# Письма. 1871 г.

Толстой Л.Н.

## Лев Николаевич Толстой. Письма. 1871


Государственное издательство

художественной литературы

Москва — 1953


Электронное издание осуществлено

компаниями ABBYY и WEXLER

в рамках краудсорсингового проекта

«Весь Толстой в один клик»


Организаторы проекта:

Государственный музей Л. Н. Толстого

Музей-усадьба «Ясная Поляна»

Компания ABBYY


Подготовлено на основе электронной копии 61-го тома

Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого, предоставленной

Российской государственной библиотекой


Электронное издание

90-томного собрания сочинений Л. Н. Толстого

доступно на портале

www.tolstoy.ru


Предисловие и редакционные пояснения к 61-му тому

Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого можно прочитать

в настоящем издании


Если Вы нашли ошибку, пожалуйста, напишите нам

report@tolstoy.ru

## Предисловие к электронному изданию

Настоящее издание представляет собой электронную версию 90-томного собрания сочинений Льва Николаевича Толстого, вышедшего в свет в 1928—1958 гг. Это уникальное академическое издание, самое полное собрание наследия Л. Н. Толстого, давно стало библиографической редкостью. В 2006 году музей-усадьба «Ясная Поляна» в сотрудничестве с Российской государственной библиотекой и при поддержке фонда Э. Меллона и координации Британского совета осуществили сканирование всех 90 томов издания. Однако для того чтобы пользоваться всеми преимуществами электронной версии (чтение на современных устройствах, возможность работы с текстом), предстояло еще распознать более 46 000 страниц. Для этого Государственный музей Л. Н. Толстого, музей-усадьба «Ясная Поляна» вместе с партнером – компанией ABBYY, открыли проект «Весь Толстой в один клик». На сайте readingtolstoy.ru к проекту присоединились более трех тысяч волонтеров, которые с помощью программы ABBYY FineReader распознавали текст и исправляли ошибки. Буквально за десять дней прошел первый этап сверки, еще за два месяца – второй. После третьего этапа корректуры тома и отдельные произведения публикуются в электронном виде на сайте tolstoy.ru.

В издании сохраняется орфография и пунктуация печатной версии 90-томного собрания сочинений Л. Н. Толстого.


Руководитель проекта «Весь Толстой в один клик»

Фекла Толстая


Перепечатка разрешается безвозмездно.

## ПИСЬМА. 1871


ПОДГОТОВКА ТЕКСТА И КОММЕНТАРИИ

М. А. ЦЯВЛОВСКОГО И

Н. Д. ПОКРОВСКОЙ

### 1871

#### * 321. A. A. Фету.

1871 г. Января 1…6? Я. П.


Получил ваше письмо[1] уже с неделю, но не отвечал, потому что с утра до ночи учусь по-гречески. — Письмо с стихами хорошими, не прекрасными, потому что мотив слишком случайный, и картина воображаемого недостаточно ясна. Радуюсь же тому, что вы пишете твердо и легко, и жду еще.

Я ничего не пишу, а только учусь. И, судя по сведеньям, дошедшим до меня от Борисова, ваша кожа, отдаваемая на пергамент для моего диплома греческого — находится в опасности. Невероятно и ни на что не похоже, но я прочел Ксенофонта и теперь à livre ouvert читаю его. Для Гомера же нужен только лексикон и немного напряжения.

Жду с нетерпением случая показать кому-нибудь этот фокус. Но как я счастлив, что на меня бог наслал эту дурь. Во-первых, я наслаждаюсь, во-вторых, убедился, что из всего истинно прекрасного и простого прекрасного, что произвело слово человеческое, я до сих пор ничего не знал, как и все (исключая профес[соров], к[оторые], хоть и знают, не понимают), в-третьих, тому, что я не пишу и писать дребедени многословной вроде Войн[ы] я больше никогда не стану. И виноват и ей-богу никогда не буду.

Ради бога объясните мне, почему никто не знает басен Эзопа,[2] ни даже прелестного Ксенофонта, не говорю уже о Платоне, Гомере, кот[орые] мне предстоят. Сколько я теперь уж могу судить, Гомер только изгажен нашими, взятыми с немецкого образца, переводами. Пошлое, но невольное сравнение — отварная и дистиллированная теплая вода и вода из ключа, ломящая зубы — с блеском и солнцем и даже со щепками и соринками, от которых она еще чище и свежее. Все эти Фосы[3] и Жуковские[4] поют каким-то медово-паточным, горловым подлым и подлизывающимся голосом, а тот чорт и поет, и орет во всю грудь, и никогда ему в голову не приходило, что кто-нибудь его будет слушать.

Можете торжествовать — без знания греческого нет образования. Но какое знание? Как его приобретать? Для чего оно нужно? На это у меня есть ясные, как день, доводы. —

Вы не пишете ничего о Мар[ье] Петр[овне]. Из чего с радостью заключаем, что ее выздоровленье хорошо подвигается. Мои все здоровы и вам кланяются.

Ваш Л. Толстой.


Впервые опубликовано, с пропуском двух фраз и датой: «декабрь 1870 г.», в «Русском обозрении», 1890, 7, стр. 15—18. Датируется предположительно сопоставлением с письмом № 319 и с неопубликованным письмом И. П. Борисова к Фету от 17 января 1871 г.


1 Письмо неизвестно.

2 В «Азбуке», составленной впоследствии Толстым, много места уделено басням древнегреческого баснописца Эзопа.

3 Иоган Фридрих Фосс (1751—1826) — немецкий поэт и переводчик, главным образом античных писателей.

4 Василий Андреевич Жуковский (1783—1852). В 1849 г. перевел с немецкого «Одиссею».

#### * 322. С. Н. Толстому.

1871 г. Февраля 1? Я. П.


Я всю зиму ждал, что ты пришлешь или приедешь, и сам всё сбирался послать или приехать. И вот до сих пор. Я болен всю зиму. То было и так и сяк; а теперь недели три не выхожу даже из дома. Род лихорадки и боль зубов и коленки. Страшная ревматическая боль, не дающая спать. Если ты здоров, приезжай, пожалуйста. Мне прислано объявленье из Курска на 250 р.[1] Не твое ли это? Я не получал. Я ничего не пишу, потому что уверен, что ты приедешь. Если по железной дороге, то вели, когда выслать. —

Уже давно Дьяков говорил, что Николинька[2] у тебя. Разумеется, и он приедет, если он у тебя.

Л. Толстой.

Наши кланяются вашим. Если бы ты не приехал, то напиши подлиннее, всё ли у тебя благополучно и как?


Цитата, с датой: «зима 1870—1871», опубликована в Г, II, стр. 122. Датируется предположительно на основании слов: «...недели три не выхожу из дома». Ср. с письмом № 323.


1 У С. Н. Толстого в Курской губ. было имение Щербачевка.

2 Николай Валерианович Толстой.

#### * 323. А. А. Фету.

1871 г. Февраля 6. Я. П.


Любезный друг!

Что давно не слышно про вас? Что М[арья] П[етровна]? что вы? — У нас всё по-старому. Жена еще ходит, хотя ждет с часу на час. Я был очень болен — две недели лежал, а уж месяц не выхожу. Живу весь в Афинах. По ночам во сне говорю по-гречески. Что 13 февраля не приедете ли? Перепишемтесь к тому времени.

Ваш Л. Толстой.


Цитата опубликована в Г, II, стр. 121. Дата определяется пометкой Фета на письме: «6 февраля» и содержанием.

#### 324. С. С. Урусову.

1871 г. Февраля 13. Я. П.


Любезный друг!

Поздравляю вас с будущей крестницей. Вчера всё благополучно совершилось.

Теперь дело за вами. Мои имянины 18-го, и жена мечтает, чтобы крестить на этот день, но, в сущности, всё равно. Пусть будут крестины, когда вам и куме всего удобнее. Хорошо бы было, если бы вы зашли к Дьякову (Конюшки, дом Ладыженского) и, уговорившись с ним, уже написали мне, когда вас ждать.

Ваш Л. Толстой.

Пожалейте меня, я всё болен.


Впервые опубликовано в «Вестнике Европы», 1915, I, стр. 11. Датируется содержанием: 12 февраля 1871 г. у Толстых родилась дочь Мария. Крестили ее С. С. Урусов и М. Н. Толстая.

#### * 325. Т. А. Кузминской.

1871 г. Марта 3. Я. П.


Милый друг Таня,

Соне всё нехорошо, но доктор несколько успокоивает меня. Притом день и Ханне, и Сереже, и Максимовне лучше. Пароксизма не было нового; но до сих пор всё нет полного облегчения от старого. —

Жар и пот и опять жар и пот. Я нынче ночью пошлю Алексея[1] в Москву с письмом к Захарьину.[2] Это будет скорее и обстоятельнее телеграммы. Я и прежде хотел тебе писать, чтобы ты не ездила; но теперь, при болях в пояснице и на 7-м месяце, это безумие, и я не вышлю за тобой лошадей. — Кнерцер[3] извинялся, что не пригласил Преображенского[4] и завтра обещал это сделать.

Л. Т.

Я тебя буду извещать обо всем верно и часто. —

Соня сама решилась отнять и совсем отдать кормилице.


Датируется сопоставлением с письмом № 326.


1 А. С. Орехов.

2 Проф. А. Г. Захарьин.

3 Кнерцер — врач-терапевт.

4 В. Г. Преображенский — врач-акушер.

#### * 326. Д. А. Дьякову.

1871 г. Марта 3—4. Я. П.


Любезный друг! После тебя в ночь сделалась лихорадка, продолжавшаяся 36 часов, и опять три дня свободных и нынче, 3-е марта, опять лихорадка, и теперь лежит в жару. В прошлый пароксизм у меня готова была телеграмма Захарьину через тебя с описанием болезни, составленным доктором, но не послал, потому что опять подмануло облегчение. Теперь же перепишу это описание доктора, прибавив свое, и попрошу тебя посоветоваться с Захарьиным, прося его, если болезнь ясна ему, дать совет.

На другой день после родов появился пароксизм лихорадки с знобом, жаром и потом. На 3-й день такой же пароксизм с болями внизу живота, имеющими характер схваток. (Очищение хорошее, светлое, молоко было.) На 4-й день лихорадка без боли, на 5 день с болями. Осматривавшие доктора не нашли воспалительного состояния и предписали хинин и холодный компресс. Боли прекратились, но лихорадка продолжалась. Приостановилась на один день после приема до 30 гран хинина и опять возобновилась. Хинин продолжали в промежуточные часы (от 8 до 12) и, после 86 гран хинина, лихорадка прекратилась на два дня, и опять явился пароксизм, продолжавшийся 36 часов с менее определенным знобом, т. е. зноб был слабее и повторялся несколько раз. Жар был сильный — как и в прежние пароксизмы, пульс доходил до 100 ударов в минуту. —

После сильного пота, пароксизм прошел, и 3 дня было свободных от лихорадки. Хинин продолжали давать по 4 порошка в три грана сернокислого хинина в продолжение дня и один такой же порошок в 5 гран на ночь. Нынче пароксизм возвратился в 3 часа дня. Зноб был менее определенный, чем в прежние пароксизмы, но повторялся несколько раз, и жар продолжается до сих пор, 2 часа ночи. В 8 утра опять зноб, жар и пот. В 6 часов вечера всё прошло. Ясного местного страдания как в прежние пароксизмы, так и теперь нигде незаметно. —

Написал всё это тебе, а потом решил, что я пошлю Алексея в Москву с письмом к Захарьину. Но тебя прошу съездить к Захарьину и добиться от него ответа и прислать мне с Алексеем или телеграммой. Кстати Алексей свезет тебе деньги.

Твой Л. Т.

Письмо это пролежало до 4-го марта вечера. Стало лучше. И теперь совсем хорошо. Но все-таки посылаю его тебе. Если захочешь посоветоваться с Захарьиным, то сделай. А то и не нужно. Если повторится пароксизм, я сам приеду.


Дата определяется содержанием.

#### * 327. Д. А. Дьякову.

1871 г. Марта 10? Я. П.


Любезный друг!

Я, кажется, злоупотребляю твоим участием, написав тебе последнее бестолковое письмо. Здоровье Сони теперь, кажется, вне опасности. Она встала и еле ходит по комнатам, но следов болезни, кроме худобы и чрезвычайной слабости, никаких нет. Посылаю тебе деньги 1000 р. и 1000 раз благодарю тебя за них. Поцелуй за нас Машу.[1] До свиданья. Не заедешь ли взглянуть на нас и на себя дать взглянуть, как поедешь в Чермошню? Книги, если взял, пришли с Алексеем.[2] Да если есть Геродот с переводом, то еще возьми.

Твой Л. Толстой

Четьи Минеи,[3] если не взял, возьми у или через Соловьева.


Датируется предположительно сопоставлением с письмом № 326.


1 Дочь Д. А. Дьякова.

2 А. С. Орехов. См. письмо № 326.

3 О чтении Толстым в марте 1871 г. Четьих-Миней см. в дневнике С. А. Толстой запись от 28 марта.

#### * 328. С. Н. Толстому.

1871 г. Март — апрель. Я. П.


Если ты жив и здоров, то, пожалуйста, напиши словечко, что ты и все твои, а равно и блудный Николинька. За что ты к нам не заедешь, не зашлешь, не понимаю. Если можно к тебе проехать, и ты дома, то я, может быть, приеду к тебе с Лизой и ее мужем, и, главное, если не буду нездоров. Я никогда так не хворал, как эту зиму. Зато Соня и дети теперь здоровы.

Л. Толстой.


Основание датировки: 1) Толстой хворал зиму 1870/71 г. и в марте еще был болен; 2) Е. В. Толстая, упомянутая в письме, вышла замуж за Л. Д. Оболенского 19 января 1871 г.; 3) слова: «если можно к тебе проехать» указывают на раннюю весну.

#### 329. С. С. Урусову.

1871 г. Апрель — май? Я. П.


У нас, слава богу, всё благополучно. Жена ходит и понемножку кормит — между кормлением кормилицы — надеясь, что c прибавлением молока отпустит кормилицу. Благодарю вас, милый друг, за вашу дружбу, которую вижу во всем. Я очень огорчен, что не увижу вас. Мне так хотелось поговорить с вами по душе и на спокое. А боюсь, письмо и не застанет вас в Москве. Если бы почему-нибудь вы остались бы долее, напишите, я приеду к вам. Мое здоровье всё скверно. Никогда в жизни не испытывал такой тоски. Жить не хочется. —

Поэтому и хочется особенно вас увидать. Ничего не делаю, кроме греческого чтения, и ничего не хочется делать. Прочел раз статью Елагина и написал целую статью о военной реформе.[1] И потом совестно стало, что такими глупостями занимаюсь, как будто наши мысли для чего-нибудь нужны, кроме собственного увеселения. Как проблема коня? — Вы мельком пишете о законе смертности царей. Мне это очень интересно. Я верю в это. Для царей закон этот должен быть очевиднее всех других, хотя и для них должно быть это дело завешено, так что можно догадываться, а знать нельзя. Если [бы] всё было известно, для бога не было бы ничего интересного смотреть на нашу комедию. Да и мы бы перестали играть так серьезно свои роли. —

Если можете, напишите мне, в чем дело. Это меня очень интересует. Геометрию[2] вы свою продешевили. Я ее начал раз читать из второй части и часа три радовался, всё понимая. Статья, к[оторую] я разорвал, о военн[ой] реформе была отчасти математическая. Вот что я говорил:

1) Войско есть сила, составленная из а) количества людей и времени, к[оторым] человек упражняется в военном деле. Отсюда:

2) чем больше времени, тем меньше людей. И наоборот, чтобы сила не изменялась. И сила увеличивается и временем и количеством.

3) В России денежные интересы государства и народа тожественны. Доказательством тому служит то, что государство может заставить всех мущин идти в солдаты. Если оно может заставить всех идти в солдаты, то оно может вместо солдатства [на] всех наложить лишний налог деньгами.

4) Сила войска не увеличивается и не уменьшается просто по времени, которое люди проводят в военном упражнении, а увеличивается и уменьшается в какой-то прогресии. Т. е. что 1.200 солдат, из к[оторых] каждый пробудет три дня в службе, не будут равны одному 10-летнему солдату, а будут в 1.000 слабее его. Или что 100 старых, 5-летних солдат будут не равны 1.000—1/2-годовым солдатам, а много сильнее и т. п. И что, стало быть, если сила войска увеличивается в прогресии времени, то, чем дольше срок службы, тем выгоднее.

Если эти 4 положения справедливы, то вопрос воен[ной] реф[ормы], суть к[оторого] есть вопрос о том, каким образом с наименьшими расходами иметь наисильнейшее войско, разрешается просто и совершенно противоположно Прусскому решению. — Выгода этого решения состоит в том, что надо только ничего не делать, не уничтожать тип старого русского солдата, давшего столько славы русск[ому] войску, и не пробовать нового, неизвестного.

А то выходит так, что славная на веки защита Севастополя именно она-то показала нам, что русский солдат старый не годится и надо выдумать нового получше, на манер прусского. Выходило так, как бы вышло у глупого хозяина, который, раз допьяна угостив гостей хорошим старым вином, в следующий раз, пригласив гостей, разбавил бы это вино квасом, чтобы казалось побольше вина.

Прощайте, обнимаю вас. Пишите почаще.


Впервые опубликовано, с датой: «1871 г.», в «Вестнике Европы», 1915, I, стр. 11—13. Год определяется упоминанием об опубликовании проекта введения всеобщей воинской повинности (см. прим. 1), месяц — сопоставлением сведений о здоровье С. А. Толстой в этом письме и в письме № 327.


1 25 декабря 1870 г. был опубликован предложенный военным министром проект введения всеобщей воинской повинности. После этого в периодических изданиях печатались статьи, обсуждающие вопрос предстоящей военной реформы (введена в 1874 г.). Статья Толстого неизвестна (была уничтожена им самим).

2 См. прим. 2 к письму № 319.

#### * 330. С. Н. Толстому.

1871 г. Апрель — май. Я. П.


Мы от Пел[агеи] Ильин[ичны] получили известие, что у тебя умер Юша. И хотя верного известия не имеем, боимся надеяться, что это неправда. Напиши, пожалуйста, что и как? Здоровы ли другие дети? и Марья Михайловна? Соображаясь со всем этим, я решу, ехать ли к тебе или нет. У нас всё по-старому.


Дата определяется временем смерти сына С. Н. Толстого Юрия.

#### 331. A. A. Фету.

1871 г. Июня 9. Я. П.


Любезный друг!

Не писал вам давно и не был у вас оттого, что был и есть болен, сам не знаю чем, но похоже что-то на дурное или хорошее — смотря по тому, как называть конец. —

Упадок сил, и ничего не нужно и не хочется, кроме спокойствия, которого нет. Жена посылает меня на кумыс в Самару или Саратов на два месяца. Нынче еду в Москву и там узнаю, куда.

Очень хотелось написать жаль о Борисове,[1] но это совсем неверно, и завидно неверно, а тронуло меня это очень. Радуюсь, что мальчик у вас.

Я, может, напишу вам с места.

Ваш Толстой.

102 июня.


Впервые опубликовано, с датой: «1871 г. 10 июня», в «Русском обозрении», 1890, 7, стр. 18. Датируется днем отъезда Толстого в Москву.

9 июня Толстой уехал в Москву, а оттуда числа 11—12 — в Самарскую губернию, где поселился в деревне Каралык, близ Бузулука. Здесь он прожил шесть недель и 2 августа вернулся в Ясную Поляну.

О пребывании Толстого на кумысе см. С. А. Берс, «Воспоминания о гр. Л. Н. Толстом», Смоленск 1894.


1 И. П. Борисов умер в мае 1871 г. Воспитание его тринадцатилетнего сына Петра взял на себя Фет. См. С. М. Сухотин, «Воспоминания» — «Русский архив», 1894, 8, стр. 583.

2 Видимо, ошибка: 10 июня Толстой был уже в Москве, о чем свидетельствует письмо к нему С. А. Толстой от 10 июня. (См. С. А. Толстая, «Письма к Л. Н. Толстому», изд. «Academia», 1936, стр. 89.)

#### 332—343. С. А. Толстой от 10, 11—12, 14, 15, 18, 23, 26, 27, 29 июня и 3, 8—9, 16—17 июля 1871 г.

#### 344. А. А. Фету.

1871 г. Июля 16...17. Каралык.


Благодарю вас за ваше письмо, любезный друг. Кажется, что жена сделала фальшивую тревогу, отослав меня на кумыс и убедив меня, что я болен. Как бы то ни было, теперь, после 4-х недель, мне кажется, совсем справился. И как следует при кумысном лечении, с утра до вечера пьян, потею и нахожу в этом удовольствие.

Совет ваш исполняю и подпустил не только офицерского и помещичьего сока, но скифского. И хорошо.

Здесь очень хорошо и значительно всё. Если бы не тоска по семье, я бы был совершенно счастлив здесь. —

Если бы начать описывать, то я исписал бы 100 листов, описывая здешний край и мои занятия. Читаю и Геродота, который с подробностью и большой верностью описывает тех самых галакто-фагов-скифов, среди которых я живу.

Вчера начал писать это письмо и писал, что я здоров. Нынче опять болит бок. Сам не знаю, насколько я нездоров, но нехорошо уж то, что принужден и не могу не думать о моем боку и груди. И прислушиваюсь. Жара третий день стоит страшная. В кибитке накалено, как на полке, но мне это приятно. Край здесь прекрасный, по своему возрасту только что выходящий из девственности, по богатству, здоровью и в особенности по простоте и неиспорченности народа.

Я — как и везде, примериваюсь, — не купить ли имение.[1] Это мне занятие и лучший предлог для узнания настоящего положения края.

Теперь остается 10 дней до 6 недель, тогда напишу вам и устроимся, чтобы увидеться. Душевный поклон Марье Петровне.

Л. Толстой.

Помогай вам бог с вашими трудами. Хомутов на вас много; и труднее и интереснее всех Петя.[2] Поцелуйте его за меня.

17 июля.


Впервые опубликовано, с пропуском одной фразы и с датой: «18 июля 1871», в «Русском обозрении», 1890, 7, стр. 19.

Ответ на письмо Фета, полученное Толстым 16 июля (см. т. 83, письмо № 97).


1 Возвратясь с кумыса, Толстой окончательно решил купить в Самарской губернии, Бузулукском уезде 2500 десятин земли, принадлежавшей флигель-адъютанту Н. П. Тучкову. Для совершения купчей крепости он 25 августа ездил в Москву, откуда возвратился 29 августа.

Купчая крепость была утверждена самарским нотариусом 29 сентября.

2 См. прим. 1 к письму № 331.

#### 345—346. С. А. Толстой от 20 июля и 6 августа 1871 г.

#### * 347. A. A. Фету.

1871 г. Августа 10? Тула.


Пишу два слова из монастыря, от тетушки.[1] Я дома уж три дня, кажется, поправившись.

Сгораю желанием вас видеть и 12 вечером, т. е. ночью, буду вас ждать в Ясенках. —

До свиданья

5 августа.

Ваш Л. Толстой.


12-го в ночь значит по почтовому поезду в час ночи.[2]


Датируется на основании слов: «Я дома уж три дня, кажется, поправившись». Речь идет о возвращении из Самарской губернии, откуда Толстой приехал в Ясную Поляну 7 августа (см. т. 83, письмо № 99). Дата Толстого «5 августа» — ошибочна.


1 Пелагея Ильинична Юшкова жила в тульском Успенском женском монастыре.

2 Приписка рукой С. А. Толстой.

#### * 348. В. П. Мещерскому. Неотправленное.

1871 г. Августа 22. Я. П.


Еще прежде получения приятного письма вашего, любезный князь, я отвечал кн. Дмитрию Оболенскому,[1] что очень, очень сожалею, что не могу быть полезен вам и вашему изданию; сожаление это было только усилено вашим письмом. Я ничего не пишу, надеюсь и желаю ничего не писать, в особенности не печатать; но если бы даже я по человеческой слабости поддался опять дурной страсти писать и печатать, то я во всех отношениях предпочитаю печатать книгой. Если бы даже я вздумал печатать в журнале, то я обещал прежде Заре потом Беседе.[2] Из этого вы видите, что я не могу быть вам полезен, и, вероятно, согласитесь, что и ваше издание в этом ничего не потеряет. —

Если же вы подумаете, почему бы ему не написать так что-нибудь для нашей газеты и для Зари и Беседы, то я уверен, судя по тому лестному мнению, которое вы выражаете о моем писании, что вы догадываетесь, что я так писать не могу — так, т. е. для каких-нибудь других целей, кроме удовлетворения внутренней потребности.

По правде же вам сказать, я ненавижу газеты и журналы — давно их не читаю и считаю их вредными заведениями для произведения махровых цветов, никогда не дающих плода, заведениями, непроизводительно истощающими умственную и даже художественную почву. Мысль о направлении газеты или журнала мне кажется тоже самою ложною. Умственный и художественный труд есть высшее проявление духовной силы человека и потому он направляет всю человеческую деятельность, а его направлять никто не может. Если же газета или журнал избирает своей целью интерес минуты и — практический — то такая деятельность, по-моему, отстоит на миллионы верст от настоящей умственной и художественной деятельности и относится к делу поэзии и мысли, как писание вывесок относится к живописи.

Я бы не написал вам всего этого, если бы ваша личность, по вашему письму, по статье в Р[усском] в[естнике],[3] кот[орую] я пробежал, и в особенности по вашей породе,[4] не была бы мне в высшей степени симпатична. По этой-то причине я прибавляю еще одно — совет лично вам — не сердитесь за него, а, пожалуйста, подумайте над ним. Газетная и журнальная деятельность есть умственный бардель, из которого возврата не бывает. Я видел и вижу на своем веку много людей, погубивших себя безвозвратно, и людей горячих, благородных и умственно здоровых, каким я вас считаю.

Как ваше письмо вылилось от сердца, так и мое, поэтому не взыщите, если оно вас покоробит. Жму вашу руку и очень желаю сойтись с вами.

22 августа.

Ваш Л. Толстой.


Отрывок опубликован в Г, II, стр. 125—126. Год определяется началом выхода газеты «Гражданин» (1872), к участию в которой Мещерский хотел привлечь Толстого. Письмо Мещерского неизвестно.

Владимир Петрович Мещерский (1839—1914) — реакционный публицист, автор сатирических повестей и романов, издатель газеты «Гражданин». С 1870 г. до конца жизни работал в Министерстве народного просвещения. Печатался в журналах «Русский инвалид», «Русский вестник», в газете «Московские ведомости» и др.


1 Дмитрий Дмитриевич Оболенский. См. о нем прим. к письму № 350.

2 См. письма №№ 314 и 358.

3 В. П. Мещерский, «Россия под пером замечательного человека» — «Русский вестник», 1871, 4, стр. 551—609. Статья представляет собою ряд очерков (в виде писем) о пореформенной России.

4 В. П. Мещерский был родным внуком по матери писателя Н. М. Карамзина. В бытность свою в 1856 г. в Швейцарии Толстой познакомился с родителями Мещерского. См. тт. 47 и 60.

#### * 349. А. А. Фету.

1871 г. Августа 24...26. Я. П.


Обдумав всё здраво и вполне, т. е. с женой, мы решили, что, как ни жалко и страшно лишиться Ф[едора] Ф[едоровича],[1] мы нынешний год не должны его брать. Летом — в июне будущего года мы бы взяли его, и он прожил бы у нас до конца своих дней. Одним словом, мы его не берем; но, так как он мне ужасно нравится, я рискую заявить, что в июне будущего года мы, наверно, возьмем его. Может быть, ему пригодится иметь это в виду. —

В Никольском у меня обошлось всё хорошо. Дрепчук[2] водворен конторщиком. Дома всё хорошо также. Сейчас еду в Москву для отправки денег за Самарскую землю.

Последняя поездка моя к вам3 была самая приятная из всех, кот[орые] я делал. Желаю только, чтобы ваши поездки к нам оставляли вам такое же воспоминание, приятное и легкое и серьезное. Оттуда встретил Тютчева[4] в Черни и 4 станции говорил и слушал и теперь, что ни час, вспоминаю этого величественного и простого и такого глубокого, настояще умного старика.

Прощайте. Соня и я посылаем поклон М[арье] П[етровне] и ждем зим[ой](?).

Ваш Л. Толстой.


Датируется временем поездки Толстого в Москву в августе 1871 г.


1 Федор Федорович Кауфман с 1863 г. был воспитателем сына И. П. Борисова, Пети. После поступления последнего в московский Катковский лицей Кауфман остался без места, и Фет предлагал Толстым взять его к детям.

2 Никаких сведений о Дрепчуке не найдено.

3 Толстой был у Фета около 10—15 августа.

4 Федор Иванович Тютчев (1803—1873) — поэт. Ф. И. Тютчев в августе 1871 г. ездил во Вщиж, Брянского уезда Орловской губ. Его стихотворение «От жизни той, что бушевала здесь...» имеет дату: «По дороге во Вщиж августа 17-го 1871 г.».

Об этой встрече с Ф. И. Тютчевым Толстой 13 сентября писал Н. Н. Страхову, см. письмо № 351.

#### 350. Д. Д. Оболенскому?

1871? Сентября начало?


Благодарю, любезный князь, за присылку пальто. Или вам очень некогда, что вы сами не заехали, или вы сомневались, дома ли мы? Желаю очень, чтобы было последнее и чтобы вы приехали к нам. Мы давно уж не видались. — У меня остался патронташ Самарина,[1] не знаю, как переслать ему.

Ваш Л. Толстой.


Впервые опубликовано, с датой: «1860—1870 гг.», в «Летописях Государственного литературного музея», кн. 2, М. 1938, стр. 62.

Дмитрий Дмитриевич Оболенский (р. в 1844 г.) — тульский помещик, часто бывавший у Толстого (см. т. 63, стр. 454, и т. 83, стр. 53) и вместе с ним охотившийся. См. Д. Д. Оболенский, «Отрывки (Из личных воспоминаний)» — «О Толстом. Международный толстовский альманах», составленный П. А. Сергеенко, изд. «Книга», М. 1909, стр. 239—246.

Публикуемое письмо не имеет ни даты, ни имени адресата. Судя по письму С. А. Толстой к Т. А. Кузминской от 15 сентября 1871 г., Толстой около 3 сентября участвовал в большой охоте с Д. Д. Оболенским и рядом других соседей, среди которых мог быть и П. Ф. Самарин. Имя Д. Д. Оболенского упоминается в письме этого периода к В. П. Мещерскому (№ 348). См. также упоминание об охоте в письме к С. Н. Толстому от 25...28 ноября, № 354.


1 Петр Федорович Самарин (1830—1901) — участник Крымской кампании, старый знакомый Толстого, помещик Епифанского уезда Тульской губ. См. т. 49, стр. 198.

#### 351. Н. Н. Страхову.

1871 г. Сентября 13. Я. П.


Отвечаю вам, любезный Николай Николаевич, в том же порядке, в каком и вы пишете мне, т. е. сначала о так наз[ываемых] делах, т. е. о пустяках, а потом о не делах, т. е. о существенном. Прочтя первую часть вашего письма, я хотел отвечать, что согласен на предложение Перог.,[1] и теперь был бы согласен на подобное предложение, главное — потому, что издать надо будет самому, а хлопот много, и мне не до них. Вот и всё о делах. Одно только, что я не рассчитывал на то, что вы так будете хлопотать о моем деле, и если бы рассчитывал, то не решился бы вас просить. Очень вам благодарен за всё, что вы сделали по этому делу, и прошу вас больше этими пустяками не заниматься. Я дорожу другого рода беседой с вами. — Вы напрасно меня так хвалите. Во-первых, я буду (особенно, если бы это было года два тому назад) ломаться перед вами, буду ненатурален, стараясь соблюсти в ваших глазах тот вид, в котором я представляюсь вам; во-вторых, похвалы действуют на меня вредно (я слишком склонен верить справедливости их), и я с великим трудом только недавно успел искоренить в себе ту дурь, которую произвел во мне успех моей книги.[2] Вы сами так тонко это понимаете. Как А. Григорьев,[3] чтобы купаться в атмосфере похвалы, всех по ранжиру производил в гениев. — А обмануть меня не трудно в значении моей деятельности, я сам обманываться рад.[4] На выражение же вашего сочувствия отвечу только тем, что оно мне радостно в высшей степени; потому что ту же радость, к[оторую] вы испытали, встретив одни и те же взгляды на жизнь во мне, я испытал, встретив вас. В одном только мы не равны: я не могу отделаться от мысли, что я подкуплен вашими похвалами. Скоро после вас я на желез[ной] дороге встретил Тютчева, и мы 4 часа проговорили. Я больше слушал. Знаете ли вы его? Это гениальный, величавый и дитя старик. Из живых я не знаю никого, кроме вас и его, с кем бы я так одинаково чувствовал и мыслил. Но на известной высоте душевной единство воззрений на жизнь не соединяет, как это бывает в низших сферах деятельности, для земных целей, а оставляет каждого независимым и свободным. Я это испытал с вами и с ним. Мы одинаково видим то, что внизу и рядом с нами; но кто мы такие и зачем и чем мы живем и куда мы пойдем, мы не знаем и сказать друг другу не можем, и мы чуждее друг другу, чем мне или даже вам мои дети. Но радостно по этой пустынной дороге встречать этих чуждых путешественников. И такую радость я испытал, встретясь с вами и с Тютчевым. Знаете ли, что меня в вас поразило более всего? Это — выражение вашего лица, когда вы раз, не зная, что я в кабинете, вошли из сада в балконную дверь. Это выражение чуждое, сосредоточенное и строгое объяснило мне вас (разумеется, с помощью того, что вы писали и говорили). Я уверен, что вы предназначены к чисто философской деятельности. Я говорю чисто в смысле отрешенности от современности; но не говорю чисто в смысле отрешения от поэтического, религиозного объяснения вещей. Ибо философия чисто умственная есть уродливое западное произведение; а ни греки — Платон, ни Шопен[гауэр], ни русские мыслители не понимали ее так. У вас есть одно качество, которого я не встречал ни у кого из русских, это, при ясности и краткости изложения — мягкость, соединенная с силой: вы не зубами рвете, а мягкими сильными лапами. Я не знаю содержания вашего предполагаемого труда, но заглавие мне очень нравится, если оно определяет содержание в общем смысле. Но да не будет это статья, но, пожалуйста, сочинение. Но бросьте развратную журнальную деятельность. Я вам про себя скажу: Вы, верно, испытываете то, что я испытывал тогда, как жил, как вы (в суете), что изредка выпадают в месяцы часы досуга и тишины, во время которых вокруг тебя устанавливается понемногу ничем не нарушимая своя собственная атмосфера, и в этой атмосфере все жизненные явления начинают размещаться так, как они должны быть и суть для тебя; и чувствуешь себя и свои силы, как измученный человек после бани. И в эти-то минуты для себя (не для других) истинно хочется работать, и бываешь счастлив одним сознанием себя и своих сил, иногда и работы. Это-то чувство вы, я думаю, испытываете, изредка и я прежде, теперь же это — мое нормальное положение, и только изредка я испытываю ту суету, в к[оторой] и вы меня застали и которая только изредка перерывает это состояние. Вот этого-то я бы желал вам. Про себя же скажу, что я или потому, что слишком отдаюсь этому чувству, или от нездоровья (мне нехорошо всё это время) ничего не пишу и не хочется душой писать.

Хотел многое еще написать, но перервалось настроение, и посылаю письмо, какое есть. —

Еще раз благодарю вас и за ваше письмо и за ваши хлопоты по моему делу.

Ваш Л. Толстой.

13 сентября.


На письме пометка H. Н. Страхова: «13 сент. 1871».

Отрывок из второй половины письма впервые опубликован без даты в Б, II, стр. 241—242; полностью в ТТ, 2, стр. 27—29.

Первое письмо после личного знакомства (H. H. Страхов был впервые в Ясной Поляне в середине августа 1871 г.). Ответ на неизвестное письмо H. Н. Страхова, в котором он писал о своих поисках издателя сочинений Толстого. Вторично об этом же он писал 13 сентября. См. ПС, № 2.


1 Расшифровать это слово не удалось.

2 «Война и мир».

3 Аполлон Александрович Григорьев (1822—1864). См. о нем т. 47, стр. 324, и т. 60, стр. 149.

4 «Ах, обмануть меня не трудно!..

Я сам обманываться рад!» — последние строки стихотворения Пушкина «Признание».

#### * 352. А. А. Фету.

1871 г. Сентября 17. Я. П.


Слышал, что вы пишете «пупки», очень радуюсь и решительно не знаю, что будет. — У нас всё по-старому. — Пишу с просьбой, безнадежной, о Федоре Федоровиче. Если он не взял еще места, то сосед мой Бибиков (хороший человек) просит его к себе к единственному сыну, мальчику 10 лет1 до июня. А в июне я прошу его, и Бибиков с тем берет. —

Поклоны наши Марье Петровне.

Ваш Л. Толстой.

17 сентября.


Год определяется сопоставлением с письмом № 349.


1 У А. Н. Бибикова был сын Николай (1861—1919).

#### * 353. Т. А. и А. М. Кузминским.

1871 г. Октября 29. Я. П.


Любезные друзья Таня и Саша!

Давно уже я собираюсь писать вам, но вы меня знаете, и потому нечего распространяться, отчего я до сих пор сбирался. Теперь уж испорчено, во-первых, тем, что я как будто вызван письмом Саши, а испорчено еще потому, что, чтó бы я ни писал, мне кажется, всё уже написала Соня. Нынче твое рожденье, Таня. Раз 10 уже, верно, все поминали про это. Ты завидуешь нашей жизни, а я тебе завидую. Ты без запятых, но пишешь так, что я бы желал, чтобы все так писали. От каждого твоего письма так и запахнет Кавказом. «Старик печет тыкву, Бичо не понимает, что ему кричат». И меня это так и переносит на Кавказ и в мои 22 года, когда я был там. У вас, видно, всё идет отлично. Боюсь за вас только двух вещей: за Сашу, чтобы он не рассердился за что-нибудь на кого-нибудь из сослуживцев или начальников, а за Таню, чтобы она не нарожала по двойне много детей, а за обоих вместе, чтобы вам не жить сверх средств. Завидовать нам можно за тишину нашей семейной жизни и даже за Сашу,[1] к[оторый] очень приятен в жизни, но не за Конст[антина] Алек[сандровича],[2] как пишет Таня. Правда твоя, Саша, что пустее, противнее и гаже этого человека трудно найти. Ненатуральные слова, звуки, движения. Он мне противен ужасно. — Жизнь наша, впрочем, еще не стала на зимнюю ногу. Я пишу книжку[3] (и, кажется, будет толк), но это не работа. Больше же езжу на охоту с Сашей. На днях Саша стрелял и промахнулся в стоячую лисицу. Я убил двух. Соня жалуется на тошноту и всё — именно понос Левочки — принимает слишком к сердцу. Вообще — как ты хорошо знаешь, Таня, — находится в тяжелом состоянии первого периода беременности.[4] Но всё это ничего и даже хорошо. Я привык к этому, и, если б этого не было, мне как будто чего-то недоставало бы. Тула для нас после вас совсем заглохла; я недавно ездил провожать в Москву Вариньку[5] (я посадил ее и поручил В. П. Минину[6]) и удивлялся, что по улице ходят, кланяются друг другу. И мы решили с Варенькой, что это Копылов и Иванов[7] притворяются, что и без вас они могут всё то же сделать. — Соня делает планы на лето, но я, как вы знаете, не делаю никаких и всё жду, что велит судьба. — Да и как загадывать? И беременность Сони, и целая зима впереди со всем, что может случиться и хорошего и дурного — и вы — что важнее всего. Прочтя твой план, Таня, приехать на лето к нам — все сказали, что это не может быть, — но я сказал, что, если Таня рассудила, верно, так выходит. А если это для вас выходит, то для нас выходит — счастье и, разумеется, все Самары и все дома и краски не могут быть препятствиями.

Не понимаю, как делать планы. У меня никогда не выходят. А посмотрю на вас, всё так точно. Но удивляюсь, как так жить, как Люб[овь] Ал[ександровна],[8] которая, как только приедет куда-нибудь, так живет одной мыслью и приготовлениями, как отсюда уехать. —

В книжке моей будет много хорошего. И я радуюсь, как я пришлю ее вам. А на что вам книг — у вас горы и виноград и горы. Неужели Саша всё так же добросовестно читает свой «Голос» в горах, а Таня зажигает лампы и блюдет тетерева? Ты написал мне о землях, о ценах их. Это меня всегда интересует. И если тебе не скучно, напиши мне еще поподробнее. Лучше бы всего случай какой-нибудь продажи — цену, доход.

Что ты, Саша, не написал подробности обеда у государя и бала? Это всегда интересно. Вас[енька] Перфильев, так тот после проезда государя говорит, что ему неловко садиться обедать без государя — так он привык. Тоже интересно бы знать подробности твоего представления вел[икому] кн[язю].[9] Прощайте, любезные друзья, целую детей и вас.

Я бы чаще писал вам, да всё мешает супруга. Точно так же как, когда я рассказываю и подготавливаю к самому важному, а она вдруг ляпнет, точно так же и расписаться боюсь о чем-нибудь — думаю, она уже это написала.


Год определяется переездом Кузминских из Тулы в Кутаис, месяц и число — днем рождения Т. А. Кузминской (29 октября).


1 Александр Андреевич Берс, брат С. А. Толстой и Т. А. Кузминской, гостил в Ясной Поляне.

2 Константин Александрович Иславин.

3 В середине сентября 1871 г. Толстой начал работу над «Азбукой».

4 13 июня 1872 г. у Толстых родился сын Петр.

5 В. В. Толстая.

6 Василий Петрович Минин (1805—1874) — тульский губернский предводитель дворянства (в 1852—1861 и 1864—1874 гг.).

7 Копылов и Иванов — тульские купцы.

8 Л. А. Берс.

9 Вел. князь Михаил Николаевич, наместник Кавказа.

#### * 354. С. Н. Толстому.

1871 г. Ноября 25...28? Я. П.


Ты не поверишь, что я каждый день — три месяца собираюсь к тебе и всё сбираюсь. Но ты знаешь, как бывает: нынче, завтра и т. д. Правда, когда я приехал с кумыса, были дела, хлопоты, потом охота, постройка,[1] бездорожье. Нынче и зима, охоты не будет после пороши, а главное дело, две ночи сряду вижу тебя и всё твое семейство во сне. Напиши, что ты и твои.

Да или приезжай сам, или напиши, когда, до какого времени ты будешь дома, а то я тоже, когда вздумаю поехать, думаю, не застану. — У нас всё благополучно. Гостили Костинька и Саша Берс, но теперь никого нет. Все здоровы и в доме стройка.

Твой Л. Толстой.


На четвертой странице:

Е. С. графу Сергею Николаевичу Толстому.


Датируется упоминанием о пристройке.


1 Под руководством тульского архитектора Гурьева к яснополянскому дому были пристроены с правой стороны зал в верхнем этаже, а под ним нижний кабинет с передней. Тогда же была построена большая деревянная летняя терраса.

#### * 355. А. М. Кузминскому.

1871 г. Декабря 25...31? Я. П.


Ты не можешь себе представить, любезный друг Саша, как мне весело было заботиться о твоем деле и думать, что я могу быть тебе полезен. Соня пишет обстоятельно и справедливо, в чем дело. Я надеюсь, что мы найдем лучше помещение, только бы знать, когда нужно. Лучше я называю то, чтобы деньги могли оставаться дольше. И Перевозчиков — нотариус говорит, что найдет такое.

Ваши описания Кавказа me font venir l’eau à la bouche.[1] Ехавши из М[осквы],[2] я встретил грузинского князя в костюме и подсел к нему с разговорами. Он ехал с помещиком молодым полупьяным, сам же красив, как Аполлон, нежен и глуп, как только можно. Оказывается, что этот князь приехал наслаждаться цивилизацией, т. е. Александрынкой после жены грузинки, шампанским работы какого-нибудь Перлова после кахетинского и канканом после лезгинки; и что же оказывается? Накануне они напились с помещиком у Дюссо,[3] ездили... их рвало — всё как следует, и в пьяном виде такую любовь почувствовали друг к другу, что решились вместе ехать, и помещик велел уложить и свезти вещи князя на железную дорогу. Утром князь очнулся и хотел на попятный, но вещи сданы. Князь умолял отдать вещи — не отдали. И на самые праздники князя с похмелья везут в Конотоп. Так и проехали. Как не сказать, что пути сообщения много способствуют просвещению. —

Что ты, ни Таня ничего не пишете про охоту?

Этого недостает для полноты картины — для меня, по крайней мере.

Так решено — летом мы опять вместе. Мне так это радостно, что не верится.

Костинька[4] живет у нас уж давно, и мне стыдно вспомнить про то, что я писал вам.[5] Когда привыкнешь к нему, он очень и очень приятен для жизни. Я уверен, что в городе было бы другое, но в деревне он не обуза, а украшение в жизни, несмотря на плачевное состояние панталон. Главное, без шуток, у него сердце доброе. — По последнему письму кавказского женщины-поэта — Тани, ваша жизнь идет отлично. Только бы так и было. Что пенье Танино?

Прощайте, поцелуйте детей.


Год определяется временем переезда Кузминских на Кавказ (сентябрь 1871 г.); месяц и число — упоминанием о «праздниках» (25 декабря) и о поездке в Москву (22—23 декабря).


1 [у меня потекли слюнки.]

2 Толстой ездил в Москву сдать в набор первую часть «Азбуки» (в типографию Ф. Ф. Риса).

3 Ресторан в Петербурге.

4 Константин Александрович Иславин.

5 См. письмо № 353.

## СПИСОК ПИСЕМ Л. Н. ТОЛСТОГО, НЕ ИМЕЮЩИХСЯ В РАСПОРЯЖЕНИИ РЕДАКЦИИ

### 1871

113. Г. А. Захарьину. Марта 3. Я. П. Упоминается в письме Толстого к Д. А. Дьякову от 3 марта.

114. Н. В. Толстому. Май — июня начало. Я. П. Упоминается в письме С. А. Толстой к Толстому от 13 июня: «Мама говорила, что твое письмо ужасно подействовало на Николеньку, и он, кажется, решился поступить [в полк]».

115. Прошение в Тульский окружной суд. Июня начало. Я. П. Упоминается в письме С. А. Толстой к Толстому от 13 июня: «Леонид [Л. Д. Оболенский] возил твое прошение в Сергиевское; его не приняли и тебя оштрафовали» [за неявку в качестве присяжного заседателя на заседание выездной сессии Тульского окружного суда].

116. С. С. Урусову. Июня начало. С. С. Урусов писал С. А. Толстой: «Графиня! Лев Николаевич меня встревожил своим письмом, я поскакал сейчас же в Москву, именно 12 июня. Приезжаю прямо к Перфильеву, и что ж! мне говорят, что друг мой ускакал...»

117. Г. А. Захарьину. Июня 10. Москва. Телеграмма. Упоминается в письме к С. А. Толстой от 11 июня (т. 83, № 87).

118. Поверенному Н. П. Тучкова в Самару. Июнь. Каралык. Упоминается в письме к С. А. Толстой от 27 июня (т. 83, № 93).

119. А. А. Берсу. Июля до 15. Каралык. Упоминается в письме к С. А. Толстой от 16 июля (т. 83, № 97).

120. Поверенному Н. П. Тучкова в Самару. Июля до 15. Каралык. Упоминается там же.

121. Ф. И. Оффенбергу. Июля до 20. Каралык. Упоминается в письме к С. А. Толстой от 20 июля (т. 83, № 98).

## ПРЕДИСЛОВИЕ К ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВОМУ ТОМУ.

В шестьдесят первом томе Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого печатаются письма за 1863—1872 годы.

Письма представляют большой историко-литературный и биографический интерес. Они широко освещают литературную деятельность Толстого, его отношение к социальным и политическим вопросам, выдвинутым эпохой шестидесятых годов.

Тематически письма настоящего тома могут быть разбиты на две основные группы. Одна группа — письма семейно-бытовые, являющиеся ценным биографическим материалом. К этой группе нужно отнести и деловые бумаги Толстого, среди которых впервые публикуются его договоры с крестьянами о разверстании угодий и выкупе земли после реформы 1861 года.

Другую и наиболее значительную группу составляют письма, связанные с литературной деятельностью Толстого. Центральное место среди них занимают письма, относящиеся к истории писания и печатания «Войны и мира» и «Азбуки». Письма 1863—1869 годов ярко характеризуют огромный труд, вложенный Толстым в создание «Войны и мира»; они свидетельствуют о кропотливой, настойчивой и неутомимой работе художника. Особый интерес представляют письма этих лет к П. И. Бартеневу, к которому Толстой многократно обращался с просьбой присылать нужные ему исторические исследования и материалы. Письма к П. И. Бартеневу и М. С. Башилову являются вместе с тем почти единственным источником при установлении дат создания отдельных частей романа. Кроме того, письма к художнику М. С. Башилову, полностью публикуемые впервые в настоящем томе, содержат чрезвычайно интересные и ценные указания Толстого по поводу иллюстраций к «Войне и миру».

Письма, относящиеся к периоду создания «Азбуки» (1871—1872 годы), вскрывают упорные искания Толстым «новых приемов» художественного мастерства, его стремление к созданию таких произведений, которые были бы доступны народу.

Ряд писем содержит интересные высказывания Толстого о литературе, о произведениях И. С. Тургенева, А. Ф. Писемского, П. Д. Боборыкина. Эти письма дают богатый материал для характеристики литературно-эстетических взглядов писателя в шестидесятые годы и в начале семидесятых годов.

————

Том включает 348 писем Л. Н. Толстого. За 1863 г. — 27 писем, за 1864 г. — 33 письма, за 1865 г. — 55 писем, за 1866 г. — 22 письма, за 1867 г. — 40 писем, за 1868 г. — 19 писем, за 1869 г. — 22 письма, за 1870 г. — 21 письмо, за 1871 г. — 21 письмо, за 1872 г. — 69 писем. 101 письмо за эти годы к С. А. Толстой напечатано в восемьдесят третьем томе. В разделе «Деловые бумаги и официальные документы» публикуется 12 документов. В разделе «Дополнения» — письма за 1855—1861 годы, не вошедшие в пятьдесят девятый и шестидесятый томы: за 1855 г. — 2 письма, за 1856 г. — 2 письма, за 1857 г. — 1 письмо, за 1858—1859 гг. — 1 письмо, за 1861 г. — 1 письмо.

Из них 170 писем публикуется впервые, 43 письма были опубликованы лишь в выдержках и цитатах; текст писем, опубликованных ранее в различных книгах, сборниках и статьях, заново сверен с рукописями. 327 писем печатаются по автографам, 12 писем — по копиям, 8 писем — по печатным источникам, 1 письмо — по фотокопии.

## РЕДАКЦИОННЫЕ ПОЯСНЕНИЯ К ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВОМУ ТОМУ.

При воспроизведении текста писем Л. Н. Толстого соблюдаются следующие правила.

Текст воспроизводится по новой орфографии, но с соблюдением всех особенностей правописания Толстого, которое не унифицируется.

Ударения в «что» и других словах, поставленные самим Толстым, воспроизводятся и оговариваются в сноске.

Условные сокращения типа «к-ый», вместо «который», раскрываются, причем дополняемые буквы ставятся в прямых скобках. Слова, написанные неполностью, воспроизводятся полностью, причем дополняемые буквы ставятся в прямых скобках. Не дополняются общепринятые сокращения: и т. п., и пр., и др.

Описки не воспроизводятся и не оговариваются в сносках, кроме тех случаев, когда есть сомнение, является ли данное написание опиской.

Слова, написанные явно по рассеянности дважды, воспроизводятся один раз, но это оговаривается в сноске.

На месте не поддающихся прочтению слов ставится: [1 неразбор.] или [2 неразобр.], где цифры обозначают количество неразобранных слов.

Из зачеркнутого воспроизводится в сноске лишь то, что необходимо для понимания текста.

Написанное в скобках воспроизводится в круглых скобках.

Подчеркнутое воспроизводится курсивом.

В отношении пунктуации: 1) воспроизводятся все точки, знаки восклицательные и вопросительные, тире, двоеточия и многоточия, кроме случаев явно ошибочного написания; 2) из запятых воспроизводятся лишь поставленные согласно с общепринятой пунктуацией; 3) ставятся все знаки в тех местах, где они отсутствуют с точки зрения общепринятой пунктуации, причем отсутствующие тире, двоеточия, кавычки и точки ставятся в самых редких случаях.

При воспроизведении многоточий Толстого ставится столько же точек, сколько стоит их у Толстого.

Воспроизводятся все абзацы. Делаются отсутствующие абзацы в тех местах, где начинается разительно отличный по теме и характеру от предыдущего текст, причем каждый раз делается оговорка в сноске: Абзац редактора. Знак сноски ставится перед первым словом сделанного редактором абзаца.

Письма, публикуемые впервые, или те, из которых печатались лишь отрывки или переводы, обозначены звездочкой *.

В примечаниях указание на то, что письмо печатается по автографу, не делается. Публикация по другим источникам каждый раз оговаривается.

Все даты по 31 декабря 1917 г. приводятся по старому стилю, а с января 1918 г. — по новому стилю.

В примечаниях приняты условные сокращения:

Б, II — П. И. Бирюков, «Лев Николаевич Толстой. Биография», т. III, изд. «Посредник», М. 1908.

БЛ — Государственная Публичная библиотека им. В. И. Ленина.

Г, II — Н. Н. Гусев, «Жизнь Л. Н. Толстого. Л. Н. Толстой в расцвете художественного гения», М. 1928.

ГМТ — Государственный музей Л. Н. Толстого Академии наук СССР.

ПС — «Переписка Л. Н. Толстого с H. Н. Страховым», изд. Общества Толстовского музея, СПб. 1914.

ПТ — «Переписка Л. Н. Толстого с гр. А. А. Толстой», СПб. 1911.

ПТС, I, II — «Письма Л. Н. Толстого», собранные и редактированные П. А. Сергеенко, изд. «Книга», I — 1910; II — 1911.

ТПТ, 1—4 — «Толстой. Памятники творчества и жизни», 1—4, 1917—1924.

TT, 1—4 — «Толстой и о Толстом», вып. 1—4, изд. Толстовского музея, М. 1924—1927.