне уже видно и особенно радостно проявление той любви к вам многих, к[отор]ая сознается и выражается теперь. До свиданья, если б[ог] даст, милый друг.

Л. Т.


Дата определяется по письму Черткова от 11 марта 1909 г., на которое отвечает Толстой.


1 При письме от 11 марта Чертков прислал Толстому письмо его матери Е. И. Чертковой, хлопотавшей за отмену высылки В. Г. Черткова из Тульской губ.

2 С. А. Толстая, узнав о высылке Черткова, в тот же день, 6 марта, написала протест против этой высылки в виде открытого письма в газеты. В этом письме она писала, что, преследуя друзей и помощников Толстого, администрация преследует самого Толстого. «Эта высылка, — писала С. А. Толстая, — есть мелочная злоба на старца, прославившего во всем мире своим именем Россию». Письмо С. А. Толстой появилось в газете «Русские ведомости» 1909 г., № 57 от 11 марта, и было напечатано в других газетах; переведено на французский язык И. Д. Гальпериным-Каминским и опубликовано во французских газетах.

3 Возможно, что подразумевается письмо Сергея Ковальчука из Подольской губ. от 19 февраля 1909 г., в котором он писал Толстому о приходящих ему мыслях покончить самоубийством и просил прислать книг.

4 Зороастр (660—583 гг. до н. э.) — основатель древней персидской религии маздеизма, господствовавшей в Иране до VII в.

5 Толстой ошибся: фамилия писателя, о котором идет речь, не Петавик, а Петавел (J. W. Petawel). Копия письма Черткова к Петавелу не сохранилась.

6 Письмо Черткова от 10 марта тульскому губернатору по поводу своей высылки.

#### * 822.

1909 г. Апреля 3. Я. П.


Обновляю ваш блокнот письмом к вам, милый друг В[ладимир] Г[ригорьевич]. Вы, верно, сами знаете, как вы мне недостаете, самому для меня важному и нужному мне.[1]

И распутица, и большая, чем обыкновенно, слабость, мешают мне съездить к Гале. Димочка б[ыл] нынче здесь и не зашел ко мне, вероятно не желая мне мешать, но я попрекну его за это через Гусева, к[оторый] сейчас идет к вам. Я пишу письма[2] и копаюсь с моей статьей.[3] Надеюсь, что не ошибаюсь, занимаясь тем, чем занимаюсь, п[отому] ч[то] единственный мотив как-нибудь не совсем бесполезно употребить остающиеся силы. Пожалуйста, не пишите мне, если не оч[ень] хочется, а если захочется и напишете, то буду оч[ень] рад сердцем почувствовать вас, опять самого настоящего вас.[4]

Вчера и нынче получил оч[ень] хорошие письма. — Такая радость, что с столь многими, чуждыми по внешности, людьми, живешь одним и тем же и так близок.

Таня сгорает желанием ехать в Петербург по вашему делу[5] и рада, ч[то] вы этому сочувствовали. Я не думаю, чтоб это б[ыло] нужно, и так же, как и вы, думаю, ч[то] вы вернетесь, и так же, как и вы, тем более боюсь разочарованья.

Передайте мой не только почтительный, но и любящий привет Л[изавете] И[вановне]. Как бы мне хотелось, чтобы она не не любила меня.

На душе у меня по утрам бывает оч[ень] хорошо. Вечерами: сплю наяву. Ну прощайте.

Лев Толстой.


Отрывки опубликованы: «Толстой и Чертков», стр. 377. Дата определяется записью в ЯЗ от 3 апреля 1909 г.: «Лев Николаевич... приглашал Диму Черткова посещать его, о чем писал сегодня и его отцу».


1 В. Г. Чертков уехал из Телятинок в Петербург к своей матери 31 марта.

2 Толстой написал письма 2 апреля: H. Н. Врангелю, И. И. Горбунову-ІІосадову, Н. О. Эйнгорну, В. Ф. Краснову, П. И. Бирюкову, М. А. Ефремову; 3 апреля В. Р. Гречанову, Е. Е. Розенталь и М. М. Цебегею. См. т. 79.

3 С 24 марта 1909 г. Толстой занимался статьей, первоначально названной «Необходимость революции сознания». В процессе работы он неоднократно менял заглавие: «Человечество вырастает из пеленок», «Новая жизнь», «Неизбежность революции сознания», «Необходимость изменения сознания», «Неизбежная революция сознания», «Революция неизбежна», «Революция необходима», «Неизбежный шаг» и, наконец, 19 мая окончательно дал ей заглавие «Неизбежный переворот». См. т. 37.

4 Чертков отвечал Толстому письмом из Петербурга от 8 апреля. См. записи Толстого в Дневнике под 3 апреля 1909 г. (т. 57, стр. 45 и 79).

5 См. прим. 1 к письму № 827.

#### * 823.

1909 г. Апреля 11—12. Я. П.


Хочется вам написать, милый друг, о своей внутренней, духовной жизни, к[отор]ая, благодарю бога, не оставляет меня. Хочу написать, ч[то] я пережил последние дни и что, оч[ень] вероятно, покажется многим совсем ничтожным, давно известным, старым, но про вас знаю, ч[то] вы поймете то, что я испытал, если и не так, как я испытал, то все-таки, любя то же, что и я, поймете, что меня радует и волнует. А это вот что. Дня четыре тому назад, ночью, когда я лучше всего думаю, я стал думать кое о чем тяжелом, и вдруг мне ясно стало, что то, что тяжело, может быть тяжело для Толстого, но для меня нет и не может быть ничего тяжелого, трудного, для меня, для моего настоящего Я всё легко, всё благо.

И когда я понял, ясно понял это, я стал перебирать всё, что беспокоит, мучит меня, и ясно сознал, ч[то] это всё разрешает: хочется Толстому дурно думать о человеке, осудить кого в мыслях, не хочется Т[олст]ому идти, оторвавшись от занятий, беседовать с человеком, к[отор]ого считаешь пустым, спроси только у Него, у Я. Он бесповоротно решает, и решения его всегда таковы, что от исполнения их всегда хорошо, радостно. Радостное состояние это, ясного раздвоения на два существа: одного жалкого, гадкого, подлого, и другого всемогущего, чистого, святого, сделалось со мною последние дни, и я хочу поделиться с вами этой радостью. Если что представляется запутанным, трудным (таково ваше положение), стоит только ясно разделить эти два, живущие в одном существа, и всё сейчас же станет легко и просто.

Чертков хочет вернуться в Телят[инки], хочет продолжать руководить сыном, хочет не разлучаться с женою — продолжать многие годы делаемое дело. Всё это может быть хорошо, а мож[ет] б[ыть] и не совсем, надо спросить его, того, кто не родился и не умрет и кто хочет только добра, и не одному Черткову, а всему миру и нераздельно слит с Ч[ертковым]. Надо его спросить, и он решит, и решение его будет благо для всех.

Нишу вам это п[отому], ч[то] это ясное разделение себя на Т[олстого] и Я мне вдруг сделалось особенно резко и дало мне новую силу и радость. Мож[ет] б[ыть], вам это будет не так, но мне хотелось поделиться с вами своей радостью.[1]

Об вас знаю по вашему письму ко мне и по вашим письмам к Гале, последнее нынче читал, о новом письме Ст[олыпину].[2] На вашем месте я непременно спросил бы у Него и, поступив, сообразно Его решению, был бы уверен, ч[то] поступил, как должно. Я почти все дни эти нездоров и ничего кроме писем не пишу. Письма же получаю очень хорошие.

О том, ч[то] ничего не пишу, не огорчаюсь, п[отому] ч[то] Он говорит, ч[то] нужно не выдумывать, а дожидаться. Придет — хорошо, а не придет — тоже хорошо. Только бы пустого или вредного не написать.

Занимаюсь немного подготовлением народных книг об Индии и Китае и их верах.[3] Те сценки Д[етской] м[удрости], в к[оторых] вы меня так пристрастно поощряли, хочется писать, но дожидаюсь более бодрого настроения.[4]

Статью пока отложил.[5] Про посещение Ясенк[ов] жандарм[ским] офиц[ером] вы знаете верно.[6] Я думаю, что это будет скорее содействовать вашему возвращению, хотя Гусев думает обратное.

Вообще же ни Толстому, ни Черткову не желаю Я того, чего они желают, а того, что Он один в нас считает должным для нас же.

Не думайте, что я свихнулся, мне только хочется с той же живостью, с к[оторой] я испытываю это, передать радость сознания этого разделения.

Наши вас помнят и поминают, а я даже не как всегда, а больше, чем всегда, люблю вас.

Л. Т.

11-го апр. 1909.


Похвастался я вам, милый друг, своим душевным состоянием, выделением настоящего Я от меня телесного, и как это всегда бывает, прошло несколько дней и уж нет того, только кое-что осталось. Вы наверно знаете это. Нынче 12-го у нас Ольга с милыми детьми.[7] От вас нового ничего нет. Ждем. С трудом воображаю вас с Димочкой в Петербурге. Вот и всё. Помогай бог.

Л. Т.


Первые три абзаца опубликованы: «Толстой и Чертков», стр. 379—380.

Ответ на письмо Черткова от 8 апреля из Петербурга о своем душевном состоянии в связи с его высылкой. На конверте помета Толстого: Отвечать.


1 См. записи Толстого в Дневнике 8 и 11 апреля (т. 57, стр. 47).

2 Письмо В. Г. Черткова Столыпину от 20 апреля с протестом против своей высылки.

3 6, 7, 8 и 11 апреля Толстой перечитывал «Les livres sacrés de l'Orient» [«Священные книги Востока»]. См. записи в Дневнике 8 и 11 апреля (т. 57, стр. 46 и 47).

4 О «Детской мудрости» см. т. 37. По поводу «Детской мудрости» Чертков писал Толстому 4 марта. См. прим. 4 к письму № 829.

5 «Неизбежный переворот».

6 Вероятно, Толстой имеет в виду жандармский обыск в Ясенках у крестьянина Е. В. Лупилина.

7 О. К. Толстая с детьми С. А. и И. А. Толстыми.

#### * 824.

1909 г. Апреля 24. Я. П.


Как-то случилось, ч[то], противно моему желанию, долго не писал вам, милый друг. То откладывал, а то последние два дня дурно себя чувствовал. Нынче оч[ень] хорошо и много писал совсем неожиданное.[1] Кажется, что вот-вот вы приедете и я вам расскажу и покажу. Ответ ваш на мое письмо о внутреннем раздвоении,[2] как я всё, как новое, передумываю и перечувствую то, ч[то] давно всем известно; но знать это мне только приятно, п[отому] ч[то], переживая это вновь, мне всегда хорошо на душе. Письмо ваше к Ст[олыпину]. Вот ч[то] я записал о нем в дневнике: Письмо Ч[ерткова], очень умно, убедительно, хорошо, но лучше бы б[ыло] не посылать его.[3]

Два дня сряду был у Гали. И так мне хорошо с ней, п[отому] ч[то] она так хороша. С волнением жду решения.[4]

Л. Т.

245 апр.


1 В Дневнике Толстой записал 23 апреля, что у него появилось «желание художественной работы... с целью... заглянуть в душу людскую» (т. 57, стр. 52). Упоминание об этом в письме к Черткову и запись в Дневнике относятся к давно задуманному Толстым художественному произведению, над которым он работал в апреле—мае 1909 г., но оставшимся незаконченным, «Нет в мире виноватых». См. т. 38, стр. 181—204 и 548.

2 Письмо В. Г. Черткова от 16 апреля. На конверте его надпись Толстого: Гале

3 См. записи Толстого в Дневнике от 15 и 20 апреля 1909 г. (т. 57, стр. 48 и 52).

4 По делу о высылке Черткова, который обжаловал решение тульского губернатора Столыпину.

5 Цифра 24 исправлена из: 25.

#### * 825.

1909 г. Апреля 26. Я. П.


С волнением жду решения вашего дела, дорогой друг. Пишу несколько слов только для того, чтобы сказать вам, как вы мне близки и дороги, что тем больше чувствую, чем дольше вас не вижу. Еще хочу вам сказать, что письмо Кузьмина мне оч[ень] не понравилось.[1] То, что вы пишете ему, совершенно верно.[2] Но писать этого ему и таким людям, как он, — не говорю дурным людям, надо и можно, и я надеюсь, что люблю таких, — не нужно. Если человек спрашивает у другого, ч[то] добро? зло?, то это значит только то, [что] это ему не нужно. А играть с тем, что есть самого святого, нехорошо. Это бы я хотел сказать ему. Пускай он лучше думает о пролетариате[3] и эмп[и]риокритицизме и т. п. или еще лучше: о капусте, о своем здоровье — препровождение времени.

Галю не видал два дня. Хочу нынче поехать.[4] Может быть, до свидания. А всё, ч[то] будет, всё будет хорошо, как вы пишете и я думаю.

Л. Т.


Такие вопросы о том, ч[то] такое зло и добро, ч[то] такое бог и т. п., я постоянно получаю от красноречивых девиц и от учеников гимназии. Для таких простительно, но взрослому человеку это нехорошо делать, п[отому] ч[то] в таких вопрос[ах] заключается безумная, безграничная самоуверенность, сопутствующая всегда оч[ень] нехорошими свойствами. Вопрос для взрослого и грамотного человека о том, что такое бог или добро и зло, включает в себе утвержден[ие] о том, что всё то, ч[то] говорили об этом все люди до меня, от Хр[иста], Будды, до Канта, Руссо и др., слабо и неосновательно. И это оч[ень] нехорошо. Если простительно испытать неприятное и не совсем доброжелательное чувство к человеку, оскорбляющему любимую жену, дочь, то простительно такое же чувство и к чел[овеку], оскорбляющему и людей святых и самую святыню.

«Все, мол, эти вопросы эти люди не умели поставить в той глубине, в какой мы их ставим, а потому и ответы нам нужны более глубокие, чем эти старые»!!..

Ох, не люблю!


Дата определяется записью Толстого в Дневнике от 26 апреля 1909 г. (т. 57, стр. 53) и подтверждается ответом Черткова от 4 мая.

Ответ на письмо Черткова от 23 апреля 1909 г., в котором он писал: «Посылаю вам при сем письмо, полученное мною от Кузьмина-Жихарева, и начало моего ответа ему. Признаюсь, что затрудняюсь, что ему сказать, и очень бы хотелось знать ваше мнение».

На конверте этого письма надпись Толстого: Не нравится мне письм[о] Кузьми[на].


1 Письмо Н. М. Кузьмина (Жихарева) (см. о нем прим. 16 к письму № 794) к Черткову от 6 апреля 1909 г. с рассуждениями о зле и добре.

2 Одобрение Толстого относится к «началу» ответа Черткова Кузьмину, которое не сохранилось.

3 Зачеркнуто: манифесте

4 Подразумевается: поехать верхом в Телятинки к А. К. Чертковой.

#### * 826.

1909 г. Апреля 27. Я. П.


Не хочется писать вам, милый друг, п[отому] ч[то] беспрестанно думаю о вас, о вашем возвращении. И оттого ли, ч[то] больше желаю, больше надеюсь. Могу сказать, не хвастая, ч[то], как ни сильно желаю его для себя, больше всего желаю его для вас, для вашей семьи — Гале, Димочке. Вчера был у Гали. Она очень добра и, как всегда, очень мне мила и близка.

Я нынче спал, ч[его] со мною сто лет не случалось, 9 часов, и оттого, несмотря на то, ч[то] желудок плох и изжога, головой особенно свеж и мне оч[ень] хорошо. Кончил о праве (не помню, при вас ли я начал) и думаю, что будет недурно.[1] Зато другое начатое бросил.[2] Художеств[енное] было начал, но пока отложил.[3] Так вот всё хорошо и будет хорошо.

Л. Т.


Напишу вам, милый друг, о том, что в самое последнее время случилось с Л. Н. Толстым. Случилось то, что вместе с Толстым оказался некто, совершенно завоевавший Т[олсто]го и не дающий ему никакого хода. Как только Т[олстой] заявит какое-нибудь желание, или, напротив, нежелание что-нибудь делать, так этот некто, к[отор]ого я называю Я, по-своему решает дело и иногда соглашается, а большей частью, напротив, не позволяет делать того, что хочется, или велит делать то, чего не хочется Т[олст]ому. Толстой хочет вспоминать дурные качества неприятного ему человека или осуждать его, хочет думать о том, как его хвалят, или не хочет говорить с бестолковым человеком, не хочет бросить планы и пойти к тому, кто хочет его видеть, а Я не велит думать о дурных качествах других, не велит осуждать, велит бросить занятия и идти к тому, кому он нужен. И удивительное дело, с тех пор, как я ясно понял, что этот Я гораздо важнее Т[олстого] и что его надо слушаться и что от этого будет хорошо, я, как только услышу его голос, сейчас же слушаю его.[4]


Дата определяется ответом Черткова на это письмо от 4 мая 1909 г. и подтверждается надписью рукой О. К. Толстой на подлиннике: «27-го апр. 1909. Я. П.».


1 Письмо студенту Петербургского университета И. Крутику о праве см. т. 38. См. также письмо № 827.

2 Начатые Толстым, но не законченные к этому времени статьи: «Неизбежный переворот» (см. прим. 3 к письму № 822), «О Вехах» и «О воспитании (Письмо В. Ф. Булгакову)», см. т. 38, а также т. 57, запись от 27 апреля, стр. 54).

3 «Нет в мире виноватых», см. прим. 1 к письму № 824.

4 Ср. письмо № 823.

#### * 827.

1909 г. Апреля 30. Я. П.


Как я рад, милый, милый друг, ч[то] Таня едет.[1] Не говорю, ч[то] жду чего-нибудь, но радуюсь за нее, за вас, за себя, за ту любовь, к[оторая] связывает нас. — Это о душе.

————

Теперь о делах: посылаю вам мое письмо студенту о праве. Прочтите, обсудите, осудите — я всегда рад осуждению — и решите, ч[то] с ним делать.[2] Мне кажется, ч[то] есть кое-что новое.

Написал еще письмо об образовании и тоже, если вы согласны, пришлю вам для напечатания, если стоит.[3]

Вот уже два дня, ч[то] я здоров совсем и смотрю на это, как на незаслуженный и несоответствующий моему возрасту сюрприз, но все-таки оч[ень] рад и стараюсь употребить, как умею лучше.

Написал Фельтену милому[4] и Хирьякову.[5]

Не могу вам сказать, как меня радует поездка Тани — умиляет почему-то. Слышал, ч[то] Гале хорошо. Нынче постараюсь съездить к ней.

Прощайте, не говорю: до свиданья, п[отому] ч[то] не разлучался с вами.

Как вы себя душевно чувствуете? Мне кажется, ч[то] вы на себя клевещете, судя по вашему письму.

Л. Т.

30 апр.


На об[ороте]

А мне так хорошо, так хорошо, ч[то] не знаю, [за] что мне так много радости, и иногда сижу один и умиляюсь до слез, так было вчера и нынче. Так жалко людей, к[оторые] не берут этого счастья. Да, иго жизни благо, и великое благо, если хоть немножко кроток и смирен сердцем.

Пожалуйста, не показывайте никому этого моего письма. Только вам, зная ваше пристрастие ко мне, я позволяю себе писать всё, что взбредет в голову.

Л. Т.


На конверте: В. Г. Черткову.


1 Т. Л. Сухотина 30 апреля поехала и Петербург хлопотать у Столыпина об отмене высылки В. Г. Черткова. Письмо Толстого было послано с нею. 1 или 2 мая она была на приеме у Столыпина, 3-го вечером приехала в Ясную Поляну и рассказывала о своем посещении Столыпина. «Столыпин между прочим сказал ей, что Чертков для правительства опаснее революционеров» (ЯЗ от 3 мая 1909 г.).

2 «Письмо студенту о праве» при жизни Толстого появилось в переводе в ряде заграничных изданий.

3 Письмо В. Ф. Булгакову об образовании от 1 мая 1909 г., опубликовано как статья «О воспитании». См. т. 38, стр. 62 и 504.

4 Письмо П. Е. Фельтену по поводу предстоящего ему суда за издание запрещенных произведений Толстого в издательстве «Обновление», см. т. 79, письмо № 203.

5 А. М. Хирьяков (см. прим. 4 к письму № 744) по поручению Черткова весной 1909 г. принимал участие в подготовке к печати второго издания «Круга чтения» и «На каждый день». Письмо Толстого к А. М. Хирьякову было отправлено 1 мая (см. т. 79).

#### * 828.

1909 г. Мая 6. Я. П.


Видел нынче во сне, что вы вернулись. Говорят, что означает обратное. Надо готовиться к худшему. Я так и делаю. Но дело не во мне, а в вас; вам тяжело. Помогай вам бог без упреков людям и нарушения любви к ним нести свое испытание. Мне всегда оч[ень] помогает — когда ч[то] тяжелое — думать и помнить, ч[то] это тот материал, и нужный, хороший материал, над к[оторым] я призван работать, и не перед людьми, а перед богом. А как мила Таничка. И как хорошо она написала.[1] Я рад и тому, ч[то] это более сблизит вас с нею.

Пишу на прогулке вашим пером и в вашей книжечке. Мож[ет] б[ыть], припишу еще. А нет, то до следующ[его] раза.

Пишите мне про свое душевное состояние. Это меня больше всего занимает. Уверен, ч[то] хорошо, т. е. ч[то] идет работа. А в этом всё.

Я здоров, понемногу работаю.

Л. Т.


Кто такой Балаш[ов] Ив[ан] Петров[ич],[2] к[оторый] пишет мне длинные письма о молитве и боге?

Я нынче хочу ответить ему на полученное вчера письмо.[3] Радуюсь на выход Кр[уга] чт[ения].[4] А что 2-е издание первого?[5]


На автографе дата рукой H. Н. Гусева: «6 мая 1909». Отрывок опубликован В. Г. Чертковым в его книге «Уход Толстого», М. 1922, стр. 84.

См. запись Толстого в Дневнике от 4 мая 1909 г. (т. 57, стр. 57 и 320).


1 T. Л. Сухотина писала Черткову о положении его дела, но это письмо не найдено.

2 Имя и отчество вписаны карандашом.

3 См. т. 79, письмо № 83.

4 Повидимому, говорится о скором выходе июньского выпуска нового сборника Толстого «На каждый день» в издании Сытина.

5 Первый том второго издания «Круга чтения» в изд. Сытина вышел в 1910 г.

#### * 829.

1909 г. Мая 12. Я. П.


12 мая.

Давно не писал вам, В[ладимир] Г[ригорьевич], — не пишу обращения, наши отношения вне этого. А думаю о вас слишком много, слишком п[отому], ч[то] хочется быть готовым к разлуке внешней на земле. А чтобы быть готовым к ней, хочу утверждать духовную связь, не мою с Ч[ертковым], а со всеми, всеми — с Столып[иным], Великановым,[1] Андрюш[ей]2 и др. И я вижу по вашим последним письмам, что вы делаете это — так они спокойны, добры. Тому, что есть вероятие вашего возвращения,[3] радуюсь, но больше для Гали, для Димочки — главное. Как и вы, так и я, в наши хорошие минуты мы знаем, что связь наша не мож[ет] быть прервана не только Ст[олыпины]ми, но и смертью. Такая связь, какая у нас с вами, такая у нас — позволяю себе думать — с многими и многими людьми, к[отор]ых мы и не видали и про существование к[отор]ых не знаем, и с такими живыми и с такими же умершими. Я это чувствую в хорошие минуты, и тогда личные отношения, и радостные, и тяжелые, отступают на второй, сотый план. Хотел сказать «будет», поговорим о себе, о вас, о наших близких, о делах, но, удивительное дело, не могу интересоваться. А надо. Галю видаю почти через день и нахожу всегда одинаково спокойной, разумной, доброй. Димочку мало вижу, а хотелось бы поговорить с ним, покопаться в его молодой душе. Страшна молодость с своей стремительностью и неведением.

Дома у меня всё по-старому хорошо. Слава богу, работы, к[отор]ая кажется нужной, много. Всё хочу исполнить ваше желан[ие], и не для вас, а для себя, так ясно, что нужно и просится, а руки не доходят, да и главное слаб.[4] Часа 2, 3 в день чувствую себя в силе писать, а то слаб. Много прекрасных писем радостных. У нас С. А. Стахович,[5] приезжает какой-то Цертелев[6] и интересный для меня Мечников, к посещению к[оторого] готовлюсь, чтобы не оскорбить его неуважением к его деятельнос[ти], на к[оторую] он посвятил жизнь и к[оторую] считает оч[ень] важной.[7] Нынче, жив буду, поеду к М[арье] А[лександровне] и Ив[ану] Ив[ановичу].[8] Вчера б[ыло] интересное письмо от Индуса, к[оторому] вы ответили и послали книги.[9] Мне на душе оч[ень] хорошо и радуюсь то[му], что, судя по письмам, и вам так же.

Л. Т.


Большая часть письма опубликована: «Толстой и Чертков», стр. 380—381.

Письмо вызвано известием об отказе Черткову Столыпиным в отмене высылки. См. запись Толстого в Дневнике 11 мая 1909 г. (т. 57, стр. 61).


1 Павел Васильевич Великанов (р. 1860), учитель, бывший одно время единомышленником Толстого. С 1905 г. начал писать Толстому резкие и порою грубые письма.

2 Сын Толстого Андрей Львович. См. прим. 9 к письму № 744.

3 Надежды на удовлетворение прошения на «высочайшее имя» матери В. Г. Черткова Е. И. Чертковой о прекращении преследования ее сына.

4 Имеется в виду «желание» Черткова, чтобы Толстой вернулся к работе над художественными произведениями, в частности к «Детской мудрости» (письмо Черткова от 4 марта 1909 г., прим. 4 к письму № 823).

5 Софья Александровна Стахович (1862—1942), приехала из Петербурга в Ясную Поляну 10 мая вечером.

6 О ком идет речь, не установлено.

7 Илья Ильич Мечников (1845—1916), знаменитый русский ученый-бактериолог, просил через С. А. Стахович разрешения приехать в Ясную Поляну (ЯЗ от 10 мая 1909 г.). В своих воспоминаниях от 13 мая 1909 г. H. Н. Гусев пишет: «С. А. Стахович сказала Льву Николаевичу, что его желал бы видеть профессор Мечников. По этому поводу был разговор о Мечникове и его научных занятиях. Лев Николаевич сказал, что то, чем занят Мечников: изыскание средств увеличения продолжительности жизни, не имеет значения. «Вот если бы он придумал, — сказал Лев Николаевич, что-нибудь такое, что бы могло избавлять от страданий при смерти, — это было бы хорошо. Потому что часто в агонии человек не может слова сказать, а он многое мог бы рассказать, очень многое». (См. Н. Н. Гусев, «Два года с Л. Н. Толстым», изд. «Посредник», М. 1912, стр. 279.) О посещении Мечникова см. прим. 6 к письму № 831.

8 В Овсянниково, где жила М. А. Шмидт и куда на лето приезжал И. И. Горбунов-Посадов с семьей.

9 Говорится о письме Толстого 1908 г. к индусу Таракуат Дасу. См. прим. 4 к письму № 812.

#### * 830.

1909 г. Мая 25. Я. П.


Поговорить с Пунгой мне не удалось, о чем жалею.[1] Делаю я мало, а всё нет времени. Посылаю вам кое-что из последних моих дневников. Знаю, ч[то] вам интересно, это — то, ч[то] у меня в душе делается, так же, как мне, ч[то] в вашей душе делается. Всех дневников не посылаю, п[отому] ч[то] решил писать только для себя. А если знаешь, ч[то] будут читать, то я, по крайней мере, — не могу уже быть совсем прост и искренен с собой.[2] Письмо ваше, за к[оторое] очень благодарю, я послал Гале, а мне еще не возвратили, и я, с своей беспамятностью, забыл, в чем ваш вопрос. Отвечу другой раз. Посылаю вам также письмо Амер[иканцу], к[оторое], пожалуйста, переведите. Я много над ним копался. Предмет-то оч[ень] важный. Я старался как получше, проще, яснее сказать.[3] За это время всё возился с статьей — вы знаете — к[отор]ую я хочу назвать Неизбежный переворот, и пока оставил и думаю, что кончил. (Если хотите, я пришлю вам.)4 Еще копался над маленькой заметкой о том, что заповедь о любви к богу и ближнему должна быть единственной божеской заповедью для того, чтобы принести плоды, а что, как скоро рядом с нею ставят другие, мнимо божеские заповеди, то это5 только ослабляет всё значение заповеди любви.[6] Тоже кончил и, если хотите, пришлю. Детск[ую] муд[рость] не писал[7] — всё некогда, но начал другую худож[ественную] работу. Первую бросил, и она привлекает меня, но она совершенно вчерне, и никому показывать не хочу. Дал Саше переписывать начало.[8] Пожалуйста, поощрите Сытина издать 2-ое издание старого Kp[угa] Чт[ения]. Книжка эта очень, очень нужна, и мне так всегда хочется давать ее людям, а ее нет уже. Пускай Хирьяк[ов]9 вымарывает всё опасное. Оч[ень] ему благодарен за этот его скучный труд, и пускай безжалостно марает. Как бы много ни вымарал, останется все-таки много добра. А то я уже дума[ю] сам издать. Надеюсь, что, когда выйдет, он мне пришлет много экземпл[яров], чтобы я мог раздавать.

Как озаглавить новый Кр[уг] Чт[ения]? Присоветуйте. Заглавие, какое б[ыло] придумано, нехорошо.[10]

Благодарю за Макса Мюллера.[11]

Таня и Мих[аил] Серг[еевич] оч[ень] зовут меня к себе пожить. И это мне очень улыбается. Пунга и Димочка вам расскажут, как мы можем видеться в Орл[овской] губ[ернии] за 4 версты.[12]

Не могу без отвращения думать об этом — не могу иначе назвать, как злым сумашествием, к[отор]ое принимается aux sérieux[13] не только самими сумашедшими, но и всеми, казалось бы, неучастниками в сумашествии. Вы знаете, как я осрамился с этим жалким полковником. Сделал и говорил всё, что не надо было, а не сделал одного того, что надо б[ыло] сделать: кротко и добро сказать ему, что жалею его за то, что он принимает участие в таком нехорошем и неумном деле. А я только потом вспомнил, ч[то] надо б[ыло] сделать, сказать. Ну, да это неважно. Вперед постараюсь быть добрее и разумнее.[14]

С Димочкой говорил, чего мне давно хотелось. Расспросил его об его отношениях с девушками, сказал ему всё, что можно сказать юноше, предостерегая его от опасности. Ответы его мне понравились. Я заключил из них, что он вне опасности и что ему легко быть правдивым.

Чем дольше я врозь с вами, тем вы мне больше и больше недостаете. Не думаю, чтобы это было оттого, что вы меня любите, но больше оттого, что я вас люблю.

Что сказать вам про себя? Жизнь идет равномерно, чуточными изменения[ми] все-таки к лучшему, а на душе хорошо. Две вещи в разные стороны всё больше и больше влияют на меня. В сторону радости — это всё больше и больше, судя и по письмам и личным свиданиям — людей, идущих вместе с нами к одной цели, к приближению к любви, к богу. Радует не одно то, что я хоть содействовал этому (это дурная радость), но то, ч[то] мы не одни и, идя к любви, любим друг друга. Это что-то я глупо пишу, ну да вам можно и глупости писать, вы поймете их, как не глупости.

Нерадостная же сторона, всё больше и больше, к стыду моему, мучающая меня, это та среда, те условия, в к[отор]ых я живу, особенно земельные — это порабощение людей посредством земельн[ой] собственности, и хоть косвенно и против воли, страдая, но участвую. Никогда о грехе крепостного права я не чувствовал в 1/100 так больно, как чувствую это[т] грех.[15] Прощайте, мил[ый], милый друг.

Л. Т.

25 мая вечер.


На конверте: Владимиру Григорьевичу Черткову.


Отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 382—383.

Ответ на письмо Черткова от 19 мая. На конверте помета Толстого карандашом: Отвече[но].


1 В письме от 19 мая 1909 г. Чертков просил Толстого переговорить с подателем его письма, Пунгой.

Герман Андреевич Пунга — инженер, латышский социал-демократ, проживший несколько лет в Англии в качестве эмигранта и работавший в английском издательстве Черткова «Свободное слово». После первой мировой войны был министром финансов с.-д. кабинета Латвии, позднее латвийским консулом в СССР.

2 Как видно из письма Черткова к Толстому от 28 мая 1909 г., H. Н. Гусев, по поручению Толстого, послал Черткову ряд выписок из Дневников Толстого и копии некоторых писем Толстого последнего времени. На конверте письма Черткова помета Толстого: Послать Гале.

3 Об этом см. далее письмо № 831 и прим. 4 к нему. Письмо Толстого к Джону Севиту (John Sevitt) в ответ на его письмо от 7 мая н. с. 1909 г. из США (Redlands). На конверте Толстой пометил: Умное письмо о воспитании. Ответил бы, если бы не просил 500 дол. Ч[ерткову]. См. т. 79, письмо № 245.

4 О статье Толстого «Неизбежный переворот» см. прим. 3 к письму № 822.

5 В подлиннике: не только

6 Заметка «О любви», которую, судя по записи в Дневнике, Толстой начал 9 мая, разрослась в большую статью, озаглавленную «Единая заповедь». Над ней Толстой проработал еще два месяца, закончив ее лишь в июле. См. дальнейшие письма и т. 38, стр. 100 и 513.

7 О «Детской мудрости» см. прим. 4 к письму № 823 и прим. 4 к письму № 829.

8 Упоминается про начало первого варианта «Нет в мире виноватых», первые 30 листов которого были написаны на ремингтоне. См. «Нет в мире виноватых», описание рукописей, т. 38, стр. 549.

9 А. М. Хирьяков.

10 «Новый Круг чтения», но предложению В. Г. Черткова (см. историю писания «На каждый день», т. 44, стр. 467), был озаглавлен «На каждый день» с подзаголовком «Учение о жизни, изложенное в изречениях, взятых у мыслителей разных стран и разных веков. Составлено Л. Н. Толстым». Впоследствии подзаголовок был сокращен: «На каждый день. Учение о жизни, изложенное в изречениях. Составлено Л. Н. Толстым».

11 Видимо, запись относится к книге английского ориенталиста Макса Мюллера (1823—1900) «Шесть систем индейской философии», перевод с английского П. Николаева, изд. К. Т. Солдатенкова, М. 1901. Экземпляр книги с карандашными пометами Толстого хранится в яснополянском кабинете Толстого. Книгу эту на английском языке Толстой читал в 1901 г. (см. Дневник 1901 г., т. 54, стр. 80 и 451) и на русском языке в сентябре 1910 г., резко отзываясь о ней (см. т. 58, стр. 106 и 521). Вероятно, второй экземпляр этой книги Чертков прислал Толстому из Петербурга с Пунгой.

12 Т. Л. и М. С. Сухотины приглашали Толстого приехать к ним в имение Кочеты Новосильского уезда Тульской губ. находившееся на границе Мценского уезда Орловской губ. Черткову был запрещен въезд только в Тульскую губ., но в Орловской он имел право проживать и, поселившись в деревне Орловской губ. вблизи Кочетов, мог бы видеться с Толстым. См. прим. 1 к письму № 832.

13 [всерьез]

14 23 мая Толстой поехал в Телятинки к А. К. Чертковой, куда в это время приехал посланный Столыпиным на месте расследовать чертковское дело причисленный к Министерству внутренних дел полковник Анатолий Григорьевич Лубенцов. Встретившись с ним, «Лев Николаевич, сурово взглянув на него и не подавши руки, быстрым шагом прошел в дом. Затем через некоторое время вернулся, извинился и начал разговор, стараясь загладить свой поступок. Но полковник чувствовал себя оскорбленным, и разговор не клеился. Рассказывая об этом вечером того же дня H. Н. Гусеву, Лев Николаевич сказал: «Ведь вот ехал туда и говорил себе: тебе придется иметь дело с этим человеком, смотри же постарайся обойтись с ним с любовью. И вдруг...» («Эпизоды из жизни Л. Н. Толстого. Из воспоминаний H. Н. Гусева, бывш. секретаря Л. Н. Толстого» — «Красная нива» 1928, № 37 от 9 сентября, стр. 14). См. также А. М. Хирьяков, «Грех Л. Н. Толстого» — «Киевская мысль» 1916, № 326 от 23 ноября. См. также запись Толстого в Дневнике 24 мая 1909 г. (т. 57, стр. 73).

15 В Дневнике 22 мая 1909 г. Толстой записал: «Говорить серьезно о праве, когда есть право земельной собственности, всё равно что говорить о праве на владение рабами, о порядке продажи их» (т. 57, стр. 72). См. также воспоминания H. Н. Гусева «Два года с Л. Н. Толстым», изд. «Посредник», М. 1912, стр. 283.

#### * 831.

1909 г. Мая 30. Я. П.


Милый друг В[ладимир] Григорьевич].

Третьего дня прочел ваше прекрасное письмо Кузьмину без карандаша в руках и нынче перечел его с каранд[ашом], но отмечать ничего не пришлось. Жалк[о], что это письмо служит ответом на самые легкомысленные и ненужные рассуждения К[узьмина]. Не могу удержаться от осуждения этой ужасающей самоуверенности в соединен[ии] с ограниченностью. Мне как-то за вас оскорбительно. Всё это бессвязный набор ничем не связанн[ых], запомненных чужих мыслей, да еще глупых. Вы правы, ч[то] задирает иногда самое неожиданное. Правы и в том, ч[то] ваш ответ на то, что и почему считать добром и ч[то] злом, очень, по-моему, верен и силен. Все ваши примечания, как и не могло быть иначе, только уясняют основную мысль всегда точно и ясно. Так что каранд[аш] остался без употребл[ения].[1]

В ответ на вопрос ваш в предшествующем письме[2] об «я» могу сказать только, что я понима[ю] вашу мысль и в известн[ом] смысле признаю, что наше «я» этого мира есть соединение двух, но не могу согласиться не п[отому], ч[то] несогласен, а п[отому], ч[то] недостаточно обдумал.

Для меня основной «я» все-таки такой, какого я своим жалким умом и словами определить не могу, оттого и не хочу. Вы видите противоречие в том, ч[то] я вам пишу, ч[то] мне хорошо, а у ваших — говорил, ч[то] хорошо бы умереть.[3] Не ради словца, оригинальничания, говорю это: истинно хорошо мне только тогда, когда я не боюсь смерти. А как только не бояться смерти, так трудно удержаться, чтобы не желать ее. Теперь о делах.

Ив[ану] Ив[ановичу] очень понравилось мое письмо к америк[анцу] о детском религиозн[ом] воспитании. Он как-то хотел это напечатать и распространить. Я думаю, что не стоит это отдавать в заграничную печать и вы ничего не будете иметь против этого. Да и мне это было бы приятно: сделать приятное Ив[ану] Ив[ановичу] и поскорее и побольше распространить эти несколько мыслей, к[отор]ые могут быть полезны детям. Ответьте не медля.[4]

Нынче утром приехал Мечников. Я, как обычно, занимаюсь; теперь 11-й час, я с ним немного поговорил, но в кругу всех. Он мне оч[ень] симпатичен.[5] Слышали, как я осрамился с полковником? Боюсь, не повредил ли я этим вашему делу. И об этом напишите.[6] Совестно признаваться, но признаюсь, что вы мне очень недостаeте. Ну прощайте пока.

Л. Т.

30 мая.


1 В. Г. Чертков прислал Толстому копию своего письма к Н. М. Кузьмину (Жихареву) от 15 мая, которое было написано в ответ на письмо Кузьмина от начала мая. Этого письма Кузьмина не сохранилось. Чертков просил Толстого прочесть его ответ с карандашом в руках. В письме от 3 июня Чертков просил Толстого возвратить его письмо к Кузьмину.

На конверте рукой Толстого написано: вернуть письмо Кузьми[ну].

2 В письме от 19 мая, на которое в этой части Толстой обещал ответить (см. письмо № 830). Чертков писал о сознании трех «я», высшего «я», низшего «я» и «совокупности, смешения обоих «я», и ставил вопрос: «откуда же является эта потребность высвобождения своего духовного «я» и перенесения себя в него?.. Ответить на этот вопрос,— пишет Чертков,— я не смог. И мне даже показалось, что самый вопрос слишком сокровенный для разбора нашим сознанием: что нужно пользоваться жизнью духа, когда она приходит, но что «дух дышит, где хочет, и не знаешь, откуда он приходит и куда уходит». А с другой стороны, думается и то, что слишком «фаталистически» к этому также не следует относиться... Что вы об этом думаете, Лев Николаевич?»

3 Об этом Чертков писал в своем письме от 25 мая. На конверте его помета Толстого: Послать Гале.

4 О письме американцу см. прим. 3 к письму № 830.

В письме от 3 июня Чертков отвечал, что надо попросить И. И. Горбунова подождать с печатанием письма американцу в течение месяца.

5 О посещении И. И. Мечниковым Толстого в Ясной Поляне см. записи Толстого в Дневнике от 30 и 31 мая 1909 г. (т. 57, стр. 77), записи А. Б. Гольденвейзера, стр. 256—270, и H. Н. Гусев, «Два года с Л. Н. Толстым», изд. «Посредник», М. 1912, стр. 283—284.

6 См. письмо № 830 и прим. к нему 14.

#### 832.

1909 г. Июня 18. Кочеты.


18 утром.

Сейчас получил ваше письмо от 16-го. Я у Тани, и мне здесь оч[ень] хорошо.[1] Всё пишу Единую заповедь. Мне кажется, ч[то] нужно, а я теперь в тех хороших условиях, что всякий месяц, недели, день должен по вероятиям считать последним. И потому не могу из предстоящих дел не выбирать того, ч[то] считаю наиболее нужным. Думаю, что кончил Ед[иную] зап[оведь],[2] а сейчас запала в мысль новая, всё о старом, работа о значении солдатства.[3] Всю ночь нынче думал об этом и сейчас получил письмо о Соловьеве Александре, с к[оторым] Молочн[иков] сошелся в тюрьме, об его твердом отказе от исполнения воен[ной] службы.[4]

5Всякий раз открываю письмо ваше с надеждой известия скорого свидания. Теперь во всяком случае скоро так или иначе.[6] Вы пишете о том, в чем нужнее всего помогать народу или, скорее, хоть кое-чем отплачивать ему. И, разумеется, вы правы, но чувствую свое бессилие, свою слабость.[7] Эту статью начал для простого читателя, а кончилось тем, что статья почти недоступна простому читателю. Но не отчаиваюсь, буду стараться.[8]

Л. Т.


Впервые опубликовано без первой фразы: «Толстой и Чертков», стр. 384. Год и месяц определяются содержанием.

Ответ на письмо Черткова от 16 июня из Петербурга.


1 8 июня 1909 г. Толстой приехал гостить в Кочеты Новосильского уезда Тульской губ. к своей дочери Татьяне Львовне Сухотиной. О поездке в Кочеты см. записи Толстого в Дневнике 8 июня 1909 г. (т. 57, стр. 80). О пребывании Толстого в Кочетах см. H. Н. Гусев, «Два года с Л. Н. Толстым», изд. «Посредник», М. 1912, стр. 289—297.

2 О работе над «Единой заповедью» см. прим. 6 к письму № 830.

3 Новая работа Толстого «о значении солдатства» — это его доклад, приготовленный для конгресса мира в Стокгольме, над которым он начал работать в июле 1909 г. См. прим. 2 к письму № 843. О «солдатстве, как замке, запирающем всё», Толстой записал в своем Дневнике 18 июня 1909 г. (т. 57, стр. 85).

4 Владимир Айфалович Молочников (1871—1936), слесарь из Новгорода, разделявший взгляды Толстого и преследовавшийся царским правительством. Молочников прислал Толстому полученное им письмо отказавшегося от военной службы Александра Николаевича Соловьева (1887—1910). См. т. 79, письма №№ 280 и 281. Толстой получил от Молочникова 18 июня второе письмо со вложением письма Молочникову от полковника М. А. Российского, командира Шуйского полка, под начальством которого находился А. Н. Соловьев. См. т. 79, письмо № 283 и комментарий к нему.

5 Абзац редактора.

6 В письме от 16 июня Чертков сообщал, что чиновник, посланный в Тульскую губ. для расследования его дела, дал благоприятные сведения, и, вероятно, высылка будет отменена. Это и подразумевал Толстой, говоря о скором свидании. Сведения Черткова были ошибочны: жандармский полковник Лубенцов дал о Черткове самые неблагоприятные сведения («Дело о вредной деятельности Черткова», ГМТ).

7 В том же письме Чертков писал: «В смысле помощи народу теперь важнее всего содействовать его лучшему ознакомлению с вашими писаниями. В этом-то истинное просвещение, в котором одном народ обретет выход из своего теперешнего положения».

8 Подразумевается статья «Единая заповедь».

#### 833.

1909 г. Июня 23. Кочеты.


Получил, милый друг, ваше разочаровавшее меня во всех отношениях письмо. Но и за то спасибо. Разочаровало то, ч[то] о себе ничего не пишете определенного. А я всё жду. Разочаровало, и даже неприятно б[ыло] о моих писаниях, до от какого-то года. Провались все эти писания к «дьяволу», только бы не вызывали они недобрых чувств. О том же, исполню ли ваш совет, ничего еще не знаю. Подумаю.[1]

А у меня так хорошо, так хорошо — не скажу было, а есть и продолжает быть — нынче особенно. Вчера я прочел нашим (человек 5) мою статью Ед[иная] Зап[оведь], к[отор]ая, как мне кажется, может вызвать в людях хорошие мысли и чувства. Но, читая ее вчера нашему брату, изуродованным, жалким людям, я убедился (хорошо убедиться в этом на 81 году), что всё, что я пишу, глупо, п[отому] ч[то] обращено не к той публике, к[оторой] это нужно — к миллионам рабочим без и полуграмотным, но с неизвращенным разумом людям. И в 1-й раз не умом, а всем существом понял всю глупость того, что делал, и намерен те месяцы, дни, часы, к[оторые] мне остались, обратить на писание для них, передачи им того, что я, мне кажется, что знаю, а они, мне кажется, не знают: писать для них и в рассуждательной, и в худож[ественной] форме.

Очень, очень люблю вас. Прощайте.

Л. Т.


А что Круг Чтения?


Первая часть в отрывках опубликована в книге В. А. Жданова «Любовь в жизни Льва Толстого», 2, изд. Сабашниковых, М. 1928, стр. 224; вторая часть — «Толстой и Чертков», стр. 384—385. Дата «23 июня 1909 г.», написанная на подлиннике рукою С. М. Белинького, подтверждается начальными словами письма № 835.


1 Вся первая часть письма относится к письму Черткова от 19 июня, в котором он передавал просьбу С. А. Венгерова дать какое-либо из неопубликованных произведений Толстого в готовящийся сборник по случаю пятидесятилетия Литературного фонда. Чертков советовал дать в этот сборник «небольшую повесть под заголовком «Дьявол», которую Софья Андреевна недавно нашла в бумагах».

Далее Чертков писал, что С. А. Толстая, найдя рукопись «Дьявола» в диване, выдает ее за написанную до 1881 г., с тем чтобы включить ее в свое собрание сочинений Толстого. Поэтому Чертков предупреждает, что передача ее в сборник Литературного фонда может сильно раздражить Софью Андреевну.

#### * 834. А. К. Чертковой.

1909 г. Июня 24. Кочеты.


Милый друг Галя.

Сейчас получил от Димочки печальную телеграмму.[1] Спасибо ему. Как ни противно нашим, моим желаниям и ожиданиям, а всё лучше знать, чем напрасно надеяться. Знаю, как вам это тяжело. Тяжело и мне, но какое сравнение с тем, что вы должны испытывать. Мне больно еще и то, что я, как ни косвенно, а все-таки причина этого. Постараемся же верить, что это так нужно для нашего истинного блага, и не роптать, не осуждать, не сердиться на людей (я оч[ень] гадок в этом — и мне очень трудно сдерживать недоброе чувство к виновникам). Я знаю, вы добрее, и вам легче. Во всяком случае постараемся использовать для души эту тяжесть, это испытание. Я пишу с этой же почтой Бате. Что вы думаете делать? Извещайте меня.

Мне оч[ень] хорошо живется, но все-таки подумываю уже об отъезде. Прощайте, милый друг, братски целую вас, Олю, детей.

Л. Т.

24 июня.


1 См. письмо № 835.

#### * 835.

1909 г. Июня 24. Кочеты.


24 июня.

Вчера послал вам письмо, милый, милый друг, лучший друг, а нынче утром Н[иколай] Н[иколаевич] принес телегр[амму] от Димы об отказе.[1] Грустно за вас, за Галю, за Диму, за всех друзей в Телят[инках] и за себя. За себя еще и п[отому], ч[то] я как будто причина всего. Стараюсь подавить в себе чувство осуждения, упрека и другого недоброго к видимым, кажущимся виновникам этого. И нынче успешно: любить, любить Столыпиных, и можно, и когда вызовешь это чувство, как сейчас, сидя один в глуши прекрасного парка и после чтения сердечного письма от каторжника и ответа ему2 и такого же сердечного разговора с мужиком и мальчиком.[3] Помогай вам бог, вам и Гале, перенести это испытание с приростом для души, с усилием любви к людям. И это можно и должно и одно нужно. Напишите, что будете делать? Где жить? Куда поедете? Постараюсь увидать вас, где бы вы ни были.

Хоть и неприлично говорить это и глупо и часто несправедливо, мне кажется, что я скоро уйду, и я не отгоняю эту мысль — она и полезна и приятна, и потому хотелось бы до отхода повидаться.

Пишите пока побольше о себе. Мне о себе писать особенного нечего. Живу с внешней стороны слишком хорошо, а с внутренней и так и сяк. Хочется хоть последние дни, часы прожить не дурно. Прощайте.

Л. Т.


Отрывок опубликован в книге В. А. Жданова «Любовь в жизни Льва Толстого», 2, изд. Сабашниковых, М. 1928, стр. 226.

В Дневнике 24 июня записано: «Нынче только проснулся — известие о Ч[ерткове]. Отказ. Написал ему и Гале письма» (т. 57, стр. 90).


1 Телеграмма В. В. Черткова, переданная Толстому Н. Н. Гусевым, см. Н. Н. Гусев, «Два года с Л. Н. Толстым», изд «Посредник», М. 1912, стр. 296.

2 Толстой получил письмо от крестьянина Ивана Герасимовича Агафонова от 6 июня из Саратовской тюрьмы, который, рассказывая о своем деле, дает «честное слово арестанта не пить этой проклятой водки» и просит Толстого прислать письменное назидание для жизни. См. т. 79, письмо № 296.

3 Вероятно, Толстой подразумевает разговор с крестьянином Василием Панюшкиным. См. т. 57, стр. 90.

#### * 836.

1909 г. Июня 26. Кочеты.


Пишу вам хоть несколько слов, милый друг, в ответ на ваше, нынче полученное, хорошее письмо из Москвы.[1] Когда знаешь так твердо, как вы это знаете, что нужно, то и будет сделано то, что нужно. Переживал с вами — разумеется, слабее — чем вы, то, что вы переживали. Уж как хочется увидеться с вами! Как-нибудь устроится это. Если не теперь, в тот промежуток, пока Галя не соберется к вам, а вам нельзя будет приехать к ней, и вы приедете (опять если при этом ваш переезд через Тул[ьскую] губ. не будет нарушением) сюда, где вам в Орл[овской] губ. Таня устраивает помещение, если не теперь, то когда вы устроитесь в Крёкшине, я приеду к вам.[2]

Вот всё, что в этот раз хотел сказать вам.

Гусев нынче вечером едет к Гале. Как она? По словам Оли, она хороша. Да я уверен, что она, несмотря на тяжесть испытания, относится к нему так же, как и вы. Как Димочка? Это оч[ень] хотелось бы знать. Надеюсь, — как это на него похоже, — что он в это тяжелое для вас обоих время, забудет о себе и будет думать только о вас.

Ну, прощайте пока.

И хотел бы, не могу не вспоминать беспрестанно о вас. Мне здесь оч[ень] хорошо. Кое-что пишу,[3] а главное, кое-как ползу к тому богу, к к[отор]ому вот-вот перейду в какой-то новой, непонятной для меня форме.

Л. Т.


Дата на подлиннике рукою А. П. Сергеенко: «26 июня 1909 г.».


1 Письмо Черткова от 24 июня 1909 г., написанное в Петербурге и опущенное по дороге в Москву, в котором Чертков писал об отказе ему в ходатайстве о возвращении в Телятинки.

2 См. об этом прим. 1 к письму № 837.

3 26 июня Толстой отметил в своем Дневнике работу над новым началом «Нет в мире виноватых». См. т. 38, вариант 2, стр. 205 и 551.

#### * 837.

1909 г. Июня 28. Кочеты.


Если приедете, берите со Мценска ямщика Суворово[1] изба Анны Егоровны Вперед сообщите Кочеты.

Толстой.


Телеграмма в Серпухов. Печатается по телеграфному бланку.


1 Чертков в это время находился в г. Серпухове, чтобы быть ближе к Толстому и к своей семье. Из Серпухова Чертков намеревался ехать в д. Суворово Мценского уезда Орловской губ., для свидания с Толстым.

#### 838.

1909 г. Июля 1. Кочеты.


Посылаю вам, милый друг, Е[диную] 3[аповедь]. Если удосужитесь, прочтите ее с карандашом в руке. Ваши замечания мне оч[ень] дороги. Надеюсь быть у вас часов в 5.

Л. Т.


Впервые опубликовано: «Толстой п Чертков», стр. 386. На подлиннике надпись рукою В. Г. Черткова: «1 июля 1909 г. Письмо Л. Н. Толстого к В. Черткову, посланное в Суворово».

См. записи Толстого в Дневнике от 30 июня и 3 июля 1909 г. (т. 57, стр. 92) и описание рукописей «Единой заповеди» (№ 15), т. 38, стр. 518.

В Суворове Чертков пробыл два дня: 30 июня и 1 июля, куда к нему и приезжал Толстой.

#### * 839. А. К. Чертковой.

1909 г. Июля 3. Кочеты.


Проезжаю нынче ночью, милый друг Галя, и боюсь, что завтра не успею увидать вас. Дайте мне знать, когда вы едете?[1] Радостно виделся с Димой и надеялся увидать вас, но заболел и мог выехать только нынче. Всё еще надеюсь увидать вас. В Крёкшине-то уже наверное. —

На всякий случай прощайте. Целую вас.

Л. Толстой.


На обороте: Анне Константиновне Чертковой.


Дата «3 июля 09 г.», написанная карандашом рукой В. Г. Черткова, подтверждается временем приезда Толстого в Ясную Поляну: поздно вечером 3 июля.

На обороте рукой Д. П. Маковицкого написано: «Оставлена в Суворове. Мы привезли».

Записка является ответом на телеграмму А. К. Чертковой о том, что она желала бы повидаться с Толстым перед отъездом (ЯЗ, 30 июня).


1 Утром 4 июня Толстой ездил в Телятинки к А. К. Чертковой, которая в тот же день уезжала в Крекшино. См. Дневник 5 июля 1909 г. (т. 57, стр. 93).

#### * 840.

1909 г. Июля 10. Я. П.


Сейчас кончил более 10 ответов на запущенные мною письма[1] и все-таки не хочу отойти от стола, не ответив вам, милый мой друг, на ваше последнее письмо, из Крекшина.[2] — Не знаю, особенное ли это время, или старость, но я чувствую себя поглощенным делами, старающимся сделать всё, что нужно, и всё не успевающим. Утешаюсь только тем, что если не могу, то и не виноват, но чтобы не быть виноватым, надо стараться из всех сил, а я ленюсь. Постараюсь видеть Димочку как можно больше, но не обещаю бывать у них в определенные дни. Я не люблю этих вперед определений — не могу. Но сделаю, что и вам и мне хочется — как можно больше видеть его и его молодежь.[3] Крутика до сих пор не видал — должно быть, оч[ень] милый и умный человек. То, к чему вы с ним пришли в разговоре, мне вполне сочувственно,[4] и я об этом самом пишу теперь, отвечая на письмо с вопросом о науке и образовании.[5]

Прощайте пока. Целую вас и Галю.

Л. Толстой.

10 июля.


Дата на подлиннике написана неясно. Дата 10 июля определяется по ответам на «запущенные» письма, написанные 10 июля.


1 См. т. 80, письма Толстого от 10 июля 1909 г.

2 Крекшино — имение родственников В. Г. Черткова Пашковых близ платформы б. Киево-Воронежской, ныне Киевской, ж. д., в 37 километрах от Москвы. В Крекшино Чертковы кроме В. В. Черткова, который остался жить в Телятинках, переехали 4 июля 1909 г. Первый раз в Крекшине В. Г. и А. К. Чертковы жили в сентября 1887 г., до начала января 1888 г., где их также навещал Толстой (см. т. 86, стр. 111—112).

Это письмо — ответ на письмо Черткова от 6 июля.

3 В письме от 6 июля Чертков просил Толстого ездить по воскресеньям в Телятинки для бесед с крестьянской молодежью, собиравшейся у В. В. Черткова, и почаще видеть и вызывать последнего к себе. По записям Толстого в Дневнике видно, что 11 и 12 июля он ездил в Телятинки и 12-го читал там вслух свою статью «О науке» (т. 57, стр. 94—95).

4 Бывший студент Петербурского университета Крутик, которому Толстой писал письмо о праве (см. письмо № 826 и прим. 1 к нему), под влиянием письма Толстого бросил университет и поселился под Серпуховом. О своей встрече с Крутиком в Серпухове Чертков писал Толстому в письме от 6 июля. Разговор с Крутиком касался целесообразности изучения теории сельского хозяйства.

5 См. статью Толстого «О науке» (Ответ крестьянину)» в т. 38, стр. 132 и 527.

#### * 841.

1909 г. Июля 15. Я. П.


Вчера получил ваше письмо от 12 июля и не успел еще ответить то, что очень хотелось ответить, как получил сегодня другое, такое хорошее письмо через Димочку.[1] Спасибо вам, милый друг, что часто пишете, буду стараться делать то же.

Первое письмо[2] о молитве вашей в положении уныния и о помощи, какую вы нашли, поразило меня тем, что я почти в то же время и о том же думал. Думал я вот что. Пишу вам, может быть, неясно, не вполне взвешивая выражения, но рассчитываю на нашу духовную близость, что вы поймете, что я хочу сказать, если есть что. Поступать в жизни так, как я хотел бы поступать: хорошо, вполне хорошо — я не могу. В телесной жизни я всегда во власти тела. Нет такой гадости, к[ак]ой я, по крайней мере, не мог бы сделать. Не могу я удержаться, п[отому] ч[то] в телесной жизни всё происходит во времени, т. е., как это ни кажется противоречивым, в том безвременном моменте соприкосновения прошед[шего] с будущ[им], в к[отором] нет возможности успеть противопоставить сознание необходимости добра желанию зла. Но для того, чтобы в поступках своих приближаться к тому хорошему, к[отор]ого я желаю, у меня есть средство — и только одно, — то, чтобы в мысли уяснять себе, что хорошо и чего надо избегать, и что надо делать, чтобы достигать этого хорошего. Мысль, т. е. духовное начало, вне времени, и тут я могу готовить себя к тому, что я буду делать в безвременн[ые] моменты телесной жизни. Могут возразить, что деятельность мысли не безвременна, если можно ею готовиться к будущим событиям телесной жизни. Но это возражение неверно, п[отому] ч[то] деятельность мысли, духовное начало, само по себе безвременно, но только проявляется во времени, когда оно проявляется в телесной жизни, оно всегда было, есть и будет одно и то же, но только раскрывается чем-то таким, что мы называем телом. Всё большее и большее раскрытие этого духовного начала в том, что мы называем телом, и есть наша жизнь. Духовное начало это безвременно и неподвижно: движутся только телесные, вещественные условия, кот[орые] более или менее скрывают неподвижное, безвременное, невещественное, внепространственное «я». Мне только кажется, что я движусь — расту, стареюсь, умираю, а мир стоит, тогда как напротив, я стою, а телесные мирские условия в моем теле и вне его исчезают перед всё большим и больш[им] раскрытием моего духовного «я». Вот это-то освобождение духовного начала от телесных условий, совершающееся в жизни человека, проявляется в нас работой мысли. И эта работа мысли освобождает от затемнения иллюзией тела. Телом человек не может быть свободен. Духом же не может быть несвободен. Работа мысли есть сознание своей духовной свободы. И это сознание побеждает тело. Всё это неясно, запутанно, но я вижу тут что-то. Может быть, уяснится после.

На письмо, присланное с Димочкой, отвечу другой раз.[3]

Л. Т.


Дата на подлиннике рукою H. H. Гусева «15 июля 1909 г.» подтверждается письмом, написанным под диктовку на другой день (№ 842).


1 Письмо от 14 июля 1909 г.

2 Письмо от 12 июля 1909 г.

3 На письмо Черткова от 14 июля Толстой ответить не успел, получив вскоре новые письма от 19 и 20 июля.

#### * 842.

1909 г. Июля 16. Я. П.


(Под диктовку)

Хотел не посылать вам этого письма: так оно неясно. Писал вечером, когда всегда бывает голова слаба. В сущности же хотел сказать то, что деятельность мысли безвременна и внепространственна. Та мысль, которая была у меня, когда я был ребенком, и та, которая теперь, и та мысль, которая принадлежит мне и Конфуцию, одинаково одна всегда и везде. И потому эта область, область мысли, только одна действительна, в ней одной мы истинно живем, и одна эта деятельность плодотворна и двигает нами в жизни временной и пространственной.

Тут же я приплел то, что духовная жизнь и проявление ее — мысль не двигаются, что нам кажется только, что она движется, а движется только иллюзорная жизнь плотская, расходясь, как лучи, перед солнцем духовной жизни. Ну вот, видите, хотя и утром, опять запутался. Но вы поймете, а не поймете и скажете, что чепуха, — и то хорошо.

Л. Т.

16 июля 1909.


Вот и всё.


Письмо было продиктовано H.H. Гусеву и перепечатано на машинке. Последние слова: «Вот и всё» и подпись собственноручные.

#### * 843.

1909 г. Июля 22. Я. П.


22.

Сейчас, вечер 22, приехал Димочка, завтра с огорчением уезжающий к вам.[1] Вчера же получил ваше хорошее, как и все, письмо. Продолжаю хотеть ехать в Стокгольм и готовлю то, что хочу сказать, но боюсь, что не осилю.[2] Спасибо за доброе и бодрое письмо. Вы не пишете, получили ли мое бестолковое письмо.[3]Соф[ья] Андр[еевна] больна и очень нервна, так что вчера мы выписали Таню, и она нынче приехала. Мне кажется, что я по старческой слабости не переставая пишу и пишу много пустяков и, главное, повторений. Вы, как настоящий друг, скажите, не боясь меня огорчать. Теперь, кроме Неизб[ежного] переворота, есть Ед[иная] зап[оведь] и еще о науке. II n’y a pas de raison, que ça finisse.[4] Пожалуйста, скажите.[5] К вам приехать — радостная мечта. Надеюсь, исполнить. Писать больше почти нечего, кроме того, что вы мне близки, близки, и мне радостно не только быть с вами, но думать о вас. Привет вашим. Лизавете Ивановне. Как бы хотелось, чтобы она любила меня хоть немножко.[6]

Лев Толстой.


Большая часть письма опубликована: «Толстой и Чертков», стр. 338. Год и месяц даты определяются содержанием письма и письмом Черткова от 1 августа 1909 г. В тексте Толстого после цифры «22» неизвестной рукой карандашом приписано: «июля».


1 В. В. Чертков, уезжавший из Телятинок к родителям в Крекшино.

2 По приглашению подготовительного комитета XVIII международного конгресса мира в Стокгольме Толстой намеревался лично участвовать в конгрессе и прочитать там свой доклад о несовместимости христианства с военной службой. С этой целью в начале июля он принялся за подготовку доклада. Текст его см. т. 38, стр. 119. От поездки в Стокгольм Толстому пришлось отказаться вследствие резкого противодействия со стороны С. А. Толстой. См. об этом Дневник Толстого за 1909 г., т. 57, H. Н. Гусев, «Два года с Л. Н. Толстым», изд. «Посредник», М. 1912, стр. 303.

3 Письмо № 841.

4 [Нет причины, чтобы это кончилось.]

5 Чертков отвечал на вопрос Толстого в своих письмах от 1 и 8 августа. 1 августа он писал: «Я так рад, что вы продолжаете, как говорите, «писать много пустяков». Под пустяками Толстой подразумевает свои художественные работы.

6 Мать В. Г. Черткова, Е. И. Черткова, гостила в июле в Крекшине. Она иногда проявляла к Толстому нерасположение за его влияние на сына.

#### * 844.

1909 г. Июля 24. Я. П.


Какая радость иметь такого друга, как вы. Сейчас получил ваше письмо от 20-го. И до слез (я слаб стал на слезы) умилялся, читая его.[1] Хорош ли, верен ли тот центр, к[оторый] мы с вами считаем центром, мы оба идем к нему, одному и тому же. И сближаемся не п[отому], ч[то] хотим этого, но п[отому], ч[то] стремимся к одному центру — богу, высшему совершенству, доступному пониманию человека. И эта встреча на пути приближения к центру великая радость. Хотел сказать: как же не благодарить бога, но вспомнил: кому кого благодарить? Того бога, к[оторый] один есть и к[отор]ым я живу? Благодарить некого, можно только радоваться. И радуюсь, радуюсь, и стараюсь — хотя плохо — любить. Ну, я тороплюсь. Запутано. Пишу только, чтобы accuser réception[2] вашего радостного письма. Привет и любовь всем. Соничке напишу.[3]

Л. Т.


Дата определяется надписью рукой Н. Н. Гусева на автографе: «24 июля 1909 г.» и подтверждается в письме В. Г. Черткова от 1 августа 1909 г.


1 Письмо от 20 июля 1909 г. — ответ на письма №№ 839 и 840. См. запись Толстого в Дневнике 24 июля (т. 57, стр. 101).

2 [уведомить о получении]

3 См. «Толстовский ежегодник» за 1912 г., стр. 12—13, где напечатан и воспроизведен факсимильно текст этой молитвы. См. также т. 57, стр. 96. Написана молитва Толстым для своей внучки Софьи Андреевны Толстой — дочери А. Л. и О. К. Толстых.

#### * 845.

1909 г. Августа 2. Я. П.


Давно не писал вам, милый друг, да и вы тоже не писали. Жил дурно, всё это время — был недобр. А как только нет любви, нет радости, нет жизни, нет бога. Одна дырочка в ведре, и вся вода вытечет. Теперь лучше. К моему удивлению, мы как будто едем на конгресс. С[офья] А[ндреевна] совсем собирается.[1] Я готовлю свой доклад, к[отор]ым всё недоволен. Да еще надо перевести по-французски, что я начал и всё еще не кончил.[2]

Да, бог — любовь, это для меня такая ясная, несомненная истина, но в последнее время я всё яснее и яснее не то что вижу, но чувствую всем существом, что проявлять любовь в жизни нам, дрянным людям, да еще с еще более дрянным, гадким прошедшим, нелегко, а что тут на каждом шагу дилеммы, и во имя любви: исполнишь одно требование любви, нарушишь другое. Одно спасение: жить только в настоящем, нести крест на каждый день, час, минуту.

А я плох, и всё больше и больше хочется умереть. Прежде хотелось по вечерам, а теперь и по утрам. И это мне приятно. Не думайте, что я жалуюсь вам. Не имею ни права, ни желания, большей частью только благодарен, особенно когда один.

Димочка немного рассказал про вас. Он в хорошем душевном состоянии, насколько я могу судить. Третьего дня захворал, но я только собирался его проведать, а он уже и выздоровел. Нынче 2-го. Душан сказал, что совсем здоров.

Ну прощайте, может быть до свидань[я]. Я вижу бòльшие вероятия того, что мы не поедем, чем поедем. —

Л. Т.


Привет и почтение Л[изавете] И[вановне], если она еще с вами, Гале, Ольге.


Отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 388—389. Дата «2 авг. 1909» на подлиннике, написанная рукой Н. Н. Гусева, подтверждается словами в письме: «Нынче 2-го...»


1 C. А. Толстая всячески противилась намерению Толстого ехать на Конгресс мира в Стокгольме, но 2 августа, как об этом написано в Дневнике Толстого, «объявила», что она будет сама сопровождать Льва Николаевича. См. об этом записи Толстого в Дневнике от 26 и 29 июля и 2 августа (т. 57, стр. 103, 107 и 110).

2 Перевод Толстого доклада Конгрессу мира в Стокгольме на французский язык см. т. 38, стр. 311—316.

#### * 846.

1909 г. Августа 5. Я. П.


Пишу à la lettre[1] два слова, только чтоб не отпустить милого Димочку без автографа.[2] Получил ваше последнее и жду воспоминания.[3] О том, еду ли я, или не еду, не думаю и не хочу думать.[4] Только тогда и хорошо, когда живу «на каждый день». Так и потерю Гусева[5] и недобро тех, кто это делают, переносить легче. Прочел письмо Гали о Шмите. Ди[ма] скажет что.

Л. Т.


Дата «5 авг. 09» написана рукой В. Г. Черткова на автографе.


1 [буквально]

2 В. В. Чертков уезжал из Телятинок к родителям в Крекшино.

3 Подразумевается письмо В. Г. Черткова от 1 августа 1909 г. (ответное на письма Толстого от 22 и 24 июля), в котором Чертков писал о том, что занят писанием своих воспоминаний о дежурствах в военных госпиталях. См. письмо № 847.

4 На Конгресс мира в Стокгольм.

5 4 августа в девятом часу вечера в Ясную Поляну явились помощник крапивенского исправника и становой пристав с предписанием министра внутренних дел об аресте секретаря Толстого H. Н. Гусева, «изобличенного в революционной пропаганде и распространении недозволенных книг», и дальнейшем направлении H. Н. Гусева в Чердынский уезд Пермской губ. сроком на 2 года. H. Н. Гусев был арестован и отправлен в тот же вечер в город Крапивну. 9 августа Гусев был привезен в Ясную Поляну на свидание с А. Л. Толстой, Д. П. Маковицким и М. А. Шмидт, а 10 августа вечером отправлен к месту ссылки. В своем Дневнике 5 августа Толстой записал: «Вчера вечером приехали разбойники за Гусевым и увезли его. Очень хорошие были проводы: отношение всех к нему и его к нам. Было оч[ень] хорошо. Об этом нынче написал заявление» (т. 57, стр. 111).

Заявление это, несколько смягченное, появилось в «Русских ведомостях» 1909, № 183 от 11 августа. Первоначальный вариант опубликован в т. 38, стр. 319—320. Подробнее об аресте и высылке H. Н. Гусева см. т. 38, стр. 126, 319 и 524, т. 57, стр. 111, и т. 80, а также книгу H. H. Гусева «Из Ясной Поляны в Чердынь», изд. Сытина, М. 1911, и Записи А. Б. Гольденвейзера, 1, стр. 283—284.

#### * 847.

1909 г. Августа 10. Я. П.


Милый, дорогой друг, сейчас получил ваше письмо[1] и ваши воспоминания. Читаю их и, дойдя до 11-й страницы, не могу продолжать, не высказав того восхищения и умиления чуть не до слез (вслух не мог бы прочесть), к[отор]ое испытываю читая. Прекрасно, так правдиво, внутренно правдиво, так хорошо выражено. Непременно прочту вслух в нашем довольно большом обществе. Я ждал интересного, но не такого оч[ень], оч[ень] хорошего. Больше не буду писать, а продолжаю читать.[2] Вечером напишу.[3]


На подлиннике рукой В. Г. Черткова написана дата: «Я. П. 13 авг. 09», являющаяся, повидимому, датой получения письма. В действительности письмо было написано 10 августа, как это видно из Дневника (т. 57, стр. 113) и Записей А. Б. Гольденвейзера, 1, стр. 285.


1 Письмо от 8 августа 1909 г., в котором Чертков отзывался на арест H. Н. Гусева, сообщал о том, что Конгресс мира в Стокгольме отложен на год и, прилагая свои воспоминания, писал: «Вы можете смотреть (на них) более или менее как на письмо к вам, так как некоторые места я действительно писал вместо письма к вам».

2 Воспоминания В. Г. Черткова были опубликованы в журнале «Вестник Европы» 1909, 11, под заглавием «Страница из воспоминаний. Дежурство в военных госпиталях». Переиздано отдельной брошюрой Сытиным в 1914 г. и издательством «Солдат-гражданин», М. 1917.

3 См. письмо № 848.

#### * 848.

1909 г. Августа 13? Я. П.


Дочел все Воспоминания и остался при том же мнении.[1] Оч[ень] хорошо. Нынче хочу прочесть и всем нашим.

Теперь, как это ни странно, о делах:

1) Возьмите у Сытина назад 2-е издание старого Кр[уга] чт[ения]. Это самая дорогая мне книга, и ее нет, и, как видно, нет и надежды на ее появление.[2]

2) Точно так же надо у него взять и Нов[ый] Кр[уг] чт[ения]. Прошел июль и август в половине, а есть, непонятно для чего, один июнь.[3]

Право, надо, стараясь не сердиться на него, что мне трудно, прекратить с ним всякие сношения.

Продолжение же на Каж[дый] день и 2-е издание предоставить Посреднику.[4] Оч[ень] рад буду, если вы на это согласитесь. Вы так много делали и делаете для нашего общего дела в практическом отношении, что я боюсь помешать вам, быть вам неприятным, но только высказываю свое чувство и мнение.

3) Посылаю вам мой доклад на Конгресс. Я получил приглашение из Берлина от устроител[ей] обществ[енной] конференции... (да лучше пошлю вам письмо).[5] И я думаю послать этот доклад Шкарвану перевести и поручить живущему в Берлине Eugen Schmidt прочесть его. Что вы об этом думаете? Без вас ничего не решу. Я 2-ой день нездоров и слаб. Привет всем.

Л. Т.


На автографе дата рукой А. П. Сергеенко: «13 авг. 1909».


1 См. предыдущее письмо.

2 См. прим. 5 к письму № 828.

3 Выпуски «Нового Круга чтения» «На каждый день» в изд. Сытина вышли: «Июнь» — в июле 1909 г., «Июль» — в сентябре 1909 г., «Август» в сентябре 1909 г., «Сентябрь» в ноябре 1909 г., «Январь» — в мае 1910 г. и «Февраль» в сентябре 1910 г.

4 Издательство «Посредник» вскоре по выходе июньского и январского выпусков «На каждый день» перепечатало их (см. т. 44, стр. 472).

5 Толстой получил письмо из Берлина от Концертной дирекции Жюля Закса от 17 августа н. с. 1909 г. с приглашением приехать в Берлин и прочесть доклад для Конгресса мира в Стокгольме. Толстой отказался от поездки в Берлин.

#### * 849.

1909 г. Августа 18. Я. П.


Сейчас приехал Димочка, всё рассказал мне про вас и передал письмо. Буду прежде всего отвечать по порядку:

Ваши воспоминания[1] читал в довольно большом кругу. Общий отзыв б[ыл] тот же, как и мой. Да и я знаю, что я оч[ень] одобряю их совершенно независимо от пристрастия к вам. Прекрасно поместить в Вест[нике] Ев[ропы]. Как вы хорошо упоминаете о тщеславии. Мне-то уже и бог бы велел освободиться от этой пакости, а нет-нет и захватит. Я недавно нашел некоторое оправдание этой гадкой и вредной слабости — не оправдание, а объяснение ее упорства. Объяснение это в том, что совершенно законно заботиться о чистоте своего духовного существа, о том, чтобы оно в глазах других людей не было соблазном — не было соблазном, главное, и даже исключительно, для людей несовременных, а после моей смерти. Потому я и говорю: духовное существо, то, к[оторое] живет вечно в потомках. И это относится никак не к людям особенным, а к самым обыкновенным, каким совершенно искренно, несмотря на все восхваления, себя считаю. О всяком добром человеке остается память в знавших его, и эта память действует благотворно на других и через них, и нет ей конца. И потому думаю, что заботиться о том, чтобы мое духовное существо не перешло в память людей в не свойственном ему дурном свете — законно. Незаконно, чтобы при жизни своей пользоваться удовольствием славы людской. Я это на днях оч[ень] живо почувствовал. Как в матерьяльном отношении считается плохим тот человек, к[оторый] не оставит наследникам имущество или имущество в долгах, так и о духовном своем наследстве человек обязан заботиться. Горе только в том, когда он сам хочет пользоваться тем, что нужно, и имеет смысл только для потомков. Продолжаю по пунктам.

О докладе Штокг[ольмском] позвольте мне всё поручить милому Душану. Он вам напишет. Вам же даю carte blanche делать, как вы найдете лучшим, для одинаково дорогого нам дела. Письмо из Берлина попрошу Душана послать вам.[2]

Поправки ваши в ст[атье] о Науке, разумеется, очень хороши.[3]

Единую зап[оведь] тоже оч[ень] рад отдать в Лит[ературный] Ф[онд] и, как всегда, благодарен вам за это устройство.[4]

«Негодование» мое на Сытина, слава богу, прошло. Жду все-таки с нетерпением и того и другого издания.[5]

Теперь о вашем совершенно справедливом укоре мне, что я от того, что плох, хочу умереть. Надо было только выразить так: я так плох, что даже хочу умереть. Смягчающее вину обстоятельство то, что я пишу вам не только как говорю с лучшим другом, но как можно писать такому другу. На словах совестно бы было сказать, а в письме высказываешь то, что не сказал бы. Это не крик сердца — такое выражение слишком возвышенно для такой глупости, а неудержимый звук от переполненного вонючими ветрами желудка. Похвастаюсь тем, что, слава богу, давно уже не испытываю этого, а, напротив, не думая о смерти, не противясь ей, всему радуюсь. И нынче, гуляя чудным утром, всей душой радовался своему существованию и жалел о тех, кто не испытывал этого чувства, и придумывал средства передать им его.

Бывшего телеграфиста[6] повидаю и Заблоцкого, к[оторый] сейчас приедет.[7]

Очень много и вижу близких людей и получаю таких писем. Знаю, что, как ни много становится таких людей, все они капля в море, но не могу не радоваться этой капле.

Хотел приехать к вам на несколько дней до отъезда сестры,[8] теперь же приеду, если можно будет, уже после 28.[9] И предвкушаю эту радость наверно так же, как вы, если не больше.

Стахов[ич] пишет, что они затевают сделать в Думе запрос о Гусеве через Маклакова. Хотя это по существу мне скорее неприятно, но думаю, что это, хотя и мало вероятно, может содействовать возвращению Гусева, может подействовать и на отношения к вам.[10] Ну, прощайте милый друг, до свиданья. Галю, Олю, детей целую.

Л. Т.

18 авг.


1 См. прим. 2 к письму № 847.

2 Д. П. Маковицкий по поручению Толстого ответил Концертной дирекции Жюля Закса 11/24 августа 1909 г. (копию этого письма Д. П. Маковицкий послал Черткову). См. т. 80 и прим. 5 к письму № 848.

3 Какие были поправки В. Г. Черткова, не установлено.

4 «Юбилейный сборник Литературного фонда. 1859—1909» вышел в марте 1910 г., в нем помещена статья Толстого «Единая заповедь» и его рассказы: «Разговор с прохожим» и «Песни на деревне».

5 См. письмо № 848.

6 Про кого пишет Толстой, не установлено.

7 Иосиф Иванович Заблоцкий (р. 1892), врач-рентгенолог. Толстой принял Заблоцкого 18 августа по просьбе Черткова, который просил его об этом в письме от 17 августа.

На конверте этого письма помета Толстого: О Заблоцком от Ч[ерткова].

8 29 июля к Толстому приехала сестра монахиня Мария Николаевна Толстая (1830—1912) и пробыла в Ясной Поляне до 3 сентября. Ее пребывание в Ясной Поляне подробно описано в ЯЗ. См. также Записи А. Б. Гольденвейзера, 1, стр. 283—318.

9 28 августа — день рождения Толстого. Поездка к Черткову в Крекшино состоялась 4 сентября. См. письмо № 852, прим. 1.

10 Вопрос этот в Государственной думе поднят не был.

#### * 850.

1909 г. Августа 26? Я. П.


Получил ваше письмо, милый друг, и очень радовался на то единство духовное, в к[отор]ом сознаю себя с вами. То, что пишете Ряйту,[1] прекрасно и будет хорошо, если он не сделает ошибку причислить меня к тем, ко[тор]ые видят вечность, как вы прекрасно говорите, в материальном мире, время существования к[отор]ого, если бы оно продолжалось и миллиарды лет, — мгновение в сравнении с бесконечностью, без к[отор]ой, мы не можем домыслить всё временное. Пишу в конце дня усталый, только затем, чтобы откликнуться на ваше письмо. У меня всё оч[ень] хорошо. Понемножку работаю самое главное невидимое, хотя и видимое, бумажное, к сожалению не оставляю.[2]

Надеюсь, через неделю, а мож[ет] б[ыть], и раньше, быть у вас.

Димочка оч[ень] мне понравился, т. е. его настроение, когда он, отправляясь с Гусаровым строить бедной старухе избу, заезжал к нам.[3]

Ну так до свидания, если бог велит.

Л. Т.


Отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 389. На подлиннике дата рукой В. Г. Черткова: «Я. П. 28 авг. 09». Повидимому, это дата получения. Датируем предположительно на два дня раньше по записи в Дневнике Толстого (см. ниже) и по почтовому штемпелю получения письма Черткова от 23 августа: «Засека. 26 августа 1909 г.».


1 Чарльз Теодор Хагберг Райт (С. Hagberg Wright, p. 1862 — ум. в 1940-х гг.), англичанин, окончил университет в Дублине, служил библиотекарем в Национальной библиотеке в Ирландии, с 1893 г. библиотекарь и секретарь Лондонской библиотеки. Переводчик произведений Толстого и автор статей о нем в английских газетах и журналах, не раз бывал у Толстого в Ясной Поляне. Приезжал в СССР на столетний юбилей со дня рождения Толстого в 1928 г.

В письме от 23 августа, на которое отвечает Толстой, Чертков пишет, что д-р Райт прислал ему для просмотра прибавление к статье о Толстом для «Encyclopedia Britanica» («Британской энциклопедии») об отношении Толстого к религии. Статью эту Чертков одобрил за исключением одного места, где Райт говорит об отношении Толстого к вопросу о бессмертии. В письме к Толстому Чертков приводит в переводе на русский язык свое письмо к Райту, в котором он просит Райта исправить соответствующее место его статьи.

2 26 августа Толстой пишет в Дневнике: «Начинаю всё больше и больше подумывать о художественной работе трех поколений. Оч[ень] бы хорошо» (т. 57, стр. 125). Художественный замысел этот, который возник еще в 1907 г., остался и на этот раз неосуществленным.

3 В. В. Чертков с товарищами и переселенцем, заехавшим по дороге в Бессарабию к Чертковым в Телятинки, И. С. Гусаровым строили дом для двух крестьянок в с. Ларинском, близ Засеки. См. Записи А. Б. Гольденвейзера, 1, стр. 301, 302 и 305. Об этом же подробно записано в ЯЗМ.

#### 851.

1909 г. Августа 31. Я. П.


Пользуясь случаем отъезда Перно,[1] чтобы написать несколько слов, — несколько слов по[тому], ч[то] оч[ень] хочется, и каждый день жду возможности ехать к вам. Должно быть, это будет не позже 2-го. Стараюсь не тяготиться всем тем, что связывает меня. Стыжу себя за это, сравнивая свое положение с положением других, в тысячи раз худшим. Я вчера был совсем нездоров. В таком положении видел меня Перна. Теперь опять, как всегда. Все эти дни, дней пять, ничего пристально не работаю. Много разных планов — хочется многое сказать, но уж силы плохи, и не мешает и помолчать. Саша мне прекрасно помогает в переписке и проч.

Как часто завидую тем старикам, особенно у буддистов — к[оторы]е уходят в известные года в пустыню.

Ездил я дня два тому назад к Димочке в Ларинское на их работу — постройку хаты. Очень хорошее получил впечатление от всех товарищей его и, главное, его самого. Бодрые, веселые, спокойные, чистые, простые. Особенно резко чувствую эту разницу с моей жизнью, особенно в тот 29 авг., когда я у него был на другой день после 28 у нас с мороженым, шампанским и гостями.

Был тут Буланже, к[отор]ого я рад был видеть. Он составляет книгу о Конфуции.[2] Я, кроме Магомета,[3] составил книжечку изречений Лаотзе с маленьким предисловием.[4] Нам хочется с Ив[аном] Ив[анови]чем собрать и издать книжечки, копеечные всех мудрецов религиозных. Это, я думаю, оч[ень] нужно.[5] Также На каждый день, он Июнь издает просто книжечками по копейке под заглавием не Н[а] К[аждый] д[ень], а Для души. Так и всё он хочет издать. Что Сытин?[6]

В Берлине хотят прочесть мой доклад Штокгольмский и делают или хотят сделать из этого особенный шум. И мне это неприятно. Я думаю, что доклад этот не стоит того. Что вы об этом думаете?[7] Другим не говорю этого, но вам скажу, что мне последнее время грустно, тяжело. Разумеется, п[отому], ч[то] сам плох.[8] Но не унываю, стараюсь быть получше. Прощайте, до скорого свидания. Целую всех.

Л. Т.


Нынче получил милые письма внучат. Спасибо им.


Опубликовано почти полностью: «Толстой и Чертков», стр. 390. Дата, написанная на подлиннике рукой В. Г. Черткова: «Я. П. 31 авг. 09», подтверждается записью Толстого в Дневнике 31 августа (т. 57, стр. 129).


1 Э. Я. Перна (см. прим. 2 к письму № 792), приезжавший в Телятинки навестить В. В. Черткова и 31 августа возвращавшийся в Крекшино.

2 П. А. Буланже в 1909 г. составлял книжку: «Конфуций, китайский мудрец. Жизнь его и учение. Под редакцией Л Н. Толстого», изд. «Посредник», М. 1910.

3 «Изречения Магомета. Избраны Л. Н. Толстым. Перевод с английского С. Д. Николаева», изд. «Посредник», М. 1910 (книга вышла 19 октября 1909 г.).

4 «Изречения китайского мудреца Лao-Тзе, избранные Л. Н. Толстым», изд. «Посредник», М. 1910.

5 Кроме трех названных в прим. 2—4 книжек, в серии «Замечательные мыслители всех времен и народов» в изд. «Посредник» вышли следующие книжки: «Ми-ти, китайский философ. Учение о всеобщей любви. Составил П. А. Буланже. Под редакцией Л. Н. Толстого», М. 1910; «Жизнь и учение Сиддарты Готамы, прозванного Буддой (Совершеннейшим). Составил П. А. Буланже. Под редакцией Л. Н. Толстого», М. 1911; «Для души. Составил Л. Н. Толстой», М. 1910; «Для совести. Составил Л. Н. Толстой», М. 1910; «О добре и доброте. Мысли различных писателей. Собрал Л. Н. Толстой»; Орлов А. И., «Гоголь как учитель жизни»; «О бессмертии. Собрал Л. Н. Толстой», М., № 751; «О смерти. Собрал Л. Н. Толстой»; «Об истинной любви. Собрал Л. Н. Толстой». Кроме того, были переизданы следующие старые издания книгоиздательства «Посредник»: Л. Н. Толстой, «Будда»; В. Г. Чертков, «Римский мудрец Эпиктет. Его жизнь и учение»; «Греческий мудрец Диоген. Составил П. И. Бирюков»; «Великий светоч древнего мира греческий мудрец Сократ»; «Размышления римского императора Марка Аврелия о том, что важно для самого себя»; Марк Аврелий, «Избранные мысли. Обращение к душе»; «Французский мудрец Влас Паскаль, его жизнь и труды. Составлено А. И. Орловым».

6 Вопросы Толстого к Черткову о том, как идет издание Сытиным «Круга чтения» и «На каждый день». См. письма №№ 848 и 849.

7 Толстой получил от берлинской газеты «Morgen Post» запрос, правильно ли сообщение Концертной дирекции Жюля Закса о приезде Толстого в Берлин. См. т. 80, стр. 59.

8 См. запись в Дневнике 31 августа 1909 г. (т. 57, стр. 129).

#### * 852.

1909 г. Сентября 26. Я. П.


Страшно сказать: уже 8-й день, как я уехал от вас, и неделя, что я с вами расстался[1] и до сих пор не написал вам. Сейчас спросил у Саши: писал ли я вам — я так много и часто, и хорошо думаю о вас, что б[ыл] уверен, ч[то] писал, а оказывается, ч[то] нет. Спасибо вам за ваше милое и интересное мне письмо.[2] Я так эгоистичен, ч[то] не думал этого. Да, жизнь всегда борьба, и когда стоишь на стороне того, кто наверное победит в борьбе — больше радости, чем страданий. Я как-то странно ослабел, приехав домой, и до сих пор не вернусь к прежнему состоянию, не могу работать, как прежде; чувствую себя поглупевшим, но на душе б[ыло] в первое время оч[ень], оч[ень] хорошо, потом безразлично, теперь опять прекрасно, несмотря на слабость мысли.[3] Был сначала Ив[ан] Ив[анович]. Он издал славную серию маленьких книжечек о религиях.[4] Теперь нынче приехал милый Поша — хочет пробыть неделю, помогать мне.[5] Кроме той внутренней радости, к[отор]ая в себе и большей частью не оставляет меня, у меня столько внешних радостей в любви ко мне дорогих мне людей, из кот[орых], разумеется, вы самый близкий.

Вчера уехал Моод, пробыв здесь два дня. Он мне перевел два ответа индусам[6] и б[ыл] оч[ень] любезен. Я поговорил с ним о вас, и мне приятно б[ыло] то, что он оправдывал себя, но ни одним намеком не коснулся осуждения вас, а, напротив, выражал и уважение и сожаление о вашем отношении к нему. Ну, да б[ог] с ним, он по взглядам человек, желающий быть близким, но не могущий не быть далеким, даже совершенно чуждым. В том глупом состоянии и занимался только тем, что написал письмо в газеты о брани на меня. Но думаю, что не пошлю. Вам же посылаем.[7] Длинный разговор не понравился мне при чтении. Нехорош иронический тон. И потому не поправлял еще его. Может быть, буду. Не знаю.[8] Нынче с особенным увлечением продолжал то, ч[то], мне переписал Алеша о состоянии России. Знаю, что это не нужно или почти не нужно, но при слабоумном моем состоянии меня тянет к этому. Тоже не знаю, кончу ли.[9] Ваш совет о худож[ественной] работе[10] держу на уме и своим желанием совпадаю с ним. Не знаю, что будет. Письмо Трансвальского Индуса оч[ень] тронуло меня. С[аша], вероятно, посылает вам его и мой ответ.[11] Мои обмороки,[12] про к[оторые] мне рассказывают, были оч[ень] приятны. Если так умереть, то это одно удовольствие.

Как хороши письма Хирьякова: спокойные, остроумные и твердые. Я напишу ему, а вы, если будете писать, поблагодарите его от меня за его письма.[13] О том, как мне б[ыло] хорошо у вас, говорить нечего. Москва немножко подпортила. Тяжелы эти выражения сочувствия, расслабляют и нехорошо волнуют. Планов не позволяю себе, да и прямо не могу делать, но если сложатся так условия, ч[то] придется опять побывать у вас, то буду оч[ень] рад, больше чем рад. Димочку видел мало, но то, что видел в нем, б[ыло] только хорошее. Галю, Олю благодарю за их любовь деятельную обо мне и еще больше за недеятельную, духовную, к[отор]ую я всегда радостно чувствую. Фотогр[афии] Тапселя превосходны — нас с детьми.[14] Их, милых, целую. Кинематографщики были у нас и показывали всему народу, и наш отъезд вышел превосходно, а остальное всё плохо, но народу, ребятам б[ыло] большое увеселение. Все Телятинки были.[15] Ну, прощайте. Не мстите мне, ч[то] долго не писал, а пишите почаще.[16]

Л. Т.


Писал так плохо, п[отому], ч[то] лежу со льдом на ноге, к[оторую] ушиб.


Дата на подлиннике рукой А. П. Сергеенко: «28 сент. 1909 г.». Дату 26 сентября определяем по начальным словам письма: «8-й день, как я уехал от вас» (18 сентября). Подтверждается сообщением о приезде Бирюкова (прим. 5).


1 Толстой 3 сентября выехал в сопровождении близких к Чертковым в Крекшино через Москву.

Пробыл в Крекшине до 18 сентября, ночевал в Москве и 19 сентября уехал домой в Ясную Поляну. О пребывании Толстого у Чертковых в Крекшине и в Москве см.: Дневник 1909 г. (т. 57, стр. 131—143, 284—285, 357—366); Записи А. Б. Гольденвейзера, 1, стр. 318—349; Н. С. Родионов, «Москва в жизни и творчестве Л. Н. Толстого», изд. «Московский рабочий», М. 1948, стр. 157—161.

2 Письмо это не сохранилось. О нем Толстой записал в Дневнике 24 сентября (т. 57, стр. 144).

3 После утомительного переезда через Москву 20 сентября — огромная толпа москвичей, провожавшая Толстого, давка на Курском вокзале — у Толстого по приезде на ст. Ясенки (Щекино) случился глубокий обморок, после которого в течение нескольких дней он чувствовал себя слабым. См. записи в Дневнике под 20 сентября (т. 57, стр. 143).

4 См. об этом прим. 5 к письму № 851.

5 См. Б, IV, стр. 195—197.

6 Эйльмер Моод. Он перевел письма Толстого к Бишену Нараину и Ганди (см. т. 80, стр. 107, 110).

7 Имеется в виду статья «о ругательных письмах», которую Толстой написал 20 сентября 1909 г. и поправлял 22 сентября. Впервые опубликована в т. 38, стр. 331—335.

8 В сентябре и октябре 1909 г. Толстой работал над диалогом «Проезжий и крестьянин», который не был опубликован тогда по цензурным условиям. Впервые напечатан в газете «Утро России» 1917 от 10 мая. См. т. 37.

9 Подразумевается статья Толстого, которую он сначала называл «Анархизм», потом «Чингис-хан с телеграфом» и окончательно озаглавил «Пора понять». Статья эта была вызвана впечатлением от усиленной охраны железных дорог по пути следования Николая II из Ливадии в Петербург. Статья начата была 16 сентября и окончена 4 октября (т. 38, стр. 540—542).

10 Повидимому, Толстой отвечает Черткову на его просьбу, высказанную в несохранившемся письме, заняться художественной работой.

11 Письмо Ганди (1869—1948) к Толстому от 1 октября н. с. 1909 г. опубликовано полностью в «Литературном наследстве», № 37-38, стр. 340—343; письмо Толстого к Ганди от 25 сентября /8 октября 1909 г. см. т. 80, стр. 110.

12 См. прим. 3.

13 А. М. Хирьяков в письме от 17 сентября 1909 г. извещал, что Сенат отклонил его кассационную жалобу на постановление судебной палаты, которая приговорила его к году тюремного заключения как ответственного редактора издававшейся в 1906 г. в Петербурге газеты «Голос». Подробнее см. т. 80, письмо № 185.

14 Томас Тапсель (ум. 1915), англичанин-фотограф, приглашенный В. Г. Чертковым из Англии. Толстой имеет в виду фотографический снимок, где он снят с внуками — С. А. и И. А. Толстыми, которым он рассказывает сказку об огурце, в Крекшине 18 сентября (Записи А. Б. Гольденвейзера, 1, стр. 343).

15 24 сентября в Ясной Поляне показывали кинематографическую картину — отъезд Толстого из Крекшина в Москву и в Ясную Поляну 18—19 сентября 1909 г.

16 В. Г. Чертков ответил Толстому письмом от 1 октября 1909 г.

#### * 853.

1909 г. Октября 12. Я. П.


Не одно, а, кажется, много писем за мной,[1] милый друг. Нынче получил ваше с статьей о Гусеве,[2] только пробежал, но не прочел ее.

Душевное состояние мое хорошо. Не так хорошо, как бывает, что всему радуешься, а не дурно тем, что, несмотря на телесное недомогание — печень, должно быть, и оттого мрачность — держусь и работаю в той области, в к[отор]ой всемогущ. Смешно сказать: но чем старше делаюсь, тем больше чувствую себя учеником, перехожу из высших классов в низшие, учусь азам, тогда как воображал, что всё знаю. Азы, к[отор]ым учусь и никак не могу выучиться, — в том, чтобы при всякой встрече, общении с человеком вспомнить бога в себе и в нем, и при всякой такой встрече, общении — прежде чем начать говорить, помолиться; также и прежде, чем начать писать, думать даже — делать то же. И всё не могу: скажу глупое, дурное, зло, и только потом [вспомню], что надо б[ыло] прежде помолиться.

Редко, оч[ень] редко успеваю, но не отчаиваюсь, хотя понемногу, да подвигаюсь. Утешительно при этом то, что важно не то, чего достигну, а то, что не переставая достигаю. И хорошо бывает. Не знаю, хорошо ли, дурно это, но последнее время оч[ень], оч[ень] хочется умереть, главное от той страшной разницы, противоречия, к[отор]ое я сознаю между своим пониманием жизни — не головным, а всем существом — и совершенно и безнадежно несогласным, противоречивым людей мира. Должно быть, так надо, но как будто чувствуешь, что ничего сделать не можешь и не нужен. Ну, да это личные пустяки.

Разговор я не только не бросил, но всё поправляю, хотя он плох. Но все-таки пришлю вам,[3] и написал Borit (кажется)4 в Швейцарии, к[отор]ый заведует этим изданием, что я предлагаю им этот разговор, но чтобы для напечатания его он обратился к вам.

Саша была рада, что могла всё устроить с паспортом,[5] заодно и рассказала об несправедливости и жестокости полицейских с телятинскими мужиками.[6] Написал я еще о теперешнем положении России и о проезде государя, явно показывающем то, что власть правительства уже не желается народом, а держится только грубым насилием.[7]

Был у меня на днях Челышев, ч[лен] Думы, занятый борьбою с пьянством. Я сколько могу обещал помогать ему,[8] а ему советовал поднять вопрос о земле.[9] Он может. Он умный, думающий своим умом человек.

Еще жду Андреева и, ожидая его, стал читать его писанья, если он будет слушать, знаю, что сказать ему.[10]

Ну, до след[ующего] письма. Не считайтесь со мной. Как я вам, так вы мне нужны. Целую милую Галю, Олю и детей, к[отор]ых радостно ждем.

Лев Толстой.

12 окт. 1909.


Значительная часть письма опубликована: «Толстой и Чертков», стр. 394—395.


1 После последнего письма Толстого от 28 августа В. Г. Чертковым были написаны два письма: от 1 и от 8 октября. На последнем помета рукой Толстого: Ответить.

2 В. Г. Чертков написал открытое письмо в газеты с резким протестом по поводу ареста и ссылки H. Н. Гусева. Письмо датировано 16 ноября 1909 г., опубликовано в газетах «Русские ведомости» 1909, № 271 от 26 ноября, и «Новая Русь» 1909, № 320 от 4 декабря.

3 Рассказ Толстого «Проезжий и крестьянин» (см. прим. 8 к письму № 852).

4 Фамилию Borit Толстой написал ошибочно. Правильная фамилия: Brocher. На полях письма Толстого рукой Черткова написано карандашом: «Brocher».

Гюстав Броше (Gustav Brocher, 1850—1931) — профессор-лингвист; был знаком с Карлом Марксом, автор ряда антирелигиозных книг и статей. Сочувствовал Октябрьской революции и выступал в Европе в защиту Советского Союза. Броше просил Толстого в письме от 7 октября н. с. предоставить небольшую статью для сборников, издававшихся на нескольких языках Международным комитетом помощи безработным, утвержденным Интернациональным социалистическим бюро. Толстой ответил Броше письмом от 9 октября, в котором писал, что «с удовольствием» исполнит его просьбу. См. т. 80, письмо № 186.

Позднее Броше была послана статья «Наше жизнепонимание», написанная в 1907 г., которая была опубликована в 1911 г., после смерти Толстого, отдельной брошюрой; Л. Н. Толстой, «Наше жизнепонимание» — А. Воинов [А. В. Луначарский], «Смерть Льва Толстого и русское общество», изд. Международного комитета помощи безработным, Lausanne, 1911, стр. 1.

5 Паспорта для В. Г. и В. В. Чертковых.

6 Случай избиения полицейскими старосты д. Телятинки описан подробно в ЯЗ от 5 октября 1909 г.

7 Говорится о статье «Пора понять». См. прим. 9 к письму № 852.

8 Михаил Дмитриевич Челышев (1866—1915), член Государственной думы третьего созыва от г. Самары, октябрист. Самарский городской голова. В Государственную думу вносил проект борьбы с пьянством. В связи с этим 8 октября, по приглашению Толстого, приезжал в Ясную Поляну. См. т. 82, письмо № 206.

9 Толстой безрезультатно обращался, кроме Челышева, к своему знакомому, члену Государственной думы В. А. Маклакову, с просьбой возбудить в Государственной думе вопрос о проекте земельной реформы по системе Генри Джорджа. См. запись Толстого в Дневнике 28 августа 1909 г. (т. 57, стр. 126).

10 Толстой ожидал приезда писателя Леонида Николаевича Андреева (1871—1919). В ожидании приезда Андреева Толстой с 5 по 14 октября перечитал ряд его произведений. Суждения Толстого о произведениях Андреева подробно записаны 6 октября 1909 г. в ЯЗ. По словам Маковицкого, Толстому в общем понравились рассказы Андреева: «Валя», «На реке», «В темную даль», «Молчание». Лев Николаевич говорил про Андреева, что это большой талант, но в его рассказах встречается фальшь. «В художественных вещах надо, — говорил Лев Николаевич, — чтобы было естественно, правдиво: когда вы читаете, то вы сами должны это переживать. Тогда это естественно, ни одной фальшивой ноты, а вместе с тем чтобы было чувство, которое бы вас постоянно волновало. А тут есть напыщенность». См. записи Толстого об Андрееве в Дневнике 10 и 14 октября 1909 г. (т. 57, стр. 150, 151, 372 и 373).

Андреев на этот раз в Ясную Поляну не приехал, он был у Толстого 21—22 апреля 1910 г. Об этом свидании Толстого с Андреевым см. т. 58, стр. 41, 368—372.

#### * 854.

1909 г. Октября 13. Я. П.


Еще приписываю несколько слов об ужасном Сытине. Нет для меня более важных, дорогих книг, как К[руг] ч[тения] и На каж[дый] день, и их нет и нет, тогда как тот самый Ив[ан] Ив[анович]1, к[отор]ого мы лишили этого издания, издал бы их с любовью уже полгода тому назад. Я всякий день тоже чувствую отсутствие этих книг, вследствие и личных и письменных обращений ко мне, на к[отор]ые лучше всего могу ответить этими книгами. Знаю и плодотворное действие этих книг, а их нет и нет. Нельзя ли хоть выручить от ужасно[го] Сытина оригинал, я бы отдал его Горбунову или первому попавшему[ся] издательству, и оно было бы напечатано с благодарностью. А теперь я должен бесконечно ждать благосклонного согласия на напечатание ужасного Сытина.

Пожалуйста, выручите от него эти книги. Печатать же у Сытина что-либо вперед закаиваюсь.

Будьте ко мне снисходительны. Я думаю, даже Душан[2] на моем месте разгорячился бы.

Л. Т.


Большое письмо писал вчера вечером. Это пишу утром после отказа милому юноше в Кр[уге] чт[ения]. Пишет мне Ольга Спенглер, спрашивает, нет ли у вас ей работы. Адрес:[3]


Дата, поставленная на подлиннике рукою А. П. Сергеенко: «13 окт. 1909 г.», подтверждается припискою Толстого к этому письму.

О печатании Сытиным второго издания «Круга чтения» и «На каждый день» см. письма Толстого №№ 830, 848, 849 и 851.


1 И. И. Горбунов-Посадов, руководитель издательства «Посредник»

2 Д. П. Маковицкий.

3 Ольга Николаевна Спенглер, рожд. Озмидова, сотрудница издательства «Посредник». См. т. 80, письмо № 197. Адрес Спенглер Толстым не написан.

#### 855.

1909 г. Октября 22. Я. П.


Нынче волнительное, хорошо волнительное утро. Сейчас только вернулся с деревни, где ходил смотреть проводы молодых ребят, везомых на ставку. Залихватская гармония с песней и приплясыванием и завывания баб, и удивление и участие ребятенок, и тихие слезы стариков отцов. — А этот чей? — спросил я, указывая на высокого стройного молодца, у старика знакомого мне, Прокофья.[1]

— Мой, — и захлюпал и зарыдал. И я тоже, как и теперь плачу, вспоминая это. Это одно впечатление,[2] другое — вашего прекрасного, истинно дружеского, и не дружеского, моего лучшего я, письма.[3] Разумеется, вы во всем, — кроме несоответствующей действительности, важности к[оторую] вы приписываете мне, — во всем правы. Спасибо вам, милый друг. Да и нечего благодарить, п[отому] ч[то] знаю, ч[то] вам хорошо любить меня, как и мне вас. Вот и всё пока.

Л. Т.

22 окт.


Я рад теперь, ч[то] написал вам в минуту моей слабости. Это вызвало ваше такое хорошее, бодрящее письмо.


Впервые опубликовано в журнале «Россия» 1924, 3, стр. 137.


1 Прокофий Власович Власов (1839—1912), крестьянин Ясной Поляны. Толстой снят с ним в 1886 г. на косьбе. Сын его, Петр Прокофьевич Власов (р. 1888), призывался в солдаты в 1909 г. и приходил домой на побывку в октябре 1910 г. Толстой беседовал с ним за два дня до своего ухода из Ясной Поляны, 25 октября 1910 г., и записал о нем в Дневнике (см. т. 58, стр. 123 и 558).

2 Впечатление Толстого от описанного в письме эпизода вылилось в художественный рассказ, озаглавленный сначала «Рекруты», потом «Песни на деревне», написанный 6 и 8 ноября 1909 г. (см. т. 37). Об этом же см. запись Толстого в Дневнике 22 октября 1909 г. (т. 57, стр. 157).

3 Во второй части письма Толстой отзывается на письмо Черткова от 20 октября, написанное в ответ на письмо Толстого от 12 октября (№ 853), где Толстой писал, что «хочется умереть». Чертков в своем письме писал: «Жить, желая смерти, значит не жить вовсю. Это своеволие и эгоизм...» На конверте этого письма Толстым написано: Ответил.

#### * 856.

1909 г. Октября 23. Я. П.


Посылаю вам, дорогой друг, Разговор (кажется) в окончательном виде.[1]

К вчерашнему письму прибавлю то, что ваша догадка неверна: не ближайшее окружающее ввело меня в соблазн желания смерти, а общее безумие и самогубительство жизни, до такой степени противное той жизни, возможность к[отор]ой я так живо чувствую. Не в оправдание, а в некот[орое] смягчение своей вины скажу только то, что была телесная причина этого подавленного состояния — печень. Смягчение же вины в том, что в прежнее время я в таком состоянии сердился на людей, осуждал, теперь же захотелось только, чтобы не осуждать, уйти от них. Знаю, что виноват, но это хоть немножко смягчает.

Ах, как хочется для себя исполнить ваше желание о худож[ественном] и сколько планов, да не знаю, могу ли еще.[2] Ну, это как Он хочет. Нарочно нельзя. Любовный привет Гале и всем вам.

Л. Т.


Дата на подлиннике карандашом рукой А. П. Сергеенко: «23 окт. 1909 г.» и карандашом рукой В. Г. Черткова: «Пол. 26 ок.».


1 Новый рассказ Толстого «Проезжий и крестьянин».

2 В дневниковых записях 21, 22 и 23 октября Толстой записал о намеченных сюжетах художественных произведений: «Записки священника», «Записки лакея», «Песни на деревне», «Сон о Генри Джордже». См. т. 57, стр. 155—158.

#### * 857.

1909 г. Октября 23. Я. П.


В письме этом В. Г. Чертков совершенно верно выразил мои желания по отношению к печатанию и изданию моих писем.

Лев Толстой.

23 окт[ября] 1909. Ясная Поляна.


В. Г. Чертков писал по поводу согласия Толстого на публикацию П. А. Сергеенко писем Толстого 19 октября 1909 г. и в письме от середины октября того же года. В последнем письме Чертков высказывал опасение, что опубликование некоторых писем может быть неприятно третьим лицам, что может вызвать нарекания на Толстого. Во избежание этого Чертков просил разрешения Толстого на свое предварительное редактирование публикуемых писем. Кроме того, Чертков напоминал Толстому о его желании, чтобы его писания, в том числе и письма, не становились бы чьей-либо частной собственностью. Чертков просил Толстого «приписать» к данному письму «только два слова о том», что он «верно выразил... желания» Льва Николаевича. См. письмо № 866.

#### * 858.

1909 г. Октября 24. Я. П.


24 окт.

Вот и мне приходится не соглашаться с вами и упрекать вас, милый друг, и наверное с таким же, если не с большим нежеланием делать это, чем вы относительно меня. Ваша рото.. штука совсем не нравится мне: во-1-х, надо скрывать, это уж одно и нехорошо и неприятно; во-2-х, будет много таких изданий, будешь давать их людям, а люди могут попасться за это и пострадать.[1] Главное же то, что, на мой взгляд, это совсем не нужно. Если есть что в моих писаниях доброго и нужного людям, то они найдут себе путь. У бога времени много. Вообще это дело не настоящее, а такое, к[отор]ое может только отвлекать всех, кто будут этим заниматься, от настоящего дела, — того самого, к[отор]ое мне, да и всем нам надо делать до смерти, не желая ее ускорения.

Так вот soyez bon enfant[2] и примите мой совет так же радостно, как и я ваш.

Я начал вчера писать художеств[енное] и написал такую чепуху, что совестно перечитывать, и бросил. Но не отчаиваюсь и попытаюсь еще.[3] Чувствую себя оч[ень] слабым, но ничем не болен, кроме насморка. Рад буду для Гали, если приедет к вам Эрденко.[4]

Л. Т.


1 Д. П. Маковицкий в ЯЗ от 23 октября 1909 г. пишет, что Чертков сообщал Толстому, «что есть новая копировальная машина ротограф, на которой можно получить 1000 копий. Чтобы ее иметь, требуется разрешение начальства, и Чертков хочет достать для Льва Николаевича это разрешение. Рассказав нам об этом, Лев Николаевич сказал, что он думает, что не стоит это затевать». В сохранившихся письмах Черткова к Толстому предложения о ротографе не имеется.

2 [будьте умником]

3 Повидимому, эта часть письма относится к первому черновику-автографу «Сна» («Сон о Генри Джордже»). См. записи в Дневнике 24 октября (т. 57, стр. 159).

4 Михаил Гаврилович Эрденко (1887—1940), скрипач, профессор Киевской, а затем Московской консерватории. М. Г. Эрденко со своей женой, пианисткой Евгенией Иосифовной Эрденко, приезжал в Ясную Поляну 22 октября. См. запись об этом в Дневнике Толстого 1909 г. (т. 57, стр. 157).

#### * 859.

1909 г. Ноября 14. Я. П.


Сейчас прочел ваше письмо, и хочется ответить хоть несколько слов. Слова будут самые пустяшные, п[отому] ч[то] не выспался и в вялом состоянии.

Разумеется, вся тайна в двойственности, и тайна неразъяснимая.

Паскаль говорит, что учение материалистов нелепо п[отому], ч[то], по их учению, выходит то, что la matière est consciente d’elle même.[1] A я думаю, что всё дело в неизбежности этой нелепости, — в том, что материя (человеческое я) сознает себя духовным, а дух (в человеке) сознает себя матерьяльным.

Рад, что вы пережили период[2] и с душевным ростом.

Про себя могу сказать только то, что работы предстоящей ужасно много, а сил всё меньше и меньше. Но слабость сил на внешнюю работу всегда увеличивает силу на внутреннюю.

Постоянно стараюсь повторять себе, особенно при общении с людьми, молитву: хочу жить не перед людьми, не для себя, а перед Тобой и для Тебя, и иногда удается, всё чаще и чаще, и бывает оч[ень] хорошо, когда удается.

Ну, прощайте пока.

Л. Т.


На подлиннике рукой В. Г. Черткова: «13 нояб. 09. Я. П. Получ. 18-го н.». Дата определяется по записи Толстого в Дневнике 14 ноября (т. 57, стр. 171).

Ответ на письмо Черткова от 10 ноября 1909 г., в котором он пишет о сознании в себе двойственности божеского и человеческого, которое помогает ему регулировать свою внутреннюю жизнь.

На конверте этого письма помета рукой Толстого: Черткову отвечен[о].


1 [материя сознает сама себя.] Эта же мысль Паскаля приведена Толстым в письме к В. Р. Камодзинскому от 25 ноября 1909 г. (см. т. 80, № 305).

2 На подлиннике к этим словам сделана сноска рукой В. Г. Черткова: «переутомление. В. Ч.».

#### * 860.

1909 г. Ноября 15. Я. П.


Нынче ночью думал о том, что вы мне и я писал вам вчера. То, что я писал вчера, забудьте. То же, что сейчас пишу, мне ясно, а именно: сознание меня собою, отдельным существом есть нечто непространственное, невещественное, невременное и — главное — неподвижное; и это нечто неподвижное нераздельно соединено с текущим, подвижным, вещественным моим телом и всеми его восприятиями и всей его деятельностью. Как ни различно мое телесное существо, теперешнее, 80-летнее со всеми восприятиями и деятельностью, от моего телесного существа 8-милетнего, с тогдашними восприятиями и деятельностью, мое сознание своего я, отделенного от всего остального, совершенно, совершенно одно и то же. Я с своим сознанием и телом это мелющая водяная мельница. Если я скажу, что я мельница, не упоминая о реке, к[оторая] двигает мельницу, я буду неправ; если я скажу, что я река, не упоминая о мельнице, я тоже буду неправ. Я — сознающее себя отдельное существо. Сознание же есть нечто неподвижное, невещественное, то, что мы называем духовным. И как только потому есть мелющая мельница, что есть река, так только п[отому], ч[то] есть нечто невещественное, неподвижное — есть вещество и движение, — то, что мы называем жизнью. И как главное в мельнице это река, так главное в моей жизни — сознание. И1 как река, кроме того, что вертит колесо мельницы, делает еще много других дел, так и сознание, кроме того, что дает мне жизнь, дает мне знание других таких же, как я, существ и всего мира.[2]

Сознание своего я, сначала связанное с одним своим отдельным существом, перенося свое сознание в другие существа посредством того, что мы называем любовью, и с концом жизни — освобождается совсем от того вещественного, движущегося существа, с к[отор]ым оно соединено.

На вопрос же о том, что делается с сознанием после освобождения его от тела, — не может быть ответа, т[ак] к[ак] вопрос — о будущем, временном, о том, что будет после смерти.

Сознание же вне времени. Оно только есть, а не было и не будет.

До черты красн[ым] карандашом[3] всё ясно для меня. Потом пошла путаница.

Посылаю письмо Злинченко. Что вы послали туда? И в чем тут недоразумение?[4]

Посылаю вам письма Платонова[5] и копию моего письма ему. Пока до свидан[ья].

Л. Т.


Оч[ень] я стал слаб. Но, слава богу, доволен и благодарю Его.


Дата определяется предыдущим письмом и первой фразой данного письма. На подлиннике дата: «14 ноября 1909 г. Я. П.».


1 Слова: как река, кроме того, что написаны поверх слов: потому истинная жизнь в создании.

2 После слов: всего мира Толстой провел красным карандашом черту, отделяющую эту часть письма от последующей, о чем он упоминает ниже.

3 См. прим. 2.

4 Кирилл Павлович Злинченко (р. 1870), в то время эмигрант, член РСДРП(б), жил в Швейцарии, был лично знаком с Толстым и находился с ним в переписке. Через него было прислано письмо Толстому от Броше. Злинченко писал Толстому в связи с обещанием Толстого исполнить просьбу Броше — прислать что-либо в сборник Международного комитета помощи безработным. Письмо это не найдено. См. прим. 4 к письму № 853 и т. 80, письмо № 186 и прим. 1 к нему.

5 Николай Дмитриевич Платонов (р. 1886), крестьянин Ярославской губ., по профессии штукатур. Отказывался от военной службы по религиозным убеждениям, был приговорен к трем годам арестантских отделений. Содержался в Петербургской губернской тюрьме, в 1910 г. был направлен в Ярославскую губернскую тюрьму, где заболел туберкулезом. В. Г. Чертков в 1910 г. навещал Платонова в Петербургской тюрьме.

П. И. Бирюков послал Толстому при письме от 11 ноября 1909 г. два письма Платонова из тюрьмы. Толстой переправил их Черткову вместе с копией своего письма к Платонову от 14 ноября 1909 г. См. т. 80, № 278

#### * 861.

1909 г. Ноября 16. Я. П.


Отвечаю только о делах: фонограф и все валики мне тоже не нужны. Не пригодятся ли вам? Для Лит[ературного] Фонда лучше всего было бы короткий разговор в Крекш[ине].[1] Если же вам это неприятно, то Другой Разговор[2] или Песни на деревне. Хотя лучше всего бы было Един[ую] зап[оведь].[3]

Л. Т.


Посмотрю и Д[етскую] м[удрость] и скоро дам ответ.


На подлиннике дата рукой A. П. Сергеенко: «№ 827. В. Г. Черткову 16 ноября 1909 г.».

Письмо, очевидно, является ответом на письмо Черткова, ошибочно им датированное (по новому стилю) 27 ноября. В действительности письмо Черткова написано 15 ноября (по старому стилю).

В этом письме Чертков просил Толстого одолжить на время присланный Эдисоном аппарат для шлифовки валиков диктовального прибора. Кроме того, Чертков писал, что С. А. Венгеров просит его доставить ему обещанную статью Толстого для юбилейного сборника Литературного фонда и он предполагает послать для этой цели «Единую заповедь». Вместе с тем просит согласия Толстого предоставить из «Детской мудрости» те сценки, которые окажутся цензурными для России.


1 Подразумевается рассказ Толстого «Разговор с прохожим», написанный в Крекшине 9 и 18 сентября.

2 Под «Другим разговором» Толстой имеет в виду написанный им в сентябре — октябре 1909 г. диалог «Проезжий и крестьянин». См. письмо № 856.

3 В юбилейном сборнике Литературного фонда были напечатаны: «Единая заповедь», «Разговор с прохожим» и «Песни на деревне».

#### 862.

1909 г. Ноября 19. Я. П.


Какой вы смешной, милый В[ладимир] Г[ригорьевич], простите, пожалуйста. Я никогда не забывал и не забываю того, ч[то] вы делали и делаете для распространения моих писаний, и никогда не распоряжаюсь и не будут распоряжаться ими помимо вас. И то, что все мои последние писания только скучные повторения, тоже знаю и не огорчаюсь. Есть важнее и душевнее дела. Знаю тоже, что я «откупался», т. е. высказал в литерат[урной] форме всё, что имел сказать, и что всё то, [что] пишу теперь, очень слабо, но будет по инерции одобрено. Je ne me fais pas d’illusion là dessus.[1] Но мне и так оч[ень], оч[ень] хорошо, особенно имея таких друзей, как вы. Посылаю вам то, что записал нынче ночью. Л. Т.

19 н[оября].


Приложен[ие]2

Человек имеет способность сознания.

Сознание есть не что иное, как чувствование себя в одно и то же время и всем и отдельной частью всего. Не чувствуй человек себя всем, он не мог бы понимать, что такое отделенная часть всего, — то самое, чем он себя чувствует. Не чувствуй же он себя отдельной частью, он не мог бы понимать, что есть все.

Двойное чувствование это проявляется желанием блага тому, чем себя чувствуешь: желанием блага всему, и желанием блага отдельному существу, одному себе. Но желание блага одному себе противоречит желанию блага всему: желание же блага всему не противоречит желанию блага отдельному существу — себе, так как это отдельное существо и его благо включено в благо всего. И потому желание блага себе одному должно быть подчинено желанию блага всему, т. е.

В этом всё большем и большем подчинении желания блага, т. е. любви к себе, желанию блага всему, т. е. любви ко всему, и заключается жизнь человеческая.


Исправленная версия.[3]

Человек имеет способность сознания. Сознание есть не что иное, как чувствование себя в одно и то же время и всем, в отдельной части Всего. Но чувствуй себя человек всем, он не мог бы понимать, что такое отделенная часть всего, то самое, чем он себя чувствует. Не чувствуй же он себя отдельной частью, он не мог бы понимать, что есть Все. Двойное чувствование это дает человеку знание о существовании Всего и о существовании своего отдельного существа и проявляется в жизни любовью, т. е. желанием блага тому, чем человек себя чувствует: желанием блага Всему и желанием блага своему отдельному существу. Но желание блага своему отдельному существу противоречит желанию блага Всему: желание же блага Всему не противоречит желанию блага отдельному существу, но, напротив, включает благо отдельного существа в благо всего. И потому желание блага отдельному существу, т. е. любовь к одному себе, должна быть подчинена желанию блага всему, т. е. любви ко Всему. В этом-то подчинении желания блага отдельному существу желанию блага Всему, т. е. в поглощении любви к себе любовью ко Всему, и заключается постепенное движение жизни как каждого отдельного человека, так и всего человечества.

19 ноября 09. Ясная Поляна.


Опубликовано без первой и последней фразы: «Толстой и Чертков», стр. 397—398.


Письмо Толстого вызвано письмом Черткова от 16 ноября 1909 г. На конверте помечено рукой Толстого: Отве[чать]. Приложить нынешнее о сознании.

В этом письме Чертков, приветствуя возвращение Толстого к художественному творчеству, просит его облегчить ему издание его новых рассказов за границей, присылая их прежде всего ему. Далее Чертков пишет, что издатели за последнее время статьи Толстого «стали принимать гораздо менее охотно, выставляя причиной этому то, что вы в ваших статьях стали будто бы очень повторяться».


1 [Я не обольщаюсь.]

2 Мысли, изложенные в этом приложении, Толстой записал в Дневнике 19 ноября 1909 г. (см. т. 57, стр. 174). Кроме того, в Записной книжке им написан, очевидно в ночь на 19 ноября, первый черновик. Он опубликован в т. 58, на стр. 149 и 150, ошибочно принятый за запись 1910 г., так как написан после записей, несомненно относящихся к январю 1910 г.

3 «Исправленная версия» напечатана на ремингтоне с исправлением рукой A. Л. Толстой, на подлиннике приписка рукой В. Г. Черткова: «Исправленная версия, приложенная к письму от Льва Николаевича от 19 ноября 09 г., присланная мне вдогонку к этому письму А. Л. Толстой. В. Ч.».

#### * 863.

1909 г. Ноября 27. Я. П.


Спасибо вам, милый, дорогой друг, за то, что прислали ко мне Алешу. Мне так хорошо с ним было, и по нем самом, и п[о]т[ому], что я точно с вами пожил, поговорил — так живо и хорошо почувствовал вас. Очень мне жалко и совестно за то, что с Штокгольмской речью вышло то, чего я никак не ожидал, но в чем я кругом виноват.[1] По телеграмме я понял, что будет прочтено в Вене[2] и так по слабости б[ыл] рад этому, ч[то], не подумав о последствиях, разрешил. Я так живо понял, как это больше чем неприятно вам. Пожалуйста, простите меня. Прочел мне Ал[еша] ваше письмо к нему[3] и выписку из дневника,[4] за ко[торые] я ему оч[ень] благодарен. Как ни странно это сказать, я, благодаря этому письму и выписке, в первый раз ясно перенесся в вас, так я эгоистичен, и почувствовал всё, что вы переживаете и что не для меня, а для того, что для нас с вами дороже и важнее всего на свете, делаете. Пожалуйста, помните, что это не слова, которыми я хочу вам сделать приятное, а желание передать совсем новое и для меня радостное чувство перенесения себя в вашу душу и переживание с вами того, что вы переживали. Чувство для меня новое и такое, ч[то] я не умею теперь передать. Но вы поймете. В письме Алеше вы неправы, а в дневнике больше чем правы. Давно, да и никогда так близко не чувствовал вас. И это оч[ень] мне хорошо. Алеша вам всё расскажет про меня. Дел у меня больше, чем я когда-нибудь могу мечтать переделать, и теперь по крайней мере только радуюсь этому, надеюсь и желаю, что в таком же состоянии застанет меня смерть. Только радостей таких, к[отор]ые не могут уйти от меня и к[отор]ые, без фразы, живо чувствую, что не заслужил, из них любовь ко мне людей и ваша на первом месте, и всё растущее и растущее сознание движения, всё убыстряющегося по мере приближения к смерти и, главное, всё более и более твердая вера в то, чем живу. Мне часто оч[ень] хорошо, нынче особенно. На письмо это ничего не отвечайте. Чувства, к[отор]ые я в нем высказываю, так для меня дороги, что я, как умел, оч[ень] нескладно, но, надеясь на вашу отзывчивость, высказал их, но говорить о них не хотел бы. О многом и многом тоже близком, но, разумеется, в тысячи раз имеющем для меня меньшее значение, не пишу, Ал[еша] расскажет. Как я тоже рад тому, что его оч[ень] полюбил.

Л. Т.


Перед обедом 6 ч. 27 н[оября] 1909.

Не перечитываю, если ч[то] бестолково, вы поправите.


Ответ на письмо от 23 ноября 1909 г., посланное с А. П. Сергеенко, работавшим секретарем у В. Г. Черткова.


1 Чертков готовил первую публикацию доклада Толстого стокгольмскому Конгрессу мира в английской газете «Times», но доклад был опубликован раньше в Швейцарии. Произошло это так. По просьбе Шкарвана, в ноябре 1909 г. Толстой разрешил прочитать приготовленный им доклад на антимилитаристском конгрессе в Биенне (Швейцария). Доклад был прочитан H. Н. Ге и вскоре напечатан в журнале «La voix du peuple» на французском языке и в немецком переводе в журнале «Der Socialist», Berk, 1909, № 20 от 1 декабря.

2 Толстой ошибся; следует читать: в Биенне (Швейцария).

3 Письмо В. Г. Черткова к А. П. Сергеенко от 17 ноября 1909 г.

4 Выдержку из дневника В. Г. Черткова от 5 ноября 1909 г.

#### * 864.

1909 г. Декабря 5. Я. П.


Получил от Шкарва[на] прилагаемое письмо и ответил ему тоже прилагаемым письмом. Если ничего не имеете против, пошлите ему мое письмо.

Л. Т.


Дата на подлиннике рукой A. Л. Толстой: «5 дек. 09 г.».

Шкарван в письме от 12 декабря н. с. 1909 г. сообщал Толстому, что он перевел его статью «О науке» (см. прим. 5 к письму № 840) и послал ее Э. Шмиту, который возвратил эту статью с резкой критикой взглядов Толстого. См. письмо Толстого к Шкарвану от 6 декабря (т. 80, № 344) и письма к Шкарвану от 5, 9, 9 и 10—11 января 1910 г. (т. 81, №№ 14, 29, 30 и 31, а также т. 58, стр. 147).

#### * 865.

1909 г. Декабря 17. Я. П.


Слишком о многом хочется вам писать, милый друг, и потому не пишу ничего. Очень больно за вас, ч[то] в Петерб[урге] вам было трудно, и еще больнее, что не могу с вами обсудить всего. Ваше предложение о помощи нищим оч[ень] хорошо.[1] Я бы его принял, если бы не дорожил так начатым писанием об этом и не хотел бы докончить его.[2] Не делаю этого только п[отому], ч[то] на очереди еще более притягивающ[ие] меня и все quasi художеств[енные]. Если б[ог] велит кончить, тотчас же пришлю вам.

Я никак не мирюсь с мыслью не видать вас и не только в Серп[ухове], но в Крекш[ине], где мне б[ыло] так хорошо.

Хотя мне и совестно извещать вас об этом, но все-таки пишу то, ч[то] последние дни мне было необыкновенно хорошо на душе — как никогда — теперь спустился, но все-таки радостно и твердо. Прощайте пока, милый друг, милые друзья — всегда помню Галю.

Л. Т.


Дата определяется по почтовому штемпелю дня отправления: «17 дек. 1909», переписанному карандашом на автографе рукой А. П. Сергеенко.

Ответ на письма Черткова от 1—7 и 8 декабря 1909 г., которые, повидимому, были посланы вместе.


1 В письме от 8 декабря Чертков писал о своем проекте устройства в Ясной Поляне «ночлежного дома» для посетителей Толстого. «Это избавило бы вас, — писал Чертков, — от постоянных мучительных встреч около вашего дома с голодными и холодными, которым в силу обстоятельства вы сами помочь не имеете возможности».

2 Подразумевается возобновление работы над первою частью «Три дня в деревне» под заглавием «Бродячие люди». Рукопись, датированная 20 декабря 1909 г., имеет заглавие «Надо что-нибудь сделать» (см. т. 38, стр. 463).

#### 866.

1909 г. Декабря 17. Я. П.


Письмо в редакцию.

Письмо это ваше в Ред[акцию], как всегда, ясно, точно высказывает всё, что нужно, и только то, что нужно. И, печатая его, вы тоже, как всегда, не делаете ничего для себя, кроме труда, а всё для меня.

Могу только благодарить вас.

Лев Толстой.


Приписка Толстого к следующему письму в редакцию В. Г. Черткова:

«В качестве уполномоченного Л. Н. Толстого по делу проведения в печать его впервые появляющихся писаний имею сделать следующее сообщение.

В последнее время как в России, так и за границей стали все чаще и чаще появляться в печати частные письма Л. Н. Толстого к разным лицам, то отдельно, то в сборниках — целыми коллекциями.

Для того, чтобы не повторять одного и того же всем тем лицам, которые обращаются к нему за разрешением на опубликование его писем, Лев Николаевич поручил мне заявить, что он раз навсегда дает свое согласие на печатание своих писем, если кто-либо находит их стоящими этого, но что он просит при этом соблюдать два условия:

Во-первых, не желая, чтобы какие бы то ни было его писания становились чьей бы то ни было собственностью, но желая, чтобы при первом их появлении в печати они становились доступными всем для безвозмездной перепечатки, Лев Николаевич просит издателей его писем делать при его письмах заявления о том, что никаких прав литературной собственности на печатаемые ими письма не имеется.

Во-вторых, желая тщательно избежать того, чтобы в его письмах проходило в печать что-либо неуместное с точки зрения его, Л[ьва] Николаевича, или получателей его писем, или же упоминаемых в них третьих лиц, и вместе с тем, не имея времени для этой цели самому просматривать и редактировать эти свои письма, Л. Н. Толстой просит издателей предварительно доставлять эти письма мне для просмотра и редактирования их.

Адрес мой в настоящее время в России: почтовая контора Голицыно Московской губ. Постоянный же заграничный адрес: V. Tchertkolf, Christchurch, Hants, England, Англия.

В. Чертков».


Опубликовано в газетах: «Новая Русь», «Русские ведомости», «Русское слово» 25 декабря 1909 г.

См. письмо № 857 и прим. к нему.

#### * 867.

1909 г. Декабря 20. Я. П.


Сейчас прочел вашу статью, дорогой друг, и не мог не найти ее оч[ень] хорошей, несмотря на всё желание мое быть вследствие предмета ее настороже против пристрастия. Я никак не ожидал, чтобы это было так. Мне даже жалко стало редакцию Р[усских] В[едомостей].[1]

2Я совсем здоров и бодр и понемногу работаю. Результаты: статья Сон3 и о бродячей армии,[4] на днях думаю послать вам. Очень вы мне — думаю так же, как я вам, — вы мне недостаете, т. е. личное общение с вами. Начинаю подумывать о том, чтобы еще раз зимой побывать у вас.

Много писем хороших, радостных. А вчера был серый мужик, 50 лет, Аткарск[ого] уезда, продал лошадь, чтобы приехать, серьезный, глубоко религиозный, свободный, еле грамотный. Такая радость — общение с такими людьми, одно знание, что есть такие.[5] Порадовало нас появление Сент[ября] Н[а] к[аждый] д[ень].[6]

Много предстоит работы, так много, ч[то] наверное не кончу 0,01 и не тужу об этом. Кроме радости, доставленной мне вчерашним мужичком, общение с ним живо напомнило мне мою обязанность пытаться писать для народа, а не для редакции и читателей Р[усских] В[едомостей] и им подобн[ым]. Оч[ень] уж мы далеки друг от друга.

Л. Т.


Целую вас, Галю, Димочку.


Дата на подлиннике рукой А. П. Сергеенко: «20 дек. 1909» подтверждается записью Толстого в Дневнике 20 декабря (т. 57, стр. 192).


1 Имеется в виду статья В. Г. Черткова «Две цензуры для Толстого», или «Дополнительная цензура для Толстого»; появилась в журнале В. А. Поссе «Жизнь для всех» 1910, № 2. Позднее вышла отдельной брошюрой под заглавием «Дополнительная цензура для Толстого», изд. Сытина, М. 1914. В ней выражался протест против «дополнительной цензуры» на писания Толстого со стороны либеральной прессы. Датирована 17 декабря 1909 г. Поводом к ее написанию послужила публикация в «Русских ведомостях» 1909, № 258 от 10 ноября, статьи Толстого «О науке» в сильно сокращенном, «изуродованном» виде».

На конверте, в котором была прислана Чертковым статья и письмо от 17 декабря, карандашная помета Толстого: Отвеча[ть].

2 Абзац редактора.

3 «Сон» — заключительный раздел в очерке Толстого «Три дня в деревне». См. записи Толстого в Дневнике 22 и 23 октября 1909 г., т. 57, стр. 157—158, и т. 38, стр. 23, 364—394, 441 и 160.

4 «Бродячие люди» — очерк о безработных, о котором упоминается впервые в Дневнике 12—14 ноября 1909 г. (т. 57, стр. 170). См. т. 38, стр. 5, 348—353, 460—465.

5 См. записи Толстого 18 и 19 декабря 1909 г. (т. 57, стр. 191).

6 «Сентябрь» сборника «На каждый день» (Спб. 1910, тип. «Труд») вышел между 19—26 ноября 1909 г. («Книжная летопись», № 46 от 28 ноября).

#### * 868.

1909 г. Декабря 24. Я. П.


24 дек.

Письмецо это вам передаст Булгаков, к[оторого] вы знаете. Он составил большую работу, ко[торую] я рассмотрел и нашел хорошей.[1] Что скажете вы? Человек он очень и умный и искренно убежденный, как я его понимаю. С ним же приедет к вам И. В. Кондратьев,[2] с [которым] я нынче только познакомился. Он очень горячий человек, бросил свое материальное хорошее положение электротехника для того, чтобы только избавиться от городской жизни и поступить в «общину». Мне удалось его уговорить остаться и жить там, где живет, работая внутренню[ю] работу в своей душе. Ему нужна духовная помощь. Пожалуйста, не откажите ему в ней.

Л. Т.


1 Валентин Федорович Булгаков (р. 1886), в то время студент историко-филологического факультета Московского университета, с 17 января 1910 г. секретарь Толстого. Автор книги «Лев Толстой в последний год его жизни. Дневник секретаря Л. Н. Толстого». 2-е и 3-е изд., «Задруга», М. 1918 и 1920 (1-е изд.: «У Л. Н. Толстого в последний год его жизни» — «Библиотека Л. Н. Толстого. Под ред. Н. И. Бирюкова», № 4, изд. Сытина, М. 1911). В настоящее время научный сотрудник дома-музея «Ясная Поляна».

В данном письме говорится о работе В. Ф. Булгакова «Христианская этика. Систематические очерки мировоззрения Л. Н. Толстого», законченной автором в декабре 1909 г. О своем посещении Толстого 23—24 декабря 1909 г. Булгаков написал воспоминания. См. «Третья поездка в Ясную Поляну» — «Лев Толстой в последний год его жизни», изд. 3-е, стр. 14—22.

2 И. В. Кондратьев, электротехник из Москвы, приезжавший к Толстому утром 24 декабря 1909 г. См. т. 57, стр. 193 и 397.

### 1910

#### * 869.

1910 г. Января 2. Я. П.


Получил ваше деловое письмо, милый друг, почти в одно и то же время, как Димочка заехал проститься, так что тогда даже не успел хорошенько прочесть его.[1] Вечером же вместе с Сашей внимательно прочел его.[2] Совершенно согласен с вами оставить всё дело за Сытиным, и не потому только, что вы советуете это, но и п[отому], ч[то], я думаю, что это самое благоразумное. Вопрос теперь в том, как сделать те изменения небольшие, к[отор]ые я предполагал бы в Н[а] к[аждый] д[ень]. Нельзя ли начать их с Января и, когда дойдет до Июня, напечатать 4 месяца: Июнь, Июль и Сентябрь уже с изменениями? Помощь Булгакова[3] мож[ет] б[ыть] полезна, но до сих пор мы обходились без нее, желательно и вперед. Тронут вашим напоминанием о том, чтобы я ради допущения в России не делал сам изменений и урезок, и согласен с вами. Надеюсь, до свиданья. Не берите с меня примера, пишите чаще.

Уходя от меня после прочтения вашего делового письма, Саша сказала мне, очевидно с огорчением:

— А Чертков так и не ответил мне на мое покаянное письмо.

— Ты знаешь, как он завал[ен] перепиской, — сказал я.

— Все-таки хоть двумя слов[ами] можно б[ыло] ответить.

Вот мне хочется сказать вам: напишите ей словечк[о].[4]Она такая хорошая и так радует меня. И для меня очень важн[о], чтобы вы любили друг друга.

Сейчас буду писать еще 3-е, полуофициальное письмо, рекомендацию французск[ому] корреспонденту из Фигаро.[5]

Две небольшие статейки: одна Сон, другая О Бродячих людях написаны и дня через два пошлю вам.

Л. Т.


Дата определяется карандашной пометой A. П. Сергеенко на подлиннике: «2 янв. 1910 г.» и подтверждается записью Толстого в Дневнике (т. 58, стр. 3).

Ответ на письма Черткова от 26 и 27 декабря 1909 г. Рассматривая три возможных проекта издания «На каждый день» — фирмой Сытина, «Посредником» и непосредственно А. Л. Толстой, — Чертков высказывался за первый проект, приводя ряд практических соображений о его преимуществе в смысле быстроты издания и его распространения. По мнению Черткова, следовало бы, принимая во внимание цензурные условия, начать печатать неопубликованную часть сборника «На каждый день» ежемесячно, «стараясь при этом нагонять месяцы так, чтобы по крайней мере во второй половине 1910 г. они нагнали бы действительный календарь и весь годовой том появился бы в продаже за несколько месяцев до наступления 1911 г.».


1 В. В. Чертков, живший в Телятинках, перед своим отъездом к родителям в Крекшино 2 января заезжал к Толстому и передал ему письмо своего отца от 26 декабря 1909 г. Письмо от 27 декабря было прислано по почте.

2 На конверте письма от 27 декабря Толстой написал: Саша, прочтем вместе.

3 Чертков писал, что ради сохранения сил и здоровья Толстому был бы необходим помощник для работы по составлению «На каждый день» вместо «изъятого» H. Н. Гусева и что он мог бы рекомендовать вполне «подходящего для этого отставного студента Булгакова».

4 На конверте своего письма от 26 декабря Чертков написал синим карандашом: «Александре Львовне пишу письмо, но не успел окончить. Пошлю почтой». См. письмо № 871, прим. 1.

5 Рене Маршану. См. письмо № 870. Маршан привез Черткову настоящее письмо.

#### * 870.

1910 г. Января 2. Я. П.


Пишу вам, милый друг, эти несколько слов с французским корреспондентом из «Фигаро»,[1] которому я посоветовал побывать у вас с тем, чтобы он спросил у вас, не можете ли вы дать что-нибудь из моих писаний для их издания. Он, этот М-r Marchand, очень милый молодой человек, знающий по-русски.[2] Надеюсь, что вы примете его и удовлетворите насколько возможно их желание. Я не знаю, кому вы даете переводы во Франции, но думаю, что в Figaro переводы бы были хорошие.[3] Впрочем, делайте, как знаете, и простите меня, если я утруждаю вас.

Лев Толстой.


Кроме этого, М-r Marchand передаст вам еще другое письмо от меня.

Л. Т.


Печатается по копировальной книге ГМТ, инв. № 2891, стр. 25. Кроме того, имеется копия, переписанная рукой A. Н. Сергеенко, на которой написано рукой В. Г. Черткова: «Вместо оригинала». Дата копии.


1 «Figaro» — реакционная французская газета, основанная в 1854 г. как еженедельная, а с 1861 г. ставшая ежедневной.

2 Рене Маршан (Rene Marchand), корреспондент газеты «Figaro». Долгое время жил в России. См. Дневник от 2 января 1910 г. (т. 58, стр. 3 и 287).

3 Судя по сохранившимся материалам, не видно, чтобы Р. Маршан получил от Черткова что-либо из произведений Толстого для перевода в «Figaro».

#### * 871.

1910 г. Января 8. Я. П.


Прочел, милый друг, ваше письмо к Саше[1] и оч[ень] рад тому, что думаю, что это письмо развязало бывшие между вами недоразумения. Я, слава богу, могу вполне перенестись и в вас и в нее и чувствую, что вы не можете не любить друг друга, и не потому, как вы пишете в конце вашего письма к ней, что вы любите меня, а потому, что мы все трое любим одно и то же, мы с вами, как более пожилые, более сознательно, она более бессознательно, по своей любви ко мне. Пишу вам только об этом оч[ень] важном для нас всех трех деле, чтобы порадоваться с вами вместе, что всё кончено.

Я немножко слаб последние дни, но мне оч[ень] хорошо на душе, чувствуя, что все-таки не иду назад, а хоть чуть-чуть, но подвигаюсь.

В письме вашем мне понравилась та серьезность и искренность и все-таки мягкость, с к[отор]ой вы обсуживаете всё дело.

Ну пока прощайте до следующего письма.

Л. Т.


Дата определяется письмом A. Л. Толстой к В. Г. Черткову от 8 января 1910 г. и подтверждается пометой рукой А. П. Сергеенко на автографе: «8 января 1910 г.».


1 Письмо Толстого вызвано письмом Черткова к А. Л. Толстой, датированным 20—29 декабря 1909 г. См. письмо № 869 и запись о недоразумениях между А. Л. Толстой и В. Г. Чертковым в Дневнике от 8 января 1910 г. (т. 58, стр. 6 и 292—293).

#### * 872.

1910 г. Января 14. Я. П.


Ге письма, как мне помнится, я не послал именно ввиду тех самых соображений, о к[оторых] вы пишете.[1] О других же двух пунктах, как ни странно это сказать, я согласен, совсем согласен с вами, хотя и б[ыл] согласен с Леон[идом] Семеновым[2] и желал быть согласен с желанием того, кто описывал свою жизнь.[3] Так хочется только бы быть в любви хоть с теми, с кем входишь в прямые общения. Знаешь так уж много своих нелюбовных грехов со всем, гораздо большим числом людей, с к[оторыми] не переставая так жестоко грешишь и своей жизнью.

Работы свои, кажется оч[ень] неудачные, я кончил — рад, что развязался с ними. Вы виновны в том, что они в более или менее худож[естественной] форме. Всё это вместе должно составить одно целое. И как это ни плохо каждое отдельно, вместе это может быть полезно. Вместе это так: 1-й день в деревне — Бродячие люди; 2-й д[ень] в д[еревне] — Живущие и умираю[щие]; 3-й д[ень] в д[еревне] — Подати и 4-е Сон. Две из них переписаны, две будут переписаны на дн[ях] и высланы вам.[4]

Очень хочется видеться с вами. Это странно, но вы так близки мне, ч[то] мне писать вам как-то неудобно. Мне слишком много хочется ска[зать]. А не могу сказать всего — не успею — так и ничего.

Ну, прощайте пока. Может б[ыть], и до свиданья.

Л. Т.


Отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 398—399. Дата определяется пометой на подлиннике рукой A. Л. Толстой: «14 янв. 1910».

Ответ на письмо В. Г. Черткова от 12 января 1910 г.


1 Николай Николаевич Ге (1857—1940), сын художника Н. Н. Ге, живший в Швейцарии. В письме от 25 декабря н. с. Ге просил разрешения Толстого на исключительное его право издать в переводе на французский язык переписку Толстого с его отцом. Толстой 19 декабря 1909 г. написал письмо, в котором, затрудняясь полностью удовлетворить просьбу Ге, высказал лишь свое пожелание об этой публикации, но письма этого не отправил. См. т. 80, письмо № 369. Издание этой переписки на французском языке не осуществилось. Переписка была издана отдельной книгой в СССР: «Л. Н. Толстой и Н. Н. Ге. Переписка», со вступительной статьей С. П. Яремича: «Знакомство Н. Н. Ге с Л. Н. Толстым», изд. «Academia», М.—Л. 1930. См. также «Письма Н. Н. Ге» — «Письма Толстого и к Толстому», «Труды Публичной библиотеки СССР им. В. И. Ленина», М. 1928, стр. 33—55.

Чертков в своем письме писал Толстому, что такое закрепление «за одним из наследников их получателя явилось бы прямым противоречием вообще вашему отрицанию литературной собственности на ваши писания и, в частности, вашему недавнему заявлению через меня в газетах о печатании ваших писем» (см. письмо № 866).

2 Леонид Дмитриевич Семенов (1880—1917), внук географа П. П. Семенова-Тяншанского, поэт-символист, в 1900-х гг. увлекался религиозным учением своего друга, поэта-символиста А. М. Добролюбова (см. т. 56, стр. 486—488, и т. 82, письмо № 24). Семенов не раз бывал у Толстого и вел с ним переписку. Чертков в своем письме возражал Толстому против его согласия с Семеновым в том, что «нехорошо распространять свои книжки, особенно еще с портретами» (см. т. 80, письмо № 392).

3 Чертков возражал Толстому на его письмо к Н. А. Почуеву от 14 декабря 1909 г., в котором Толстой советовал ему описать свою жизнь, напечатать и, таким образом, улучшить свое материальное положение (см. т. 80, письмо № 360).

4 О трилогии Толстого «Три дня в деревне» и заключительном очерке к ней «Сон» см. прим. 3 и 4 к письму № 867 и т. 38, где она опубликована.

#### 873.

1910 г. Января 28. Я. П.


Получил, милый друг, сейчас ваше письмо с исправленной статьею. Не могу вам передать всю степень моего одобрения вашего исправления Сна. Пожалуйста, так, в этом исправленн[ом] виде, пускайте его. Буду без совести пользоваться вашими трудами, выдавая их за свои. Это не шутка, а истинная правда.

Также и слово «стыдно» прекрасно и надо вставить.

Статью с маленьким изменением в переходе от сна к рассуждению посылаю обратно.

Если бы не любил вас, как брата по вере, друга по единству взглядов, я бы не мог бы не любить вас из-за благодарности за вашу такую неоцененную помощь со всех сторон тому делу, к[отор]ому мы оба стараемся служить наш[ей] жизнью.

Прощайте, милые друзья, Галя, Дима и все, кто с вами и телом и духом.


Впервые опубликовано: «Толстой и Чертков», стр. 400. Дата определяется карандашной пометой на автографе рукой А. П. Сергеенко: «28 янв. 1910 г.».

Ответ на письмо от 24 января 1910 г. с замечаниями В. Г. и А. К. Чертковых на очерки Толстого «Бродячие люди» и «Сон».

#### * 874.

1910 г. Февраля 6. Я. П.


Je vous prends au mot,[1] пишу только несколько слов, чтобы accuser reception[2] вашего прекрасного всегда до слез трогающего меня письма. Мож[ет] б[ыть], это оттого, ч[то] вы меня хвалите, надеюсь, что нет, а только отто[го], что я вас очень люблю.

Все ваши предположения одобряю.

Л. Т.


Дата определяется карандашной пометой рукой A. Л. Толстой внизу письма: «6 февраля 10 г.».

Ответ на письмо Черткова от 3—4 февраля из Петербурга, в котором Чертков восторженно отзывался об очерках Толстого «Три дня в деревне», «Бродячие люди» и «Сон» и убеждал продолжать писать художественные рассказы. См. письмо № 877.


1 [Я вас ловлю на слове,]

2 [уведомить о получении]

#### * 875.

1910 г. Февраля 9. Я. П.


В газетах появилась моя статья Последний Этап. Сообщите откуда она и какая.

Толстой.


Телеграмма, печатается по телеграфному бланку.


Поводом для посылки этой телеграммы послужила статья в «Новом времени» 1910, № 12179 от 6 февраля, под заглавием «Последний этап моей жизни. Графа Л. Н. Толстого» (перевод из французского журнала «Je sais tout»), перепечатанная также и в других газетах. В действительности, как сообщал В. Г. Чертков в своем ответном письме от 11 февраля, статья эта представляет собою искаженный обратный перевод с французского выдержек из Дневника Толстого за 1889 г. На эту телеграмму Чертков ответил сначала также телеграммой, текст которой не сохранился.

См. подробнее об этом т. 81, письмо, № 115 и прим. к нему.

#### * 876.

1910 г. Февраля 14. Я. П.


14 фев.

Сейчас получил ваше письмо с письмом в газеты,[1] письмом к С[офье] А[ндреевне]2 и подлинником статьи.[3] Разумеется, ничем кроме как благодарностью не могу ответить на ваши заботы[4] обо мне и моих писаниях. Так искажено, что я сам не мог вспомнить и узнать. Сейчас же перечел настоящий текст с удовольствием. Сейчас получил и письмо Хирьякова, пишу ему.[5] Саша лежит в кори, 39°. Булгаков прекрасно помогает.[6] А работы оч[ень] много, чему радуюсь. Спасибо вам за всё, милый друг. Много сказать нужно. Нынче не успею. Хочется оч[ень] и повидаться. Сомневаюсь, чтоб С[офья] А[ндреевна] согласилась поехать.[7] Она теперь в Москве. А я поеду.[8] Это письмо и не деловое и не сердечное, а так. Галю благодарю за письмо Хир[ьякова].[9]

Любящий вас обоих Л. Т.


1 Письмо от 11 февраля по поводу статьи «Последний этап моей жизни. Графа Л. Н. Толстого». См. письмо № 875 и т. 81, письмо № 115.

2 В письме к С. А. Толстой от 11 февраля Чертков приглашал Толстого ввиду эпидемии тифа в Ясной Поляне переехать «всей семьей» в Крекшино. С. А. Толстая ответила Черткову письмом от 17 февраля, в котором сообщала, что переезд из Ясной Поляны в настоящее время невозможен.

3 «Три фазиса жизни» (выдержки из Дневника 1889 г.). См. прим. к телеграмме № 875.

4 В подлиннике описка: вашу заботы.

5 А. М. Хирьяков с августа 1909 г. по 6 августа 1910 г. находился в заключении в «Крестах». См. прим. 13 к письму № 852 и т. 81, письмо № 127.

6 Свою работу у Толстого в эти дни В. Ф. Булгаков описал в Дневнике от 13 февраля (стр. 7).

7 См. выше, прим. 2.

8 Поездка Толстого к Чертковым в Крекшино не состоялась.

9 Это письмо Хирьякова, адресованное А. К. Чертковой, не найдено.

#### * 877.

1910 г. Февраля 22. Я. П.


Прежде всего о делах. На предпоследнее письмо о статье в газеты я отвечал, да если бы и не отвечал, то то, что я всегда согласен с вами во всем, особенно в том, что касается моих писаний, к[отор]ыми вы дорожите гораздо больше, чем я, вы знаете. О последнем вопросе, о Диане, к[отор]ую я пробежал, отвечаю, что мои взгляды о полов[ых] отнош[ениях] много раз были высказаны и что они, как не могут сходиться с взглядами этой Г[оспо]жи,[1] так я считаю полное целомудрие высшим совершенством, к к[оторо]му должен стремиться человек, самым же низшим и безнравственным отношением к половому стремлению — признание этого стремления источником допустимых наслаждений. Супружескую же связь, признаваемую супругами неразрывной и связанной с рождением и воспитанием детей, как следующую за полным целомудрием, next best[2] ступень нравственной половой жизни. В К[руге] Ч[тения] и в особенности в Н[а] К[аждый] Д[ень], к[отор]ым я теперь усердно занимаюсь, всё это оч[ень] обстоятельно выражено.[3]

Теперь еще о делах. Одно: что Един[ая] заповедь? Мне жалко будет, если она не выйдет,[4] и другое: это составляемые мной книжечки 31 на все вопросы дней месяцев Н[а] К[аждый] Д[ень].[5] Я нынче кончил их составление. В каждой выбрано наиболее сильное по каждому вопросу, и выходят из этого, как мне думается, оч[ень] хорошие, сильные книж[ечки] по каждому из этих важнейших вопросов, книжечки, имеющие значение и каждая отдельно и еще больше — думаю — все в своей последовательности. Я кончил подбор их, но главную работу упрощения изложения я только начал и сделал только в 6, 7 книжках. — Как вы думаете, где и как печатать их?[6] Это два дела. Третье дело, с к[отор]ым мне стыдно обращаться к вам, но все-таки обращаюсь. Нынче пришел ко мне нелегальный человек, молодой социал[ист]-рев[олюционер], оч[ень] понравившийся мне, к[отор]ому деваться некуда, и я позволил себе послать его в Телятинки на время, пока вы мне ответите. Он может и готов работать всякую работу. Стыдно мне, что я не оставил его здесь или у Саши, но мне хотелось и влияния на него ваших тамошних. Если вам это чуть-чуть неприятно, телеграфируйте: не надо, и я придумаю что-нибудь.[7] Перечитал вашу Две Ценз[уры] и очень одобрил.[8] Вчера был бывший у вас Левин,[9] сообщил про вас. Я не отчаиваюсь побывать у вас. Мы с Таней собираемся.[10] Саше лучше, опасность прошла, но слаба очень. Болела она оч[ень] хорошо, духовно хорошо. Ну, пока прощайте. От Хир[ьякова] получил письмо и писал ему.[11] Он пишет, чтобы я через Кузминского узнал об его деле, а Кузм[инский] написал мне такое нехорошее письмо о Фельтене, что я не могу писать ему.[12]

Л. Т.


Ах, как хочется повидаться. Я много работаю и много хочется того, к чему вы поощряете,[13] но не доходят руки.


Дата определяется записью Толстого в Дневнике. См. т. 58, стр. 19.

Ответ на письмо Черткова от 16 февраля. На конверте помета Толстого: отвечать, исправленная на: отвечено.


1 В. Г. Чертков выслал Толстому заказной бандеролью рукопись брошюры американской писательницы Е. Burnz «Diana», посвященную вопросу о половых отношениях. В своем письме Чертков, подробно излагая содержание статьи, писал, что так как в свое время Толстым уже была написана статья о половом вопросе, в которой он цитировал и дал сочувственный отзыв о другой статье Е. Бёрнс, то это дало повод думать за границей, что он сочувствует и дальнейшим ее писаниям. Поэтому Чертков просит Толстого в письме к нему высказать свое мнение о посылаемой брошюре, чтобы он смог опровергнуть мнение о сочувствии Толстого взглядам Е. Бёрнс. Брошюра, посланная Чертковым, не сохранилась.

Первая статья Бёрнс называлась: «Diana, a psychophysiological essay on sexual relations for married men and women». Burnz and Co, New-York, 1887 («Диана, психо-физиологический очерк о половых отношениях для вступающих в брак мужчин и женщин», Бёрнс и К°, Нью-Йорк, 1887).

Статья Толстого, о которой пишет Чертков, «Об отношениях между полами», написана в 1890 г., опубликована в т. 27. См. также Дневник Толстого 1890 г. (т. 51), письма к H. Н. Страхову от 28 и 31 октября 1890 г. (т. 65) и письма к В. Г. Черткову от 15 и 19 октября 1890 г. (т. 87).

2 [следующую наилучшую]

3 Мысли Толстого о половом вопросе, целомудрии и браке, на которые он ссылается, изложены в «Круге чтения» 11 марта (т. 41), в сборнике «На каждый день»: 10 января, 10 февраля, 8 марта, 8 апреля, 8 мая, 9 июня, 11 июля, 9 августа, 8 сентября, 10 октября, 8 ноября и 9 декабря (тт. 43 и 44).

4 «Единая заповедь» — см. прим. 6 к письму № 830 и прим. 3 к письму № 861.

5 Работа по составлению книжек «Путь жизни». См. прим. 2 к письму № 879.

6 В письме от 25 февраля Чертков советовал печатать «Путь жизни» в «Посреднике» или у Сытина.

7 Фамилия этого «социалиста-революционера» — матроса неизвестна. См. Дневник Толстого от 22 февраля (т. 58, стр. 19 и 324).

8 Толстой прочитал 16 февраля в полученном им журнале «Жизнь для всех» 1910, 11, статью В. Г. Черткова «Две цензуры для Толстого». См. прим. 1 к письму № 867 и т. 58, стр. 18.

9 М. Левин, бывший русский подданный, корреспондент норвежской газеты «Morgenbladet» в Христиании, приезжал в Ясную Поляну из Крекшина от Чертковых 20 февраля. См. т. 58, стр. 19 и 323.

10 См. прим. 8 к письму № 876.

11 Повидимому, Толстой получил письмо А. М. Хирьякова от 13 февраля 1910 г. Оно не разыскано, но упоминается в письме Хирьякова к Толстому от 10 марта. См. прим. 5 к письму № 876.

12 О письме Толстого к А. М. Кузминскому и ответ Кузминского см. т. 81, письмо № 18.

13 См. прим. к письму № 874.

#### * 878.

1910 г. Марта 1. Я. П.


Думал, что Булгаков расскажет вам всё про меня, и потому откладывал писать. А он всё откладывает из-за слабости Саши.[1] Вы мне столько делаете доброго, милый друг, что мне надо все отношения с вами свести на повторение благодарностей за всё и за всё. Теперь же благодарю особенно за Булгакова и Беленьк[ого].[2] Оба работают, и так хорошо. Мне кажется да я и вполне уверен, что мне ничего не нужно, а кончается тем, что два таких работника не переставая работают и всё не успевают. А всё оттого, что приписывают мне не свойственное мне значение, и я по слабости своей поддаюсь этому соблазну. Одно могу сказать, только вам по секрету, что все-таки последнее время всё чаще и чаще в середине жизни ясно сознаю, что ничего не желаю, ничего знать не хочу, кроме того, чтобы жить только перед Ним, только чтобы исполнить то, чего Он хочет от меня, хотя я и не знаю и не могу, да и не хочу знать зачем. — Жалко мне вас, хотел сказать, что жалко, но это неправда, за ту борьбу, к[отор]ую вам приходится вести с своим телом, нет, мне не жалко, п[отому] ч[то] знаю, что эта борьба нужна вашей душе. Говорю так, п[отому] ч[то] знаю, что те борьбы, к[оторые] мне приходится выдерживать, совсем другого характера — борьбы недоброты, в периоды физического недомогания — печени, — бывают все-таки плодотворны. — Казалось, что много нужно б[ыло] писать о делах, а начал писать по душе, и ничего оказалось не нужно, кроме того, чтобы чувствовать и подтвердить свою душевную близость с вами, не с вами, а с тем, к чему мы идем и в чем сближаемся со всеми.

Последнее время всё чаще и чаще, яснее, спокойнее думаю о смерти и это очень помогает жить.[3] Общения по письмам и личных оч[ень] много, и это и радует и обязывает. Занят я теперь книжками по отделам.[4] Иногда кажется хорошо, а иногда оч[ень] плохо. Вы оч[ень] мне недостаете, чтобы решить. Пошлю вам те, к[оторые] готовы. Постарайтесь быть как можно строже. Набросал один довольно большой рассказ. Пока думал о нем, он мне оч[ень] нравился. А когда написал — писал в дурном состоянии — он оказался очень плох. Не брошу, а постараюсь переделать и исправить.[5] Еще есть три плана — всех 4, к[оторые] хотелось бы написать[6] в хорошие минуты и на досуге. Темы мне оч[ень] нравятся, но дело в исполнении. А мне кажется, что я уже отписался. Все ваши распоряжения о моих писаниях, как всегда, одобряю и благодарю. Целую вас, Галю, Димочку. Таня едет в Моск[ву], хорошо бы б[ыло], если бы она съехалась там с вами. Саша нынче была в ванне, только слаб[а].

Л. Толстой.

1 мар. 1910


Отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 403.


1 В. Ф. Булгаков должен был поехать в Москву.

2 Самуил Моисеевич Белинький (р. 1877), сотрудник В. Г. Черткова; был послан им в Телятинки для переписки на пишущей машинке работ Толстого и его писем.

3 См. запись в Дневнике 1 марта, т. 58, стр. 21.

4 Составлением сборника «Путь жизни». См. прим. к письму № 879.

5 Речь идет о рассказе «Ходынка». См. т. 38.

6 Не установлено, какие 3—4 плана имеет в виду Толстой. См. Дневник 26 февраля 1910 г. (т. 58, стр. 20).

#### * 879.

1910 г. Марта 8. Я. П.


8 марта 1910.

Сейчас получил ваше длинное письмо и наскоро прочел его. Перечту еще, особенно то место о жизни в настоящем, к[отор]ой я приписываю большую важность.[1] Я весь поглощен теперь составлением книжек из Н[а] к[аждый] д[ень]2 и потому не могу заняться предисловием. В книжк[ах] этих опять то же предисловие.[3] О видимых последствиях своей деятельности скажу то, что считаю необходимым[4] не думать об этих последствиях, очевидно не доступных мне в мои 81 г., но также не доступных мне, если бы я жил 8000 лет, но, к сожалению, не могу не видеть их и не радоваться по тем письмам[5] и тем посещениям, к[отор]ые ежедневно получаю.

Мне хорошо. Благодарю большей частью за прекрасное благо жизни. Тут Стахович, к[оторый] сейчас уезжает. Я читал предисловие Толстой к моим письмам. Меня это тронуло.[6] Как явно, что она, религиозная натура, не может принять истины, отрицающей всю ее жизнь и прошедшую и будущую, ухватывается за то извращение истины, к[отор]ое оправдывает ее, даже не то что оправдывает, а, несмотря ни на что, дает возможность общения с богом.[7] Надеюсь, до свидан[ия], милый друг. Сердечн[ый] привет вашей матушке.

Л. Т.


1 Ответ на письмо Черткова от 5 марта 1910 г. См. запись в Дневнике 7—8 марта (т. 58, стр. 23). На конверте карандашная помета Толстого: Отве[чать].

2 Составлением книжек из «На каждый день» Толстой называл свою последнюю работу над систематизацией мыслей мудрых людей. Толстой перерабатывал и систематизировал материал сборника «На каждый день» так, чтобы мысли составляли отдельные книжки на одну определенную тему, числом 31, по числу дней в месяце. Работа эта впоследствии названа «Путь жизни». Опубликована в 1911 г. в изд. «Посредник». См. т. 45.

3 Предисловием Толстой называет «Предисловие к «Пути жизни». Над этой работой он особенно много трудился в последний год своей жизни, переделав ее более ста раз (имеется 92 рукописи «Предисловия», см. т. 45). Толстой имел намерение поместить это «Предисловие» к сборнику «На каждый день», но потом решил поместить его к своему последнему сборнику — «Путь жизни».

4 В подлиннике: необходимых

5 За последние 10 месяцев жизни Толстой получил свыше 3600 писем. На 806 писем Толстой ответил лично, и более 520 писем написано по его поручению, в большинстве случаев по им самим набросанному автографу-конспекту. Таким образом, в одном 1910 г. Толстой отозвался более чем на 1327 писем. См. тт. 81 и 82.

6 М. А. Стахович, приехавший в Ясную Поляну 6 марта, привез с собою приготовленный к печати экземпляр «Переписки Л. Н. Толстого» с гр. А. А. Толстой». Издана в 1911 г. Обществом Толстовского музея. «Предисловием» Лев Николаевич называет воспоминания А. А. Толстой, помещенные в начале книги.

7 Более подробно свое впечатление от чтения переписки с А. А. Толстой и ее воспоминаний Лев Николаевич изложил в своем Дневнике в записи 7 марта. См. т. 58, стр. 22—23.

#### * 880.

1910 г. Марта 15. Я. П.


Сейчас получил ваше письмецо из Пет[ербурга] с известием, что вы выезжаете и с Эрнефе[льтом], к[оторого], разумеется, оч[ень], оч[ень] рад буду видеть с сыном.[1]

На предыдущ[ее] письмо ваше[2] всё хотел и всё не успел ответить, именно: о письме. Да, оно не понравилось мне — не содержанием. Оно достойно, как мож[но] и должно писать им, но формой. Оно длинно и явно, чем длиннее, тем недоступнее, тем sourds, qui ne veulent pas entendre.[3] A как бы хорошо, кабы оно, против моего ожидания, достигло цели.[4] Мне так этого хочется, что я не могу не надеяться. Я телесно в дурном состоянии, желчном, том состоянии, в к[отор]ом надо строго смотреть за собой. Мало работаю.[5] Читаю мои письма к Ал[ександре] Толстой и присланные мне Сергеен[ко] мысли Лескова.[6] И то и другое оч[ень] трогает меня, особенно Лесков. До свиданья, милый, дорогой друг. Целую вас и ваших. Благодарю за перья,[7] за всё, за всё.

Л. Т.


Дата определяется пометой на автографе рукой А. П. Сергеенко.


1 В. Г. Чертков в письме от 13 марта из Петербурга сообщал, что с ним вместе едет в Крекшино «финляндский единомышленник» Арвид Ернефельт с сыном и дочерью.

Арвид Александрович Ернефельт (Arvid Järnefelt, 1861—1933), финский писатель, драматург. По своим взглядам был близок к Толстому. См. прим. 2 к письму № 881 и т. 81, письмо № 220 и прим. к нему.

2 Писем Черткова к Толстому между 5 и 13 марта не сохранилось. Очевидно, было письмо, при котором Чертков присылал копию своего письма к Николаю II. См. прим. 4.

3 [глухим, которые не хотят слышать.]

4 В своем письме к Николаю II Чертков просил об отмене высылки его из Тульской губ. Письмо это по предложению Толстого было переделано и сильно сокращено. Письмо было передано по назначению, и Николай II имел личную беседу о Черткове со Столыпиным, в результате которой высылка Черткова была отменена.

5 О работе Толстого в эти дни см. запись в Дневнике 17 марта (т. 58, стр. 25). Кроме упомянутых в дневниковой записи работ, в период времени 14—17 марта Толстой работал над шестой редакцией предисловия к «На каждый день», которую написал 14 марта, и над корректурами биографии, написанной Э. Моодом, «The Life of Tolstoy». Вместе с тем им написано за это время 12 писем (см. тт. 58 и 81).

6 Николай Семенович Лесков (1831—1895). См. т. 65 и т. 86, стр. 19.

П. А. Сергеенко прислал Толстому машинописную тетрадь афоризмов и мыслей, собранных Лесковым. Большая часть мыслей, помещенных в этой тетради, принадлежала Толстому. Мысли эти были позднее опубликованы П. А. Сергеенко в журнале «Пробуждение» 1915, № 22, 23, 24 под заглавием «Из передуманного Л. Н. Толстым и Н. С. Лесковым (Посмертная рукопись Н. С. Лескова)». См. также Дневник В. Ф. Булгакова, стр. 110, 111 и 134, и т. 58, прим. 399, стр. 341—342.

7 В. Ф. Булгаков в письме к Черткову от 15 марта между прочим писал, что передал Льву Николаевичу золотые перья для самопишущей ручки.

#### * 881.

1910 г. Марта 24. Я. П.


Благодарствуйте, милый друг, и за ваше предложение и за мягкость вашего укора — вполне заслуженного мною. Это моя старческая память, т. е. отсутствие ее. Я даже забыл, что послал переводить Мооду и Димочку просил просить вас перевести.[1] Я б[ыл] нездоров, теперь поправился. Надо бы удержаться от хвастовства, но уж оч[ень] хочется перед вами: на душе всё лучше и лучше. Дай бог, чтобы у вас б[ыло], наверное и есть, тоже. Растения растут сначала быстро, а потом медленно, а духовная жизнь наоборот. Ернефельда вновь оч[ень] полюбил и рад б[ыл], что драма его понравилась мне и теперь чем больше думаю о ней, тем бол[ьше] нравится.[2]

Л. Толстой. 24 м.


Всё мечтаю о том, ч[то] вот-вот отворится дверь и войдет Ч[ертков].


Отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 404.


1 Ответ на письмо В. Г. Черткова от 22 марта, в котором Чертков сожалел о том, что Толстой свое письмо к японцу Киносуке Шираиши (см. т. 81, № 205) послал для перевода в Англию Э. Мооду, а не ему. См. письмо Толстого к Мооду от 16—19 марта 1910 г. (т. 81, № 206).

2 А. Ернефельт был у Толстого два раза, 21 и 22 марта, когда Толстой прислал за ним в Телятинки лошадей и пригласил его приехать в Ясную Поляну. Свои впечатления от пребывания у Толстого Ернефельт изложил в письме к В. Г. Черткову от 28 марта 1910 г., часть которого опубликована в приложении к русскому переводу книги Ернефельта «Мое пробуждение (Исповедь)», М. 1921, стр. ХІѴ—ХѴІ. См. также т. 58, стр. 344—346, и Дневник В. Ф. Булгакова, стр. 113—117. Драма Ернефельта, о которой упоминает Толстой, — «Тит» («Titus»). В своем Дневнике, после первого ознакомления с этой драмой, 21 марта Толстой записал: «Потом Эрнеф[ельт]. Драма его — драма, мало мне интересная» (т. 58, стр. 28).

#### * 882.

1910 г. Апреля 8. Я. П.


8 апр. 1910

Сейчас получил ваше письмо, милый друг. Давно ждал его. Спасибо вам, ч[то] пишете про себя.[1] Это мне хочется всегда знать всё о вас, о внутренней жизни вашей. Напишу коротко, чтобы не откладывать. А то отложишь и долго не напишешь.

2Статью о моем положении имущественном, разумеется, вы напишете хорошо. Но нужно ли? Слава богу, последнее время начинаю привыкать к жизни только перед богом. А для этого оч[ень] полезно быть осуждаемым. Если повод осуждения не верен, то есть много других поводов, по к[оторым] следовало бы осуждать, а не осуждают.[3]

4Вы мне оч[ень] недостаете, и я всё мечтаю, ч[то] как-нибудь эта глупость[5] развяжется.

6Димочка, хотя не оч[ень] часто, но бывает у нас и, как всегда, оч[ень] мил не только мне, но и всем нашим. Вчера, нет, 3-го дня, он б[ыл] у нас с Левой Серг[еенко]7 и всем, кажется, б[ыло] хорошо. Мне наверное б[ыло] хорошо с обоими.

Спасибо вам, милый друг, за всё, что вы делаете для меня. И Булгаков,[8] и Белинь[кий],[9] все на меня работают, и я привык к этому, как будто так и нужно.

К[руг]у чт[ения] оч[ень] рад.[10] Что следующие, и Кр[уг] чт[ения], и Н[а] к[аждый] д[ень]?[11] Я так же, как вы, много хочу писать и почти ничего не делаю, кро[ме] книжечек для Ив[ана] Ивановича],[12] к[отор]ые назову: Мысли о жизни, и письма. — Саша опять заболела сильным гриппом.

V[ous] me manquez[13] особенно п[отому], ч[то] есть вещи, к[оторые] я никому не могу сказать, кроме вас, и которые мне никто не скажет, кроме вас.

Л. Т.


Что я мало знаю про Галю? Передайте ей мою память и любовь.


Отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 405.


1 Ответ на письмо Черткова от 5 апреля 1910 г. На конверте помета Толстого: Отвечать.

2 Абзац редактора.

3 Чертков писал, что в числе его незаконченных работ есть одна новая, это статья, объясняющая имущественное положение Толстого и написанная для тех, которые не понимают его и точно желают знать правду. Чертков спрашивает Толстого, что он думает о такой статье.

4 и 6 Абзацы редактора.

5 Запрещение В. Г. Черткову въезда в пределы Тульской губ.

7 Лев Петрович Сергеенко, по сцене Русланов (1896—1937), второй сын П. А. Сергеенко. Впоследствии артист театра имени Евг. Вахтангова в Москве. Был в Ясной Поляне у Толстого вместе с В. В. Чертковым 6 апреля. См. Дневник Толстого, т. 58, стр. 35 и 354. В конце своего письма Чертков писал о Л. П. Сергеенко: «У меня к вам просьба: пожалуйста, обратите внимание на Леву Сергеенко. Он стоит того. У него выдающиеся данные, умственные и вообще душевные. И стоит он как раз на распутье. К вам он относится с юношеским восторженным доверием, так что каждое ваше слово пошло бы впрок».

8 В. Ф. Булгаков в это время вел работу по подготовке материала для сборника «Путь жизни». См. Дневник В. Ф. Булгакова, стр. 132 и 134.

9 С. М. Белинький.

10 В издании Сытина вышел первый выпуск первого тома «Круга чтения» (январь, февраль, март) второго издания.

11 Отвечая на этот вопрос в письме от 13 апреля, Чертков писал, что в дальнейшем «Круг чтения» будет выходить последовательно и остальные три книжки, вероятно, за лето будут напечатаны. О сборнике «На каждый день» он писал, что март должен скоро выйти в свет, но с апрелем, возможно, выйдет задержка.

12 И. И. Горбунов-Посадов, редактор-издатель «Посредника», которому было поручено Толстым издание «Пути жизни».

13 [мне вас недостает]

#### * 883.

1910 г. Апреля 9. Я. П.


Посылаю вам, милый друг, письмо Conger’a.[1] Если вы найдете, что лучше написать им что-нибудь, и, главное, если вам это нетрудно и не неприятно, то напишите вы, что следует писать в таких случаях. Мое желание одно: не сделать неприятного кому-нибудь. Отношение же мое к печати американской (не говоря о самых близких мне по духу людях, как Г[енри] Джордж, отец[2] и сын,[3] Crosby[4] и др.) только самое сочувственное и благодарное за их доброе отношение ко мне. Если вы согласны, то5 напишите на прилагаемом подписанном листе то, что нужно.[6]

Вчера получил ваше и писал вам.

Л. Т.


Дата определяется пометою на автографе рукой А. П. Сергеенко: «Ясн. Пол. 9 апр. 1910 г.» и подтверждается письмом Черткова от 13 апреля.


1 С. Б. Конжер (S. В. Conger), американец, был корреспондентом «Associated Press of America» («Ассоциация американской печати»). Позднее (в 1924 г.) был корреспондентом в СССР от американской газеты «Philadelphia Public Leader». Письмо Конжера к Толстому не сохранилось. См. т. 81, письмо № 295.

2 Генри Джордж (1839—1897), американский экономист и политический деятель, автор теории единого земельного налога, которому сочувствовал Толстой. См. статью Толстого «Единственное возможное решение земельного налога» (т. 36, стр. 283).

3 Генри Джордж-сын, последователь и пропагандист взглядов своего отца, приезжал к Толстому в Ясную Поляну 6 июня 1909 г. См. статью Толстого по поводу приезда сына Генри Джорджа (т. 38, стр. 70 и 507).

4 Эрнест Кросби. См. прим. 1 к письму № 742.

5 В рукописи ошибочно: но

6 Толстой послал Черткову подписанный им чистый лист—бланк «Associated Press of America», чтобы Чертков заполнил его, что последний и сделал 14 апреля в Петербурге. Об этом Чертков писал Толстому в письмах от 13 и 14 апреля 1910 г.

#### * 884.

1910 г. Апреля 11. Я. П.


Димочка, спасибо ему, заехал перед отъездом. Хочется хоть два слова сказать вам. Он расскажет вам про Сашу. Она оч[ень] хороша и радует меня. Вчера говорила мне, ч[то] известие о том, ч[то] болезнь ее может быть смертельна, заставило ее в первый раз подумать хорошенько о жизни. Говоря об этом вчера вечером, мне так б[ыло] хорошо и ей, что мы оба с ней радостно расплакались. Нынче я начал говорить ей о том, что мне бы больней было... Она докончила: если бы я сделала гадость. Всё это грехи — наши деньги, деньги, к[оторые] я оставил детям. Не б[ыло] бы их, она бы жила на месте, а теперь нельзя не ехать.[1] А всё это такой же вздор, как комета.[2]

Про себя хорошего сказать мало. Хотелось бы, даже очень хочется многое сказать до смерти, мож[ет] быть и в той форме, в которой вы желал[и] бы, но, видно, не надо.[3] В последнее время такое гадкое состояние печени, что только под силу бороться с собой, а работать не могу так, как привык работать, как требую сам от себя.[4] Ну, что бог велит. Радости незаслуженной так много.

Нынче думал: как хорошо бы помнить, сходясь со всяким человеком, что это радость возможности единения и надо благодарным быть за это, а не тяготиться, как это со мной часто бывает. Ну, Димочка милый спешит. Целую вас и Галю.

Л. Т.


На обороте: Владимиру Григорьевичу.


Дата определяется пометой рукой А. П. Сергеенко чернилами, на секретке: «11 апреля 1910 г.» и подтверждается в письме Черткова от 13 апреля.


1 Подразумевается поездка А. Л. Толстой в Крым для лечения (т. 58, стр. 36).

2 В мае 1910 г. наблюдалось прохождение кометы Галлея. Высказывалось предположение, что комета при своем прохождении может зацепить землю. См. запись Толстого в Дневнике 13 января (т. 58, стр. 7) и письмо к H. Н. Гусеву от 12 января 1910 г. (т. 81).

3 Толстой здесь имеет в виду свое желание писать художественные произведения.

4 См. запись Толстого в Дневнике 11 апреля (т. 58, стр. 36).

#### * 885.

1910 г. Апреля 15. Я. П.


Это не письмо, а поручения, т. е. просьбы. Пользуюсь вашим разрешением[1] и посылаю вам два письма для перевода по-английски. Одно к Шоу, кот[орое] я не посылаю для перевода Мооду, п[отому] что хочется провести его через вашу цензуру. Но слишком ли оно резко?[2] Тоже и в особенности о другом письмо к обществу мира. Если нехорошо, то разорвите его, и конец.[3] Должно быть, это от печени.

Все-таки не могу не приписать несколько человеческих слов. — Что ваша матушка? Что вы, милый мой друг? Всё надеюсь увидать вас в Ясной и Телятинках. К стыду своему, грущу по Саше.

Очень занят,[4] и хорошо.

Л. Т.


Дата определяется по отметке на автографе рукой A. П. Сергеенко.


1 См. письмо В. Г. Черткова от 22 марта, прим. 1 к письму № 881.

2 Речь идет об ответе Толстого Бернарду Шоу от 14 февраля н. с. 1910 г., русский текст которого Толстой написал 15 апреля. Шоу присылал Толстому свою новую драму «The shewing up of Blanco Posnet: a sermod in crude Melodrama», Constable and C°, London, 1909. Письмо Шоу содержало иронические рассуждения по поводу понятия бога как совершенства. На конверте его Толстой сделал отметку: «От Шоу умное глупое». Подробнее см. прим. к письму Толстого к Шоу от 15—26 апреля 1910 г. (т. 81, № 327) и Дневник В. Ф. Булгакова, стр. 143, 145—147. В. Г. Чертков исполнил желание Толстого и перевел его письмо к Шоу, но Толстой его не послал, опасаясь обидеть Э. Моода, через которого он получил письма Шоу. Он попросил T. Л. Сухотину переписать письмо и переписанный ею экземпляр отправил Шоу.

3 Письмом об обществе мира Толстой называет свое письмо к секретарю Первого всеобщего конгресса рас (First Universal Races Congress), Джону Истгему, написанное в ответ на приглашение прибыть в 1911 г. на заседание конгресса или прислать «несколько слов сочувствия». Чертков, найдя ответ Толстого чересчур резким, с разрешения Толстого написал от своего имени письмо, изложив взгляды Толстого на пацифизм, и отправил его Истгему. Письмо же, написанное Толстым, осталось непосланным и было опубликовано В. Г. Чертковым лишь в 1933 г. в газете «New-York Times». См. письмо Толстого Истгему от 15 апреля 1910 г. (т. 81, № 289).

4 Толстой в эти дни занимался работой над составлением сборника «Путь жизни».

#### * 886.

1910 г. Апреля 17. Я. П.


17 апр. 1910.

Сейчас получил ваше письмо от 13 апр. и сейчас же отвечаю вам и милой Гале на ее письмо.[1] Я послал ее письмо Саше вместе с вашим, за к[оторое] очень благодарю вас.[2] По нему видно, что вы в ней любите и точно любите. Я же, дорогой друг, всё в том же подавленном состоянии: не могу писать, и нужно постоянное усилие, чтобы не отдаваться недобрым чувствам.[3] Сейчас взял ваше длинное письмо[4] — я не помню, чтобы я не прочел его, — и прочел его вновь, и вы верно угадали, что оно помогло и помогает мне. Да, только в настоящем возможно сознание своего единения с богом. Я знал и знаю это, но хорошо с новой стороны узнать это от другого и сознавать свое единение с таким же сознанием. Хотел бы сказать, что мне должно бы было быть так хорошо от внешних условий, оттого, ч[то] так много близких по духу людей, но не говорю этого, п[отому] что все эти внешние условия — такое ничтожество в сравнении с сознанием своего единства со Всем, кот[орое] сейчас испытываю.

Димочка вчера б[ыл] у нас, а я утром к нему заезжал. Он оч[ень] занят, кроме работы, застал его на работе: устройством спектакля и требует Булгакова на помощь, что и я советую. Пьесу им я не решаюсь дать: так она плоха.[5] А от меня ждут что-нибудь, по крайней мере не совсем глупое. Впрочем, в теперешнем состоянии не могу писать.

Спасибо за ответные письма.[6] Я вам послал еще два.[7] Пожалуйста, не отвечайте, если хоть сколько-нибудь скучно. Можно и не отвечать. А разве Conger’у мне не нужно подписать?[8]

Интересна мне ваша работа о Ничше.[9] Я оч[ень] мало знаю его. Не знаю, как Ничше, но Шоу, как вы увидите из его письма, казалось бы верно понимает значение жизни в совершенствовании, но не видит того, что без бога, без духовного, вневременного, внепространственного начала совершенствование не может иметь никакого смысла. Мне кажется, что он вместе со многими и многими думающими людьми нашего времени — может, и Ничше в том числе, — не могут освободиться от ложной постановки вопросов, основанной на признании бога творца и идеала телесного блаженства. Они отрицают бога-творца, а между тем признают реальность только вещественного мира; отрицают рай, вечное блаженство, а признают идеалом вещественное благо.

Но вот вы видите, как я заврался. А вы говорите, что могу писать.

Впрочем, дело это слишком важное, чтобы шутить о нем. Что будет? Не знаю и не хочу знать, а сейчас хочу быть правдив и добр и таким и есмь.

Рукопись Н[а] К[аждый] Д[ень] не задержу, мы заним[аемся] этим с Булг[аковым].[10] А я всё надеюсь: как только переедете под Серп[ухов],[11] постараюсь приехать. А как к Сухотиным?[12] Передайте мой привет и желания всего лучшего матуш[ке].

Л. Т.


Отрывки опубликованы: «Толстой и Чертков», стр. 404 и 405.


1 Письмо А. К. Чертковой не сохранилось.

2 См. письмо к А. Л. Толстой от 17 апреля (т. 81, № 296).

3 Запись касается взаимоотношений Толстого с С. А. Толстой. См. запись в Дневнике 13 апреля (т. 58, стр. 37).

4 Письмо Черткова от 5 марта. См. письмо № 879.

5 Комедия «От ней все качества», которую Толстой начал писать в конце марта по просьбе сына В. Г. Черткова, В. В. Черткова, для постановки в любительском спектакле в Телятинках молодежью, жившей в доме Чертковых. Об этом Толстой упоминает в своем Дневнике см. т. 58, по указателю, а также т. 38, стр. 216, 226 и 537.

6 Ответы Черткова по поручению Толстого на его письма см. т. 81.

7 Бернарду Шоу и Джону Истгему. См. письмо № 885.

8 Толстой забыл, что послал Черткову для письма Conger’y чистый лист со своей подписью. См. письмо № 883, прим. 6.

9 См. письмо № 770, прим. 5, и письмо № 796, прим. 8.

10 В этот день Толстой поручил В. Ф. Булгакову разместить по новому плану мысли для сборника «На каждый день» на апрель и май. См. Дневник В. Ф. Булгакова, стр. 148 и 165.

11 В. Г. Чертков 3 мая 1910 г. переехал с семьею в усадьбу «Отрадное» Подольского уезда, близ села Мещерского, чтобы быть ближе к Толстому. Толстой ездил в «Отрадное» к Чертковым и пробыл там с 12 по 23 июня.

12 См. письмо № 887.

#### * 887.

1910 г. Апреля 21. Я. П.


Сейчас получил почту, милый друг, и, увидав ваш почерк,[1] оставил себе на закуску. Постараюсь приехать к вам в Сер[пухов] в 1-х числах мая. Не люблю загадывать. А вы не приедете ли к Сухот[иным], т. е. в соседство их? Мне хочется к ним.[2] Не хочу тяготиться условиями моей жизни в Ясн[ой] Пол[яне], но забываю, ч[то] не надо и нельзя, и тягощусь очень многим. Нехорошо бежать от тяжелого.[3] Сейчас и вчера вечером читал присланную мне с письмом книгу (одну раньше, другую после) одного индусского мыслителя и борца против англ[ийского] владычества Gandhi,[4] борющегося посредством Passive Resistance.[5] Очень он близкий нам, мне человек. Он читал мои писанья и перевел на индус[ский] язык мое письмо индусу,[6] его же книга Indian Home Rule по-индусски б[ыла] запрещена британ[ским] правительством. Он просит моего мнения об его книге. Мне хочется подробно написать ему. Переведете вы мое такое письмо?[7] Те письма — особенно Show, можно не отвечать.[8]

9Я всё занят книжками: Мысли о жизни, кот[орые] печатаются Посредником.[10]

Меньшикова прочел и Л[ев] Н[иколаевич] огорчился, но когда Он узнал об этом, то оч[ень] скоро успокоил Л[ьва] Н[иколаевича] и, без прибавления, довел его до того, что Л[ев] Н[иколаевич] пожалел М[еньшикова], а за себя, именно вследствие этого, порадовался.[11] Привет передайте вашей матушке, а я всё надеюсь.[12] Сейчас письмо первое от подруги Саши. И дурные вести и больная.

Л. Т.


Отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 403—404. На автографе помета рукой А. П. Сергеенко: «22 апреля 1910 г.». Определяем дату 21 апреля на основании записей в Дневнике 20 и 21 апреля (см. т. 58,. стр. 40 и 41). Почтовый штемпель получения. «Ст. Засека. 21.4.10».


1 Толстой пишет о получении письма Черткова без даты, написанного в вагоне и отправленного по дороге в Петербург. На конверте помета Толстого: Отвеч[ать].

2 О приезде Черткова в Кочеты к Сухотиным 7 мая, где гостил Толстой со 2 мая, см. воспоминания В. Г. Черткова «Свидание с Л. Н. Толстым в Кочетах», напечатанные в «Толстовском ежегоднике» 1913, стр. 60.

3 См. прим. 3 к предыдущему письму и прим. 526—528 к Дневнику 1910 г. (т. 58, стр. 359).

4 Махатма Ганди, см. прим. 11 к письму № 852. Толстой упоминает здесь о двух книгах: 1) Joseph J. Doke, «М. К. Gandhi. An London Indian Patriot South Africa», London, 1909, и 2) «Indian Home Rule», by М. K. Gandhi, «The Internationale Printing Press», «Phénix», Natal, 1910. Подробнее см. прим. 564 к Дневнику 1910 г. (т. 58).

5 [пассивного сопротивления.]

6 Письмо Толстого к Таракуат Дасу от 14 декабря 1908 г. (т. 37, «Письмо к индусу»).

7 В своем письме от 4 апреля Ганди писал, что посылает Толстому свою книгу «Indian Home Rule» («Индусский гомруль»), которая была переведена с языка гуджарти на английский язык, но была запрещена британским правительством. В конце этой книги Ганди напечатал список произведений Толстого, которые Ганди рекомендует читателям: «Царство божие внутри вас», «Что такое искусство?», «Так что же нам делать?».

Ответ Толстого Ганди от 25 апреля 1910 г. (см. т. 81, № 318).

8 Подразумеваются письма Толстого к Д. Истгему и Б. Шоу, которые Толстой отправил для перевода Черткову. См. письмо № 885, прим. 2 и 3.

9 Абзац редактора.

10 Работа над корректурами книжек «Путь жизни». См. Дневник 20 апреля (т. 58, стр. 40 и 367).

11 Михаил Осипович Меньшиков (1854—1918), реакционный публицист газеты «Новое время», бывший последователь Толстого и его хороший знакомый. В данном случае речь идет о статье Меньшикова «Страдает ли гр. Л. Н. Толстой?», написанной по поводу беседы Толстого 31 марта 1910 г. с корреспондентом финской газеты «Hufvudstadbladet» на тему о финляндском вопросе. См. запись Толстого в Дневнике 16 апреля (т. 58, стр. 38 и прим. 467 и 547, стр. 351—352 и 362—363).

12 Подразумевается надежда на возвращение Черткова в Телятинки.

#### * 888.

1910 г. Апреля 27. Я. П.


27 апр.

Очень мне б[ыло] приятно видеть Алешу Серг[еенко].[1] Он мне всегда особенно приятен — и услыхать добрые вести о вас.— Вашу «просьбу»,[2] милый друг, никак не могу, или, скорее, не хочу исполнить. Когда Мар[ья] Александровна[3] послала в Тулу в больницу заболевшего у ней старика («Табачная держава»)4 с стариком крестьянином и тот свез, и она хотела заплатить ему за подводу деньги, то старик обиделся и сказал ей: «Вот ты тó и знаешь, что за себя свечки ставишь, а мне не дашь». То же и я отвечаю вам: ты всякие свечки ставишь, а я в кой-то веки вздумал поставить свечечку, т. е. отказаться от моей, исключительно моей, роскоши, а вы хотите лишить меня этой радости.

У меня всё хорошо, хороши и вести о Саше. Ваши оба письма прекрасны.[5] Оч[ень] благодарю. Я нынче чувствую себя таким бодрым и здоровым, каким давно себя не чувствовал. Утро хорошо работал,[6] и хочется работать, гуляю по чудной погоде среди чудной природы[7] и благодарность, благодарность за всё и за то, что есть вы. Непременно сделаю всё, чтобы пожить с вами, где придется. У Тани или у вас, а то и тут и там.[8]

Л. Т.


Димочка, как всегда, оч[ень] хорош. Гале сердечный привет.


На обороте: Владимиру Григорьевичу.


1 Алексей Петрович Сергеенко, приезжавший в Телятинки из Крекшина, был 26 и 27 апреля в Ясной Поляне и беседовал с Толстым. См. записи Толстого в Дневнике 26 и 27 апреля (т. 58, стр. 42).

2 «Просьба» В. Г. Черткова, переданная через A. П. Сергеенко, заключалась в том, чтобы Толстой не прекращал своих поездок верхом, которые необходимы ему для сохранения и поддержания сил. См. т. 58, прим. 570 и 572, стр. 367. Об этой же «просьбе» Чертков писал Толстому в своем письме от 3 мая. На конверте его Толстой написал: Милый человек и драгоценный друг. Свои верховые поездки Толстой возобновил 10 мая в Кочетах и не прекращал их вплоть до своего ухода из Ясной Поляны.

3 М. А. Шмидт.

4 «Табачная держава» — так звали старика старообрядца Михаила Максимовича Максимова (р. 1840-е гг. — ум. 1910), который время от времени посещал Толстого. Его прозвали «Табачной державой» потому, что он ненавидел и обличал самодержавное правительство, покровительствовавшее «никонианской» церкви, и называл его «табачной державой». За свои обличения не раз подвергался преследованиям со стороны духовных и светских властей и сидел в тюрьмах. См. о нем т. 69, письмо № 188 и т. 55, прим. 70.

5 Вероятно, эти слова относятся к двум письмам Толстого Д. Истгему и Б. Шоу, которые Чертков переводил на английский язык по поручению Толстого и текст которых привез с собою А. П. Сергеенко. См. прим. 2 и 3 к письму № 885.

6 27 апреля утром Толстой «кончил начерно» предисловие к «Пути жизни». См. т. 58, стр. 42, и т. 45.

7 Толстой в этот день ходил на почту в Козловку, ныне ст. Ясная Поляна.

8 Толстой виделся с Чертковым в Кочетах у T. Л. Сухотиной в мае и гостил у Черткова в «Отрадном» в июне.

#### * 889.

1910 г. Мая 31. Я. П.


В[ладимир] Г[ригорьевич]. Если найдете нужным и стоющим ответа — ответьте. Мне кажется, что я много раз отвечал на все такие рассуждения. Как решите, так и будет.


Печатается по автографу на конверте письма Wedgewood. Дата поставлена рукой Черткова на подлиннике: «31-го мая 1940 г.».

Речь идет об англичанке Этель Уэджуд (Ethel Wedgewood), которая в своем длинном письме на английском языке (штемпель отправления: «Stone 6 Jun 10») критиковала принцип непротивления злу насилием. Чертков ответил Этель Уэджуд 15 июня н. с. 1910 г.

#### * 890.

1910 г. Июня 3. Я. П.


Давно уже получил, милый друг, ваше письмо об Орленьеве[1] и всё жду его и в ожидании его2 понемногу стараюсь придать моей пьесе приличный вид, но до сих пор безуспешно.[3] Вообще мало работаю и начинаю чувствовать, что у меня слишком много планов и всё становит[ся] меньше и меньше сил для их исполнения. Что вы делаете? Мне жалко бывает, когда вас завлекают недобросовестные выходки обо мне и вас самих в газетную полемику.[4] Такая деятельность так не подходит к вашему душевному состоянию. У нас много народа и суеты, и разговоры всё больше и больше тяготят меня.[5] Нынче приехала Таня дня на два. Саша гораздо лучше здоровьем, чем я ожидал. Вообще мне со всех сторон радости. Ожидаю радость поездки к вам и вспоминаю радость нашего свидания у Сухот[иных].[6] Занимаюсь я эти последние дни самыми несогласными двумя делами: пьесой,[7] т. е. дребеденью, и переработкой предисловия к книжкам из Н[а] К[аждый] Д[ень],[8] к[отор]ым, à tort или à raison,[9] приписываю важность. Привет Гале. Увижу я, стало быть, не в Телят[инках], а у вас, если буду жив.[10]

Л. Т. 3-го.


Немного нынче начал обрабатывать О самоубийстве.[11] О Масарике[12] у вас? Благодарю за присылку Ном[ера] Газеты.[13]


На обороте письма — приписка рукой Д. П. Маковицкого: «О Масарике у Л[ьва] Н[иколаевича] есть. Не надо ему посылать». Отрывок опубликован: «Толстой и Чертков», стр. 407—408.


1 Письмо от 26 мая, в котором Чертков пишет о том, что «на этих днях в Телятинки приедет известный артист Орленев», с которым он познакомился и сблизился в Англии. Чертков в восторженных тонах рекомендовал Орленева и просил Толстого принять его в Ясной Поляне. Письмо Черткова, касающееся Орленева, опубликовано в прим. 758 к Дневнику Толстого 1910 г. (т. 58, стр. 397—398).

Павел Николаевич Орленев (1869—1932), драматический артист, много выступавший в городах и селах России. Впоследствии народ ный артист республики. Автор мемуаров «Жизнь и творчество русского актера Павла Орленева, описанные им самим», изд. «Academia» М.—Л. [1931]. В этой книге Орленев пишет о своих встречах с Толстым и Чертковым (стр. 373—378 и 383—387).

2 П. Н. Орленев был в Ясной Поляне 8 июня, когда Толстой был болен. В записи своего Дневника 10 июня Толстой резко отозвался об Орленеве. См. т. 58, стр. 62.

3 Имеется в виду пьеса Толстого «От ней все качества». См. прим. 5 к письму № 886.

4 Слова Толстого относятся к выступлению В. Г. Черткова в печати по поводу оглашения, вопреки воле Толстого, его приветствия Всероссийскому съезду писателей в Петербурге, с выпусками, искажающими основной смысл приветствия. См. т. 81, письма №№ 269, 288 и 307. На протест Черткова, напечатанный 5 мая в «Речи» и «Утре России» и перепечатанный многими другими газетами, ответили: Г. К. Градовский в «Новом времени» 1910, № 12267 от 8 мая, и Постоянный комитет всероссийских съездов писателей. См. также т. 58, стр. 35, 46, 354—355, 383—385.

На замечание Толстого о том, что Черткова из-за него вовлекают в газетную полемику, Чертков отвечал в письме от 7 июня, что он решил воздержаться от всякой полемики в связи с этим делом. «Огласить истинное содержание вашего письма о съезде было моей нравственной обязанностью как в интересах ваших, так и ваших читателей, а главное в интересах того, what we stand for [за что мы стоим]. Опровергать же ложные нападки на меня было бы только в интересах моей собственной личности, и никому и ничему другому этого не нужно. Потому-то я и воздержался от этого и нисколько о том не жалею».

5 В эти дни гостили в Ясной Поляне: С. Л. и М. Н. Толстые, скульптор П. П. Трубецкой с женой; кроме того приезжала соседка-помещица Л. А. Иванова. См. т. 58, стр. 60 и 402.

6 В. Г. Чертков 7 мая приезжал на две недели в Кочеты к Сухотиным, где в это время жил Толстой. См. Дневник 1910 г. (т. 58, стр. 382, прим. 652) и Дневник В. Ф. Булгакова, стр. 104.

7 «От ней все качества».

8 Предисловие к «Пути жизни». См. прим. 3 к письму № 879.

9 [справедливо или нет,]

10 Толстой гостил у Чертковых в имении «Отрадном» с 12 по 23 июня 1910 г. Подробное описание пребывания Толстого в «Отрадном» приведено в примечаниях к Дневнику 1910 г. (т. 58) и в Дневнике В. Ф. Булгакова. См. также письма Толстого к С. А. Толстой за этот промежуток времени (т. 84).

11 Так сначала называлась статья Толстого, позже озаглавленная «О безумии» (см. т. 38, стр. 395).

12 Вероятно, Толстой спрашивал у Черткова о части своей статьи «О безумии», в гл. V которой в окончательном тексте включен отзыв о книге Масарика по вопросу о самоубийстве (т. 38, стр. 402). См. приписку Д. П. Маковицкого во вступительном примечании к данному письму и письмо Толстого к Масарику от 3 мая 1910 г. (т. 82, письмо № 5).

13 Статья Толстого «Номер газеты» представляет собой изложение мыслей, возникших у Толстого при чтении газеты «Слово» 1909, № 680 от 16(29) января. См. т. 38, стр. 273. При жизни Толстого статья не была напечатана. Эта статья была прислана Толстому с препроводительным письмом А. П. Сергеенко от 28 мая. Вероятно, она нужна была Толстому в связи с его работой «О безумии», в которую вошла почти целиком (см. гл. VI). Чертков отвечал Толстому письмом от 7 июня из Петербурга, в котором писал по поводу работы Толстого над предисловием к «Пути жизни»: «Очень мне интересно, что вы к нему прибавили».

На конверте помета Толстого: Не прибавляю, а упрощаю. Не знаю, когда приеду.

#### * 891.

1910 г. Июня 27. Я. П.


Не приезжайте завтра утром рано. Переговорить, разумеется, нужно. Дело в том, что я завтра с С[офьей] А[ндреевной] обещался ехать к Сереже сыну, куда она и собиралась ехать еще до ее нездоровья. Ей поездка эта будет очень полезна. Выезжаем мы в 8-м часу утра. И пробудем там два дня, если уедем. Я говорю «если», п[отому] ч[то] ничего нельзя знать вперед. Тем более, что Таня может приехать ночью. Так что всё вы узнаете завтра от Булгакова, а до свидания с ним не ездите.

Так, милый друг. Всё к лучшему. Знаю, что вы хотите и будете помогать мне. Пока целую вас и Галю.

Л. Т.


Дата поставлена на письме рукой А. П. Сергеенко: «27 июня 1910 г.».


В. Г. Чертков неожиданно получил разрешение проживать в Телятинках во время пребывания там его матери. См. Дневник В. Ф. Булгакова, стр. 253.

Письмо является ответом на письмо Черткова, написанное им по приезде в Телятинки, в котором он извещал Толстого о своем возвращении, выражал намерение, во избежание возможного раздражения С. А. Толстой, отложить свой приезд к Толстому в Ясную Поляну. См. Записи А. Б. Гольденвейзера, 2, стр. 81.

В Дневнике Толстого за 1910 г. и комментариях к нему подробно описано свидание Толстого с Чертковым в яснополянском парке рано утром 28 июня, вынужденная поездка Толстого в Никольское-Вяземское и пребывание его там 28—29 июня. См. т. 58, стр. 71—72 и прим. 929—936.

#### * 892.


1910 г. Июля 12. Я. П.


12 июля 1910.

Ожидал вас нынче, милый друг, и очень не только жаль, но и тревожно, что вы не приехали. Ал[ександр] Бор[исович] вам расскажет тот ряд случайностей, вследствие которых я не мог поступить иначе, как так грубо и нелепо, как я поступил, прося вас уехать.[1] Завтра надеюсь побывать у вас2 и вас увидать у нас. Пожалуйста, если у вас запало в сердце недоброе чувство из-за этого глупого эпизода, вырвите из себя.


Печатается по копии, переписанной с автографа рукой А. П. Сергеенко, который сделал заметку на копии (внизу:) «Оригинал этого письма был отдан Льву Николаевичу, у которого Софья Андреевна требовала показать это письмо; оригинал не был возвращен ею под предлогом, что она его утеряла, но, вероятно, потому, что она его уничтожила. А. С.». С. А. Толстая в своем дневнике от 13 июля 1910 г. об этом письме записала: «Я взяла его под предлогом прочтения и сожгла» («Дневники Софьи Андреевны Толстой. 1910», изд. «Советский писатель», М. 1936, стр. 103).


1 А. Б. Гольденвейзер подробно описал эпизод приезда В. Г. Черткова 12 июля в Ясную Поляну и истерический припадок С. А. Толстой по этому поводу. См. записи А. Б. Гольденвейзера, 2, стр. 113, и Дневник Толстого (т. 58, стр. 78 и 448).

В своем дневнике С. А. Толстая также подробно описывает этот эпизод и свои болезненные настроения по этому поводу. См. «Дневники Софьи. Андреевны Толстой. 1910», стр. 103—104. Сам Толстой в своем Дневнике 12 июля записал: «Странный эпизод с Ч[ертковым]. По ошибке Фили его позвали, и опять взволновал[ась] С[офья] А[ндреевна]. Но прошло хорошо. Она, бедная, оч[ень] страдает, а мне не нужно усилия, чтобы любя жалеть ее... Приезжал Ч[ертков]. Я отд[ал] ему пис[ьмо]» (т. 58, стр. 78).

2 Свое намерение побывать в Телятинках у Чертковых 13 июля Толстой не осуществил.

#### 893.

1910 г. Июля 14. Я. П.


Вы поймете, милый друг, всю тяжесть приносимой мною жертвы лишения личного, надеюсь временного лишения общения с вами, но знаю, что вы любите не меня Л[ьва] Т[олстого], а мою душу. А моя душа — ваша душа, и требования ее одни и те же. Саша всё расскажет вам.[1] Мне хорошо, оч[ень] хорошо. И будет уж совсем хорошо, и еще лучше, когда я получу от вас то, что ожидаю — вашего единения со мною во имя того, чем мы оба живем. Всё будет хорошо, если мы не ослабеем. Помоги бог.

Пишите.

Л. Т.


Впервые опубликовано: «Толстой и Чертков», стр. 412—413. На подлиннике дата рукой А. П. Сергеенко: «14 июля 1910 г. (утром)».


1 Речь идет о сложной обстановке в яснополянском доме, вызванной вопросом о месте хранения Дневников Толстого и требованием С. А. Толстой прекратить свидания Л. Н. Толстого с Чертковым (см. письмо Толстого к С. А. Толстой от 14 июля 1910 г., т. 84, № 831, и т. 58, стр. 78 и прим. 1011, стр. 450—452). «Дневники С. А. Толстой. 1910», стр. 108.

#### 894.

1910 г. Июля 14. Я. П.


Я так был взволнован нынче утром, что, писав вам, думал, что я написал главное: то, чтобы вы сейчас же отдали дневники Саше. Теперь прошу вас об этом. Саша же прямо свезет их [в] банк. Очень тяжело, но тем лучше. Крепитесь в добре и вы, милый друг.

Лев Толстой.


Дата на подлиннике рукой А. П. Сергеенко: «14 июля 1910 г. Днем». Впервые опубликовано: «Толстой и Чертков», стр. 413.

14 июля днем Лев Николаевич поручил А. Л. Толстой, только что возвратившейся из Телятинок, немедленно вновь съездить к Черткову и привезти от него семь тетрадей Дневников, начиная с 1900 г. и кончая июнем 1910 г. (см. прим. 1 к письму № 893). Тетради Дневников были привезены 3 июля А. Б. Гольденвейзером из Москвы, по поручению В. Г. Черткова. По этому поводу см. Записи А. Б. Гольденвейзера, 2, стр. 88. Поездка А. Л. Толстой к В. Г. Черткову за Дневником подробно описана в прим. 1014 к Дневнику 1910 г. (т. 58, стр. 452). А. Л. Толстая передала тетради своей сестре Т. Л. Сухотиной, которая их заперла, а 16 июля свезла в Тулу и положила в Тульское отделение Государственного банка на имя Толстого. См. т. 82. «Деловые бумаги и официальные документы», № 305. По поводу этого письма см. запись Толстого в Дневнике 14 июля (т. 58, стр. 79 и прим. 1015, стр. 453).

#### * 895.


1910 г. Июля 16. Я. П.


Чувствую себя хорошо, милый друг. Немного слабее обыкновенного, но действительно оч[ень] хорошо. Работал приятно над корректурами.[1] Потом беседовал с вчерашним америк[анцем]2 и еще с оч[ень] милым Вятск[им] учителем,[3] к[отор]ого направил к вам не я. Он мне оч[ень] понравился, и он и его жена, по его контрасту с амер[иканцем]. Я говорил с тем и другим о религиозных вопросах. И насколько искреннее наш русский простой человек.

С[офья] А[ндреевна] уехала, как было решено, с Таней в Тулу.[4] Как мне жаловаться, имея таких друзей, как вы и Галя, и таких дочерей, как Т[аня] и С[аша]. По плаксивости своей, слезы выступают сейчас на глаза, думая или, скорее, чувствуя это. Ну, право, когда спокоен, прямо чувствую, что во всем этом больше хорошего, чем дурного, несравненно больше. Смешно даже сравнивать: маленькие неприятности, тревоги, лишения — и сознание приближения к богу.

Нынче с утра мечтал о том, что поеду к вам, если меня пустят, т. е. сама С[офья] А[ндреевна] скажет об этом. Но она торопилась, уезжая, и ничего не сказала, и я нынче не приеду, се qu’est retardé n’est pas perdu.[5] До другого раза. Благодарю оч[ень] Лиз[авету] Ив[ановну], что она вспомнила обо мне, и уверен, что место, к[отор]ое она покажет мне, нужное и полезное. Уверен в этом п[отому], ч[то] то, что она сказала Саше о том, что одно средство во всем «любить, любить и любить», мне б[ыло] оч[ень] и дорого и полезно услышать от нее. Поблагодарите ее от меня.

То, что в том, что меня не пустила нынче к вам С[офья] А[ндреевна], было бы что-то унизительное, стыдное, если бы я не знал, что не пускает меня нынче к вам не С[офья] А[ндреевна], а бог. Всё, даже нынешнее письмо ваше, может раздражить ее, привести опять в то ужасное, мучительное, болезненное душевное состояние, именно тем, что она во всем видит хитрые уловки людей, к[отор]ым незачем хитрить.

Скажите Гале, что спасибо ей за письмо[6] и что я вполне понимаю ее и что мне более всего больно за вас. Но я недаром верю в вас и люблю вас. — И говорить, что это дурно (я это не вам, а себе говорю). Дурно то, что только больше и больше соединяет с близкими людьми и с тем, во имя чего мы близки!

Посылаю вам письмо японца, оно пустое. Я перечел его и вижу, что можно отвечать на него учтивостью и больше ничего.[7]

Если ничего не случится и я ничего вам не дам знать, то приезжайте, как обыкновенно.[8] До свидания.

Л. Т.


1 Над корректурами книжек «Пути жизни».

2 Американец из штата Небраска (США), магистр права Эдинбургского университета Матью Геринг (Matthew Gering). См. т. 82, письмо № 50, и т. 58, стр. 454 и 455.

3 Гавриил Акинфиевич Комаровских (1862—1921), крестьянин-учитель из Вятской губ. Находился в переписке с Толстым с 1897 г. См. т. 58, стр. 455, и тт. 70, 76 и 81. Г. А. Комаровских приезжал в Ясную Поляну вместе с женою 16 июля и, поговорив с Толстым, в тот же день отправился в Телятинки к Чертковым.

4 С. А. Толстая и T. Л. Сухотина ездили 16 июля в Тулу.

5 [отсроченное еще не потеряно.] См. Записи А. Б. Гольденвейзера, 2, стр. 126.

6 Письмо А. К. Чертковой от 15 июля.

7 Какое письмо имеет в виду Толстой, не установлено.

8 16 июля вечером В. Г. Чертков приезжал в Ясную Поляну.

#### * 896.

1910 г. Июля 20. Я. П.


Не переставая думаю о вас, милый друг. Благодарен вам за то, что вы помогали и помогаете мне нести получше мое заслуженное мною и нужное моей душе испытание, несмотря на то, что это испытание не менее тяжело для вас. И помогайте, пожалуйста, вам обоим не слабеть и не сделать чего-нибудь такого, в чем раскаемся. Я рад, что понимаю ваше положение, к[отор]ое едва ли не труднее моего. Меня ненавидят за то, что есть, смело скажу, во мне хорошего, обличающего их, но ко мне, и по моим годам, и моему положению, они все — а имя им легион — чувствуют необходимость иметь некоторые égards[1] и сдерживаются. Вас же за то высокое, святое, что есть в вас — опять смело скажу — им нечего опасаться, и они не скрывают свою ненависть к добру или скрывают ее под разными выдуманными обвинениями вас. Я это понимаю и больно чувствую за вас. Но будем держаться. Пожалуйста, помогайте мне, а я вам. Собой не похвалюсь. Не могу удерж[ать] недоброго чувства. Надеюсь, пройдет.


Письмо было написано карандашом на вынимающихся листках из Записной книжки во время прогулки в «елочках» (дальняя часть яснополянского парка), куда Толстой любил уединяться. См. Дневник, т. 58, стр. 80. Дата рукой А. П. Сергеенко: «20 июля 1910 г.».


1 [знаки уважения]

Под «испытанием» Толстой подразумевает свои переживания, связанные с напряженной атмосферой яснополянского дома. См. об этом запись в Дневнике от 21 июля (т. 58, стр. 82). О тяжелой обстановке в яснополянском доме Толстой писал также П. И. Бирюкову 19 июля: «Софья Андреевна взволнована, раздражена, почти душевно больна — ненависть к Черткову, ревность к нему, и мне очень трудно. Но я чувствую, что это и поделом и на пользу мне» (т. 82, письмо № 95). Чертков отвечал Толстому письмом, писанным в течение четырех дней, 21—26 июля. Письмо это приведено в прим. 1087 к Дневнику Толстого (см. т. 58, стр. 84 и 471).

#### 897.

1910 г. Июля 26. Я. П.


Думаю, что мне не нужно говорить вам, как мне больно и за вас, и за себя прекращение нашего личного общения, но оно необходимо. Думаю, что тоже не нужно говорить вам, что требует этого от меня то, во имя чего мы оба с вами живем. Утешаюсь — и, думаю, не напрасно — мыслью, что прекращение это только временное, что болезненное состояние это пройдет. Будем пока переписываться. Я не буду скрывать своих и ваших писем, если пожелают их видеть. Милый Ал[ександр] Бор[исович] передаст вам все подробности вчерашнего дня.[1] Вчера весь вечер мне было оч[ень] xopoшo. Думаю нынче решить и приготовить мой отъезд к Тане.[2] Здоровье мое лучше.

Сердечный привет Гале. Неприятно писать вам то, что пишут в концах писем, и потому просто подписываюсь Л. Т.

Утро 26 июля.


Впервые опубликовано: Записи А. Б. Гольденвейзера, 2, стр. 168.

Письмо это, как пишет А. Б. Гольденвейзер (стр. 168), было написано взамен другого, несохранившегося, письма, приблизительно такого же содержания, но менее спокойного по тону, и было передано В. Г. Черткову через него (А. Б. Гольденвейзера). Все обостряющееся раздражение С. А. Толстой против Черткова, который продолжал ездить в Ясную Поляну, привело Толстого к решению временно прекратить личное общение с Чертковым.


1 А. Б. Гольденвейзер в своих Записях (2, стр. 161—163), подробно излагая события 25 июля в яснополянском доме, пишет, что Лев Николаевич «очень расстроен происшедшим, беспокоится, как бы Софья Андреевна не сделала чего-нибудь над собой. Кроме того, у него стеснение в груди, и он очень слаб».

2 Толстой уехал к дочери Татьяне Львовне в Кочеты 15 августа.

#### * 898.

1910 г. Июля 29. Я. П.


29 июля 1910. Утром.

Мне всё нездоровится: печень, и нет не только бодрой, но никакой умственной деятельности. Положение, не только хочу думать, но думаю, не таково, как вы его себе представляете, т. е. дурно, но не так, как вы думаете. Теперь совсем спокойно. И мне хорошо, и я рад. В случае же возобновления я решил и надеюсь исполнить твердо молчание.[1] Ну да всё это неважно. Будем стараться каждый из нас поступить как должно (простите, что говорю вам такие пошлости), и будет всё хорошо. И я из всех сил стараюсь и чувствую, что одно это важно.

Теперь дела: оч[ень] благодарю за англ[ийские] письма. Вчера только что просмотрел весь 1-й выпуск Кр[уга] чт[ения], хотел просить вас поощрить Сытина, а вы сами это сделали. Пожалуйста, устыдите его. Это жалко.[2] Если можно, отданное мною вам ваше же перо для починки, возвратите мне. Еще два дела есть. Я их передам словесно через кого-нибудь.[3]

Я почти ничего не делаю: письма,[4] коректуры Ив[ана] Ив[ановича].[5] Иногда думаю, что довольно, иногда хотелось бы. Как бог велит. Как вы? Напишите про себя и про Галю — ее здоровье.

Ну, прощайте, милый друг. Будем переписываться.

Л. Т.


Ответ на письмо Черткова от 27 июля, в котором он утверждал, что все сцены, происходившие в последние недели в Ясной Поляне, имеют одну определенную цель.

«Цель же,— пишет Чертков,— состояла и состоит и том, чтобы, удалив от вас меня, а если возможно и Сашу, путем неотступного совместного давления выпытать от вас или узнать из ваших дневников и бумаг, написали ли вы какое-нибудь завещание, лишающее ваших семейных вашего литературного наследства; если не написали, то путем неотступного наблюдения над вами до вашей смерти помешать вам это сделать; а если написали, то не отпускать вас никуда, пока не успеют пригласить черносотенных врачей, которые признали бы вас впавшим в старческое слабоумие для того, чтобы лишить значения ваше завещание».

См. записи Толстого в Дневнике под 27, 28 и 29 июня в «Дневнике для одного себя» (т. 58, стр. 84, 85 и 129).


1 Подразумевается «возобновление» требований со стороны С. А. Толстой и сыновей Льва и Андрея выяснить наличие завещания и твердое намерение Толстого молчать об этом. См. запись Толстого в Дневнике под 30 июля (т. 58, стр. 86 и прим. 1114).

Окончательное юридическое завещание Толстого, передающее в собственность дочери Толстого Александре Львовне все когда-либо им написанное, было собственноручно составлено Толстым в лесу близ деревни Грумонт 22 июля 1910 г. Подробнее об этом см. Дневник Толстого 1910 г. (т. 58, стр. 463—464) и письма 1910 г. (т. 82, «Деловые бумаги и официальные документы»).

2 Чертков 26 июля 1910 г. посылал Сытину телеграмму: «Толстой спрашивает, когда будут готовы «Круг чтения» и «На каждый день». Необходимо кончить скорее. Сообщите. Чертков» (копия в AЧ). В ответ Чертковым была получена телеграмма от 27 июля: «Круг чтения цензуре. Каждый день: январь, февраль печатаются, март наборе. Сытин Нижнем. Сытин». Эту телеграмму Чертков посылал Толстому с припиской: «Буду их торопить».

3 Одно дело состояло в том, что Толстой просил Черткова составить сопроводительную бумагу к завещанию. Это поручение Толстого было передано Александрой Львовной через А. Б. Гольденвейзера (см. его Записи, 2, стр. 180). Кроме устного поручения, А. Л. Толстая 29 июля писала об этом В. Г. Черткову: «Отец просит Вас подготовить бумагу о том, что он поручает Вам распоряжаться его неизданными сочинениями».

Сопроводительная записка к завещанию, в которой Толстой поручает Черткову после своей смерти все свои писания, на другой же день была составлена В. Г. Чертковым, и Толстой, собственноручно сделав к ней приписку, 31 июля 1910 г. подписал ее. Текст «Сопроводительной записки» полностью приводится в т. 82, № 305.

Какое второе дело хотел передать Черткову Толстой, осталось невыясненным.

4 29 июля, кроме данного письма Черткову, известно лишь одно письмо В. И. Бабочкину о кооперации (см. т. 82, № 116).

5 На следующий день, 30 июля, Толстой возил исправленные им корректуры сборника «Путь жизни» к И. И. Горбунову-Посадову в Овсянниково. См. т. 58, стр. 86 и 476.

#### * 899.

1910 г. Июля 31. Я. П.


Заявление[1] подписал. Всё то, что вы делаете, хорошо, и я только чувствую благодарность к вам. С[офья] А[ндреевна] очень спокойна, добра, и я боюсь всего того, что может нарушить это состояние, и потому до времени ничего не предпринимаю для возобновления свиданий с вами. Будем ждать, и только бы самим (мне) не портить, всё будет, как должно быть, т. е. хорошо.

Уверен, что до свиданья.

Л. Толстой.


Печатается по автографу, написанному на письме В. Г. Черткова к Толстому от 30 июля 1910 г. Дата определяется записью в Дневнике Толстого от 31 июля 1910 г. (т. 58, стр. 86).


1 Заявлением Толстой называл «Объяснительную записку к завещанию» от 31 июля 1910 г., написанную Чертковым по поручению Толстого. См. письмо № 898, прим. 3.

#### 900.

1910 г. Августа 2. Я. П.


Вчера говорил с Пошей, и он оч[ень] верно сказал мне, ч[то] я виноват тем, что сделал завещание тайно. Надо б[ыло] или сделать это явно, объявив тем, до кого это касалось, или всё оставить, как было, — ничего не делать. И он совершенно прав, я поступил дурно и теперь плачусь за это. Дурно то, ч[то] сделал тайно, предполагая дурное в наследниках, и сделал, главное, несомненно дурно тем, что воспользовался учреждением отрицаемого мной правительства, составив по форме завещание. Теперь я ясно вижу, что во всем, ч[то] совершается теперь, виноват только я сам. Надо было оставить всё, как было, и ничего не делать. И едва ли распространяемость моих писаний окупит то недоверие к ним, к[оторое] должна вызвать непоследовательность в моих поступках.

Мне легче знать, ч[то] дурно мне только от себя. Но думаю пока, что теперь самое лучшее все-таки ничего не предпринимать. Хотя тяжело.[1]

Вот что я записал себе нынче 2-го ав[густа] утром и сообщаю вам, милый Вл[адимир] Гр[игорьевич], зная, что вам важно всё, что важно для меня.[2]

Л. Т.


Дата определяется пометой рукой A. П. Сергеенко на автографе: «2 авг. 1910 г.» Впервые опубликовано: Б, IV, стр. 228.


1 П. И. Бирюков приехал с семьей в Ясную Поляну 30 июля. 1 августа вечером решил, как он пишет в «Биографии», высказать Толстому свое неодобрительное «отношение к завещанию и к тому приему, которым оно было исполнено», (см. Б, IV, стр. 208—209 и 227).

2 См. запись в «Дневнике для одного себя» 2 августа (т. 58, стр. 130). Подробнее об этом см. в т. 58, стр. 130 и 479, 582—583, прим. 1134 и 1631.

После письма В. Г. Черткова от 11 августа 1910 г., в котором он подробно излагал всю историю завещания, Толстой переменил свое мнение, которое он высказал в комментируемом письме. См. письмо № 904.

#### 901. А. К. Чертковой.

1910 г. Августа 2. Я. П.


Милая Анна Конст[антиновна],

Пишу вам, а не Диме[1] п[отому], ч[то] ему надо слишком много сказать, а я не сумею сейчас. Надеюсь, что наш верный друг Гольденв[ейзер] передаст ему мои чувства и мысли.[2] А кроме того, вам мне легче говорить о том горе, к[оторое] я делаю ему и в к[отором] каюсь, но к[оторое] до времени не могу исправить, облегчить. Пусть то, что я написал ему,[3] не смущает и не огорчает его. В теперешних тяжелых условиях я больше, чем когда-нибудь, чувствую мудрость и благодетельность неделания и ничего не предпринимаю и не предприму не только на деле, но и на словах. Говорю и слушаю как можно меньше и чувствую, как это хорошо.

Простите меня, милые друзья, что я делаю вам больно. Будьте снисходительны ко мне и знайте, что я никак не думаю, что я прав перед вами, а знаю, что я плох и слаб, а не могу иначе. Просил бы и вас быть снисходительными ко мне и к ней. Она несомненно больная, и можно страдать от нее, но мне-то уже нельзя — или я не могу — не жалеть ее.

Целую вас обоих, милые друзья, и прошу не давать вашей любви ко мне уменьшаться. Она мне оч[ень] дорога — нужна.

Л. Т.


Впервые опубликовано: Записи А. Б. Гольденвейзера, 2, стр. 194. Дата, поставленная на подлиннике рукой A. П. Сергеенко, «2 авг. 1910 г.» подтверждается записью Толстого в «Дневнике для одного себя» (т. 58, стр. 130).


1 В. Г. Черткову.

2 А. Б. Гольденвейзер в своих Записях от 2 августа 1910 г. (2, стр. 192) сообщает, что Толстой просил его передать В. Г. Черткову: «Я не успею написать, да и вы лучше расскажете. Скажите ему, что я так и знал, что он все это скажет. Может быть, он во всем прав, даже я уверен в этом; вероятно, если бы я вначале проявил больше твердости и решительности, все было бы иначе. Но что делать... я признаюсь, я слаб. Но я не могу; когда с ней делаются истерики и она в таком ужасном состоянии, я не могу не испытывать жалости к ней. Она, видимо, больна, и приходится идти на уступки...» Я сказал, что Владимир Григорьевич часто думает, что все это обдуманный план. Лев Николаевич горько усмехнулся. «Нет. Просто в ней нет никакого сдерживающего нравственного чувства, и нельзя различить, где притворство, а когда она искренна. Но ее жаль... Скажите ему: неужели он думает, что я не вижу всю нелепость того, что мы живем так близко и не видаемся, когда он только для того и живет здесь, чтобы быть поближе ко мне? Как ужасно, что по капризу злой женщины могут человека выселить из его дома. Как это нелепо!» (См. письмо № 902).

3 О завещании см. письмо № 900.


На письмо Толстого к А. К. Чертковой отвечал В. Г. Чертков 3 августа. См. т. 58, стр. 130 и прим. 1637, стр. 585.

#### * 902.

1910 г. Августа 7. Я. П.


Не знаю, успею ли после написать вам. А сижу в саду (не могу нынче ничего работать), думаю о вас и вот пишу вам. Сказать мне вам чего-нибудь такого, чего вы не знаете, нет ничего. Одно скажу, что мне в последнее время как-то совестно, смешно и вместе неприятно избегать вас, но не могу, не умею ничего сделать другого. Мне жалко ее, и она несомненно жалче меня, так что мне было бы дурно, жалея себя, увеличить ее страдания. Мне же, хотя я и устал, мне в сущности хорошо, так хорошо, что, тоже в последнее время, внешний успех моей деятельности, прежде очень занимавший меня, совсем не интересует меня. Всё ближе и ближе подходит раскрытие наверное благой, предугадываемой тайны, и приближение это не может не привлекать, не радовать меня.[1]

Короленко мне понравился; мы хорошо поговорили нынче утром.[2] Какой милый молодой человек из Ярославля.[3]

Что вы думаете о Holiness? Мне хотелось бы его видеть.[4] Напишите мне, да и вообще пишите. Прощайте, милый друг. Привет Гале и всем.


Дата на подлиннике рукой A. П. Сергеенко: «7 авг. 1910 г.». Отрывок опубликован (без первой фразы и двух последних абзацев): «Толстой и Чертков», стр. 418.


1 См. записи Толстого в «Дневнике для одного себя» от 5 и 8 августа (т. 58, стр. 131 и 132).

2 Владимир Галактионович Короленко (1853—1921). В марте — апреле 1910 г. Толстой переписывался с В. Г. Короленко по поводу его книги «Бытовое явление. Записки публициста о смертной казни». См. т. 81, письма №№ 241 и 323. В. Г. Короленко приезжал в Ясную Поляну 6 августа и уехал 7 августа. О пребывании Короленко в Ясной Поляне Толстой записал в Дневнике и в «Дневнике для одного себя» (т. 58, стр. 89, 90, 131 и 484—485, прим. 1155). В. Г. Короленко описал эту встречу с Толстым в письме к Т. А. Богданович от 6 августа 1910 г. См. В. Г. Короленко, Собрание сочинений, т. 8, 1954.

3 Николай Котяткин (р. 1889), см. письмо к нему Толстого (т. 81, № 310).

4 Индийский религиозный проповедник Шри Парамагамза (Shri Paramahamsa) обратился к Толстому через своего секретаря с просьбой принять его в Ясной Поляне.

В. Г. Чертков, по поручению Толстого, ответил Шри Парамагамзе письмом от 2 сентября н. с. 1910 г. на английском языке (т. 82, «Список писем по поручению»; см. также Записи А. Б. Гольденвейзера, 2, стр. 217).

#### 903. А. К. Чертковой.

1910 г. Августа 9. Я. П.


Милая, дорогая Галя,

Спасибо вам, что написали мне. Мне так дорого чувствовать вас обоих.

Я вчера только думал о том, как бы мне хотелось смягчить ваше чувствовавшееся мне, очень понятное, но очень тяжелое мне да и вам раздражение. И нынче как раз в вашей записочке вижу, что вы сознаете его и боретесь с ним. А сознаете и боретесь, то и уничтожите. Вот это-то и дорого в вас. — Помогай вам бог. Вы пишете о двух просьбах.[1] Не мог исполнить ни той, ни другой. И я думаю, что это хорошо. Ничего не загадываю. Хочу только, насколько могу, быть в доброте со всеми. И насколько удается, настолько хорошо.

Чем ближе к смерти, по крайней мере чем живее помнишь о ней (а помнить о ней значит помнить о своей истинной, не зависящей от смерти жизни), тем важнее становится это единое нужное дело жизни и тем яснее, что для достижения этого ненарушения любви со всеми, нужно не предпринимать что-нибудь, а только не делать. Вот я оттого, что не делаю, сделал вам и Бате больно, но и вы и он прости[ли] и простите меня. — Ну да не хочу, да и не нужно рассуждать с вами. Мы знаем и верим друг другу и, пожалуйста, будем такими же друг к другу, каки[ми] всегда были. Для меня вы оба от всего этого стали только ближе. Прощайте пока все вы: Батя, вы, Ольга,[2] Лиз[авета] Ив[ановна],[3] именно прощайте, простите. Знаю, что я плох и мне нужно прощение.

Целую вас.

Л. Т.


Дата рукой А. П. Сергеенко: «9 августа 1910 г.». Впервые опубликовано: Записи А. Б. Гольденвейзера, 2, стр. 224.

Ответ на два письма А. К. Чертковой от 9 августа.


1 Две просьбы А. К. Чертковой к Толстому были: 1) поговорить с В. Г. Короленко о своих семейных делах и 2) повидаться с нею, А. К. Чертковой (Записи А. Б. Гольденвейзера, 2, стр. 224). Эти просьбы А. К. Чертковой были ею изложены в письме к Толстому, которое, как она пишет в своих примечаниях (AЧ), он по ее просьбе уничтожил (копии не сохранилось).

2 Ольга Константиновна Толстая, которая в это время находилась с детьми в Телятинках.

3 Е. И. Черткова, мать В. Г. Черткова.

#### 904.

1910 г. Августа 12. Я. П.


В. Г. Черткову.

Пишу на листочках, п[отому] ч[то] пишу в лесу, на прогулке. И с вчерашнего вечера и с нынешнего утра думаю о вашем вчерашнем письме. Два главные чувства вызвало во мне это ваше письмо: отвращен[ие] к тем проявлениям грубой корысти и бесчувственности,[1] к[отор]ые я или не видел, или видел и забыл;[2] и огорчен[ие] и раскаяние в том, что я сделал вам больно своим письмом,[3] в к[отором] выражал сожаление о сделанном. Вывод же, какой я сделал из письма, тот, что П[авел] Ив[анович] б[ыл] неправ и также был неправ и я, согласившись с ним, и что я вполне одобряю вашу деятельность, но своей деятельностью все-таки недоволен: чувствую, что можно было поступить лучше, хотя я и не знаю как.[4] Теперь же я не раскаиваюсь в том, что сделал, т. е. в том, что написал то завещание, к[отор]ое написано, и могу быть только благодар[ен] вам за то участие, к[отор]ое вы приняли в этом деле.

Нынче скажу обо всем Тане,[5] и это будет мне оч[ень] приятно.

Лев Толстой.

12 августа 1910 г.


Впервые опубликовано: Записи А. Б. Гольденвейзера, 2, стр. 245.

Ответ на письмо В. Г. Черткова от 11 августа 1910 г., подробно излагавшего всю историю завещания Толстого. См. запись Толстого об этом письме Черткова в «Дневнике для одного себя» (т. 58, стр. 132—133 и 589, прим. 1669). См. также Записи А. Б. Гольденвейзера, 2, стр. 244.


1 Следующие девять слов вписаны поверх строк.

2 Зачеркнуто: их

3 Зач.: в моем деле; далее вписаны следующие три слова.

4 Зач.: <Но я не имел> Но все-таки

5 О подписании завещания. В «Дневнике для одного себя» Толстой 12 августа по этому поводу записал: «Сказал Тане. Она рада и согласна» (т. 58, стр. 133).

#### 905.

1910 г. Августа 14. Я. П.


Спасибо вам, милый друг, за письмо.[1] Меня трогает и умиляет эта ваша забота только обо мне. Нынче, гуляя, я придумал записочку, какую, вместо разговора, напишу С[офье] А[ндреевне], с моим заявлением о поездке к вам, чтобы проститься, но, вернувшись домой, увидал ее в таком жалком, раздраженном, но явно больном, страдающем состоянии, что решил воспользоваться вашим предложением и не пытаться получить ее согласие на поездку к вам. Даже самая поездка моя одного (если уж ехать, то, как предлагает Таня, то вместе с Соф[ьей] А[ндреевной]) едва ли состоится теперь.

Знаю, что всё это нынешнее, особенно болезненное состояние может казаться притворным, умышленно вызванным (отчасти это и есть), но главное в этом все-таки болезнь, совершенно очевидная болезнь, лишающая ее воли, власти над собой. Если сказать, что в этой распущенной воле в потворстве эгоизму, начавшихся давно, виновата она сама, то вина эта прежняя, давнишняя, теперь же она совершенно невменяема, и нельзя испытывать к ней ничего, кроме жалости, и невозможно, мне по крайней мере, совершенно невозможно ей contrecarrer,[2] и тем явно увеличивать ее страдания. В то же, что решительное отстаивание моих решений, противных ее желанию, могло бы быть полезно ей, я не верю, а если бы и верил, все-таки не мог бы этого делать. Главное же, кроме того, что думаю, что я должен так поступать, я по опыту знаю, что, когда я настаиваю, мне мучительн[о], когда же уступаю, мне не толь[ко] легко, но даже радостно.[3]

Мне это легко п[отому], ч[то] она все-таки более или менее старается сдерживаться со мной, но бедной Саше, молодой, горячей, на к[отор]ую она постоянно жестоко, с той особенной, свойственной людям в таком положении, ядовитостью, нападает, бывает трудно. И Саша считает себя оскорбленной, считается с ней, и потому ей особенно трудно.

Мне очень, очень жалко, что пока не приходится повидаться c вами и с Галей и с Лиз[аветой] Ив[ановной], к[отор]ую мне особенно хотелось повидать, тем более, что случай этот ее видеть, вероятно, последний. Передайте ей мою благодарность за ее доброе отношение ко мне и моим.

Я был последние дни нездоров, но нынче мне гораздо лучше. И я особенно рад этому нынче, п[отому] ч[то] все-таки меньше шансов сделать, сказать дурное, когда телесно свеж.

Всё ничего не делаю, кроме писем, но оч[ень], оч[ень] хочется писать, и имен[но] художеств[енное]. И когда думаю об этом, то хочется еще и потому, что знаю, что это вам доставит удовольствие. Может быть, и выйдет настоящее яйцо, а если и болтушка, то что ж делать.

Я только что хотел писать милой Гале о том, ч[то] в ее письме[4] я, к сожалению, видел признаки не свойственного ей раздражения, когда дочери[5] рассказали мне про нее, как она победила. Передайте ей мою любовь.

Л. Т. 14 авг. утром.


С вами будем переписываться почаще.


Впервые опубликовано: Записи А. Б. Гольденвейзера, 2, стр. 256—257.


1 Письмо В. Г. Черткова от 13 августа. См. т. 58, стр. 133 и 489, прим. 1196.

2 [противодействовать,]

3 О состоянии в эти дни С. А. Толстой Лев Николаевич подробно записал в «Дневнике для одного себя» 14 и 15 августа (см. т. 58, стр. 133 и 590, прим. 1076).

4 Это письмо А. К. Чертковой не сохранилось.

5 Утром 14 августа A. Л. Толстая и T. Л. Сухотина ездили в Телятинки к Чертковым.

#### 906.

1910 г. Августа 14. Я. П.


Владимир Григорьевич,

Прочел ваше длинное письмо и во всем согласен с вами, кроме того, что вы думаете и говорите о том стеснении своей свободы, в к[отор]ое я будто бы себя поставил своим обещанием. Согласен, что обещания никому, а особенно человеку в таком положении, в каком она теперь, не следует давать, но связывает меня теперь никак не обещание (я и не считаю себя обязанным перед ней и своей совестью исполнить его), а связывает меня просто жалость, сострадание, как я это испытал особенно сильно нынче и о чем писал вам.

Положение ее очень тяжелое. Никто не может этого видеть и никто так сочувствовать ему.

Очень рад за вас всех.[1]

Когда я собирался писать вам утром, думал о милой Оле и детях, а потом забыл. Скажите ей это.

Так будем стараться быть вместе. Да нам и нельзя быть врозь, если бы и хотели.

Л. Т.


На конверте: Вл[адимиру] Григорьевичу.


Дата на подлиннике рукой А. П. Сергеенко: «14 апг. 1910 г. Вечером». Впервые опубликовано: Записи А. Б. Гольденвейзера, 2, стр. 258.

Ответ на письмо Черткова от 13—14 августа.


1 Толстой получил 14 августа известие, что с Черткова Министерством внутренних дел снят запрет проживать в Тульской губ.

#### * 907.

1910 г. Августа 20. Кочеты.[1]


Получил ваше письмо и совершенно согласен. Могу только жалеть, что не слышал раньше таких советов и потому не следовал им. Хотя и редко, но на опыте видел подтверждение их справедливости. То, что я писал вам о том, что не считаю себя связанным своими обещаниями, означает только то, что я связан ими только до тех пор, пока не взял их назад, а то, что я могу это сделать в случае неисполнения моих требований, сказано мною было вперед. Без преувеличения могу сказать, что признаю то, что случилось, необходимым и потому полезным для моей души. Думаю по крайней мере так в лучшие минуты. Как мне ни жалко лишиться личного общения с вами на время (верю, что на время), думаю, что это к лучшему. Всегда с любовью и благодарностью думаю о Гале, о том, как она легко победила в себе недоброе чувство.

Я продолжаю ничего не писать. Нет охоты и сил. Только нынче в первый раз поправил Предисловие[2] и завтра надеюсь работать над корректурами, присланными Иваном Ивановичем.[3] Хочется, и очень хочется, и, кажется, нужно кое-что высказать, да, видно, пока, а может быть, и совсем, бог не велит.[4] Очень жалею о том, что вы, как пишете, в таком слабом состоянии; надеюсь, что оно скоро пройдет, хотя по вашему письму это незаметно.

Прощайте, милый друг. Передайте мою любовь Гале, Димочке и всем друзьям и пишите почаще.

Лев Толстой.

20 августа 10 г.

Кочеты.


Ответ на письмо В. Г. Черткова от 15 августа, в котором он писал о «выведенных практикой» трех приемах обращения с «душевнобольными» или «только страдающими нервами», которые он обсуждал недавно с несколькими психиатрами. Значительная часть этого письма приведена в т. 58, стр. 591—592. См. запись Толстого об этом письме в «Дневнике для одного себя» (т. 58, стр. 134).


1 15 августа Толстой вместе с женою, дочерью и Д. П. Маковицким переехал в Кочеты к Т. Л. Сухотиной, где оставался до 22 сентября. О пребывании Толстого в Кочетах за это время см. т. 58.

2 Предисловие к «Пути жизни».

3 21 августа Толстой правил корректуру гл. XXV «Пути жизни» — «Смирение», присланную И. И. Горбуновым-Посадовым из «Посредника».

4 Приводим записи Толстого в «Дневнике для одного себя» от 21 августа: «Хочется, хочется сказать, т. е. писать» (т. 58, стр. 134), в Дневнике 23 августа: «Бодро гулял и думал. Сочинял сказочку детям. И еще на тему: Всем равно, и тут же характеры. Наметил сказку». 24 августа: «Надо бы было писать сказку детскую... Почему нет <энергии> охоты писать. А надо бы» (т. 58, стр. 95).

#### 908.

1910 г. Августа 24. Кочеты.


Собираюсь писать вам длинно,[1] но сейчас пришел в комнату [к] Саше — она пишет вам, и я хоть припишу. Желал бы, чтобы вам и Гале было так же хорошо, как мне. (Гораздо, гораздо лучше, чем в Ясной.) Пишите почаще. Я тоже буду стараться. Работы пропасть на пути. Люблю вас крепко, как всегда.

Л. Т.


Письмо является припиской к письму А. Л. Толстой к В. Г. Черткову с датой 24 августа. Впервые опубликовано: Записи А. Б. Гольденвейзера, 2, стр. 268.


1 См. письмо № 909.

#### 909.

1910 г. Августа 25. Кочеты.


Нынче из письма Варв[ары] Мих[айловны] к Саше узнал,[1] что вы больны, и это мне было огорчительно, особенно тем, что, наверное, содействовали этому все те неприятности, к[оторых] я невольная причина. Будем мужаться, милый друг, и не поддаваться влияниям тела. Мне всё яснее и яснее становится возможность этого. И иногда достигаю этого. Я нынче же получил письмецо от Алекс[андра] Бор[исовича], и он пишет,[2] что вы имеете дурной вид, но ничего не пишет о вашем нездоровьи. Пишите мне, пожалуйста, почаще не содержательные письма, а просто, что придет в голову.

Как вам, я уверен, хочется знать про меня, просто, в каком я духе, чем занят, что думаю, чувствую, хоть в главном, — так и мне хочется знать про вас.

Про себя скажу, что мне здесь оч[ень] хорошо. Даже здоровье, на кот[орое] тоже имели влияние духовные тревоги, гораздо лучше. Стараюсь держаться по отношен[ию] к С[офье] А[ндреевне] как можно и мягче и тверже и, кажется, более или менее достигаю цели — ее успокоения, хотя главный пункт: отношение к вам, остается то же. Высказывает она его не мне. Знаю, что вам это странно, но она мне часто ужасно жалка. Как подумаешь, каково ей одной по ночам, к[оторые] она проводит больше половины без сна с смутным, но больным сознанием, что она не любима и тяжела всем, кроме детей, нельзя не жалеть.

Я нового ничего не пишу. Записываю в дневник мысли и даже планы худож[ественных], воображаемых работ,[3] но все утра проходят в переписке[4] и, последнее время, в исправлении корректур Ив[ана] Ив[ановича].[5] Некоторые книжечки мне оч[ень] нравятся.[6]

Дочери мои любят меня, и я их хорошей любовью, немного исключительной, но все-таки не слишком, и мне оч[ень] радостно с ними.[7] Тяготит меня, как всегда и особенно здесь, роскошь жизни среди бедноты народа.[8] Здесь мужики говорят: на небе царство господнее, а на земле царство господское.[9] А здесь роскошь особенно велика, и это словечко засело мне в голову и усиливает сознание постыдности моей жизни.

Вот всё о себе, милый батя. Привет Гале, Димочке и всем вашим, нашим друзьям.

Л. Т.


Иду обедать.

25 авг.


Впервые опубликовано: Записи А. П. Гольденвейзера, 2, стр. 269—270.


1 Письмо В. М. Феокритовой из Ясной Поляны к А. Л. Толстой неизвестно.

2 Письмо А. Б. Гольденвейзера опубликовано им в его Записях, 2, стр. 267—268.

3 Судя по записям Дневника с 23 по 26 августа (см. т. 58, стр. 95, 96 и 97), Толстой работал над сказкой детям под заглавием «Всем равно» и задумал под тем же заглавием написать «очерки характеров». См. т. 58, стр. 96, 207—209.

4 24 августа Толстой написал пять писем, 25 августа — четыре письма. См. т. 82.

5 Исправление корректур «Пути жизни», присылаемых И. И. Горбуновым-Посадовым.

6 В записи Дневника (т. 58, стр. 94) 21 августа Толстой отметил: «Поправил корректуру книжечки: Смирение, — хорошо».

7 В «Дневнике для одного себя» 24 августа Толстой пишет: «Чувствую грех своей исключительной привязанности к дочерям» (т. 58, стр. 135).

8 См. запись в Дневнике 26 августа (т. 58, стр. 97).

9 Слова эти взяты Толстым из записанного рассказа одного местного крестьянина, переданного ему учителем И. М. Диомидовым. См. т. 58, прим. 1250, стр. 498.

#### 910. А. К. Чертковой.

1910 г. Августа 30. Кочеты.


Спасибо вам, милый друг Галя, за присылку писем. Письмо Платонова меня особенно тронуло.[1] Я написал, ответил ему и послал 10 р.[2] Если что нужно еще сделать, кому написать, то пусть Дима меня научит: кому и что.[3]

С[офья] А[ндреевна] вчера уехала отсюда и очень трогательно прощалась со мной и с Таней и ее мужем, прося, очевидно искренно, со слезами у всех прощения. Она невыразимо жалка.[4] Что будет дальше, не могу себе представить. «Делай, что должно перед совестью, богом, а что будет, то будет», говорю себе и стараюсь исполнять.

Как здоровье ваше и Димы? Меня напугала об его здоровье письмом к Саше Варв[ара] Мих[айловна]. Надеюсь, что напрасно. Благодарю его за всё, как всегда, и, как всегда, согласен. Но сейчас не хочу писать ему, п[отому] ч[то] надо вспомнить, уяснить, а сейчас некогда.

Прощайте, милый друг, и все наши друзья. Не переставая надеюсь и даже уверен, что если мы не скоро умрем, то до свидания.

Л. Т.

30 авг. 1910.


Нынче получил письмо Димы с английской статьей[5] и его добрыми советами, с кот[орыми], как всегда, согласен, хотя и с restriction.[6] Буду отвечать после. Не знаю, почему бы ему не послать письмо теперь в Ясной. Мне кажется, что это было бы даже лучше. Мое присутствие скорее раздражает. Посоветуйтесь с Сашей, она знает ее положение.[7] Сейчас получил успокоившую меня телеграмму, что она доехала спокойно.

Л. Т.


Впервые опубликовано: Записи А. Б. Гольденвейзера, 2, стр. 273—274.

Письмо А. К. Чертковой, при котором она посылала письма Толстому, не сохранилось, как не сохранилось и перечня присланных ею писем.


1 Письмо Н. Д. Платонова к А. К. Чертковой не найдено. О Платонове см. прим. 5 к письму № 860.

2 См. т. 82, письмо № 165. Из ответного письма Платонова от 9 октября видно, что письмо Толстого и 10 рублей Платоновым были получены (ГМТ).

3 В. Г. Чертков советовал Толстому написать просьбу ярославскому губернатору Д. Н. Татищеву об освобождении Н. Д. Платонова от штукатурной работы, вредной для его больных легких, и о переводе его в Даниловскую уездную тюрьму. См. письмо № 913 и письмо Толстого Татищеву, т. 82, № 207.

4 См. записи Толстого в «Дневнике для одного себя» с 29 августа по 4 сентября (т. 58, стр. 135, 136, там же прим. 1262—1265, 1703—1707).

С. А. Толстая возвратилась в Кочеты 8 сентября.

5 Толстой пишет здесь о письме Черткова от 24 августа, в котором Чертков писал о ряде практических дел, касающихся Толстого, в том числе об английском переводе «Трех дней в деревне» с приложением экземпляров «Westminster Gazette», где они были напечатаны.

6 [ограничением.] В своем письме Чертков высказывал соображения об организации ночлежного дома. См. также письмо № 865 и прим. 1 к нему.

7 В. Г. Чертков с целью примирения решил написать письмо С. А. Толстой об их сложных взаимоотношениях. Об этом он сообщал Толстому в своем письме от 27 августа. Чертков отправил свое письмо 6 сентября. С. А. Толстая получила его 8 сентября и ответила ему длинным письмом от 11—18 сентября. Оба письма приведены в т. 58, прим. 1317, стр. 506—514.

#### 911.

1910 г. Сентября 9. Кочеты.


9 сент. 4 часа.

Вчера получил ваше письмецо, милый др[уг], с письмом к С[офье] А[ндреевне].[1] Письмецо же с дороги, карандашом,[2] получил в свое время и был ему очень рад, рад вашему доброму и бодрому настроению. За то, что давно не писал, простите. Был и занят, как вы предполагаете, и хорошо,[3] но бодрое настрое[ние] продолжалось недолго. Последние два дня нездоров. Нынче лучше, даже совсем хорошо.[4] Письмо ваше С[офья] А[ндреевна] не показывала мне и отвечает вам.[5] Боюсь, как и вы думаете, что последствий никаких добрых не будет. Она оч[ень] раздражена, не раздражена, ce n’est parle mot,[6] но взволнована болезненно, подчеркиваю это слово. Она страдает и не может победить себя. Я сейчас только с ней говорил. Она приехала, думая, что я уеду вместе с ней, но я отказался, не определяя времени своего отъезда. И это оч[ень] ее огорчило. Что я дальше буду делать, не знаю, стараюсь нести крест на каждый день.[7] Очень интересно знать, что вы задумали. Мое горе, что я много задумываю и ничего не исполняю. Но и то хорошо. Привет вам, Гале, Димочке, всем ваш[им].

Л. Т.


Впервые опубликовано: Записи А. Б. Гольденвейзера, 2, стр. 285.

Ответ на письмо Черткова от 5 сентября. Приводим это письмо полностью: «Дорогой друг, я, наконец, только что кончил свое письмо к Софье Андреевне, которое посылаю прямо ей, откладывая показать вам копию, так как не хотелось бы, чтобы она подумала, что я пользуюсь этим своим письмом для «агитации» среди окружающих ее. Писал я перед богом, как умел. На благоприятный результат не рассчитываю; но чувствую, что исполнил должное, и не беспокоюсь об остальном. С каждой почтой ожидаю письма от вас, но каждая почта приносит мне разочарование. Здоровы ли вы? Получили ли мое письмо с дороги в Москву? Оттого ли не пишете мне, что поглощены другой письменной работой? Это меня несколько утешило бы. Завтра хочу с утра вам спокойно написать; а затем взяться за прерванную моим письмом к Софье Андреевне письменную работу, которая очень занимает мои мысли и нужна моей душе в настоящем фазисе ее роста.

6 сент. 10. Не успел сегодня написать. Опять почта принесла мне разочарование. Спешу отправить это вместе с отдельным письмом к Софье Андреевне (через Татьяну Львовну). В. Ч.».


1 О письме Черткова к С. А. Толстой см. прим. 7 к письму № 910.

2 Письмо от 1 сентября, написанное Чертковым в вагоне по дороге из Москвы в Петербург.

3 24 августа Толстой записал сказку, рассказанную детям, под заглавием «Всем равно»; с 1 по 4 сентября работал над вторым вариантом «Нет я мире виноватых»; 1 сентября записал в Записной книжке «Молитву детям»; 2 сентября написал в Записной книжке «Сказку о молодом царе, ушедшем в работники» (см. т. 58).

4 О нездоровье Толстого Д. П. Маковицкий 8 сентября писал В. Г. Черткову: «Лев Николаевич в воскресенье (5 сентября) ездил верхом к Андрею Яковлевичу Григорьеву, 9—10 верст туда, 7—8 обратно, в ненастье: дождь, очень острый ветер, t° + 4. Пришлось ехать все время в открытом поле, t° упала на точку замерзания. Доехали к Григорьеву прозябшие. Ночью у Льва Николаевича разболелся палец на правой ноге, не спал от боли, утром оказался воспаленным, припухшим, болезненным (второй фаланг пальца), кроме того изжога и общее подавленное состояние. Лев Николаевич пролежал и просидел этот день и ничего не пил и не ел. К вечеру припухоль увеличилась. Но в следующий день, вчера к утру, стала спадать, к вечеру тем паче».

5 См. прим. 7 к письму № 910.

6 [это не то слово,]

7 См. записи Толстого о состоянии возвратившейся в Кочеты Софьи Андреевны в «Дневнике для одного себя», в Записной книжке и в Дневнике с 8 по 12 сентября (т. 58, стр. 101, 136—137 и 217).

Записи С. А. Толстой о ее переживаниях и событиях в эти дни см. «Дневники Софьи Андреевны Толстой. 1910», стр. 189—194.

#### 912.

1910 г. Сентября 16. Кочеты.


Пишу вам, милый друг, чтоб сказать, что я всё попрежнему в среднем и телесно и духовно состоянии. Стараюсь смотреть на мои тяжелые, скорее трудные отношения с С[офьей] А[ндреевной], как на испытание, нужное мне, и к[отор]ое от меня зависит обратить себе в благо, но редко достигаю этого.[1] Одно скажу, что в последнее время «не мозгами, а боками», как говорят крестьяне, дошел до того, что ясно понял границу между противлением — деланием зло за зло, и противлением неуступания в той своей деятельности, к[отор]ую признаешь своим долгом перед своей совестью и богом. Буду пытаться.[2] Я хорошо отдохнул эти 4 дня и обдумал свой образ действий при возвращении, к[отор]ое уже не хочу и не могу более откладывать.

Должно быть, приедем около 20, скорее после, чем прежде. Я ничего путного здесь не делал. Вчера и нынче б[ыл] занят письмом к Гроту, брату философа, для помещения в его сборнике о Ник[олае] Гроте. — Письмо не важное, о различии религиозного и, так назыв[аемого], философского понимания жизни. У Грота Николая не б[ыло] этого религиозного понимания.[3]

Уж я давно вам всё пишу, ч[то] мне хочется писать, и я всё ничего не пишу, ч[то] лучше уж не писать этого и примириться с этим бездействием. Но не могу, все-таки хочется. Мне тоже оч[ень] хочется видеться с вами, и я, хотя и не знаю как, но, думаю, устрою это, когда приеду. И, разумеет[ся], объявив об этом тем, кому это неприятно.[4]

Здесь мне оч[ень] хорошо, но все-таки надо ехать, и Саше хочется. Она всё, несмотря на свою толщину, нездорова.

Видел в газете ваш ответ на возражение против ночлежного дома.[5] Больше о вас за последнее время ничего не знаю. Желаю, чтобы вы продолжали быть в том бодром настроении, в к[отор]ом писали последнее письмо.[6] Я так и не знаю, о чем вы пишете. Вы умеете не рассказыв[ать], а я всегда всё разболтаю и тем ослабляю, а иногда и вовсе уничтожаю желание писать.

Писем получаю много хороших, показывающих рост сознания, и не могу не радоваться.

Что мое письмо к Gandhy? Годится ли оно?[7] Что Сытин с Кр[угом] Чт[ения] и Н[а] К[аждый] Д[ень]?[8] Не думайте, чтобы я досадовал на задержку. Спрашиваю просто из любопытства. Книжечки из Н[а] К[аждый] Д[ень]9 подвигаются у Ив[ана] Ив[ановича], и это меня радует. Постараюсь из них уже выбрать самое доступное народное. Надо бы это пропустить через пересказ крестьян и детей и взрослых.[10]

Ну, прощайте пока, целую вас, Галю, Димочку и всех друзей.

16 сент. 1910.


Впервые опубликовано (с пропусками): Записи А. Б. Гольденвейзера, 2, стр. 290—291.


1 См. запись Толстого в Записной книжке (т. 58, стр. 224), переписано в Дневник под № 1 14 сентября, и письмо к С. А. Толстой, написанное в тот же день (т. 84, № 834).

Л. Т.

2 См. запись Толстого в «Дневнике дли одного себя» в ночь с 16 на 17 сентября (т. 58, стр. 138).

3 В конце сентября — начале октября Толстым были написаны воспоминания о философе Николае Яковлевиче Гроте (1852—1899) в виде письма к его брату К. Я. Гроту. См. т. 38, где напечатаны «Воспоминания», Дневники Толстого за 1910 г., т. 58, т. 82, письма к К. Я. Гроту от 25, 27 сентября и 5 октября 1910 г. и письмо № 921 в наст. томе.

4 Свидание Толстого с Чертковым состоялось лишь 7 октября. После обморока Льва Николаевича 3 октября С. А. Толстая решила исполнить желание Льва Николаевича, и через Т. Л. Сухотину В. Г. Чертков был приглашен в Ясную Поляну.

5 Подразумевается открытое письмо В. Г. Черткова в газеты, напечатанное в «Русских ведомостях» 1910, № 210 от 12 сентября. Это письмо от 9 сентября 1910 г. приведено в т. 38, стр. 461.

6 Под «последним письмом» Толстой, вероятно, подразумевал письмо Черткова от 1 сентября.

7 О письме Толстого к Ганди см. след, письмо.

8 О печатании Сытиным «Круга чтения» и «На каждый день» см. письмо № 898 и прим. 2 к нему. 9 сентября 1910 г. Чертков телеграфировал Сытину: «Пожалуйста, пришлите немедленно обещанные сведения о выходе книг Толстого».

9 Так Толстой называл свой последний сборник, позднее названный «Путь жизни».

10 Это намерение Толстым не было осуществлено, хотя некоторые попытки в этом направлении им были сделаны: он, например, советовал читать в народных школах с учениками «Круг чтения» и «На каждый день», с тем, чтобы дети передавали прочитанное своими словами. См. письма Толстого к учительнице А. Ф. Аншиной в т. 82.

#### * 913.

1910 г. Сентября 17. Кочеты.


Получил нынче утром ваши письма, милый друг, и пробежал их перед прогулкой, теперь же вечером перечел все,[1] кроме вашего, и берусь за ваше и, перечитывая, хочу тут же по пунктам отвечать:

1) Перевод письма Gandhy прочел. Нехорош не перевод, но слог письма. Но что же делать? Если лучше не умел. Перевод, сколько я могу судить, передает ясно мысль. На стр. 2-ой, верно, опечатка: вместо: definitely — defititely и на 5-й пропущено «of». Я подчеркнул.[2]

2) То, что вы написали Gandhy[3] и Galenbach’y4 такие хорошие письма, оч[ень] хорошо, а также и то, что вы отдаете письмо Даниелю[5] и сводите Gandhy с Mrs Mayo.[6]

3) Письмо Mrs Mayo и статья газеты[7] приятны плохому Л[ьву] Н[иколаевичу], но неприятны хорошему. Возвращаю.

4) О Платонове Таня писала Татищеву,[8] т[ак] к[ак] оказалось, что этот Та[тищ]ев был ее танцором и хорошим знакомым по «свету». Я написал особое письмецо, к[оторое] посылаю.[9] Пошлите вы.

5) То, что вы пишете о том образе действий, к[отор]ого я должен держаться в отношениях с С[офьей] А[ндреевной], совершенно сходится с тем, к чему я сам пришел, как вы это увидите из вчера написанного мною вам письма, и с тем, что мне говорят все близкие люди, любящие меня. Но до всего надо дойти самому, я дошел в сознании, но как-то удастся исполнить. Хотя и не люблю загадывать, но думаю 22-го приехать в Ясную.

Тоже 6-ое,[10] что вы пишете в конце письма о той задаче, к[отор]ая мне задана, показывает то, что вы меня любите истинной любовью, переносясь в мое положение, и слишком любите, приписывая мне то, от чего я еще оч[ень] далек. Но я благодарен, п[отому] ч[то] такая дружба, как ваша, такая хорошая, чистая радость. — До отъезда еще 4 дня, может быть получу еще от вас весточку.

Прощайте, до свидания.

Л. Т.


Впервые опубликовано (с пропусками пунктов 1—4): Записи А. Б. Гольденвейзера, 2, стр. 291. Дата рукой А. П. Сергеенко: «17 сентября 1910 г.» подтверждается записью Толстого в Дневнике 17 сентября (т. 58, стр. 105).

Ответ на письмо Черткова от 14 сентября 1910 г.


1 В Дневнике от 17 сентября 1910 г. Толстой записал: «60 писем, большей частью ничтожных» (т. 58, стр. 105). Толстой пишет «ваши письма» потому, что в его отсутствие получал письма В. Г. Чертков и переправлял их в Кочеты.

2 Письмо Толстого к Ганди о непротивлении от 7 сентября 1910 г. было 6 сентября продиктовано Д. П. Маковицкому на русском языке и отправлено для перевода Черткову. См. письмо № 852, прим. 11, письмо № 887, прим. 4, 7, и т. 82, письмо № 178. Первоначальный английский текст с подчеркиваниями Толстого хранится в ГМТ (AЧ).

3 Чертков, кроме перевода письма Толстого к Ганди, написал также письмо к Ганди от 11 сентября 1910 г. См. т. 82, «Список писем по поручению», № 277.

4 Толстой ошибся в написании фамилии: вместо Kallenbach — Gallenbach.

Калленбах (H. Kallenbach), друг Ганди, прислал Толстому письмо из Трансвааля от 14 августа н. с. 1910 г., в котором писал, что без разрешения Толстого назвал его именем свою ферму (около 1100 акров), предоставленную им для Ганди и его сторонников. Прочитав многие его сочинения, выражал сочувствие взглядам Толстого и желание следовать его идеям. Чертков ответил Калленбаху письмом от 14 сентября 1910 г., в котором сообщал, что Толстой очень заинтересован движением Ганди и желает ему успеха. См. т. 82, «Список писем по поручению», письмо №283. Тексты письма Черткова к Ганди и к Калленбаху опубликованы в «Литературном наследстве», № 37-38, стр. 348—350.

5 Дэниэль, англичанин, друг В. Г. Черткова, в то время издававший журнал «The Open Road». См. прим. 5 к письму № 776. В этом журнале Чертков хотел напечатать письмо Толстого к Ганди, о чем он сообщал Ганди.

6 Изабелла Файви Майо (Isabella Fеvіе Mayo, 1843—1914), английская писательница, близкая по взглядам к Толстому, сотрудница В. Г. Черткова в его английском издательстве «Free Age Press».

7 В. Г. Чертков присылал Толстому письма Майо к нему (Черткову) и газетную вырезку статьи о Толстом, повидимому Майо. В архивах не разысканы.

8 Д. Н. Татищев, ярославский губернатор. По просьбе Толстого, Т. Л. Сухотина писала Татищеву, ходатайствуя об облегчении участи Н. Д. Платонова. Копии ее письма не сохранилось.

9 Кроме письма Т. Л. Сухотиной, Толстой сам написал Татищеву письмо, датированное 18 сентября. Черновик этого письма написан 17 сентября на письме Черткова к Татищеву. Письмо не было отправлено, так как Татищев в своем письме к Т. Л. Сухотиной отвечал отказом. См. т. 82, письмо № 205.

10 Пункта 6 в письме Черткова нет; Толстой назвал шестым пунктом конец письма, где Чертков писал о мужественном отношении Льва Николаевича к своим страданиям.

#### * 914.

1910 г. Сентября 25. Я. П.


Письмо ваше, милый друг В[ладимир] Г[ригорьевич], произвело на меня тяжелое впечатление. Я вполне согласен с тем, ч[то] вы пишете, что мною была сделана ошибка и что надо поправить ее, но дело в том, что всё это представляется мне в гораздо более сложном и трудно разрешимом виде, чем оно может представиться даже самому близкому, как вы, другу. Решать это дело должен я один в своей душе, перед богом, я и пытаюсь это делать, всякое же чужое участие затрудняет эту работу. Мне было больно от письма, я почувствовал, что меня разрывают на две стороны, верно, оттого, ч[то] я, верно или неверно, почувствовал личную нотку в вашем письме. Пожалуйста, если хотите сделать мне добро, — а я знаю, что вы всей душой хотите этого, — не будем больше говорить об этом вашем письме, а будем пока переписываться, как будто его не было, как и прежде, и о моем испытании, и о наших общих и духовных и практических, — главное, духовных делах.

Никогда мне так не нужно было и я так не понимал ясно благодетельность сознания того, что жизнь наша только в настоящем, а в настоящем, если цель, дело твоей жизни — движение вперед к доброй, любовной жизни, то всё, что бы с тобой ни случилось, может, и[ли], скорее, не может, не быть обращено в достижение цели твоей жизни — в благо. Я повторяю вам то, что сотни раз вы слышали и знаете, но, испытав благодетельность этого сознания, мне хочется всем рассказывать, что 2×2=4.

Пожалуйста, сделайте, как я прошу, и чтоб в наших отношениях не осталось и тени какого-нибудь неудовольствия друг на друга.

Спасибо за всё оч[ень] большое, всё надеюсь до свидания.

Привет Гале и всем друзьям.

Л. Т.

25 утром.


На конверте: Владимиру Григорьевичу.


Письмо является ответом на письмо В. Г. Черткова от 24 сентября 1910 г. См. т. 58, стр. 599, прим. 1719.

В «Дневнике для одного себя» 24 сентября Толстой записал: «От Черткова письмо с упреками и обличениями. Они разрывают меня на части. Иногда думается: уйти ото всех». 25 сентября: «Проснулся рано, написал письмо Ч[ерткову]. Надеюсь, ч[то] он примет его, как я прошу» (т. 58, стр. 138)

Чертков, получив письмо Толстого, сейчас же ответил ему письмом от 26 сентября; текст его опубликован в т. 58, стр. 600—601, прим. 1720.

#### * 915.

1910 г. Октября 1. Я. П.


Всё присланное прочел. Кое-что отметил на полях. С письмом Лент[овской] 1 и вашим совершенно согласен. Удивляюсь Трег[убову], 2 как он не понимает, что сущность христ[ианского] учения (вообще всякого разумного религиозн[ого] учения) не мож[ет] б[ыть] ни в чем ином, как только в приближении к указан[ному] идеалу совершенства. Как он не видит того, что все извращения религий происходят только от принятия идеала за правило и признания возможности его осуществления: непогрешимая церковь, таинства, очищение от грехов посредством их или посредством веры в искупление, всякого рода общины — всё это попытки осуществлен[ия] всего учения и источник извращения учения и бесконечного зла.

В статье вашей[3] первые три отдела оч[ень] хороши, 4-й, Сложн[ость] мышления, мне кажется слишком сложным и неясным. Самое важное и значительное — это выяснение того, что при настоящем строгом мышлении неизбежно: тот, кто думает, что мыслит, претворяется в то, что он мыслит, т. е. человек приведен к необходимости признания себя богом. Тут тайна. И важнее всего знать, где остановиться.

Ну, до свиданья.

Л. Т.


Отрывки опубликованы: «Толстой и Чертков», стр. 423. На подлиннике дата рукой А. П. Сергеенко: «1 октября 1910 г.». Она подтверждается записью Толстого в Дневнике (т. 58, стр. 110).

Ответ на письмо В. Г. Черткова от 28 сентября — 1 октября 1910 г. На конверте надпись В. Г. Черткова: «Здесь 5 бумаг: 2 письма, 1 рукопись о «Своб. мышлении», 1 листок из дневника, 1 копия с писем Лентовской. Прошу вернуть мне все пять в этом конверте и никому не читать из этого, кроме Л. Н-ча. В. Ч.».


1 Мария Андреевна Лентовская (р. 1865), в 1930 г. работала акушеркой в Ялте. 26 мая 1910 г. Лентовская писала Толстому по вопросу о непротивлении и получила 2 июня 1910 г. ответ от В. Ф. Булгакова (см. т. 82, «Список писем по поручению», письмо № 84). 13 сентября М. А. Лентовская, жившая в то время в Петербурге, писала В. Г. Черткову о своих разногласиях с И. М. Трегубовым. См. письмо Толстого к Трегубову от 21 октября 1910 г. (т. 82, № 265).

2 Иван Михайлович Трегубов (1858—1931), последователь Толстого.

3 Неоконченная статья В. Г. Черткова «О свободном мышлении». Экземпляр, посылавшийся Толстому, — машинопись на 10 страницах; на полях его имеются карандашные пометы Толстого: хорошо, очень хорошо, верно. К этому экземпляру приложен листок с пояснениями В. Г. Черткова: «Отметки на полях карандашом сделаны Л. Н-м. В этом письме глава «Сложность мышления», в своем неисправленном виде, представляет ту версию, которую критикует Л. Н. в его письме ко мне 1 октября 1910 г. Поправки же, здесь мною внесенные в эту главу (помарки, переделки, пришпиленный лист, сокращения и проч.), сделаны мною 22 окт. 10, имея в виду замечания в указанном письме ко мне Л. Н-ча. Заключительные же слова, вставленные мною в главу: «Высшее значение слов «я» и «мыслю», взяты из этого же письма Л. Н-ча. В. Ч.».

#### *916.

1910 г. Октября 1. Я. П.


Спасибо, что прислали, дали заглянуть (сколько можно) в свою душу.


Эти слова, обращенные к Черткову, написаны Толстым карандашом на последнем (девятом) листке дневника В. Г. Черткова с 14 июня по 1 октября 1910 г., который он присылал Толстому на прочтение при своем письме от 28 сентября — 1 октября (4 ч. 5 мин. утра). Датируем на основании начальных слов письма Толстого от 1 октября (№ 915): «Всё присланное прочел». Записки эти опубликованы: «Толстой и Чертков», стр. 423.

Дневниковая запись Черткова от 28 сентября получила одобрение Толстого: оч[ень] хорошо, полезно. Приводим ее: «Очень важный прием, помогающий развивать в себе свободу мысли, это — избегать занимать свое внимание чем бы то ни было только потому, что оно «интересно». Благодаря такому «любопытству» люди загромождают свое сознание массой ненужного балласта, мешающею свободному движению их мыслей...»

#### 917.

1910 г. Октября 6. Я. П.


Получил ваше письмо, милый, дорогой друг, и, как мне ни грустно то, что я не общаюсь с вами непосредственно, мне хорошо, особенно после моей болезни или, скорее, припадка.[1] Сашин отъезд, приезд[2] и влияние Сергея и Тани,[3] и теперь моя болезнь имели благотворное влияние на С[офью] А[ндреевну], и она мне жалка и жалка. Она больна и всё другое, но нельзя не жалеть ее и [не] быть к ней снисходительным. И об этом я оч[ень], очень прошу вас ради нашей дружбы, к[отор]ую ничто изменить не может, п[отому] ч[то] вы слишком много сделали и делаете для того, что нам обоим одинаково дорого, и я не могу не помнить этого. Внешние условия могут разделить нас, но то, что мы — позволяю себе говорить за вас — друг для друга, никем и ничем не может быть ослаблено.

Я только как практический совет в данном случае говорю — будьте снисходительны. С ней нельзя ни считаться, ни логически рассуждать. Всё это говорю к тому, что если возникнет — в чем я уверен — [возможность] прежних естественных отношений, то не ставьте преград тому, чего мне так хочется.

Ну, до следующего письма или свидания. Мое здоровье лучше. Только слабость. А что ваше? Напишите.

Скажите дорогой Гале, что благодарю ее за письмо. Напишу ей после.[4]

Я и к ней обращаю ту же просьбу о снисхождении.


Большая часть письма опубликована: «Толстой и Чертков», стр. 424. Дата на подлиннике рукой A. П. Сергеенко «6 октября 1910 г.».

Ответ на приписку В. Г. Черткова к письму А. К. Чертковой от 5 октября.


1 3 октября в 6 ч. 45 м. вечера во время сна с Толстым случился обморок с судорогами, длившийся до 10 ч. 15 м. См. запись Толстого в Дневнике от 5 октября (т. 58, стр. 113, и прим. 1448, стр. 535—536).

2 A. Л. Толстая после бурного объяснения с матерью 27 сентября уехала с В. М. Феокритовой из Ясной Поляны и поселилась в Телятинках. См. т. 58, стр. 107, 139, 525—526, прим. 1380 и 1383.

После обморока Льва Николаевича, случившегося 3 октября, она примирилась с матерью и 5 октября возвратилась в Ясную Поляну.

3 Старшие сын и дочь Толстого Сергей Львович и Татьяна Львовна Сухотина. Приводим запись В. М. Феокритовой от 3 октября из ее неопубликованных записок: «В Ясной гостили Сергей Львович и Татьяна Львовна. Они упрекали Софью Андреевну и говорили ей, что назначат над ней опеку, потому что она совершенно измучила отца».

4 См. письмо к А. К. Чертковой от 9 октября, № 919. См. также письмо Черткова к Толстому от 6 октября (т. 58, стр. 602, прим. 1736 и 1739).

#### * 918.

1910 г. Октября 8. Я. П.


В местечке Ахтырке, где 28 000 жителей, отставленный от своей должности за убеждения бывший псаломщик Несторенко желал бы торговать книгами (хорошими). Не даст ли ему Сытин на комиссию книг, хотя бы рублей на 80? Несторенко я знаю только по письмам, но впечатление на меня он производит хорошее.

Лев Толстой.

8 окт. 1910.


Письмо вызвано письмом к Толстому от 4 октября 1910 г. псаломщика Михаила Нестеренко (см. письмо № 799 и прим. 5 к нему). См. т. 82, «Список писем по поручению», № 348.

В. Г. Чертков отвечал Толстому письмом от 11 октября, в котором сообщал, что напишет Сытину относительно доставления книг Нестеренко.

#### * 919. А. К. Чертковой.

1910 г. Октября 8—9? Я. П.


Благодарствуйте, милый друг Галя, за ваше доброе третьегодняшнее письмо. Раскрывая его, боялся, а когда раскрыл, так было радостно найти в нем только то, что так свойственно вам: только доброе. Мне хорошо. Хотя и ничем одним определенным не занимаюсь, чувствую возможность и желание заниматься. И с В[ладимиром] Г[ригорьевичем] мне было оч[ень] просто, хорошо.[1]Скажите ему, что я пока воздержусь от свидания с ним, думаю,ч[то] не надолго.[2]Посылаю ему мою статейку о социализме чешским, кажется, студентам. Мне хотелось бы знать его мнение: стоит ли посылать.[3] — И пусть он не думает, что это способ вызвать похвалу, мне нужно только голос решающий: стоит или лучше оставить, а то я написал и не знаю, что делать.

Читаю я эти последние дни большую книгу П. П. Николаева Понятие о боге, как совершенной основе жизни.[4] С Никол[аевым] этим я переписываюсь, но никогда не видал.[5] Он уже немолодой семейный человек, живет в Ницце и там печатает эту большую книгу, над к[оторой] 13 лет работал. Книга оч[ень] хорошая. Человек вполне нам близкий по взглядам и большой труженик. Надо ему написать, и вот штудирую его книгу в более чем 400 стр[аниц]. Книга эта не кончена и мне присланы только введение и вторая часть, как бы в корректурном виде отпечатанная. Еще, как всегда, моя работа маленькая — письма.

Сейчас зашла Саша, и я кончаю писать. Спасибо, спасибо, милая Галя, за доброту. Как эта доброта нужна всем нам.

Л. Т.


Дата 8 октября поставлена рукой А. П. Сергеенко, Толстой же в своем Дневнике 9 октября пометил: «Написал Гале письмецо» (т. 58, стр. 116).

Ответ на письмо А. К. Чертковой от 7 октября.


1 В. Г. Чертков по приглашению Л. Н. и С. А. Толстых был в Ясной Поляне 7 октября. См. запись Толстого в Дневнике от 7 октября (т. 58, стр. 115).

2 Это свидание Толстого с Чертковым в домашней обстановке было последним. Следующее уже было в Астапове, когда смертельно заболевший Толстой вызвал к себе В. Г. Черткова.

Причиной нового прекращения свиданий Толстого с Чертковым было возобновление истерических припадков у С. А. Толстой. Об этом подробно записала сама С. А. Толстая в записях от 7 и 8 октября. См. «Дневники Софьи Андреевны Толстой. 1910», М. 1936, стр. 213—216.

3 Речь идет о статье Толстого «О социализме», над которой он работал в сентябре и октябре 1910 г. Статья была вызвана письмом редакции чешской газеты «Mlaude Proudy». См.т. 38, стр. 426, 592—593, и т. 58, стр. 524, прим. 1377, и т. 82, письмо по поручению Толстого Д. П. Маковицкого от 14 сентября на имя К. Пульмана.

4 Упоминаемая Толстым книга П. П. Николаева вышла в свет в Женеве в двух частях, 1ч. — в 1907 г.; 2 ч. — в 1910 г.

5 Толстой, повидимому, запамятовал: с П. П. Николаевым он лично познакомился в Москве в 1903 г. и переписывался с ним, начиная с 1903 г. См. т. 74, письмо № 199, и т. 82, письмо № 207.

#### * 920.

1910 г. Октября 11. Я. П.


Написать в Редакцию, прося прислать все вышедшие экз[емпляры].


Печатается по карандашному автографу на обложке брошюры «О веротерпимости» — «Серия не изданных в России сочинений графа Льва Николаевича Толстого», Спб., изд. редакции журнала «Всемирный вестник». На левом верхнем углу обложки помета рукой А. К. Чертковой: «Вернул Л[ев] Н[иколаевич]». Дата определяется пометой чернилами на той же обложке рукой А. П. Сергеенко: «К В[ладимиру] Г[ригорьевичу] 11 окт. 1910».

Повидимому, Толстой просил Черткова написать в редакцию «Всемирного вестника», прося прислать все вышедшие в издании «Всемирного вестника» экземпляры его ранее не изданных в России сочинений.

#### * 921.

1910 г. Октября 11. Я. П.


Не успеваю благодарить вас, милый друг, столько вы мне делаете не толь[ко] приятного, но хорошего.

1) Прелестный портрет Мар[ьи] Алекс[андровны]. Он так хорош, что виньетки излишни. Они просто сами по себе хороши — в большом виде.[1]

2) Всемирный Вестник.[2]

3) и самое главное: о Гроте.[3] Я не успел еще прочесть — только заглянул и вижу и знаю, что статья выиграла от вашей дружеской и общей для дела бескорыстной работы. Нынче же получил письмо от К. Грота. Вы прочтете и решите, как найдете лучшим.[4]

4) За статейку о социализ[ме]. Тоже только пробежал и тоже уверен, что всё на пользу.[5]

Хотел нынче поехать к вам, преимущественно к Гале, но отложил, сам не знаю до какого дня.[6] Но всё хорошо.

Все-таки, если будем живы, до свиданья.

Л. Т.


Дата рукой А. П. Сергеенко: «11 октября 1910 г.». Два отрывка опубликованы: «Толстой и Чертков», стр. 423.

Ответ на два письма В. Г. Черткова от 9—10 и 10 октября.


1 Портрет М. А. Шмидт. Портрет этот воспроизведен в книге Е. Е. Горбуновой-Посадовой «Друг Толстого Мария Александровна Шмидт», изд. Толстовского музея, М. 1929.

2 См. письмо № 920.

8 Воспоминания Толстого о Н. Я. Гроте. См. прим. 3 к письму № 912.

4 Чертков имел намерение опубликовать воспоминания Толстого о Н. Я. Гроте отдельной брошюрой в России и за границей. Для отдельного издания Толстой поручил ему придать этим воспоминаниям форму статьи. См. письмо Толстого к К. Я. Гроту от 5 октября 1910 г. (т. 82, № 232).

5 Статья «О социализме». См. прим. 3 к письму № 919. Толстой имеет в виду стилистические поправки Черткова в этой статье, о которых писал он в своем письме от 9 октября.

6 Толстой отложил свое намерение посетить Чертковых вследствие продолжающегося болезненного состояния Софьи Андреевны. См. запись Толстого в «Дневнике для одного себя» от 11октября (т. 58, стр. 141).

#### * 922.

1910 г. Октября 12. Я. П.


Всё получил, всё одобрил, разумеется за всё благодарен.

Задержал долго посланного, п[отому] ч[то] спал, обедал, а Саша передала Душану, а Душан мне, выжида[я] время, что совсем не нужно было. Письма об Иконникове[1] и др. я не понял. Нужно ли мне подписать их и послать? Сообщите.

Если буду жив, то оч[ень] скоро исполню свое намерение побывать у Гали, которой передайте мою благодарность за ее доброе отношение к нам и мою любовь к ней.

Судя по вашим письмам, вижу, что вы в хорошем состоянии, и радуюсь этому. Надеюсь, что не ошибаюсь. Если надо подписать письма об Иконникове и NN, то сделаю это, не дожидаясь вашего ответа. Если не нужно было, вы бросите.

До свиданья.

Я переделывал нынче о социализ[ме],[2] к[отор]ое нашел оч[ень] плохим после вашего одобрения. Нахожусь в спокойном, но непроизводительном состоянии и не желаю лучшего.

Л. Т.


Ответ на письмо Черткова от 11 октября, в котором он пишет о воспоминаниях Толстого о Гроте и о том, что написал Сытину о Нестеренко, черновики же писем об Иконникове возвращает.


1 Антон Иванович Иконников, см. прим. 6 к письму № 793.

2 См. прим. 5 к письму № 921.

#### 923.

1910 г. Октября 17. Я. П.


Хочется, милый друг, по душе поговорить с вами. Никому так, как вам, не могу так легко высказать, — знаю, что никто так не поймет, как бы неясно, недосказанно ни б[ыло] то, ч[то] хочу сказать.

Вчера б[ыл] оч[ень] серьезный день. Подробности фактические[1] вам расскажут, но мне хочется рассказать свое — внутреннее. —

Жалею и жалею ее и радуюсь, что временами без усилия люблю ее. Так б[ыло] вчера ночью, когда она пришла покаянная и начала заботиться о том, чтобы согреть мою комнату и, несмотря на измученность и слабость, толкала ставеньки, заставляла окна, возилась, хлопотала о моем...[2] телесном покое. Что ж делать, если есть люди, для к[оторы]х (и то, я думаю, до времени) недоступна реальность духовной жизни. Я вчера с вечера почти собирался уехать в Кочеты, но теперь рад, что не уехал. Я нынче телесно чувствую себя слабым, но на душе оч[ень] хорошо. И от этого-то мне и хочется высказать вам, что я думаю, а главное, чувствую. — Я мало думал до вчерашнего дня о своих припадках, даже совсем не думал, но вчера я ясно, живо представил себе, как я умру в один из таких припадков. И понял то, что, несмотря на то, что такая смерть в телесном смысле, совершенно без страданий телесных, оч[ень] хороша, она в духовном смысле лишает меня тех дорогих минут умирания, к[отор]ые могут быть так прекрасны. И это привело меня к мысли о том, что, если я лишен по времени этих последних сознательных минут, то ведь в моей власти распространить их на все часы, дни, может быть месяцы, — годы (едва ли), к[отор]ые предшествуют моей смерти, могу относиться к этим дням, месяцам, так же серьезно, торжественно (не по внешности, а по внутреннему сознанию), как бы я относился к последним минутам сознательно наступившей смерти. И вот эта-то мысль, даже чувство, к[отор]ое я испытал вчера и испытываю нынче и буду стараться удержать до смерти, меня особенно радует, и вам-то мне и хочется передать ее. — В сущности это всё оч[ень] старо, но мне открылось с новой стороны.

Это же чувство и освещает мне мой путь в моем положении и из того, что было и могло бы быть тяжело, делает радость.

Не хочу писать о делах — после.

А вы также открывайте мне свою душу.

Не хочу говорить вам: прощайте, п[отому] ч[то] знаю, что вы не хотите даже видеть того, за что бы надо было меня прощать, а говорю всегда одно, что чувствую: благодарю за вашу любовь.

Это я позволил себе так рассентиментальничать[ся], а вы не следуйте моему примеру.

Жаль мне только, что Галю до сих пор не удалось видеть. Вот ее прошу простить. И она, вер[оятно], исполнит мою просьбу.


Впервые опубликовано без двух последних абзацев в воспоминаниях В. Г. Черткова «О последних днях Л. Н. Толстого» — «Библиотека Л. Н. Толстого», под ред. П. И. Бирюкова, № 3, изд. Сытина, М. 1911, стр. 29—30. На подлиннике дата рукой А. П. Сергеенко: «17 октября 1910 г.» подтверждается нижеприведенной записью Толстого в Дневнике.


1 Фактические подробности заключались в том, что Толстой собрался ехать с Д. П. Маковицким в Телятинки навестить А. К. Черткову, но затем раздумал и просил Д. II. Маковицкого сообщить об этом Софье Андреевне, которая перед тем просила Льва Николаевича не ездить к Чертковым, «пожалеть ее и дать ей совсем оправиться» (записки В. М. Феокритовой от 16 октября 1910 г.). Д. II. Маковицкий минут через 10 после отъезда Льва Николаевича вернулся, но уже не застал Софью Андреевну, которая, как сама рассказывала, ходила в Телятинки встречать Льва Николаевича, ждала его у мостика, хотела лечь поперек дороги. «Пускай перешагнул бы через мой труп», — говорила она (записки В. М. Феокритовой). По своем возвращении часов в пять Лев Николаевич очень забеспокоился, что Софья Андреевна еще не возвратилась, и послал ее искать. Ее нашли, когда уже было совсем темно, лежащею на земле около скамейки под елкой недалеко от дома. После возвращения Софьи Андреевны домой Толстой имел с ней тяжелый разговор. В своем Дневнике 16 октября Толстой пишет: «Сказал за завтраком, что поеду к Ч[ертковым]. Началась бурная сцена, убежала из дома, бегала в Телят[инки]. Я поехал верхом, послал Душ[ана] сказать, что не поеду к Ч[ертковым], но он не нашел ее. Я вернулся, ее все не было. Наконец, наш[ли] в 7-м часу. Она пришла и неподвиж[но] сидела одетая, ничего не ела. И сейчас вечером объяснялась нехорошо. Совсем ночью трогательно прощалась, признавала, что мучает меня, и обещала не мучить. Что-то будет?» (т. 58, стр. 118).

В «Дневнике для одного себя» Толстой записал: «16 октября. Нынче разрешилось. Хотел уехать к Тане, но колеблюсь. Истерический припадок, злой. Все дело в том, что она предлагала мне ехать к Ч[ертковым], просила об этом, а нынче, когда я сказал, что поеду, начала бесноваться. Очень, очень трудно. Помоги бог. Я сказал, что никаких обещаний не дам и не даю, но сделаю все, что могу, чтобы не огорчить ее. Отъезд завтрашний едва ли приведу в исполнение. А надобно. Да, это испытание, и мое дело в том, чтобы не сделать недоброго. Помоги бог.

17 октября. Слаб. С[офья] А[ндреевна] лучше, как будто кается, но есть и в этом истерическая преувеличенность. Целует руки. Очень возбуждена, говорит не переставая. Чувствую себя нравственно хорошо. Помню, кто я» (т. 58, стр. 141—142). См. также т. 58, прим. 1511, и «Дневники Софьи Андреевны Толстой. 1910», записи от 16 октября, стр. 228—234.

2 Многоточие в подлиннике.

#### 924.

1910 г. Октября 22. Я. П.


Не отвечаю на ваши все радостные для меня письма.[1] После. Подписал заявление,[2] но посылать еще не нужно. Когда найду, что нужно, сообщу.

Очень, очень не благодарен, но радуюсь тому единению духовному, к[отор]ое сознаю и особенно живо испытываю.


Впервые опубликовано: «Толстой и Чертков», стр. 427. На подлиннике дата рукой А. П. Сергеенко: «22 октября 1910 г. (1-е)».


1 Имеются в виду письма В. Г. Черткова от 20 октября и два письма А. К. Чертковой от 17 и 18 октября 1910 г.

2 Заявление — «Письмо в редакцию» о недопустимости продажи прав на издание сочинений Толстого (см. прим. 3 к письму № 925).

#### * 925.

1910 г. Октября 22. Я. П.


Прочел ваше письмо[1] и другие бумаги. Что я могу сказать вам другого, милый друг, кроме всё того же, что всегда чувствую к вам...[2] Не хочется говорить. Наши отношения такие, что слов, лишних, слов не нужно и боишься сказать их.

Заявление прекрасно.[3] Я подписал его, но посылать повременю. Когда решу, извещу вас. Про письмо Досеву, как вы верно угадали, мне было тяжело, неловко. Так уж я, видно, умру под тем и дразнящим и стыдящим меня недоразумением некоторых людей о значении моей деятельности. Но дорого мне то духовное общение ваше с той лучшей маленькой частью меня, к[отор]ую вы одну видите и к[отор]ая получает несвойственное ей значение без знания всей остальной большой гадкой части меня. Спасибо и за то, что вы признаете существование ее. Такое знание и прощение дороже всего для твердого дружеского общения.

Все-таки не могу хоть из одной учтивости не благодарить вас за то время и труд, к[отор]ые вы положили на составление и письма Д[осеву] и коротенького заявления, зная, как вы обдумываете каждое слово.

Письмо ваше Досеву, кроме всего другого, мне было и есть оч[ень] полезно, уясняя и прошедшее и настоящее.[4]

У нас эти дни всё спокойно, но не скажу, чтобы я был спокоен. И потому в таком состоянии считаю лучше ничего не предпринимать.

Tout vient à point â celui, qui sait attendre.[5]

Л. T.


Отрывок (первый абзац) напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 427. Дата на подлиннике рукой А. П. Сергеенко подтверждается записью в Дневнике Толстого от 22 октября (т. 58, стр. 121).


1 Письмо от 20 октября.

2 Многоточие в подлиннике.

3 Заявление — «Письмо в редакцию», разъясняющее распоряжение Толстого относительно его сочинений. См. т. 82, № 270.

4 Письмо Черткова к Христо Досеву от 19 октября 1910 г. опубликовано в двух редакциях: А. Б. Гольденвейзером в его Записях, 2, стр. 324—333, и В. Г. Чертковым в его книге «Уход Толстого», М. 1922, стр. 16—24. См. записи Толстого о письме Черткова к Досеву в Дневнике от 22 и 23 октября и в «Дневнике для одного себя» от 22 октября (т. 58, стр. 121 и 142). См. также С. Л. Толстой, «Очерки былого», Гослитиздат, М. 1949, стр. 248—250.

Христо Феодосьевич Досев (1887—1919), болгарин, последователь Толстого, лично с ним знакомый и находившийся с ним в переписке, автор воспоминаний «Вблизи Ясной Поляны» (1907—1909 гг.)», изд. «Посредник», № 1147. Подробнее о Досеве см. т. 56, стр. 582.

5 [Всё приходит во-время для того, кто умеет ждать.]

#### * 926. А. К. Чертковой.

1910 г. Октября 23. Я. П.


Благодарствуйте, милый друг Галя, за письмо Гусева.[1] Сейчас прочел и порадовался. Какая умница! Да что ум, какое сердце! Я всегда, во всех письмах его чувствую это сердце. Случилось странное совпадение. Я, — всё забывши, — хотел вспомнить и забытого Достоевско[го] и взял читать Брать[ев] Карамаз[овых]2 (мне сказали, ч[то] это очень хорошо). Начал читать и не могу побороть отвращение к антихудожественности, легкомыслию, кривлянию и неподобающему отношению к важным предметам.[3] И вот Н[иколай] Н[иколаевич] пишет то, что мне всё объясняет.

Вы не можете себе представить, как хорошо для души всё забыть, как я забыл. Дай бог вам узнать это благо забвения. Как радостно, пользуясь тем, что сделано в прошедшем, но не помня его, всю силу жизни перенести в настоящее.

Поздравляю вас и Диму с прибавкой года.[4] Дай бог вам обоим узнать радость старости. Благодарю вас [за] любовь и снисхождение ко мне, в к[отор]ых очень нуждаюсь.

Л. Т.

23 ок. утром.


1 А. К. Черткова прислала Толстому письмо к ней H. Н. Гусева, находившегося в ссылке в Чердынском уезде Пермской губ., от 27 сентября 1910 г. В своем письме H. Н. Гусев писал о впечатлении от прочитанных им книг: Пругавина «Религиозные отщепенцы» о В. К. Сютаеве, Достоевского «Дневник писателя» и Мережковского «Толстой и Достоевский». Большая часть этого письма H. H. Гусева, касающаяся «Дневника писателя» Достоевского, опубликована в т. 58, прим. 1560.

2 О чтении Толстым «Братьев Карамазовых» см. его письмо к В. Г. Черткову от 21 марта 1892 г. (т. 87, № 309).

3 Приводим выдержки из Дневника Толстого о чтении первого тома «Братьев Карамазовых» 12—19 октября 1910 г.: 12 октября: «После обеда читал Достоевского. Хороши описания, хотя какие-то шуточки, многословные и мало смешные, мешают. Разговоры же невозможны, совершенно неестественны» (т. 58, стр. 117). 18 октября: «Читал Дост[оевского] и удивлялся на его неряшливость, искусственность, выдуманность» (т. 58, стр. 119). 19 октября: «Дочитал, пробегал 1-й том Карамазовых. Много есть хорошего, но так нескладно. Велик[ий] инквизит[ор] и прощание Засима» (т. 58, стр. 121). Толстой не успел дочитать «Братьев Карамазовых». Это была одна из книг, которую он просил ему прислать после своего ухода из Ясной Поляны (см. письмо к A. Л. Толстой от 28 октября 1910 г., т. 82).

4 22 октября — день рождения В. Г. Черткова; ему в 1910 г. исполнилось 56 лет.

#### * 927.

1910 г. Октября 26. Я. П.


Нынче в первый раз почувствовал с особенной ясностью — до грусти — как мне недостает вас...[1]

Есть целая область мыслей, чувств, к[отор]ыми я ни с кем иным не могу так естественно [делиться], — зная, что я вполне понят, — как с вами. Нынче было таких несколько мыслей-чувств. Одна из них о том, нынче во сне испытал толчок сердца, к[оторый] разбудил меня, и, проснувшись, вспомнил длинный сон, как я шел под гору, держался за ветки и все-таки поскользнулся и упал, — т. е. проснулся. Всё сновидение, казавшееся прошедшим, возникло мгновенно, так одна мысль о том, что в минуту смерти будет этот, подобный толчку сердца в сонном состоянии, момент вневременный, и вся жизнь будет этим ретроспективным сновидением. Теперь же ты в самом разгаре этого ретроспективного сновидения. — Иногда мне это кажется верным, а иногда кажется чепухой.

Вторая мысль-чувство это опять-таки нынче виденное мною, уже третье в эти последние два месяца, художественное, прелестное нынешнее, художественное сновидение. Постараюсь записать его и предшествующие хотя бы в виде конспектов.[2]

Третье, это уже не столько мысль, сколько чувство, и дурное чувство — желание перемены своего положения. Я чувствую что-то недолжное, постыдное в своем положении, и иногда смотрю на него — как и должно — как на благо, а иногда противлюсь, возмущаюсь.

Саша сказала вам про мой план, к[отор]ый иногда в слабые минуты обдумываю.[3]Сделайте, чтобы слова Саши об этом и мое теперь о них упоминание было бы comme non avenu.[4] Очень вы мне недостаете. На бумаге всего не расскажешь. Ну хоть что-нибудь. Я пишу вам о себе. Пишите и вы о себе и как попало. Как вы поймете меня с намека, так и я вас. Ну, до свиданья.

Если что-нибудь предприму,[5] то, разумеется, извещу вас. Даже, мож[ет] б[ыть], потребую от вас помощи.

Л. Т.


Отрывок опубликован В. Г. Чертковым в 1911 г. в его воспоминаниях «О последних днях Л. Н. Толстого» — «Библиотека Л. Н. Толстого под редакцией П. И. Бирюкова», № 3, изд. Сытина, М. 1911, стр. 28—29. Дата — рукой А. П. Сергеенко. Она подтверждается записью в Дневнике от 26 октября (т. 58, стр. 123).

Публикуемое письмо — последнее письмо Толстого к Черткову, написанное из Ясной Поляны.


1 Многоточие в подлиннике.

2 В своем Дневнике 26 октября Толстой записал: «Видел сон. Грушенька, роман, будто бы, Ник. Ник. Страхова. Чудный сюжет» (т. 58, стр. 123).

Уже после своего ухода, 28 октября, в Оптиной пустыни Толстой записал ряд художественных замыслов, которые остались неосуществленными. Приводим их:

«1) Феодорит и издохш[ая] лошадь.

2) Священ[ник], обращенный обращаемым.

3) Роман Стр[ахова] Грушеньк[а]-эк[о]номка.

4) Охота, дуэль и любовные».

Список этот воспроизведен факсимильно в т. 58, между стр. 224 и 225. Подробнее см. там же, стр. 625, прим. 1942—1946.

3 План ухода, о котором A. Л. Толстая сообщала Черткову. Намерение Толстого уйти совсем из тех условий жизни, в которых ему приходилось жить, вынашиваемое много лет, стало, наконец, назревать с особой силой, как это показывают записи в Дневнике, за последний месяц. Подробно об этом см. записи Толстого в Дневнике, в «Дневнике для одного себя» 1910 г. и в примечаниях к ним, напечатанных в т. 58, и последние письма к С. А. Толстой 1910 г. (т. 84, №№ 837—839).

По первоначально (20 октября 1910 г.) намеченному плану Толстой собирался перебраться в крестьянскую избу в д. Боровково Крапивенского уезда, Тульской губ., к своему единомышленнику — крестьянину М. П. Новикову. С ним Толстой имел разговор об этом в ночь с 20 на 21 октября и написал ему письмо 24 октября, в котором просил найти «в деревне хотя бы самую маленькую, но отдельную и теплую хату...» См. т. 82, № 279, и т. 58, стр. 549—550, прим. 1537.

4 [как не бывшее.]

5 Надо понимать — в смысле осуществления ухода.

Уход Толстого совершился в ночь с 27 на 28 октября 1910 г. Обстоятельства ухода Толстой подробно записал в своем Дневнике, находясь в Оптиной пустыни, 28 октября. См. т. 58, стр. 123—125.

#### 928.

1910 г. Октября 28. Козельск.


Ясенки, Черткову — Саше.

Ночуем Оптиной.[1] Завтра Шамардино,[2] адрес Подборки.[3] Здоров.

Николаев.[4]


Телеграмма, печатается по подлинному тексту, написанному Толстым на телеграфном бланке. Телеграмма подана из Козельска за № 279 от имени Николаева 28 октября в 7 ч. 53 минуты пополудни. Впервые опубликована в воспоминаниях A. JL Толстой «Об уходе и смерти Л. Н. Толстого» — сборник «Толстой. Памятники творчества и жизни», 4, стр. 139.

Настоящая телеграмма — второе извещение, которое дал Толстой с пути после своего ухода; первое было письмо к A. Л. Толстой со ст. Щекино утром 28 октября, посланное с кучером А. П. Елисеевым, отвозившим Толстого вместе с Д. П. Маковицким из Ясной Поляны. См. т. 82, № 289.

Этой телеграммой Толстой указывает свой первоначальный маршрут. Подробнее см. т. 58 — Дневник 1910 г.


1 Оптина пустынь — мужской монастырь в Козельском уезде Калужской губ., в котором ранее не раз бывал Толстой. В Оптину пустынь Лев Николаевич прибыл вечером 28 октября и пробыл там сутки.

2 Шамордино —женский монастырь в 12 верстах от Оптиной пустыни, где жила сестра Толстого, монахиня Мария Николаевна Толстая.

3 Подборки — почтово-телеграфное отделение Калужской губ., близ Шамординского монастыря.

4 Николаев — псевдоним, принятый Толстым после ухода с целью конспирации.

#### * 929.

1910 г. Октября 29. Оптина Пустынь.


Рад был видеть Ал[ешу] Серг[еенко],[1] но, как ни ожиданны были всякие дурные известия, те, к[отор]ые он привез, больно поразили меня.[2] Жду, что будет от семейного обсуждения — думаю, хорошее.[3] Во всяком случае, однако, возвращение мое к прежней жизни теперь стало еще труднее — почти невозможно, вследствие тех упреков, к[отор]ые теперь будут сыпаться на меня, и еще меньшей доброты ко мне. Входить же в какие-нибудь договоры я не могу и не стану. Что будет, то будет. Только бы как можно меньше согрешить.

Спасибо вам и за письмо ко мне,[4] и за Серг[еенко], и за письмо к Саше, про к[оторое] он мне говорил.

Я не похвалюсь своим и телесн[ым] и душевным состоянием, и то и другое слабое, подавленное.

Жалко Сашу, жалко детей Сер[ежу] и Таню, жалко вас с Галей, и больше всего ее самою. Только бы жалость эта была без примеси rancune.[5] И в этом не могу похвалиться.

Ну, прощайте. Спасибо за любовь, очень дорожу ею.

Л. Т.

29. 2-й час дня.


На обороте письма: Влад[имиру] Григор[ьевичу].


1 Алексей Петрович Сергеенко по поручению В. Г. Черткова в ночь с 28 на 29 октября выехал в Оптину пустынь с письмами от В. Г. Черткова и A. Л. Толстой. А. П. Сергеенко приехал в Оптину пустынь утром 29 октября, когда Лев Николаевич встал; встретившись с ним в сенях, передал ему письма и в течение дня помогал ему работать: писал под диктовку последнюю статью Толстого «Действительное средство» — о смертной казни. Подробнее о пребывании Сергеенко у Толстого в Оптиной пустыни см. т. 58, прим. 1596.

2 Известия о том, что С. А. Толстая, узнав об отъезде Толстого, броcилась в пруд. См. т. 58, прим. 1599.

3 28 октября собравшиеся в Ясной Поляне все дети Толстого (кроме Льва Львовича, который был в то время за границей, и Михаила Львовича) решили написать отцу письма по случаю его ухода и все, кроме Сергея Львовича, убеждали его вернуться. Письма эти опубликованы С. Л. Толстым в его воспоминаниях «Очерки былого», Гослитиздат, М. 1949, стр. 259—261.

4 Письмо В. Г. Черткова от 28 октября. О получении этого письма Толстой записал 29 октября в своем Дневнике: «Хорошее письмо от Черткова]» (т. 58, стр. 125). Текст этого письма опубликован там же, стр. 573, прим. 1608.

5 [злопамятства.]

#### * 930.

1910 г. Октября 31. Шамордино.


31 окт. 1910 г. 4-й час ночи.

Шамардино.

Спасибо, милый друг, за помощь и за меня и за Сашу. Мы всего боимся и реши[ли] ехать сейчас же. 4-й час утра 31-го. Куда — еще не знаем. С пути извещу.[1] Надеюсь на вашу помощь, а помощь нужна большая.

1) Мое письмо к Саше,[2] посланное через вас, сообщить тем из моих детей, кто в Ясной. Сообщить ли содержание этого письма С[офье] А[ндреевн]е, решат они сами. Я пишу С[офье] А[ндреевн]е, не отказывая вернуться, но первым условием ставлю ее работу над собой и успокоение.[3]

2) Всю мою переписку получайте и пересылайте.[4]

3) Самое главное следить через кого-нибудь о том, что делается в Ясной, и сообщайте мне, узнав, где я, известить меня телеграммой, чтоб я мог уехать. Свидание с ней было бы мне ужасно.[5]

4) Пустяки: пусть Булгаков найдет мою статью о Социализме и пришлет мне,[6] Круг чтения и Н[а] к[аждый] д[ень] пошлите сестре монахине М. Н. Толстой[7] в Шамардино, станция Подборки Калуж[ской] губернии. Это главное. Что будет еще нужно — напишу. Пусть попрежнему любит меня Галя. Я-то особенно теперь дорожу любовью и болезненно умиленно сам отзываюсь на нее тем же. Димочке и всем друзьям привет и милому Алеше спасибо за его труды. Как он доехал?[8] Ну, вот и все.

Л. Т.


Приписываю еще несколько слов в вагоне. Мы боялись, как бы С[офья] А[ндреевна] не приехала в монастырь, и решили уехать сейчас же.[9] Едем на юг, вероятно на Кавказ. Так как мне всё равно, где быть, я решил избрать юг, особенно п[отому], ч[то] Саша кашляет. Разумеется, будем извещать вас о том, где будем. Если захотите телеграфировать, то телеграфируйте в Ростов[10] Фроловой.[11]Очень бы желательно было знать, что делается там.[12]Если по-старому, то хоть два слова.

Л. Т.

31. 12-й час дня.


Я здоров, и радостно быть с Сашей.


Письмо это, как показывает собственноручная дата Толстого, было написано перед внезапным отъездом из Шамордина. Получено оно было и прочтено Чертковым уже в Астапове. Письмо это является ответом на письмо Черткова от 29 октября, которое привезла с собою в Шамордино А. Л. Толстая 30 октября. В этом письме Чертков горячо поддерживал уход Толстого и его намерение ни в коем случае не возвращаться обратно.


1 См. далее телеграмму от 1 ноября из Астапова.

2 Письмо к А. Л. Толстой от 29 октября, написанное в Оптиной пустыни и отправленное с уезжавшим из Шамордина А. П. Сергеенко (т. 82, № 291).

3 Письма к С. А. Толстой от 30—31 октября (т. 84, №№ 838 и 839).

4 В. Г. Чертков привез Толстому 2 ноября в Астапово полученные на его имя письма. Письма эти в настоящее время хранятся в ГМТ. 3 ноября Чертков читал Толстому из этих писем пять и под диктовку Толстого делал пометы на конвертах писем. См. т. 82. Об этом см. воспоминания В. Г. Черткова «О последних днях Л. Н. Толстого» — «Библиотека Л. Н. Толстого под редакцией П. И. Бирюкова», № 3, изд. Сытина, М. 1911, стр, 16—17.

5 С. А. Толстая, узнав из газет о местопребывании и болезни Толстого, вместе с сыновьями 2 ноября приехала в Астапово специальным экстренным поездом. На семейном совете ее детьми было решено не допускать Софью Андреевну к отцу. Она была допущена лишь во время агонии Толстого, около 5 ч. утра 7 ноября. Подробнее об этом см. т. 58, стр. 587, прим. 1616, воспоминания С. Л. Толстого «Очерки былого», М. 1949, стр. 270, и Записи А. Б. Гольденвейзера, 2, стр. 359.

6 О статье «О социализме» см. письмо № 919, прим, 3. Среди бумаг, оставшихся в кабинете Толстого, эту статью не могли найти и нашли в ящике письменного стола уже после смерти Толстого (см. т. 58, стр. 574, прим. 1610).

7 Толстой, не успев захватить этих книг при отъезде из Ясной Поляны, 31 октября увез экземпляр «Круг чтения», принадлежавший его сестре М. Н. Толстой, и просил возвратить ей другой экземпляр вместе с «На каждый день». Будучи в Шамордине, Толстой 29 октября читал «Круг чтения» и записал в Дневнике: «Достал у Маш[еньки] Кр[уг] Чт[ения] как раз, читая 28 [октября], б[ыл] поражен прямо ответом на мое положение: «Испытание нужно мне, благотворно мне» (т. 58, стр. 125).

8 А. П. Сергеенко, приезжавший к Толстому в Оптину пустынь.

9 Толстой вместе со своими спутниками сел в Козельске на поезд № 12 по направлению на юг в 7 ч. 40 м. утра.


См. запись Толстого о своем отъезде из Шамордина в Дневнике 31 октября (т. 58, стр. 126 и прим. 1614 там же, стр. 575—577).

10 Ростов-на-Дону, до которого были взяты билеты во время пути на станции Волово (т. 58, стр. 575).

11 Фролова — псевдоним А. Л. Толстой, который придумал Толстой для подписи ее корреспонденции. А. Л. Толстая воспользовалась этим псевдонимом в своей телеграмме Черткову от 1 ноября: «Вчера слезли Астапово сильный жар, забытье. Утром температура нормальная, теперь снова озноб, ехать немыслимо. Выражал желание видеться с вами. Фролова». Фотоснимок этой телеграммы опубликован по подлиннику в книге «Смерть Толстого по новым материалам», изд. Публичной библиотеки СССР имени В. И. Ленина, М. 1929, стр. 17. См. прим. к письму № 931.

12 Подразумевается — в Ясной Поляне.

#### 931.

1910 г. Ноября 1. Астапово.


Ясенки Черткову Срочная

Вчера захворал, пассажиры видели ослабевши шел с поезда. Боюсь огласки Нынче лучше Едем дальше примите меры Известите

Николаев.


Печатается по подлиннику — телеграфному бланку, написанному рукой А. Л. Толстой.

Подана 1 ноября в 10 час. 30 м. пополуночи со ст. Астапово за № 79/1. Факсимиле этой телеграммы напечатано в книге «Смерть Толстого», изд. Публичной библиотеки СССР имени В. И. Ленина, М. 1929, стр. 16. Впервые опубликована В. Г. Чертковым в его воспоминаниях «О последних днях Л. Н. Толстого» — «Библиотека Л. Н. Толстого под редакцией П. И. Бирюкова», № 3, изд. Сытина, М. 1911, стр. 4.

Во время болезни Толстого до самой его смерти в Астапове, В. Г. Чертков находился со Львом Николаевичем. На этой телеграмме обрывается длившаяся 27 лет переписка Толстого с Чертковым. Об уходе Толстого из Ясной Поляны, его болезни и смерти, последовавшей в Астапове в станционной квартире начальника станции И. И. Озолина 7/20 ноября 1910 г. в 6 час. 5 минут утра, подробнее, с приведением материалов, см. в т. 58, стр. 123—126, 269—275 и 564—580, прим. 1594—1620.

## СПИСОК ПИСЕМ Л. Н. ТОЛСТОГО, ТЕКСТ КОТОРЫХ НЕИЗВЕСТЕН

1. 1906 г. Конец февраля — начало марта. Упоминается в письме В. Г. Черткова к И. И. Горбунову-Посадову от 26—27 марта н. с. 1906 г., где Чертков просит прислать рукописную копию рассказа «За что?», который был послан в «Посредник» для «Круга чтения», о чем пишет в своем письме к Черткову Толстой. См. прим. 1 к письму № 759.

2. 1910 г. Июля 25. Упоминается в Дневнике В. Ф. Булгакова 25 июля 1910 г. (стр. 271) о том, что Толстой послал из Ясной Поляны в Телятинки записку, чтобы Чертков в этот день не приезжал в Ясную Поляну.

## СПИСОК ПИСЕМ, НАПИСАННЫХ ПО ПОРУЧЕНИЮ Л. Н. ТОЛСТОГО.

### 1890—1896

1. Письмо М. Л. Толстой от февраля 1890 г. (AЧ)

М. Л. Толстая по поручению отца сообщает, что составленный Желтовым листок «Перестанем пить вино и угощать им» не пропущен цензурой, и советует попытаться провести его через другую цензуру, в частности в Казани.

Чертков в ответном письме от 4 марта 1890 года разъясняет, что сведения о запрещении этого издания не подтвердились.

2. Письмо М. Л. Толстой от 24 сентября 1890 г. (AЧ)

В ответ на просьбу Черткова, высказанную в письме от 21 сентября 1890 г., сообщить мнение о языке эсперанто, об отношении к которому Толстого Чертков получил запрос от одного из своих знакомых, Толстой поручил М. Л. Толстой ответить, что он сочувствует эсперанто, «но боится, что из этого не выйдет толк, а всё таки считает долгом относиться сочувственно, так как цель хорошая — соединение людей»

3. Письмо М. Л. Толстой от 27 сентября 1890 г. (AЧ)

В ответ на просьбу Черткова, высказанную в письме от 25 сентября, сообщить, «о Будде или о ком другом сохранилось предание о том, что, вытащив червей из раны собаки, он потом вырезал для червей кусок своей ляжки», Толстой поручил М. Л. Толстой написать, что предание это он знает, но оно не откосится к Будде (Сакиа Муни), а что он читал его в книгах об индийских Буддах вообще.

4. Письмо М. Л. Толстой от 29 сентября 1890 г. (AЧ)

По поручению отца М. Л. Толстая просит Черткова прислать историю церкви Терновского [Ф. А. Терновский, «Опыт руководства по церковной истории. Три первые века христианства», Киев 1878] и другие материалы, которые могут оказаться у Черткова для задуманной Толстым работы, впоследствии названной им «Царство Божие внутри вас». Об этой работе М. Л. Толстая пишет: «ему хочется, как он говорит, кратко и кротко и ясно изобличить ложь церковного учения».

5. Письмо М. Л. Толстой от 4 ноября 1890 г. (AЧ)

М. Л. Толстая по поручению отца просит Черткова прислать все «заглавия книг и брошюр Баллу» и копии писем Толстого к Баллу и писем Баллу к Толстому.

6. Письмо М. Л. Толстой от 8 января 1891 г. (AЧ)

По поручению отца М. Л. Толстая сообщает его отзыв о рассказах С. Воронежского «Жаворонковы» и М. Серао «Наедине». Вместе с тем она передает совет Толстого напечатать в издании «Посредник» рассказ Цуриковой «Бурениха», напечатанный в журнале «Русское обозрение» 1890 г., № 12.

7. Письмо М. Л. Толстой от 18 июля 1892 г. (AЧ)

T. Л Толстая сообщает, что по поручению отца, посылает имеющиеся у него письма Д. А. Хилкова и письмо немецкого издателя Kürchner'a, который, по соглашению с писателем и переводчиком Р. Левенфельдом, должен был издать в переводе Левенфельда «Царство Божие внутри вас», над которым работал в то время Толстой.

8. Письмо М. Л. Толстой от 18 июля 1892 г. (AЧ)

М. Л. Толстая по просьбе отца просит Черткова послать Е. И. Попова или кого-нибудь другого за восьмой главой книги «Царство Божие внутри вас». Вместе с тем она пишет про Толстого: «Он думает, что кончает. Я думаю, что еще не кончает. Но очень хорошо, если приедет кто-нибудь, если даже и придется здесь долго ждать, так как перепиской я не поспеваю и этим задерживаю его».

9. Письмо Т. Л. Толстой от 19 декабря 1893 г. (AЧ)

Ответ на письмо Черткова от 14 декабря 1893 года, в котором Чертков просил Толстого высказать свое мнение о его намерении писать о преследованиях за религиозные убеждения, и на письмо Черткова от 15 декабря 1893 года, о том, что следует напечатать в Англии и Америке заключение Толстого к отчету о помощи голодающим. По поручению отца Т. Л. Толстая пишет Черткову: «Он велел сказать вам, что заключение к отчету послано Тернеру для перевода на английский язык. Потом он велел сказать, что очень, очень одобряет ваш план относительно того, чтобы написать о всех гонениях, которым подвергаются равные отпавшие от православия люди, но говорит, что это дело трудное, надо много для этого досуга и труда, и что он боится, что у вас слишком много других дел, чтобы это довести до конца».

10. Письмо Т. Л. Толстой от 29 января 1896 г. (AЧ)

Т. Л. Толстая сообщает Черткову, по поручению отца, что он дал согласие журналисту Д. Мансону на опубликование статьи Толстого «Патриотизм или мир», написанной первоначально, как ответ на письмо Д. Мансона. См. комментарий к письму № 410.

11. Письмо Т. Л. Толстой от 5 февраля 1896 г. (AЧ)

Ответ на письмо Черткова о том, что в «Кратком изложении Евангелия» дважды встречается беседа с самарянкой, на что Чертков обратил внимание при переводе на английский язык этого произведения. Т. Л. Толстая по поручению отца сообщает, что надо выпустить это место там, где оно встречается во второй раз, а именно в V-й главе.

12. Письмо Т. Л. Толстой от 16 февраля 1896 г. (AЧ)

По поручению отца Т. Л. Толстая сообщает, что он пошлет свое письмо к Crosby непосредственно ему и предоставит право напечатать это письмо.

### 1897—1904

1. Письмо Т. Л. Толстой-Сухотиной от 23 декабря 1897 г.

T. Л. Толстая-Сухотина отвечает Черткову по поручению заболевшего отца. Содержание письма T. Л. Толстой-Сухотиной см. в прим. к письму Толстого № 475.

2. Письмо Т. Л. Толстой-Сухотиной от 5 апреля 1898 г.

T. Л. Толстая-Сухотина по поручению отца пересылала Черткову телеграмму, которую Толстой получил от Э. Э. Ухтомского. В телеграмме Ухтомский благодарит Толстого за «доверие и обращение» и сообщает, что есть реальная надежда на поселение духоборов в Манчжурии около Порт-Артура или в Туркестане.

3. Письмо Т. Л. Толстой-Сухотиной от 21 июня 1898 г.

T. Л. Толстая-Сухотина писала Черткову, что по поручению отца посылает статью, которую Толстой первоначально хотел послать прямо редактору журнала «Vita Internationale» Монета, а потом передумал и, во избежание недоразумений, решил послать сперва Черткову. Об этой статье см. письмо № 504.

4. Письмо T. Л. Толстой-Сухотиной от 22 января 1899 г.

Т. Л. Толстая-Сухотина, по поручению Толстого, посылает для «Листков Свободного слова» письмо «одного полтавского крестьянина, из-за которого многие были высланы из Полтавы» (см. прим. к письму № 539). Далее Т. Л. Толстая-Сухотина сообщает, что А. М. Хирьяков обратился к Толстому с просьбой выслать в Канаду Е. Д. Хирьяковой, фельдшерице, сопровождавшей духоборов, 300 рублей на медикаменты и разные расходы, но Толстой, не имея на это денег, предложил ему обратиться к Черткову.

5. Письмо T. Л. Толстой-Сухотиной от 26 января 1899 г.

Т. Л. Толстая-Сухотина передает просьбу Толстого «поставить эпиграфом к «Воскресению» следующие тексты: Евангелие от Матфея XVIII, 21, 22, от Матфея XII, 3, от Иоанна VIII, начиная со слов: «кто из вас без греха» и т. д., Луки VI, 40».

6. Письмо Т. Л. Толстой-Сухотиной от 31 ноября 1899 г.

Т. Л. Толстая-Сухотина пишет: «Кто-то просил — не разобрала подписи, вроде Апи... на ваше имя ответить, был ли у нас в 1897 г. некто Lodian. Пожалуйста, ответьте ему, что был».

7. Письмо Николая Николаевича Ге от 9 июля 1899 г.

Н. Н. Ге сообщает Черткову, что выслал ему заказным письмом гл. XX—XXIV «Воскресения», и добавляет: «Теперь вот что: на листе перед словами Нехлюдова: «Да, но ведь очевидно, что решение нелепо», надо внести следующее: «Селенин, всегда занятый и мало бывавший в свете, очевидно, ничего не слыхал о романе Нехлюдова; Нехлюдов же, заметив это, решил, что ему и не нужно говорить о своих особенных отношениях с Масловой». А после слов: «—Да, но ведь очевидно, что решение нелепо...» надо вставить слова: «— сказал он».

8. Письмо П. А. Буланже от 3 апреля 1901 г.

П. А. Буланже сообщает, что Толстой «сейчас» получил письмо Черткова и просит передать, что согласен с теми поправками, которые В. Г. и А. К. Чертковы предлагают сделать в рукописи «К царю и его помощникам». Вместе с тем Толстой просит вставить слово «одно» в последнюю фразу, начало которой продиктовал так: «Писавший старался изложить не одно свое мнение, а мнение...»

9. Письмо М. Л. Толстой-Оболенской от 11 августа 1901 г.

М. Л. Толстая-Оболенская пишет, что, проверив по поручению отца последние письма Черткова, сообщает, что они получены все, и запрашивает, получил ли Чертков письмо Толстого, в котором он писал о Елизавете Ивановне Чертковой (см. письмо № 634). Далее она пишет, что отец поручил ей написать, что получил только первые шестнадцать страниц брошюры «О смысле жизни», брошюры «О половом вопросе» — один экземпляр с 1 по 80 стр. и два экземпляра одного листа с 33 по 48 стр. того же названия. Толстой просил прислать недостающие страницы.

10. Письмо П. А. Буланже от 23 декабря 1901 г.

По поручению Толстого П. А. Буланже сообщает, что получен первый выпуск периодического издания «Свободное слово». Выпуск этот понравился Толстому.

11. Письмо П. А. Буланже от 20 февраля 1902 г.

П. А. Буланже по просьбе Толстого пишет, что Толстой очень благодарен и тронут всеми получаемыми от Черткова письмами и очень жалеет, что ввиду крайней слабости не может сам продиктовать письмо.

12. Письмо Н. Л. Оболенского от 26 февраля 1902 г.

H. Л. Оболенский по просьбе Толстого пишет Черткову: «Не доверяйте особенно слухам, идущим из России, о беспорядках, о волнениях и т. д. Тщательно, как можно тщательнее, проверяйте и процеживайте их. Нам сообщали такие подробные сведения и о том, что убиты какие-то студенты, и о том, что Тула на военном положении и войска отказались стрелять, и это или всё ложь, или почти ложь, как многие другие. Было бы очень жаль, если бы в ваших изданиях проскочили неверные слухи».

13. Письмо Н. Л. Оболенского от 11 мая 1902 г.

H. Л. Оболенский по просьбе Толстого пишет Черткову относительно присланной им вырезки с сообщением о письме Толстого к Николаю II. Толстой просит передать, что, судя по вырезке, можно сказать, что, очевидно, тот, кто приводит слова письма Толстого к Николаю II, читал его, но только читал, потому что форма не та, хотя смысл тот. Неверно только, что Николай II ответил на это письмо. Непонятно, как письмо это могло попасть в печать, потому что Толстой совершенно никому не давал его в руки и оно хранилось в большой тайне. О письме Толстого к Николаю II см. прим. к письму № 646.

14. Письмо П. А. Буланже от 14 мая 1902 г.

П. А. Буланже пишет: «Лев Николаевич просит тебя поблагодарить за высказанные тобою соображения по двум пунктам, которые ты привел. Л. Н. просит сказать, что он не имел сердечного сочувствия к тому и другому явлению, которое хотел бы иметь».

Повидимому, П. А. Буланже имеет в виду те два пункта, о которых Толстой писал Черткову в письме от 19—22 апреля (№ 651):

1) об отказе духоборов от принятия земли на условиях, которые предлагало канадское правительство, и об отказе их от регистрации браков и рождений;

2) о движении отказывающихся от употребления денег.

15. Письмо Т. Л. Толстой-Сухотиной от 21 мая 1902 г.

Т. Л. Толстая-Сухотина пересылает Черткову письмо (повидимому, полученное Толстым от сектанта-малеванца Пластуна) и передает совет Толстого напечатать о секте малеванцев, которая, по его мнению, интересна, и о положении главы этой секты К. А. Малеванного, заключенного в Казанской психиатрической лечебнице.

### 1905—1910

1. Письмо В. А. Лебрена от 15 августа 1906 г., в котором Лебрен извещает, что Толстой просит послать все его нелегальные сочинения на английском языке в Шанхай (Китай) русскому генеральному консулу с просьбой передать их Ку Хун-мину. См. прим. 6 к письму № 765. К письму Лебрена Толстой сделал приписку (см. письмо № 763).

2. Письмо Д. П. Маковицкого от 22 октября 1906 г. Д. П. Маковицкий сообщает, что Лев Николаевич поручил ответить Черткову на его письмо от 28—29 октября, что 1) он согласен с его примечанием (выноской) к статье «Обращение к правительству, революционерам и народу» (см. телеграмму № 766); 2) что чистый бланк с подписью для письма китайцу Ку Хун-мину уже послан (см. выше № 1).

3. Письмо Д. П. Маковицкого к В. Г. Черткову от 1 декабря 1907 г. о том, 1) что Толстой поручил послать приложенное письмо учеников фельдшерской школы, чтобы им ответить, и 2) что в связи с письмом отказавшегося от военной службы Варнавского Лев Николаевич просит подать мысль Сытину отпечатать «Круг чтения» в дешевом издании.

4. Открытка Д. П. Маковицкого от 5 декабря 1907 г. (почт. шт.), отменяющая поручение написать Сытину (см. № 3), так как он узнал, что И. И. Горбунов-Посадов готовит дешевое издание «Круга чтения».

5. Письмо Д. П. Маковицкого к А. К. Чертковой от 16 декабря 1907 г. о том, что Лев Николаевич будет сам отвечать, но пока поручил ему написать, что он получил «маленькое письмо» от 23 декабря н. с. (AЧ) и телеграмму и поговорил по телефону с тульским вице-губернатором Лопухиным об освобождении Гусева (см. прим. 3 к письму № 799).

6. Письмо Н. Н. Гусева к А. К. и В. Г. Чертковым от 23—27 декабря 1907 г., в котором сообщал: «Лев Николаевич получил письмо Владимира Григорьевича и просит написать, что он дает ему carte blanche издавать с Сытиным все, что нужно».

7. Письмо Д. П. Маковицкого от 8 октября 1909 г. (?) о том, что Толстой просит послать депутату Государственной думы М. Д. Челышеву его «Письмо о науке» (см. прим. 8 к письму № 851).

8. Письмо Д. П. Маковицкого от 18 октября 1909 г., просившего по поручению Толстого: 1) «прислать пачки открыток» и 2) «написать Сытину, чтобы прислал побольше, 150—300, экземпляров июля «На каждый день».

9. Письмо О. К. Толстой от 21 октября 1909 г. О. К. Толстая отвечала В. Г. Черткову на его письмо к Толстому от 19 октября по конспекту Толстого, написанному на лицевой стороне конверта: «Спасибо, что известил». В письме Чертков предупреждал Толстого, что П. А. Сергеенко, выпуская письма Толстого, может закрепить за издателями исключительное право собственности. См. письмо № 857.

## УКАЗАТЕЛЬ СОБСТВЕННЫХ ИМЕН

### 1890—1896


В настоящий указатель введены имена личные и географические, названия исторических событий (войн, революций и т. п.) и учреждений, заглавия книг, названия статей, произведений слова, живописи, скульптуры, музыки, имена героев художественных произведений. При этом отмечаются не только те страницы, где данное имя или название дано в «раскрытом» виде, но и те страницы, где оно дано в «скрытом» виде. т. е. где оно подразумевается. Названия журналов и газет вносятся в указатель в тех случаях, когда они употреблены самостоятельно, а не как библиографические данные. Названия произведений вводятся в указатель только под фамилией их авторов; в тех случаях, когда название того или другого произведения менялось в процессе работы над ним, первоначальные названия указываются рядом с окончательным, в скобках. — Если заглавие книги или статьи приведено в тексте данного тома не только на русском, но и на иностранном языке, иностранное заглавие ставится в указателе вслед за русским, в скобках. Иностранные имена и заглавия, вошедшие в текст без русского перевода, отнесены к иностранному алфавиту, в конце указателя. Псевдонимы, прочно вытеснившие настоящую фамилию авторов, вводятся в указатель, как таковые. — Знак || указывает на то, что цыфры, стоящие после него, относятся к страницам комментария. Курсивом выделены цыфры, относящиеся к страницам, на которых имеется примечание о данном лице основное для всех томов с письмами Толстова к Черткову.


Аббат — 243,|| 245.

Абрамов Яков Васильевич — 342, 343, 345.

Абрикосов Хрисанф Николаевич — || 371.

Авеллан — || 257.

Австрия — 330.

Агафья Михайлова — 354, || 355.

Адвентисты — 7, || 78.

Академия наук — || 183.

Академия художеств — || 198.

Акционерное общество Криворожских копей — || 331.

Алеев, слесарь — || 240.

Александр II — 229, 374, || 20, 138, 214, 262.

Александр III («Государь») — 28, 83, 211, 229, 230, 259, 295, 374, || VII, 11, 30, 84, 212, 214, 221, 223, 227, 230 236, 237, 261, 262, 296, 343.

Александра Федоровна — императрица — 384, || 382, 386.

Александринский театр в Петербурге — || 341.

Александровка, слобода — 264.

Александровский лицей — || 154.

Алексеев Василий Иванович — 111.

Алексеев И. С., «О пьянстве» — 30, || 31.

Алексеева Вера Владимировна, рожд. Загоскина — || 111.

Алехин Алексей Васильевич — 94, || 95, 96, 97, 137, 138.

Алехин Аркадий Васильевич — 133, || 121, 137.

Алехин Митрофан Васильевич — 141, || 97, 99, 137, 138, 142, 161.

Алехины — 163.

Алмазов Алексей Иванович — 150, || 152, 153.

Америка — 4, 49, 145, 167 182, 186, 190, 32, 78, 105, 146, 168, 170, 189, 350, 383, 391.

Амиель — 196.

Англия — 287, 330, || 54, 105, 135, 170, 249, 258, 286, 300, 301, 330, 340, 344, 356, 391.

Анненкова Леонила Фоминична — || 74, 253, 260, 267, 363.

Аполлов Александр Иванович — 164, 174, 175, 179, 182, 185, 194, 197, 207, 208, || 166, 176, 177, 181, 186, 195, 198, 199, 209, 210.

— «Исповедь» — 174, || 176, 198, 210.

— «Ради Христа» — 174, || 177.

— «Христос» — 174, || 176.

Апурин Петр Семенович — || 305.

Арнольд Мэтью (Mathew Arnold) — 26, || 30.

— «В чем сущность христианства» («Literature and Dogma») — || 26.

Архангельск — || 69.

«Архив Льва Николаевича Толстого» — сборник — || 292.

Архив Л. Н. Толстого во Всесоюзной библиотеке имени В. И. Ленина в Москве (АТБ) — || VІІІ, 7, 70, 87, 105, 107, 110, 116, 117, 138, 152, 155, 158, 161, 189, 211, 219, 245, 258, 279, 289, 312, 327, 335, 348, 370, 380, 383.

Архив Черткова в Москве (AЧ) — || IX, 25, 33, 38, 56, 61, 85, 87, 93, 103, 111, 118, 127, 138, 140, 144, 145 161, 170, 173, 176, 181, 189, 195, 197, 203, 210, 216, 224, 231, 233, 237, 247, 253, 256, 257, 261, 264, 269, 270, 271, 274, 295, 312, 322, 327, 336, 338, 341, 344, 348, 353, 357, 361, 390, 391.

Архиповка, слобода — || 305.

Астрахань — || 363, 370.

Афинская республика — || 10.

Афонский Пантелеймонов монастырь — 95, || 97.

Ахалкалакский уезд — || 380.


Байрачная земледельческая община — || 97, 161.

Баллу Адин — 32, 37, 47, 77, || 33, 45, 48, 390.

— «Катехизис непротивления» («Катехиз непротивляющихся») («Christian non-resistance») — 32, 37, 47, 49, || 33, 45, 47.

Балхин Гавриил — || 58.

Баранцевич К. С. «Бродяга» — || 69, 70.

Баратынская Екатерина Ивановна — || 216, 228, 242.

Бардина Софья Илларионовна — 366, || 368.

Барселона (Барцелона) — 381, 384, || 383, 386.

Барыкова Анна Павловна — 56, 197, || 198, 199, 200, 202, 203, 245, 246, 274.

Баршева Ольга Алексеевна — 199, || 202.

Батерсби (Battersby) — 104, 255, || 105, 249, 258, 276, 301.

Башкичет — || 130.

Бегичевка — 107, 111, 112, 114, 117, 125, 127, 132, 140, 141, 143, 144, 146, 158, 179, 196, 197, 200, 211, || 108, 109, 110, 115, 118, 122, 129, 133, 136, 147, 149, 151, 152, 159, 160, 181, 189, 198, 199, 213, 225.

«Бедные дети» — сборник || 69.

Беер София — || 249.

Бекетов А. Н. — 92, || 93.

— «Питание человека в его настоящем и будущем» — || 93, 184.

Белгород — || 257.

Беллоуз Джон. См. Bellows John.

Берклей — || 129, 243.

Берлин — 75.

Берлинское вегетарианское общество — || 70, 75.

Бернз Элиза «К родителям и наставникам» — || 50.

«Бернское международное бюро мира» — || 233.

Бетховен Людвиг — || 318.

Бибиков Алексей Алексеевич — || 199.

Библиографическое бюро — издательство — || 325.

Бизюкина-Юрьева А. — || 87.

Бирюков Павел Иванович («Поша») — 8, 49, 56, 58, 60, 61, 63, 94, 106, 129, 154, 158, 159, 162, 182, 186, 187, 204, 224, 226, 232, 239, 253, 259, 287, 308, 329, 330, 332, 338, 372, 376, 377, 387, || VIII, 9, 50, 57, 62, 64, 96, 107, 124, 130, 155, 160, 183, 184, 189, 195, 206, 207, 219, 220, 227, 231, 240, 241, 260, 266, 271, 272, 289, 292, 309, 314, 321, 322, 373.

— «Биография Льва Николаевича Толстого» (Б, III) — || 81, 83, 109, 113, 118, 119, 145, 260, 285, 295, 319, 321, 333. 347, 354, 378.

— «Греческий мудрец Диоген» («Диоген») — 49, || 50.

— «Гонение на христиан в России в 1895 году» («статья о духоборах, «Пошина статья») — 329, 332, 337, 384, || 330, 341, 386.

— Бирюков П., Трегубов И., Чертков В. «Помогите!» Обращение к обществу по поводу гонений на кавказских духоборов — 377, 382, 384, || VIII, 195, 379, 380, 383, 385, 386.

Бобруйск — || 152.

Богородицкий уезд — || 107, 110.

Богучарский уезд — || 168.

Бодянский Александр Михайлович — 332, || 225, 334, 335.

— «Духоборцы» — || 335.

Болконский Андрей. См. Толстой Л. Н. «Война и мир».

«Большая статья». См. Толстой «Царство Божие внутри вас».

Большие Березняки — || 110.

Большой проспект в Петербурге — || 307, 319.

Бондарев Тимофей Михайлович, «Торжество земледельца или трудолюбие и тунеядство» — || 301.

Бондаренко Иван Афанасьевич — 305, || 306.

Бонч-Бруевич В., — || 118.

— «Письма духоборческого руководителя Петра Васильевича Веригина» — || 386.

Бостон — || 78.

«Братское издательство». См. «Brotherhood publishing».

Брашнин Иван Петрович — 208, || 210.

Бреславльский университет — || 39.

Брукс Эдмонд (Brooks) — 318, || 319.

— Записка Николаю II — 318, || 319.

«Брюссельский рабочий конгресс» — || 114.

Будда (Сакиа-Муни) — || 390.

«Будда». См. Чертков В. Г. «Из жизни Сиддарты, прозванного Буддой, т. е. святым».

Бузулукский уезд — || 130, 199.

Буланже Павел Александрович — 21, || 22, 289.

— «Ми-ти, китайский философ. Учение о всеобщей любви» — || 20.

— «Отец. Сергий» — || 47.

Булгаков Валентин Федорович — || 97.

Булгаковский Д. — 342, || 345.

Булыгин Михаил Васильевич — 94, 179, 204, 277, || 97, 181, 207.

«Бунд» — || 312.

Бунде фон Абрам («Швед») 145, 150, || 146, 152, 153.

Буров Алексей Васильевич — 259, || 262.

Буткевич Анатолий Степанович — 58, 94, || 61, 97.

Быстренин В. П., «Очерки и рассказы» — || 81.

— «Свой суд» — 80, || 81.

Бьернстерне-Бьернсон — «Свыше сил» («Au delà des forces — 304, || 306.


Вагнер Екатерина Дмитриевна, рожд. Былим-Колосовская — 108, || 110.

Вагнер Николай Петрович — 32, || 33.

— «Сказки Кота Мурлыки» — || 33.

Валь-фон Виктор Вильгельмович — 310, || 311, 312.

Вандервер (Van-der-Veer) — 366, 374, || 367, 370.

Варбургский университет — || 355.

Варшавский университет — || 245.

«В вагоне». См. Ярошенко Н. А. «Всюду жизнь».

«Вегетарианская газета» — 68, || 70.

«Вегетарианские листки» — 68, || 70.

«Вегетарианский календарь» — 68.

«Вегетарианское обозрение» — || 78, 173.

Великанов Павел Васильевич — 101, || 102.

Величиина В. М., «В голодный год с Львом Толстым» — || 109, 118

Венгрия — 287, || 286, 371.

Верещагин Василий — || 344.

Веригин Василий — || 344.

Веригин Петр Васильевич — 384; || 382, 386.

— «Письмо к императрице Александре Федоровне Романовой» — 384, || 382, 386.

«Весна». Сборник рассказов, стихов и статей — || 85.

Вестерлунд Дора Федоровна. См. Толстая Д. Ф.

Вестерлунд Э. Т. — || 362.

«Вестник Европы — || 93.

«Вестник воспитания» — || 54.

Ветринский Ч. — || 106, 109.

Вильсон Жильберт Льюс (Wilson) — 31, 37, || 33, 38.

Винер Цецилия Владимировна. 254, 259, || VII, 236, 244, 252, 257.

Вогюэ. См. Vogüé Е. М.

Воззвание Черткова. См. Бирюков П., Трегубов И., Чертков В. «Помогите.»

«Воззвание швейцарского цюрихского общества трезвости» — || 184.

Войска Донского область — || 293.

Вологодская губерния — || 159.

Волынский Аким Львович (Флексер) — || 351.

— «Литературные заметки» — || 351.

Волынский А. и Л. Гуревич, «Идеализм и буржуазность» ― || 351.

«Вопросы философии и психологии» — 113, || 58, 98, 106, 115, 116, 248, 383.

Воронеж — 163, 300, || 65, 198, 212, 249, 258, 269, 301.

Воронежская губерния — 51, 53, 55, 56, 63, 66, 71, 72, 75, 79, 82, 84, 86, 88, 93, 104, 140, 159, 162, 167, 169, 174, 212, 225, 226, 250, 283, 292, 298, 307, 335, || 28, 98, 103, 109, 110, 139, 144, 149, 152, 160, 161, 168, 170, 219, 221, 237, 256, 269, 282, 309, 325, 364.

Воронежская губернская тюрьма — 213, || 256.

Воронежский дисциплинарный батальон — 212, || 213, 222, 231, 262.

Воронежский окружной суд — || 301.

Воронежский С., «Жаворонковы» — || 66, 67, 391.

Воронежско-Ростовская ж. д. — || 184.

Воронцов-Дашков гр. Илларион Иванович («Воронцов») — 259, || 212, 262, 318.

Восточная Сибирь — || 223.

«В память С. А. Юрьева («Юрьевский сборник») — 4, || 6.

«Вперед», журнал — || 368.

Высотский Капитон Алексеевич — || 152.


Гавань. См. Петербург.

Галиция — || 97.

Гайдебуров Василий Павлович — || 93.

Гайдебурог. Павел Александрович — 112, 113, 132, || 93, 116, 134, 351.

Гальперин-Каминский Илья Данилович — 190, || 115, 189, 193.

Ганзен Петр Готфридович — 4, 21, 112,||5, 6, 12, 22, 30, 115, 116, 201.

Гапгуд Изабелла. См. Нарgood.

Гаррисон Вильям Ллойд (Garrison) — 37, 47, || 38.

— «Декларация основ, принятых членами общества, основанного для установления между людьми всеобщего мира» — 37, 47, 49, || 38.

Ге Анна Петровна, рожд. Забелло — 113, || 116, 117.

Ге Николай Николаевич, отец («Дедушка») — 29, 31, 116, 200, 287, || 142, 203, 255, 280, 288, 289.

Ге Николай Николаевич, сын («Колечка») — 24, 68, 113, 160, 284, 287, || 8, 25, 70, 116, 117, 161, 280, 286, 289.

Ге Петр Николаевич — 279, || 280.

Германия — 9, 190, 327, || 70, 189, 257, 368.

Герцен Александр Иванович ― || 89.

Герье Владимир Иванович — || 6.

Гижицкий фон Георг (Gizicki G.) — 218, || 219, 220, 249.

Гинцбург Илья Яковлевич — 100, || 100.

— «Бюст Толстого» — || 100

— «Толстой за работой» — || 100.

Гирлы — || 256.

Голенищев-Кутузов, граф — || 323.

Голицыне — || 309.

Гомер «Одиссея» — || 87.

Горбунов-Посадов Иван Иванович («Ваня») — 4, 8, 19, 23, 24, 29, 46, 49, 54, 71, 72, 77, 90, 91, 95, 98, 100, 102, 113, 117, 119, 124, 133, 140, 141, 150, 169, 175, 185, 187, 194, 204, 267, 281, 290, 308, 328, 349, 369, || 4, 8, 23, 25, 31, 48, 50, 55, 73, 76, 78, 81, 86, 87, 93, 99, 103, 139, 149, 170, 186, 198, 195, 198, 210, 211, 212, 220, 286, 270, 282, 292, 294, 309, 329, 350, 370.

— «Письмо к матерям» — 141, || 140, 143.

— «Эрнест Кросби, как поэт нового мира» — || 306.

Горбунов Николай Иванович — || 100.

Горбунова-Посадова Е. E., «Друг Толстого Мария Александровна Шмидт» — || 202.

Гордеич. См. Макеев А. Г.

Горемыкин Иван Логгинович — || 362.

Горийский уезд — || 380.

Государственная дума — || 386.

Государственный русский музей в Ленинграде — || 100.

Государственный Совет || 312.

Государственный Толстовский музей в Москве (ГТМ) — || XIII, 100, 357.

Государственная Третьяковская галлерея — || 7, 52, 58, 61, 100.

«Гражданин» — 132, || 135, 137.

Гриневка — || 252, 253.

Громан — 101, ||102.

Грот Николай Яковлевич — 112, 113, 132, 243, || 115, 116, 151, 244, 245, 296.

Грот Константин Яковлевич — 243, || 244, 245.

«Гротовская статья». См. Толстой Л. Н. «О голоде».

«Гулливер». См. Свифт, Д. «Путешествие Гулливера».

Гуревич Л. Я. «Идеализм и буржуазность». См. Волынский А. и Гуревич Л. «Идеализм и буржуазность».

— «Литература и эстетика» — || 137.

Гутор Н. С. «Опыт фотографирования цветных предметов по способу Литмана» — || 355.


Давыдов Николай Васильевич — 179, || 181.

Даймонд Ионафан. См. Dymond J.

Дальний восток — || 383.

Дания — 4, || 5.

Данковский уезд — || 108, 114, 118, 143.

Дворики — || 334.

Делано А. См. Delano А.

Деменка — 272, 328, || 280, 281, 291, 293, 298, 329, 363, 364, 368.

Денисенко Елена Сергеевна, рожд. Толстая — || 301.

Денисенко Иван Васильевич — 300, || 301.

Джордж Генри (George Henry) — 300, || 301, 302.

Джунковские — || 252.

«Диана», См. Diana.

Диллон Эмилий Михайлович (Dillon Е.) — 63, 112, 132, ||20, 30, 64, 115, 116, 135, 136, 137, 139, 140.

— «H. Н. Ге художник и апостол» («Gay — artiste and apostle») — || 64.

— «Count Leo Tolstoy — || 137.

Диоген — || 49, 67.

Дитерихс Владимир Константинович — || 56.

Дитерихс Иосиф Константинович — 232, 273, 290, || 233, 275, 291, 292.

Дитерихс Константин Александрович — || 386.

Дитерихс Мария Константиновна. См. Ферран-де М. К.

Дитерихс Ольга Иосифовна — 187, || 189.

Дитерихс Ольга Константиновна. См. Толстая О. К.

Дмитриева-Мамонова Софья Эммануиловна — 284 || 285.

Дмитровский уезд — || 309

Домела — || 114.

Доре (Луи Кристоф-Поль-Гюстав Doré), «Начало проповеди на горе Господа нашего Иисуса Христа» — || 76.

— «Иисус Христос с учениками на засеянном поле» — || 76.

— «Притча Господа нашего Иисуса Христа о блудном сыне» — || 76.

— «Притча Господа нашего Иисуса Христа о добром самарянине» — || 76.

Достоевский Федор Михайлович, «Братья Карамазовы» («Карамазовы») — 131, || 134, 136. Зосима — 131.

Дрожжин Евдоким Никитич — 211, 221, 227, 229, 231, 242, 254, 324, || VII, 212, 213, 219, 222, 225, 228, 230, 232, 244, 249, 256, 257, 260, 262, 301, 320, 325, 343.

Дрезден — || 233.

Дугино — || 96, 137, 143.

Дудченко Николай Иванович — 95, || 97.

Дудченко Митрофан Семенович — 95, || 97.

Дунаев Александр Никифорович — 63, 73, 208, 369, || 74, 83, 202, 209, 210.

Дурылин Сергей Николаевич — 257

Духоборцы — 337, 356, 377, 378, 381, 384, || VII, 89, 329, 335, 343, 344, 350, 380, 382, 383, 385, 386, 388.

«Душеспасительные наставления св. Василия великого» — 204, || 207.

«Душеспасительные наставления св. Тихона Задонского» — 95, 204, || 98.

Дюма A. (Dumas A.), отец — || 207.

Дюма Александр (Dumas А)., сын — 204, 208, 212, 223, 317, || 207, 210, 224.

— «Dame aux camélias» — || 224.


Евангелие — 41, 58, 64, 119, 313, || 44, 312, 356.

— от Иоанна — 46, || 31, 48, 352.

— от Луки — 42.

— от Марка — || 11.

— от Матфея — 41, 42, 43, 46, || 11, 34, 44, 48, 96, 118, 181.

Европа — 182, 381, || 7.

Егоров Филипп Родионович («Родивоныч») — 354, || 355.

«Единение» — || 4, 74, 177, 338.

«Ежемесячный журнал литературы, науки и искусства» — || 79, 143, 264.

Екатериноградский дисциплинарный батальон — || 380, 382.

Елизаветполь — || 329.

Елизаветпольская губерния — || 383.

Енисейская губерния — 386

Епифаяский уезд — || 107, 114, 130, 143.

Ермолаев E., «Что такое охота» — || 78.

Ерошенко. См. Ярошенко Н. А.

Ефремовский уезд — || 107, 143.

Ещенко Емельян Максимович («Емельян») — 77, 174, 253, 254, 255, 263, 291, 305, || 78, 176, 177, 256, 257, 261, 264, 292, 306.

— «Житие Е. Ещенко» — || 256.


Жданов В., «Любовь в жизни Льва Толстого» — || 155, 278, 279, 291, 324.

Желтов Федор Алексеевич — 10, || 11, 39, 45.

— «Перестанем пить вино и угощать им» («Листок Желтова») — 10, || 11, 390.

Женева — 105, || 81, 107.

Журавов Иван Герасимович — 90, 91, 95, || 92, 93.

— «Злая невестка» — || 92.

— «Раздел» — || 92.

Жюльен Ст. См. Julien Stanislas.


«Заключение к декларации Гаррисона и катехизису Баллу. См. Толстой Л. Н. «Царство Божие внутри вас».

«Заключение к провозглашению Гаррисона»; См. Толстой Л. Н. «Царство Божие внутри вас».

Законодательное собрание — || 79.

Занини Деметрио — || 383, 386.

Засодимский Павел Владимирович — 69, || 70.

— «Перед потухшим камельком» — 69, || 70.

Захарьин Григорий Антонович — || 301.

Здзеховский Мариан Эдмундович (Урсин) — 335, ||336.

— «Религиозно-политические идеалы польского общества». — || 336.

Землянок — || 158.

Зеренсен И. (Sörensen J.) («школьный учитель») — 4, || 6, 7.

Зиновьев Николай Алексеевич — || 217.

Зиссерман Арнольд Львович — 366, || 367.

— «Двадцать пять лет на Кавказе» — || 367.

Зиссермана сыновья — 366.

Злинченко Кирилл Павлович — 369, || 370.

Зола Эмиль (Zola Е:) — 204, 208, 212, || 207, 210.

Золотарев Василий Петрович — 215, 217.

Зосима. См. Достоевский Ф. М. «Братья Карамазовы».

Зуттнер фон бар. Берта. См. Suttner В.


Иванов Александр Петрович — 300, 366, || 288, 302, 368.

Иванов Николай Никитич — 77, 263, || 78, 264.

Ивановское — || 96, 289.

Ивин Иван Васильевич — || 388.

«Игрушечка» — || 70.

Иерусалим — 43.

«Изложение веры». См. Толстой Л. Н. «Христианское учение».

«Изложение о Будде». См: Чертков В. Г., «Из жизни Сиддарты, прозванного Буддой, т. е. святым».

Изюмченко Николай Трофимович — 254, 300, 323, || 213, 231, 232, 233, 257, 262, 301, 325.

— «В дисциплинарном батальоне» — || 231, 233, 257.

— «Воспоминания» — || 257. Иисус Христос — 15, 19, 35, 40, 41, 42, 60, 94, 113, 175, 179, 185, 190, 254, 281, 284, || 25, 26, 54, 62, 78, 79. 95, 96, 98, 120, 127, 130, 142, 161, 164, 166, 186, 212, 214, 291, 315, 344, 356.

Икскуль фон Гильдебрандт, бар. Варвара Петровна — 338, || 341.

Икскуль фон Гильдебрандт, бар. Карл Петрович — || 341.

Императорское общество любителей естествознания, антропологии.и этнографии — || 355.

Индия — 145, || 146.

Институт путей сообщения в Петербурге — || 348.

Иоанн апостол (Иоанн Богослов) — 218, 259, || 74, 220.

— Послания Иоанна — 40, 73, || 74.

Иркутская дисциплинарная рота — || 380, 382, 383.

Иртенев Евгений. См. Толстой Л. Н. «Дьявол».

Испания — || 348 «Исторический вестник» — || 168:

«История улья». См. Толстой Л. Н. «Две различные версии истории улья с лубочной крышкой».

«Исход» — книга Ветхого завета — 43.

Италия — || 341.


Кавказ — 27, 162, 225, 327, 384, || VII, 30, 31, 97, 130, 202, 262, 280, 335, 344, 345, 367, 382, 385.

Кавказский военный округ — || 344.

Казакстан — || 195.

Казань — || 390.

Калмыкова Александра Михайловна — 364, 366, || 55, 365, 367.

Калужская губерния — 274.

Кальдерон де-ла Барка (Pedro Calderon de la Barca), — || 6.

Каменская Мария Федоровна — || 198.

Канада — || 335, 386.

Канны. См. Cannes.

Канцелярия по принятию прошений на высочайшее имя приносимых» — || 223.

Карамазовы. См. Достоевский Ф. М., «Братья Карамазовы».

Карлинский H. Н. — || 246, 247.

Каронин, «Счастливое открытие» — || 81.

Карс — || 344.

Касаткин. См. Толстой Л. Н «Отец Сергий».

Касатский-Ростовцев. См. Толстой Л. Н. «Отец Сергий».

Катехизис. См. Толстой Л. H., «Христианское учение».

«Катехизис непротивляющихся». См. Баллу А. «Катехизис непротивления».

Катковский лицей — || 57.

Кауфманская община сестер милосердия — || 341.

Квакеры — 318, || 54, 319, 334.

Квасоварова — || 81.

Кейдель Джон. См. Keidel J.

Кенворти Джон (Kenworthy John) — 310, 329, 331, 332, 342, 345, 354, 356, 357, 371, 374, || 312, 313, 319, 330, 336, 343, 344, 349, 352, 353, 379.

Киев — 326, || 50, 55, 327, 370.

Киевская духовная академия — || 373.

Киевская судебная палата — || 202.

Киевский политехнический институт — || 96.

Кингсфорд д-р, «Научные основания вегетарианства или безубойного питания» — || 184.

Кир — || 11.

Кириллов Прокопий Трофимович — 369, || 370.

Киршнер, книгоиздатель — || 189, 193, 391.

Кисловодск — 327, || 27, 49.

Китай — || 21, 146, 237, 243.

К. К. — 123, || 124.

Клекотки — 119, || 118.

Клименко Татьяна Николаевна, рожд. Карлинская — 273, || 246, 247, 274, 275.

Клодт Михаил Петрович, «Больная сестра милосердия» — || 56.

— «Письмо на родину — || 56.

Книга о Дрожжине. См. Попов Е. И. «Жизнь и смерть Евдокима Никитича Дрожжина 1866—1894».

«Книга о книгах» — 215, || 217.

«Книга о целомудрии». См. «Тайный порок». Сборник.

«Книжки Недели» — 90, || 69, 93, 209, 327.

Кожевников Алексей Яковлевич — || 301.

Козельск — || 136.

Козловка-Засека («Ясная поляна»), станция — 111, 275, || 27, 238, 263, 274, 276.

Козьмин Г. Ф. — || 380. Кони Анатолий Федорович — 254, 356, || 252, 257, 357.

Конисси Масутаро (Даниил Павлович) — 372, || 373.

Константинополь — || 122.

Конфуций (Кун-фу-цзы) — 19, 239, || 21, 242.

Конюшенная улица в Петербурге — 163, || 166.

Коппе (Coppée Fr.), «Огче наш» («Прощение» — «Le pater») — || 56.

Короленко Владимир Галактионович — 60, || 61.

Корсунский уезд — || 110.

Кострома — || 289.

Костромская губерния — || 96, 155, 186, 198, 289.

Краковский университет — || 336.

Крапивна — || 37.

Крапивенский уезд — || 57, 97.

«Красный крест» — || 206.

Крез — 10, || 11.

Крекшино — || 166.

Кронштадт — || 257.

Кропоткин Петр Алексеевич — || 344.

Кросби Эрнест (Crosby Е). — 304, 346, 354, 356, || 306, 348, 391.

— «Толстой и его жизнепонимание» — || 306.

— «Толстой как школьный учитель» — || 306.

— «Христианское учение в действительной жизни» — || 306.

Кубанская область — || 143.

Кудрявцев Дмитрий Ростиславович — 101, || 102,

— «Спелые колосья» — || 103.

Кузминская Вера Александровна — 128, 232, || 109, 130, 152, 233.

Кузминская Татьяна Андреевна, рожд. Берс — 153, 215, 277, 326, || 152, 154, 155, 176, 188, 202, 217, 279, 327.

Кузминский Александр Михайлович — 215, || 152, 200, 202, 217, 327.

Кузминский Михаил Александрович («Миша») — 150, || 152.

Кузминские — 217, 322.

Куприанова — || 49.

Курляндская губерния — 195.

Курская губерния — || 97, 110, 213, 257.

Курско-Харьковско-Азовская жел. дор. — 111.

Кутелева Елизавета Прохоровна — 263, || 264.

Кутузов. См. Толстой Л. Н. «Война и мир».

Куукмин-Шибун» — || 373.

Лао-цзы (Лао-дзи, Лао-си) — 223, 236, || 193, 237.

— Тао-те-кинг или писание о нравственности» — || 193, 194, 224,


Левенфельд Рафаил (Löwenfeld R.) — 38, || 39, 189, 391.

— «Гр. Л. Н. Толстой, его жизнь, произведения и миросозерцание» — || 39.

«Лев Николаевич Толстой», юбилейный сборник — || 341.

«Лев Толстой и голод» — || 106, 109.

«Лев Толстой и русские цари» — || 261.

«Лев Толстой и В. В. Стасов. Труды Пушкинского дома Академии наук» — || 376.

Лейкин Н. А., «Мастеричка» — || 69.

Лекерт М. И. — || 312.

Лемох Кирилл Викентьевич — 63, || 56, 65.

— «Новое знакомство» — 63, ||56, 64.

Ленинградский Толстовский музей — || 100.

Леонтьев Борис Николаевич — 225, 232, 234, || 225 226, 233.

Леруа-Болье А. См. Leroy-Beaulieu.

Лесков Николай Семенович — 66, 68, || 8,63, 67, 69, 70, 72, 121, 135, 139, 140.

— «Воровской сын» («Под рождество обидели», «Под праздник обидели») — 68, || 69.

— «Дурачен» — 68, || 70.

— «Час воли божией» — || 69.

«Лето». Сборник рассказов, стихов и статей — || 85.

Лиговка улица в Петербурге — 23, 26.

Лидия (государство) — || 10.

Лизиновка — || 114, 145, 216, 219, 306.

Липгарт Эмилий — 75, || 76.

«Листки «Свободного слова» — || 388.

Листок Желтова. См. Желтов Ф. А. «Перестанем пить вино и угощать им».

Лифляндская губерния — || 372.

Лондон — 190, || 341.

Лондонский королевский институт — || 154.

Лопе-де-Вега (Lope Felіхе de Vega), — || 6.

Лука, апостол — 42.

Лутовино во — || 367.

Львов, город в Австрии — || 275.

Люди божьи (Хлысты) — || 256

Людовик XIV — || 87, 88.

Лэгге. См. Legge James.


Майкоп — ||143.

Макеев Александр Гордеич «Гордеич») — 220, 223, || 221, 224.

Маклаков Николай Алексеевич — || 210.

Маклакова Мария Леонидовна, рожд. кж. Оболенская — 208, || 210.

Маковицкий Душан Петрович (Dusan Makovicry) — 284, 287, || 65, 285, 289, 371, 385.

— «Яснополянские записки» — || 285.

Маковкина. См. Толстой Л. Н. «Отец Сергий».

Маковский Владимир Егорович — || 61.

— «Оправданная» — || 56.

— «Осужденный» — || 56, 59, 61.

Максимов В. М., «Семейный раздел в крестьянском быту» («Раздел») — 51, || 52, 56.

Малая Азия — || 10.

«Манифест». См. Мясоедов Г. Г., «Чтение положения 19-го февраля 1861 года».

Мансон Джон (Manson John) — || 352, 353, 391.

Манчестер — || 289.

Марк, апостол — || 11.

Мартынов Виктор Николаевич — 384, || 385.

Мартынова Софья Михайловна, рожд. Катенина — 384, || 385.

Маршал Джон (Marschall John) — 332, || 334.

«Материнское сердце», рассказ — 54, || 55.

Матрена. См. Толстой Л. Н. «Власть тьмы».

«Международный посредник» — || 334.

Мельницкий К., «Философы вне времени и пространства» — || 78.

Менгденбар. Елизавета Ивановна, рожд. Оболенская — || 110.

Ментон — 300.

Меньшиков Михаил Иосифович — 326, || 209, 327.

— «Литературная хворь» — || 209.

— «Работа совести» — || 327.

Менций (Мэн-цзы) — 19, 239, || 20, 21, 242.

Мидельбургский округ || 367. —

Министерство юстициии — || 362.

Минусинский округ — ||386.

Миролюбов Виктор Сергеевич — || 79, 143, 264.

Ми-ти (Мо-ди, Mihti) — 19. 236, 239, || 20.

— «О всеобщей любви» — || 20.

Михаил Николаевич вел. кн. — || 385.

Могилевская губерния — || 125.

Молокане — || 256.

Монгомери Ф. «Преображенный». См. Montgomery.

Моод Алексей Федорович (Maude Aylmer) — 346, || 348, 349, 357, 364.

— «The Life of Tolstoy» — || 349.

Мопассан Гюи. См. Maupassant Guy:

Моргунов — || 380.

Морозова Анна Григорьевна («Аннушка») — 285, ||286, 288.

Морская улица в Петербурге — 163, || 166.

Москва — 79, 83, 112, 118, 119, 123, 125, 128, 133, 140, 150, 160, 164, 170, 173, 174, 178, 179, 182, 184, 185, 186, 190, 208, 238, 239, 240, 242, 245, 247, 249, 251, 253, 255, 258, 265, 266, 267, 268, 270, 271, 277, 287, 290, 303, 304, 307, 308, 313, 317, 319, 323, 326, 330, 337, 341, 345, 346, 349, 351, 353, 356, 360, 361, 366, 381, 382, 383, 384, 387, 389, || 87, 89, 96, 100, 104, 109, 115, 122, 136, 144, 145, 151, 152, 161, 166, 168, 172, 175, 176, 177, 181, 183, 189, 197, 198, 203, 209, 210, 212, 219, 220, 230, 231, 232, 237, 244, 246, 250, 252, 256, 262, 269, 279, 282, 286, 296, 301, 309, 311, 318, 325, 327, 329, 340, 343, 344, 347, 348, 362, 367, 386, 388.

Московская духовная академия — 194, || 195.

Московская консерватория — 384, || 386.

Московская пересыльная тюрьма — || 301, 325.

«Московские ведомости» — 132, || 118, 135, 137, 138, 140.

Московский университет — || 11, 94, 96, 115, 137, 159, 183, 319, 355.

Московский художественный театр — || 350.

Московско-Курская жел. дор. — || 22, 111, 122, 145, 276.

Московское психологическое общество — || 115.

Муравьев Николай Валерианович — || 362.

Муравьев-Карский Н. Н. — || 89.

Мясоедов Григорий Григорьевич, «Чтение положения 19-го февраля 1861 года» («Чтение манифеста 19 февраля», «Манифест») — 58, || 56, 61.


Нагорнов Николай Михайлович — 350, 354, || 351.

Нагорнова Варвара Валериановна, рожд. Толстая — 350, 354, || 351.

Наварены — 284, 285, 287, || 286, 385.

Накашидзе Елена Петровна — || 382, 383.

Накрохин — Порфирий Егорович — || 69.

— «Вор» («Часы») — 68, || 69.

— «Идиллия в прозе» — {) 69.

Наполеон — || 89.

«Невидимая брань» См. Никодим Святогорец, «Невидимая брань».

«Неделя» — 350, || 50, 52, 93, 106, 113, 114, 116, 134, 170, 351.

«Неровный брак». См. Пукирев В. В., «Неравный брак».

Нескучное — || 138.

«Не убий». См. Чертков В. Г. «Жизнь одна».

Нижний Новгород — || 111.

Никея — || 122.

Никита. См. Толстой Л. Н. «Хозяин и работник».

Никифоров Лев Павлович — 79, 82, 103, || 98, 104.

Никодим. См. Толстой Л. Н. «Отец Сергий».

Никодим святогорец, «Невидимая брань» — 95, || 97.

Николаевская жел. дор. — 308, || 309.

Николаевский сиротский приют в Москве — || 166

Николаевский уезд — || 102.

Николай II — 368, 369, 371, 374, || 11, 261, 305, 318, 317, 319, 362.

«Николай Яковлевич Грот в очерках, воспоминаниях и письмах товарищей и учеников, друзей и почитателей» — || 115.

Никольское-Обольяново — 310, 327, 357, 358, || 309, 312.

Новиков Алексей Митрофанович — 93, || 52, 93, 94.

— «Зима 1889 — 90 годов в Ясной поляне» — || 94.

— «Л. Н. Толстой и И. И. Раевский» — || 94, 115.

Новиков И. П. — || 363.

«Новое время» — 199, || 50, 52, 63, 66, 67, 71, 135, 137, 168, 202, 248.

Новороссийск — || 198.

Новороссийский университет — || 115.

Новоселов Михаил Александрович — 133, 163, || 130, 137, 138, 142, 143.

«Новости» — || 120.

«Новый Завет» — || 347.

Нью-Йорк — || 371.


Обдорск — || 386.

Оболенская кн. Елена Алексеевна — || 125.

Оболенская кн. Елена Константиновна, рожд. Дитерихс, в первом браке Щегловитова — 123, 126, || 124, 125, 127, 129, 134.

Оболенская Елизавета Валериановна, рожд. Толстая — 369, || 210, 371.

Оболенская кн. Марья Львовна, рожд. Толстая («Маша») — 4, 8, 21, 25, 32, 37, 44, 51, 68, 71, 80, 83, 92, 106, 126, 128, 141, 155, 171, 179, 196, 197, 226, 230, 232, 234, 239, 263, 268, 271, 272, 273, 275, 282, 284, 287, 294, 295, 310, 326, 329, 337, 350, 382, || X, 9, 10, 22, 26, 28, 30, 38, 39, 50, 54, 67, 69, 70, 81, 93, 98, 99, 102, 103, 107, 109, 110, 113, 127, 130, 152, 156, 166, 173, 181, 199, 202, 210, 231, 233, 237, 244, 248, 253, 264, 266, 267, 274, 286, 289, 291, 296, 297, 298, 309, 312, 322, 327, 330, 336, 338, 340, 341, 348, 390, 391.

Оболенская Наталия Леонидовна — 369, || 371.

Оболенский кн. Алексей Алексеевич — || 125.

Оболенский кн. Дмитрий Дмитриевич — 108, || 116.

— «Наброски из воспоминаний кн. Д. Д. Оболенского»— || 110.

— «Отрывки из личных воспоминаний» — || 110.

Оболенский кн. Леонид Дмитриевич — || 210.

Оболенский Леонид Егорович — 63, || 64, 67.

— «В чем спасение» — || 209.

— «Русские популяризаторы отжившей морали» — || 67.

Оболенский Николай Леонидович — || 156.

Обуховка — || 257.

«Общество друзей мира» в Австрии — || 233»

«Общество друзей» (квакеры) — || 334.

«Общество любителей российской словесности» («Общество любителей русской словесности») — 317, || 6, 319.

«Общество этической культуры» в Германии — || 218, 220.

«Обычное удовольствие молодых людей». См. Толстой Л. Н. «Франсуаза».

«О воздержании». См. Толстой «Первая ступень».

Овсянниково — || 146, 202, 225, 233.

«Огонек» — || 115.

«Одиссея». См. Гомер «Одиссея».

Озмидов Николай Лукич — 279, 313, || 98, 280, 316.

Оксфордский университет— || 26, 154.

Олонецкая губерния — || 159.

Олсуфьев Адам Васильевич— || 309, 360.

Олсуфьев Михаил Васильевич — || 360.

Олсуфьева Анна Михайловна, рожд. Обольянова — || 309, 360.

Олсуфьева Елизавета Адамовна — || 360.

Олсуфьевы — 308, 310, 357, 358, || 311, 327, 329, 360.

Ольгинская (Ольгино), станция — || 178, 184, 239.

Ольховик Петр Васильевич — 381, || 379, 383.

— «Письма Петра Васильевича Ольховика» изд. Черткова — || 383.

«О науке и искусстве». См. Толстой Л. Н. «Об искусстве».

«О противлении злу». См. Толстой Л. Н. Царство Божие внутри вас».

«О религии». См. Толстой Л. Н. «Религия и нравственность».

Оренбург — 108, || 110.

Орловская губерния — || 224.

«О самовоспитании». См. Чертков В. Г. «Мысли о самовоспитании».

Острогожская уездная земская управа — || 221.

Острогожский уезд — || 28, 168, 221, 269, 306.

«Отелло, венецианский араб и прекрасная Дездемона или безумие ревности». Повесть в пяти частях (по Шекспиру) составила А. Юрьева при участии É. Вер- Чистяковой — 85, || 87.

«Отечественные записки» — || 241.

«Отче наш», молитва — 40, 41, 42, 43.

«Отчет». См. Толстой Л. Н. «Среди нуждающихся».

«О франко-русских празднествах.» См. Толстой «Христианство и патриотизм».


Павел, апостол — 246.

— «Первое послание к коринфяным» — 46, || 48.

Павловка — || 97.

Пажеский корпус — 12, || 97, 225.

Париж — 190, 208, 223, 255, 259, 263, || 115, 207, 211, 261.

Парижская коммуна — || 79.

Паскаль Блез — 35, 128, || 36, 37, 130.

— «Les pensées — || 37.

Пашков Василий Александрович — || 334.

Пашковы — || 166.

П. Б. — «Некролог». || 264.

«Переписка Л. Н. Толстого с H. Н. Страховым» — || 224, 235.

Переяславцев Степан Иванович («Степа») — 305, || 306.

Перов Василий Григорьевич, «Приезд гувернантки» — || 56, 61.

Персия — || 10.

Петербург — 10, 23, 26, 29, 83, 153, 167, 208, 215, 268, 310, 319, 338, || VIII, 22, 27, 30, 31, 32, 69, 71, 84, 98, 103, 115, 120, 129, 138, 146, 166 168, 170, 231, 234, 236, 237, 250, 252, 257, 296, 297, 307, 323, 325, 334, 340, 341, 343, 345, 348, 350, 356, 361, 385, 386, 388, 389. Гавань — 319.

«Петербургская газета» — 68, || 69.

Петербургская судебная палата — || 202.

Петербургский окружной суд — || 202.

Петербургски й университет — || 20. '

Петр, кучер — || 305. Петровская сельско-хозяйственная академия — || 285.

Пиа Феликс (Felix Pyat) — 79, || 82

Пирогово. — 8, 25, || 9, 26, 73, 303, 304.

Писарев Рафаил Алексеевич — 128, || 129, 130, 131.

«Письмо англичанину». См. Толстой Л. И. «Письмо к редактору английской газеты».

«Письмо к либералам». См. Толстой Л. И. «Письмо к А. М. Калмыковой».

«Письма Толстого и к Толстому» — || 63, 71, 116.

«Письмо к поляку». См. Толстой Л. Н. «Письмо к Здзеховскому М. Э. (Урсину)».

«Письмо Л. Н. Толстого к американцу о непротивлении». См. Толстой Л. Н. «Письмо к Кросби».

«Письмо Л. Н. Толстого о разумении и религии» См. Толстой Л. И. «Письмо к бар. А. Г. Розен».

Планидин Павел Васильевич — || 388.

Плутарх — «Сравнительные жизнеописания» — || 11.

Победоносцев Константин Петрович — 10, 211, || 11, 212, 214.

Подсолнечная (Подсолнечное) — 308, || 327.

Поволжье — || 256.

Поливанова Л. И. гимназия — || 57, 152, 161, 367.

Полтава — 163, 225, 305, || 97, 138, 226, 233.

Полтавская губерния — || 97.

Полтавская духовная семинария — || 195.

Полтавское духовное училище — || 195.

«Помощь голодающим», Научно-литературный сборник — || 110.

«Помощь голодным». См. Толстой Л. Н. «О голоде».

Попов Евгений Иванович («Женя») — 63, 68, 73, 77, 82, 83, 85, 92, 94, 100, 101, 107, 113, 157, 160, 175, 179, 182, 190, 194, 196, 200, 204, 254, 284, 287, 308, 326, 330, 362, || 65, 69, 72, 74, 76, 78, І87, 93, 96, 103, 109, 111, 117, 119, 124, 126, 129, 130 133, 150, 152, 158, 181, 186, 193, 195, 197, 199, 202, 203, 205, 209, 211, 212, 213, 224, 243, 256, 260, 266, 285, 309, 325, 335, 344, 391.

— «Жизнь и смерть Евдокима Никитича Дрожжина 1866—1894» — || 213, 325.

— «Общественное значение поступка Дрожжина» — 324, || 325. Попов П. С., «Китайский философ Мен-цзы» — || 21.

Попова Анна Ильинична, рожд. Толстая — || 252.

Попова Анна Панкратьевна, рожд. Новакович — 73, || 74.

Порт-Рояль, монастырь — 37.

«Послание Духоборам». См. «Приветствие кавказским духоборам».

«Посредник» — 23, 26, 51, 69, 71, 75, 82, 90, 190, 194, 204, 224, 227, 232, 239, 243, || VII, 48, 50, 52, 55, 56, 61, 65, 67, 70, 76, 78, 79, 81, 85, 87, 98, 108, 111, 134, 152, 170, 173, 175, 181, 183, 184, 185, 186, 188, 189, 192, 193, 195, 199, 201, 205, 206, 207, 210, 216, 219, 220, 240, 241, 242, 244, 245, 293, 306, 345, 389, 391.

Потапенко Игнатий Николаевич, «Повести и рассказы» — || 76.

— «Проклятая слава» — 75, || 76.

Потье. См. Pauthier.

«Почему русские крестьяне голодают». См. Толстой Л. Н. «О голоде».

«Почин» — 317, || 319.

«Правительственный вестник» — || 137, 138.

Прага — 64.

Пражский университет — || 65, 285.

Предисловие к кн. Алексеева. См. Толстой Л. Н. «Для чего люди одурманиваются».

Предисловие к «Этике пищи». См. Толстой Л. Н. «Первая ступень».

Преображенская больница для душевно-больных — || 325.

Преображенский П. В., «Различные опыты с рентгеновскими невидимыми лучами» — || 355.

Прибалтийский край — || VIII, 97.

Приветствие кавказским духоборам, полученное из общины Кенворти («Послание духоборам») — 356, || 357.

«Природа и охота» — || 78.

«Провозглашение Гаррисона». См. Гаррисон «Декларация основ, принятых членами общества, основанного для установления между людьми всеобщего мира».

Прокопенко — 160, 162, || 161, 166.

«Пролог» — || 31.

«Противоречия эмпирической нравственности». См. Толстой «Религия и нравственность».

«Против пьянства», сборник — || 184.

Пруссия — 330.

Публичная библиотека в Петербурге — || 376.

Пукирев Василий Владимирович, «Неравный брак» («Неровный брак») — 57, || 56, 58, 61.

Путивльский уезд — || 110.


«Рабочий пророк». См. «Labor prophet».

Раевская Елена Павловна, рожд. Евреинова — 112, || 113, 115,

Раевские — || 111, 114, 124.

Раевский Иван Иванович— 112, || 108, 109, 113, 114, 115, 118, 122, 125.

Раевский Иван Иванович сын — || 125.

Раевский Петр Иванович — || 125.

Рапопорт С. — 332, || 334.

Рассказово — || 102.

Рахманов Владимир Васильевич — 73, || 74.

Рачинская Марья Константиновна. См. Толстая Марья Константиновна.

Рачинская Анна Алексеевна (Кузина Рачинскаго») — 10, || 11.

Рачинский Константин Александрович — || 285.

Рачинский Сергей Александрович — 10, || 11, 285.

Рентген (Wilhelm Conrad Röntgen) — 353, || 355.

Репин Илья Ефимович — 99, 100, || 120.

— «Толстой за работой в кабинете под сводами» — || 100.

— «Толстой на молитве» — || 100.

Ржевск — 27, 284, 327, 337, || 28, 31, 48, 87, 115, 146, 147, 152, 168, 185, 186, 195, 203, 206, 211, 260, 264, 266, 268, 269, 271, 283, 286, 368.

Рига — || 70.

Риксби Д. — || 258.

Рис — 366, || 368.

Рихтер Оттон Борисович — 259, || 223, 261, 262.

Род Эдуард. См. Rod Е.

Роджерс Г. — || 258.

Розен, бар. Анна Германовна — 302, || 304.

Россия — 167, || VIII, 53, 97, 105, 111, 114, 116, 152, 154, 168, 170, 188, 192, 195, 222, 235, 252, 256, 260, 286, 302, 334, 335.

Россоша — 51, 53, 55, 66, 71, 72, 75, 79, 82, 84, 86, 88, 93, 104, 140, 159, 160, 167, 169, 174, 212, 225, 226, 250, 283, 292, 298, 335, 381, || 63, 161, 206, 221, 293, 307, 327, 344, 348, 349, 356, 361, 363, 368, 385, 389.

Россошанское волостное правление — || 206.

Ростовцев Николай Дмитриевич — 221, || 121, 168, 282, 293, 294, 306, 340.

Рубан Григорий Семенович — 284.

Рубан Зоя Григорьевна — 284.

Ругин Иван Дмитриевич — || 121.

Руднев Александр Матвеевич — || 282.

Русанов Борис Гаврилович — 346, || 348.

Русанов Гавриил Андреевич — 32, 63, 268, || 33, 34, 65, 96, 198, 242, 245, 269, 301, 348.

Русановы — || 258.

«Русская мысль» — || 6, 66, 378.

«Русские ведомости» — 108, 167, || 109, 110, 116, 143, 168, 355.

«Русские картины» — || 65.

«Русский архив» — || 110.

«Русский вестник» — || 136.

«Русское богатство» — 63, || 58, 64, 78, 170.

«Русское обозрение» — || 56, 71.

«Русское слово» — || 47.

Рыдзевская Мария Александровна, рожд. Стахович — || 373.

Рязанская губерния — || 94, 108, 109, 114, 142, 264, 274.


Саббатье П., «Жизнь Франциска Ассизского». См. Sabbatier Р.

Сакиа-Муни. См. Будда.

Саломон Шарль (Salomon Charles) — 330, || 331.

Самара — 129, 196, 200, || 155, 197.

Самарская губерния — || 109, 111, 130, 199, 210.

Сафонов Василий Ильич — 384, || 386.

«Сборник Общества любителей российской словесности». См. «Почин».

Свифт Джонатан «Путешествие Гулливера» — || 228.

«Свободное слово», издательство — || 22, 33, 257, 357.

«Свободное слово», сборник — || 375, 386.

«Свод мыслей Л. Н. Толстого» — 101, || 25, 103, 165.

Северная Америка — || 111.

«Северный вестник» — 310, 350, || 70, 210, 312, 351.

Сенат — || 257, 357.

Серао Матильда, «Наедине» — || 66, 67, 391.

Сербия — || 248.

Сергеенко Петр Алексеевич — 384, || 110, 386.

— «Как живет и работает граф Л. Н. Толстой» — || 386.

— «О Толстом. Международный Толстовский Альманах» — || 110, 115, 386.

Сергей Александрович, великий князь, московский генерал-губернатор — 133, || 138.

Сибиряков Константин Михайлович — || 105.

Сибирь — || 110, 257, 301, 325, 368.

Силоамская купель — 29, || 31.

Симбирская губерния — || 110.

Символ веры никео-цареградский («Символ веры Никейский», «Символ веры константинопольско-никейский») — 119, || 122.

Симон Жюль. См. Simon J.

Симонсон Мария Федоровна — 95, || 97.

Сингапур — || 152.

Синклер В. — || 258.

Синод — || 11, 167.

«Сказка о 4-х братьях» — || 213.

Скопинский уезд — || 108, 143.

Скороходов Владимир Иванович — 141, || 138, 142, 143, 225.

— «Воспоминания старого общинника» — || 143.

Снейдерс Г. — || 367.

«Слово о некоем воине Таксиоте» — || 31.

Смоленская губерния — || 97.

Смоленский рынок — 174.

«Собиратель» сборник — 92, 93, 94, 98, 104, 113, || 85, 86, 96, 99, 105, 116.

Соколов Евдоким Платонович — 144, 146, 150, 163, 268, || 145, 147, 149, 151, 162, 166, 167, 269.

Соколова — || 89.

Сократ — || 67.

Соловьев Владимир Сергеевич — 19, || 20, 121.

Солон — 10, || 11.

Солт. См. Salt H. S.

«Сообщение от редакции издaний «Посредника» об открываемой ею новой отрасли изданий для интеллигентных читателей». — || 87.

Сопоцько М. А. — 158, 160, || 159, 161.

«Союз русского народа» — || 159.

Средняя Азия — || 350.

Ставрополь — || 345.

Ставропольская губерния — || 166.

Стасов Владимир Васильевич — 374, || 237, 244, 376.

«Статейка о Вандервере». См. Толстой Л. Н. «Приближение конца».

Статья Диллона. См. Дилон Е. «Н. Н. Ге — художник и апостол».

«Статья о голоде». См. Толстой Л. Н. «О голоде».

«Статья о духоборах». См. Бирюков П. И. «Гонение на христиан в России».

«Статья о письмах Зола и Дюма». См. Толстой Л. Н. «Неделание».

Статья о половых отношениях. См. Чертков В. Г. „Предисловие к сборнику «Тайный порок»“.

«Статья о Тулоне». См. Толстой Л. Н. «Христианство и патриотизм».

Статья об обмане церкви. См. Толстой «Царство божие внутри вас».

Статья об охоте. См. Чертков В. Г. «Злая забава».

Статья о Ван-дер-Вере. См. Толстой Л. Н. «Приближение конца»

Статья Пошина. См. Бирюков П. И. «Гонение на христиан в России».

Стахович Александр Александрович — || 372.

Стахович Михаил Александрович — || 373.

Стахович Мария Александровна. См. Рыдзевская М. А.

Стахович Ольга Павловна — || 373.

Стахович Софья Александровна — || 373.

Стаховичи — 371.

Стокгольм (Штокгольм) — 217.

Стокгэм Алиса, «Токология или наука о рождении детей, книга для женщин». С предисловием гр. Л. Н. Толстого. См. Stockham А.

Стороженко Николай Ильич — 4, || 5, 6, 355.

Стороженко Ольга Ивановна — 354, || 355.

Страхов Николай Николаевич — 32, 153, 211, 215, 223, 234, 268, 310, 313, 346, 354, || 33, 45, 107, 116, 154, 155, 210, 214, 216, 217, 235, 311, 347, 348.

Страхов Федор Алексеевич — || 292.

Стрелковый батальон императорской фамилии — 167, || 169.

Стрепетова П. А. — || 7, 351.

Студент — 342, || 345.

Суворин Алексей Сергеевич — 66, || 52, 67.

Суджа — || 97.

Суджанский уезд — || 213.

Сулержицкий Леопольд Антонович — 342, 349, 353, || 345, 350, 354. 355.

— «В Америку с духоборами» — || 350.

Сумский уезд — || 50, 97, 330.

Сухачев — || 138.

Сухотин Михаил Сергеевич — 223, || 221, 224.

Сухотина-Толстая Татьяна Львовна, рожд. Толстая («Таня») — 5, 8, 118, 125, 128, 150, 155, 160, 196, 215, 255, 259, 271, 279, 284, 310, 317, 326, 332, 337, 346, 351, 366, 371, 372, 381, 382, 384, 387, 389, || 98, 99, 107, 109, 121, 122, 127, 130, 135, 138, 146, 151, 197, 198, 199, 210, 224, 228, 242, 253, 261, 262, 269, 272, 280, 286, 287, 291, 296, 309, 312, 315, 316, 318, 319, 327, 329, 330, 338, 341, 348, 353, 356, 357, 361, 362, 363, 375, 385, 386, 391.

Сызрано-Вяземская ж. д. — || 122.

Сытин Иван Дмитриевич — 75, 82, || 76.

Сютаев Василий Кириллович — || 121.


«Тайный порок». Трезвые мысли о половых отношениях» («Книга о целомудрии). Сборник — 150, || 152, 170, 228.

Тамбовская губерния — || 102, 256, 274.

Танеев С. И. — || 388.

— «Орестейя» — || 341.

Татищев, граф — || 382.

Ташкентский университет — || 94.

Тверь — 95, 163, || 97.

Тверская губерния — || 96, 137, 143.

Тернер Карл Иванович. См. Turner.

Терновский «Опыт руководства по церковной истории. Три первые века христианства» — || 50, 390.

Тертуллиан «Апология» — || 316.

Тифлис — 127, 235, 384, || 130, 383, 386.

Тифлисская губерния — || 130, 236, 380.

Тихон Задонский — 95.

Тобольская губерния — || 301, 386.

Току-Томи — 372, || 373.

Толстая Александра Андреевна — 300, 366, 384, || 302, 368.

Толстая Александра Львовна («Саша») — 226, 284, 326, 361, 374, || 156, 291, 362.

Толстая Анна Ильинична. См. Попова А. И.

Толстая Вера Сергеевна — 300, || 107, 301.

Толстая Дора Федоровна, рожд. Вестерлунд — 366, || 362, 367.

Толстая Елена Сергеевна. См. Денисенко Е. С.

Толстая Елизавета Валериановна. См. Оболенская Е. В.

Толстая Мария Константиновна, рожд. Рачинская («Маня») — 10, 284, 328, 366, || 11, 285, 329, 367.

Толстая Мария Львовна. См. Оболенская М. Л.

Толстая Марья Николаевна («Машинька») — || 97, 210, 301, 351, 371.

Толстая Ольга Константиновна, рожд. Дитерихс — || 385, 386, 388.

Толстая Пелагея Николаевна — || 355.

Толстая София Андреевна («Соня», «жена») — 4, 90, 108, 112, 119, 124, 146, 157, 160, 211, 226, 277, 282, 284, 287, 319, 320, 323, 326, 328, 330, 361, 366, 374, 381, 384, || X, 28, 83, 84, 99, 109, 110, 115, 116, 125, 130, 135, 137, 138, 139, 142, 144, 147, 148, 149, 152, 154, 155, 156, 165, 167, 168, 176, 202, 217, 278, 279, 285, 286, 289, 291, 294, 296, 309, 318, 320, 321, 327, 341, 362, 367, 368, 376, 383, 388.

— «Дневники» — || 61, 62, 84, 92, 95, 99, 109, 115, 309, 319, 320.

— «Ежедневник» — || 282, 355.

Толстая Софья Николаевна, рожд. Философова («Соня») — 251, 284, 366, || 252, 285, 367.

Толстая Татьяна Львовна. См. Сухотина Т. Л.

«Толстовский ежегодник 1913 года» (ТЕ) — || 8, 10, 19, 22, 24, 30, 32, 38, 49, 51, 53, 54, 56, 57, 61, 63, 64, 66, 69, 71, 72, 73, 77, 79, 82, 84, 86, 92, 93, 95, 99, 100, 102, 105, 106, 108, 111, 113, 119, 133, 146, 172, 175, 180, 194, 197, 200, 205, 209, 218, 227, 240, 243.

«Толстой. Памятники творчества и жизни» — || 118, 151, 248.

Толстой Андрей Львович «Андрюша») — 150, 337, 342, || 152, 156, 161, 327, 341, 385.

Толстой Иван Львович («Ваня», «Ваничка») — 277, 284, 319, 320, 323, 326, || 156, 226, 291, 321, 322, 323.

Толстой Илья Львович («Илья», «Илюша») — 124, 226, 251, 255, 366, || 109, 125, 252, 253, 258, 285, 367.

Толстой Лев Львович («Лева») — 155, 160, 167, 174, 185, 187, 190, 194, 196, 226, 230, 255, 259, 263, 265, 284, 287, 290, 366, || 109, 130, 156, 161, 169, 176, 186, 189, 197, 199, 231, 257, 258, 261, 266, 285, 301, 304, 362, 367.

— «В голодные дни» — || 130.

Толстой Лев Николаевич:

— «Анна Каренина» — || 159, 245.

— «Власть тьмы» — || 341, 380. Матрена — || 351.

— «Война и мир» — || 245, 269. Андрей Болконский — || 269. Кутузов — || 269.

— «Воскресение» — 337, 354, || 341, 355.

— «Воспоминания о Н. Я. Гроте» — || 115.

— «В чем моя вера» — || 55, 105, 363.

— «Где любовь, там и Бог» — || 5.

— «Две различные версии истории улья с лубочной крышкой» («История улья») — 300, || 302.

— «Детство и отрочество» — || 6.

— «Для чего люди одурманиваются» (Предисловие к книге Алексеева) — 30, || 31, 116.

— «Дневники» — 24, 37, 124, 295, 298, 304, 337, || 5, 6, 8, 10, 11, 48, 19, 22, 23, 25, 26, 27, 28, 30, 82, 33, 36, 38, 39, 44, 45, 47, 49, 50, 54, 55, 57, 61, 64, 66, 69, 71, 72, 73, 74, 77, 81, 84, 92, 93, 95, 97, 98, 100, 102, 107, 109, 110, 125, 130, 136, 149, 155, 160, 215, 216, 217, 250, 256, 278, 280, 281, 282, 283, 285, 286, 287, 289, 291, 292, 296, 297, 300, 303, 306, 309, 312, 320, 325, 329, 336, 339, 341, 344, 348, 349, 351, 355, 357, 378, 388.

— «Дорого стоит» — || 53.

— «Дьявол» («Евгений Иртенев») — || 11, 12, 53.

— «И свет во тьме светит» — || 234.

— «Исповедь» — || 55.

— «Как читать Евангелие и в чем его сущность» — || 363.

— «Краткое изложение Евангелия» — || 55, 74, 338, 352, 353, 356, 391.

— «Краткое изложение Евангелия», изд. Элпидина, Женева — || 74.

— «Крейцерова соната» — 4, 38, 83, 150, || 5, 6, 7, 30, 52, 53, 84, 116, 153, 188.

— «Круг чтения» — || 52, 70.

— «Кто прав» — 108, 208, || 110, 211, 375.

— «Мысли о Боге Л. Н. Толстого» под редакцией В. Г. Черткова, изд. «Свободного слова» — || 225, 300.

— «Неделание» («статья о письмах Зола и Дюма») — 204, 212, || 194, 207, 214, 224, 300, 327.

— «Ненапечатанное заключение к последнему отчету о помощи голодающим», изд. М. Elpidine — || 235.

— «Николай Палкин» — || 53.

— «Об искусстве» («О науке и искусстве»), статьи — 63, 66, 71, 226, 227, 234, 350, 354, || 64, 73, 74, 348.

— «О Бондареве» — || 300.

— «Об отношений к государственной власти». Два письма: 1. Письмо к либералам. 2. Письмо к редактору — || 365.

— «Об отношении к государству». Три письма: 1. К редактору немецкого журнала. 2. К либералам. 3. К редактору английской газеты — || 303, 365, 376.

— «Об отношениях между полами» — 50, || 51, 52.

— «Обращение к людям-братьям» — 112, || 114.

— «О голоде» («Статья о голоде», «Гротовская статья», «Помощь голодным», «Почему русские крестьяне голодают») — 106, 108, 112, || 109, 115, 116, 136.

— «О жизни» — 3, 4, || 6, 7, 45, 168, 212.

— «О жизни». Гр. Л. Н. Толстого, изд. Элпидина — || 4.

— «О средствах помощи населению, пострадавшему от неурожая» — 108, 112, || 110, 116.

— «Отец Сергий» («Сергий») — 12—17, 37, 47, 71, 321, || VIII, 18, 30, 31, 38, 40, 48, 72, 73, 320, 322, 323. Касаткин (Касаткин-Ростовцев, Касатский-Ростовцев, Сергий) — 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 30. Маковкина — 16, 17. Никодим — 13.

— «Патриотизм или мир» (письмо к Дж. Мансону) — || 352, 353, 391.

— «Памяти Ив. Ив. Раевского» — || 115.

— «Первая ступень» («Предисловие к «Этике пищи», «Об обжорстве, «О воздержании») — 92, 95, 99, 104, 106, 113, 132, || 6, 84, 93, 98, 100, 105, 107, 134, 136, 151.

— «Первое знакомство с Э. Кросби» — || 306.

— «Первое послание Иоанна Богослова» — 73, || 74.


Письма Толстого:

Александру II — || 261.

Александру III («Письмо к государю») — 211, 259, || 214, 261.

Алексееву В. И. — || 31.

Алехину А. В. — || 96.

Алмазову А. И. — || 152.

Анненковой Л. Ф. — || 32.

Баллу А. — || 390.

Беллоузу (Bellows) — || 32, 334.

Библиографическому бюро — || 325.

Бирюкову П. И. — 105, || 44, 47, 66, 107.

Бодянскому А. М. — 332, || 205, 335.

Бондареву Т. М. — || 301.

Бугурусланскому инспектору — || 19.

Буланже П. А. — 21, || 22.

Бурову А. В. — || 262.

Буткевичу Ан. С. — || 102.

Вагнер Е. Д. — 108, || 110.

Вильсону Л. (Wilson L.) — || 33.

Волынскому A. Л. — || 351.

Гайдебурову П. А. — || 54.

Гапгуд И. (Hapgood J.) || 7.

Ге H. Н. (отцу) — 101, || 102.

Ге H. Н. (сыну) — || 44, 45, 320.

Горбунову И. И. — 100, 141, 204, || 32, 81, 207.

Горемыкину И. Л. — || 362.

Гроту Н. Я. — || 115, 296.

Денисенко И. В. — || 301.

Диллону Э. (Dillon Е.) М. — || 20.

Дитерихс И. К. — || 233.

Дрожжину Е. Н. — || 213.

Дудченко М. С. — || 97.

Душкину Л. Е. — || 19.

Дунаеву А. Н. — || 74.

Желтову Ф. А. — || 11, 39.

Жемчужникову А. М. — || 54.

Занини Д. — 381, 384, || 383, 386.

Засодимскому П. В. — || 70.

Здзеховскому М. Э. («письмо к поляку») — 335, || 336.

Золотареву В. И. — || 217.

Изюмченко Н. Т. — || 257.

Калмыковой А. М. («Письмо к либералам») — 364, 366, 371, 374, 376, 377, 378, 381, || 365, 369, 373, 379, 380, 385.

Кейделю Д. (Keidel J.) — || 70.

Кенворти Д. (Kenworthy J.) — 310, 329, 351, 357, || 313, 319, 330, 334, 353.

Кросби Э. (Crosby Е.) («Письмо Л. Н. Толстого к американцу о непротивлении») — 346, 350, 357, || 348, 351.

Кудрявцеву Д. Р. — || 103.

Кудрявцевой М. Ф. — || 216.

Кэмплин (Camplin) — || 96.

Лескову Н. С. — || 64, 67, 69.

Макееву А. Г. — || 221, 224.

Маковицкому Д. П. — || 371.

Мансону Д. («Патриотизм или мир») — || 353, 391.

Маршалу (Marshall) — || 334.

Меньшикову М. О. — || 330, 332, 335.

Муравьеву Н. В. — || 362.

Нагорнову Н. М. — || 351.

Начальнику Екатериноградского дисциплинарного батальона («Письмо к кавказскому начальнику батальона») — 377, || 380.

Начальнику Иркутского дисциплинарного батальона (Г. Ф. Козьмину) — 377, || 380.

Никифорову Л. П. — || 54, 79, 99.

Николаю II — || 261.

Оболенскому Л. Е. — || 63.

Орлову — || 54.

Панкову — || 66.

Пастухову А. А. — || 54.

Победоносцеву K. П. — || 214.

Попову Е. И. — || 66, 78, 83, 103, 127.

Пражским студентам — || 65.

Прокопенко С. П. — 160, || 161.

Рахманову В. В. — 73, || 74.

Редактору английской газеты «Daily Chronicle» («Письмо к англичанину») — 366, || 365, 367, 379.

Редактору английской газеты «Times» («Предисловие к Пошиной статье») — 329, || 330.

Рихтеру О. Б. — || 262.

Розен бар. А. Г. («Письмо Л. Н. Толстого о разуме и религии») — 302, || 303, 304.

Русанову Г. А. — 300, 302, || 65, 301, 303, 320.

Рыбакову — || 205.

Сине Э. — || 388.

Соловьеву В. С. — || 20.

Сопоцько М. А. — || 159.

Стасову В. В. — || 237, 244.

Страхову Н. Н. — 346, || 50, 66, 313, 320, 348.

Сулержицкому Л. А. — || 350, 359.

Сухотину М. С. — || 224.

Тернеру (Turner) — || 276.

Толстой А. А. — || 320.

Толстой А. Л. — || 136.

Толстой М. Л. — || 199, 334.

Толстой С. А. — 143, || 105, 113, 115, 129, 138, 142, 144, 213, 224, 226, 266, 292, 303, 373, 380, 383.

Толстой Т. Л. — || 341.

Толстому А. Л. — 337, || 341.

Трегубову И. М. — || 330.

Урусову Л. Д. — || 26.

Файнерману И. Б. — || 345.

Финку Р. Ф. — 75, || 76.

Хилкову Д. А. — 101, || 19, 22, 103, 129, 253, 262, 319, 320.

Хохлову П. Г. — || 96.

Чертковой Е. И. — || 283.

Чистякову М. Н. — || 28.

Шкарвану А. А. — || 340, 368.

Шмитту Е. — 366, 378, || 357, 365, 368, 379, 380, 385.

Эртелю А. И. — || 61.

Янжулу И. И. — || 184.


Письма к Толстому:

Аполлова А. И. — 208.

Алмазова А. И. — || 152, 153.

Баллу A. (Ballou А.) — 32, || 33, 390.

Беллоуза Д. (Bellows J.) — 332.

Бирюкова П. И. — 105, || 107, 242.

Бодянского А. М. — 332, || 335.

Вагнер Е. Д. — || 110.

Вагнер Н. П. — || 32.

Вилло (Villot) — 208, || 211.

Волынского А. Л. — || 351.

Гапгуд И. (Hapgood J.) — || 7, 184.

Ге Н. Н. (сына) — 24, || 25.

Гижицкого Г. (Gizicki G.) — || 220, 310, 312.

Горбунова И. И. — 140, || 81, 85, 87, 100, 143.

Грота Н. Я. — || 116.

Диллона Э. М. (Dillon Е.) — 63, || 20, 64.

Занини Д. — 381, || 383.

Здзеховского М. Э. — 335, || 336.

Зеренсена И. (Sörensen J.) — 4, || 6, 7.

Золотарева — || 50, 215.

Киршнера — || 189.

Кейделя Д. (Keidel J.) — 68, || 70.

Кенворти Д. (Kenworthy J.) — 310, || 312, 330.

Кросби — || 348.

Лескова Н. С. — || 63, 67, 71.

Макеева А. Г. — 220, || 221.

Мансона Д. — || 391.

Меньшикова М. О. — 332, || 335.

Никифорова Л. П. — || 99.

Новоселова — 141.

Победоносцева К. П. — 213, || 214.

Попова Е. И. — || 81, 85, 87.

Пражских студентов — 64, || 65.

Прокопенко С. П. — 162.

Рахманова В. В. — 73, || 74.

Русанова Г. А. — 32, 158, || 159, 243, 245.

Соловьева В. С. — || 20.

Сопоцько М. А. — 158, || 159, 160, 161.

Стокгэм A. (Stockham А.) — || 228.

Страхова Н. Н. — || 217, 224, 235.

Тернера (Turner) — || 277, 279.

Толстой С. А. — || 138, 304.

Трегубова И. М. — || 370, 380, 381, 382.

Файнермана И. Б. — 305, || 306.

Финка Р. Ф. — || 76.

Французского аббата — 243, || 245.

Хилкова Д. А. — 127, 242, || 224, 260.

Хилковой Ю. П. — 242, || 244.

Чистякова М. Н. — || 203.

Шкарвана А. — 337, || 340.

Шмидт М. А. — || 22, 202.

Шмитта Е. — || 310, 312.

Янжула И. И. — || 184.

— «Письма графа Л. Н. Толстого к жене 1862—1910 г.», изд. C. A. Толстой (ПЖ) — || 109, 110, 115, 116, 129, 138, 142, 143, 145, 146, 152, 213, 224, 226, 267, 304, 338, 373, 380.

— «Письма Л. H. Толстого 1855—1910 гг.», собранные и редактированные П. А. Сергеенко — || 386.

— «Письма Л. И. Толстого 1848—1910 гг.», собранные и редактированные П. А. Сергеенко — || 386.

— «Письма Толстого и к Толстому», Труды Публичной библиотеки СССР имени В. И. Ленина» — || 63, 67, 71.

— «Плоды просвещения» — 4, 108, || 6, 33, 109, 116, 380.

— «Полное собрание сочинений» — || 84, 110.

— «Полное собрание сочинений Толстого, запрещенных в России», изд. «Свободное слово» — || 114.

— «Полное собрание сочинений». Юбилейное издание под общей редакцией В. Г. Черткова — || X, 6, 7, 9, 11, 19, 20, 22, 23, 25, 26, 28, 31, 33, 38, 39, 50, 52, 53, 54, 56, 61, 62, 64, 65, 66, 67, 69, 70, 73, 74, 79, 81, 83, 96, 97, 98, 99, 100, 102, 103, 105, 107, 109, 111, 115, 116, 129, 130, 137, 142, 152, 154, 161, 166, 168, 183, 189, 193, 195, 198, 199, 202, 207, 210, 213, 214, 216, 220, 224, 241, 242, 250, 256, 257, 262, 269, 280, 285, 286, 291, 292, 301, 304, 306, 309, 313, 317, 318, 319, 325, 330, 331, 334, 335, 341, 344, 345, 348, 351, 363, 367, 370, 376, 383, 388.

— «Полное собрание художественных произведений», т. XIV. Государственное издательство М.-Л. 1930 — || 17.

— «Пора опомниться» — || 184.

— «Послесловие к воззванию «Помогите», составленному П. И. Бирюковым, И. М. Трегубовым и В. Г. Чертковым — || 383.

— «Послесловие к «Крейцеровой сонате» — 4, 21, 23, 24, 26, 31, 60, || 6, 8, 11, 12, 22, 25, 116.

— «Послесловие к «Крейцеровой сонате». Издание по исправленной последней редакции. Берлин, изд. Вальтер Циммерман — || 6.

— «Послесловие к «Царство Божие внутри вас» — 200, || 203, 234.

— «Посмертные художественные произведения» — || 18, 30, 38, 47, 235, 302, 349.

— «Предисловие к дневнику Амиеля» («Предисловие к Амиелю») — 196.

— «Предисловие к книге А. Стокгэм «Токология, или наука о рождении детей» — || 228.

— «Предисловие к книге Е. И. Попова «Жизнь и смерть Дрожжина» («Предисловие к Дрожжину») — 313, || 213, 317, 325, 344, 345.

— «Предисловие к сочинениям Гюи-де-Мопассана» («Предисловие к Мопассану») — 196, || 294, 300.

— Предисловие к статье П. И. Бирюкова «Гонение на христиан в России» — || 330.

— «Предисловие к статье В. Г. Черткова «Злая забава» — 48, || 49, 50.

— «Приближение конца» («Статейка о Вандервере», «Статья о Вандервере») — 366, 368, 371, || 367, 370, 373, 376.

— «Работник Емельян и пустой барабан» — || 53.

— «Религия и нравственность» («О религии) — 232, || 220, 231, 248, 249, 258.

— «Соединение и перевод четырех евангелий», изд. Элпидина — || 65.

— «Соединение и перевод четырех евангелий» — || 105, 154, 285.

— «Сочинения гр. Л. Н. Толстого» изд. 9 — || 312.

— «Среди нуждающихся». Отчет об употреблении пожертвованных денег по 12 апр. 1892 г. («Отчет») — || 391.

— «Страшный вопрос» («Ужасный вопрос») — 108, || 110, 114.

— «Так что же нам делать» («Что же нам делать?») — || 103.

— «Три притчи» — 317, || 319.

— «Учение 12 апостолов» — || 363.

— «Франсуаза» («У девок», «Обычное удовольствие молодых людей», «Сестры») — 51, 53, 62, || 52, 63.

— «Ходите в свете, пока есть свет» — || 116.

— «Хозяин и работник» — 310, 342, || 311, 314, 334, 345. Никита — 313, || 314, 315.

— «Христианское учение» («Катихизис», «Изложение веры») — 303, 310, 321, 366, 368, || 281, 282, 286, 289, 291, 304, 312, 323, 344, 363, 367, 369, 370, 373, 375, 379, 380, 381.

— «Христианство и патриотизм» («О франко-русских празднествах», «Тулон», «Статья о Тулоне») — 236, 255, 263, || 231, 234, 237, 257, 269, 276, 279, 303.

— «Царство Божие внутри вас или христианство не как мистическое учение, а как новое жизнепонимание» («Большая статья», «О непротивлении», «Заключение к декларации Гаррисона и Катехизису Баллу», «Статья об обмане церкви») — 71, 100, 105, 108, 112, 119, 123, 132, 144, 149, 153, 195, 215, 234, 255, 260, 338, || 38, 55, 73, 74, 81, 83, 87, 88, 99, 102, 103, 110, 114, 118, 122, 131, 136, 143, 145, 146, 147, 158, 160, 161, 172, 173, 176, 177, 178, 181, 183, 184, 189, 193, 197, 217, 230, 235, 236, 238, 245, 258, 276, 303, 305, 322, 390, 391.

— «Царство Божие внутри вас», Изд. «Свободного слова» — || 89, 173, 214.

— «Что такое искусство?» — || 58, 382, 383.

— «Что я здесь, брошенный среди мира этого...» («Молитва») — || 225.

— «Юность» — || 6.

Толстой Михаил Ильич — || 252, 279.

Толстой Михаил Львович («Миша») — 56, 284, 361, || 57, 156, 161, 327, 341, 362, 367.

Толстой Сергей Львович («Сережа») — 328, 366, || 109, 285, 296, 329, 366, 367.

Толстой Сергей Николаевич («Сережа», «брат») — 8, 25, 71, 303, || 9, 26, 304.

Толстой Федор Петрович — || 198.

Торо Генри. См. Thoreau.

Тревор Джон. См. Tresvor.

Трегубов Иван Михайлович — 194, 197, 200, 292, 308, 329, 330, 335, 338, 342, 362, 366, 372, 377, 378, 382, 384, 387, || VIII, 97, 195, 198, 203, 207, 210, 211, 219, 225, 293, 294, 309, 340, 344, 345, 347, 379, 381, 383, 385.

Тула — 95, 112, 118, 128, 163, 179, 199, 200, 229, 253, 274, 277, 282, 337, || 8, 30, 49, 57, 72, 79, 81, 98, 175, 226, 232, 255, 258, 272, 278, 293, 333, 338, 363, 370.

Тульская губерния — || 52, 57, 97, 107, 109, 110, 114, 115, 130, 221, 252, 253, 272, 274.

Тульский губернский суд — || 57.

Тульский окружный суд — || 181, 274.

Тульский уезд — || 92.

Тулон, город во Франции — 257.

Турция — || 382.


Удельное ведомство — 385.

Уильямс Хауард, «Этика пищи или нравственные основы безубойного питания для человека». См. Williams.

Урсин Н. «Религиозно-политические идеалы польского общества». См. Здзеховский М. Э.

Урусов кн. Леонид Дмитриевич — 317, || 318.

Урусова кж. Мария Леонидовна («Мэри») — 317, || 318, 319.

Учительская семинария в Белгороде — || 301.

Устав уголовного судопроизводства — || 205.


Файнерман Исаак Борисович — 342, || 345.

Фельдшерица — 263, || 264.

Фенелон Франсуа (Fénélоn) — 85, || 87, 88.

— «Приключения Телемака» (Les aventures de Telemaque) — || 87, 88.

— «Oeuvres. Précédées d’études sur sa vie par M. Aimé-Martin» — || 88.

Фенсон Ф. — || 386.

Феофан, епископ — || 97.

Фeppaн де, Мария Константиновна, рожд. Дитерихс — || 386.

Филипп (Филька) — 332, || 334.

Финк Р. Ф. — || 76.

Фино Жан. «Среди святых и одержимых». См. Finaut.

Флетчер — || 303.

Форель А. «Обычаи пьянства, его гигиеническое и общественное значение по отношению к университетской молодежи» («Обычаи пьянства») См. Forel А.

Франциск Ассизский — || 243.

Франция — 330, 337, || 7, 189, 191, 207, 231, 257.

Фрезер. См. Fraser.

Фрэнс — || 314.

Фукаи — 372, || 373.


Хамовники — 239.

Харьков — 75, 163, || 335.

Харьковская губерния — 94, 97, 130, || 161, 335, 383.

Харьковский университет — || 205.

Харьковско-Азовская жел. дор. — || 111.

Херсонская губерния — || 50, 102.

Xилков Борис Дмитриевич — || 236.

Xилков кн. Дмитрий Александрович — 94, 98, 104, 127, 235, 242, 245, 249, 254, 263, 287, 328, 333, 372, 374, || VII, VIII, 19, 50, 95, 97, 99, 130, 147, 212, 213, 232, 236, 244, 250, 252, 253, 260, 262, 283, 288, 293, 312, 318, 329, 334, 375, 391.

Xилкова кж. Ольга Дмитриевна — || 236.

Xилкова Цецилия Владимировна. См. Винер Ц. В.

Xилкова кн. Юлия Петровна — 235, 242, || 236, 244, 252, 260.

Хилковы — 331, || 256, 257, 260, 261, 262, 297, 300, 307, 311, 322, 329, 333, 349, 389.

Хирьяков Александр Модестович — || 288.

Хирьякова Евфросиния Дмитриевна — || 288.

Холевинская Мария Михайловна — || 362, 363.

Xотуш — || 92.

Хохлов Петр Галактионович — 94, 162, 323, || 95, 96, 166, 325.


Царское село — || 169.

«Цветник» — || 55.

Цебрикова Мария Константиновна — 239, || 240, 241.

Цзы-си — || 20.

Цурикова, «Бурениха» — 391.

Цюрихский университет — || 368.


Чайковский Н. В. — || 111.

Чернава, слобода — || 108, 116.

Черниговская губерния — || 25, 31, 102.

Чернский уезд — 251, || 252, 253.

Чернь, город — 253.

Чертков Владимир Владимирович («Дима», «Димочка») — 8, 36, 37, 57, 60, 63, 68, 69, 73, 80, 99, 126, 150, 200, 217, 277, 283, 327, 346, 354, 362, || 9, 74, 127, 153, 166, 219, 336.

Чертков Владимир Григорьевич («Дима большой») —

— «Жизнь одна. Об убийстве живых существ» («Не убий») — 71, 77, 170, 173, 174, || 78, 241.

— «Злая забава. Мысли об охоте» («Статья об охоте») — 48, 68, 71, 77, || 49, 50, 53, 70, 75, 76, 78, 241.

— «Из жизни Сиддарты, прозванного Буддой, т. е. святым» («Изложение о Будде») — 239, || 241, 242.

— «Мысли о брачной жизни» — || 70.

— «Мысли о самовоспитании» («О самовоспитании») — || 264.

— «Напрасная жестокость». О том, нужно ли и выгодно ли для правительства делать мучеников из людей по своим религиозным убеждениям не могущих участвовать в военной службе» — || 361, 379.

— «О воспитании детей» — 68, || 70.

— «О правильном мышлении» («О христианском мышлении») — 185, || 264.

— «Об издании полного собрания мыслей Л. Н. Толстого» — 103.

Письма: Александру III («Письмо государю») — 28, || 30, 212, 221, 222, 223, 230.

— Бирюкову П. И. — || 207, 241.

— Гапгуд И. — 167, || 168, 169, 170.

— Дитерихс В. К. — || 56.

— Лескову Н. С. — 139, || 140.

— «Начальнику Воронежского губернского жандармского управления» («Ответ жандармскому полковнику») — 204, || 206.

— «Начальнику Екатериноградского дисциплинарного батальона» — 377, || 382.

— Начальнику Иркутской дисциплинарной роты — 377, || 382.

— Попову Е. И. — || 109.

— Репину И. E. — || 120.

— Татищеву, графу — || 382.

— Толстому Л. Л. — || 156.

— Толстому Л. Н. — || 19, 22, 23, 25, 30, 32, 34, 38, 39, 44, 45, 47, 49, 51, 52, 62, 66, 69, 72, 73, 81, 85, 86, 87, 88, 89, 92, 103, 105, 106, 109, 113, 114, 116, 118, 124, 127, 129, 131, 134, 135, 136, 137, 139, 140, 142, 144, 147, 151, 156, 158, 161, 164, 165, 166, 167, 168, 169, 170, 172, 175, 176, 180, 183, 184, 185, 186, 187, 188, 191, 192, 193, 198, 200, 201, 203, 205, 206, 209, 212, 215, 216, 219, 224, 225, 226, 227, 228, 230, 232, 237, 238, 240, 243, 246, 248, 250, 252, 256, 258, 260, 261, 262, 264, 268, 270, 274, 276, 281, 282, 288, 291, 293, 296, 297, 300, 301, 305, 306, 311, 314, 315, 316, 318, 321, 322, 324, 325, 329, 333, 334, 335, 336, 338, 339, 340, 343, 347, 349, 352, 354, 355, 356, 359, 360, 361, 362, 364, 367, 369, 370, 372, 375, 378, 382, 384, 385, 388, 389.

— Толстой С. А. — 146, || 147, 148, 149, 278.

— Толстой Т. Л. — || 271, 348.

— Шереметеву С. А. — 342, || 343, 344, 347, 348.

— Эртелю А. И. — || 61, 120.

— «Помогите». См. Бирюков П. «Помогите!» Обращение к обществу по поводу гонений на кавказских духоборов.

— «Похищение детей Хилковых» — 313, || 237, 294, 300, 317, 375.

— «Предисловие к сборнику «Тайный порок» («статья о половых отношениях») — 171, 196, 200, 208, || 173, 202, 203, 210.

Чертков Григорий Иванович — || 261.

Черткова Анна Константиновна, рожд. Дитерихс («Галя») — 5, 8, 19, 21, 26, 27, 28, 29, 32, 34, 36, 37, 38, 46, 49, 57, 60, 63, 68, 69, 73, 77, 80, 81, 83, 91, 95, 99, 100, 105, 106, 113, 117, 118, 123, 124, 125, 126, 133, 141, 150, 160, 164, 167, 169, 175, 191, 194, 197, 200, 215, 217, 236, 246, 251, 252, 254, 255, 260, 263, 266, 267, 276, 277, 290, 300, 303, 310, 313, 317, 321, 327, 328, 330, 335, 338, 346, 349, 354, 362, 365, 384, || IX, 7, 21, 31, 45, 47, 55, 70, 74, 82, 84, 85, 92, 93, 98, 107, 119, 121, 122, 127, 149, 152, 153, 158, 166, 189, 198, 210, 219, 232, 233, 257, 258, 261, 264, 270, 275, 278, 281, 282, 286, 288, 289, 292, 294, 297, 304, 305, 307, 309, 322, 325, 329, 350, 386, 388, 389.

— «Рассказ духоборки Дуни Ивиной» — || 388.

Черткова Ольга Владимировна («Люся») — || 47.

Черткова Елизавета Ивановна («Лизавета Ивановна») — 28, 160, 200, 215, 236, 267, 300, 303, 308, 310, 333, 346, 352, 366, 372, 384, || 120, 144, 237, 252, 269, 283, 311, 349, 354, 368, 373, 385, 388.

Чингис-Xан — || 89.

Чистяков Матвей Николаевич — 28, 49, 77, 80, 112, 117, 119, 124, 131, 132, 141, 146, 150, 167, 182, 194, 200, || 50, 78, 81, 115, 116, 118, 121, 136, 143, 149, 152, 169, 203, 211.

«Что же нам делать?» См. Толстой Л. Н. «Так что же нам делать?»

Чунь-цю — || 21.


Шанкс Марья Яковлевна (Schanks М.) — 190, || 193.

Шатохин П. — «Молва и притча о графе Л. Н. Толстом» — || 118.

Шаховской Дмитрий Иванович — 384, || 386.

Швейцария — || 25, 103, 110.

Швеция — 361, || 362.

Шевелево — || 97.

Шекспир Вильям — || 6.

Шенкурск — || 386.

Шереметев Сергей Александрович — 342, 346, || 338, 343, 344, 347, 348.

Ши-цзин — || 21.

Шкарван Альберт Альбертович (A. Skarvan) («Альфред») — 366, 372, 374, 387, || 65, 285, 340, 368, 371, 380, 383, 385.

— «Мой отказ от военной службы. Записки военного врача» — || 340.

Шклявер — || 39.

Школа живописи, ваяния и зодчества в Москве — || 193, 285, 350.

«Школа жизни», колония — || 110.

Шмидт Марья Александровна — 21, 199, 232, || 22, 88, 202, 219, 225, 233, 244.

Шмитт Евгений См. Schmitt. Е.

Шохор-Троцкий К. С. — «Памяти отошедших друзей» — || 264.

Шрамм Владимир Сергеевич — || 240, 241.

Штейнберг — || 205.

Штейнц «Тайные ужасы. Факты и доводы против вивисекции» — || 71.

Штокгольм. См. Стокгольм.

Штраус — || 224.

Штундисты — || 256.

Штутгарт — 190, || 193.

Шувалова Елена Ивановна — || 311.


Щеглов — || 274.

Щегловитов И. Г. — || 124.

Щегловитова Е. К. рожд. Дитерихс. См. Оболенская кн. Е. А.

Щегловитов К. И. — || 125.

Щербинин Михаил — 377, || 380.


Эванс «Духовный закон лечения». См. Evans.

Элпидин М. К. — 336, 364, 385.

Эмерсон Ральф-Ванд (Emerson) — 77, || 78, 228, 289.

— «The Ideal Life Thoughts» — || 78.

— «Representative men» — || 78.

Эртель Александр Иванович — 60, || 61, 120.

Эстляндия — || 304.


Юзов И. — «Оранжерейная чувствительность» — || 78.

Юнге Э. Ю. — || 198.

Юнге Екатерина Федоровна — 197, || 198.

— «Воспоминания Е. Ф. Юнге» — || 198.

Юрьев Сергей Александрович — || 6.

«Юрьевский сборник». См. «В память С. А. Юрьева».


Якутская губерния — || 383.

Янжул Иван Иванович — 182, || 183, 184, 189, 217.

Ян-чжу — || 20.

Япония — || 146.

Ярошенко Николай Александрович («Ерошенко») — 5, 59, || 7, 61, 272.

— «Всюду жизнь» («В вагоне») — 58, 59, || 7, 56, 61.

— «В теплых краях» — || 7.

— «Заключенный» — || 7.

— «Кочегар» — || 7.

— «Курсистка» — || 7.

Ясенки — || 51, 53.

Ясная поляна — 25, 150, 158, 185, 190, 194, 251, 271, 303, 327, 328, 342, 354, || 5, 8, 9, 17, 22, 31, 33, 39, 57, 61, 65, 70, 73, 74, 78, 82, 95, 96, 100, 102, 107, 108, 109, 110, 111, 136, 146, 147, 149, 152, 153, 154, 155, 156, 160, 168, 170, 181, 195, 199, 200, 202, 203, 209, 216, 225, 231, 233, 234, 237, 250, 253, 256, 258, 269, 272, 278, 279, 280, 281, 282, 285, 289, 291, 292, 296, 329, 330, 331, 334, 363, 365, 367, 368, 376, 378, 383.

Яснополянская библиотека — || 37, 78, 79, 88, 228, 289, 367.


Abbot, «The simplicity of Christianity» — 77, || 78.

«Der Anwalt der Thierе» журнал — || 70.

«Arenа» журнал — 77, || 78.

Arnold Mathew. См. Арнольд М.

— «Atlantic» — журнал — || 168.

«Au delà des forces». См. Бьернстерн-Бьернсоне «Свыше сил».

«Aus fremden Zungen», журнал — || 193.


Ballou Adin. См. Баллу A.

Barnett. Cм. Garnett C.

Battersby. См. Батерсби.

Bellows John (Беллоуз Джон) — 332, || 334.

«The Brother-hood publishing СО» («Братское издательство») — || 334, 344, 353.


Cannes (Канны) — || 231, 255, 257.

«Contemporary Review» журнал — || 258.

Соppée Franoçis Cм. Konne Фр.

«Crimes of Christianity». Cм. Foot G. W. and J. M. Wheller «Crimes of Christianity» — 48, || 50.

Crosby. Ernest. См. Кросби Э.


«Daily Chronicle» журнал — 232, 302, || 303, 318, 319, 364.

«Daily Telegraph», журнал — || 64, 116, 136, 137, 139.

«Dame aux camélias». См. Дюма A. (сын).

Delano А. (Делано) — || 184. «Diana. A psychophysiological essay on sexual relations for married men and women» (Диана) — 49, || 50, 51.

Dillon E. J. См. Диллон Э.

Dymond Jonathan, — «An Enquiry into the Accordancy of War with the principles of Christianity» — 54, 56.


«Echo de Paris», журнал — || 63.

Emerson R. См. Эмерсон Р.

«Ethics of Diet». См. Williams H. «The Ethics of Diet».

«Ethische Kultur», журнал — 247, || 220, 249.

Evans (Эванс) — 214.

— «The Divine law of cure» — || 216.

«Gaulois», газета — || 207, 224.


Fénélоn F. См. Фенелон Ф.

«Figaro», журнал — 232.

Finaut Jean. «Parmi les saints et les possédés» — 337, || 341.

Fооt G. W. and J. M. Wheller, «Crimes of Christianity» («Crimes of Christian») — 48, || 50.

Fоrel August (Форель Август)

— «Die Trinksitten, ihre hygienische und sociale Bedeutung, ihre Beziehunge zur akademischen Jugend. Eine Aussprache an den Enthaltsamkeit-Ferein der Studenten zu Christiania und zu Upsala» — 79, 93, || 184.

Fraser — || 243, 244.

Fregerstrasse улица в Фриденау — || 75.

Friedenau — || 75.


Garnett Constance («Barnett») — 275, || 276.

George Henry. См. Джордж.

Giziскі von Georg. См. Гижицкий Г.


Hapgооd Isabel Florence (Гапгуд Изабелла) — 5, 167, 169, 182, || 7, 168, 170, 183, 184.

Hack D. — || 55.

Hоpedale, долина — || 33.

«The Humanitarian Leagues publications», издательство — || 78.


Journal des débats — || 373.

Julien Stanislas

— «Le livre de la Voie et de la Vertu» — || 193, 194.

«Iogas Philosophy». См. Vivekananda Swami «Ioga’s Philosophy».


Кeidel J. — 75, || 70.

Kenworthy John. См. Кенворти.


«Labour prophet» — 287, || 289.

Legge James

— «Texts of Taoism» — || 244.

— «The Chinese classics» — 236, 239, || 20, 21, 237, 244.

Lerоy-Beaulieu Anatole — 342, || 344.

— L’empire des Tsars et les Russes» — || 344, 345.

«Lövenfeld Raphael (Левенфельд Рафаил)

— «Leo N. Tolstoy, sein Leben, seine Werke, seine Weltanschauung». См. Левенфельд P.


Maude Aylmer. См. Моод Э.

Maupassant Guy — 51, 53, 56, 66, 196, || 52, 63, 67, 201.

— «Le port» — 51, || 52, 63, 67.

— «Sur l’eau» — || 53.

Mih-Ti. См. Ми-ти

Montgomery Florence

— «Transformed» — 150, || 151, 152.


«New Review», журнал — 255, || 258.


«Ohne Staat», журнал — || 331.


Pascal Blaise. См. Паскаль Б.

Pauthier

— «Lao-Tseu» — 236, 239, || 237.

«Penitent soul» — 300, || 301.

Perrin et C-ie книгоиздательство — || 189

«The Persecution of Christians in Russia» — || 330.


«Religion (Die) des Geistes», журнал — || 331.

«Revue Blanche», журнал — || 386.

«Revue Bleue», журнал — 80, || 81.

«Revue de Famille», журнал — 204, || 207, 210, 211.

«Revue des Revues», журнал — 337, || 341, 342, 344.

«Review of Reviews», журнал — || 64.

Rod Ed. (Род Э.) — 80, || 81.

— «Les idées morales du temps présent» — || 81.

— «Le comte Léon Tolstoy» — 80, || 81.


Sabbatier Paul (Сабатье П.)

— «Vie de S. François d’Assise» — 243, || 245.

Salomon Charles. См. Саломон Ш.

Salt H. S.

— «A plea for vegetarianism and other essays» («В защиту вегетарианства и другие опыты») — 111.

— «Humanitarianism, its general principles and progress» («Гуманитарное учение, его основные принципы и прогресс») — || 78.

Schmitt Eugen Heinrich (Шмитт) — 330, 366, 371, 374, || 331, 368, 373, 376, 385.

— «Leo Tolstoi und seine Bedeutung für unsere Kultur» — || 331.

Shanks. См. Шанкс M. Я.

Simon J. — 204, || 207.

Sörensen I. См. Зоренсен И.

«Standard», журнал — 300, || 301.

Stockham Alice.

— «Creative Life». A special Letter to Young Girls» — 227, || 228.

— «Koradine Leiters» — 227, || 228.

— «Tocology. A book for every woman» («Токология или наука о рождении детей) — || 228.

Suttner (Зутнер) — 232, || 233.

— «Die Waffen nieder» («Долой оружие») — || 233.


«Times», газета — 330, 337, || 341.

Thоreаu Henry (Торо) — 287, || 289.

— «On civil disobediance» («Гражданское неповиновение») — 287, || 289.

— «Walden or Life in the Woods» («Вальден») — || 289.

Tolstoi L., «Christ’s Christianity». Three different works: «How I came to believe», «What I believe», «The spirit of Christ’s Teaching». Kegan Paul and C°. || 55.

— «The Gospel in Brief» — || 356.

— «The Kingdom of God is within you. Or Christianity not as a Mystical Doctrine but as a New Life conception». Authorised Translation from the original Russian M. S. by (Mrs.) A. Delano. Walter Scott — || 184.

— «The Kingdom of God is within you. Christianity not as a Mystic Religion but as a New Theory of Life. Translated from the Russian by Constance Garnett — || 276.

— «Master and Man» — || 334.

— «Le non-agir» — 204, || 207, 210.

— «Religion und Moral». Antwort auf eine in der «Ethischen Kultur» gestellte Frage — || 249.

— «Le Salut est en vous» — || 243, 248.

«Transformed». См. Montgomery H. «Transformed».

Tresvor John — 287, || 289.

Turner (Тернер) Charles Edward — 153, 186, 247, 268, 275, || 154, 187, 189, 201, 249, 269, 276, 279.


Villоt (Вилло) — 208, || 211.

Vivekananda Swami, «Ioga’s Philosophy» — 369, || 371.

Vоgüé Eugène Melchior (Вогюэ) — 4, 342, || 7, 345.

— «Le roman russe» — || 7.


«Waffen (Die) nieder», журнал — 232, || 233.

Williams Howard (Уильямс X.), «The Ethics of Diet» («Этика пищи») — 84, 88, 95, 98, 99, 104, || 78, 85, 87, 89, 93, 116.

Wilson Lewis Gilbert. См. Вильсон Ж.


«Züricher Post» — журнал — || 55.

————

### 1897—1910

В настоящий указатель введены имена личные и географические, названия учреждений, заглавия книг и статей, встречающиеся в тексте Толстого и в комментариях.

Знак || отделяет нумерацию страниц текста Толстого от нумерации страниц текста комментария.


Абердон (Англия) — т. 88: || 271.

Абрикосов Н. А. — т. 88: || 68.

Абрикосов Николай Алексеевич — т. 88: 81, 119, || 81.

Абрикосов Хрисанф Николаевич (Ляня) — т. 88: 81, 98, 101, 109, 119, 123, 125, 178, 188, 244, 247, 248, 260, 268, 285, 300, 315, || 81, 101, 105, 178, 245, 249, 262, 286, 288, 289, 315.

Абросимов (Обросимов) Иван Парамонович — т. 88: 116, 119, || 117.

Австрия — т. 88: || 83.

Агафонов Иван Герасимович — т. 89: 126, || 126.

Агеев Афанасий Николаевич — т. 88: 188, 294, || 189, 294.

«The Adult» — т. 88: 74, || 74.

Александр II — т. 88: 284, || 336.

Александр III — т. 88: 284, || 4; т. 89: 76, || 39, 78.

Александр Михайлович, великий князь — т. 88: || 249.

Александра Федоровна, императрица т. 88: || 95.

Александров. См. Поляков Сергей Петрович.

Алексеев Василий Иванович — т. 88: 49, || 51.

Аллен Г., «Женщина, которая осмелилась» (Grant Allen «The Women, who did») — т. 88: 25, || 25.

Алтхауз A. (A. Althouse) — т. 88: || 236.

Алупкa ― т. 88: 127.

Альтшулер Исаак Наумович — т. 88: 247, || 249.

Америка т. 88: 83, 91, 95, 112, 113, 114, 162, 173, 176, 306, || 14, 38, 92, 95, 123, 138, 146, 151, 180, 340; т. 89: || 119.

Амон (Hamon) — т. 88: 158, || 159.

Амур, река — т. 88: || 205, 214.

Англия (England) — т. 88: 13, 15, 17, 40, 42, 43, 44, 52, 53, 56, 58, 65, 67, 68, 69, 70, 72, 77, 80, 81, 84, 91, 95, 99, 102, 105, 106, 110, 112, 116, 119, 122, 125, 127, 128, 144, 145, 146, 154, 170, 171, 172, 176, 177, 182, 185, 187, 195, 198, 199, 204, 212, 213, 216, 218, 221, 222, 223, 225, 227, 228, 229, 230, 235, 237, 247, 250, 252, 255, 263, 303, 304, 305, 311, 320, 322, 330, || XII, XIX, XX, 11, 14, 28, 33, 34, 38, 40, 44, 47, 65, 76, 80, 83, 94, 101, 105, 112, 117, 120, 121, 136, 139, 146, 147, 148, 150, 159, 165, 169, 175, 178, 182, 189, 192, 194, 201, 213, 215, 280, 290, 297, 302, 311, 315, 338, 341, 342, 344; т. 89: 50, || 13, 14, 16, 23, 24, 25, 32, 34, 38, 40, 41, 42, 46, 52, 53, 63, 64, 70, 74, 75, 79, 82. 86, 94, 96, 119, 145, 162, 179.

Андреев Леонид Николаевич — т. 89: 147, || 148.

— «В темную даль» — т. 89: || 148.

— «Валя» — т. 89: || 148.

— «Молчание» — т. 89: || 148.

— «На реке» — т. 89: || 148.

Андросов Андрей Семенович — т. 88: 83, || 84.

Андросов Михаил — т. 88: 7, || 7, 8.

Анна Егоровна — т. 89: 127.

Анненкова Леонила Фоминична — т. 88: 65, 80, 85, 105, || 67, 81, 85.

Антоний, митрополит — т. 88: 230, || 231.

Аншина А. Ф. — т. 89: || 215.

Апурин Петр Семенович — т. 88: 289, || 290.

Арбузов Сергей Петрович — т. 89: || 75.

Арканзас — т. 88: 144.

Армения — т. 88: 89.

Архангельская губ. — т. 88: || 8, 322.

«Архив», журнал — т. 88: 27, || 28.

«Архив Льва Николаевича Толстого», рукописный журнал — т. 88: || XX, 28.

Архив В. Г. Черткова (AЧ) — т. 88: || 254, 286, 289, 307, 319; т. 89: || 31, 45, 54, 203, 216, 238.

Арцимович Екатерина Васильевна (рожд. Горяинова). См. Толстая Е. В.

Арцимович Михаил Викторович — т. 89: || 81.

Арчер Герберт (Herbert Archer) — т. 88: 116, 131, 139, 140, 142, 145, 149, || 117, 132, 139, 141, 145.

«Ассоциация американской печати» («Associated Press of America») — т. 89: || 181.

Астапово, станция — т. 89: || 223, 235, 236.

Аткарский уезд Саратовской губ. — т. 89: 162.

Африка — т. 88: 332.

Ахтырка — т. 89: 221.

Ахтырский уезд Харьковской губ. — т. 89: 86.


Бабочкин Василий Иванович — т. 89: || 198.

Баженов Иван Романович т. 88: 27, || 28.

Бакинская губ. — т. 88: 39.

Бакунин Алексей Ильич — т. 88: 157, || 158.

Бакунин Михаил Александрович т. 88: || 183.

Балашов Иван Петрович — т. 89: 114.

Балканский полуостров — т. 88: || 115.

Барыкова Анна Павловна — т. 88: 5, || 5.

Барятинская Елена Михайловна — т. 88: 256, || 257.

Батуми (Батум) — т. 88: 120, 121, 142, || 111, 147, 155, 168.

Бауск — т. 88: || 80.

Beaborough G. — т. 88: 74.

Белинький Самуил Моисеевич — т. 89: 174, 179, || 125, 175, 180.

Беллами Эдуард (Edward Bellamy) — т. 88: 61, || 62.

Беллоуз Джон (John Bellows) — т. 88: 118, 185, 192, 221, || 119, 186, 192, 222.

Березов Тобольской губ. — т. 88: || 92.

Березовский уезд Тобольской губ. — т. 88: || 8.

Беркли Джордж (Берклей) — т. 88: 318, || 319.

Берлин — т. 88: 9, 287, 319; т. 89: 137, 138, 142, || 70, 98, 137, 143.

«Berliner Literarisches Echo» — т. 88: || 160.

Бёрнс Э. (E. Burnz) — т. 89: || 173.

— «Диана. Психо-физиологический очерк о половых отношениях для вступивших в брак мужчин и женщин» — т. 89: 172, || 173.

Берс Елизавета Андреевна — т. 88: 301, || 302.

Бессарабия — т. 89: || 141.

Библия — т. 88: || 212.

Биенна (Швейцария) — т. 89: || 159.

Биншток Владимир Львович (Bienstock) — т. 88: 311; т. 89: 37, || 38.

Бирюк, крестьянин — т. 89: 23, || 23.

Бирюков Павел Иванович (Поша) — т. 88: 3, 4, 5, 12, 13, 14, 18, 19, 27, 39, 48, 79, 82, 89, 97, 98, 100, 106, 108, 109, 111, 122, 123, 140, 142, 144, 149, 155, 171, 181, 197, 224, 285, 336, || XII, XXIX, 4, 6, 7, 11, 13, 20, 48, 80, 83, 99, 102, 103, 109, 112, 117, 122, 129, 156, 176, 191, 198, 213, 225, 235, 268, 285, 337; т. 89: 10, 20, 22, 73, 93, 95, 143, 199, 204, || 11, 17, 23, 26, 39, 74, 94, 95, 107, 144, 155, 196, 200, 226, 231, 235, 236.

— «Биография Льва Николаевича Толстого» (Б, II; Б, III; Б, IV) — т. 88: || XXIX, 13, 14, 29, 55, 84, 94, 107, 208, 220, 234, 263; т. 89: || 74, 95, 145, 200.

— «Греческий мудрец Диоген» — т. 89: || 143.

— «О смертной казни. Обращение к английскому обществу» — т. 88: || 112.

— «О Тервее» — т. 88: || 337.

Бирюков И., Трегубов И., Чертков В., «Помогите! Обращение к обществу по поводу гонений на кавказских духоборов» — т. 88: || XII, 11, 24.

Бирюкова Павла Николаевна (рожд. Шарапова) — т. 88: 14, 18, 98, 108, 140, || 16.

Бишен Нараин — т. 89: || 145.

Благовещенск — т. 88: XXI, 213, || 205, 214.

Блег Джордж Даниель (Blagg) — т. 88: 56, || 56.

«Black and White» — т. 88: || 341.

Блюменау (Блуменау) — т. 88: 216, || 217.

Богданович Т. A. — т. 89: || 202.

Богданович, — т. 88: || 336.

Богородское Нижегородской губ. — т. 88: || 16.

Бодянский Александр Михайлович — т. 88: 161, || 162.

Болгария — т. 89: 100.

«Более близкий взгляд на Толстого» («А nearer view of Tolstoy»), статья в журнале «Open Court», приписанная Л. Н. Толстому — т. 88: 268, || 268.

Бонч-Бруевич Владимир Дмитриевич — т. 88: 164, || 117, 156, 164.

— «Герой вешатель» — т. 88: 147, || 148.

Борисов Федор Петрович — т. 88: 110, || 111.

Борнемаут, (Bornemouth), город — т. 88: 265, || 267.

Боровково Тульской губ.— т. 89: || 232.

Бороздин A. K., «Русское религиозное разномыслие» — т. 88: || 250.

«Тhe Bournemouth Gardian» — т. 88: || 267.

«Братство» («Brotherhood») — т. 88: || 61, 62.

«Братский листок» — т. 88: 117, || 117.

Брашнин Иван Петрович — т. 88: 87, || 88.

Брейтсбург С. М., «Б. Шоу в споре с Толстым о Шекспире» — т. 89: || 29.

Бригс (Briggs) — т. 88: 330, || 331.

Брисбен Артур (Arthur Brisban) — т. 89: 89, || 90.

«Британская энциклопедия» («Encyclopedia Britaniса») — т. 88: || 245; т. 89: || 141.

Бродский Лазарь Израилевич — т. 88: 122, || 123.

Бросси — т. 88: || 201.

«Brotherhood publishing» — т. 88: || 33, 68, 70, 77.

Броше Гюстав (Gustav Brocher) — т. 89: 146, || 147, 155.

Брукс Эдмунд (Brooks) — т. 88: 185, || 186.

Буайе Поль (Paul Boyer) — т. 88: 239, || 239.

Буасье Г. (Boissier) — т. 88: 248, || 250.

Будда — т. 88: 314; т. 89: 111, || 142, 143.

Бузулукский уезд Самарской губ. — т. 88: || 28.

Буланже Мария Викторовна — т. 88: 53, 98, || 54.

Буланже Павел Александрович — т. 88: 8, 19, 22, 27, 29, 38, 53, 54, 58, 78, 82, 89, 98, 106, 109, 117, 125, 142, 146, 149 151, 152, 177, 185, 189, 190, 197, 200, 230, 231, 235, 239, 244, 253, 265, 306, || 9, 20, 23, 26, 53, 58, 90, 102, 103, 109, 117, 142, 177, 186, 192, 200, 231, 234, 238, 241, 244, 254, 267, 307, 346, 347; т. 89: 142.

— «Жизнь и учение Сиддарты Готамы, прозванного Буддой (Совершеннейшим)» — т. 89: || 142.

— «Конфуций, китайский мудрец. Жизнь его и учение» — т. 89: || 142.

— «Ми-ти, китайский философ. Учение о всеобщей любви» — т. 89: || 142.

Булахов (Балахов) Петр Алексеевич — т. 88: 19, 93, || 20, 94.

Булгаков Валентин Федорович — т. 89: 163, 165, 171, 174, 179, 184, 185, 191, 234, || 112, 114, 163, 166, 171, 175 178, 179, 180, 183, 185, 190, 191, 219, 237.

— «Лев Толстой в последний год его жизни» — т. 89: || 163, 164.

— «У Толстого в последний год его жизни» — т. 89: || 164.

— «Христианская этика. Систематические очерки мировоззрения Л. Н. Толстого» — т. 89: || 164.

Булыгин Михаил Васильевич — т. 88: 25, 147, 264, || 25, 148, 265.

Бурдина Н. В. — т. 89: 80, || 81.

Бурцев Владимир Львович — т. 89: || 39.

Бутырская тюрьма (Москва) — т. 88: || 18.

«Былое» — т. 89: 39, || 39.

Бычков С. П., «Л. Н. Толcтой» — т. 88: || XVIII.

Бюлер Л. (L. Böhler) — т. 88: 48, || 48.


Вайсенштейн Эстляндской губ. — т. 88: || 18.

Вандервер — т. 88: 48, 119, 123, 125, 146, || 48, 126, 144.

Ванновский Петр Семенович — т. 88: 230, 232, || 231, 232.

Варнавский Александр Васильевич — т. 89: 83, || 85, 238.

Вахтангова им. театр — т. 89: || 180.

Великанов Павел Васильевич — т. 89: 115, || 48, 116.

«Великий светоч древнего мира греческий мудрец Сократ» — т. 89: || 143.

Венгеров Семен Афанасьевич — т. 89: || 125, 156.

Верещагин Василий Григорьевич — т. 88: || 40.

Верещагин Семен Васильевич — т. 88: 39, || 40.

Веригин Василий Васильевич — т. 88: 39, || 40.

Веригин Иван Васильевич — т. 88: || 144.

Веригин Петр Васильевич — т. 88: 91, 93, 95, 139, 280, || 7, 40, 92, 94, 139, 141, 144, 262, 280, 337; т. 89: || 79.

«Вестник Европы» — т. 88: 198; т. 89: 138.

«Westminster Gazette», газета — т. 89: || 211.

Ветрова Мария Федосеевна — т. 88: 17, 30, || 18, 33, 34, 35.

Визева Теодор (Teodor Wyzewa) — т. 88: 130, || 132, 183.

— «Ecrivains étrangers» — т. 88: || 132.

— «Le roman contemporain a l’étranger» — т. 88: || 132.

Виллард К. Ф. — т. 88: || 90.

Вильгельм II, — т. 88: 210 || 211.

Вильна — т. 88: || 148.

Вильямс (Williams) — т. 89: || 11.

Винер Цецилия Владимировна — т. 88: 25, 62, 75, 78, 98, || 4, 25, 63, 76.

«La vita Internationale» («Международная жизнь»), журнал — т. 88: 103, || 104, 345.

Витте Сергей Юльевич — т. 89: 36, || 37.

Власов Петр Прокофьевич — т. 89: 149, || 150.

Власов Прокофий Власович — т. 89: 149, || 150.

Вогюэ де Мельхиор — т. 88: || XXIII.

Войзе Ч. (Ch. Voysey) — т. 88: 236, || 236.

Воинов. См. Луначарский Анатолий Васильевич.

«La voix du peuple» — т. 89: || 159.

Волкенштейн Людмила Александровна — т. 88: 207, || 208.

— «Тринадцать лет в Шлиссельбургской крепости» — т. 88: 206, || 206.

Волконский Григорий Петрович — т. 88: || 45.

Волово, станция — т. 89: || 236.

Волоколамский уезд Московской губ. — т. 89: || 65.

«Вопросы философии и психологии» — т. 88: 18, 67, 69, 70, || 18, 68, 69, 70.

«Vorwärts» — т. 88: || 227.

Воронежская губернская тюрьма — т. 88: || 18.

Воронежская губ. — т. 88: || IX

«Восточный вестник» — т. 88: || 214

Врангель Николай Николаевич — т. 89: || 107.

«Vгedе» — т. 88: 61, || 62.

Врунцевич М. С. — т. 89: 103, || 103.

«Всемирный вестник» — т. 89: 224, || 223.

Вульф Екатерина Николаевна — т. 88: 65, || 67.

Вяземский Леонид Дмитриевич — т. 88: 228, || 228.

Вятская губ. — т. 89 || 195.


Гавайские острова — т. 88: 137, || 138.

Гайда П., «В Ясной Поляне (Впечатления туриста)» — т. 89: || 48.

Гальперин-Каминский Илья Данилович — т. 88: 202, || 202; т. 89: 37, || 38, 105.

— «Tolstoi par Tolstoi. Biographie epistolaire» — т. 89: || 38.

Ганди Махатма (Gandhy) — т. 89: 215, || 145, 186, 187, 215, 216, 217.

— «Indian Home Rule» («Индусский Гомруль») — т. 89: 186, || 186.

Гаррисон Вильям Ллойд (Garrison) — т. 88: 309, 312, 313, 319, 320, || 309, 310, 313, 316.

— «Декларация основ, принятых членами общества, основанного для установления между людьми всеобщего мира» — т. 88: || 310.

Гаршин Всеволод Михайлович — т. 89: 41, || 42.

— «Четыре дня» — т. 89: || 42.

Гаспрa (Gaspra) — т. 88: 246, 267, || 245, 249, 252, 262, 267, 311.

Гауптман Г., «Ткачи» — т. 88: 198, || 198.

Ге Николай Николаевич — т. 88: 200; т. 89: || 168.

— «Что есть истина?» — т. 88: 200, || 200.

Ге Николай Николаевич (Колечка), сын художника — т. 88: 19, 146, 147, 166, 173, || 20, 166, 167, 174, 176, 346; т. 89: 168, || 159, 168.

Гейнеман Вильям (William Heinemann) — т. 89: 35, || 35.

Геленджик — т. 88: || 28.

Гендерсон — т. 88: 295, || 290, 296.

Георгий Михайлович, великий князь — т. 88: 29, || 30.

Георгия (Америка) — т. 88: || 80.

Геринг Матью (Mattheve Gering) — т. 89: 194, || 195.

Германия — т. 88: 176, 249, || 169, 224, 338.

Герцен Александр Иванович — т. 88: 182, 253, || XXI, 183.

— «Письма к старому товарищу» — т. 88: || 183.

Гершуни Григорий Андреевич — т. 88: 332, || 336.

Гесс (Hess) — т. 89: 36, || 37.

Гибсон Д. X. — т. 88: 83, || 84.

«Гилф» («Помощь») — т. 88: || 303, 305, 307, 308.

Гинцбург Илья Яковлевич — т. 88: 45, || 47.

Глазго (Glasgow) (Шотландия) — т. 88: 263, || 263.

Глебова Александра Владимировна. См. Толстая А. В.

Голицын Григорий Сергеевич — т. 88: 107, 110, 140, 142, || 108, 110, 141.

Голицыно Московской губ. — т. 89: || 162.

Голландия — т. 88: 53, 301, || 48, 62; т. 89: || 38.

«Голос» — т. 89: || 145.

«Голос Толстого и Единение» — т. 88: || 309.

Гольденвейзер Александр Борисович — т. 88: 45, || 47; т. 89: 192, 196, 200, 209, || 122, 192, 193, 197.

— «Вблизи Толстого» — т. 88: || 217; т. 89: || 136, 140, 141, 145, 191, 192, 193, 195, 197, 198, 201, 202, 203, 204, 206, 207, 208, 210, 211, 212, 214, 216, 229, 235.

Гоппер Л. — т. 88: || 28.

Горбунов-Посадов Иван Иванович — т. 88: 6, 19, 23, 146, || X, 7; т. 89: 23, 38, 42, 47, 49, 62, 63, 85, 116, 121, 142, 143, 148, 149, 180, 197, 207, 209, 214, || 24, 28, 30, 38, 48, 49, 64, 85, 107, 117, 122, 149, 180, 198, 208, 210, 237, 238.

Горбунова-Посадова E. E., «Друг Толстого Мария Александровна Шмидт» — т. 89: || 23, 224.

Горемыкин Иван Логгинович — т. 88: 140, || 90.

Горийский уезд Тифлисской губ. — т. 88: || 23.

Горький Алексей Максимович — т. 88: 252, || VI, XVII, 252.

Государственный литературный музей (Moсква) — т. 88: || 164.

Государственный музей Л. Н. Толстого (ГМТ) — т. 88: || 14, 26, 33, 38, 90, 293, 331, 344; т. 89: || 38, 124, 167, 216, 235.

Градовский Григорий Константинович — т. 89: || 190.

«Гражданин» — т. 88: || 54.

Граубергер Федор Христофорович — т. 88: 160, || 161.

Гречaный Василий Романович — т. 89: || 107.

Григорьев Андрей Яковлевич — т. 89: || 213.

Гриневка Чернского уезда Тульской губ. — т. 88: || 99.

Гродсков, генерал-губернатор — т. 88: || 205.

Грот Константин Николаевич — т. 89: 214, 224, || 215, 224.

Грот Николай Яковлевич — т. 88: 67, || 68; т. 89: 214, 224, || 215, 224, 225.

Грумонт, деревня — т. 89: || 87, 198.

Губонин, учитель — т. 88: 98, || 99.

Гужон Юлий Петрович — т. 89: 65, || 66, 69.

Гумберт I, итальянский король — т. 88: 201, || 201.

Гуревич Любовь Яковлевна — т. 88: 179, || 180.

Гусаров Иван — т. 89: 140, || 141.

Гусев Николай Николаевич — т. 88: 321, || 323; т. 89: 73, 75, 76, 77, 80, 81, 82, 83, 86, 92, 93, 99, 106, 108, 126, 127, 135, 139, 146, 229, || 58, 78, 79, 81, 82, 85, 86, 87, 90, 91, 92, 94, 96, 100, 115, 119, 126, 131, 132, 134, 135, 136, 147, 166, 182, 229, 230, 238.

— «Два года с Л. Н. Толстым» — т. 89: || 74, 75, 78, 90, 94, 95, 98, 116, 117, 120, 122, 123, 126, 133.

— «Из Ясной Поляны в Чердынь» — т. 89: || 136.

— «Эпизоды из жизни Л. Н. Толстого. Из воспоминаний» — т. 89: || 120.

Гучков Александр Иванович — т. 88: 89, || 90.

Гучков Николай Иванович — т. 88: 89, || 90.


Давыдов Николай Васильевич — т. 88: || X.

Дания — т. 89: || 38.

Дегтярева Екатерина Васильевана (Катя) — т. 88: 14, 20, 25, 32, 63, 74, 98, || 16.

«Девятое января», статья в журнале «Свободное слово» — т. 89: 14, || 16.

«Daіlу Chroniсle» — т. 88: 83, 253, || 35, 62, 84, 254.

«Daіlу Nеws» — т. 88: 83, 85, || 84, 321.

Dагіеn G., «Віrіbі аrmée d`Аfгique» — т. 88: 49, || 51.

«Дело о вредной деятельности Черткова» — т. 89: || 124.

«Дело 1 стола распорядительного отделения канцелярии главноначальствующего гражданских сил на Кавказе о разрешении духоборам выехать за границу» — т. 88: || 90.

Деменка Тульской губ. — т. 88: 10, 44, 143, || 11, 44.

Денисенко Елена Сергеевна — т. 88: 298, || 299.

Денисенко Онисим Иванович — т. 88: 298 || 299.

Джонсон В., «Шри-Шанкара-Анчариа — индийский мудрец» — т. 88: 18, 20, || 18, 21.

Джордж Генри — т. 83: 270, 272, 274, 276, || 14, 270, 271; т. 89: 15, 43, 181, || 18, 71, 81, 148, 151, 152, 181.

— «Общественные задачи» («Social Problems») — т. 89: || 45.

Диккенс Чарльз — т. 89: || 96.

Диоген — т. 89: || 143.

Диомидов Иван Михайлович — т. 89: || 210.

Дитерихс Иосиф Константинович (Жозя) — т. 88: 52, 53, 72, 90, 100, 101, 103, 104, 109, 110, 111, 11З, 122, 212, 223, 234, 235, 236, 237, 238, 240, 241, 244, 247, 251, 253, 261, 272, 276, 281, 305, 307, 330, || 53, 54, 73, 101, 104, 109, 112, 115, 212, 234, 241, 277, 281, 306.

Дитерихс Константин Александрович — т. 88: 39, 40, 90, 187, || 40, 91, 172, 173, 187.

Дитерихс Мария Константиновна. См. Ферран де М. К.

Дитерихс Ольга Константиновна. См. Толстая О. К.

Добролюбов Александр Михайлович — т. 89: || 169.

«Dodd Меad Compаny» — т. 88: 173, || 173.

Досев Христо Феодосьевич — т. 89: 228, || 229.

— «Вблизи Ясной Поляны» (1907—1909) — т. 89: || 229.

Достоевский Федор Михайлович — т. 89: 229, || 230.

— «Братья Карамазовы» — т. 89: 229, || 230.

— «Дневник писателя» — т. 89 || 230.

Доу Патрик (Patrick Dowe) — т. 88: 271, || 271.

Дрожжин Евдоким Никитич — т. 88: 18, || 18.

Дублин (Ирландия) — т. 89: || 140.

Дубовка Саратовской губ.— т. 88: 15.

Дунаев Александр Никифорович — т. 88: 19, 52, 87, 93, 105, 107, 111, 115, 138, 146, 230, || 8, 20, 54, 88, 112, 138.

Дурылин C. H., «Гаршин у Л. Н. Толстого в 1888 году» — т. 89: || 42.

Дэвит (Dawitt) — т. 89: || 11.

Дэниэль (S. W. Daniel) — т. 89: 58, 215, || 59, 217.


Европа — т. 88: 272; т. 89: || 147.

Егоров Егор Егорович — т. 88: 140, || 141.

«Единение» — т. 88: || 153, 265.

«Ежемесячный журнал» — т. 88: || 141, 153.

Елисаветпольская губ.— т. 88: 39, 112, 113, 118, 120.

Елисеев Адриан Павлович — т. 89: || 232.

Elkіngtоn — т. 88: || 222.

Ернефельт Арвид Александрович (Arvid Järnfelt) — т. 88: 49, || 51, 108; т. 89: 177, 178, || 177, 179.

— «Мое пробуждение» — т. 89: || 179.

— «Тит» («Titus») — т. 89: || 179.


Жданов В. А., «Любовь в жизни Толстого» — т. 88: || 11, 110; т. 89: || 124, 126.

Жданова Варвара Владимировна — т. 88: 82, || 81, 85.

Желтов Федор Алексеевич — т. 88: 15, || 16.

Женева — т. 88: || 198, 250; т. 89: || 223.

Жеpар (Gerard) — т. 88: 332, || 336.

«Живописное обозрение стран света» — т. 88: 127, || 129.

«Жизнь» — т. 88: 264, || 265.

«Жизнь для всех» — т. 89: || 163, 174.

Жилино — т. 88: || 83.

Жихарев. См. Кузьмин Николай Максимович.

«Journal des Débats» — т. 88: 77, || 78.

Жук В. — т. 88: 170, || 171.


Заблоцкий Иосиф Иванович — т. 89: 139, || 139.

Закавказье — т. 88: || 157; т. 89: || 14.

Закс Жюль — т. 89: || 137, 139, 143.

«Заметка от издателей к публикации статьи Л. Н. Толстого «Обращение к русским людям» («Свободное слово») — т. 89: || 46, 48.

Засека. См. Козловка-Засека.

Звегинцева Анна Евгеньевна (рожд. Вонлярлярская) — т. 89: 76, || 78.

«Звенья» — т. 89: || 42.

«Зендавеста» — т. 88: 177, || 177.

Зибаров Николай Савельевич — т. 88: 116, 119, 123, || 117.

— «О сожжении оружия духоборами» — т. 88: || 117.

Злинченко Кирилл Павлович — т. 89: 155, || 155.

Зонов Алексей Сергеевич — т. 88: 152, 193, || 153, 194.

Зоротастр — т. 88: || 177; т. 89: 105, || 105.


Иванов Александр Петрович — т. 88: 63, 126, 128, 209, 298, || 63, 299.

Иванова Лидия Александровна — т. 89: || 190.

Ивин Иван Васильевич — т. 88: 101, || 102.

Ивус Ефим Савельевич — т. 88: 325, || 326.

Игумнова Юлия Ивановна — т. 88: 303, 305, 324, 329, 341, || 303, 325; т. 89: 26, 77, || 25, 27, 29, 37, 79.


Кишинев — т. 88: 302, 305.

«Книжная летопись» — т. 89: || 163.

Ковальчук Сергей — т. 89: || 105.

Козельск, Калужской области — т. 89: || 232, 235.

Козельский уезд Калужской губ. — т. 89: || 232.

Козловка-Засека, станция — т. 89: 59, 94, 97, || 47, 94, 95, 141, 188.

Кокрелль Сидней (Sidney Cockerell) — т. 88: 300, || 301.

«Колокол» — т. 88: 253.

Комаровских Гавриил Акинфиевич — т. 89: 194, || 195.

Комерфорд Казей Г. Е. (G. Е. Comerford Casey) — т. 89: 14, || 16.

— «The Great and Good. An Introduction to Rational Religion» — т. 89: || 16.

Comings — т. 88: 100, || 100.

Кондратьев И. В. — т. 89: 163, || 164.

Конжер С. Б. (S. В. Conger) — т. 89: 181, || 181.

Кони Анатолий Федорович — т. 88: || 18.

Конкин И. Е. — т. 89: 77, 81, || 79.

Конотоп Черниговской губ. — т. 88: 147.

Конфуций — т. 88: 314.

Коншин Александр Николаевич — т. 88: 160, 164, 182, 189, 194, 224, || 161, 164, 192, 194, 225, 229, 230.

Кореиз — т. 88: 246, || 245.

Короленко Владимир Галактионович — т. 89: 202, || 202, 203.

— «Бытовое явление. Записки публициста о смертной казни» — т. 89: || 202.

— «Собрание сочинений», т. 8. — т. 89: || 202.

Корша театр — т. 88: || 157.

«The Cosmopolitan Magazine» — т. 88: 178, 179, 181, || 159, 165, 167, 173, 178, 180, 182.

«Котлин» — т. 88: || 331.

Котяткин Николай — т. 89: || 202.

Кочеты Новосильского уезда Тульской губ. — т. 89: 127, 225, || 120, 123, 186, 188, 190, 197, 208, 211, 213, 216.

Сhгistсhuгсh (Англия) — т. 88: 216, 218, 221, 222, 223, 225, 227, 228, 229, 230, 235, 237, 247, 250, 252, 255, 263, 303, 304, 305, 311, 322, 330, || 215, 279; т. 89: 81, || 162.

«The Crank. An Uncоnventіоnаl Мagazine» — т. 89: 58, 80, || 59, 81.

Крапивенская тюрьма — т. 89: || 82.

Крапивенский уезд Тульской губ. — т. 88: || 25; т. 89: || 232.

Крапивна — т. 89: 76, 81, || 79, 135.

«Красная нива» — т. 89: || 120.

Краснов Василий Филиппович — т. 89: || 107.

Крёкшино, станция — т. 89: 127, 128, 129, 155, 160, || 129, 133, 135, 140, 142, 145, 146, 156, 166, 171, 174, 177, 188.

Крит, остров — т. 88: || 95, 119, 126.

Кройдон (Англия) — т. 88: 9, || 11, 13, 16, 20, 21, 23, 25, 33, 40, 56.

Кропоткин Петр Алексеевич — т. 88: 30, 31, 143, 217, 234, 285, 289, 296, || 33, 144, 217, 234, 285, 290.

— «Записки революционера» — т. 88: || 285.

— «По поводу убийства императрицы австрийской» — т. 88: || 144.

Кросби Эрнест (Ernest Crosby) — т. 88: 46, 79, 141, 173, 309, || 47, 173, 341; т. 89: 20, 57, 181, || 20, 58, 181.

— «Отношение Шекспира к рабочему классу» («Shakespeares attitude towards the working classes») — т. 89: || 20.

— «Шекспир и рабочий класс» — т. 88: 309, || 310.

Крутик Исаак Соломонович — т. 89: 129, || 112, 130.

Крым — т. 88: 53, 56, 59, 242, 243, || 242, 244; т. 89: || 182.

Ку Xун-мин — т. 89: || 43, 45, 238.

Кудеяров колодезь — т. 89: || 87.

Кудиненко Федор Терентьевич — т. 88: 156, || 157.

Кудрин Андрей Иванович — т. 89: || 74.

Кузмин Петр Михайлович — т. 88: 27, || 28.

Кузминская Татьяна Андреевна — т. 88: 329, || 331; т. 89: || 74.

Кузминский Александр Михайлович — т. 89: 173, || 174.

Кузьмин Николай Максимович (псевд. Жихарев) — т. 89: 78, 83, 84, 101, 110, 121, || 179, 85, 101, 111, 122.

Кулешов Дмитрий Дмитриевич — т. 89: 93, || 94.

Кульджа (Туркестан) т. 88: 91.

Куно Ф., «Эммануил Кант и его учение» (Kuno F. «Geschichte der neueren Philosophie. В. IV—VI. Kant») — т. 88: 247, || 249.

Курляндская губ. — т. 88: || 6, 13, 38.

Курская губ. — т. 88: || 157.

Кутелева Елизавета Прохоровна — т. 88: 152, || 153.


Ладыжникова издательство — т. 89: || 98.

Лазарев Егор Егорович — т. 88: || 280.

Ламене Фелисите Роберт — т. 89: || 17.

Лао-Тзе — т. 89: 142, || 142.

Ларинское, село — т. 89: 141, || 141.

Латвия — т. 89: || 119.

Лебединский Иван Филиппович — т. 88: 202, 203, 212, || 203, 213.

Лебрен Виктор Анатольевич — т. 89: || 41, 238.

— «Толстой. Воспоминания и думы» — т. 89: || 41.

Левин М. — т. 89: 173, || 174.

Лентовская Мария Андреевна — т. 89: 218, || 219.

Леппардт А. — т. 89: 58, || 58, 59.

«Le monde sans Dieu» («Мир без бога») — т. 88: 8, || 9.

Ленин Владимир Ильич — т. 88: || V, XII, XIV, XXIX.

— «Сочинения», т. 16 — т. 88: || VI, XIV.

Лесков Николай Семенович — т. 89: 177, || 178.

— «Из передуманного Л. Н. Толстым и Н. С. Лесковым (Посмертная рукопись Н. С. Лескова)» — т. 89: || 178.

«Летописи Государственного Литературного музея». кн. 12 (Летописи, 2, 12) — т. 88: || 20, 81.

Ливадия — т. 89: || 145

Ливерпуль — т. 89: || 23.

Лизиновка Воронежской губ. — т. 88: 91, || IX, 91.

Линденберг Герман Романович — т. 88: 98, 162, || 99, 162.

«Листки для народа» («Message to the people»; «Друг народа») — т. 88: 276, 295, || 277.

«Листки Свободного слова» — т. 88: 143, 231, || XIX, XXII, 74, 76, 77, 79, 83, 105, 107, 117, 129, 142, 144, 145, 148, 153, 154, 158, 159, 180, 183, 185, 188, 191, 192, 193, 199, 201, 202, 203, 205, 208, 211, 212, 213, 225, 226, 227, 228, 231, 232, 233, 234, 236, 237, 239, 241, 245, 345.

«Литературное наследство», т. 37-38 — т. 89: || 29, 90, 145, 217.

Литошенко Дмитрий Абрамович — т. 88: 136, || 136.

Литошенко Ольга Андреевна — т. 88: 136 || 136.

Лифляндия — т. 88: || 162.

Лихтенберг Георг Кристоф — т. 89: 44, || 46.

Ллойд Генри (Henri Lloyd) — т. 88: 79, || 80.

Lоdіаn — 88: || 345.

Ломброзо Чезаре — т. 88: 46, || 47.

Лондон (London) — т. 88: 11, 40, 42, 43, 44, 52, 53, 65, 76, 77, 99, 111, 132, 161, 167, 170, || XII, XX, 11, 18, 33, 95, 101, 123, 134, 236; т. 89: || 69.

Лопухин Виктор Александрович — т. 89: 76, 86, || 79, 86, 87, 238.

Лубенцов Анатолий Григорьевич — т. 89: || 120, 124.

Лужки Суджанского уезда Курской губ. — т. 88: || 157.

Луиза Саксонская — т. 88: 287, || 287, 288.

Луначарский Анатолий Васильевич — т. 88: || XXIX; т. 89: || 148.

— «Смерть Льва Толстого и русское общество» — т. 89: || 148.

Лупилин Егор Васильевич — т. 89: || 109.

Лупнов В. — т. 89: || 48.

Лутохин Сергей Николаевич — т. 89: 83, 84, || 85.

Ляпунова Вера Сергеевна (рожд. Арбузова) — т. 89: 74, || 75.


Магомет — т. 89: 142.

Мадзини И. «Об обязанностях человека» — т. 88: 255, || 256.

Майо. См. Мэйо Изабелла Файви.

Мак-Крири (Mac Creaгу) — т. 88: 179, 180, 184, || 180, 184.

Макдональд Гревиль (Grevil Macdonald) — т. 88: 313, 314, || 315.

— «The Religions sense in its scientific aspect» («Чувство религии с научной точки зрения») — т. 88: || 315.

Макеннa (Mackenna) — т. 89: || 11.

Маклаков Василий Алексеевич — т. 89: 139, || 148.

Маковицкий Душан Петрович — т. 88: || 83, 344; т. 89: 33, 55, 81, 83, 85, 86, 134, 138, 149, 224, || 33, 54, 82, 86, 87, 97, 98, 128, 135, 139, 149, 190, 208, 213, 216, 223, 226, 227, 232, 238, 239.

— «Яснополянские записки» (ЯЗМ) — т. 89: || 11.

— «Яснополянские записки», рукопись (ЯЗ) — т. 89: || 16, 18, 21, 23, 28, 34, 42, 43, 52, 53, 66, 69, 70, 72, 79, 86, 87, 106, 114, 128, 140, 148, 152.

Максимов Михаил Максимович — т. 89: 187, || 188.

Малеванный Кондратий Алексеевич — т. 88: || 347.

Манджурия (Маньчжурия) — т. 88: 88, 89, 91, 95, || 90, 93, 319, 345.

«Manchester Guardiаn» — т. 89: || 11.

Мария Федоровна, императрица — т. 88: || 92.

Марк Аврелий, «Избранные мысли. Обращение к душе» — т. 89: || 143.

— «Размышления римского императора Марка Аврелия о том, что важно для самого себя» — т. 89: || 143.

Маркс Адольф Федорович — т. 88: 121, 122, 127, 130, 133, 137, 141, 142, 146, 152, 154, 156, 157, 160, 161, 162, 166, 170, 172, 183, || 114, 122, 129, 142, 153, 156, 159, 160, 163, 165, 169, 171, 172, 173, 221, 224.

Маркс Карл — т. 88: 61, || 62; т. 89: || 147.

Магlsden — т. 88: 137, || 138.

Марсель — т. 88: 118, 120.

Martin V. — т. 88: 99, || 99.

Мартынов Сергей Васильевич — т. 88: 321, || 322, 323.

Маршан Рене (Rene Marchand) — т. 89: 165, 166, 167, || 166,167.

Масарик Томас — т. 89: 189, || 189, 190.

«Материалы к истории старообрядчества и сектантства». Под ред. В. Д. Бонч-Бруевича — т. 88: || 63.

Махортов А. — т. 88: || 337.

Махортов Павел Васильевич — т. 88: 101, || 102.

«Международный Посредник» — т. 88: 32, || 33.

Меньшиков Михаил Осипович — т. 88: 89, 92, || 90, 93; т. 89: 186, || 187.

— «Страдает ли гр. Л. Н. Толстой?» — т. 89: || 187.

Мережковский Д. С., «Толстой и Достоевский» — т. 89: || 230.

«Messagerie Maritime» — т. 88: 116, 118, 120, 124, 127, || 119.

Мечников Илья Ильич — т. 89: 116, 122, || 116, 117, 122.

Мещерский Владимир Петрович — т. 88: 53, || 54.

Мещерское Московской губ. — т. 89: || 185.

Ми-Ти — т. 89: || 142.

Милиус E. (E. F. Mylius) — т. 89: 68, || 69.

Миролюбов Виктор Сергеевич — т. 88: || 141, 153.

«Миссионерское обозрение» — т. 88: || 236.

Митин Митрофан Антонович — т. 89: 84, || 85.

Михаил Николаевич, великий князь — т. 88: 251.

Михайлов Александр Дмитриевич — т. 88: 332, || 336.

Михайлов Тимофей Михайлович — т. 88: 332, || 336.

Михайловский Н. К., «Отрывки о религии» — т. 88: 248, || 250.

«Мlaude Rаоudу» — т. 89: || 223.

Молочников Владимир Айфалович — т. 89: 123, || 95, 123.

«Lе Mоndе illustré» — т. 88: 130, || 132.

Mонетa (Moneta) — т. 88: 103, || 104, 345.

Mоод Алексей (Эйльмер) Францевич (A. Maude) — т. 88: 16, 19, 20, 32, 43, 44, 45, 49, 52, 58, 67, 78, 80, 104, 106, 107, 116, 124, 133, 135, 145, 152, 188, 199, 208, 210, 217, 221, 222, 247, 253, 272, 274, 278, 280, 289, 290, 295, 300, 303, 309, 310, || 16, 21, 68, 70, 81, 145, 146, 148, 209, 222, 254, 275, 279, 280, 290, 301, 303, 309, 310; т. 89: 47, 81, 143, 178, 183, || 48, 82, 145, 178, 183.

— «Жизнь Толстого» («The Life of Tolstoy») — т. 88: || 16; т. 89: || 178.

— «A Report and account of the «Resurrection» and the Difficulty encounted Administering it» («Сообщение и отчет о трудностях, встретившихся в деле издания «Воскресения»), Челмсфорд, 1901 — т. 88: || 254.

Моод Луиза Яковлевна (Louise Maude) — т. 88: 16, 154, || 16, 92, 155, 173, 189, 249, 301.

Moоды — т. 88: 16, 98.

«Моrgenbladet» — т. 89: || 174.

«Morgen Post» — т. 89: || 143.

Морисон M. (Michael Morrison) — т. 88: 287, || 287, 288.

Морисон-Давидсон Дж. (J. Morrison Davidson) — т. 88: 270, 272, 276, || 271.

— «Предшественники Г. Джорджа» — т. 88: || 271.

Морлей Джон (John МогІеу) — т. 88: 49, || 51.

— «Mackiavelli» — т. 88: 49, || 51.

Морозов Савва Тимофеевич — т. 88: 122, || 123.

Морозова Анна Григорьевна (Аннушка) — т. 88: 14, 20, 25, 32, 63, 74, 98, 178, 188, 237, 315, || 16, 180, 189, 315.

Морозова Варвара Алексеевна — т. 88: 122, || 123.

Моррис Вильям (William Morris) — т. 88: 300, || 301.

— «Вести ниоткуда» — т. 88: || 301.

«Морской сборник» — т. 88: 329, || 331.

Москва — т. 88: 10, 14, 24, 27, 44, 46, 52, 62, 63, 64, 65, 66, 71, 72, 89, 128, 131, 142, 144, 150, 159, 163, 197, 212, 213, 230, 235, || X, 7, 20, 28, 48, 51, 174, 194, 212, 228, 229, 231, 262, 275; т. 89: 18, 71, 72. 73, 127, 144, 171, 175, || 19, 34, 38, 41, 70, 71, 73, 75, 87, 89, 98, 127, 145, 146, 164, 175, 193, 212, 213, 223.

Московская губ. — т. 89: || 65, 162.

Московская консерватория — т. 89: || 152.

«Московские ведомости» — т. 88: 248.

Московский университет — т. 88: || 47, 68; т. 89: || 163.

Московский Художественный театр — т. 88: || 16.

Московский цензурный комитет — т. 88: || XVIII.

Муравьев Михаил Николаевич, министр — т. 88: || 90.

Муравьев Михаил Николаевич — т. 88: || 148.

Муратов М. В., «Л. Н. Толстой и В. Г. Чертков по их переписке» (Толстой и Чертков) — т. 88: || XXIV, 4, 7, 16, 23, 25, 32, 68, 78, 98, 114, 134, 136, 180, 217, 231, 239, 244, 245, 269, 272, 274, 276, 279, 293, 295, 296, 303, 317, 323, 330, 338, 344; т. 89: || 10, 16, 18, 20, 23, 25, 27, 29, 38, 40, 45, 52, 53, 57, 63, 67, 71, 73, 74, 78, 85, 89, 91, 92, 98, 99, 100, 102, 106, 109, 116, 119, 123, 125, 128, 133, 135, 140, 142, 147, 157, 168, 170, 175, 178, 180, 185, 186, 193, 202, 219, 220, 221, 224, 228.

Мценск — т. 89: 127.

Мценский уезд Орловской губ. — 89: || 120, 128.

Мэвор Джемс (James Mavor) — т. 88: 113, || 115.

Мэйо Изабелла Файви (Майо; Isabella Fevie Mayo) — т. 88: 289, || 234, 290, 291: т. 89: 215, 216, || 217.

Мюллер Макс — т. 89: 118, || 120.

— «Шесть систем индийской философии» — т. 89: || 120.


Назаров Николай Владимирович — т. 88: 193, || 194.

Накашидзе Елена Петровна — т. 88: 15, 18, 19, 23, 25, 45, 116, 138, || 16, 20, 23, 47, 116, 138.

Накашидзе Илья Петрович — т. 88: 89, || 90.

«Народная воля», партия — т. 88: || 208, 322.

«Народные листки» — т. 88: 249, || 250.

Национальная библиотека в Ирландии — т. 89: || 140.

Небраска — т. 89: || 195.

«Неделя» («Die Woche») — т. 88: 319, || 138, 319.

Немирович-Данченко Владимир Иванович — т. 89: || 66.

Нестеренко Михаил — т. 89: 86, || 87, 222, 225.

«Нива» — т. 88: 142, 172, 176, 178, || 122, 129, 161, 171, 172, 173, 176, 178.

Нижегородская губ. — т. 88: || 16.

Никитин Дмитрий Васильевич — т. 88: 310, 318, || 311, 319.

Никифоров Лев Павлович — т. 88: 152, 232, || 153.

Николаев П. П., «Понятие о боге, как совершенной основе жизни» — т. 89: 222, || 223.

Николаев Сергей Дмитриевич —т. 89: 71, 80, || 71, 81, 120, 142.

Николай I — т. 88: || 301.

Николай II — т. 88: 215, 329, || XVII, 28, 30, 51, 55, 92, 94, 196, 222, 229, 245, 256, 258, 294, 331, 346, 347; т. 89: 76, 98, || 78, 145, 177.

Николай Михайлович, великий князь — т. 88: 248, 251, 277, || 249, 256, 257, 258, 280.

Никольское-Вяземское Тульской губ. — т. 89: || 191.

Никольское-Обольяново Московской губ. — т. 88: 13, || 8, 9, 11, 13, 172.

Ницца (Франция) — т. 89: 222.

Ницше (Ничше) Фридрих — т. 89: 51, 78, 82, 184, || 52, 79, 82.

«Новая жизнь» — т. 89: || 28.

«Новая Русь» — т. 89: || 147, 162.

Новгород — т. 89: || 123.

Новиков Адриан Петрович — т. 88: 44, || 45.

— «Правдивая история рабской жизни. Записки лакея» — т. 88: || 45.

Новиков Иван Петрович — т. 88: 55, || 56.

Новиков Михаил Петрович — т. 88: 44, 63, || 45, 63, 323; т. 89: || 232.

— «Народный суд» — т. 88: || 323.

— «Старая вера» — т. 88: || 63.

Новиков Николай Иванович — т. 88: || XVIII.

Новикова — т. 88: || 35.

Новичков Гавриил Александрович — т. 89: || 74.

«Новое время» — т. 88: 294, || 35, 90, 91, 104, 115, 129, 287; т. 89: || 28, 187, 190.

«Новое отлучение Толстого», статья в «Свободном слове» — т. 88: || 297.

Новосильский уезд Тульской губ. — т. 89: || 120, 123.

Ноги, японский генерал — т. 88: 215, || 216.

Норвегия — т. 89: || 38.

«North American Newspaper» — т. 89: || 11.

Нью-Йорк (New-York) — т. 88: 13, 46.

«The New Order» — т. 88: 77, 159, || 77, 159.

«New-York World» — т. 88: || 288.

«New-York Times» — т. 89: || 11, 183.

«New-York Herald» — т. 88: 85.

Ньюкестль — т. 88: || 271.


«О власти. Из польской рукописи», статья в «Свободном слове» — т. 88: 336, || 337.

Обдорск Тобольской губ. — т. 88: 7, 93, || 7, 8, 92.

«Обновление» — т. 89: 76, || 11, 16, 27, 34, 48, 56, 78, 114.

«Обновленный человек» — т. 89: 80, || 81.

Оболенская Мария Львовна (Маша), (рожд. Толстая) — т. 88: 3, 4, 5, 10, 18, 19, 24, 39, 47, 53, 56, 59, 63, 72, 74, 125, 128, 140, 179, 190, 195, 197, 235, 240, 243, 245, 248, 263, 287, 301, 307, || 4, 5, 20, 28, 40, 48, 91, 126, 192, 224, 244, 279, 283, 346; т. 89: 14, 42, 50, 52, 57, || 14, 16, 25, 26, 42, 43, 53.

Оболенский Николай Леонидович — т. 88: 243, 245, || 20, 40, 244, 279, 346; т. 89: 42, || 43.

«Обращение к читателям», изд. «Листков Свободного слова» — т. 88: || 144.

Овсянниково Тульской губ. — т. 89: 22, || 23, 117, 198.

Огарев Николай Платонович — т. 88: || XX.

Огильви Вильям (William Ogilvie) — т. 88: 271, 276, || 271.

— «Исследование о праве собственности на землю» — т. 88: || 271.

Озолин Иван Иванович — т. 89: || 236.

Оксфордский университет — т. 88: || 250, 251; т. 89: || 21.

Олеиз (Крым) — т. 88: || 252.

Олонецкая губ. — т. 88: || 258.

Олсуфьев Адам Васильевич — т. 88: || 8, 30, 81.

Олсуфьев Александр Васильевич — т. 88: 29, 54, 195, 294, || 29, 30, 55, 196, 294.

Олсуфьев Дмитрий Адамович — т. 89: 80, || 74, 79, 81.

Олсуфьева Анна Михайловна — т. 88: 171, || 8, 81, 172.

Олсуфьева Елизавета Адамовна — т. 88: 80, 82, || 81.

Олсуфьевы — т. 88: 8, 11, 13, || 11.

Ольховик Игнатий — т. 88: 156, || 157.

Ольховик Петр Васильевич — т. 88: 27, 140, 157, || 28, 141, 157.

Оптина пустынь Козельского уезда Калужской губ. — т. 89: 232, || 232, 233, 235.

«The Open Court» — т. 88: 268, || 268.

«The Open Road» — т. 89: || 59, 217.

«Ohne Staat» («Без государства») — т. 88: || 30.

«Определение святейшего синода» от 20—22 февраля 1901 г. — т. 88: || 226.

Орел — т. 88: 97.

Орленев Павел Николаевич — т. 89: 189, || 189, 190.

— «Жизнь и творчество русского актера Павла Орленева, описанные им самим» — т. 89: || 189.

Орлов Александр Иванович, «Гоголь, как учитель жизни» — т. 89: || 142.

— «Французский мудрец Влас Паскаль, его жизнь и труды» — т. 89: || 143.

Орлов Николай Васильевич — т. 88: 330, || 331.

Орловская губ. т. 89: 84, 118, 127, || 85, 120, 128.

«Освобождение» — т. 88: 264, || 265.

Остзейский край — т. 88: || 11.

Остроумов Лев Евгеньевич — т. 89: || 74.

«Отголоски впечатления», статья в «Русских ведомостях» — т. 88: || 205.

Отрадное Подольского уезда Московской губ. — т. 89: || 185, 188, 190.

«The Public» — т. 89: || 58.


Павленко Василий Федорович — т. 88: 150, || 151.

Павловка Сумского уезда Харьковской губ. — т. 88: || 151, 181, 250.

Павловский Иван (Исаак) Яковлевич (псевд. И. Яковлев) — т. 88: 114, 124, || 115, 126.

Панина Софья Владимировна — т. 88: || 245.

Паньков Василий Васильевич — т. 88: 15.

Париж (Paris) — т. 88: 114, 127, 158, || 115, 132, 239, 265, 312; т. 89: || 13.

Паскаль Блез (Влас) т. 89: || 17, 143, 153.

«Патриотические зайцы», передовая статья в «Свободном слове» — т. 88: 322, || 323.

Пашков Василий Александрович — т. 88: 242, || 242.

Пашковы — т. 89: || 129.

Перепелкин Михаил — т. 89: || 103.

«Переписка Л. Н. Толстого с гр. А. А. Толстой» — т. 88: || 11; т. 89: || 176.

Перлей (Англия) — т. 88: || 142.

Пермская губ. — т. 89: || 135, 229.

Пeрна Эльмар (Александр) Яковлевич — т. 89: 73, 80, 85, 89, 141, || 74, 86, 142.

Петавел (Петавик; J. W. Реtawel) — т. 89: 105, || 105.

Петербург — т. 88: 6, 7, 10, 17, 18, 19, 23, 27, 54, 74, 88, 89, 90, 127, 137, 142, 145, 159, 162, 172, 195, 230, 329, 332, || 4, 11, 28, 44, 51, 89, 172, 228, 265; т. 89: 19, 41, 80, 106, 109, 177, || 31, 32, 41, 46, 63, 66, 81, 89, 92, 97, 103, 106, 109, 114, 116, 120, 123, 127, 145, 170, 177, 181, 186, 190, 213, 219.

Петербургская тюрьма — т. 89: || 155.

«Петербургские ведомости» — т. 88: 83, 85, 88.

Петербургский горный институт — т. 89: || 74.

Петербургский университет — т. 89: || 130.

Петр Хельчицкий— т. 89: 15, || 17.

— «Сеть веры» — т. 89: || 17.

Петр Николаевич, великий князь — т. 88: 248, || 249.

Петропавловская крепость (Петербург) — т. 88: 17, || 18.

«Печать и революция» т. 88: || 42, 46, 68.

Печорский уезд Архангельской губ. — т. 88: || 8.

Пиккард Элиза (E. Picard) — т. 88: 37, 39, 40, 41, 59, || 33, 41.

Пиратов — т. 88: 228, || 228.

Пирогово Тульской губ. — т. 88: 63, 307, 341, || 224, 341, 342; т. 89: || 48.

Письмо комитету Союза взаимопомощи русских писателей — т. 88: 230, || 231.

«Письма Толстого и к Толстому». Труды Публичной библиотеки СССР им. В. И. Ленина — т. 89: || 169.

Планидин Павел Васильевич — т. 88: 90, 91, 93, 113, 122, 179, 180, || 91, 114, 180.

Пластун — т. 88: || 347.

Платонов Николай Дмитриевич — т. 89: 155, 210, 216, || 155, 211, 217.

Плеве Вячеслав Константинович — т. 88: || 341.

«Плоды философии» («Fruits of Philosophy») — т. 88: 237, || 238.

Победоносцев Константин Петрович — т. 88: 13, 89, 234, 241, 284, || 14, 90, 234, 285.

Подборки, почтово-телеграфное отделение Калужской губ. т. 89: 232, 234, || 232.

Подольская губ. — т. 88: || 336; т. 89: || 105, 185.

Поздняков Василий Николаевич — т. 88: 140, || 139, 141.

— «Правда о духоборцах» — т. 88: || 141.

Поленц Вильгельм фон — т. 88: 198, || 198.

— Der Büttnerbauer» («Крестьянин») — т. 88: 198, 252, || 196, 252.

— «Der Grabenhager» — т. 88: 252, || XXV, 252.

Полтава — т. 88: || 99, 345; т. 89: || 75.

Поляков Сергей Петрович (псевд. Александров) — т. 88: 251, || 252.

— «Учение гр. Толстого о жизни» — т. 88: || 252.

Попов Евгений Иванович — т. 88: 6, 18, 65, 319, 336, 339, 342, || 7, 18, 67, 337, 339; т. 89: 100, || 100.

Попов Иван Павлович — т. 88: 55, || 56.

Порт-Артур т. 88: 326. || 326, 345.

«Посредник» — т. 88: 6, 179, 305, || VIII, X, XIX, XX, XXV, 7, 41, 153, 175, 252, 271, 286; т. 89: 31, 63, 137, 186, || 24, 27, 28, 32, 38, 41, 48, 49, 64, 117, 120, 122, 123, 126, 137, 142, 149, 173, 176, 208, 237.

Поссе Владимир Александрович т. 88: || 265; т. 89: || 163.

— «Гр. Л. Н. Толстой и рабочий народ» — т. 88: || 297.

Постников Семен Захарович — т. 88: 113, || 114.

Потапов Василий Андреевич — т. 88: 83, || 84.

Почуев Николай Александрович — т. 89: || 169.

«Prince Bulbul», т. 89: || 23.

«Пробуждение» — т. 89: || 178.

Провер — т. 88: 116, || 117.

«The Progress Meetings for the Consideration of the problems of life» («Прогрессивные собрания для обсуждения вопросов жизни») — т. 88: || 267.

Прокофий — т. 88: || XXIX.

«Просвещение» — т. 89 || 23.

Пругавин А. С., «Религиозные отщепенцы» — т. 89: || 230.

Прядко Василий Яковлевич — т. 88: 150, 180, || 151, 181.

Псковская губ. — т. 88: || 141.

Пульман К. — т. 89: || 223.

Пунга Герман Андреевич — т. 88: 258, 258; т. 89: 117, 118, || 119, 120.

Purleigh (Англия) — т. 88: 102, 105, 110, 116, 122, 125, 127, 134, 142, 144, 145, 146, 170, 171, 172, 177, 185, 187, 195, 198, 199, || 33, 117, 180, 245.

Пэн Томас (Thomas Paine) — т. 88: 271, || 271.

— «Права человека» — т. 88: || 271.


Рабинович Соломон Наумович. См. Шолом-Алейхем.

Радищев Александр Николаевич — т. 88: || XVIII.

Райт Чарльз Теодор Хагберг (С. Hagberg Wright) — т. 88: || 245; т. 89: 140, || 140, 141.

Рамакришна Шри Парамагамза — т. 89: || 202.

Ревель — т. 89: || 58.

«Review of Review», — т. 88: 17, || 18.

«Revue Blanche» — т. 88: 77, 216, || 78.

«Revue des Revues» — т. 88: || 211, 215.

Redlands (США) — т. 89: || 119.

Pедсток, лорд — т. 88: || 242.

Репин Илья Ефимович — т. 88: 75, || 76; т. 89: 73, || 74.

Рёскин Джон (John Ruskin) — т. 88: 300, || 301; т. 89: || 96.

«Pечь» — т. 88: || 29, 50, 53, 55; т. 89: || 96, 98, 190.

Рим (Rome) — т. 88: 146, 206, || 147, 208.

Рис Федор Федорович — т. 88: 121, 123, || 121.

Ричмонд (Richmond) — т. 88: 125, || 126.

Po Берти (Bertie Rowe) — т. 88: 284, || 285.

Робертс Р. (R. D. Roberts) — т. 88: 246, || 247.

Родионов H. C., «Москва в жизни и творчестве Л. Н. Толстого» — т. 89: || 145.

Розенталь E. Е. — т. 89: || 107.

Роллан Ромен — т. 88: || VII.

Российский М. А. — т. 89: || 123.

Россия — т. 88: 67, 70, 84, 86, 88, 113, 116, 121, 133, 136, 142, 176, 193, 241, 248, 263, 264, 265, 321, 322, 341, || VІII, IX, XI, XII, XIII, XIV, XIX, XX, XXI, XXII, 11, 47, 83, 99, 107, 115, 138, 139, 150, 160, 161, 162, 164, 169, 180, 183, 185, 186, 192, 195, 197, 222, 223, 242, 258, 262, 265, 280, 315, 323, 346; т. 89: 15, 18, 21, 26, 27, 29, 36, 97, 144, 147, 165, || 11, 16, 21, 27, 28, 31, 32, 36, 37, 40, 41, 52, 56, 58, 65, 67, 69, 98, 105, 156, 161, 162, 167, 189, 223, 224.

«Россия» — т. 89: || 150.

Ростов-на-Дону — т. 89: 235, || 236.

Ростовцев Николай Дмитриевич — т. 88: 49, 63, 64, 65, || 25, 51, 65.

Ростовцева Мария Николаевна (Маня) — т. 88: 25, 32, 40, 74, 98, 105, 109, || 25, 105.

Рубан-Щуровский Григорий Семенович — т. 88: 39, || 40.

Русанов Гавриил Андреевич — т. 88: 146, 235, || 16, 235.

— «Воспоминания» — т. 89: || 42.

Русанова Антонина Алексеевна — т. 88: 16, || 16.

Русланов. См. Сергеенко Лев Петрович.

Руссель (Николай Константинович Судзиловский) — т. 88: 137, || 138.

«Русская мысль» — т. 88: 49, || 51, 73, 291; т. 89: 34, || 21, 34.

«Русские ведомости» — т. 88: — 22, 83, 94, 157, || 20, 23, 93, 157, 205, 328; т. 89: 162, || 98, 105, 136, 147, 163, 215.

«Русский вестник» — т. 88: 63, 106, || 64.

«Русское богатство» — т. 88: || 250.

«Русское слово» — т. 88: || 310; т. 89: || 21, 49, 162.

Руссо Жан Жак — т. 89: 111.

Рысаков Николай Иванович — т. 88: 332, || 336.


Сабашниковых издательство — т. 89: || 124, 126.

Savage D., «The passing and the permanent in Religion» — т. 88: 330, || 331.

Самара — т. 89: || 148. Самарская губ. — т. 88: || 28.

«Санкт-Петербургские ведомости» — т. 88: || 60, 90.

Саратов — т. 89: || 74, 85.

Саратовская губ. — т. 88: || 161.

Саратовская тюрьма — т. 89: || 126.

Сахалин — т. 88: || 208.

«Сведения о Л. Н. Толстом», статья в «Свободном слове» — т. 88: || 296.

Свербеев Дмитрий Дмитриевич — т. 88: 12, || 13.

Свифт Дж. «Путешествие Гулливера» — т. 88: || 23.

«Свободная мысль» — т. 88: 197, || 51, 198.

«Свободное слово» («The Free Age Press»), издательство — т. 88: 128, 214, 217, || XIX, XX, XXII, 50, 189, 198, 202, 203, 208, 213, 215, 217, 222, 244, 257, 258, 260, 279, 292, 293, 307, 310; т. 89: 81, || 30, 34, 38, 63, 78, 82, 119, 217.

«Свободное слово» — т. 88: 252, 300, 321, 336, || XIX, XX, 253, 290, 292, 296, 308, 309, 311, 313, 316, 319, 320, 322, 323, 337, 346; т. 89: 14, || 10, 11, 16, 27, 46, 52.

— «Прибавление к журналу «Свободное слово» — т. 88: || 303.

«Свободное слово», сборник — т. 88: 117, || 48, 51, 84, 117, 126, 129.

«Священные книги Востока» («Les livres sacrés de l’Orient». Traduits ou revues et corriges par G. Pauthier) — T. 89: || 109.

Севастополь — т. 88: || 267.

«Северный вестник» — т. 88: 49, 68, 78, || 51, 63, 64, 69, 78, 80, 180.

Северный союз русских рабочих — т. 88: || 336.

Севит Джон (Join Sevitt) — т. 89: || 119.

Севск Орловской губ. — т. 89: 84, || 85.

Семенов Леонид Дмитриевич — т. 89: 168, || 169.

Семенов Сергей Терентьевич — т. 89: 64, || 65.

— «Воспоминания о Льве Николаевиче Толстом» — т. 89: || 65.

Семенов-Тяншанский П. П. — т. 89: || 169.

Сербия — т. 88: 113.

Сергеенко Алексей Петрович (Алеша) — т. 89: 63, 66, 80, 85, 89, 144, 158, 159, 187, 233, 234, || 31, 47, 63, 64, 71, 72, 75, 85, 86, 90, 91, 104, 127, 137, 144, 149, 151, 156, 159, 160, 162, 166, 167, 170, 177, 181, 182, 183, 186, 188, 191, 192, 193, 196, 200, 201, 202, 203, 207, 216, 219, 221, 222, 224, 226, 228, 231, 233, 235.

Сергеенко Лев Петрович (по сцене — Русланов) — т. 89: 179, || 180.

Сергеенко Петр Алексеевич — т. 88: 94, 157, 291, 296, 315, || 94, 292, 297, 315; т. 89: 177, || 178, 239.

Сергиев Иван Ильич. См. Иоанн Кронштадтский.

Середа Кирилл — т. 88: 27, || 28.

Серпухов — т. 89: 160, 185, || 128, 130.

Сибирь — т. 88: 39, || 76, 294, 322.

Сибирякова Анна Михайловна — т. 88: 118, 122, 127, 136, || 119, 123, 129.

Сидоров Илья Васильевич — т. 88: 298, || 299.

Сидорова Вера Ильинишна — т. 88: 298, || 299.

Симон (Simond) — т. 88: 182, || 183.

«Симфония на Ветхий и Новый Завет. Подробный алфавитный указатель слов и текстов на все канонические книги св. писания» — т. 89: || 68.

Син-Джон Артур (Arthur St. John) — т. 88: 30, 31, 35, 36, 37, 40, 52, 53, 72, 116, 157, 184, 195, 196, 200, 302, || 33, 38, 54, 73, 117, 158, 184, 197, 200.

Сине Эдуард — т. 88: 157, || 158.

Синклер Толлемах Джон Джордж — т. 89: || 52.

Сипягин Дмитрий Сергеевич — т. 88: || 336.

Славинская Анна Михайловна — т. 88: 25, || 25.

«Славянский базар», гостиница в Москве — т. 89: 71, 73, || 71.

«Слово» — т. 89: 103, || 98, 103, 191.

«Смерть Толстого по новым материалам» — т. 89: || 236.

Смородинов Федор Петрович — т. 88: 18, || 18.

Соболев Михаил Николаевич — т. 88: 45, || 47.

«Современное слово» — т. 89: || 98.

Соединенные Штаты Америки. См. Америка.

Сокольников Прокопий Нестерович — т. 88: 171, || 171.

«Солдат гражданин» — т. 89: || 136.

Солдатенков Кузьма Терентьевич — т. 88: 122, 194, 235, || 84, 123, 150, 194, 236; т. 89: || 120.

Соловьев Александр Николаевич — т. 89: 123, || 123.

Сологуб Наталья Михайловна — т. 88: 15, || 16.

«Сообщение из Полтавы», заметка в «Листках Свободного слова» — т. 88: || 153.

«The Social Gospel» («Социальное евангелие») — т. 88: 79, 83, || 80, 84.

«Der Sосіаlіst» — т. 89: || 159.

Спенглер Ольга Николаевна (рожд. Озмидова) — т. 89: 149, || 149.

Спенс Томас (Thomas Spence) — т. 88: 271, 276, || 271.

Спенсер Герберт — т. 88: 248, || 250.

Ставропольская губ. — т. 88: || 340.

Стадлинг Ионас — т. 88: || 150.

Стасов Владимир Васильевич — т. 88: 75, 201, || 76, 201; т. 89: || 18, 26.

Стахович Мария Александровна — т. 88: 45, || 47.

Стахович Михаил Александрович — т. 88: 97, || 99; т. 89: 64, 139, 176, || 65, 92, 176.

Стахович Софья Александровна — т. 88: 45, || 47; т. 89: 64, 116, || 65, 116.

Стаховичи — т. 88: 45.

Стенфорд Чарльз (Charles V. Stanford) — т. 89: || 16.

Стокгольм (Stokholm) — т. 88: 54, 150, || 55; т. 89: 132, || 123, 133, 135, 136, 137.

«Stokholm Tagblat» — т. 88: 54, || 55.

Столыпин Аркадий Дмитриевич — т. 89: || 79.

Столыпин Пётр Аркадье вич — т. 88: || XVII; т. 89: 76, 80, 86, 98, 108, 109, 115, || 42, 79, 81, 109, 110, 114, 116, 120, 178.

Страхов Николай Николаевич — т. 88: 327, || 329; т. 89: || 231.

Страхов Федор Алексеевич — т. 88: 19, || 8, 20; т. 89: 85, 89, 91, || 86.

Стрельников — т. 88: || 336.

Струве Петр Бернгардович — т. 88: 264, || 265.

Струменский Степан Евгеньевич — т. 88: 159, 164, 261, || 159, 162, 164, 262.

«Студенческое движение 1899 г.», сборник — т. 88; || 180.

Суворин Алексей Сергеевич — т. 88: 127, || 129.

Суворов Михаил Данилович — т. 89: || 16.

Суворов Сергей Ермолаевич — т. 89: 73, || 74.

Суворово Мценского уезда Орловской губ. — т. 89: 127, || 128.

Суджанский уезд Курской губ. — т. 88: 156, || 157.

Судзиловский Николай Константинович. См. Руссель.

Сукачев Владимир — т. 88: 98, || 99.

Суллержицкий Леопольд Антонович (Суллер) — т. 88: 15, 22, 78, 107, 110, 116, 117, 118, 119, 120, 121, 123, 124, 127, 138, 139, 140, 159, 177, 182, 189, 227, 268, || 16, 23, 78, 108, 138, 141, 192, 268.

Сумский уезд Харьковской губ. — т. 88: || 151, 157, 250.

«The sunbay World» — т. 88: 128, || 129.

Сухотин Михаил Сергеевич — т. 88: || 40; т. 89: 118, || 28, 120.

Сухотина Наталия Михайловна — т. 89: || 64.

Сухотина Татьяна Львовна (рожд. Толстая) — т. 88: 10, 24, 34, 39, 45, 53, 56, 63, 69, 72, 74, 82, 89, 113, 131, 140, 145, 163, 179, 181, 211, 213, 220, 237, 248, 263, 294, || 11, 16, 40, 48, 88, 89, 90, 91, 107, 132, 151, 157, 220, 345, 347; т. 89: 65, 73, 106, 113, 114, 118, 122, 127, 132, 173, 175, 187, 189, 191, 194, 196, 204, 205, 210, 216, 220, 233, || 22, 27, 73, 114, 115, 120, 123, 183, 188, 193, 195, 197, 204, 208, 212, 215, 217, 221, 227.

Сухотины — т. 88: || 212; т. 89: 70, 185, 189, || 186, 190.

Сютаев Василий Кириллович — т. 89: || 230.

Сыромятников Сергей Николаевич (псевд. Сигма) — т. 88: 90, || 91.

Сытин Иван Дмитриевич — т. 88: 179; т. 89: 49, 50, 62, 63, 72, 85, 88, 90, 117, 137, 138, 142, 148, 149, 165, 197, 214, || 49, 63, 64, 72, 89, 115, 143, 149, 166, 173, 180, 198, 215, 222, 225, 226, 235, 238, 239.

— «Из пережитого (Автобиографические наброски)» — т. 89: || 64.

Сяськова Мария Васильевна — т. 88: 39, || 41.


«Times» — т. 88: 30, 34, 83, 85, || 33, 34; т. 89: 96, || 13, 96, 159.

Танеев Александр Сергеевич — т. 88: 29, || 30.

Танеев Сергей Иванович — т. 88: || 89.

Тапсель Томас — т. 89: 144, || 145.

Таптыково Тульского уезда — т. 88: || 204.

Таракуат Дас (Tarakuata Dass) — т. 89: 100, 116, || 100, 117, 186.

Тастевен (Tasteven) — т. 88: 234, || 234.

Татищев Дмитрий Николаевич — т. 89: 216, || 211, 217.

Телятинки Крапивенского уезда Тульской губ. — т. 89: 108, 126, 144, 172, 183, 189, || 94, 104, 106, 111, 120, 127, 129, 135, 142, 166, 175, 185, 187, 188, 191, 192, 195, 203, 206, 221, 226, 227, 237.

Тервей Ян — т. 88: 336, || 337.

Терская область — т. 88: || 107.

Техас (Америка) — т. 88: 89, || 90.

Тифлис — т. 88: 39, 121, || 28.

Тифлисская губ. — т. 88: || XI, 11, 23, 84, 117.

Тобольская губ. — т. 88: || 8, 94.

Токарев Василий Иванович — т. 88: 27, || 28.

Токарев Яков Александрович — т. 88: 15 || 16.

Токвиль Алексис (Toceville) — т. 89: 31, || 32.

— «Старый порядок и революция» («L’ancien régime et la Révolution») — т. 89: || 32.

Tолстая Александра Андреевна — т. 88: 10, 29, || 11; т. 89: 176, 177, || 176, 177.

— «Воспоминания» — т. 89: || 177.

Толстая Александра Владимировна (рожд. Глебова) — т. 88: 223, || 224.

Толстая Александра Львовна (Саша; Фролова) — т. 88: 140, 177, 245, 248, 252, 265, 266, 298, || 244; т. 89: 36, 55, 65, 72, 117, 143, 144, 147, 165, 167, 171, 172, 173, 174, 175, 180, 181, 183, 187, 189, 192, 193, 194, 205, 208, 210, 211, 220, 222, 224, 231, 233, 234, 235, || 37, 38, 45, 135, 158, 166, 167, 168, 170, 182, 185, 193, 198, 208, 210, 221, 230, 231, 232, 233, 235, 236.

— «Об уходе и смерти Л. Н. Толстого» — т. 89: || 232.

Толстая Вера Сергеевна (Верочка) — т. 88: 22, 82, 223, || 23, 83.

Толстая Дора Федоровна (рожд. Вестерлунд) — т. 88: 240, || 241.

Толстая Екатерина Васильевна (рожд. Горяинова) т. 89: || 81.

Толстая Мария Львовна. См. Оболенская М. Л.

Толстая Мария Михайловна (рожд. Шишкина) — т. 88: 223.

Толстая Мария Николаевна — т. 88: 22, 128, || 23; т. 89: 139, 234, || 140, 190, 232, 235.

Толстая Ольга Константиновна (рожд. Дитерихс) — т. 88: 23, 39, 59, 103, 104, 109, 111, 128, 140, 143, 145, 147, 150, 163, 164, 168, 172, 173, 179, 181, 185, 187, 197, 202, 204, 243, 246, 251, 252, 260, 261, 278, 296, 300, 305, 311, 315, 318, 320, 322, 340, 342, 344, || 23, 40, 109, 127, 132, 144, 150, 163, 172, 183, 204, 241, 249, 279, 297, 311, 313, 315, 320, 341, 342, 344; т. 89: 12, 16, 19, 20, 22, 24, 27, 31, 33, 36, 39, 40, 41, 45, 47, 49, 53, 57, 58, 63, 66, 75, 78, 80, 85, 86, 91, 94, 109, 127, 134, 139, 144, 147, 203, 206, || 13, 16, 23, 28, 32, 34, 40, 42, 58, 59, 75, 109, 112, 134, 203, 239.

Толстая Софья Андреевна — т. 88: 10, 15, 17, 19, 88, 126, 163, 230, 232, 234, 261, || XXIX, XXX, XXXII, 11, 41, 55, 69, 89, 114, 163, 234, 244, 262, 302, 329, 331; т. 89: 20, 21, 23, 40, 43, 65, 70, 73, 80, 104, 132, 134, 171, 191, 194, 199, 204, 205, 209, 210, 212, 213, 216, 220, 234, || 21, 24, 45, 87, 105, 125, 133, 135, 171, 185, 190, 191, 192, 193, 195, 196, 197, 198, 206, 211, 212, 213, 215, 223, 224, 227, 231, 233, 235, 236.

— «Дневники. 1897—1909; 1910» — т. 88: || 69, 74, 115, 119; т. 89: || 192, 213, 223, 227, 236.

— «Ежедневники» (ЕСТ) — т. 89: || 21, 26, 71, 72, 91, 97.

— «Письмо к митрополиту Антонию» — т. 88: || 231.

Толстая Софья Андреевна, внучка Л. Н. Толстого — т. 88: 296, || 297, 320; т. 89: 12, 58, 109, 133, 144, || 13, 59, 109, 134, 145.

Толстая Софья Николаевна (рожд. Философова) — т. 88: 98, || 99.

Толстая Татьяна Львовна. См. Сухотина Т. Л.

«Толстовский ежегодник 1912 года» (ТЕ) — т. 88: || 329; т. 89: || 42, 134.

«Толстовский ежегодник 1913 года» — т. 89: || 186.

Толстой Андрей Ильич — т. 88: 53, || 54.

Толстой Андрей Львович (Андрюша, Андрей) — т. 88: 126, 128, 131, 140, 143, 145, 147, 163, 172, 244, 252, 296, 298, 306, 311, 318, 320, 344, || 127, 132, 144, 150, 172, 279, 311, 313, 315, 319, 341; т. 89: 22, 24, 68, 80, 82, 115, || 16, 23, 66, 69, 81, 116, 134, 198, 236.

Толстой Илья Андреевич — т. 88: 296, || 297, 320; т. 89: 12, 14, 58, 109, 145, || 13, 16, 59, 109, 145.

Толстой Илья Львович — т. 88: 53, 140, 143, 145, 207, 263, || 4, 54, 99.

— «Мои воспоминания» — т. 89: || 42.

Толстой Лев Львович — т. 88: 29, 103, 109, 128, 220, 240, 291, 294, || 30, 104, 109, 220, 241; т. 89: 13, || 14, 198, 233.

— «Прелюдия Шопена» — т. 88: || 104.

Толстой Лев Николаевич:

— «Анархизм». См. «Пора понять».

— «Ассирийский царь Ассархадон» — т. 88: 313, || 303, 307, 315.

— «Божеское и человеческое» («Человеческое и божеское»; «Еще три смерти») — т. 88: 321, 324, || 321; т. 89: 20, 25, 26, 27, 28, 29, 31, 50, || 18, 21, 25, 26, 28, 32, 37, 38, 52.

— «Бродячие люди». См. «Три дня в деревне».

— «Будда» — т. 89: || 143.

— «В чем моя вера?» — т. 88: || VII, XVIII.

— «Великий грех» («Народные заступники»; «О Генри Джордже») — т. 89: 19, 20, 21, || 18, 20, 21, 23.

— «Вера». См. «Зеленая палочка».

— «Власть тьмы» — т. 88: || VII.

— «Воззвание» — т. 88: || 73.

— «Война и мир» — т. 88: 311, || 312.

— «Воскресение» (Resurrection) — т. 88: 106, 107, 109, 111, 114, 117, 118, 122, 128, 130, 137, 140, 141, 142, 145, 146, 149, 152, 155, 157, 158, 159, 171, 175, 179, 181, 182, 183, 185. 187, 188, 199, 243, 289, || VI, XX, XXIII, XXV, XXVI, 114, 119, 121, 126, 127, 129, 135, 139, 142, 145, 147, 150, 155, 156, 158, 159, 161, 162, 163, 165, 166, 167, 168, 169, 171, 172, 173, 174, 175, 176, 178, 180, 181, 182, 183, 184, 186, 189, 200, 234, 279, 290, 301, 345, 346; т. 89: 47, || 21, 48, 82.

— «Воспоминания» — т. 88: || 307; т. 89: 43, || 17, 45, 215.

— «Восстановление ада. Обращение к духовенству» — т. 88: || 279.

— «Всем равно» — т. 89: || 208, 210, 213.

— «Всему бывает конец». См. «Закон насилия и закон любви».

— «Гаррисон и непротивление злу насилием» — т. 88: 312, 313, 319, 320, || 313, 316.

— «Где выход?» — т. 88: 221, 223, || 205, 209, 211, 232.

— «Две войны» — т. 88: 117, || 117.

— «Две дороги». См. «О значении русской революции».

— «Действительное средство. О смертной казни» — т. 89: || 233.

— «Декабристы» — т. 89: || 18.

— «Детская мудрость» — т. 89: 108, 117, 155, || 109, 116, 119, 156.

— «Детский закон божий». См. «На каждый день».

— «Детский круг чтения». См. «На каждый день».

— «Для души» («Для совести») — т. 80: || 142.

— «Для совести». См. «Для души».

— «Дневники» — т. 88: || 11, 18, 23, 40, 44, 46, 70, 74, 75, 78, 91, 94, 98, 101, 111, 119, 129, 157, 172, 191, 328.

— Доклад, приготовленный для конгресса мира в Стокгольме («О значении солдатства») — т. 89: 123, || 123.

— «Дьявол» («Евгений Иртенев») — т. 88: 106, 107, || 61, 108; т. 89: || 125.

— «Единая заповедь» («О любви») — т. 89: 122, 123, 124, 128, 132, 138, 155, 172, || 119, 123, 124, 128, 139, 156, 173.

— «Единое на потребу» («Камень главы угла») — т. 88: || 323; т. 89: 9, 14, 18, 55, 76, || 11, 19, 23, 78.

— «Единственное возможное решение земельного вопроса» — т. 89: || 45, 181.

— «Единственное средство» («Чего может желать прежде всего большинство русского народа») — т. 88: 239, 243, 244, || 228, 235, 237, 241, 244, 245.

— «Живой труп» — т. 88: || VI, XXIII, XXV, XXVI, 193, 211, 217.

— «За что?» — т. 89: || 237.

— «Закон насилия и закон любви» («Всему бывает конец») — т. 89: 89, 91, 95, 99, || 89, 92, 95, 100.

— «Записки лакея», замысел — т. 89: || 151.

— «Записки священника», замысел — т. 89: || 151.

— «Зеленая палочка» («Вера», «Изложение веры», «Кто я?») — т. 89: || 17.

— «И свет во тьме светит» — т. 88: 21, т. 88: || 21, 64.

— «Из дневника» [отрывки, напечатанные в «Свободном слове»] — т. 88: || 296.

— «Из неизданных писаний. Два письма о православии» — т. 88: || 323.

— «Изложение веры». См. «Зеленая палочка».

— «Изречения китайского мудреца Лао-Тзе» — т. 89: 142, || 142.

— «Изречения Магомета, не вошедшие в Коран» — т. 89: 142, || 142.

— «Исповедь» — т. 88: || VII.

— «Истинная свобода» («Как освободиться рабочему народу») — т. 89: || 16.

— «История матери» — т. 88: 157, || 157.

— «К духовенству». См. «Обращение к духовенству».

— «К политическим деятелям» («Христианская деятельность»; послесловие к статье «К рабочему народу») — т. 88: 294, 295, 296, 305, || 292, 295, 296, 297, 299, 306.

— «К рабочему народу» — т. 88: 264, 270, 275, 277, 278, 291, || 265, 268, 269, 270, 271, 272, 273, 274, 277, 292.

— «Кавказский пленник» — т. 88: || XXV.

— «Казаки» — т. 88: 106.

— «Как освободиться рабочему народу». См. «Истинная свобода».

— «Как читать Евангелие, и в чем его сущность» — т. 88: 217.

— «Камень главы угла». См. «Единое на потребу».

— «Carthago delenda est» — т. 88: 103, || 99, 104.

— «Конец века» («Силоамская башня») — т. 89: 24, 25, 26, 28, 29, 30, 31, 33, 34, || 20, 23, 26, 27, 29, 32, 34, 37.

— «Корней Васильев» — т. 89: 14, || 17, 18.

— «Краткое изложение Евангелия» («The Gospel in Brief») — т. 88: 45, 46, 50, || 46, 47, 317.

— «Крейцерова соната» — т. 88: || VII.

— «Критика догматического богословия» — т. 88: 298, || 283, 304, 305.

— «Круг чтения» — т. 88: 343, || 321, 342, 344; т. 89: 15, 23, 33, 36, 50, 55, 72, 88, 90, 92, 100, 115, 118, 137, 148, 149, 172, 179, 197, 214, 234, || 17, 18, 21, 24, 28, 38, 42, 52, 56, 89, 114, 115, 137, 143, 149, 173, 180, 198, 215, 235, 237, 238.

— «Кто прав?» — т. 88: || 132.

— «Кто убийцы?» — т. 89: || 100.

— «Кто я?» См. «Зеленая палочка».

— «Ламенэ» — т. 89: 15, || 17.

— «Любите друг друга» — т. 89: || 74, 79.

— «Молитва» — т. 89: || 18.

— «Молитва внучке Сонечке» — т. 89: || 134.

— «Молитва детям» — т. 89: || 213.

— «Мысли мудрых людей на каждый день» — т. 88: || 286.

— «Мысли о воспитании и обучении» — т. 88: 264, || 265.

— «Мысли о боге» — т. 88: 91, 203, || 92, 99, 203, 245.

— «Мысли о жизни». См. «Путь жизни».

— «Мысли. О сознании духовного начала» — т. 88: 311, || 312.

— «На каждый день» («Детский закон божий»; «Детский круг чтения»; «Новый круг чтения») — т. 89: 43, 66, 73, 78, 80, 81, 85, 86, 88, 90, 92, 100, 118, 137, 142, 162, 165, 172, 176, 179, 185, 189, 214, 234, || 17, 45, 58, 66, 74, 82, 89, 100, 114, 115, 120, 137, 143, 149, 163, 166, 173, 176, 178, 180, 185, 198, 215, 239.

— «Надо что-нибудь сделать». См. «Три дня в деревне».

— «Народные заступники». См. «Великий грех».

— Народные рассказы — т. 88: || X.

— «Наше жизнепонимание» — т. 89: || 147, 148.

— «Не могу молчать» — т. 89: || 95, 98.

— «Не убий» («Кто виноват?») — т. 88: || 201, 202, 217.

— «Неизбежная революция сознания». См. «Неизбежный переворот».

— «Неизбежный переворот» («Необходимость революции сознания»; «Человечество вырастает из пеленок»; «Новая жизнь»; «Неизбежность революции сознания»; «Необходимость изменения сознания»; «Неизбежная революция сознания»; «Революция неизбежна»; «Революция необходима»; «Неизбежный шаг») — т. 89: 108, 112, 117, 132, || 107, 109, 112, 119.

— «Неизбежный шаг». См. «Неизбежный переворот».

— «Необходимость изменения сознания». См. «Неизбежный переворот».

— «Необходимость революции сознания». См. «Неизбежный переворот».

— «Нет в мире виноватых» — т. 89: 112, 117, 127, 212, || 100, 110, 112, 120, 127, 213.

— «Неужели это так надо?» («Воззвание к людям») — т. 88: 209, 210, 221, 224, || 204, 205, 209, 211.

— «Новая жизнь». См. «Неизбежный переворот».

— «Новый Круг чтения». См. «На каждый день».

— «Номер газеты» — т. 89: 189, || 191.

— «О безумии» («О самоубийстве») — т. 89: 189, || 190, 191.

— «О бессмертии» — т. 89: || 142.

— «О веротерпимости» — т. 89: || 223.

— [«О «Вехах»] — т. 89: || 112.

— «О воспитании» — т. 89: 112, 113, || 112, 114.

— «О воспитании и обучении» — т. 88: || 245.

— «О Генри Джордже». См. «Великий грех».

— «О добре и доброте. Мысли различных писателей» — т. 89: || 142.

— «О жизни» — т. 88: 234, || 234.

— «О значении русской революции» («Две дороги») — т. 89: 43, || 40, 42, 43, 45, 48.

— «О значении солдатства». См. Доклад, приготовленный для конгресса мира в Стокгольме.

— «О любви». См. «Единая заповедь».

— «О науке (ответ крестьянину)» — т. 89: 132, 138, || 129, 130, 160, 163, 238.

— «О половом вопросе». Мысли Л. Н. Толстого, собранные В. Г. Чертковым — т. 88: 243, 245, || 238, 346.

— «О ругательных письмах» — т. 89: 144, || 145.

— «О смерти» — т. 89: || 142.

— «О смысле жизни». Мысли Л. Н. Толстого, собранные В. Г. Чертковым — т. 88: 230, || 231, 245, 346.

— «О социализме» — т. 89: 234, || 223, 224, 235.

— «О Шекспире и о драме» — т. 88: 312, 315, 340, 342, || 310, 341, 343; т. 89: 20, 21, 25, 49, 50, || 20, 21, 25, 29, 49, 52.

— «Об истинной любви» — т. 89: || 142.

— «Об общественном движении в России» — т. 89: || 11, 12, 13.

— «Об отношении к государству. Три письма: 1) к редактору немецкого журнала, 2) к либералам, 3) к редактору английской газеты» — т. 88: || 35, 199.

— «Об отношении между полами» — т. 89: || 173.

— «Обращение к духовенству» («К духовенству») — т. 88: 278, 279, 280, || 279, 280, 282, 286.

— «Обращение к китайскому народу» — т. 88: || 205.

— «Обращение к русским людям. К правительству, революционерам и народу» — т. 89: 31, 34, 35, || 32, 34, 36, 39, 43, 46, 48, 63, 238.

— «Одумайтесь» («О войне») — т. 88: 320, 322, 324, 325, || 319, 320, 323, 324, 325, 330, 331, 337, 338, 340.

— «От ней все качества» — т. 89: 184, 189, || 185, 190.

— «Ответ на определение Синода от 20—22 февраля и на полученные мною по этому случаю письма» — т. 88: || 231, 236.

— «Отец Василий» — т. 89: || 45, 48.

— «Отец Сергий» — т. 88: 106, 107, 114, 130, 234, 274, || 114, 121, 129, 234.

— «Офицерская памятка» — т. 88: 255, || 244, 255, 256, 260.

— «Паскаль» — т. 89: 15, || 17.

— «Патриотизм и правительство» — т. 88: 191, 195, 202, || 192, 193, 194, 196, 197.

— «Песни на деревне» — т. 89: 155, || 139, 150, 151, 156.

— «Петр Хельчицкий» — т. 89: 15, || 17.

— Письма:

— В иностранные газеты — т. 88: 165, || 86, 165.

— В редакцию [22 окт. 1910] — т. 89: 228, || 229.

— Духоборам — т. 88: || 90, 193.

— Редактору газеты «Echo de Paris» — т. 88 || 183.

— Письмо к индусу — т. 89: 100, 116, || 100, 117, 186.

— Письмо к либералам — т. 88: || 35.

— Письмо к революционеру — т. 89: 103, || 103.

— Письмо студенту о праве — т. 89: 113, || 114.

— Письмо к фельдфебелю — т. 88: 153.

— Письмо к шведам — т. 88: || 154.

— «Плоды просвещения» — т. 88: || VII.

— «Полное собрание сочинений Л. Н. Толстого, запрещенных в России» — т. 88: || XIX, 260, 277.

— «Полное собрание сочинений». Юбилейное издание:

— Т. 24 — т. 88: || 260.

— Т. 25 — т. 89: || 32.

— Т. 27 — т. 89: || 173.

— Т. 30 — т. 88: || 4, 84.

— Т. 34 — т. 88: || 198, 205, 228, 235, 256, 282, 285; т. 89: || 17, 45.

— Т. 35 — т. 88: || 271, 292: т. 89: || 20.

— Т. 36 — т. 88: || 331, 335, 339; т. 89: || 11, 12, 17, 18, 19, 20, 28, 29, 32, 34, 45, 46, 48, 49, 56, 181.

— Т. 37 — т. 89: || 66, 72, 74, 89, 95, 98, 100, 109, 145, 150, 186.

— Т. 38 — т. 89: || 100, 103, 110, 112, 114, 119, 120, 127, 130, 133, 135, 136, 145, 161, 163, 169, 175, 185, 190, 191, 215, 223.

— Т. 41 — т. 89: || 17, 173.

— Т. 42 — т. 89: || 17, 21, 26, 28

— Т. 43 — т. 89: ||17, 45, 58, 82, 173.

— Т. 44 — т. 89: || 17, 45, 58, 82, 120, 137, 173.

— Т. 45 — т. 89: || 176, 188.

— Т. 49 — т. 88: || ХІІ.

— Т. 51 — т. 89: || 173.

— Т. 53 — т. 88: || 22, 33, 43, 45, 47, 55, 60, 68, 69, 73, 80, 102, 104, 110, 139.

— Т. 54 — т. 88: || 245, 249, 292, 301, 315; т. 89: || 79, 120.

— Т. 55 — т. 88: || 319, 337, 342; т. 89: || 12, 13, 17, 18, 25, 26, 32, 33, 41, 42, 45, 46, 47, 48, 49, 52, 53, 67, 188.

— Т. 56 — т. 89: || 41, 56, 62, 65, 66, 72, 74, 75, 78, 79, 89, 92, 98, 100, 169.

— Т. 57 — т. 89: || 97, 103, 107, 109, 110, 111, 115, 116, 120, 122, 123, 126, 128, 129, 133, 135, 136, 141, 143, 148, 150, 152, 153, 158, 163, 164.

— Т. 58 — т. 88: || XXX; т. 89: || 120, 145, 148, 150, 158, 160, 167, 168, 173, 174, 175, 178, 179, 180, 182, 185, 186, 187, 188, 189, 190, 192, 193, 195, 196, 198, 199, 200, 201, 202, 204, 206, 208, 210, 211, 213, 214, 215, 216, 218, 221, 222, 223, 224, 227, 228, 229, 230, 231, 232, 233, 234, 235, 236.

— Т. 59 — т. 88: || 23.

— Т. 61 — т. 88: || 329.

— T. 63 — т. 88: || XVIII, 4, 9, 20, 35, 235, 285; т. 89: || 72, 75.

— T. 64 — т. 88: || 7, 18, 63, 67; т. 89: || 23, 39, 65, 100.

— T. 65 — т. 89: || 173.

— T. 66 — т. 88: || 6, 180; т. 89: || 23.

— T. 67 — т. 89: || 20.

— T. 69 — т. 88: || 271; т. 89: || 188.

— T. 70 — т. 88: || 4, 5, 7, 18, 28, 30, 40, 47, 48, 51, 55, 56, 60, 62, 68; т. 89: || 195.

— T. 71 — т. 88: || 11, 78, 80, 83, 84, 90, 91, 92, 99, 108, 109, 110, 112, 115, 116, 119, 123, 129, 136, 139, 141.

— T. 72 — т. 88: || 148, 150, 153, 154, 156, 158, 162, 165, 171, 173, 174, 178, 183, 193, 203, 208, 222.

— T. 73 — т. 88: || 222, 225, 228, 231, 235, 236, 249, 250, 252, 254, 256, 262, 273, 279, 280; т. 89: || 38, 64, 73.

— T. 74 — т. 88: || 285, 288, 295, 299, 302, 305, 310, 313; т. 89: || 223.

— T. 75 — т. 88: || 323; т. 89: || 11, 18.

— T. 76 — т. 89: || 20, 26, 28, 33, 34, 37, 38, 39, 43, 48, 52, 195.

— T. 77 — т. 88: || 117; т. 89: || 56, 58, 59, 64, 65, 74, 75, 79, 81 85

— T. 78 — т. 89: || 85, 90, 92, 96, 229.

— T. 79 — т. 89: || 105, 114, 115, 119, 123, 126.

— T. 80 — т. 89: || 129, 139, 143, 145, 147, 149, 153, 155, 160, 169.

— T. 81 — т. 89: || 85, 160, 171, 174, 176, 177, 178, 179, 180, 181, 182, 183, 185, 187, 188, 190, 191, 195, 202.

— T. 82 — т. 89: || 73, 148, 176, 193, 195, 196, 198, 202, 210, 211, 215, 216, 217, 219, 222, 223, 224, 229, 232, 235.

— T. 83 — т. 88: || 4, 8, 30, 47.

— T. 84 — т. 89: || 190, 193, 198, 235.

— T. 85 — т. 88: || 7; т. 89: || 72, 198.

— T. 86 — т. 88: || 5, 11, 129; т. 89: || 45, 178.

— T. 87 — т. 88: || 4, 24, 234; т. 89: || 33, 48, 173, 230.

— T. 88 — т. 88: || V, XVI; т. 89: || 38.

— Т. 89 — т. 88: || XII.

— T. 90 — т. 89: || 16.

— «Пора понять» («Анархизм»; «Чингис-хан с телеграфом») — т. 89: || 145.

— «После бала» («Дочь и отец») — т. 88: 302, 321, || 303, 321.

— [«Последний этап моей жизни»] — т. 89: 170, || 170.

— «Послесловие к воззванию «Помогите» — т. 88: || XII.

— «Посмертные записки старца Федора Кузмича» — т. 89: || 17.

— «Посмертные художественные произведения», т. 3 — т. 88: || 157, 274, 299, 303, 321.

— «Предисловие к английскому изданию «Что такое искусство?» — т. 88: 85, || 84, 86.

— Предисловие к биографии Гаррисона. См. «Гаррисон и непротивление злу насилием».

— Предисловие к книге Кенворти «Anatomy of misery» — т. 88: 197, || 198.

— Предисловие к книге «Японский обзор европейской политической экономии» («Tentjaro Makato, «Yaponese Nation of European Political Economy») — т. 88: 197, 198, || 198.

— Предисловие к «Пути жизни» — т. 89: || 176.

— Предисловие к роману В. фон Поленца «Крестьянин» — т. 88: 198 || 198.

— Предисловие к роману А. И. Эртеля «Гарденины» — т. 89: || 72.

— Предисловие к русскому переводу книги Генри Джорджа «Общественные задачи» («Social Problems») — т. 89: 43, || 45.

— Предисловие к статье Карпентера «Современная наука» — т. 88: 63, 68, 74, 75, 78, 79, || 63, 74, 78.

— Предисловие (Послесловие) к статье В. Г. Черткова «О революции» — т. 88: 338, 341, 342, || 335, 337, 339, 340, 341, 342, 343; т. 89: 55, 57, || 56, 75.

— Предисловие к «Учению 12 апостолов» и перевод его — т. 89: 15, || 17.

— «Проезжий и крестьянин» — т. 89: || 145, 147, 151, 156.

— «Путь жизни» («Мысли о жизни») — т. 89: 186, || 173, 175, 176, 180, 183, 187, 188, 191, 195, 198, 208, 210, 215.

— «Рабство нашего времени» («Новое рабство»; «Самый дешевый товар») — т. 88: 196, 197, 202, 210, 221, || 189, 192, 193, 197, 200, 202, 204, 209, 212, 268.

— «Разговор с прохожим» — т. 89: || 139, 156.

— «Разрушение ада и восстановление его» — т. 88: 280, 281, 284, || 280, 281, 286, 288.

— «Революция неизбежна». См. «Неизбежный переворот».

— «Революция необходима». См. «Неизбежный переворот».

— «Рекруты». См. «Песни на деревне».

— «Свод мыслей Л. Н. Толстого» («Полное собрание мыслей Л. Н. Толстого»). Составил В. Г. Чертков. Картотека (ГМТ) — т. 88: 343, 344, || 344; т. 89: || 86.

— «Sevastopol and other military tales» — т. 88: 247, || 249.

— «Силоамская башня». См. «Конец века».

— «Сказка о молодом царе, ушедшем в работники», замысел — т. 89: || 213.

— «Сказка об Иване дураке и его двух братьях: Семене-воине и Тарасе-брюхане и немой сестре Маланье, и о старом дьяволе и четырех чертенятах» — т. 88: 21, 23, 42, 44, || 21, 24, 43, 45, 163.

— «Смерть Ивана Ильича» — т. 88: || VII.

— «Соединение, перевод и исследование четырех Евангелий» («Большое Евангелие»; «Подробное исследование Евангелия») — т. 88: 258, 298, || 56, 260, 299.

— «Солдатская памятка» — т. 88: 255, || 244, 255, 256, 260.

— «Сон». См. «Три дня в деревне».

— Сочинения, издание С. А. Толстой — т. 89: || 16, 21.

— «Так что же нам делать?» — т. 88: 277, 278, 280, 298, || VII, 204, 277; т. 89: 31, || 32, 187.

— «Три вопроса» — т. 88: || 303.

— «Три дня в деревне» («Бродячие люди»; «Сон»; «Надо что-нибудь сделать») — т. 89: 162, 165, 169, || 151, 152, 161, 163, 169, 170, 211.

— «Три смерти» — т. 89: || 37.

— [«Три фазиса жизни»] — т. 89: || 171.

— «Труд, смерть и болезнь» — т. 88: 306, || 303, 307.

— «Учение Христа, изложенное для детей» — т. 89: 66, || 66.

— «Хаджи-Мурат» — т. 88: 234, 243, 270, 274, 275, 278, 291, 298, 301, 302, 340, || XXIII, XXV, 61, 80, 234, 279, 281, 301.

— «Ходынка» — т. 89: || 175.

— «Христианская деятельность». См. «К политическим деятелям».

— «Христианское учение» — т. 88: 30, 37, 45, 50, 74, 92, 105, 217, 221, 222, 223, 224, 225, || 25, 32, 33, 38, 40, 42, 50, 51, 74, 93, 99, 163, 222, 224, 288.

— «Царство божие внутри вас» — т. 89: || 187.

— «Царю и его помощникам» — т. 88: 230, 232, || 228, 230, 232, 346.

— «Церковь и государство» — т. 88: 298, || 299.

— «Чего желает большинство русского рабочего народа» — т. 88: 235, || 234, 235.

— «Человечество вырастает из пеленок». См. «Неизбежный переворот».

— «Чингис-хан с телеграфом». См. «Пора понять».

— «Что нужно рабочему народу». См. «Единственное средство».

— «Что же делать?» (Послесловие к статье «О значении русской революции») — т. 89: 47, 49, || 48, 49.

— «Что же нам делать?». См. «Так что же нам делать?».

— «Что такое искусство?» («Об искусстве»; «What is the Art») — т. 88: 39, 61, 83, 85, 86, || XX, XXV, 4, 13, 33, 44, 47, 51, 52, 58, 68, 70, 73, 76, 78, 81, 84, 86, 175; т. 89: || 187.

— «Что такое религия и в чем ее сущность» (О религии) — т. 88: 245, 247, 251, 256, 258, 277, || 244, 245, 247, 257, 260, 307; т. 89: 55, || 56.

— «Ягоды» — т. 89: || 18.

«Толстой. Памятники жизни и творчества», вып. 1, 3, 4 (ТП, 1; ТП, 3; ТП, 4) — т. 88: || 27, 228; т. 89: || 232.

«Л. Н. Толстой в русской критике», сборник статей — т. 88: || VI, XVII.

«Л. Н. Толстой и Н. Н. Ге. Переписка» — т. 89: || 169.

Толстой Михаил Львович — т. 88: 45, 223, || 47, 224; т. 89: || 233.

Толстой Сергей Львович — т. 88: 45, 114, 118, 120, 123, 127, 128, 130, 140, 142, 146, 154, 164, || 47, 63, 120, 121, 126, 142, 147, 153, 154, 165; т. 89: 191, 220, 233, || 190, 221, 233.

— «Очерки былого» — т. 89: || 229, 233, 235.

Толстой Сергей Николаевич — т. 88: 22, 223, 341, || 23, 341.

Торонто (Канада) — т. 88: 113, || 115.

Трегубов Иван Михайлович — т. 88: 5, 12, 13, 19, 27, 34, 35, 45, 48, 116, 205, 206, 207, 249, 272, 280, 290, 294, 295, 298, 302, 312, 313, 321, || XII, 6, 11, 13, 14, 28, 34, 38, 47, 48, 116, 206, 250, 273, 280, 291, 295, 299, 313, 321; т. 89: 218, || 74, 219.

— «Голос древней церкви в защиту свободы веры» — т. 88: || 295.

— «К рабочим всего мира» — т. 88: || 206.

— «Ложь и правда» — т. 88: || 295.

Трепов Дмитрий Федорович — т. 88: 94, || 93, 94.

Трубецкой Павел Петрович — т. 88: 166, || XXVI, 167; т. 89: || 190.

Тула — т. 88: 111, 170, || 13, 44, 121, 346; т. 89: 81, 187, 194, || 66, 98, 193, 195.

Тульская губ. — т. 88: || XII, 25, 45, 56, 99; т. 89: 127, || 97, 105, 120, 123, 177, 180, 207, 232.

Тульчин Подольской губ. — т. 88: 332, || 336.

Тургайская обл. — т. 88: 44, || 45.

Тургенев Иван Сергеевич — т. 88: 36.

Туркестан — т. 88: 91, || 93, 345.

Турция — т. 88: 113.

«Тысяча и одна ночь», сборник арабских сказок — т. 88: 306, || 307.


Уманьский уезд Киевской губ. — т. 88: || 40.

Уокер Дж. — т. 88: 178, 179, || 178, 180.

Уоллес Брюс (Bruce Wollace) — т. 88: 60, || 61, 62.

Усов Павел Сергеевич — т. 88: || 275.

Усть-Цыльма Печорского уезда Архангельской губ. — т. 88: 7, || 8.

«Утро России» — т. 89: || 145, 190.

Ухтомский Эспер Эсперович — т. 88: 59, 88, 89, 90, 91, 95, 118, || 60, 90, 93, 119, 345.

«Учение духовных христиан» — т. 88: 303, || 303.

Ушаков Федор Андреевич — т. 88: 152, 193, || 153, 194.

Уэджуд Этель (Ethel Wedgewood) — т. 89: || 188.


Файфильд A. (Fifieid) — т. 88: 202, 207, 212, 214, 215, 256, 260, || 202, 208, 213, 215, 257, 260.

Федосеев Николай Евграфович — т. 88: 76, || 76.

«H. Е. Федосеев. Один из пионеров революционного марксизма в России» — т. 88: || 76.

Фельтен Николай Евгеньевич — т. 89: 63, 113, 173, || 34, 64, 114.

Феокритова Варвара Михайловна — т. 89: 208, 210, || 210, 221, 227.

Ферран де Мария Константиновна (рожд. Дитерихс) — т. 88: 39, 111, 240, || 40, 112, 241.

Феррис Томас (Thomas Ferris) — т. 88: 284, || 285.

«Фигаро» («Figaro») — т. 89: 165, 166, || 167.

«Philadelphia Public Leader» — т. 89: || 181.

Фильдинг, «Душа одного народа» (Fielding «The soul of a people») — т. 88: 141, || 142.

Финляндия — т. 88: 179, 197; 198; т. 89: || 32.

Flügel М. «The Sand-Avesta and eastery religions comparative legislation, doctrines and rites of parcism, brahamanism and buddhism bearing upon Bible, Talmund, Gospel, Koran, theier Messiahideals and social problems» — т. 88: 330, || 331.

Фокс Дж. — т. 88: || 14.

Фонтан Ф. (Fontans F.) — т. 88: 169, || 160, 169.

Форбс Невиль (Newil Forbs) — т. 89: 21, || 21.

«The Fortnightly Review» — т. 88: || 153.

Фрaнс А., «Sur la pierre blanche» («На белом камне») — т. 89: 51, || 53.

Франция — т. 88: 176, 212, || 126, 213, 338; т. 89: 166, || 32, 38.

«The free Hindostan» — т. 89: || 100.

Фролова. См. Толстая Александра Львовна.

Фюстель де Куланж (Füstel de Coulanges) — т. 88: 248, || 250.


Халтурин Степан Николаевич — т. 88: 332, || 336.

Хамовники (Москва) — т. 88: || X.

Харьков — т. 88: || 56.

Харьковская губ. — т. 88: || 151, 157, 162, 250.

Xатунка Крапивенского уезда Тульской губ. — т. 88: || 25.

Hearn Lefcadio, «Japan» — т. 89: || 23.

«Heart’s Chicago American» — т. 88: || 268.

Henderson — т. 88: 289, 295, 296.

Xентер Каролина — т. 88: 300, || 301.

Хентер Роберт (Robert Hunter) — т. 88: 300, || 301.

— «Poverty» — 88: || 301.

Херрон Джордж (Georges Herron) — т. 88: 79, || 80.

— «The Christian society» («Христианское общество») — т. 88: || 80.

Xилков Дмитрий Александрович — т. 88: 18, 63, 75, 78, 101, 114, 149, 150, 155, 157, 182, || XI, 4, 7, 18, 63, 64, 76, 101, 102, 156, 183, 250.

Hіller Croft, «Мetа-Christian Catechism. The simpler Parts for Use with Children» [Хиллер Крофт, «Христианский катехизис. Самое простое изложение для детей»] — т. 89: 51, || 52.

— «The New Science of Causation» («Новое учение о причинности») — т. 89: || 52.

Хирьяков Александр Модестович — т. 88: 290, 297, 302, 303, 313, 315, 340, || 291, 299, 302, 309, 337, 345; т. 89: 22, 113, 118, 144, 171, 173, || 23, 114, 120, 145, 171, 174.

— «Блюстители порядка и права» («Новые блюстители порядка») — т. 88: || 309, 310.

— «Видение старца Серафима» — т. 88: || 309, 310.

— «Грех Л. Н. Толстого» — т. 89: || 120.

— «За честь и славу отечества» — т. 88: || 337.

— «О Иоанне Кронштадтском» — т. 88: || 309.

— «Сорные травы» — т. 88: || 309.

— «Что такое анархизм? М. Штирнер» — т. 88: || 323.

Хирьякова Евфросиния Дмитриевна — т. 88: 144, 154, 164, || 144, 155, 345.

Xирьяковы — т. 88: 319.

Xис Карл (Charles Heath) — т. 88: 29, 54, || 30, 55.

Холл Болтон (Bolton Hall) — т. 88: 13, || 14.

— «Истинная жизнь» — т. 88: || 14.

Холла Флоренс (F. Ноllas) — т. 88: 30, || 33, 309, 310.

Xорькин Виктор — т. 89: || 74.

Христиания — т. 89: || 174.

Хрущева Елена Александровна — т. 88: 169, || 169.

«Humanitarian» — т. 88: 99.

«Humanité nouvelle» — т. 88: || 159.

«Hufvudstadbladet» — т. 89: || 187.


Царицыно Московской губ. — т. 88: 15.

Цебегей Михаил Михайлович — т. 89: || 107.

«Церковные ведомости» — т. 88: || 226, 231.

Цертелев — т. 89: 116.

Цибульский Даниил Никодимович — т. 88: 208, || 208.


Чага Яков Трофимович — т. 88: 322, || 323.

Чайковская — т. 88: 204.

Чайковский Николай Васильевич — т. 88: 49, || 51.

Челышев Михаил Дмитриевич — т. 89: 147, || 148, 238.

Чамберлен Г. С. — т. 89: 51.

— «Die Grundlagen der 19-ten Jahrhunderts» — т. 89: || 53.

Чемберлен Джозеф — т. 88: 215, || 215.

Ченцов Николай Вениаминович — т. 89: 72, || 73.

Чердынский уезд Пермской губ. — т. 89: || 135, 229.

Череватенко Татьяна Ивановна — т. 88: 199, || 199.

Чернов Дмитрий — т. 88: 90, 91, 93, 144, || 91, 144.

Чернский уезд Тульской губ. — т. 88: || 99.

Чертков Владимир Владимирович (Дима; Димочка) — т. 88: 10, 12, 14, 25, 32, 39, 61, 73, 74, 78, 98, 157, 162, 185, 204, 212, 213, 223, 234, 235, 236, 237, 238, 240, 241, 244, 247, 258, 259, 261, 272, 283, 285, 296, 310, || 11, 158, 296; т. 89: 16, 20, 24, 40, 45, 47, 63, 73, 78, 80, 85, 94, 98, 106, 109, 112, 115, 116, 118, 125, 126, 127, 128, 129, 130, 131, 132, 135, 137, 141, 144, 162, 165, 175, 178, 182, 184, 207, 209, 212, 214, 234, || 18, 75, 126, 129, 133, 135, 148, 166.

Чертков Владимир Григорьевич:

— «Где брат твой? Отношение русского правительства к людям, не могущим стать убийцами» — т. 88: 96, || 67, 74, 86, 98.

— «Две цензуры для Толстого» («Дополнительная цензура для Толстого») — т. 89: 172, || 163, 174.

— «Дежурство в военных госпиталях». См. Страница из воспоминаний.

— «Заметка к книге Л. А. Волькенштейн «Тринадцать лет в Шлиссельбургской крепости» — т. 88: 206, || 206.

— «Заметка от редакции» [о деле Т. Череватенко] — т. 88: 199, || 199.

— «Мир, мир! Тогда как нет мира» — т. 88: || 153.

— «Насильственная революция или христианское освобождение?» — т. 88: 322, || 323.

— «Наша революция» — т. 89: || 75.

— «О значении Ничше» — т. 89: 51, || 52.

— «О значении открытых протестов» — т. 88: || 226.

— «О последних днях Л. Н. Толстого» — т. 89: 226, 231, 235, 236.

— «О правильном мышлении» — т. 89: || 45.

— «О революции» — т. 88: 291, 292, || 225, 234, 293, 335, 337, 339, 340, 341, 342, 343; т. 89: 55, || 56, 68, 69.

— «О свободном мышлении» — т. 89: || 219.

— «On the penalty of death» («О смертной казни») т. 89: || 81.

— «On Christian anarchism» («О христианском анархизме») — т. 89: || 81.

— «По поводу студенческого движения» — т. 88: 225, || 185, 193, 226.

— «По поводу убийства министра Плеве» — т. 88: || 341.

— «Послесловие к книге «Финляндский разгром» — т. 88: 197, || 198, 199.

— «Римский мудрец Эпиктет. Его жизнь и учение» — т. 89: || 143.

— «Свидание с Л. Н. Толстым в Кочетах» — т. 89: || 186, 190.

— «Страница из воспоминаний. Дежурство в военном госпитале» — т. 89: 136, 137, || 136.

— «Толстой и конституционное движение» — т. 89: || 11.

— «Уход Толстого» — т. 88: || 191; т. 89: || 115, 229.

Чертков Григорий Иванович — т. 88: || 249.

Черткова Анна Константиновна (Галя) — т. 88: 6, 10, 14, 16, 19, 23, 24, 32, 35, 40, 43, 45, 48, 49, 50, 52, 58, 61, 62, 64, 69, 73, 80, 85, 86, 88, 89, 98, 102, 104, 105, 112, 113, 115, 123, 126, 131, 139, 141, 143, 146, 149, 151, 152, 157, 158, 161, 162, 164, 169, 173, 177, 183, 185, 187, 189, 193, 197, 198, 200, 204, 206, 210, 213, 214, 217, 218, 221, 223, 224, 234, 235, 236, 237, 238, 241, 243, 244, 247, 253, 258, 260, 261, 271, 272, 274, 275, 276, 278, 281, 283, 284, 285, 289, 290, 291, 294, 298, 299, 300, 302, 303, 305, 310, 312, 315, 320, 322, 323, 340, 342, 344, || XXIII, 7, 11, 16, 18, 20, 23, 26, 32, 34, 38, 40, 43, 48, 53, 60, 63, 65, 81, 83, 88, 102, 103, 105, 109, 111, 116, 117, 127, 132, 139, 141, 142, 147, 150, 156, 158, 159, 163, 175, 177, 178, 183, 194, 198, 204, 205, 212, 217, 222, 223, 224, 225, 227, 228, 229, 230, 234, 236, 241, 260, 272, 279, 280, 281, 283, 285, 293, 303, 313, 320, 335, 340, 342, 346; т. 89: 12, 13, 16, 19, 22, 24, 27, 40, 41, 45, 47, 48, 49, 57, 63, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 73, 82, 85, 86, 90, 91, 93, 95, 98, 100, 106, 110, 112, 113, 115, 117, 125, 126, 127, 128, 129, 134, 135, 139, 144, 147, 151, 152, 160, 162, 169, 171, 175, 180, 182, 183, 187, 189, 191, 194, 196, 197, 200, 202, 205, 207, 208, 209, 210, 214, 218, 221, 222, 225, 226, 229, 233, 234, || 12, 13, 16, 18, 28, 38, 41, 49, 54, 58, 59, 67, 75, 87, 101, 111, 119, 120, 122, 126, 129, 170, 185, 195, 201, 206, 211, 221, 222, 226, 228, 229, 238.

— «Практический учебник английского языка» — т. 88: || 225.

Черткова Елизавета Ивановна — т. 88: 10, 30, 40, 54, 179, 193, 241, 242, 244, 245, 303, || 11, 33, 55, 242; т. 89: 84, 86, 97, 98, 104, 106, 132, 134, 194, 203, 205, || 79, 85, 105, 116, 133, 203.

Чехов Антон Павлович — т. 88: 252, || XXVIII, 252.

Чехович М. А. — т. 88: 154, || 155.

Чижов Софрон Павлович — т. 88: 322, || 323.

Чикаго — т. 88: || 90.

Чипилев Всеволод Трофимович — т. 88: 27, || 28.

Чреватенко Пантелей Иванович — т. 88: 32, 40, 46 || 36, 47.


Шалагинов М. П. — т. 88: || 148, 150.

Шамордино Калужской губ. — т. 89: 232, 234, || 232, 235, 236.

Шанкс Мария Яковлевна — т. 88: 91, 92, 94, || 92, 94.

Шанхай — т. 88: || 159; т. 89: || 238.

Шарапова Павла Николаевна. См. Бирюкова П. Н.

Швейцария — т. 88: 125, || 101, 109; т. 89: 146, || 155, 159, 168.

Швеция — т. 88: 49, 53, || 241; т. 89: || 38.

Шекспир Вильям — т. 88: 309, 312, 315, 340, 342, || 341, 343; т. 89: 21, 25, 29, 49, 50, || 21, 25, 29, 49, 52.

— «Король Лир» — т. 89: || 29.

— «Отелло» — т. 89: || 29.

Шенкурск Архангельской губ. — т. 88: || 92.

Шервашидзе Г. Д. — т. 88: 248, 251, || 250.

Шерстобитов Василий — т. 88: 83, || 84.

Шибунин Василий — т. 89: || 95.

Шидловский Степан Васильевич — т. 88: 38, || 40.

Шкарван Альберт Альбертович — т. 88: 6, 10, 14, 20, 23, 25, 32, 39, 40, 47, 49, 53, 61, 74, 78, 82, 87, 88, 91, 92, 98, 101, 105, 109, 119, 123, 125, 143, 152, || 7, 23, 48, 51, 62, 83, 88, 92, 105, 126, 144; т. 89: 33, 34, 35, 160, || 33, 35, 159, 160.

— «Мой отказ от военной службы. Записки военного врача» — т. 88: || 40, 126.

— «О новом общественном движении в Голландии» — т. 88: || 51.

Школа живописи, ваяния и зодчества в Москве — т. 88: || 16.

Шмидт Иоганн Каспар. См. Штирнер Макс.

Шмидт Мария Александровна — т. 88: 63, 64, || 63; т. 89: 22, 116, 187, 224, || 23, 117, 135, 188, 224.

Шмит Евгений (Eugen Schmitt) — т. 88: 29, 78, 91, || 30, 35, 92; т. 89: 135, || 160.

Шолом-Алейхем (Соломон Наумович Рабинович) — т. 88: 305, 307, || 305, 309.

Шопов Георгий Стоилович — т. 88: || 214.

Шотландия — т. 88: || 263.

Шоу Бернард (Shaw) — т. 89: 29, 182, 184, 186, || 29, 183, 185, 187, 188.

— «The shewing up of Blanco Posnet: a sermod in crude Melodrama» — т. 89: || 183.

Шохор-Троцкий K. C., «Памяти отошедших друзей» — т. 88: || 153.

Штирнер Макс (Шмидт Иоганн Каспар) — т. 89: 78, 82, 84, || 79, 82, 85.

— «Единственный и его достояние» («Der Einzige und sein Eigentum») — т. 89: || 79.

Штутгарт — т. 88: || 265.

Шутов Филипп Филиппович — т. 88: 340, || 340.


Щекино, станция — т. 89: || 145, 232.

Щукин Алексей — т. 89: || 14.

Щуровский Владимир Андреевич — т. 88: 274, || 275.

Эдинбургский университет — т. 89: || 195.

Эдисон Томас Алва — т. 89: 89, || 90.

«Еdisson Business Phonograph Companу» — т. 89: || 90.

Эйлоарт Арнольд (Arnold Eiloart) — т. 88: 23, 42, || 24, 42, 45.

Эйнгорн Наум Осипович — т. 89: || 107.

Эллис Э. В. — т. 89: || 52.

Элоарт — т. 88: 116, || 117.

Эльцбахер П., «Анархизм» (Р. Eltzbacher, «Der Anarchismus») — т. 88: 202, || 203, 323.

Эмерсон Ральф — т. 88: 210, || 211; т. 89: || 89.

Эмс (Эймс; Ames) — т. 88: 218, 219, 227, 246, 283, || 165, 227, 247, 283.

Эпиктет — т. 89: || 143.

Эрденко Евгения Иосифовна — т. 89: || 152.

Эрденко Михаил Гаврилович — т. 89: 152, || 152.

Эртель Александр Иванович — т. 89: 72, 88, || 72, 89.

— «Гарденины, их дворня, приверженцы и враги» — т. 89: || 72.

Эссекс (Essex) — т. 88: 23, 49, 56, 58, 69, 70, 77, 80, 84, 99, 105, 106, 110, 116, 122, 125, 127, 128, 134, 136, 144, 145, 146, 169, 170, 171, 172, 177, 185, 187, 195, 198, 199, 212, 213, || 23, 33, 48, 56, 81, 142.

Эстляндская губ. — т. 88: || 18.

«Echo de Paris» — т. 88: || 129, 132, 159, 183.


«Юбилейный сборник литературного фонда. 1859—1909» — т. 89: 138, 155, || 125, 139, 156.

«Южная жизнь» — т. 89: || 48.

Юсуповы — т. 88: 248, || 249.

Юшко Авраам Васильевич — т. 88: 27, || 28; т. 89: || 74.


Якутск — т. 88: 145, || 146.

Якутская область — т. 88: || 18, 28, 40, 76, 141, 167, 222, 323.

Ялта — т. 88: || 245, 252; т. 89: || 219.

Ялтинский уезд — т. 88: || 249.

Josорh J. Doke, «М. К. Gandhi. An Londоn Indіаn Рatrіоt South Afrіса» — т. 89: || 186.

Япония — т. 88: 46, 321, || 216; т. 89: || 22.

Яремич С. П. — т. 89: || 169.

Ярославль — т. 89: 202.

Ярославская губ. — т. 89: || 155.

Ярошенко Мария Павловна — т. 88: 157, || 158.

Ярошенко Николай Александрович — т. 88: 157, || 158.

— «В теплых краях», картина — т. 88: || 158.

— «Всюду жизнь», картина — т. 88: || 175.

— «Курсистка», картина — т. 88: || 158.

Ясенки, станция — т. 88: 32, 59, 123, 168, || 33; т. 89: 45, 59, 65, 70, 80, 108, || 46, 62, 66, 69, 70, 85, 87, 94, 95, 109, 145.

Ясная Поляна, станция — т. 89: || 188.

Ясная Поляна, деревня — т. 89: || 71.

Ясная Поляна, усадьба Толстого — т. 88: 18, 24, 28, 63, 100, 146, 197, 235, 244, 263, 274, || V, XXVII, XXIX, XXX, XXXII, 11, 33, 41, 44, 47, 51, 63, 101, 104, 108, 121, 141, 144, 168, 174, 201, 205, 237, 241, 244, 262, 275, 280, 288, 294, 297, 303, 311; т. 89: 183, 185, 211, 216, 234, || 16, 19, 21, 23, 27, 33, 37, 40, 41, 46, 48, 53, 62, 64, 69, 70, 72, 85, 87, 89, 91, 94, 104, 114, 116, 128, 135, 141, 145, 146, 148, 150, 152, 161, 171, 174, 176, 179, 180, 181, 188, 189, 190, 191, 192, 195, 197, 200, 202, 210, 215, 221, 223, 230, 232, 233, 235, 236, 237.

Ясная Поляна, музей-усадьба — т. 89: || 164.

## ПРЕДИСЛОВИЕ К ВОСЕМЬДЕСЯТ СЕДЬМОМУ ТОМУ.

Письма Толстого к Черткову, вошедшие в восемьдесят седьмой том, охватывают семь лет — с 1890 по 1896 г. включительно. По своему содержанию они тесно связаны с письмами, вошедшими в предыдущий том, но вместе с тем отражают дальнейшее развитие взглядов и интересов Толстого и В. Г. Черткова. В то время, как в письмах, включенных в тома 85 и 86, одно из самых важных мест занимали вопросы, связанные с работой книгоиздательства «Посредник», организованного В. Г. Чертковым при ближайшем участии Толстого, в письмах, вошедших в том 87, эти вопросы постепенно отходят на второй план. В 1893 г. В. Г. Чертков передает практическое ведение книгоиздательства «Посредник» в другие руки, не считая для себя принципиально допустимым входить в дальнейшие сделки с цензурой. Он сосредоточивает свои силы на разоблачении различных форм насилия, применявшихся правительством к людям, убеждения которых не соответствовали требованиям государства и учению церкви.

Таким образом, одно за другим в переписке Толстого и Черткова, вошедшей в этот том, проходит ряд дел, которые вызывают протест Толстого и Черткова, выступающих в защиту преследуемых правительством лиц: дело о похищении детей Д. А. Хилкова, отобранных по повелению Александра III у их отца, отбывавшего за свои убеждения ссылку на Кавказе, и его гражданской жены Ц. В. Винер; дело народного учителя Е. Н. Дрожжина, отказавшегося от военной службы, заключенного в дисциплинарный батальон и погибшего там от туберкулеза; наконец, преследования духоборцев, отказавшихся от военной службы и выполнения других законов, не соответствующих их убеждениям.

Постепенно переходя от попыток защищать преследуемых, пользуясь своими аристократическими связями, к собиранию материалов, которые должны были обличить действия правительства, Чертков в 1896 г. составляет, совместно с П. И. Бирюковым и И. М. Трегубовым, воззвание о помощи духоборцам, одобренное Толстым, который со своей стороны выступает в иностранной прессе с протестом против политики правительства в отношении духоборцев. Эти действия должны были неминуемо вызвать те или иные административные преследования в отношении Черткова и его ближайших сотрудников. и в письмах Толстого и Черткова за 1896 г. не раз сказывается ожидание надвигающихся репрессий. Но развязка наступила лишь в феврале 1897 г., когда у Черткова был произведен обыск в Петербурге, причем было изъято значительное количество собранных им материалов о преследованиях за религиозные убеждения в России и саквояж с обширным материалом для составления письма к царю по делу Хилкова. Самому Черткову был предоставлен выбор между ссылкой в одно из местечек Прибалтийского края и высылкой за границу. Он выбрал высылку за границу для большей свободы действий. П. И. Бирюков и И. М. Трегубов, подписавшие вместе с ним обращение к обществу о помощи духоборцам, были высланы в Прибалтийский край.

Письма Толстого по поводу этих событий относятся уже к 1897 г. и войдут в следующий том.

Письма Толстого и Черткова, входящие в восемьдесят седьмой, том, по большей части публикуются впервые. Из 184 писем Толстого, ныне публикуемых, ранее были полностью напечатаны всего 6, отдельные же отрывки были опубликованы из 81 письма.

Все письма Толстого публикуются по автографам, принадлежащим Черткову и хранящимся в Государственном Толстовском музее. Только письмо, публикуемое под № 251 и представляющее собою первоначальный набросок повести «Отец Сергий», которое Чертков в свое время отослал Толстому вместе с копией для дальнейшей работы над этой повестью, осталось в бумагах Толстого и вместе с его архивом перешло в собственность Всесоюзной библиотеки имени В. И. Ленина, где оно и хранится в архиве Толстого.

Письма Черткова к Толстому за 1890—1896 гг. хранятся частью в архиве Толстого в Всесоюзной библиотеке имени Ленина, частью же в архиве Черткова, так как Толстой нередко возвращал эти письма Черткову по его просьбе. В то время как письма Толстого к Черткову, поскольку можно установить, сохранились за этот период полностью, письма Черткова к Толстому сохранились не все. В частности не удалось разыскать письма Черткова к Толстому за 2 месяца, с 1 ноября по 30 декабря 1890 года, вследствие чего получился досадный пробел в комментариях к письмам Толстого за этот период.

Письма Толстого, входящие в 87 том, за исключением 24-х писем, не датированы Толстым, но все они, кроме писем №№ 251 и 430, имеют пометки Черткова, содержащие даты и порядковый номер письма. Дата ставилась Чертковым большей частью по почтовому штемпелю отправления, но имеются и даты, относящиеся, повидимому, ко дню получения письма, и в каждом отдельном случае приходилось проделывать особую работу, в результате которой первоначальную датировку, сделанную Чертковым, очень часто приходилось изменять. Порядковые номера, которые в свое время ставились В. Г. Чертковым на письмах Толстого, не соответствуют нумерации в этом томе, так как в процессе редакционной работы над письмами Толстого к Черткову обнаружены некоторые письма, которые не были включены в нумерацию, производившуюся В. Г. Чертковым. Так же, как и в предшествовавшие тома переписки Толстого с Чертковым, в этот том включены письма Толстого не только к В. Г. Черткову, но и к А. К. Чертковой, так как письма Толстого, адресованные к одному из супругов Чертковых, обычно в большей или меньшей степени предназначались и для другого и составляют необходимое звено в этой серии писем.

Письма Толстого к Черткову, включенные в этот том, в свое время начала подготавливать к печати А. К. Черткова, вкладывавшая очень много сил в эту работу. Но составлявшиеся ею для этого тома примечания в значительной степени остались в стадии черновой работы и, будучи к тому же предназначены для несколько иного круга читателей, могли быть использованы редактором этого тома лишь как один из источников для составления комментария. Сведения, взятые из этих примечаний, оговариваются в соответствующих местах словами: «по сообщению А. К. Чертковой».

При составлении комментария редактор стремился давать в возможно более сжатой форме те сведения о разных лицах, упоминаемых в письмах, которые можно найти в других томах настоящего издания, и возможно меньше приводить цитат из уже напечатанных материалов, но считал желательным приводить выдержки из не напечатанных архивных материалов, существенно полезных для понимания писем Толстого к В. Г. Черткову, в частности цитировать письма М. Л., T. Л. и С. А. Толстых к В. Г. Черткову и другие письма, хранящиеся в архивах В. Г. Черткова и Толстого.

Редакционная работа по 87 тому была выполнена при ближайшем участии сотрудницы редакции настоящего издания Ольги Андреевны Дашкевич, помогавшей при редактировании и предшествовавших томов переписки.

М. Муратов.

## РЕДАКЦИОННЫЕ ПОЯСНЕНИЯ К ВОСЕМЬДЕСЯТ СЕДЬМОМУ ТОМУ.

При воспроизведении текста писем Толстого соблюдаются следующие правила.

Текст автографа воспроизводится с соблюдением всех особенностей правописания, которое не унифицируется, т. е. в случаях различного написания одного и того же слова все эти различия воспроизводятся (наприм., «этаго» и «этого»).

Слова, не написанные явно по рассеянности, дополняются в прямых скобках.

В местоимении «что» над «о» ставится знак ударения в тех случаях, когда без этого было бы затруднено понимание. Это «ударение» не оговаривается в сноске.

Неполно написанные конечные буквы (наприм., крючок вниз вместо конечного «ъ» или конечных букв «ся» или «тся» в глагольных формах) воспроизводятся полностью без каких-либо обозначений и оговорок.

Условные сокращения (т. н. «абревиатуры») типа «к-ый», вместо «который», раскрываются, причем дополняемые буквы ставятся в прямых скобках: «к[отор]ый».

Слова, написанные неполностью, воспроизводятся полностью, причем дополняемые буквы ставятся в прямых скобках: т. к. — т[акъ] к[акъ]; б. — б[ылъ].

Не дополняются: а) общепринятые сокращения: и т. п., и пр., и др., т. е.; б) любые слова, написанные Толстым сокращенно, если «развертывание» их резко искажает характер записи Толстого, ее лаконический, условный стиль.

Слитное написание слов, объясняемое лишь тем, что слова для экономии времени и сил писались без отрыва пера от бумаги, не воспроизводится.

Описки (пропуски и перестановки букв, замены одной буквы другой) не воспроизводятся и не оговариваются в примечаниях, кроме тех случаев, когда редактор сомневается, является ли данное написание опиской.

Слова, написанные явно по рассеянности дважды, воспроизводятся один раз, но это оговаривается в примечаниях.

После слов, в чтении которых редактор сомневается, ставится знак вопроса в прямых скобках: [?].

В случаях колебания между двумя чтениями в примечаниях дается другое возможное чтение.

На месте не поддающихся прочтению слов ставится: [1 неразобр.] или [2 неразобр.], где цыфры обозначают количество неразобранных слов.

В случаях написания слов или отдельных букв поверх написанного или над написанным (и зачеркнутым) обычно воспроизводятся вторые написания без оговорок, и лишь в исключительных случаях делаются оговорки в примечаниях.

Из зачеркнутого — как словà, так и буквы начатого и сейчас же оставленного слова — воспроизводится в примечаниях лишь то, что найдет нужным воспроизводить редактор, причем знак сноски ставится при слове, после которого стоит зачеркнутое.

Незачеркнутое явно по рассеянности (или зачеркнутое сухим пером) рассматривается как зачеркнутое и не оговаривается.

Зачеркнутое явно по рассеянности воспроизводится как незачеркнутое, но с оговоркой в примечаниях.

Написанное в скобках воспроизводится в круглых скобках.

Подчеркнутое воспроизводится курсивом. Дважды подчеркнутое — курсивом с оговоркой в примечаниях.

При публикации не автографа, а подлинника, написанного рукой переписчика или на машинке, особенности написания этого подлинника не воспроизводятся, за исключением тех случаев, когда точно известно, что эти особенности скопированы: с черновика-автографа (наприм., поставленное переписчиком обращение «Вы» заменяется характерным для Толстого «вы»). Соблюдается это и в тех случаях, когда письмо печатается по машинописным копиям и печатным текстам. В тех случаях, когда в подлиннике, переписанном с черновика-автографа, особенности написания автографа не сохранены, особенности эти не воспроизводятся.

В отношении пунктуации: 1) воспроизводятся все точки, знаки восклицательные и вопросительные, тире, двоеточия и многоточия, кроме случаев явно ошибочного написания; 2) из запятых воспроизводятся лишь поставленные согласно с общепринятой пунктуацией; 3) ставятся все знаки (кроме восклицательного) в тех местах, где они отсутствуют с точки зрения общепринятой пунктуации, причем отсутствующие тире, двоеточия, кавычки и точки ставятся в самых редких случаях. При воспроизведении многоточий Толстого ставится столько же точек, сколько стоит их у Толстого.

Воспроизводятся все абзацы. Делаются отсутствующие абзацы в тех местах, где начинается разительно отличный по теме и характеру от предыдущего текст, причем каждый раз делается оговорка в примечании: абзац редактора. Знак сноски ставится перед первым словом сделанного редактором абзаца.

На месте слов, не подлежащих опубликованию, ставятся двойные прямые скобки [[22]], в которых ставятся цыфры, означающие число исключенных слов.

Рисунки и чертежи, имеющиеся в тексте, воспроизводятся факсимильно.

Все письма имеют редакторскую дату, которая печатается курсивом перед текстом письма. Дата письма, писавшегося в течение нескольких дней, обозначается первым и последним днем писания: «Апреля 14—16». Дата письма, датируемого редактором предположительно днем не ранее такого-то и не позднее такого-то дня, обозначается этими днями со знаком вопроса: «Апреля 14... 16?». Вообще знак вопроса в редакторской дате указывает на то, что она предположительна и выведена редактором на основании разных данных и ряда соображений. В частности, в тех случаях, когда на не датированном самим Толстым письме имеется дата получения письма адресатом при отсутствии всяких других данных, от последней отсчитывается количество дней, в течение которых, по мнению редактора, письмо было в пути.

Все даты по 31 декабря 1917 г. приводятся по старому стилю; новый стиль в каждом случае оговорен, за исключением номеров заграничных периодических изданий. С января 1918 г. даты только нового стиля.

Письма, впервые печатаемые в настоящем издании или такие, из которых печатались лишь отрывки, обозначены звездочкой *.

## ПРЕДИСЛОВИЕ. К ВОСЕМЬДЕСЯТ ВОСЬМОМУ И. ВОСЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТОМУ ТОМАМ

Настоящие два тома Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого содержат письма к В. Г. Черткову, относящиеся к 1897—1910 гг. — последнему периоду жизни и творчества великого писателя.

Этими томами завершается публикация эпистолярного наследия Л. Н. Толстого.

В. Г. Чертков — известный деятель «толстовства», самый близкий друг Л. Н. Толстого в последние двадцать пять лет его жизни, сделавший больше других для собирания и сохранения всех — вплоть до мельчайших — памятников мысли и творчества Л. Толстого, наконец издатель его запрещенных царской цензурой произведений, организатор и первый редактор настоящего Полного юбилейного собрания сочинений Толстого.

На протяжении многих лет близости Толстого с Чертковым — с начала 80-х годов и до смерти писателя — между ними шла, прерываемая только периодами личного общения, интенсивная переписка.

Письма Толстого к Черткову (1897—1910 гг.), впервые полностью публикуемые, вводят нас в атмосферу последнего десятилетия жизни писателя, когда Толстой, порвавший со своим классом и перешедший на сторону народа, является одной из центральных и притягательных фигур эпохи. Весь мир знает Толстого и прислушивается к его слову, Ясная Поляна становится целью паломничества со всего света. В. И. Ленин называет Толстого «зеркалом русской революции» и после его смерти пишет, что «его мировое значение, как художника, его мировая известность, как мыслителя и проповедника, и то и другое отражает, по-своему, мировое значение русской революции».[1]

Автор «Воскресения» и «Живого трупа» встает со страниц его писем к Черткову, единоверцу-«толстовцу», как человек, положивший себе непосильную даже для гения задачу — разрешить отвлеченно-религиозным путем весь тот перепутавшийся узел социальных противоречий и беззаконий русской дореволюционной действительности, разрубить который смогла только пролетарская революция.

В этих письмах виден великий художник, чье реалистическое искусство далеко выходит из рамок декларируемой им в эти годы аскетической теории, художника, у которого до конца дней роятся замыслы новых произведений и который постоянно думает о своем мастерстве и о проблемах воздействия художественного слова на сознание людей.

Перед нами также во весь рост встает человек — Толстой на склоне его лет; эти письма исчерпывающе раскрывают перед читателем драму его старости.

Даже разлитая по письмам специфическая «толстовская» смиренность не может скрыть кипучей и щедрой на чувства гениальной человеческой личности Толстого, который, по словам М. Горького, завершает «целый период истории своей страны».[2]


К середине 90-х годов XIX века Толстой прошел великий жизненный путь — великий по неизгладимым следам в духовном развитии человечества, а также по той поразившей современников сокрушающей ломке, которой он подвергнул свою жизнь, свой быт, взгляды на жизнь и даже само гениальное художественное творчество, источник его всемирной славы.

В разгар своей литературной известности, в конце 70-х — начале 80-х годов, Толстой — автор величайших романов XIX века, окруженный общественным пиететом, — пережил глубокий и болезненный духовный кризис, из которого он вышел во многом другим человеком.

Этим «другим человеком» — проповедником нового вероучения, обличителем мирского «зла» в его конкретной российской буржуазно-помещичьей форме, выразителем идей и интересов патриархального крестьянства — выступает Толстой в публикуемых письмах. Мир толстовских идей и представлений, вполне сложившийся к этому времени, раскрывается здесь во всех своих известных «кричащих противоречиях». «Кризис», «перелом», как период острой неуравновешенности в мировосприятии, религиозном сознании, в самом быту и отношениях с людьми давно миновал; уже были написаны «Исповедь», «В чем моя вера?», «Так что же нам делать?», критика Евангелий и другие публицистические и учительные произведения, раскрывавшие людям истину нового религиозного учения, обличавшие современные власти, угнетенность масс, ложь церковной догматики и пороки так называемой цивилизации. К всеевропейской славе Толстого, великого художника слова, прибавилась слава религиозного реформатора и вероучителя; писатель Толстой стал, по выражению Р. Роллана, «тульским апостолом», сеющим во всем мире начала нового, «толстовского» христианства.

Кризис мировоззрения Толстого вызвал и кризис в его художественном творчестве. Сначала голос Толстого-художника совсем умолкает, и слышится лишь суровый и проникновенный голос Толстого-проповедника, взывающего к религиозной совести человечества. Но затем наступает новый расцвет художественного творчества Толстого; начинается период «позднего Толстого», отличающийся обличительным характером, замечательно возросшим мастерством «срывания всех и всяческих масок», но также и религиозно-морализаторской тенденцией, которая кажется узкой и навязанной среди написанных пером гения изумительно рельефных и выразительных картин русской жизни конца прошлого века. К середине 90-х годов уже были написаны «Смерть Ивана Ильича», «Крейцерова соната», «Власть тьмы», «Плоды просвещения» и другие мировые шедевры, а также цикл «народных рассказов», мотивы которых целиком лежат в пределах новой религиозно-нравственной системы.

К этому времени Л. Толстой, верный своим нравственным убеждениям, отказался от всякой собственности — фамильной помещичьей собственности на землю и усадьбу и от авторской собственности на плоды своего многолетнего литературного труда; писатель предельно «демократизировал» свои отношения с людьми из народа. Но этого было мало; он все же продолжал чувствовать мучительный стыд и ужас собственной жизни в стенах благоустроенной барской усадьбы, посреди большой и разветвленной дворянской семьи — настоящего «большого гнезда», процветавшего за счет эксплуатируемого труда крестьян, прислуги и продажи его сочинений. Нравственные страдания Толстого усиливались тем, что его семья, а в особенности жена, бессменная помощница в прежней литературно-художественной его работе, совсем не приветствовала ни нового проповеднического направления его деятельности, ни новых аскетических взглядов и требований, ни тем более резко отрицательного отношения к собственности, грозившего сказаться на благосостоянии всей семьи. В семье Толстых возник глубокий разлад, закончившийся драматическими событиями 1909—1910 гг.

Душевную радость и утешение Толстой находил в самоотверженной литературной работе, в общении с простыми людьми и с теми членами семьи, которые понимали его убеждения, но главным образом с многочисленным кружком последователей и друзей, активно воспринявших нравственный принцип толстовского учения и так же, как он, утопически стремившихся воплотить его в собственной жизни и общественной деятельности. Существовало поставленное на широкую ногу книгоиздательство «Посредник», распространявшее в народе за минимальную плату художественно-религиозные сочинения Толстого, близкие по духу произведения других писателей и различную научно-популярную литературу. Вокруг этого предприятия группировались люди родственных с Толстым взглядов на жизнь и религию, пропагандировавшие догмы «толстовства» в России и за рубежом. «Душой» всех этих дел, основателем, фактическим руководителем, первым редактором и переводчиком «Посредника» был В. Г. Чертков, стоявший ближе всех к Толстому и пользовавшийся его безграничным доверием.

Имя Черткова в нашем сознании теперь трудно отделимо от имени Толстого в завершительную эпоху его жизни, от истории «толстовства» и от яснополянской драмы 1910 г. Но история жизни и личности В. Г. Черткова очень интересна также и сама по себе.

В. Г. Чертков — выходец из аристократической, привилегированной среды; семья Чертковых принадлежит к самой высшей в России знати, соединяя знатность по роду и крови с материальным богатством и высоким военно-служебным рангом. Чертковы — это свитские генералы и сановники, родственные связи которых лежали в самых высоких сферах, близких к императорскому двору. В. Г. Чертков начал свою жизнь как типичный представитель «золотой» аристократической молодежи: кастовое воспитание, светские успехи, служба в привилегированном гвардейском полку — все это открывало перед молодым Чертковым традиционный путь постепенного восхождения к высотам власти и богатства, путь, предопределенный также и его незаурядными индивидуальными качествами. Но в известный момент в душе удачливого и блестящего юноши под влиянием полуслучайных суровых впечатлений жизни и растущей духовной зрелости происходит решительный переворот. Черткову открываются зияющие противоречия действительности, паразитическое существование «общества» за счет вековечного рабства мужицких масс — весь антихристианский жизненный порядок, освященный официальной религией. Возникает кризис веры, мировоззрения, всего личного устройства жизни, сходный в своих основных чертах с тем, что переживает почти одновременно великий современник Черткова Лев Толстой. Блестящий офицер-конногвардеец, всеобщий любимец, яркий представитель петербургской молодой знати, Чертков, к изумлению всех, круто изменяет гладкое течение своей жизни. В разгар светских и служебных успехов, в преддверии блистательной придворной карьеры, обманув надежды всех, Чертков выходит в отставку, порывает аристократические связи и удаляется в родовое поместье Лизиновку, в глубине «мужицкой» России, в Воронежской губернии, где с присущим ему темпераментом и энергией отдается земской и филантропической деятельности. Так «кающийся» помещик стремится отдать крестьянам хоть часть награбленного у них веками.

Одновременно Чертков, которому, как и Толстому, с ранних пор было свойственно умение сосредоточиваться на внутренней, самоаналитической умственной работе, вырабатывает новое религиозно-нравственное миропонимание с основными принципами, близко стоящими к «непротивлению» и «самосовершенствованию» «толстовства». Эта общность нравственной устремленности не могла не быть замечена окружающими, и один из знакомых Черткова и Толстого, юрист Н. В. Давыдов, постарался свести этих двух столь непохожих, но, однако, так похоже думающих людей. В октябре 1883 г. в Москве, в Хамовниках, произошло их первое знакомство, и с этих пор до последних дней жизни писателя Чертков — один из наиболее близких к нему людей.

Для Толстого, страдавшего от духовного одиночества, было большой радостью знакомство с Чертковым, который так хорошо его понимал, был столь родственен ему по духу и в то же время полностью самобытен в своих внутренних поисках, никогда не становясь слепым «прозелитом» нового властителя умов (этого Толстой особенно не терпел). Чертков со своей стороны не мог не чувствовать себя счастливым, встретив в великом человеке сочувствие и поддержку своим моральным исканиям, и вскоре характерный для XIX столетия русский «кающийся барин» становится убежденным «толстовцем», посвятившим свою жизнь, все свои интересы и планы пропаганде и ревностному исполнению толстовской проповеди.

И если область Толстого это область творческая, литературная — он и в сфере религиозного пророчества и поучительства был «писателем», деятельным автором, — то Чертков постепенно берет на себя всю практическую сторону «толстовства» — издательскую, пропагандистскую и филантропическую деятельность, в которой находят себе выход все его моральное рвение, энергия и способности организатора. Так возникло издательство «Посредник», «поставленное» В. Г. Чертковым и перешедшее потом в руки И. И. Горбунова-Посадова, пытавшееся заменить в народе примитивную «лубочную» литературу высококачественными с литературной стороны и доступными по содержанию книжками нравственно-религиозного направления. Главным автором «Посредника» был Толстой, а первыми изданиями «Посредника» — «Народные рассказы» Л. Толстого. Как и во всем «толстовстве», в этой деятельности Черткова были и полезные, но были и глубоко реакционные стороны.

Постепенно писатель сосредоточивает в руках В. Г. Черткова все дела, связанные с опубликованием, переводом на другие языки, редактированием и цензурованием его новых произведений, а Чертков со своей стороны делает все возможное для собирания и хранения всех рукописей Толстого, начиная с черновиков его произведений и кончая его письмами и Дневниками. Эта деятельность В. Г. Черткова заслуживает самого высокого уважения.

В самом начале своего знакомства с Чертковым Толстой записал о нем у себя в Дневнике: «Он удивительно одноцентрен со мною», и это ощущение «одноцентренности» с Чертковым почти никогда не покидало его.

Так развивались отношения Толстого с В. Г. Чертковым вплоть до 1897 г., которым помечено первое письмо, напечатанное в настоящем томе.


90-е годы были годами усиления в России самодержавно-помещичьего гнета и произвола. Несчастное десятилетие, на протяжении которого Россию несколько раз постигал неурожай и голод, привело крестьянство на край гибели и вымирания. Общественный протест и революционная деятельность в стране вызывали со стороны правительства озлобленную реакцию, в которой, как это обычно бывало, гонения по линии общественно-политической сопровождались религиозными гонениями, репрессиями против всех, кто «отпал» от «лона» православной церкви. Все эти события так или иначе захватили Толстого и круг близких к нему людей. В середине 90-х годов Чертков при сочувствии Толстого резко выступает по поводу грубой акции правительства против Хилкова (у Хилкова, состоявшего в гражданском браке, были по личному распоряжению царя насильно отняты дети), а немного позднее весь круг «толстовцев» принимает близкое участие в судьбе кавказских духоборов, преследуемых правительством. История защиты духоборов широко отражена в письмах Толстого и Черткова. Религиозные сектанты — крестьяне-духоборы, переселенные из Средней России на Кавказ, — подверглись насилиям, издевательствам и дальнейшему расселению в Тифлисской губ. за неподчинение властям и в особенности за их твердый отказ от прохождения военной службы, несогласной с их нравственными убеждениями. Религиозные идеи духоборчества — в частности, их отношение к «властям», уклонение от насилия — были близки «толстовству», и поэтому защита духоборов, обреченных на разорение и гибель, стала делом совести участников толстовского движения.

Все это вызвало в «охранительных» сферах очередной приступ раздражения против Толстого и его единомышленников, а после того, как Чертков распространил в обществе написанную им и одобренную Толстым листовку «Помогите!» — с призывом принять участие в судьбе духоборов и с обличением царских жестокостей, начались прямые репрессии. В 1897 г. лица, подписавшие это воззвание (В. Г. Чертков, П. И. Бирюков и И. М. Трегубов), подверглись высылке из пределов России — двое в прибалтийские губернии, а В. Г. Чертков — за границу.

Девять лет (1897—1906) прожил Чертков в изгнании, в Англии, почти не покидая окрестностей Лондона, где он поселился, и лишь после революции 1905 г., за четыре года до смерти Толстого, получил право вернуться на родину. Но и в России преследования продолжались: Черткову, в частности, запретили жить поблизости от Толстого — «в пределах Тульской губернии».

Все это во всяком случае способствовало «расцвету» переписки Толстого с Чертковым, она заменяла им недостающее личное общение. (Сосчитано, что в среднем каждые десять дней между ними происходил обмен письмами.)


Исторический период, охватываемый письмами Толстого к Черткову, — это эпоха первой русской революции, наполненная до отказа интенсивнейшей политической борьбой, захватившей все классы, все общественные слои царской России. Толстой отвергал и осуждал политическую деятельность, однако до последних дней жизни остро реагировал на современные общественные сдвиги, и его письма полны прямых откликов на них. «События нудят, требуют ответа на них», — пишет Толстой в письме Черткову в 1905 г. Обличение революции, отрицательное отношение к революционной борьбе, гневная оценка деятельности правительства — все это одна из повторяющихся тем писем Толстого к Черткову. В них отчетливо видно то противоречие, отмеченное В. И. Лениным, по которому Толстой, будучи «зеркалом русской революции», однако «явно не понял» и «явно отстранился» от революции.

Еще в 1881 г. Толстой записал в Дневнике проницательные слова: «Революция экономическая не то что может быть. А не может не быть. Удивительно, что ее нет».[3] Зорким оком художника, порвавшего со своим классом и глубоко осуждающего современность с новых позиций — позиций простого трудящегося человека, Толстой видел тот развал, к которому пришли в конце XIX столетия абсолютистская империя и весь современный, по его выражению, «людоедский» строй. Во всех участившихся в последнее десятилетие XIX века взрывах освободительной борьбы в России, в трагических схватках лучших русских людей с самодержавием, которые кончались политическими процессами и казнями, Толстой прозорливо и веще слышал «предвозвестье революции».[4] Литературная деятельность самого Толстого, резко выступавшего с обличением существующего строя, раскрывавшего скрытые «язвы» русской жизни — нищету и рабский труд крестьянства, паразитизм обеспеченных слоев общества, охранительную и лицемерную роль церкви, — эта деятельность сама стала большим революционизирующим фактором, хотя субъективно сам Толстой ждал и добивался совсем иного.

В то время уже в сознании Толстого оформилось свое представление о путях выхода из этого всемирного царства тьмы и несправедливости. Толстой, при всей ярости его атак на современное общественное состояние, находился, как известно, на диаметрально противоположных позициях, нежели те, кто был готов видоизменить существующий несправедливый порядок революционным способом. Толстой — создатель религиозно-нравственного учения, основанного на догматах «непротивления злу насилием» и «самоусовершенствования». Спасение человечества, общества — и тех, кого угнетают, и тех, кто угнетает, — Толстой увидел в обновлении религиозного чувства на почве «очищенного» христианства путем глубокой внутренне-нравственной работы человека по приближению себя к «богу» — не церковному, мистическому «верховному существу», но к «богу подлинному», знаменующему собой растворение личности в любви «ко всем за всё», в неделании зла и пассивном самобережении от всяческого греха. Именно тогда, по мысли Толстого, когда будет исполнена единственная заповедь любви, данная человеку при рождении, сойдет на нет естественным путем все зло, все несправедливости и насилия, причиняемые людьми друг другу, и воцарятся меж людей братство и чистота.

Этот переворот в мировоззрении Толстого, его обличительный поход против современности во всех ее аспектах, весь этот «кризис» в жизни, миросозерцании и творчестве Толстого гениально точно объяснен в статьях В. И. Ленина:

«...Своеобразие критики Толстого и ее историческое значение состоит в том, что она с такой силой, которая свойственна только гениальным художникам, выражает ломку взглядов самых широких народных масс в России указанного периода и именно деревенской, крестьянской России... Протест миллионов крестьян и их отчаяние — вот что слилось в учении Толстого».[5] Марксистская мысль высоко оценивала «протестантские» стороны деятельности Толстого, разоблачавшего обман и мнимость всех общественных устройств в эксплуататорском обществе, обрушивавшего на головы «властителей и судей» неслыханную по мощи и смелости критику как публицистическими средствами, так и средствами своего изумительного искусства. Но передовые люди в то же время понимали то, что с такой определенностью высказал В. И. Ленин: «Борьба с крепостническим и полицейским государством, с монархией превращалась у него в отрицание политики, приводила к учению о «непротивлении злу», привела к полному отстранению от революционной борьбы масс 1905—1907 гг. Борьба с казенной церковью совмещалась с проповедью новой, очищенной религии, то-есть нового, очищенного, утонченного яда для угнетенных масс».[6]

Все эти диссонансы и противоречия мировоззрения Толстого, его до крайности двойственное отношение к освободительному движению масс эпохи подготовки и самой революции 1905 г. ярко выразились в письмах к В. Г. Черткову. О той безграничной резкости и по сути дела революционности, с которой Толстым отрицалось современное ему глубоко несправедливое жизненное устройство, говорит, например, его замечание о сущности буржуазно-помещичьего государства (у Толстого — это государство «вообще», но в этом и сказывается у него идеалистическая постановка вопроса. Однако поражает страстная обличительность и широта этого суждения): «...теперь мне представляется мысль о том, что государство и его агенты — это самые большие и распространенные преступники, в сравнении с которыми те, которых называют преступниками, невинные агнцы: богохульство, кощунство, идолопоклонство, убийство, приготовление к нему, клятвопреступления, всякого рода насилия, мучения, истязания, сечение, клевета, ложь, проституция, развращение детей, юношей (читание чужих писем в том числе), грабеж, воровство — это всё необходимые условия государственной жизни».[7]

Но, превосходно зная все пороки современного прогнившего государства, общества и всего «соревновательного устройства» (этим термином у Толстого обозначался частнособственнический, капиталистический порядок, буквально испепеляя их своим словом, Толстой, однако, видел народное спасение не в реальной деятельности по переустройству жизни, не в классовой борьбе пролетариата с его угнетателями, не в тех материальных изменениях, которые прежде всего революционным путем должны были быть проведены в действительности. Он рассуждал как идеалист. Мысленно споря с самым передовым мировоззрением эпохи — революционным марксизмом, Толстой писал в Дневнике 3 августа 1898 г.: «Ошибка марксистов (и не одних их, а всей матерьялистической школы) в том, что они не видят того, что жизнью человечества движет рост сознания, движения религии, более и более ясное, общее, удовлетворяющее всем вопросам понимание жизни, а не экономические причины».[8] Толстой и попытался найти для своего времени это «общее, удовлетворяющее всем вопросам понимание жизни», совершенно утопически надеясь одними нравственными, идеальными средствами изменить неправедный мир. Проповедь среди людей «детских», евангельских истин, нравственных заповедей Христа и ставка на самоусовершенствование каждого в духе этих заповедей любви и «всепрощения» — вот то, что по Толстому должно было действенно изменить ход истории.

Отсюда — отрицательное отношение Л. Толстого к современной ему политической деятельности революционеров и к активным, самостоятельным выступлениям угнетенных народных масс, все более решительно шедших год от году на прямое столкновение с царской властью и на захват в свои руки буржуазно-помещичьей собственности и управление страной. 31 августа 1902 г. Толстой по этому поводу замечает в письме к Черткову: «Желать присвоить то, что сделали другие... прямо безнравственно, и сказать это надо, если убежден в этом, несмотря на то, что это оттолкнет и озлобит социалистов». Путь революционных действий, путь политической и экономической борьбы угнетенных с угнетателями казался Толстому искони «безнравственным», губительным и не соответствующим его требованиям «непротивления злу» и «самоусовершенствования».

Обращаясь к угнетаемым с проповедью непротивленчества и любви, с призывами «нравственным спасением» добиться лучшей жизни, Толстой с такой же проповедью обращался и к угнетателям. В раздираемом классовой враждой мире он хотел «апостольски» примирить враждующие стороны на почве единого нравственного стремления, которое якобы открывает ищущему человеку путь внутреннего совершенствования и отказа от всего того зла, какому он, может быть бессознательно, служил. С этой точки зрения для Толстого становятся равны и одинаково достойны «спасения» как люди из правительственного лагеря, слуги правящего класса, так и те, кто, не щадя жизни, борется с ними, — революционеры. Поэтому, например, в одном из писем, думая о преследуемых властью революционерах, Толстой восклицает: «Помоги бог им и их гонителям». Поэтому же в печатаемых письмах наряду с высказываниями, в которых звучит яростное негодование против современных форм жизни, против государства и его «агентов», мы находим постоянное тяжелое насилие автора над собой (хотя Толстой не раз замечает, что «сбивается») с целью заглушить в себе гнев против конкретных носителей государственного «зла», сменить тон обличения на тон христиански-смиренный и соболезнующий. В этой своей борьбе с самим собой, в борьбе «непротивленца» с мятежным Толстым, автор писем подчас кажется «помещиком, юродствующим во Христе». Создатель убийственных в русской литературе портретов представителей «царствующего дома» и царских слуг приходит к противоестественному желанию «сверх-братски» любить Столыпина и Николая II. Так далеко заходил Толстой в своем стремлении объединить мир — все классы, все лагери и партии — одной спасительной религиозно-нравственной идеей христианской любви, непротивлением злу и иными утопическими «воздыханиями» о человеке. Но вся эта философия «добра» и «всепрощения» совершенно недостаточна для сдерживания непосредственных чувств и мыслей гениального писателя. Сквозь специфическую фразеологию «толстовства» в письмах Толстого к Черткову пробивается смятенный, все время ищущий и могучий человеческий дух, охваченный гневом и болью при виде страданий народа и паразитически пользующегося плодами рабского труда класса «дармоедов» (так с народной резкостью именует в эти годы Толстой верхушечные слои общества). Почти каждый взрыв негодования и ужаса сопровождается покаянием в недостатке «любви», в греховной резкости выражений, опасением вызвать озлобленность со стороны тех, кого это касается, но события эпохи, врываясь в жизнь писателя, нарушали его жажду гармонии и мира.

В период назревания в стране революционных событий 1905 г., когда русский пролетариат во главе всех протестующих слоев общества поднимался на штурм самодержавия, Толстой в одном из писем к Черткову писал, что для него революция — это «массовый гипноз, не подъем духовной, а упадок», а сами революционеры, «руководимые легкомысленным и тщеславным задором, губят и жизни и духовные силы людей, увлекая их в нелепые, бессмысленные затеи». Это говорилось именно тогда, когда М. Горький писал, что «русский революционер — со всеми его недостатками — феномен, равного которому по красоте духовной, по силе любви к миру — я не знаю».[9] Бескорыстный и очистительный характер этой всенародной борьбы нельзя было не видеть, и вот как бы в опровержение собственных сугубо тенденциозных суждений Толстой мудро замечает в другом письме к Черткову по поводу нарастающих революционных событий: «А все-таки это роды, это подъем общественного сознания на высшую ступень».

С того времени, как Л. Н. Толстой перешел на новые идейные позиции, его положение как литератора сильно изменилось.

Господствующие круги рассматривали новое направление литературной деятельности Толстого, его критику государственного строя и православной церкви как явление крайне разрушительное, вредное, подлежащее контролю и цензурному обузданию. Насколько серьезно царские власти опасались публицистических выступлений Толстого, свидетельствует заключение Московского цензурного комитета о его книге «В чем моя вера?» (1884). Это произведение, по мнению царских цензоров, «должно быть признано крайне вредной книгой, так как подрывает основы общественных и государственных учреждений и вконец рушит учение церкви».[10]

На произведения всемирно-известного писателя, начиная с 80-х годов, ложится тяжелое цензурное иго, которое лишает его возможности обнародовать в России многие из своих произведений в неизуродованном виде. Имя Толстого с полным правом может быть внесено в пространный список мучеников цензуры в русской литературе, список, открытый еще Радищевым и Новиковым. Сам Толстой отчетливо сознавал всю сложность и трудность своего положения как писателя: «Пока я... по шерсти гладил — все мои книжки хвалили и печатали, и царь читал и хвалил; но как только я захотел... показывать людям, что они живут не по закону, так все на меня опрокинулись. Книжки мои не пропускают и жгут, и правительство считает меня врагом своим».[11]

Естественно, что для Толстого, у которого вне литературы не было пути для борьбы с ненавистными ему условиями современной жизни и пропаганды нравственно-религиозных теорий, в новом периоде его писательской работы с особой силой встал вопрос о максимально широком использовании печатного слова, о способах обхода цензурных рогаток.

Толстой, хотя и пропагандировавший «неделание», уход от всякой общественной активной работы, проявлял настоящую заинтересованность в сугубо практических вопросах организации печатно-издательского дела, поставленного на службу вполне определенному идейному движению.

Первым опытом такого рода был «Посредник», основанный в 1884 г. В. Г. Чертковым, и вся изобретательная и настойчивая работа Черткова в России по распространению толстовских писаний.

После высылки Черткова за границу возникли благоприятные условия для продолжения этой работы, для свободного печатания произведений Толстого и других произведений, которые не могли быть по цензурным условиям опубликованы в России.

Толстому крайне важно было иметь возможность «уйти» из-под цензуры и говорить вслух все, что он думает. О многих из своих сочинений позднего периода Толстой мог сказать то, что он сказал в одном из писем к Черткову: «В России никто не печатает, и я поставил conditio sine qua non печатать всё или ничего». Возможность «печатать всё» предоставило Толстому издательство, созданное Чертковым в Англии, выпустившее, как известно, «Полное собрание сочинений Л. Толстого, запрещенных в России».

В обстановке нарастающего в стране революционного подъема, свирепств реакции, непрестанных цензурных гонений создатели толстовского издательства за рубежом в известной мере сознавали себя представителями вольной русской печати, не подвластной царским утеснениям и запретам. Несомненно, некоторыми сторонами своей деятельности руководители «Свободного слова» выражали общедемократическую оппозицию, у которой в России не было легальной трибуны. Так складывается за границей, в Англии, отнюдь не просветительский «Посредник», а оппозиционное, уже одним своим заглавием воинствующее «Свободное слово».

Практические и идейные проблемы, относящиеся к изданию в Англии журналов «Свободное слово» (вышло 18 номеров, 1901—1905 гг.) и «Листков Свободного слова» (вышло 25 номеров, 1898—1902 гг.), горячо волнуют и интересуют Толстого и Черткова и находят широкое отражение в их переписке.

Между корреспондентами в эти годы существует теснейшая и непрерывная связь — связь автора с издателем. Каждое новое произведение Толстого прямо из-под пера отправляется в Англию к Черткову, где быстро издается им на русском и иностранных языках либо впервые, либо в более полном по сравнению с изданным одновременно в России цензурованном варианте. Чертков в свою очередь отсылает Толстому каждый вышедший номер «Свободного слова», и почти в каждом письме Толстого Черткову идет речь о новых предназначенных для печати произведениях Толстого, о поправках, вносимых в тексты, о порядке их опубликования, перевода, о материалах для «Свободного слова», денежных делах издательства.

Особенно интенсивно эти деловые отношения развиваются в период создания Толстым его крупных и важных, становящихся известными во всем мире произведений, таких, как трактат «Что такое искусство?» или роман «Воскресение».

Журнал и издательство «Свободное слово», организованные Чертковым в Англии, должны были явиться естественным продолжением тех начинаний, которые были сделаны еще в России («Посредник», сборники «Архив Толстого»). Они должны были стать заграничным центром пропаганды «толстовства», своего рода «Международным Посредником» (это условное наименование было даже принято Толстым и Чертковым в их переписке). И английское издательство Черткова стремилось выполнить эту свою специфическую роль, печатая проповеднические сочинения Толстого, его рассуждения и мысли на философские и религиозные темы, извлеченные из писем и Дневников писателя, копиями, которыми он беспрерывно снабжал Черткова.

Но в условиях политического подъема перед первой русской революцией и реакционных гонений в России на всё свободомыслящее, журналы, издаваемые Чертковым за рубежом, публиковавшие то, что не могло быть оглашено в России, оказывались в положении эмигрантской, бесцензурной прессы, действительно свободным русским словом, противопоставляющим себя ущемленной, рептильной, подцензурной печати в России.

Положение чертковского «Свободного слова» по отношению к легальной русской прессе, его оппозиционный, обличительный дух, сам географический «пункт» пребывания издательства и фирмы (Лондон) позволяет говорить о его преемственной связи с традициями «вольной русской печати» Герцена и Огарева. И недаром, когда Толстой хочет подчеркнуть в одном из писем Черткову требуемый характер печатных изданий и статей, он вспоминает именно Герцена, его боевой журналистский стиль: «Нужно быстро и бойко по-герценовски, по-журнальному писать о современных событиях, а вы добросовестно исследуете их, как свойственно исследовать вечные вопросы». Возникавшая в обстоятельствах бурной общественной борьбы в России необходимость «по-герценовски», быстро и без промаха откликаться на жгучие явления жизни отодвинула даже для Толстого на второй план излюбленную им точку зрения «вечности» и, наоборот, потребовала от него прямого и активного вмешательства в ход событий, не совсем сочетавшегося с ортодоксально толстовской «идеологией».

Толстой, столь часто публично отрекавшийся от всякой практической деятельности, имеющей сколько-нибудь политическое направление, в эти годы заботится об английских изданиях Черткова как подлинный практический организатор антиправительственной прессы. Он изучает дело с его материально финансовой стороны и дает Черткову советы, на сколько тысяч в год поставить издание, как избежать долгов и пр.

Он иногда взыскательно замечает Черткову как руководителю большого издательского предприятия: «Мне кажется, вы всегда набираете слишком много, не по силам, дела, и оно не двигается от этого. Вы от преувеличенной аккуратности копотливы, медлительны, потом на все смотрите свысока, grandseigner’cки, думаю, что вы, вследствие хороших ваших свойств, очень драгоценный сотрудник, но один — деятель непрактичный».

Толстой не только сам участвует в изданиях Черткова как автор и советник, но сообщает Черткову в ряде писем сведения об отказах от военной службы, случаях неповиновения властям и отдельные факты и события реальной российской действительности, с тем чтобы Чертков мог сделать их общеизвестными. Так, 7 декабря 1900 г. Толстой отсылает Черткову болгарскую газету с напечатанным в ней отчетом о суде над болгарским «непротивленцем», отказавшимся от военной службы, и вырезку из русской газеты с сообщением о зверствах, совершенных в Благовещенске над местными жителями-китайцами.

Все это показывает, как в эти годы Толстой, «несмотря на свое удаление от центра борьбы, был захлеснут ее волной». Поистине апостол «непротивления злу» становится в эти годы какими-то сторонами своей деятельности вдохновителем борьбы вольного русского слова с правительством палачей и тюремщиков. О «герценовском» направлении этой работы говорит, например, предисловие Черткова к первому выпуску журнала «Листки Свободного слова», особенно одобренного Толстым: «Люди, живущие в пределах нашего отечества, могут быть особенно полезны, сообщая нам такие факты из современной жизни, которые правительственные служители тьмы и обманов боятся допустить к огласке в России, но ознакомление с которыми желательно в интересах всего русского народа».[12]

В дальнейшем «Свободное слово» и «Листки Свободного слова» не раз предавали широкой огласке, на суд мировой общественности многие жестокие и реакционные мероприятия царского правительства, реакционную политику в отношении Финляндии, расправу со студенческим движением, с антиправительственными демонстрациями и т. д.

Эта деятельность Черткова, как видно по письмам, неизменно приветствовалась и поддерживалась Толстым.

Письма Толстого к Черткову, откликающиеся на эту активную оппозиционную деятельность «Свободного слова», характеризуют Толстого, главным образом, как борца и обличителя, который, по выражению одного из современников, «колеблет трон Николая и его династии».


Несмотря на то, что письма Толстого к Черткову касаются, главным образом, религиозно-нравственных проблем, практических вопросов пропаганды и издания обличительных и религиозных сочинений Толстого, они дают также немалый материал для изучения особенностей Толстого-художника в один из самых плодотворных периодов его творчества. До последних лет жизни в Толстом, как будто навсегда порвавшем со всем «греховным» направлением своей прежней писательской деятельности, не умирал великий художник. Письма и Дневники рассматриваемого периода буквально пестрят упоминанием о том, что Толстой либо пишет «художественное», либо обдумывает это «художественное», думает о новом романе или просто радостно «смакует» явившийся ему удачный художественный сюжет. Толстой, весь как будто бы ушедший в проповедничество и нравственное обличительство, пристально следит за современной ему литературно-художественной жизнью; его Дневники, письма и записи людей, встречавшихся с ним в эти годы, содержат ряд мудрых и проницательных оценок современных литературных явлений с точки зрения художника-реалиста. Произведения, обнародованные при жизни Толстого, а также и те, что увидели свет только после его смерти, говорят о нестареющем, вековом, изумительном даре и мастерстве великого русского писателя — «мастера шедевров», как назвал Толстого французский исследователь его творчества де Вогюэ. 90-е и 900-е годы в творчестве Толстого — это годы создания такого всеобъемлющего романа, как «Воскресение», такой новаторской пьесы, как «Живой труп», такого несравненного по красоте и жизнелюбию произведения, как «Хаджи- Мурат», и др.

В печатаемые письма, ввиду их специфического склада, проникали лишь отголоски этих художественных работ и волнений Толстого позднего периода, но тем не менее отголоски многозначительные.

В эти позднейшие годы, делясь с В. Г. Чертковым своими литературными планами, среди которых основное место занимают выступления по вопросам морали и религиозного миросозерцания, Толстой не забывает, почти извиняясь, упомянуть: «Это всё работы, необходимость которых я признаю, работы важные, но есть еще работы и планы работ легкомысленные, для своего удовлетворения: это старые планы художественных вещей, которые вновь написать, а которые исправить...» Ревностная деятельность Черткова по изучению и распространению во всем мире того, что было для него важнейшим в литературной работе Толстого, — его публицистических выступлений «на злобу дня», религиозно-нравственных поучений и пр., заставляла последнего в письмах говорить о своих чисто художественных намерениях почти с робостью, называя это желанием «побаловаться», «легкомысленным занятием» и т. п. «Вы мне решительно не даете баловаться. Только что я взялся за легкомысленную драму (речь идет о «Живом трупе». — М. Щ.), как Галя прислала эти две статьи... Теперь опять хотел резвиться, вы напоминаете о китайском обращении. Спасибо вам». Нельзя считать, что Чертков чуть ли не насильственно отвращал Толстого от художественного творчества, искусно отводя его энергию в русло «толстовского» проповедничества, но нельзя не видеть, что исполнительское «рвение» Черткова, обратившего в догму самые слабые черты толстовского мировоззрения и деятельности, действовало подчас деспотически на Толстого. Неоднократно Чертков в своих письмах даже побуждает Толстого к художественной деятельности и делает это столь же агрессивно, как и все другое, например присылая Толстому его старый черновой художественный текст вместе с белыми листочками, надеясь, что это «разбередит» в нем его писательскую жилку. Эти и подобные им побуждения часто достигают своего, и Толстой, заканчивая очередное художественное произведение, порою с признательностью сообщает Черткову: «Работы свои... я кончил — рад, что развязался с ними. Вы виноваты в том, что они в более или менее художественной форме». Однако — и это очень показательно — Толстой говорит со своим корреспондентом о «художественном», главным образом, в тех случаях, когда новое произведение Толстого представляет из себя образную иллюстрацию к тому или иному нравственно-религиозному тезису «толстовства», когда искусство Толстого как бы «обслуживает» его учение, отступая в ряде моментов от глубоко реалистического показа жизни. В. Г. Чертков, который, несомненно, сознавал и ценил всемогущество толстовского художественного дара, постоянно, если можно так выразиться, «мобилизует» Толстого-художника на выполнение религиозно-нравственных задач, понимая, что сила художественных образов действеннее силы голой проповеди. Так, например, в 1903 г., узнав о временном бездействии Толстого, вызванном болезнью, Чертков пишет ему: «У меня к вам очень серьезная просьба или предложение: когда вам не пишется, то более серьезное, что вам хочется писать, то для того, чтобы ваш писательский «талант» не оставался бы непроизводительным, пишите так, между прочим, маленькие рассказы или притчи для иллюстрации той или другой нравственной или религиозной истины».[13] Очевидно, что не было ничего другого, что могло бы действительно сделать писательский талант Толстого непроизводительным, чем это сочинение нравоучительных сказочек на заданные темы, но именно в этом утилитарном плане высоко оценивал Чертков художественную деятельность Толстого. Достаточно вспомнить, например, тот случай, когда для издания «Кавказского пленника» «Посредником» Чертков советовал Толстому изменить ряд эпизодов, могущих нарушить «нравственный» эффект повести, или когда он несомненно повлиял на Толстого в том, чтобы в «Воскресении» усилить тенденциозную характеристику революционеров, придав им «свойственные действительности тени». Затем Чертков выражал опасение, как бы «революционное жизнепонимание» не было бы показано так, «чтобы вследствие отсутствия его анализа не слилось в сознании читателя с тем чисто христианским жизнеописанием, которым проникнуто освещение всех остальных описываемых явлений».

Естественно, что под воздействием неукоснительного исполнения «толстовских» догм, которым отличался «твердый» Чертков, Толстой не мог не назвать «баловством» и «легкомысленным занятием для собственного удовлетворения» сочинение реалистической драмы «Живой труп». И в то же время нельзя не оценить энергии Черткова, проявленной им для скорейшего и обходящего цензуру опубликования любых произведений Толстого.

О том, насколько для Толстого, при всем сознании им «легкомысленности» художественных занятий, все-таки было необходимо свободное от догм реалистическое творчество, говорят такие откровенные замечания из его писем, как, например, фраза, написанная по прочтении нового романа Поленца «Der Grabenhager»: «Там есть глава, которая так и потянула меня к художественной работе. Теперь особенно после того, как я кончил утомившую меня одностороннюю работу о религии».

Мы почти не встречаем в письмах к В. Г. Черткову распространенных суждений об искусстве, о мастерстве художественного изложения (а ведь это было время написания трактата «Что такое искусство?»). Толстой почти не делится со своим корреспондентом творческими переживаниями во время работы над «Воскресением» и «Хаджи-Муратом». Здесь есть лишь самые отрывочные, но тем не менее драгоценные сведения. «Над Воскресением работаю с увлечением, какого давно не испытывал», «Драму я, шутя, или, вернее, балуясь, я написал начерно», — кратко сообщает Толстой о своей работе над новыми произведениями, и мы чувствуем за этими «информационными» сводками все то освобождение и отдых, который испытывал Толстой за страницами «Воскресения» и «Живого трупа» от «односторонней» религиозной работы, даже религиозно-художественной работы, на исполнении которой прежде всего настаивал В. Г. Чертков.

В письмах Толстого есть редкие, но точные и значительные слова о реалистическом художественном мастерстве, помогающие проникнуть во внутренний мир автора полнокровных, подлинно художественных образов. Во время непрерывной титанической, продолжавшейся от варианта к варианту работы над «Воскресением» Толстой пишет В. Г. Черткову, издающему «Воскресение» за границей: «Так я измучился. Дело в том, что, как умный портретист, скульптор Трубецкой занят только тем, чтобы передать выражение лица — глаз, так для меня главное — душевная жизнь, выражающаяся в сценах. И эти сцены не мог не перерабатывать». Это мысль, принципиально важная для писателя-реалиста. Как в самой действительности внутренняя жизнь людей выражается в их отношениях, встречах, в событиях, в картинах жизни, так же и в искусстве, рисующем жизнь, внутреннее, душевное, психологическое в человеке, смысл происходящего должен раскрываться не в декларациях, даже не в художественной иллюстрации к наставительному тезису, но в самом художественном движении образов — «в сценах». И если эти «сцены» и образы выхвачены из жизни, дышат жизнью, как гениальные образы «Воскресения», тогда возникает великое, убеждающее всех искусство. И наоборот, когда, как в финале «Воскресения», художник все сводит к декларированию благих истин, не подтверждая, не выражая «душевную жизнь» важного в идейном плане события романа в художественно-значительной «сцене», читатель остается «в стороне». Мысль Толстого дает понять, чего он столь требовательно добивался от своих произведений и в чем был так непостижимо верен жизни.

Толстой, гениальный художник, автор пленительных и глубоких творений, охватывающих жизнь народа и жизнь личности, с этой стороны почти не проявляет себя в письмах к Черткову. Но достаточно одной-двух фраз, нескольких сжатых замечаний, чтобы мы почувствовали дыхание великого искусства Толстого также и здесь.


Большое место в письмах Толстого к Черткову, письмах зачастую обширных и интимных, занимают самоаналитические наблюдения, подчас развернутые в целые исповеди. Это своеобразный, закрепленный письменно, моральный «тренаж», практика самоусовершенствования. Эти письма позволяют понять Толстого и Черткова как бы с «незащищенной» стороны — в скрытой от посторонних глаз личной «лаборатории» мыслителя и проповедника, каждодневными впечатлениями жизни и взыскательным анализом «в себе», поверяющим открытую им «всемирную» истину спасения.

Незадолго до своего ухода из Ясной Поляны Толстой пишет Черткову слова, которые как бы подводят итог их многолетнему общению и переписке: «Есть целая область мыслей, чувств, которыми я ни с кем не могу так естественно делиться, — зная, что я вполне понят, — как с вами» (26 октября 1910 г.). Этими «мыслями, чувствами» в особенности были для Толстого те, что связаны с глубинной нравственной работой, не останавливавшейся в нем до последних дней, те, которые соответствовали его публично высказываемым идеям о боге, как воплощении любви, о смерти, о борьбе с соблазнами путем «самоусовершенствования» — со всей системою «толстовских» понятий и требований в приложении к его личной, лишенной гармонии внутренней жизни.

Целые страницы писем Толстого к Черткову заполнены такими специфическими рассуждениями, в которых законченный философский идеализм (так, Толстой пишет, что «весь материальный мир есть произведение моих пяти чувств») соединен с нескрываемой живой потребностью души найти твердую веру в смысл и обоснование жизни, обрывающейся смертью. «Жизнь есть (всё больше и больше) сознание своей божественности. Не началось сознание божественности (выражающееся свободой) своего существа, заключенного в телесности, — не началась жизнь. Кончилось сознание своего заключенного в телесности божественного существа — кончилась жизнь. Умирает не то, что сознаваемо, а то, что сознает... вывод из этого такой радостный и для жизни и для смерти, и для себя и для других». И дальше: «Всё дело в иллюзии себя, своего я, которого нет и никогда не было. Есть только бог, и я его проявление... Я — только отверстие, через которое проходит жизнь... Я — ничто». Производит странное впечатление это самоумаление гения, эта благорастворенность в боге, это — фактически — такое уговаривание себя и людей поверить в некий чисто иллюзорный вывод. Или, например, практическое приложение толстовской теории «самоусовершенствования»: «Последнее же время, больше месяца, у меня есть лекарство, удивительно помогающее и до сих пор действующее. Лекарство это предназначено против того самого, от чего вы страдаете, — от разлучения с богом... я напоминаю себе, как могу чаще, что во мне божеское начало — есть бог, такое существо, которое не может ни огорчаться, ни сердиться, ни бояться, ни стыдиться, ни гордиться, а может только делать то, что бог... — любить... На меня это действует удивительно... Попробуйте, может быть и вам годится».

Быть может, в этих совершенно «дневниковых», ничем не прикрытых суждениях более всего сказывается индивидуалистический характер толстовской философии и этики. «Бог» и «любовь» нужны здесь, во-первых, для того, чтобы примирить человека с внешними обстоятельствами его жизни, с ее неустройствами и несчастьями, наконец примирить человека со смертью, заглушить в нем ужас и ненависть к смерти представлением о мнимом «бессмертии», погруженностью в некое всеобщее начало, которое не одному А. П. Чехову могло представиться в виде «бесформенной студенистой массы».[14] Во-вторых, как легко увидеть, «бог» привлекается здесь для того, чтобы оградить самоусовершенствующееся «я» от треволнений, горечи, гнева и другой естественной реакции на проявление человеческой низости, жестокости и страданий, создать между индивидуумом и индивидуумом, индивидуумом и обществом непроходимую для выражения любых непосредственных эмоций и незримую преграду в виде «божеского начала», делающего человека способным лишь к бесстрастной и бездеятельной... «любви».

В области общественной борьбы подобная проповедь, как известно, носила еще более ярко выраженный реакционный характер, в корне убивая революционную активность масс, вызывая «отчуждение от политики... мистицизм, желание уйти от мира, «непротивление злу», и лишь «бессильные проклятья по адресу капитализма и «власти денег» (В. И. Ленин).

В полном противоречии с этой философией смирения и застоя находится то качество толстовской личности, о котором А. В. Луначарский писал как о «необычайной, изумительной широкой жизненности, связанной с общественными чувствованиями, страстями».[15] Эту жизненность, кровную связь Толстого с народом видишь, когда среди бесплотных, высокопарных рассуждений на тему о «боге», «любви», о «ступенях приближения к богу» встречается чудесная во всей простоте художественная зарисовка из дореволюционной русской деревенской жизни: «Нынче волнительное, хорошо волнительное утро. Сейчас только вернулся с деревни, где ходил смотреть проводы молодых ребят, ведомых на ставку. Залихватская гармония с песней и приплясыванием и завывания баб, и удивление и участие ребятенок, и тихие слезы стариков отцов. «А этот чей?» — спросил я, указывая на высокого стройного молодца, у старика, знакомого мне, Прокофия. — Мой, — и захлюпал и зарыдал. И я тоже, как и теперь, плачу, вспоминая это».


В литературе, посвященной Толстому, обстоятельно и с разных точек зрения освещен вопрос об уходе Толстого из Ясной Поляны в 1910 г. и широко исследована предшествовавшая этому человеческая драма. Опубликованы Дневники Толстого, которые он вел в последний год жизни, а также дневники С. А. Толстой, относящиеся к этому времени; имеются многочисленные воспоминания, в том числе воспоминания родственников и друзей Толстого. Широко освещена жизнь Толстого этого периода в ряде биографий, среди которых наиболее объективную картину рисует известная «Биография Л. Н. Толстого», принадлежащая П. И. Бирюкову.

Самое непосредственное отношение к этому вопросу имеют письма Толстого к Черткову, собранные в 89 томе настоящего издания.

В последние годы жизни Толстого в Ясной Поляне его положение сделалось мучительным. Со времени перелома в мировоззрении Толстой ощущал свою жизнь в барской усадьбе, среди семьи, существующей на дворянский доход с обрабатываемой крестьянами земли и на литературный доход от продажи его сочинений, как страдание. Имеются записи в Дневнике и высказывания в письмах, звучащие, как крик глубоко уязвленной совести: «Рано проснулся. Ходил по саду. Всё тяжелее и тяжелее становится видеть рабов, работающих на нашу семью» (Дневник, запись 5 января 1910 г.[16]); «мучительная тоска от сознания мерзости своей жизни среди работающих для того, чтобы еле-еле избавиться от холодной, голодной смерти, избавить себя и семью. Вчера жрут 15 человек блины, человек 5, 6 семейных людей бегают, еле поспевая готовить, разносить жранье. Мучительно стыдно, ужасно. Вчера проехал мимо бьющих камень, точно меня сквозь строй прогнали» (Дневник, запись 12 апреля 1910 г.[17]). Подобные этим высказывания есть и в письмах Черткову: «Нерадостная сторона, всё больше и больше, к стыду моему, мучащая меня, это та среда, те условия, в которых я живу, особенно земельные — это порабощение людей посредством земельной собственности и, хоть косвенно и против воли, страдая, но участвую. Никогда о грехе крепостного права я не чувствовал в 1/100 так больно, как чувствую этот грех».

Семейные, и особенно жена писателя Софья Андреевна, ничем не смогли утишить эти страдания Толстого. Наоборот, в последние годы между Толстым и большею частью семьи возник тяжелый конфликт в связи с завещанием, составленным Толстым незадолго до ухода, таким образом, чтобы его литературные произведения стали общественным достоянием. Распорядителем своего литературного наследия он назначал В. Г. Черткова. Борьба вокруг завещания между семьей Толстых и «толстовцами» (главным образом В. Г. Чертковым) приняла в 1909—1910 гг. особенно острый характер. Положение Толстого сделалось поистине трагическим. И если действительно ужасное впечатление производит болезненное поведение жены писателя в этот период, ее слепая ненависть к Черткову, тяжелые сцены, устраиваемые самому Толстому, то, с другой стороны, исследователь этой поры в жизни писателя должен отметить также подчас лишенные такта, настойчивые агрессии Черткова в частный мир Толстого. Неизмеримы те усилия, которые совершил этот человек для собирания и бдительного сохранения рукописного богатства Толстого. Но в тот тяжелый период жизни великого русского писателя все вокруг него, и Чертков в том числе, были охвачены каким-то отвлеченным ажиотажем, исключительно тягостным для самого Толстого. Создается впечатление, что для всех, кто был втянут тогда в эти сложные отношения, важнее всего были какие-то дальние последствия происходящего: для «античертковской» части семьи Толстого — вопрос сохранения собственности на произведения писателя после его смерти, семейное благосостояние и естественное право быть ближе всех к Толстому; для Черткова — ревностное и уже почти честолюбивое желание отстоять недоступность толстовских рукописей и произведений для частного владения и неукоснительное исполнение духовной воли самого Толстого на этот счет. Оба лагеря как бы забыли о самом Толстом, старом, одиноком человеке, еще живом, но близком к смерти, ищущем нравственного успокоения и хотя бы краткого примирения своих внутренних принципов с внешним образом жизни. В Дневниках Толстого и его письмах тех лет, наряду с выражением крайней муки от тех ненормальных условий, в которые он был поставлен в Ясной Поляне, звучит также кроткий упрек и В. Г. Черткову, который вовлек его в столь неприятную борьбу. Нельзя недооценивать и отрицательной реакции Толстого также на слишком свободное обращение В. Г. Черткова, например, с присылаемыми ему интимными текстами из Дневников. Так, еще в 1901 г. Толстой пишет: «Выписки ваши из писем и дневников мне немножко неприятны. Точно я кокетничаю своими мыслями. Не разрабатываю их, как должно, а так бросаю. Это можно прилично делать только из-за гроба». Это звучит как упрек в бестактности.

В результате всего Толстой, чья любовь и совесть стали в это время как бы предметом злобной, неостывающей борьбы между людьми, самыми близкими и дорогими ему из всех окружающих, чувствует себя еще более безысходно и мрачно. 24 сентября 1910 г., после получения письма от В. Г. Черткова «с упреками и обличениями», он записывает в «Дневнике для одного себя» отчаянные слова: «Они разрывают меня на части. Иногда думается: уйти ото всех».

Невозможность более вести «господскую» жизнь, противоречащую нравственным убеждениям, каждодневно видеть «роскошь жизни среди бедноты народа», особо мучительные условия, созданные С. А. Толстой в Ясной Поляне, невыносимое напряжение, связанное с очень тяжелыми переживаниями в семье, и, наконец, антагонизм основной части семьи с Чертковым, антагонизм, в котором обе стороны без всякого снисхождения настаивали на своем, — все это усиливало у Толстого давнишнее спасительное желание «уйти ото всех», бежать из Ясной Поляны «в пустыню» и «желание тихой, достойной человеческой жизни».

Когда терпеть и смиряться стало больше невозможно, осенней октябрьской ночью 1910 г. Л. Н. Толстой тайно покинул Ясную Поляну, чтобы уже никогда туда не возвратиться.


Письмам Л. Толстого к В. Г. Черткову принадлежит в наследии великого писателя несколько особое место.

То «духовное единение», которое нашел Толстой во взаимоотношениях с Чертковым, их многолетняя заинтересованность в одном и том же, действительная самоотверженность Черткова в служении «общему» «толстовскому» делу — все это делает публикуемые письма лежащими особенно близко, так сказать, к «области мысли» Толстого, к его внутренним исканиям, придают им тон особой доверительности и самоаналитичности, свойственной обычно только личным дневникам. Показательно, что в переписке Толстого с Чертковым встречаются факты, когда вместо письма отсылаются именно листки из дневника, как бы вполне заменяющие то, что должно было составить содержание письма. Письма Толстого к Черткову содержат обильный материал для суждений о жизни и творчестве Толстого в охватываемую ими эпоху, для понимания важных моментов его биографии.

Однако наиболее полно и последовательно в этих письмах мы узнаем писателя со стороны слабых «толстовских» сторон его мировоззрения, в них главный пафос писем к В. Г. Черткову, и это совершенно естественно, учитывая специфический характер отношений корреспондентов, их христианскую, построенную на исповедании общих духовных интересов дружбу. Это наложило свой отпечаток и на стиль писем, характерный стиль религиозных писаний Толстого.

Современный советский читатель, для которого гениальное художественное творчество Толстого является необходимой частью его духовной культуры, источником наслаждений и раздумий, правильно поймет смысл идейных заблуждений Толстого. Он воспримет в наследии Толстого то, что принадлежит векам, оставив его времени все утопии и ошибки, но высоко оценив глубокую искренность и жгучую потребность правды, отличавшую мысль и чувство великого писателя.

М. Щеглов

## РЕДАКЦИОННЫЕ ПОЯСНЕНИЯ К ВОСЕМЬДЕСЯТ ВОСЬМОМУ ТОМУ.

В том 88 входит 301 письмо Л. Н. Толстого к В. Г. Черткову за 1897—1904 гг. Из них печатается впервые 295 писем; по автографам 270 писем; по подлинникам 31 письмо.

При воспроизведении текста писем Л. Н. Толстого соблюдаются следующие правила.

Текст писем Толстого, как правило, воспроизводится с учетом последних исправлений, сделанных автором. Из зачеркнутого в сноске воспроизводятся лишь наиболее существенные варианты, причем знак сноски ставится при слове, после которого стоит зачеркнутое.

Сохраняются все особенности правописания автора, например различное написание одних и тех же слов («тетенька» и «тетинька»), ударения, поставленные им, слова, написанные неполностью, печатаются полностью, причем дополняемые буквы ставятся в прямых скобках: «к-ый» — «к[отор]ый», т. к. — т[ак] к[ак], б. — б[ыл]. Не дополняются общепринятые сокращения: и т. п., и пр., и др.

Описки (пропуски, перестановка букв, замена одной буквы другой и т. п.) исправляются без оговорки.

На месте не поддающихся прочтению слов в скобках ставится: [1 неразобр.] [2 неразобр.], где цифры обозначают число неразобранных слов.

Скобки автора обозначаются круглыми скобками.

Подчеркнутое автором воспроизводится курсивом.

Сохраняется пунктуация автора, если она не противоречит общепринятым нормам.

Новые абзацы вводятся только в тех местах, где начинается резко отличный по теме и характеру от предыдущего текст, причем каждый раз оговаривается в сноске: Абзац редактора. Знак сноски ставится перед первым словом введенного редактором абзаца.

Письма, публикуемые впервые, а также те, которые ранее печатались неполностью или в переводах на иностранные языки, обозначаются звездочкой.

Все даты по 31 декабря 1917 г. приводятся по старому стилю, а с января 1918 г. по новому стилю.

В примечаниях приняты условные сокращения:

AЧ — Архив В. Г. Черткова (Москва).

Б, III, IV — П. И. Бирюков, «Биография Льва Николаевича Толстого», т. III, IV, Гиз, М. — Л. 1928.

ГМТ — Государственный музей Л. Н. Толстого.

ЕСТ — «Ежедневник» С. А. Толстой.

«Летописи», 2, 12 — «Государственный литературный музей. Летописи». Книга вторая. «Л. Н. Толстой», М. 1938; «Государственный литературный музей. Летописи». Книга двенадцатая. «Л. Н. Толстой». Том II. М. 1948.

ТП, 1, 3 — «Толстой. Памятники жизни и творчества», выпуск I, изд. «Огни», М. 1917.

«Толстой и Чертков» — М. В. Муратов, «Л. Н. Толстой и В. Г. Чертков по их переписке», изд. Государственного Толстовского музея, М. 1934.

## РЕДАКЦИОННЫЕ ПОЯСНЕНИЯ К ВОСЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТОМУ ТОМУ.

В том 89 входит 199 писем Л. Н. Толстого к В. Г. Черткову за 1905—1910 гг. Из них печатается впервые 167 писем; по автографам и подлинникам 165 писем; по копиям 2 письма.

При воспроизведении текста писем Л. Н. Толстого соблюдаются следующие правила.

Текст писем Толстого, как правило, воспроизводится с учетом последних исправлений, сделанных автором. Из зачеркнутого в сноске воспроизводятся лишь наиболее существенные варианты, причем знак сноски ставится при слове, после которого стоит зачеркнутое.

Сохраняются все особенности правописания автора, например различное написание одних и тех же слов («тетенька» и «тетинька»), ударения, поставленные им; слова, написанные неполностью, печатаются полностью, причем дополняемые буквы ставятся в прямых скобках: «к-ый» — «к[отор]ый», т. к. — т[ак] к[ак], б. — б[ыл]. Не дополняются общепринятые сокращения: и т. п., и пр., и др.

Описки (пропуски, перестановка букв, замена одной буквы другой и т. п.) исправляются без оговорки.

На месте не поддающихся прочтению слов в скобках ставится: [1 неразобр.], [2 неразобр.], где цифры обозначают число неразобранных слов.

Скобки автора обозначаются круглыми скобками.

Подчеркнутое автором воспроизводится курсивом.

Сохраняется пунктуация автора, если она не противоречит общепринятым нормам.

Новые абзацы вводятся только в тех местах, где начинается резко отличный по теме и характеру от предыдущего текст, причем каждый раз оговаривается в сноске: Абзац редактора. Знак сноски ставится перед первым словом введенного редактором абзаца.

Письма, публикуемые впервые, а также те, которые ранее печатались неполностью или в переводах на иностранные языки, обозначаются звездочкой.

Все даты по 31 декабря 1917 г. приводятся по старому стилю, а с января 1918 г. по новому стилю.

В примечаниях приняты условные сокращения:

AЧ — Архив В. Г. Черткова (Москва).

Б, III, IV — П. И. Бирюков, «Лев Николаевич Толстой. Биография», т. III, М. 1922, т. IV, Гиз, М. — Л. 1923.

ГМТ — Государственный музей Л. Н. Толстого.

Дневник В. Ф. Булгакова — В. Ф. Булгаков, «Лев Толстой в последний год его жизни», изд. 3-е, М. 1926.

ЕСТ — Ежедневник С. А. Толстой (ГМТ).

Записи А. Б. Гольденвейзера, 1, 2 — А. Б. Гольденвейзер, «Вблизи Толстого (Записи за пятнадцать лет)», тт. I, II, изд. центрального т-ва «Кооперативное издательство» и изд-во «Голос Толстого», т. I — М. 1922 и т. II — М. — П. 1923.

«Толстой и Чертков» — М. В. Муратов, «Л. Н. Толстой и В. Г. Чертков по их переписке», изд. Государственного Толстовского музея, М. 1934.

ТЕ — «Толстовский ежегодник 1912 года», изд. Общества Толстовского музея, Спб. 1913.

ЯЗМ, 1, 2 — Д. П. Маковицкий, «Яснополянские записки», вып. 1 и 2, изд. «Задруга», М. 1922 и 1923.

ЯЗ — Д. П. Маковицкий, «Яснополянские записки» (рукопись).

## ИЛЛЮСТРАЦИИ

Фототипия с портрета Толстого 1891 г. — между XIV и 1 стр. стр.

Автотипия с отрывка письма Толстого к В. Г. Черткову от 14 ноября 1890 г., написанного по тексту переписанной рукою М. Л. Толстой легенды «Материнское сердце» — между 54 и 55 стр. стр.

Л. Н. Толстой. 1910 г. между стр.

Л. Н. Толстой в 1910 г. Фотография В. Г. Черткова — т. 89, фронтиспис.

Автограф письма Л. Н. Толстого от 30 января 1909 г. — т. 89, между 102 и 103 стр.

————

1

В. И. Ленин, Сочинения, т. 16, стр. 293.

2

«Л. Н. Толстой в русской критике», М. 1952, стр. 500.

3

T. 49, стр. 50.

4

T. 62, стр. 411.

5

В. И. Ленин, Сочинения, т. 16, стр. 302.

6

Там же, стр. 295.

7

T. 88, стр. 12.

8

T. 53, стр. 206.

9

«Л. Н. Толстой в русской критике», М. 1952, стр. 623.

10

Цит. по книге С. Бычкова «Л. Н. Толстой», Гослитиздат, 1954, стр. 350.

11

Т. 63, стр. 333.

12

«Листки Свободного слова» 1898, № 1.

13

М. В. Муратов, «Л. Н. Толстой и В. Г. Чертков по их переписке». Государственный Толстовский музей, М. 1934, стр. 316—317.

14

«Л. Н. Толстой в русской критике». М. 1952, стр. 611.

15

«Л. Н. Толстой в русской критике», М. 1952, стр. 513.

16

T. 58, стр. 4.

17

Там же, стр. 37.