Лев Николаевич
Толстой

Письма
1852

Государственное издательство

«Художественная литература»

Москва — 1935

Электронное издание осуществлено

компаниями ABBYY и WEXLER

в рамках краудсорсингового проекта

«Весь Толстой в один клик»

Организаторы проекта:

Государственный музей Л. Н. Толстого

Музей-усадьба «Ясная Поляна»

Компания ABBYY

Подготовлено на основе электронной копии 59-го тома

Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого, предоставленной

Российской государственной библиотекой

Электронное издание

90-томного собрания сочинений Л. Н. Толстого

доступно на портале

www.tolstoy.ru

Предисловие и редакционные пояснения к 59-му тому

Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого можно прочитать

в настоящем издании

Если Вы нашли ошибку, пожалуйста, напишите нам

report@tolstoy.ru

Предисловие к электронному изданию

Настоящее издание представляет собой электронную версию 90-томного собрания сочинений Льва Николаевича Толстого, вышедшего в свет в 1928—1958 гг. Это уникальное академическое издание, самое полное собрание наследия Л. Н. Толстого, давно стало библиографической редкостью. В 2006 году музей-усадьба «Ясная Поляна» в сотрудничестве с Российской государственной библиотекой и при поддержке фонда Э. Меллона и координации Британского совета осуществили сканирование всех 90 томов издания. Однако для того чтобы пользоваться всеми преимуществами электронной версии (чтение на современных устройствах, возможность работы с текстом), предстояло еще распознать более 46 000 страниц. Для этого Государственный музей Л. Н. Толстого, музей-усадьба «Ясная Поляна» вместе с партнером – компанией ABBYY, открыли проект «Весь Толстой в один клик». На сайте readingtolstoy.ru к проекту присоединились более трех тысяч волонтеров, которые с помощью программы ABBYY FineReader распознавали текст и исправляли ошибки. Буквально за десять дней прошел первый этап сверки, еще за два месяца – второй. После третьего этапа корректуры тома и отдельные произведения публикуются в электронном виде на сайте tolstoy.ru.

В издании сохраняется орфография и пунктуация печатной версии 90-томного собрания сочинений Л. Н. Толстого.

Руководитель проекта «Весь Толстой в один клик»

Фекла Толстая

Перепечатка разрешается безвозмездно

————

Reproduction libre pour tous les pays.

БРАТЬЯ СЕРГЕЙ, НИКОЛАЙ, ДМИТРИЙ и ЛЕВ ТОЛСТЫЕ

1855 г.

Размер подлинника

ПИСЬМА
1852

РЕДАКТОР

М. А. ЦЯВЛОВСКИЙ

1852

* 55. T. A. Ергольской.

1852 г. Января 6. Тифлис.

6 Janvier Tiffliss.

Chère tante!

Je viens de recevoir votre lettre du 24 Novembre,¹ et je vous y réponds le moment même (comme j’en ai pris l’habitude). — Dernièrement je vous écrivais, que votre lettre m’a fait pleurer et j’accusai ma maladie de cette faiblesse. — J’ai eu tort: toutes vos lettres me font depuis quelque tems le même effet. — J’ai toujours été Лёва рева; auparavant cette faiblesse me faisait honte; mais les larmes que je verse en pensant à vous et à votre amour pour nous, sont tellement douces, que je les laisse couler, sans aucune fausse honte. — Votre lettre est trop pleine de tristesse, pour qu’elle ne produise pas sur moi le même effet. C’est vous qui toujours m’avez donné des conseils; et quoique malheureusement quelquefois je ne les aie pas suivi, je voudrais toute ma vie n’agir que d’après vos avis; mais permettez moi, pour le moment, à vous dire l’effet qu’a produit sur moi votre lettre et les idées qui me sont venus en la lisant. — Si je vous parle trop franchement, je sais que vous me pardonnerez en faveur de l’amour que j’ai pour vous. En disant que c’est votre tour de nous quitter, pour aller rejoindre ceux qui ne sont plus et que vous avez tant aimé, en disant que vous demandez à Dieu de mettre un terme à votre existence, qui vous semble si insupportable et isolée, pardon chère tante; mais il me parait qu’en disant cela vous offensez Dieu et moi et nous tous qui vous aiment tant. Vous demandez à Dieu la mort c. à d. le plus grand malheur qui puisse m’arriver (ce n’est pas une phrase; mais Dieu m’est témoin que les deux plus grands malheurs, qui puissent m’arriver ce serait votre mort ou celle de N-as, de deux personnes que j’aime plus que moi-même). Que resterait-il pour moi, si Dieu exaucait votre prière? Pour faire plaisir à qui, voudrais-je devenir meilleur, avoir de bonnes qualités, avoir une bonne réputation dans le monde? Quand je fais des plans de bonheur pour moi, l’idée que vous partagerez et jouirez de mon bonheur m’est toujours présente. Quand je fais quelque chose de bon, je suis content de moi même; parceque je sais que vous seriez contente de moi. Quand j’agis mal ce que je crains le plus c’est de vous faire du chagrin. — Votre amour est tout pour moi et vous demandez à Dieu qu’il nous sépare! Je ne puis vous dire le sentiment que j’ai pour vous, la parole ne suffit pas pour vous l’exprimer et je crains que vous ne pensiez que j’exagère et cependant je pleure à chaudes larmes en vous écrivant. — C’est à cette pénible séparation, que je dois de savoir quelle amie j’ai en vous et combien je vous aime. —

Mais est-ce que je suis le seul à avoir ces sentiments pour vous et vous demandez à Dieu de mourir. — Vous dites que vous êtes isolée; quoique je sois séparé de vous, mais si vous croyez à mon amour cette idée aurait pu faire contrepoids à votre douleur; pour moi je ne me sentirai isolé nulle part, jusqu’à ce que [je] me saurais aimé par vous comme je le suis. —

Je sens cependant que c’est un mauvais sentiment qui me dicte mes paroles — je suis jaloux de votre chagrin. — Aujourd’hui il m’est arrivé une de ces choses, qui m’auraient fait croire en Dieu, si je n’y croyais déjà fermement depuis quelque tems.

L’été à Старый Юртъ touts les officiers qui y étaient ne faisaient que jouer et assez gros jeu. — Comme en vivant au camp il est impossible de ne pas se voir souvent j’ai très souvent assisté au jeu et malgré les instances qu’on me faisait, j’ai tenu bon pendant un mois; mais un beau jour en plaisantant j’ai mis un petit enjeu, j’ai perdu, j’ai recomencé j’ai encore perdu, la chance m’était mauvaise, la passion du jeu s’est réveillé et en deux jours j’ai perdu tout ce que j’avais d’argent et celui que N[icol]as m’a donné (à peu près 250 r arg) et pardessus cela encore 500 r. arg. pour lesquels j’ai donné une lettre de change payable au mois de Janvier 1852.² — Il faut vous dire que près du camp il y a un аулъ où habitent les Чеченцы. — Un jeune garçon (Чeченецъ) Садо,³ venait au camp et jouait; mais comme il ne savait pas compter et inscrire il y avait des ch[e]napans d’officiers, qui le trichaient. Je n’ai jamais voulu jouer pour cette raison, contre Sado et même je lui ai dit qu’il ne fallait pas qu’il joue parcequ’on le trompe et je me suis proposé de jouer pour lui par procuration. — Il m’a été très reconnaissant pour ceci et m’a fait cadeau d’une bourse; comme c’est l’usage de cette nation de se faire des cadeaux mutuels je lui ai donné un misérable fusil que j’avais acheté pour 8 r. Il faut vous dire, que pour devenir кунакъ, ce que veut dire ami il est l’usage 1° de se faire des cadeaux et puis de manger dans la maison du кунакъ. — Après cela d’après l’ancien usage de ces peuples (qui n’existe presque plus que par tradition) on devient amis à la vie et à la mort c. à d. que si je lui demande tout son argent ou sa femme ou ses armes ou tout ce qu’il a de plus précieux il doit me donner et moi aussi je ne dois rien lui refuser. — Садо m’a engagé de venir chez lui et d’être кунакъ. J’y suis allé; après m’avoir régalé à leur manière il m’a proposé de choisir dans sa maison tout ce que je voudrai: ses armes, son cheval, tout. J’ai voulu choisir ce qu’il y avait de moins cher et j’ai pris une bride de cheval monté en argent, mais il m’a dit que je l’offensais et m’a obligé de prendre une шашка qui vaut au moins 100 r arg. Son père est un homme assez riche; mais qui a son argent enterré et ne donne pas le sou à son fils. Le fils pour avoir de l’argent va voler chez l’ennemi des chevaux, des vaches quelque fois il expose 20 fois sa vie pour voler une chose qui ne vaut pas 10 r; mais ce n’est pas par cupidité qu’il le fait; mais par genre. — Le plus grand voleur est très estimé et on l’appelle джигитъ, молодецъ. —Tantôt, Sado a des 1000 r arg, tantôt pas le sou. Après ma visite chez lui je lui ai fait cadeau de la montre d’argent de N-as, et nous sommes devenus les plus grands amis du monde. — Plusieurs fois il m’a prouvé son dévouement en s’exposant à des dangers pour moi; mais ceci pour eux n’est rien — c’est devenu une habitude et un plaisir. — Quand je suis parti de Стар. Юртъ et que N-as y est resté, Sado venait chez lui tous les jours et disait qu’il ne savait que devenir sans moi et qu’il s’ennuyait terriblement. — Par une lettre je faisais savoir à N-as que mon cheval étant malade, je le priais de m’en trouver un à Стар. Юртъ. — Sado ayant appris cela n’eut rien de plus pressé, que de venir chez moi et de me donner son cheval; malgré tout ce que j’ai pu faire pour le refuser. — Après la bêtise que j’ai faite de jouer à Ст. Юртъ je n’ai plus repris les cartes en main et je faisais continuellement la morale à Sado, qui a la passion du jeu et quoique il ne connaisse pas le jeu a toujours un bonheur étonnant. — Hier soir je me suis occupé à penser à mes affaires pécuniaires, à mes dettes, je pensais comment je ferais pour les payer. —

Ayant longtems pensé à ces choses, j’ai vu, que si je ne dépense pas trop d’argent toutes mes dettes ne m’embarasseront pas et pourront petit à petit être payés dans deux ou trois ans; mais les 500 r. que je devais payer ce mois, me mettaient au désespoir.

Il m’était impossible de les payer et dans ce moment ils m’emba-rassaient beaucoup plus, que jadis les 4 milles d’Ogareff.⁴ — Cette bêtise d’avoir fait les dettes que j’avais en Russie et de venir en faire de nouvelles ici, me mettait au désespoir. — Le soir en faisant ma prière, j’ai prié Dieu qu’il me tire de cette désagréable position et avec beaucoup de ferveur. — «Mais comment est ce que je puis me tirer de cette affaire?» pensais-je en me couchant. «Il ne peut rien arriver qui me donne la possibilité d’acquitter cette dette». Je me représentai déjà tou[t]s les désagréments, que j’aurais à essuyer à cause de cela, какъ онъ подастъ ко взысканію, какъ по начальству отъ меня будутъ требовать отзыва, почему я не плачу и т. д. —«Помоги мнѣ Господи», сказалъ я и заснулъ. — Ce matin je reçois une lettre de N-as⁵ à laquelle était jointe la votre et plusieurs autres — il m’écrit: «На дняхъ быль y меня Садо, онъ выигралъ у Кноринга⁶ твои векселя и привезъ ихъ мнѣ. Онъ такъ былъ доволенъ этому выигрышу, такъ счастливъ и такъ много меня спрашивалъ «какъ думаешь, братъ радъ будетъ, что я это сдѣлалъ» — что я его очень за это полюбилъ. Этотъ человѣкъ дѣйствительно къ тебѣ привязанъ». —

N’est ce pas étonnant, que de voir ainsi son voeu exaucé le lendemain même. — C. à d. qu’il n’y a d’étonnant que la bonté Divine, pour un être qui l’a mérité si peu que moi. Et n’est ce pas que le trait de dévouement de Sado est admirable. — Il sais que j’ai un frère Serge qui aime les chevaux et comme je lui ai promis de le prendre en Russie quand j’y irai il m’a dit que dut-il lui en coûter 100 fois la vie il volera le meilleur cheval qu’il y aye dans les montagnes et qu il le lui amènera. —

Faites je vous prie acheter à Toula un шестиствольный писто- летъ et me l’envoyer et une коробочка съ музыкой, si cela ne coûte pas trop cher, ce sont des choses qui lui feront beaucoup de plaisir.⁷ —

Я все въ Тифлисѣ сижу у моря, жду погоды т. е. денегъ. Adieu chère tante, Léon vous baise mille fois les mains.

На конверте:

Ея Высокоблагородію Татьянѣ Александровнѣ Ергольской.

Въ г. Тулу.

6 января, Тифлис.

Дорогая тетенька!

Только что получил ваше письмо от 24 ноября¹ и в ту же минуту отвечаю (по принятой привычке). — Недавно я вам писал, что плакал над вашим письмом и приписал эту слабость болезни. — Я ошибся: с некоторых пор я плачу над всеми вашими письмами. — Я всегда был *Лёва-рёва»; раньше я стыдился этой слабости, а теперь, думая о вас и о вашей любви к нам, у меня текут такие сладостные слезы, что я вовсе их не стыжусь. — Сегодняшнее ваше письмо очень грустно и произвело на меня то же действие. Вы всегда подавали мне советы; к несчастию, я не всегда им следовал, но я хотел бы всю жизнь жить по вашим советам; позвольте мне высказать вам впечатление, которое произвело на меня ваше письмо, и какие оно вызвало во мне мысли. — За мою привязанность к вам, вы простите мне излишнюю, может быть, откровенность. Вы говорите, что пришло ваше время отойти к тем, которых вы так горячо любили при их жизни, что вы молите бога о конце, и что жизнь ваша тяжела и одинока. Простите меня, дорогая тетенька, но мне думается, что этим вы грешите против бога и обижаете меня и нас всех, любящих вас. Вы молите себе смерти, т. е. величайшего для меня несчастия (и это не фраза; видит бог, что большего несчастия я себе не представляю, как смерть ваша и Николенькина, тех двух людей, которых я люблю больше самого себя). Ежели бог услышит вашу молитву, что со мной будет? Для чьего удовольствия стараться мне исправиться, иметь хорошие качества, иметь хорошую репутацию среди людей? Когда я строю планы счастливой жизни, мысль о вас, что вы разделите мое счастье, всегда у меня в голове. Хороший мой поступок меня радует потому, что я знаю, что вы были бы мной довольны. Когда я поступаю дурно, я главным образом боюсь вашего огорчения. — Ваша любовь для меня всё, а вы молите бога, чтобы он нас разлучил. Я не умею высказать вам своего чувства к вам, и нет слов его выразить; боюсь, что вы подумаете, что я преувеличиваю, а между тем я сейчас заливаюсь горячими слезами. — В силу этой тяжелой разлуки, я узнал, какой вы мне друг, и как я вас люблю.

И разве я один к вам так привязан, а вы молите бога о смерти. — Вы говорите о своем одиночестве; хотя я и в разлуке с вами, но если вы верите моей любви, это могло бы быть утешением в вашей печали; при сознании вашей любви я нигде не мог бы чувствовать себя одиноким. — Однако, я должен признаться, что в том, что я написал, мной руководит не хорошее чувство, я ревную вас к вашему горю. — Сегодня со мной случилось то, что я уверовал бы в бога, ежели бы уже с некоторых пор я не был твердо верующим.

Летом в *Старомъ Юртњ* все офицеры только и делали, что играли и довольно крупно. — Живя в лагере нельзя не встречаться постоянно, и я часто присутствовал при игре, но как меня ни уговаривали принять в ней участие, я не поддавался и крепко выдержал целый месяц. Но вот в один прекрасный день я шутя поставил пустяшную ставку и проиграл, еще поставил и опять проиграл; мне не везло; страсть к игре всколыхнулась, и в два дня я спустил все свои деньги и то, что мне дал Николенька (около 250 р. сер.), а сверх того еще 500 р. сер., на которые я дал вексель со сроком уплаты в январе 1852.² — Нужно вам сказать, что недалеко от лагеря есть *аулъ*, где живут *чеченцы*. Один юноша *(чеченец) Садо*,³ приезжал в лагерь и играл. Он не умел ни считать, ни записывать, и были мерзавцы офицеры, которые его надували. Поэтому я никогда не играл против него, отговаривал его играть говоря, что его надувают, и предложил ему играть за него. — Он был мне страшно благодарен за это и подарил мне кошелек. По известному обычаю этой нации отдаривать, я подарил ему плохонькое ружье, купленное мною за 8 р. Чтобы стать *кунакомъ*, т. е. другом, по обычаю нужно, во-первых, обменяться подарками и затем принять пищу в доме *кунака*. И тогда, по древнему народному обычаю (который сохраняется только по традиции), становятся друзьями на живот и на смерть, и о чем бы я ни попросил его — деньги, жену, его оружие, всё то, что у него есть самого драгоценного, он должен мне отдать, и, равно, я ни в чем не могу отказать ему. — *Садо* позвал меня к себе и предложил быть *кунакомъ*. Я пошел; угостив меня по их обычаю, он предложил мне взять, что мне понравится: оружие, коня, чего бы я ни захотел. Я хотел выбрать что-нибудь менее дорогое и взял уздечку с серебряным набором; но он сказал, что сочтет это за обиду и принудил меня взять *шашку*, которой цена по крайней мере 100 р. сер. Отец его человек зажиточный, но деньги у него закопаны, и он сыну не дает ни копейки. Чтобы раздобыть денег, сын выкрадывает у врага коней или коров и рискует иногда 20 раз своей жизнью, чтобы своровать вещь, не стоящую и 10 р.; делает он это не из корысти, а из удали. — Самый ловкий вор пользуется большим почетом и зовется *джигитъ-молодецъ*. У Садо то 1000 р. сер., а то ни копейки. После моего посещения я подарил ему Николенькины серебряные часы, и мы сделались закадычными друзьями. — Часто он мне доказывал свою преданность, подвергая себя разным опасностям для меня; у них это считается за ничто — это стало привычкой и удовольствием. — Когда я уехал из *Старого Юрта*, а Николенька там остался, Садо приходил к нему каждый день и говорил, что не знает, что делать без меня и что скучает ужасно. — Узнав из моего письма к Николеньке, что моя лошадь заболела, и что я прошу подыскать мне другую в *Старомъ Юртѣ*, Садо тотчас же явился ко мне и привел мне своего коня, которого он настоял, чтобы я взял, как я ни отказывался. —После моей глупейшей игры в *Старомъ Юртѣ* я карт не брал в руки, постоянно отчитывал Садо, который страстный игрок, и, не имея понятия об игре, играет удивительно счастливо. — Вчера вечером я обдумывал свои денежные дела, свои долги и как мне их уплатить. —

Долго раздумывая, я пришел к заключению, что, ежели буду жить расчетливо, я смогу мало по малу уплатить все долги в течение двух или трех лет; но 500 р., которые я должен был уплатить в этом месяце, приводили меня в совершенное отчаяние. Уплатить я их не могу, и это меня озабочивало гораздо больше, чем во время оно долг в 4 тысячи Огареву.⁴ — Наделать долгов в России, приехать сюда и опять задолжать меня это приводило в отчаяние. — На молитве вечером я горячо молился, чтобы бог помог мне выйти из этого тяжелого положения. — Ложась спать, я думал: «но как же возможно мне помочь? Ничего не может произойти такого, чтобы я смог уплатить долг». Я представлял себе все неприятности по службе, которые мне предстоят в связи с этим; *какъ онъ подастъ ко взысканію, какъ по начальству отъ меня будутъ требовать отзыва, почему я не плачу и т. д. — «Помоги мнѣ Господи», сказалъ я и заснулъ*. — Сегодня утром я получаю письмо от Николеньки⁵ вместе с вашим и другими — он мне пишет: *На дняхъ былъ у меня Садо, онъ выигралъ у Кноринга⁶ твои векселя и привезъ ихъ мнѣ. Онъ такъ былъ доволенъ этому выигрышу, такъ счастливь и такъ много меня спрашивалъ «какъ думаешь, братъ радъ будетъ, что я это сдѣлалъ» — что я его очень за это полюбилъ. Этотъ человѣкъ действительно къ тебѣ привязанъ»*. —

Разве не изумительно, что на следующий же день мое желание было исполнено, т. е, удивительна милость божия к тому, кто ее так мало заслуживает, как я. И как трогательна преданность Садо, не правда ли? — Он знает о страсти Сережи к лошадям и, когда я ему обещал взять его я собой, когда поеду в Россию, он сказал, что пусть это стоит ему 100 жизней, но он выкрадет в горах какого ни на есть лучшего коня и приведет моему брату. —

Пожалуйста велите купить в Туле и прислать мне *шестиствольный пистолетъ* и *коробочку съ музыкой*, ежели не очень дорого, такому подарку он будет очень рад.

*Я все въ Тифлисѣ сижу у моря, жду погоды, т. е. денегъ*. Прощайте, дорогая тетенька, Левочка тысячу раз целует ваши ручки.

Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые напечатано почти полностью (по-французски и в переводе, без последней фразы) П. И. Бирюковым в Б, I, 1906, стр. 189—193, впервые полностью (только в переводе) напечатано П. А. Сергеенко в ПТС, 1, стр. 17—22. Год определяется почтовыми штемпелями: «Изъ Тифлиса отправлено» и «Получено 1852». На конверте рукой Т. А. Ергольской помечено: «Получено 20 Января 1852, отъ 3 Января» и «от 6-го января полу: 3 февраля 1852».

1 Это письмо не сохранилось.

2 Об этом проигрыше 13 июня 1851 г. подпоручику Ф. Г. Кноррингу записано в дневнике Толстого под 3 июля: «Проиграл своих 300, Николенькиных 150 и в долг 500, итого 850».

3 Об этом Толстой писал 22 августа 1872 г. М. П. Погодину: «... Проигравшись в карты, я поручил зятю платить долги, обещал не играть больше и брать от зятя не больше 500 р. в год. Я всё-таки стал играть и проиграл на Кавказе всё, что было, и в долг 500 р. Кюррингу и дал ему вексель. Время подходило платить, а у меня денег не было, и я не смел писать зятю о своем позоре, что я опять играл, и был в отчаянии. Я жил один в Тифлисе, чтобы держать юнкерский экзамен. Я не спал ночь, мучился, обдумывал что делать и вспомнил о молитве и силе веры. И я стал молиться, в глубине души считая свою молитву испытанием силы веры. Я молился, как молятся юноши, и лег успокоенный. — Утром мне подали письмо из Чечни от брата. Первое, что я увидел в письме, был мой разорванный вексель. Брат писал: Садо (мой кунак, молодой малый чеченец — игрок) обыграл Кноринга, выиграл вексель, разорвал и привез мне и ни за что не хочет брать денег» (см. «На литературном посту» 1929, № 10, стр. 65). Этот рассказ Толстого Погодин ввел в свою книгу: «Простая речь о мудрых вещах», М. 1875, отделение второе, стр. 68.

Садо Мисербиев (1832—1900), чеченец, житель аула Старый Юрт, принадлежал к тем «замиренным» чеченцам, которые не уклонялись от службы в русском военном лагере. В 1850-ых гг. Садо Мисербиев служил переводчиком при полковнике Ипполитове в крепости Воздвиженской. В июне 1853 г. при нападении чеченцев Садо выручил Толстого, отдав ему свою лошадь и сам рискуя на худшей лошади Толстого. До конца своей жизни Садо хранил, как память, письмо и подарки Толстого. Среди них были и порванные векселя Толстого, данные Кноррингу, отыгранные и анулированные по-кунацки Садо. (Сообщено К. С. Шохор-Троцким.)

Садо упоминается в рассказе Толстого «Встреча в отряде». Кунак Хаджи-Мурата в повести Толстого тоже Садо.

4 Вероятно, Владимир Иванович Огарев (1822—18..) — сын приятеля отца Толстого Ивана Михайловича Огарева (1795—18..), владельца имения Телятинки в 3 в. от Ясной поляны. О нем см. прим. 7 к п. № 32.

5 Письмо это сохранилось в архиве Толстого, оно не датировано и относится к последним числам декабря 1851 г.

6 Ф. Г. Кнорринг, подпоручик, командир взвода легкой № 5 батареи 20 артиллерийской бригады. Характеристика его дана в записи дневника Толстого под 4 июля 1851 г.: «Кнорринг человек высокий, хорошо сложенный, но без прелести... Он при мне, как я заметил, удерживался. Когда первые минуты свидания прошли, когда повторились несколько раз вопросы, после молчания: «Ну, что ты?» и ответы: «Да вот, как видишь», он обратился ко мне с вопросом: «Надолго ли-с, граф, сюда?» Я опять отвечал холодно. Я имею особенность узнавать сразу людей, которые любят иметь влияние на других. Должно быть оттого, что я сам люблю это. Он из таких людей. На брата он имеет наружное влияние. Например, подзывает его к себе».

7 О коробочке с музыкой писал в конце января гр. В. П. Толстой к гр. H.H. Толстому: «Табакерку с музыкой, которую он желал иметь, я отдал свою, ибо в наших местах трудно ее достать, да и просят в Туле очень дорого». В дневнике Толстого под 28 марта 1852 г. записано: «привезли коробочку, и мне стало жалко отослать ее к Саде. Глупость! Отошлю с Буемским». Сын Садо С. С. Мисербиев рассказывал летом 1927 г. К. С. Шохор-Троцкому, что коробочка с музыкой еще до 1918 г. хранилась в семье Садо вместе с письмами и другими реликвиями; они погибли при разгроме и сожжении чеченского аула Старый Юрт двигавшимися к югу казачьими отрядами.

* 56. Гр. С. Н. Толстому.

1852 г. Января 7. Тифлис.

7 Генваря 1852.

Тифлисъ.

Милый другъ Сережа!

По моему письму отъ 24 Декабря ты можешь заключить, какъ поздно я получилъ твое письмо отъ 12 Ноября¹ — я его получилъ вчера 6 Генваря. — Пожалуйста не засни на лаврахъ, которыми ты можешь воображать, что увѣнчался, написавъ мнѣ письмо въ ³/₄² почтоваго листа, а продолжай мнѣ писать почаще и подлинѣе; когда я получаю письмо отъ кого нибудь изъ нашихъ, то я бываю до того радъ, что краснѣю, конфужусь отъ радости, не знаю какъ держать письмо, съ которой стороны начинать, и когда прочту, то начинаю смѣятся отъ радости, такъ же, какъ Подъемщиковъ смѣялся, когда увидалъ, какъ затравили зайца; потомъ я начинаю ходить взадъ и впередъ по комнатѣ, какъ Гимбудъ⁴ и дѣлать разные дикіе жесты и говорить вслухъ непонятныя слова. — Ежели въ это время мнѣ попадается какой нибудь человѣкъ, я начинаю ему все разсказывать не заботясь о томъ, нужно ли ему, и хочетъ ли онъ знать объ этомъ; ежели никого нѣтъ, je me rabats sur⁵ Ванюшка и тоже ему все разсказываю и разспрашиваю, какъ Влад[имиръ] Ив[ановичъ]⁶ «а? каково?» и долго не могу успокоится. — Можно бы было сказать, что письмо въ ³/₄ листа не коротко, ежели бы было писано по людски; а то у тебя отъ буквы до буквы, отъ слова до слова отъ линѣйки до линѣйки такія перемычки, что всякое слово какъ отъемный островъ. — Насчетъ лошадей, въ томъ числѣ и Криваго Усана я предписалъ Андрею продать и назначилъ minimum цѣны, но такъ какъ я распорядился этой продажей для уплаты долговъ, то ты можешь, заплативъ Андрею за него извѣстную цѣну звонкой монетой, взять лошадь. — Предлагая тебѣ экипажъ, я желаю только, чтобы онъ не стоялъ безъ всякой пользы, а деньги вычтешь изъ того, что я тебѣ долженъ, и за сколько хочешь. —

Какъ я тебя знаю, когда писалъ тебѣ, «что, зная твою слабость, пишу тебѣ о нашихъ знакомствахъ» — ты понятно объ этомъ спрашиваешь въ своемъ письмѣ. Объ охотѣ я тоже тебя удовлетворилъ; дальнѣйшихъ извѣстій дать нe могу, потому что я все еще въ Тифлисѣ сижу и дожидаюсь денегъ. — Это одно меня задерживаетъ, потому что наконецъ я принятъ на службу. — Ты спрашиваешь о томъ, когда я буду офицеромъ? По правамъ всѣхъ имѣющихъ чинъ (гражданской) черезъ 6 мѣсяцевъ я буду имѣть удовольствіе быть представлену въ прапорщики. — Зимнюю экспедицію я съ проклятыми затрудненіями, к[отор]ыя мнѣ здѣсь дѣлали, прогулялъ, потому что она уже началась. — Можетъ случиться однако, что и меня пошлютъ. — Еще въ Июлѣ мѣсяцѣ получилъ я отъ Андрея письмо, въ которомъ онъ пишетъ мнѣ: «С[ергѣй] Н[иколаевичъ]⁷ изволили скакать съ какими-то князьями», и больше ничего. — Долго мы съ Н[иколиньк]ой ломали себѣ голову надъ этой фразой и наконецъ рѣшили, что это А[ндрей] загадалъ намъ загадку — теперь ты разгадалъ ее. — Поздравляю тебя съ прошедшими и будущими призами, съ праздникомъ, съ новымъ годомъ, съ сыномъ (хотя и выблядокъ, но всетаки сынъ)⁸ и съ будущей женитьбой. На комъ? не на Канивальской ли?⁹ — Вотъ какія мысли приходятъ мнѣ насчетъ твоей женитьбы. Вопервыхъ, всякая перемѣна намъ мила, и я съ больщимъ удовольствіемъ воображаю себѣ хорошенькую добрую невѣстку, твои дѣла въ цвѣтущемъ состояніи, Пироговской домъ отдѣланный за ново, Никифора въ новомъ фракѣ съ гербовыми пуговицами перваго разбора, воображаю себѣ, какъ я приѣзжаю къ тебѣ, какъ все мнѣ у васъ нравится и невѣстка, и самоваръ, и всѣ ваши семейныя удовольствія, и воркованіе, однимъ словомъ, я воображаю себѣ мой приѣздъ къ тебѣ въ Страстную пятницу 1851 года, только, новое исправленное изданіе — на веленевой бумагѣ — очень пріятная картина, теперь другая. — Опять я приѣзжаю — иду съ дороги раздѣваться въ комнату Венеры, какой то незнакомый человѣкъ говоритъ мнѣ «нельзя, генералъ еще почиваютъ». (Генералъ это твой тесть), иду въ другую комнату, тамъ теща. — Наконецъ раздѣваюсь, схожу внизъ; сидитъ цѣлая куча родственниковъ — все незнакомый и глупыя лица — нашихъ никого нѣтъ. — Приѣзжаютъ гости сосѣди — Тула, Крапивна — Щелинъ,¹⁰ Чулковъ,¹¹ Предсѣдатель, Совѣтники. Въ домѣ царствуетъ деревенское — Щелино-Чулковское вѣликолѣпіе. — Начинается разговоръ о дворянахъ, выборахъ — тотъ подлецъ, тотъ мерзавецъ, тотъ — черный человѣкъ. — Однимъ словомъ картина эта представляетъ мнѣ тебя отрѣзаннымъ ломтемъ съ духомъ родственниковъ женинныхъ и въ самомъ разгарѣ всей Губернской жизни — скверная картина. — Третья картина. Маша¹² сидитъ въ извѣстномъ переулкѣ въ Тулѣ съ М. В.,¹³ Сережей и всей кликою — голосу и молодости у нее ужъ нѣтъ, но есть сынъ Н[икол]ай Сергѣичъ и 3 т. сер. — Несмотря на это она тебя продолжаетъ любить и заливается горькими слезами. — 4-я картина. — Ты вырвался отъ жены и прикатилъ въ Тулу въ извѣстной переулочекъ. Ты вспоминаешь старину, щупаешь Машу, а Финашка прискакалъ верхомъ на рыженькой и приносить тебѣ записочку отъ Графини. Она пишетъ, что больна и проситъ тебя скорѣе вернуться. «Ахъ какая тоска!» ты говоришь. — 5-ая картина. С[ергѣй] Н[иколаевичъ] въ Москвѣ съ молодой хорошенькой Графиней живетъ открыто. За графиней волочатся; они ѣздятъ по баламъ С[ергѣй] Н[иколаевичъ] ревнуетъ и проживаетъ больше своихъ доходовъ.—Мало-ли можетъ быть пріятныхъ и непріятныхъ картинъ, но изъ тѣхъ, которыя я себѣ рисую, мнѣ нравится только 1-ая, остальные всѣ гадки. — У меня есть однако предчувствіе, что къ моему приѣзду (который впрочемъ я не могу определить) ты будешь женатъ. Я былъ увѣренъ, что монахъ¹⁴ живетъ въ Бозњ,¹⁵ а онъ «un peu»,¹⁶ я хотѣлъ было ему написать серьезно нѣсколько словъ, ежели бы зналъ, гдѣ онъ, но теперь, ежели онъ пьянъ, скажи ему, что онъ презрѣнная тварь; ежели не пьянъ, что пора ему умирать и подумать объ смерти. — Не заботься о томъ, чтобы я не проигрался и не бойся этого. — Вопервыхъ, я 6 месяцевъ не играю и играть не намеренъ, а вовторых, ежели бы можно было тебѣ объяснить образъ жизни, который я здѣсь вѣду, и общій господетвующій genre¹⁷ на Кавказѣ (есть совершенно особенный genre у всѣхъ Кавказцевъ, который трудно объяснить) ты бы понялъ, что я никакъ не рискую здѣсь проиграться. — Дружба Митиньки¹⁸ съ Костинькой¹⁹ и его шанкера и бобоны — два извѣстія, которыя одинаково для меня непріятны. Костинькина дружба и близкое знакомство съ нимъ можетъ оставить слѣды не хуже венерической болѣзни. — Митинька, какъ мнѣ кажется (я его 2 года не видалъ), выйдя на свѣтъ Божій, послѣ своей жизни съ Любовь Сергѣевной,²⁰ съ Полубояриновымъ,²¹ съ Лукою²² и т. д., долженъ быть совершенной ребенокъ. — Наши умишки мягки какъ воскъ, поэтому его всякій можетъ сбить съ толку, Кост[инька] же, всю жизнь пресмыкаясь въ разныхъ общеcтвахъ, посвятилъ себя и не знаетъ больше удовольствія, какъ поймать какого нибудь неопытнаго провинціала и подъ предлогомъ руководить его — сбить его совсѣмъ съ толку, — онъ его доконаетъ. — Я говорю это по опыту. Несмотря на мое огромное самолюбіе, въ Петербургѣ онъ имѣлъ на меня большое вліяніе и умѣлъ испортить мнѣ такъ эти 8 мѣсяцевъ, которые я провелъ тамъ, что у меня нѣтъ воспоминаній непріятнѣе. Онъ умѣлъ меня убѣдить въ томъ, что Кочубей, Несельроды²³ и всѣ эти Г[оспо]да такіе люди, что я долженъ пасть ницъ передъ ними, когда увижу, и что я съ К[остенькой],²⁴ съ Михалковым²⁵ еще могу кое какъ разговаривать, но что въ сравненіи съ этими тузами я ровно нуль — погибшій человѣкъ и долженъ бояться ихъ и скрывать отъ нихъ свое ничтожество. А впрочемъ, жалкое созданіе этотъ Кост[инька]. Чѣмъ онъ кончитъ? Мы разъ съ Н[иколиньк]ой говорили о немъ и придумали, что для него ничего не можетъ быть лучше, ежели онъ чувствуетъ въ себѣ довольно силы, какъ служить въ полку на Кавказѣ. — Можно отвѣчать, что въ 3,4 года онъ изъ солдатъ будетъ офицеромъ и сверхъ того здѣсь онъ можетъ имѣть chance²⁶ очень скоро получить родовое дворянство, получивъ Владиміра, и онъ могъ бы обогнать своего брата бѣдна[го] Вольдемара,²⁷ (котораго я очень люблю),который трудится изъ этаго, Богъ знаетъ, сколько лѣтъ. — Ежели ты его увидишь, то скажи ему, что мы съ Н[иколеньк]ой для него придумали. — О себѣ нечего писать мнѣ, потому что съ того дня, какъ тебѣ писалъ, веду жизнь самую спокойную и однообразную. Сначала по цѣлымъ днямъ хлопоталъ о своемъ зачисленіи па службу, обѣгалъ всѣхъ генераловъ и могу сказать, что поступилъ геройски — взялъ съ бою свой приказъ о зачисленіи — теперь сижу цѣлый день дома, читаю, пишу и дожидаюсь денегъ. — Я совершенно здоровъ и спокоенъ, но ужасно хочется поскорѣе съѣхаться съ Н[иколиньк]ой. Можешь узнать еще многія подробности обо мнѣ изъ писемъ къ тетинькѣ Toinette;²⁸ я много пишу всѣмъ, но ей въ особенности, потому что ее больше всѣхъ люблю, и она чаще всѣхъ мнѣ пишетъ. — Она тебѣ объяснитъ, почему, когда я вернусь въ Россію, тебя ожидаетъ подарокъ — прекрасной Кабардинской лошади отъ незнакомаго тебѣ человѣка.²⁹ — О портретѣ не забудь. — Прощай. —

Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Публикуется впервые.

¹ Это, конечно, письмо № 52, датированное 23 декабря.

2 Это письмо не сохранилось.

³ О том, как смеялся купец Подъемщиков на охоте, рассказывает Толстой в восьмой главе III редакции «Детства». См. 1 том, стр. 170.

⁴ Карл Фердинандович Гимбут (р. в 1815 г., ум. 27 мая 1881 г.), служил лесничим подгородного лесничества (в чине штабс-капитана в 1851 г.) близ Ясной поляны, в отставку вышел в 1863 г. На сельско-хозяйственной выставке в Туле в 1851 г. он получил серебряную медаль большого размера «за первоначальное введение в Тульской губ. шелководства и за 11 пород древесных растений, разведенных им от семян». В сохранившемся в АТБ письме к Толстому от 6 декабря 1852 г. К. Ф. Гимбут просит продать ему деревню Мостовую. К. Ф. Гимбут часто упоминается в дневнике Толстого 1856—1858 гг.

5 Я обращаюсь к

6 Влад. Ив. Юшков. О нем см. прим. 4 к п. № 46.

7 Гр. Сергей Ник. Толстой.

8 Умерший в раннем детстве сын Сергея Николаевича, Николай.

9 У Ив. Матв. Канивальского (о нем см. прим. 9 к п. № 33) было три дочери: Софья, Елизавета и Александра. О которой из них идет речь, выяснить не удалось.

¹⁰ Вероятно, Дмитрий Матвеевич Щелин (1801—18..), в 1850—1866 гг. бывший Крапивенским предводителем дворянства.

11 Николай Алексеевич (о нем см. прим. 18 к п. № 52) или Василий Алексеевич (о нем см. прим. 5 к п. № 36) Чулков.

12 Мар. Мих. Шишкина. О ней см. прим. 16 к п. № 12.

13 Кого разумел Толстой под этими инициалами, сказать не можем.

¹⁴ Ник. Серг. Воейков. О нем см. прим. 5 к п. № 7.

15 Славянское выражение: «В бозе почил», т. е. умер.

16 немного

17 дух

¹⁸ Гр. Дм. Ник. Толстой. О нем см. прим. 5 к п. № 84.

19 Конст. Александрович Иславин. О нем см. прим. 10 и 25к п. № 12.

20 О Любови Сергеевне Толстой пишет в «Воспоминаниях детства» (гл. IX): «К нашему семейству как-то пристроена, взята была из жалости, самое странное и жалкое существо, некто Любовь Сергеевна, девушка; не знаю, какую ей дали фамилию. Любовь Сергеевна была плод кровосмешения Протасова (из тех Протасовых, от которых Жуковский). Как она попала к нам, — не знаю. Слышал, что ее жалели, ласкали, хотели пристроить даже, выдать замуж за Федора Ивановича, но всё это не удалось. Она жила сначала у нас, — я этого не помню, а потом ее взяла тетенька Пелагея Ильинишна в Казань, и она жила у нее. Так что узнал я ее в Казани. Это было жалкое, кроткое, забитое существо. У нее была комнатка, и девочка ей прислуживала. Когда я узнал ее, она была не только жалка, но отвратительна. Не знаю, какая была у нее болезнь, но лицо ее было всё распухлое так, как бывают запухлые лица, искусанные пчелами. Глаза виднелись в узеньких щелках между двумя запухшими глянцевитыми без бровей подушками. Также распухшие, глянцевитые желтые были щеки, нос, губы, рот. И говорила она с трудом, так как и во рту, вероятно, была та же опухоль. Летом на лицо ее садились мухи, и она не чувствовала их, и это было особенно неприятно видеть. Волоса у ней были еще черные, но редкие, не скрывавшие голый череп. Владимир Иванович Юшков, муж тетеньки, недобрый шутник, не скрывал своего отвращения к ней. От нее всегда дурно пахло. А в комнате ее, где никогда не открывались окна и форточки, был удушливый запах. Вот эта-то Любовь Сергеевна сделалась другом Митеньки. Он стал ходить к ней, слушать ее, говорить с ней, читать ей. И — удивительное дело! — мы так были нравственно тупы, что только смеялись над этим; Митенька же был так нравственно высок, так независим от заботы о людском мнении, что никогда ни словом, ни намеком не показывал, что он считает хорошим то, что делает. Он только делал. И это был не порыв, а это продолжалось всё время, пока мы жили в Казани». Любовь Сергеевну изобразил Толстой и в «Юности». См. 2 том, стр. 389.

21 Алексей Иванович Полубояринов, однокурсник гр. Д. Н. и С. Н. Толстых. О нем Толстой пишет в «Воспоминаниях детства» (гл. IX): «Мы, главное Сережа, водили знакомство с аристократическими товарищами и молодыми людьми; Митенька, напротив, из всех товарищей выбрал жалкого, оборванного, бедного студента, Полубояринова (которого наш приятель-шутник называл Полубезобедовым, и мы, жалкие ребята, находили это забавным и смеялись над Митенькой). Он только с Полубояриновым дружил и с ним готовился к экзаменам». Алексей Иванович Полубояринов поступил в Казанский университет осенью 1843 г. и вышел из него (по прошению) осенью 1845 г.

22 Об этом Луке Толстой пишет в «Воспоминаниях детства» (гл. IX): Митенька «очень сблизился с очень оригинальным человеком, жившим у нашего опекуна, Воейкова, происхождение которого никто не знал. Звали его отцом Лукою. Он ходил в подряснике, был очень безобразен: маленький ростом, косой, черный, но очень чистоплотный и необыкновенно сильный. Он жал руку, как клещами, и говорил всегда как-то значительно и загадочно. Жил он у Воейкова подле мельницы, где построил маленький дом и развел необыкновенный цветник. Этого отца Луку Митенька и водил с собой». Из письма бурмистра Василия Трубецкого гр. Н. Н. Толстому от 4 февраля 1850 г. видно, что у Луки был вексель, выданный ему гр. Дмитрием Николаевичем на 2700 руб.

23 Фамилии Кочубеев и Нессельроде названы, вероятно, как «громкие» аристократические фамилии. «Известность» фамилии Кочубеев придал государственный канцлер внутренних дел кн. Виктор Павлович (1768—1834), а Нессельроде — гр. Карл Васильевич (1780—1862), с 1844 г. государственный канцлер.

24 Конст. Алдр. Иславин.

25 Кто такой Михалков, узнать не удалось.

26 возможность

27 О Влад. Александр. Иславине см. прим. 10 к п. № 12. Как «незаконнорожденные», Иславины были «купеческого звания», а чтобы получить «потомственное дворянство» нужно было иметь орден св. Владимира.

28 Татьяна Александровна Ергольская.

29 См. прим. к п. № 55 о Садо, который, зная о страсти гр. С. Н. Толстого к лошадям, обещал «выкрасть в горах какого ни на есть лучшего коня» и подарить ему, когда приедет в Россию.

* 57. T. A. Ергольской.

1852 г. Января 12. Моздок.

12 Janvier. Mosdoc.¹ Station à

mi-chemin de Tiffliss.

Chère tante!

Voilà les idées qui me sont venus. Je tâcherai de vous les rendre parceque je pensais à vous. — Je me trouve bien changé au moral et cela m’est arrivé tant de fois. Au reste, je crois que c’est le sort de tous. Plus on vit plus on change. Vous qui avez de l’expérience dites moi n’est ce pas que c’est vrai? — Je pense que les défauts et les qualités — le fond du caractère — resteront toujours les mêmes, mais la manière d’envisager la vie, le bonheur doivent changer avec l’âge. — Il y a un an je croyais trouver le bonheur dans le plaisir, dans le mouvement; à present au contraire le repos au physique comme au moral est un état que je désire. Mais si je me figure l’état de repos, sans ennuie et avec les- tranquilles jouissances de l’amour et de l’amitié — c’est le comble du bonheur pour moi! — Au reste on ne ressent le charme du repos qu’après la fatigue et des jouissances de l’amour qu’après la privation.—Me voila privé, depuis quelque temps, de l’uncomme de l’autre, c’est pour cela que j’y aspire si vivement. — II faut m’en priver encore. Pour combien de temps? Dieu le sait. — Je ne saurai dire pourquoi; mais je sens qu’il le faut — La religion et l’expérience que j’ai de la vie (quelque petite qu’elle soit) m’ont appris que la vie est une épreuve. — Pour moi elle est plus qu’une épreuve, c’est encore l’expiation de mes fautes.

J’ai dans l’idée, que l’idée, si frivole, que j’ai eu d’aller faire- un voyage au Caucase — est une idée qui m’a été inspiré d’en haut. C’est la main de Dieu, qui m’a guidé — je ne cesse de L’en remercier, — je sens que je suis devenu meilleur ici (et ce n’est pas beaucoup dire, puisque j’ai été très mauvais) et je suis fermement persuadé, que tout ce qui peut m’arriver ici ne sera que pour men bien, puisque c’est Dieu lui-même qui l’a voulu ainsi. — Peut être que c’est une idée bien hardie, mais j’ai néanmoins cette conviction. C’est pour cela que je supporte les fatigues et les privations dont je vous parle (ce ne sont pas des privations physiques que je vous parle — il n’y en a pas pour un garçon de 23 ans et qui se porte bien) sans les ressentir, même avec une espèce de plaisir, en pensant au bonheur qui m’attend. — Voilà comment je me le représente. Après un nombre indéterminé d’années ni jeune ni vieux je suis à Ясное — mes affaires sont en ordre, je n’ai pas d’inquiétudes ni des tracasseries, vous habitez Ясное aussi. Vous avez un peu vieilli, mais êtes encore fraiche et bien portante. Nous menons la vie que nous avons mené, je travaille le matin, mais nous nous voyons presque toute la journée; nous dînons, le soir je vous fais une lecture qui ne vous ennuie pas, puis nous causons. Moi je vous raconte ma vie au Caucase, vous me parlez de vos souvenirs — de mon père, de ma mère, vous me racontez des страшный исторіи, que jadis nous écoutions avec des yeux effrayés et la bouche béante. Nous nous rappelons des personnes, qui nous ont été chères et qui ne sont plus; vous pleurez, je ferai la même chose, mais ces larmes seront douces. Nous causerons des frères, qui viendront nous voir de temps en temps, de la chère Marie² qui passera aussi quelques mois de l’année à Ясное, qu’elle aime tant, avec tous ses enfants. Nous n’aurcns point de connaissances — personne ne viendra nous ennuyer et faire des commérages. C’est un beau rêve, mais ce n’est pas encore tout ce que je me permets de rêver. Je suis marié — ma femme est une personne douce, bonne, aimante, elle a pour vous le même, amour que moi. Nous avons des enfants, qui vous appellent «grand maman»; vous habitez dans la grande maison, en haut, la même chambre, qu’a jadis habité grand maman, toute la maison est dans le même ordre qu’elle a été du temps de papa et nous recommençons la même vie, seulement en changeant de rôles; vous prenez le rôle de grand maman, mais vous êtes encore plus bonne; moi le rôle de papa, mais je désespère de jamais le mériter; ma femme celui de maman, les enfants le notre. Marie — le rôle des deux tantes, excepté leurs malheurs. Même Гаша³ prendra le rôle de Прасковья Исаевна.⁴ Mais il manquera un personnage pour prendre le rôle que vous avez joué dans nеtre famille. — Jamais il ne se trouvera une âme aussi belle aussi aimante, que la votre. Vous n’aurez point de successeur. Il y aura trois nouveaux personnages qui paraîtrons de temps en temps sur la scène, — les frères, surtout l’un, qui sera souvent avec nous — Nicolas. Vieux garçon, chauve, retiré du service, toujours aussi bon, aussi noble. —

Я воображаю, какъ онъ будетъ, какъ въ старину, рассказывать дѣтямъ своего сочиненія сказки. Какъ дѣти будутъ целовать у него сальныя руки (но кот[орыя]стоятъ того), какъ онъ будетъ съ ними играть, какъ жена моя будетъ хлопотать, чтобы сдѣлать ему любимое кушанье, какъ мы съ нимъ будемъ перебирать общія воспоминанія объ давно прошедшемъ времени, какъ вы будете сидѣть на своемъ обыкновенномъ мѣстѣ и съ удовольствіемъ слушать насъ, какъ вы насъ, старыхъ, будете называть по прежнему «Левочька, Николинька» и будете бранить меня за то, что я руками ѣмъ, а его за то, что у него руки не чисты.

Si on me faisait Empereur de Russie, si on me donnait le Pérou: en un mot, si une fée venait avec sa baguette me demander ce que je désire, — la main sur la consience, j’aurai répondu que je désire seulement que ce rêve puisse devenir une réalité. Я знаю, вы не любите загадывать, mais quel mal у a-t-il et cela fait tant de plaisir. — Je crains d’avoir été égoiste et d’avoir fait trop petite votre part de bonheur. Je crains, que les malheurs passés mais qui ont laissé des traces trop sensibles dans votre coeur, ne vous empêchent de jouir de cet avenir qui aurait fait mon bonheur. Chère tante, dites moi: seriez vous heureuse? Tout cela peut arriver, et l’espérance est une si douce chose. —

De nouveau je pleure. Pourquoi est-ce que je pleure quand je pense à vous? ce sont les larmes de bonheur — je suis heureux de savoir vous aimer. — Si tous les malheurs pouvaient m’arriver, je ne me dirai jamais tout à fait malheureux jusqu’à ce que vous existerez. Vous vous rappelez notre séparation à la Chapelle d' Иверская quand nous partions à Casan.⁵ Alors comme par inspiration au moment de vous quitter, j’ai compris tout ce que vous étiez pour nous, et quoiqu’encore enfant, par mes larmes et quelques mots décousus j’ai su vous faire comprendre ce que je sentais. Je n’ai jamais cessé de vous aimer mais le sentiment que j’ai éprouvé à la Chapelle d’И-я et celui que j’ai à présent pour vous est tout autre, beaucoup plus fort, plus élevé que je n’ai eu dans tout autre temps.

Je vais vous avouer une chose qui me fait honte, mais qu’il faut que je vous dise pour décharger ma conscience. Auparavant en lisant vos lettres, dans lesquelles vous me parlez des sentiments, que vous avez pour nous, j’ai cru voir de l’éxagération; mais seulement à present en les relisant je vous comprends — votre amour sans bornes pour nous et votre âme élevée. Je suis sûr que tout autre excepté vous en lisant cette lettre et la dernière, m’aurait fait le même reproche; mais je ne crains pas cela de vous, vous me connaissez trop bien et vous connaissez que peut être ma seule bonne qualité c’est la sensibilité. C’est à cette qualité que je suis redevable des moments les plus heureux de ma vie. — Dans tous les cas c’est la dernière lettre, dans laquelle je me permets d’exprimer des sentiments aussi exaltés — exaltés pour les indifférents, mais vous saurez les apprécier. Adieu chère Tante, dans quelques jours j’espère revoir N-as, alors je vous écrirai.

На конверте:

Ея Высокоблагородію Татьянѣ Александровнѣ Ергольской.

Въ Тулу.

12 января. Моздок.¹ Станция

на полдороге от Тифлиса.

Дорогая тетенька!

Вот какие мысли пришли мне в голову. Постараюсь их вам передать, потому что я думал о вас. — Я нахожу, что во мне произошла большая нравственная перемена; это бывало со мной уже столько раз. Впрочем, думаю, что так бывает и со всеми. Чем дольше живешь, тем больше меняешься. Вы имеете опыт, скажите мне, разве я не прав? — Я думаю, что недостатки и качества — основные свойства личности—остаются те же, но взгляды на жизнь и на счастье должны меняться с годами. — Год тому назад я находил счастье в удовольствии, в движении; теперь, напротив, я желаю покоя как физического, так и нравственного. И ежели я представляю себе состояние покоя, без скуки, с тихими радостями любви и дружбы — это для меня верх счастья! — Впрочем, после утомления и познаешь прелесть покоя, а радость любви после лишения ее. — С некоторых пор я испытал и то и другое и потому так стремлюсь к иному. — Между тем нужно еще лишить себя этого. Надолго ли, бог знает. — Не знаю сам, почему, но чувствую, что должен. — Религия и жизненный опыт, как бы короток он ни был, внушили мне, что жизнь — испытание. — Для меня же она больше испытания, она искупление моих проступков.

Моя мысль, непродуманное мое решение ехать на Кавказ было мне внушено свыше. Мной руководила рука божья — и я горячо благодарю его, — я чувствую, что здесь я стал лучше (этого мало, так я был плох); я твердо уверен, что что бы здесь ни случилось со мной, всё мне на благо, потому что на то воля божья. — Может быть, это и дерзостная мысль, но таково мое убеждение. И потому я переношу и утомления, и лишения, о которых я упоминал (разумеется, не физические, их и не может быть для 23-х летнего здорового малого), не чувствуя их, переношу как бы с радостью, думая о том счастье, которое меня ожидает. — И вот как я его себе представляю. — Пройдут годы, и вот я уже не молодой, но и не старый в *Ясномъ* — дела мои в порядке, нет ни волнений, ни неприятностей; вы всё еще живете в *Ясномъ*. Вы немного постарели, но всё еще свежая и здоровая. Жизнь идет по-прежнему; я занимаюсь по утрам, не почти весь, день МЬІ вместе; после обеда, вечером я читаю вслух то, что вам, не скучно слушать; потом начинается беседа. Я рассказываю вам о своей жизни на Кавказе, вы — ваши воспоминания о прошлом, о моем отце и матери; вы рассказываете *страшные исторіи*, которые мы бывало слушали с испуганными глазами и разинутыми ртами. Мы вспоминаем о тех, кто нам были дороги, и которых уже нет; вы плачете, и я тоже, но мирными слезами. Мы говорим о братьях, которые наезжают к нам, о милой Машеньке,² которая со всеми детьми будет ежегодно гостить по несколько месяцев в любимом ею *Ясномъ*. Знакомых у нас не будет; никто не будет докучать нам своим приездом и привозить сплетни. Чудесный сон, но я позволю себе мечтать еще о другом. Я женат — моя жена кроткая, добрая, любящая, и она вас любит так же, как и я. Наши дети вас зовут «бабушкой»; вы живете в большом доме, наверху, в той комнате, где когда-то жила бабушка; всё в доме по-прежнему, в том порядке, который был при жизни папа, и мы продолжаем ту же жизнь, только переменив роли: вы берете роль бабушки, но вы еще добрее ее, я — роль папа, но я не надеюсь когда-нибудь ее заслужить; моя жена — мама, наши дети — наши роли: Машенька — в роли обеих тетенек, но не несчастна, как они; даже *Гаша*³ и та на месте Прасковьи Исаевны.⁴ Не хватает только той, кто мог бы вас заменить в отношении всей нашей семьи. — Не найдется такой прекрасной любящей души. Нет, у вас преемницы не будет.⁵ Три новых лица будут являться время от времени на сцену — это братья и, главное, один из них — Николенька, который будет часто с нами. Старый холостяк, лысый, в отставке, по-прежнему добрый и благородный.

*Я воображаю, какъ онъ будетъ, какъ въ старину, разсказывать дѣтямъ своего сочиненія сказки, какъ дѣти будутъ цѣловать у него сальныя руки (но кот[орыя] стоятъ того), какъ онъ будетъ съ ними играть, какъ жена моя будетъ хлопотать, чтобы сдѣлать ему любимое кушанье, какъ мы съ нимъ будемъ перебирать общія воспоминанія объ давно прошедшемъ времени, какъ вы будете сидѣть на своемъ обыкновенномъ мѣстѣ и съ удовольствіемъ слушать насъ, какъ вы насъ, старыхъ, будете называть по-прежнему «Левочька, Николинька» и будете бранить меня за то, что я руками ѣмъ, а его за то, что у него руки не чисты*.

Ежели бы меня сделали русским императором, ежели бы мне предложили Перу, словом, ежели бы явилась волшебница с заколдованной палочкой и спросила меня, чего я желаю, положа руку на сердце, по совести, я сказал бы: только одного, чтобы осуществилась эта моя мечта.* Я знаю, вы не любите загадывать*, но что ж в этом дурного, и это мне так приятно! — Но мне кажется, что я эгоистичен и мало предоставил вашей доле в общем счастье. Боюсь, что прошедшие горести, оставившие чувствительные следы в вашем сердце, не дадут насладиться вам этим будущим, которое составило бы мое счастье. Дорогая тетенька, скажите, вы были бы счастливы? Всё это, может быть, сбудется, а какая чудесная вещь надежда. — Опять я плачу. Почему это я плачу, когда думаю о вас? Это слезы счастья, я счастлив тем, что умею вас любить. — И какие бы несчастья меня ни постигли, покуда вы живы, несчастлив беспросветно я не буду. Помните наше прощание у *Иверской*, когда мы уезжали в Казань.⁵ В минуту расставания я вдруг понял, как по вдохновению, что вы для нас значите и, по-ребячески, слезами и несколькими отрывочными словами, я сумел вам передать то, что я чувствовал. Я любил вас всегда, но то, что я испытал у Иверской и теперешнее мое чувство к вам — гораздо сильнее и более возвышенно, чем то, что было прежде.

Я вам сознаюсь в том, чего мне очень стыдно, что я должен очистить свою совесть перед вами. Случалось раньше, что, читая ваши письма, когда вы говорили о вашей привязанности к нам, мне казалось, что вы преувеличиваете, и только теперь перечитывая их, я понимаю вас — вашу безграничную любовь, и вашу возвышенную душу. Я уверен, что всякий, кроме вас, кто бы ни прочел сегодняшнее мое письмо и предыдущее, упрекнул бы меня в том же, но от вас этого упрека я не боюсь; вы меня слишком хорошо знаете, знаете, что может быть единственное достоинство это то, что я умею сильно чувствовать. Этому свойству я обязан самыми счастливыми минутами своей жизни. — Во всяком случае, это последнее письмо, в котором я позволил себе выражать такие экзальтированные чувства, экзальтированные для равнодушных, а вы сумеете их оценить. Прощайте, дорогая тетенька, через несколько дней я думаю увидать Николеньку, и тогда я вам напишу.

Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые напечатано почти полностью (без последней заключительной фразы, по-французски и в переводе) П. И. Бирюковым в Б, I, 1906, стр. 195—200. Впервые полностью (только в переводе) напечатано П. А. Сергеенко, в ПТС, I, стр. 22—25. Год определяется почтовыми штемпелями: «18 (Января) 1852» и «Получено 1852 февраля 8 [?]». На конверте рукой Т. А. Ергольской написано: «Тифлис от Москва 1897 Кизляр о М. 1832 Ставрополь о М. 1869»

1 Моздок — город Нальчикского округа, Терской области в 77 в. от Владикавказа.

2 Гр. Мар. Ник. Толстая.

3 Агафья Михайловна. О ней см. прим. 2 к п. № 23.

⁴ Прасковья Исаевна — экономка у Толстых. О ней Толстой пишет в «Воспоминаниях детства» (гл. VIII): «Прасковью Исаевну я довольно верно описал в «Детстве» (под именем Натальи Савишны. Всё, что я о ней писал, было действительно».

5 Это было осенью 1841 г.

* 58. Т. А. Ергольской.

1852 г. Марта 2. Станица Старогладковская.

2 Марта.

1852.

Старогладовская.

Chère tante!

Je viens de recevoir votre lettre datée du 18 janvier¹ cette lettre en effet nous a trouvé ensemble et ce que plus est, à la maison. Je dis à la maison en parlant de Старогладовская, tant je m’y suis habitué! pendant les 9 mois que j’y ai passé. Arrivé à Староглад. je n’y ai pas trouvé N. il était déjà depuis un mois à l’expédition² je suis allé le rejoindre et j’y ai passé un mois.³

Quoique je vous aye écrit de Tifflis que mon affaire était terminé, il se trouve qu’elle ne l’est pas encore entièrement, de sorte que je ne suis pas au service militaire et que j’ai fait cette expédition comme volontaire.⁴ —

Tous ces retards me tourmentaient beaucoup à Tiffliss, puisque j’étais seul et je ne prévoyais pas la fin de tout cela; mais à présent comme je suis avec Nicolas et à la maison et que bientôt les papiers que j’attends, doivent arriver, cela m’est presque indifférent.

Je vous félicite sur Pâques⁵ et sur la naissance de Lise, votre petite nièce.⁶ Il serait temps, et cependant je ne puis encore m’habituer à voir en Marie une mère de famille et d’une famille, qui Dieu merci, commence à devenir nombreuse. Je me représente toujours Marie enfant comme elle était le temps que nous avons passé avec elle et vous à la campagne après la mort de grande maman.⁷ C’est pendant ce temps, que j’ai été avec elle le plus souvent et que nous avons été plus amis que jamais. — Comment se porte-t-elle? La petite est-elle forte et bien portante? c’est bien dommage que Serge ne cesse ses relations avec la Bohémienne — l’habitude peut l’attacher plus que l’affection. Chère tante, donnez moi je vous prie des nouvelles de Dmitri. Je lui ai écrit,⁸ mais pas encore reçu de réponse. A-t-il changé? se porte-t-il bien? — Je pense très souvent à lui et voudrais bien avoir de ses nouvelles. Vous m’écrivez, chère Tante, que vous aimez de vivre à Ясное. Je voudrait bien que cela fut vrai, mais il me parait que vous m’écrivez cela pour me faire plaisir, car en effet je suis content de vous savoir à Ясное et surtout de savoir que vous aimez y être. Excusez, chère Tante pour cette mauvaise et courte lettre, je réparerai ma faute une autre fois. — Je crains par dessus tout que vous ne vous inquiétiez sur notre compte, c’est pour cela que j’aime mieux vous envoyer une lettre comme celle-là que rien.

Nicolas se porte bien et vous baise les mains, je fais la même chose et vous souhaite tout le bonheur possible. Léon.

Dès demain moi et N[icol]as nous faisons nos dévotions.⁹

Дорогая тетенька!

Только что получил ваше письмо от 18 января.¹ Оно действительно застало нас уже вместе и, что важнее всего, дома. О *Старогладовской* говорю дома, так я с ней свыкся за 9 месяцев своего пребывания там. По приезде в *Старогладовскую*, я не застал Николеньки, он был в походе уже с месяц.² Я отправился за ним следом и пробыл там месяц.³ —

Хотя я писал вам из Тифлиса, что дело мое устроилось, но оказалось, что еще не окончательно. Так что я еще не на военной службе и поход совершил волонтером.4 —

Все эти задержки расстраивали меня в Тифлисе, потому что я был в одиночестве и не предвидел конца всему этому. Теперь же, так как я с Николенькой и дома, и бумаги должны скоро получиться, то я к этому почти равнодушен. —

Поздравляю вас со Светлым праздником⁵ и с рождением Лизы, вашей внучатой племянницы.⁶ Уже пора бы, кажется, а всё я не могу привыкнуть к тому, что Машенька мать семейства, и семейства, которое, слава богу, становится многочисленным. Я всегда представляю себе Машеньку ребенком, как в то время, когда она с вами и с нами жила в деревне, после смерти бабушки.⁷ — Мы тогда постоянно бывали вместе и были особенно дружны. — Как ее здоровье? А девочка, крепкая, здоровая? Как жаль, что Сережа не прервал своих отношений с цыганкой — привычка свяжет его с ней крепче, чем привязанность. Милая тетенька, напишите мне, пожалуйста, как живет Митенька. Я писал ему,⁸ но ответа еще не получил. Переменился ли он? здоров ли? Я о нем часто думаю и хотел бы побольше знать. Вы мне пишете, дорогая тетенька, что вы любите жить в *Ясномъ*. Хотелось бы, чтобы это была правда, но мне думается, что вы говорите это, чтобы доставить мне удовольствие, и действительно, я рад, что вы в *Ясномъ* и, главное, рад, что вам там приятно. Извините меня, дорогая тетенька, за это плохое и коротенькое письмо; в другой раз заглажу свою вину. — Больше всего я боюсь, чтобы вы не беспокоились о нас, поэтому предпочитаю послать и такое письмо, чем ничего. —

Николенька здоров и целует ваши ручки, я точно также и желаю вам всевозможного счастья.

Лев.

С завтрашнего дня мы с Николенькой начинаем говеть.

Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые.

1 Это письмо не сохранилось.

2 6 декабря 1851 г. H. Н. Толстой писал Льву Николаевичу: «Мы выступаем 5 генваря, а еще раньше, т. е. на 26 отправляюсь в Грозную». Лев Николаевич приехал в Старогладковскую числа 14 января.

3 В противоречии с этим утверждением находится запись в дневнике Толстого под 20 марта: «Генварь я провел частью в дороге, частью в Старогладовской, писал, отделывая первую часть, готовился к походу и был спокоен и хорош».

4 Приказ о зачислении Толстого на службу фейерверкером 4 класса в батарейную № 4 батарею 20 артиллерийской бригады со старшинством с 14 января состоялся 13 февраля. В действовавший против горцев отряд Толстой, надо полагать, выезжал из Старогладковской дважды. В первый раз он поехал сейчас же по приезде в Старогладковскую из Тифлиса. 19 января Толстой был командирован с одним единорогом в укрепленное место Герзель-аул, находившееся на пути в Хасав-Юрт, уже вне поля военных действий. В 20-ых числах января Толстой, надо думать, вернулся в Старогладковскую, но числа 5 февраля снова поехал в отряд, где принял участие в боях 17 и 18 февраля. В дневнике под 28 февраля 1852 г. Толстой записал: «Состояние мое во время опасности открыло мне глаза: — Я люблю воображать себя совершенно хладнокровным и спокойным в опасности. Но в делах 17 и 18 я не был таким». Под 20 мартом 1852 г.: «Февраль прошел в походе — собою был доволен». Об этом же походе Толстой вспоминает в дневнике 18 февраля 1897 г.: «45 лет тому назад был в сражении».

Янжул сообщает об этих двух днях похода следующее: «Кн. Барятинский 17 февраля двинулся в глубь Чечни, на Мискирь-Юрт. В состав отряда вошли два орудия батарейной № 4 батареи под командой поручика гр. [H. H.] Толстого... До аулов Цацын и Эманы отряд следовал почти беспрепятственно и взял эти селения лишь при ничтожном сопротивлении. Но далее начался целый ряд настойчивых и ожесточенных преследований со стороны горцев, особенно при переправе через Хулхулау... Вечером колонна прибыла в Маюртуп. Отсюда оставалось около 10 верст прямого пути до укр. Куринского, но в виду упорного сопротивления горцев, кн. Барятинский послал приказание полковнику Бакланову выступить к нему навстречу через р. Гонсаул к аулу Гурдали, чтобы тем отвлечь силы Шамиля и дать возможность отряду пройти в Куринское без большой потери. Полковник Бакланов вышел из укрепления в 3 часа утра 18 февраля с 5-ю ротами пехоты и с своим Донским № 17 полком, при двух легких орудиях батарейной № 4-й батареи, бывших в ведении поручика Макалинского, и со взводом мортир. Колонна эта... пройдя Кочкалыковский хребет... на рассвете спустилась в долину Мичика и, быстро перейдя через эту реку, почти без боя заняла аул Гурдали, покинутый разбежавшимися жителями. Остановив здесь свои войска и расположив их к бою, полковник Бакланов приказал... сделать несколько сигнальных выстрелов, чтобы известить кн. Барятинского о своем приходе. Вскоре послышалась ответная пальба со стороны Маюртупа, а вслед за тем обе колонны соединились и, при беспрерывной перестрелке, последовали к Гонсаулу. Потом они приблизились к реке Мичику, где сосредоточилось до 6 тысяч горцев, с 4 орудиями, под личным предводительством Шамиля, который не замедлил тотчас же атаковать отряд. Но несмотря на все усилия неприятеля остановить наше движение, колонна полковника Бакланова, составив арриергард, усиленный до 12 орудий, и отстреливаясь картечью, с успехом отражала все атаки и тем дала возможность вполне свободно пройти главным силам в укрепление Куринское». (Янжул, т. II, стр. 103—104.)

К этим боям относится и памятный эпизод, при котором Толстой едва не лишился жизни, и о котором он писал Г. А. Русанову 18 февраля 1906 г.: «Сегодня 53 года, как неприятельское ядро ударило в колесо той пушки, которую я наводил. Если бы дуло пушки, из которой вылетело ядро, на ¹/₁₀₀₀ линии было отклонено в ту или другую сторону, я был бы убит, и меня бы не было. Какой вздор, я бы был, но в недоступной мне теперь форме». («Вестник Европы», 1915, № 4, стр. 18.)

Об этом походе см. п. № 62, о нем же упоминается в дошедшем до нас черновике неотправленного письма кн. А. И. Барятинскому № 77.

5 Пасха в 1852 г. была 30 марта.

6 Вторая дочь гр. Марии Николаевны Толстой, ныне здравствующая Елизавета Валериановна, родилась 23 января 1852 г. В 1871 г. она вышла замуж за кн. Леонида Дмитриевича Оболенского (1844—1888). Е. В. Оболенской написаны воспоминания, отрывки из которых напечатаны в ж. «Октябрь» 1928, № 9—10.

7 Бабка Толстого по отцу гр. Пелагея Николаевна Толстая, рожд. кж. Горчакова. О ней см. прим. 3 к прошению № 2. Лето 1838 г. Толстые прожили с Т. А. Ергольской в Ясной поляне.

8 Это письмо не сохранилось.

⁹ В дневнике Толстого под 20 марта 1852 г. записано: «Начало марта говел».

*59. Гр. С. Н. Толстому.

1852 г. Марта 28. Станица Старогладковская.

28 Марта 1852.

Старогладовская.

Любезный Сережа!

Надняхъ получилъ твое... какъ бы сказать: не то чтобы непріятное, но слишкомъ полное совѣтовъ и пропитанное запахомъ Тулы — письмо,¹ а я ни того, ни другаго терпѣть не могу. —

Лучше бы ты мнѣ писалъ побольше о себѣ, о своемъ житьѣ-бытьѣ, о Митѣ, который, кажется, не намѣренъ мнѣ отвѣчать,² и прислалъ бы свой портретъ. Впрочемъ, ежели уже ты непремѣнно хочешь мнѣ давать благія наставленія, то зато ты долженъ потрудиться привести некоторые изъ этихъ совѣтовъ къ исполненію.

Я давно уже имѣлъ въ виду, для скорѣйшей уплаты долговъ, продать одно изъ двухъ — Мостовушку³ или Грецовку,⁴ но развѣ ты думаешь это легко? — Вопервыхъ, за вычетомъ долга Совѣту чистыхъ денегъ за одно изъ двухъ — можно получить, никакъ не больше 2,500, и то трудно. Вовторыхъ, хлопотъ по отчисленію отъ Ясной и для совершенія купчей не оберешься. — Хлопотъ будетъ гибель, денегъ не только для устройства Ясной, но и для уплаты половины моихъ долговъ не достанетъ, а доходовъ уменьшится значительно. —

Ясенской домъ — не потому чтобы я его цѣнилъ во сколько нибудь, но потому что онъ мнѣ дорогъ по воспоминаніямъ — я не продамъ низачто, и это — послѣдняя вѣщь, съ которой я рѣшусь разстаться.⁵ Вообще, согласись, что выгоднѣе и благоразумнѣе платить (ежели возможно) долги по немногу, чѣмъ продавая по кускамъ имѣніе. —

Вопросъ, слѣдовательно, состоитъ въ томъ — есть ли эта возможность. Отъ тебя въ нѣкоторой степени зависитъ: сдѣлать такъ, чтобы была эта возможность, объ чемъ я тебя и прошу.

Возможность платить по немногу будетъ: 1) ежели имѣніе будетъ приносить доходы и 2) ежели кредиторы захотятъ терпѣть.

Чтобы имѣніе приносило доходы, нужно, чтобы былъ порядокъ въ хозяйствѣ, а чтобы былъ порядокъ, нуженъ присмотръ, а чтобы былъ присмотръ, нужно, чтобы ты согласился принять въ полное свое распоряженіе Ясную поляну. — Я недавно писалъ къ Валеріяну⁶ (я не обратился къ тебѣ потому что не зналъ гдѣ ты) и умолялъ его повѣрить А[ндрея] И[льича], который безсовѣстно меня грабитъ. — Ежели бы ты взялся за это, написалъ бы мнѣ, что ты согласенъ, я бы съ первой почтой выслалъ тебѣ довѣренность, по которой ты бы удалилъ Андрея, принялъ бы хозяйство на себя, назначилъ бы въ Ясную (другаго прикащика или бурмистра и съ сильнымъ желаніемъ привести въ порядокъ мое хозяйство принялся бы за дѣло, ты бы мнѣ сдѣлалъ большую пользу. —

Чтобы кредиторы дожидались — нужно съ ними объ этомъ поговорить. — Федуркинъ,⁷ которому я долженъ 1,800 р., а не 3,000 (до 2,000 съ процентами) мой главный кредиторъ; ежели ты захочешь поговорить ему объ этомъ и объяснить, что для него выгоднѣе будетъ получать долгъ понемногу отъ меня, чѣмъ черезъ опеку, и что въ нынѣшнемъ 1852 году я на мѣренъ заплатить ему около 800 р., въ декабрѣ мѣсяцѣ — срокъ его векселю въ Августѣ — то сдѣлаешь для меня другую большую услугу. —

Ежели же кредиторы ждать не захотятъ, и доходовъ по какимъ нибудь причинамъ не будетъ, тогда, дѣйствительно, надо будетъ продать Мост[овую] или Грец[овку]... поэтому ты сдѣлаешь мнѣ третью большую услугу, ежели пріищешь покупателей, узнаешь о цѣнѣ и о томъ: не представить-ли къ этому затрудненій — общій ихъ залогъ съ Ясной, и напишешь объ этомъ мнѣ. — О всѣхъ этихъ трехъ пунктахъ я хотѣлъ писать тебѣ еще прежде, но ты мнѣ напомнилъ о нихъ своими совѣтами, за которые благодарю, но еще болѣе буду благодарить за исполненіе 3-хъ просьбъ. —

Т[атьяна] А[лександровна] ужаснулась бы, я думаю, прочтя такое холодное письмо, но мы съ тобой слишкомъ хорошо знаемъ другъ друга, чтобы бояться испортить наши отношенія холоднымъ письмомъ. Отвѣчай категорически на всѣ пункты.

Аксинья⁸ мною отпущена, поэтому я ей приказать — быть въ твоей власти не могу, но, чтобы избавить тебя отъ ошибки, прилагаю записку Андрею, которую ты употребишь по благоусмотрѣнію.

Я могу быть представленъ за отличіе въ дѣлахъ и просто послѣ 6-ти мѣсяцевъ — въ первомъ случаѣ — держать экзамена не нужно, во второмъ я долженъ буду осенью ѣхать въ Петербургъ. — За отличіе-ли, или просто я буду представленъ? Я не знаю. —

Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Публикуется впервые.

1 Об этом не сохранившемся письме в дневнике Толстого от 24 марта записано: «Получил письмо от Сережи, — его советы и рассуждения мне были очень неприятны, потому что напомнили слишком хорошо Тулу».

2 На не сохранившееся письмо Толстого к гр. Дмитрию Николаевичу Толстому последний ответил письмом от 29 марта 1852 г.:

«Христос воскресе! друг мой и брат Лев! Я, слава богу, жив и здоров; письмо твое получил я в генваре и не отвечал, потому что нечего тебе сказать, на таком дальнем расстоянии я не люблю говорить; чего ты не поймешь и захочешь спросить, я не могу тотчас передать, а непонятым быть я не хочу.

Поэтому довольствуйся тем, что я жив и живу в Москве с августа по сие число, получаю из дворянской конторы жалования 200 р. сер. Теперь собираюсь в деревню на лето и уехал бы теперь, но ожидаю из Тулы свидетельства на залог своего Белевского имения, которое, как только заложу, что может случиться в апреле, тотчас уеду к себе в Щербачевку, оттуда летом может быть в Одессу купаться в море и может быть в Крым из Одессы полечиться чистым воздухом.

Я в хороших отношениях с Лукою Никитичем, который у меня будет жить.

Всё остальное по старому. Новых знакомых у меня нет; Калошины Озеров Борис, Панин, и Полянский, которых когда-то встретил у Калошина, вот лица, которых я вижу, когда они у меня бывают; я решительно нигде не бываю. Сережа 4-го дня приехал из Пирогова в Москву и на другой день укатил по железке в Питер, решительно, чтобы только прокатиться, звал туда меня за тем же.

За тем прости, целуй брата Ник. Будьте оба здоровы. Г. ДТ.

1852 Марта 29. Москва.

Рапиры и маски тебе давно посланы, прежде твоего письма. Дагеротипных портретов я должен многим, в том числе и тебе, и не знаю на что из двух решиться, послать ли тебе портрет свой с бородой, которая у меня теперь очень велика, потому что я, бывши всю зиму болен, не брился, или обриться и послать без бороды. Когда я решу этот вопрос, то и выполню твою просьбу». (Письмо не опубликовано; подлинник в АТБ.)

Белевское имение — Поляны. Вспоминая своего деда гр. Илью Андреевича Толстого, Лев Николаевич писал в «Воспоминаниях детства» (гл. IV), что в этом имении «шло долго не перестающее пиршество, театры, балы, обеды, катания», которые разорили деда. По разделу Толстых в 1847 г. Поляны достались гр. Дмитрию Николаевичу Толстому. О Луке Никитиче см. прим. 22 к п. № 56. О Калошиных см. прим. 10 к п. № 31. О Борисе Семен. Озерове см. прим. 3 к п. № 12. Панин — Валериан Александрович Панин (1803—1880), смотритель Московского вдовьего дома в 1847—1862 гг., женатый на Софье Федоровне Пушкиной (1806—1862), к которой в 1826 г. сватался Александр Сергеевич Пушкин. Кто такой Полянский, сказать не можем. Железка — железная дорога между Петербургом и Москвой, открытая для пассажиров в ноябре 1851 г. Рапиры и маски нужны были Толстому для фехтования, чем он занимался, как видно из записей дневника.

3 В деревне Мостовой пустоши Крапивенского у. было во время раздела имений Толстых 11 апреля 1847 г. 18 душ.

4 Грецовка — деревня в 9 в. от Ясной поляны; при ней было 50 душ.

5 О продаже большого дома в Ясной Поляне, выстроенного дедом (по матери) Толстого кн. Н. С. Волконским (1753—1821) и отцом, см., прим. 6 к п. № 89.

6 Об этом не сохранившемся письме есть запись в дневнике Толстого под 20 марта: «... сел писать письма Валериану и Андрею. Я сочинил эти письма в то время, когда получил письмо Андрея, тогда я был сердит, и мне казалось очень хорошо; теперь же, напротив, был в хорошем расположении духа, и из этого соединения двух расположений вышли письма, которые мне не нравятся. Досада и выражения совершенно женские». Гр. В. П, Толстой отвечал 24 апреля 1852 г.: «Милый друг и брат Léon! — Андрей Ильин переслал мне письмо твое, в котором ты поручаешь мне свои дела и хозяйство. — Считаю излишним распространяться в своих чувствах к тебе, скажу прямо, что с душевной готовностью рад служить тебе всегда и во всем, — но так как во всяком случае недостаточно одной моей готовности и дружеского усердия — а потому позволю тебе откровенно высказать мое мнение. — Ты знаешь, что я весьма плохой и неопытный хозяин, твое же имение требует бдительного и постоянного надзора человека знающего, ибо скажу откровенно, что хуже трудно итти, как идет в Ясном. Андрей пьянствует, староста при этом случае ловит в мутной воде рыбку и также себя не забывает, а Осип дурак набитый, который слепо повинуется воле начальников. Что Андрей горький пьяница, ты это знал и несмотря на то, поручил ему всё хозяйство и оставил в полной доверенности, что придало ему большой форс, — а потому я теперь никак до твоего приезда сменить его не решусь, тем более, говоря с тетенькой о твоих делах, — в которых она принимает самое живейшее участие, я ясно видел, что ей нежелательно, чтобы он был сменен, — а вчера я получил от ней письмо, в котором она ясно пишет, что Андрей оклеветан, что он с самой масленицы ведет себя отлично хорошо: и потому сменить его я не имею уже и причины, — да, наконец, кем его заменить, — нанять управляющего без тебя я не решусь ни за что, я на всякий случай приискал человека, которого мне рекомендовали с хорошей стороны, лет 40 — холостой — он был управляющим над большим имением у Тургеневой, — потом заведывал главной конторой, и теперь у детей ее поверенным; он получил свободу и ищет место; я за ним посылал — он мне весьма понравился, но ручаться за него никак не могу. — Просит он 600 р. сер. и содержание на одного человека без всяких отвесных. Я ему сказал, что я к тебе напишу и буду ждать твоего ответа, на этих днях если здоровье мое позволит, поеду в Ясные, сосчитаю Андрея и уведомлю тебя обо всем подробно, но решительных мер никаких предпринимать не могу. — Относительно того, что ты желаешь, чтобы oн без позволения моего не смел ничего расходовать, тут встретится также затруднение, испрашивать за 100 верст разрешения трудно. — И покуда будет переписка, то она может сделать упущение. — Что он непременно уже будет делать на зло. А потому не лучше ли будет поручить тебе эту статью тетеньке, которая, живя в Ясных, вероятно охотно возьмет это на себя и будет иметь более возможности за этим наблюдать; даже брат Сергей, будучи в 25 верстах и часто бывая в Ясных, скорей может это исполнить. — Я же непременно навлеку на себя большие неприятности: или не угожу тебе, или тетенька останется мной недовольна. — Я уверен, мой милый друг, что ты, размыслив хорошо, найдешь мое мнение справедливым и не причтешь это к нежеланию моему быть тебе полезным, но к совершенной невозможности. — Если я по дружбе брата Николая заведывал его делами, то там я имел хорошего помощника Петра, а во-вторых, если бы и сделал промах, то отвечал одному брату: mais ici je me trouve entre deux feux [но здесь я себя чувствую между двух огней], а это самое затруднительное. Ради бога, не сердись; если бы я тебя менее любил и менее дорожил бы твоей дружбой, то скорей бы может-быть. решился взять это на себя. — Что Андрей уже упустил, того воротить трудно, — ты, бог даст, по обещанию своему приедешь летом, сам всё увидишь и тогда сделаешь свои распоряжения, и я готов буду действовать по твоей инструкции, а с того времени я буду поверхностно надсматривать за Ясным и постараюсь не упустить ничего из виду, что будет клониться к твоей пользе. (Письмо не опубликовано, подлинник в АТБ.)

Андрей — Андр. Ил. Соболев, Осип — Осип Наумович Зябрев — крестьянин Ясной Поляны, пасечник, муж кормилицы Толстого, занимавшийся в это время какую-нибудь административную должность в Ясной Поляне. Тетенька — Татьяна Александровна Ергольская. Тургенева — мать И. С. Тургенева, Варвара Петровна Тургенева, рожд. Лутовинова (1787—1850), имение которой — Спасское, находилось в 20 в. от Покровского, имения гр. В. Н. Толстого. Дети ее — Ник. Серг. и Ив. Серг. Тургеневы. О Петре Евстратовиче Воробьеве см. прим. 2 к п. № 31.

7 Никакими сведениями о Федуркине мы не располагаем.

8 Кто такая Аксинья сказать не можем.

* 60. Т. А. Ергольской.

1852 г. Мая 30 — июня 3. Пятигорск.

30 Mai. Пятигорскъ.

Chère tante!

Je n’ai aucune raison valable, pour excuser mon silence; je commence donc par vous demander mon pardon. — Revenu de l’expédition¹ j’ai passé avec Nicolas 2 mois à Старогладовская. — Nous y avons mené notre genre de vie habituel: chasse, lecture, conversations, échecs. J’ai fait pendant ce tems une course à la mer Caspienne très intéressante et agréable.² — J’aurais été tout-à-fait content de ces deux mois, si je n’avais pas été malade pendant ce tems;³ au reste нѣтъ худа безъ добра, ma maladie m’a fourni le prétexte d’aller passer l’été à Пятигорскъ, d’où je vous écris.⁴ —

Je suis ici depuis 2 semaines et je mène un genre de vie régulier et retiré; ce qui fait que je suis content de ma santé ainsi que de ma conduite. — Je me lève à 4 heures pour aller prendre les eaux, ce qui dure jusqu’à 6. A 6 je prends un bain et je reviens chez moi. — Je lis ou je cause en prenant le thé avec un de nos officiers qui loge à côté de moi et avec lequel nous faisons table commune;⁵ après quoi je me mets à écrire jusqu’à midi — heure à laquelle nous dinons. Ванюшка⁶ dont je suis parfaitement content nous fait la cuisine à très bon marché et assez mangeable. Je dors jusqu’à quatre, je joue aux echecs ou je lis, je vais de nouveau aux eaux et en revenant si le temps est beau je fais servir le thé au jardin et j’y passe quelquefois des heures entières à rever à Ясная, aux doux moments que j’y ai passé et surtout à une tante⁷ que j’aime plus de jour en jour. — Plus ces souvenirs s’éloignent, plus je les aime et je sais les apprécier. Quoiqu’il soit triste de penser au bonheur passé et surtout à celui qu’on a laissé passer sans avoir su en profiter, j’aime cette espèce de tristesse et j’y puise quelquefois des moments bien doux. —

Depuis mon voyage et séjour à Tiffliss mon genre de vie n’est pas changé: je tâche de faire le moins de connaissances possibles et de m’abstenir de l’intimité de celles que j’ai. — On est habitué à ma manière, on ne m’importune plus et je suis sûr qu’on dit que je suis un чудакъ et гордецъ. Ce n’est pas par fierté que je me conduis ainsi, mais cela s’est fait de soi même: il y a une trop grande différence dans l’éducation, les sentiments et la manière de voir de ceux que je rencontre ici, pour que jè trouve quelque plaisir avec eux. Il n’y a que Nicolas⁸ qui a le talent, malgré l’énorme différence qu’il y a entre lui et tous ces messieurs, à s’amuser avec eux et à être aimé de tous. Je lui envie ce talent, mais je sens que je ne puis en faire autant. — Il est vrai que ce genre de vie n’est pas fait pour s’amuser, aussi il y a bien longtems que je ne pense plus aux plaisirs, je pense à être tranquille et content. — Depuis quelque tems je commence à prendre gout pour les lectures historiques (c’était un point de dispute entre nous et sur lequel à présent je suis tout-à-fait de votre avis); mes occupations littéraires vont aussi leur petit train quoique je ne pense pas encore à rien imprimer. J’ai trois fois refait un ouvrage que j’ai commenceé il y a bien longtemps et je compte le refaire encore une fois, pour en être content. Peut être que ce sera comme le travail de Pénélope;⁹ mais cela ne me dégoute pas, je ne compose pas par ambition, mais par gout — je trouve mon plaisir et mon utilité à travailler et je travaille.¹⁰ Quoique je sois bien loin de m’amuser comme je vous l’ai dit, je suis aussi bien loin de m’ennuyer; parce que je suis occupé; mais excepté cela je goûte un plaisir plus doux et plus élevé que celui qu’aurait pu me donner la société — celui de sentir le repos de ma conscience, de se connaitre et de se savoir mieux apprécier que je ne l’avais fait, et de sentir remuer en moi des sentiments bons et généreux. — Il y a eu un tems où j’étais vain de mon esprit, de ma position dans le monde, de mon nom; mais à présent je sais et je sens que s’il y a en moi quelque chose de bon si j’ai à en rendre grace à la Providence c’est pour un coeur bon, sensible et capable d’amour, qu’il lui a plu de me donner et de me conserver. C’est à lui seul que je suis redevable des moments les plus doux que je passe et de ce que malgré l’absence des plaisirs et de société je suis non seulement content mais souvent heureux. — Il y aura bientôt 5 mois que je sers, donc dans un mois j’aurai du être avancé; mais je sais qu’il passera encore six mois et peut-être plus avant que je reçoive le rang. — Ceci, la main sur la conscience m’est parfaitement indifférent; la seule chose qui m’inquiète c’est le voyage à Pétersbourg qu’il me faudra faire et pour lequel je n’ai pas de moyens. —

Вспоминаю ваше правило, что не надо загадывать, какъ нибудь да сдѣлается. —

Adieu chère tante; je termine cette lettre puisqu’il est tard; mais comme la poste ne va que dans deux jours et qu’il ne se passe pas de jour que je ne pense à vous je la continuerai probablement. Donc à revoir. — Que fait tante Pauline?¹¹ Se porte-telle bien? Est-elle toujours contente de son genre de vie? —

Je pense souvent à elle, à sa vie étrange, qui au fond doit être bien triste, je me dis qu’il est bien mal à moi d’avoir, quoique involontairement rompu toutes relations avec elle et je me promets de lui écrire, mais il est si difficile de commencer ou de reprendre une correspondance interrompue. —

3 Juin. Le seul moyen, pour moi de vous écrire, sans être tenté de déchirer ce que j’ai écrit est de ne point relire. — Il me parait tantôt, que ma lettre est froide, tantôt — stupide, tantôt — exaltée jamais je n’en suis content; tant je crains de vous choquer, de vous donner quelque sujet d’incertitude ou d’inquiétude sur mon compte et tant je désire, que mes lettres vous soyent agréables. —

Je viens d’apprendre par une lettre d’André¹² qu’on vous attend à Ясное. — Je ne sais pourquoi; mais rien ne me fait tant de plaisir, que de vous savoir à Ясное; il me parait que cela me rapproche de vous et puis mon imagination ne vous représente pas autrement, que dans votre petite chambre dans l’aile¹³ sur votre пироговскій диванчикъ, avec des têtes de sphinx, devant votre petite table, que vous aimez tant et à côté de votre шифоньерка, въ которой все есть. — Quand il nous manque quelque chose, nous disons toujours avec Ni[colas] нѣтъ тетинькиной шифоньерки. Ordonnez à André de vous montrer la lettre dans laquelle je lui indique les titres des livres Français¹⁴ dont j’ai besoin et ayez la bonté de me les envoyer. —

Ayez la bonté, aussi, de lui dire qu’il m’envoye à Пятигорскъ, на Кабардинской слободкѣ, 252 № (c’est mon adresse) —les 100 r. que je lui ai ordonné de préparer. — Je suis excessivement mécontent d’André et j’ai écrit à Serge,¹⁵ en le priant de vouloir se charger de Ясное, je l’ai prié de me répondre s’il consent à s’occuper sérieusement de mes affaires, ce qui devient de jour en jour plus indispensable; puisque d’après les lettres et les вѣдомости d’André ¹⁶ je vois clairement qu’il ne s’occupe qu’à boire et à voler. — Serge jusqu’à présent par paresse ou par quelque autre raison, ne m’a pas encore tiré de l’incertitude dans laquelle je suis à ce sujet.¹⁷ Побраните его за это, пожалуйста.

Adieu chère tante, je baise vos mains.

Et c’est vous qui me parlez de reconnaissance dans votre dernière lettre.¹⁸ Je vous assure, chère tante, que malgré toute la confiance que j’ai en votre coeur, j’ai eu un moment l’idée que vous vous moquiez de moi. C’est qu’il serait trop ridicule que je prenne au sérieux de vous, à laquelle nous devons tout, des paroles de reconnaissance pour des choses qui ne me coutent pas le moindre sacrifice. Adieu. Au revoir, chère tante. Dans quelques mois si le bon Dieu ne dérange pas les projets que je fais je serais auprès de vous et en état de vous prouver par mes soins et mon amour que j’ai mérité quelque peu tout ce que vous avez fait pour nous.—Votre souvenir m’est tellement présent qu’après avoir écrit ceci je suis resté quelques moments sans écrire et occupé à me représenter l’heureux moment quand je vous reverrai, quand vous pleurerez de joie en me voyant et quand moi aussi je pleurerai comme un enfant en vous baisant les mains. Sans exagération, de ma vie je n’ai rien attendu avec tant d’impatience et d’espoir de bonheur que j’attends à présent cet heureux moment. J’ai voulu adresser cette lettre à Serge, mais malgré moi je me suis laissé aller au plaisir de vous parler de mes sentiments et comme les plaisanteries qu’il pourrait faire làdessus me feraient trop de peine j’aime mieux l’adresser à vous en vous priant de ne lui montrer que la première feuille. Je suis sûr qu'il n’a pas un coeur moins sensible que le mien, mais il a une certaine fausse honte de parler de ses sentiments, qui le prive de ce plaisir moral, que je ressens en ce moment en vous écrivant et en pensant à vous. L’idée que ce que je vous écris peu paraître outré ou ridicule à un étranger ne me préocupe nullement je suis tellement persuadé que vous me comprendrez toujours.

На конверте:

Ея Высокоблагородію Татьянѣ Александровнѣ Ергольской.

Въ г. Тулу. Ясная Поляна.

30 мая. Пятигорск.

Дорогая тетенька!

У меня нет никакой достойной причины, чтобы оправдываться в своем молчании, и я начинаю с того, что просто прошу у вас прощения. — Вернувшись из похода,¹ я провел с Николенькой 2 месяца в *Старогладовской*. Вели мы наш обычный образ жизни: охота, чтение, разговоры, шахматы. За это время я совершил интересную и приятную поездку к Каспийскому морю.² — Этими двумя месяцами я был бы вполне доволен, ежели бы не заболел.³ Впрочем, *нѣтъ худа безъ добра* и из-за этой болезни я поехал на лето в *Пятигорскъ* откуда и пишу вам.⁴ —

Здесь я уже две недели, веду образ жизни правильный и уединенный, так что я доволен и своим здоровьем и своим поведением. — Встаю в 4 ч. и иду пить воды — это длится до 6. Принимаю ванну и возвращаюсь к себе. — Читаю или разговариваю во время чая с одним из наших офицеров, который живет рядом, и с которым я столуюсь,⁵ затем я сажусь писать до двенадцати — часа нашего обеда. *Ванюшка*, которым я очень доволен, кормит нас дешево и довольно сытно. Сплю до четырех часов, играю в шахматы или читаю, иду опять на воды и, вернувшись, ежели погода хорошая, чай велю подать в сад и там я часами мечтаю об *Ясной*, о чудесном времени, которое я проводил там, и в особенности об одной тетеньке, которую день ото дня я люблю всё сильнее. — Чем дальше эти воспоминания, тем дороже они становятся, и тем больше я их ценю. Хотя грустно бывает думать о прошедшем счастье и в особенности о том, которым не сумел воспользоваться, но мне приятна эта печаль, и я черпаю в ней сладостные мгновенья. —

Вернувшись из Тифлиса, я не изменил своего образа жизни, всё так же стараюсь избегать новых знакомств и воздерживаться от всякой интимности с прежними. К этому все привыкли, никто не навязывается, но, наверное, я слыву *чудакомъ и гордецомъ*. Но это не из гордости, а произошло это невольно; слишком большая разница в воспитании, чувствах, взглядах моих и тех людей, которых я здесь встречаю, чтобы я испытывал малейшие удовольствия с ними. А Николенька⁸ обладает талантом, несмотря на огромную разницу между ним и всеми этими господами, веселиться с ними, и все его любят. Завидую ему, но не способен на это. Правду сказать, в нашем образе жизни мало веселого, но я уже давно не ищу удовольствий, желаю только быть покойным и довольным. — С некоторых пор я полюбил исторические книги (это бывало причиной, несогласия между нами, теперь же я совершенно вашего мнения); мои литературные занятия идут понемножку, хотя я еще не думаю что-нибудь печатать. Одну вещь, которую я начал уже давно, я переделал три раза и намерен еще раз переделать, чтобы быть ею довольным; пожалуй это в роде работы Пенелопы,⁹ но это меня не удручает, я пишу не из честолюбия, а по вкусу — нахожу удовольствие и пользу в этой работе, потому и работаю.¹⁰ — Хотя, как я уже сказал, я очень далек от того, чтобы веселиться, но я так же далек от скуки, потому что занят, и, кроме того, я вкушаю удовольствие более сладостное, более возвышенное, чем то, которое могло бы мне дать общество, это удовлетворенность, вызванная спокойной совестью, самоуглублением и сознанием, что есть успехи, что во мне пробуждаются добрые и великодушные чувства. — Была время, когда я гордился своим умом, своим положением в свете, своей фамилией, но теперь я сознаю и чувствую, ежели во мне и есть что хорошего по милости божьей, то только доброе сердце, чуткое и любящее, которое богу угодно было дать мне и сохранить до сих пор, и благодаря ему я испытываю тихие радости и, лишенный всяких удовольствий и всякого общества, не только удовлетворен своею жизнью, но временами и прямо счастлив. — Скоро исполнится 5 месяцев, как я на службе, через месяц я мог бы быть произведен; но я знаю, что пройдет шесть месяцев, а может быть и больше, прежде чем я получу чин. — Но, по совести говорю, что мне это совершенно безразлично; единственное, что меня озабочивает, это необходимость ехать в Петербург, а ехать не на что. —

*Вспоминаю ваше правило, что не надо загадывать, какъ нибудь да сдѣлается.* —

Прощайте, дорогая тетенька, кончаю письмо, потому что поздно, но так как почта отходит через 2 дня, а дня не проходит, чтобы я не думал о вас, я это письмо продолжу, вероятно. Итак, до свиданья. — Как поживает тетя Полина? Здорова ли она? По прежнему ли довольна своей жизнью? —

Часто думаю о ней и о странной ее жизни, которая в сущности довольно грустная и я расстраиваюсь, что, хотя невольно, прекратил всякое с нею общение и даю себе слово, что напишу ей; но так трудно начинать или возобновлять прерванную переписку. —

3 июня. Единственная возможность для меня вам писать и не разорвать то, что я написал — не перечитывать письма. — То мне кажется, что письмо мое холодно, то глупо, то экзальтированно — никогда я не бываю доволен, до такой степени я боюсь вас оскорбить чем нибудь, возбудить ваше подозрение или беспокойство на мой счет и так мне хочется, чтобы мои письма вам были приятны. —

Из письма Андрея¹² сейчас узнал, что вас ждут в *Ясное*. — Не знаю почему, но ничего не доставляет мне такого удовольствия, как сознание, что вы в Ясном; как то этим вы мне кажетесь ближе, и я иначе вас себе не представляю, как в вашей маленькой комнате во флигеле,¹³ на «пироговском диванчике» со сфинксовыми головами, за вашим любимым столиком, рядом с шифоньеркой, в которой все есть. — *Когда у насъ нѣтъ, чего намъ нужно, — мы съ Николенькой говоримы нѣтъ тетинькиной шифоньерки*. — Прикажите Андрею показать вам письмо, в котором я посылаю список французских книг,¹⁴ которые мне нужны, и пришлите их пожалуйста.

Будьте добры, скажите ему тоже, чтобы он выслал мнѣ в *Пятигорскъ на Кабардинской слободкѣ, 252 №* (это мой адрес), — те 100 р., которые я велел ему заготовить. — Андреем я очень недоволен и написал Сереже,¹⁵ прося его взять на себя управление «Ясным»; я просил его ответить мне, согласен ли он серьезно заняться моими делами, что с каждым днем становится все более и более необходимым; судя по письмам Андрея и по *вѣдомостямъ*, я ясно вижу, что он только и делает, что пьет и ворует. До сих пор Сережа из лени или по какой другой причине не дает мне положительного ответа.¹⁷ Побраните его за это, пожалуйста.

Прощайте, дорогая тетенька, целую ваши ручки.

Как это вы, в вашем последнем письме¹⁸ говорите о вашей благодарности. Право, дорогая тетенька, несмотря на то, что я знаю ваше доброе сердце, в первую минуту я подумал, что вы насмехаетесь надо мной. Ведь не могу же я принять всерьез, что вы, которой мы всем обязаны, благодарите меня за то, что мне не стоило ни малейшей жертвы. Прощайте и до свиданья, дорогая тетенька. Если бог даст сбудутся мои планы, то через несколько месяцев я буду с вами и своею любовью и заботами докажу вам, что я хоть кое как заслужил всё то, что вы для нас делаете. — Я так живо вспоминаю о вас, что сейчас перестал писать и стал представлять себе счастливую минуту, когда я вас увижу; вы заплачете от радости, а я буду плакать, как ребенок, целуя ваши руки. Без преувеличения скажу, что ничего в жизни я не ждал с таким нетерпением, с такой надеждой на счастье, как я жду теперь этого счастливого момента. Я собирался адресовать это письмо на имя Сережи, но нечаянно дав себе волю, выразил вам свои чувства, которые вызовут его насмешки, и мне это будет тяжело, я адресую письма вам, а вы ему передайте только первый лист. Я уверен, что у него такое же чувствительное сердце, как у меня, но ложный стыд не дает ему говорить о своих чувствах, и потому он лишен той духовной радости, которую испытываю я, когда пишу вам и думаю о вас. Мысль, что чужому человеку может показаться преувеличенным и смешным то, что я вам высказываю, меня не озабочивает нисколько, а что вы всегда меня поймете, я убежден.

Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые напечатаны отрывки из письма (по-французски и в переводе) П. И. Бирюковым в Б, 1, 1906, стр. 204—205; несколько бòльшие отрывки (только в переводе), даны П. А. Сергеенко, в ПТС, 1, стр. 26—29; затем еще бòльшие отрывки (только в переводе), даны в Бир., XX, 1913, стр. 27—30. Год письма определяется почтовым штемпелем: «получено 1852 июня 11». На конверте рукой Т. А. Ергольской написано «Получила 14 июня, от [т. е. отправила] 21 июня».

Об этом письме в дневнике Толстого есть запись под 30 мая: «... написал письмо Татьяне Александровне, которое не послал и которым недоволен».

1 См. письмо № 58.

2 Выехав из Старогладковской в Кизляр 13 апреля, Толстой пробыл тут до 21 апреля, когда поехал на Шандраковскую пристань (на Каспийском море, севернее впадения Терека), откуда 24 апреля выехал через Кизляр в Старогладковскую.

3 Приехав в Старогладковскую, Толстой скоро заболел кровавым поносом (запись в дневнике под 28 апреля).

4 В Пятигорск Толстой выехал 13 мая.

5 Ник. Ив. Буемский. О нем см. прим. 6 к п. № 45.

6 Иван Васильевич Суворов. О нем см. прим. 5 к п. № 50.

7 Тат. Алдр. Ергольская.

8 Гр. H. Н. Толстой. О нем см. вступ. прим. к п. № 50.

9 Пенелопа — добродетельная жена царя Итаки Одиссея, героя Троянской войны. Разлучившись с Одиссеем, отправившимся под Трою, она терпеливо в течение 20 лет ждала его возвращения и, чтобы избавиться от навязчивых женихов, сказала, что отдаст свою руку одному из них только тогда, когда кончит своему престарелому отцу хитон; но сотканное за день она распускала ночью, пока не вернулся Одиссей.

10 Речь идет о «Детстве», работа над третьей редакцией которого шла с 21 марта 1852 г. по 27 мая 1852 г. С 30 мая началась отделка текста, давшая в результате окончательную редакцию.

11 Пелагея Ильинишна Юшкова.

12 Это письмо не сохранилось.

13 Ныне существующий дом, в котором жил Толстой с 1856 г. до своей смерти. Комната, в которой жила Татьяна Александровна, — теперешняя гостиная.

¹⁴ Этот список не сохранился.

15 Разумеет письмо № 59.

16 Ни одного письма не сохранилось.

17 На письмо № 59.

18 Это письмо не сохранилось.

На это письмо Т. А. Ергольская ответила письмом от 20 июня 1852 г.:

«С огромной радостью получила твое письмо из Пятигорска, дорогой Léon; не могу выразить, с каким волненьем я читала его, и я вовсе не обижена твоим молчаньем. Прочла и перечитывала твое письмо много раз со слезами, теми редкими, сладостными слезами, от которых сердцу становится легче. Я почувствовала, что в тебе нет равнодушия, а только — беспечность. Я часто писала тебе, мой милый, из Покровского, хотя ты не всегда аккуратно мне отвечал, но воспоминание о хорошем времени, которое мы провели с тобой в Ясном, сохранилось в моем сердце, и я не могу его забыть.

Мне то в тебе мило, что ты не придумываешь оправданий для своего молчания, а просто просишь прощения за то, что не писал; эта откровенность мне по душе и утешительна, по ней я вижу, что ты всё такой же; полюбила бы я тебя за это еще нежней, да это невозможно, милый мой, мне радостно видеть ту прямоту и откровенность, свойственные тебе, которых не изменили ни разлука, ни расстояние; на них я основываю свою надежду на счастье.

Всё, что ты пишешь о своей жизни в Пятигорске, мне интересно; когда часы распределены, и весь день занят, не видишь, как идет время; ты говоришь, что твои литературные сочинения идут своим чередом; ты прав, мой милый, что не бросаешь этого рода занятия; если оно доставляет тебе удовольствие, нужно надеяться, что оно тебе удается.

Ты хорошо сделал, что поехал лечиться в Пятигорск, и давно это было нужно, так как здоровье твое расшатано; отделался ли ты, наконец, от боли в ноге и флюсов? Пожалуйста, мой дружок, лечись серьезно. Боюсь, что у тебя денег не хватит на продолжительное пребывание; 100 р., которые ты выписал, собрали с трудом; Андрей расстроил твои дела и устроил свои; продавать больше решительно нечего. А бог знает, каков будет нынешний урожай; сильная засуха и страшная жара не предвещают ничего хорошего.

Ты мне поручаешь, мой милый, пожурить Сережу за то, что он не отвечает на твои письма, и просишь его приглядывать за Ясным, тем самым и за Андреем; но ему опротивело его собственное хозяйство, и он не возьмется за твое. Дозволь мне указать тебе, что ты непоследователен; ты уже просил Валерьяна взять под свое наблюдение Ясное; он согласился на эту услугу охотно, и вслед за этим ты тоже поручение даешь Сереже, который отказывается, потому что не находит себя на это способным. Ежели ты желаешь передать управление имением Валерьяну, необходимо прислать ему доверенность, по которой он мог бы распоряжаться по своему усмотрению и уничтожить ту, которую ты дал Андрею; он должен быть в полном подчинении Валерьяна, а то он так привык всё делать по-своему и, главное, разыгрывать роль полного хозяина в Ясном, что ему будет трудно привыкнуть к чужому распорядителю; а бедный Осип и староста натерпятся от него, ежели он будет восстановлен в прежней власти. Меня в особенности возмутило в нем то, что он допустил Копылова предъявить вексель и не предупредил тебя об этом, но я плохо этому верю, ведь он с ним в дружбе. Опасаюсь, как бы Федуркин не сделал того же, что и Копылов. Говорят, он хочет купить у тебя лошадь; хорошо, ежели бы этим можно было выплатить половину твоих долгов.

Еще ты пишешь мне, мой милый, что ты на службе 4 месяца, что тебе нужно ехать в Петербург для получения офицерского чина, но что денег нет, ехать не на что. Как в этом разобраться? В марте месяце ты мне писал, что еще не принят на службу и в поход ходил волонтером. Разъясни мне эту загадку, я ее не могу разгадать. Во всяком случае надо заготовить деньги раньше, чем ехать в Петербург, впрочем я опять повторяю то же: не надо загадывать, бог всё устроит к лучшему.

Книги, которые ты выписал, уже давно тебе высланы, 1-го тома Новой Элоизы нет; может быть, ты оставил его в Москве, а здесь его не сыскали.

Хорошо бы тебе, милый Léon, написать тете Полине; она о вас справляется в каждом письме. Напрасно ты думаешь, что она соскучилась в монастыре; народу она видает много, и это ее развлекает; но главным образом она свыклась с этой жизнью. Единственное, что ее расстраивает это то, что она по временам терпит лишения; деньги выплачиваются не всегда аккуратно, и это часто ставит ее в затруднительное положение.

Затем прощай, дорогой Léon, нежно целую тебя. Да будет на тебе милость господня, и да сохранит он тебя.

Так как ты очень доволен Ванюшей, поклонись ему от меня; он и камердинер, и повар и обе должности исполняет хорошо — это делает ему честь. Хорошо, что ты его взял с собой, он умный малый и на всё горазд. Мать его переведена в Грумант, чему она очень рада. — Гаша целует твою руку, тоже и Осип; он прямой малый и не в чести у управляющего за то, что раскрыл Валерьяну все его проделки. А что делают Алешка и Дмитрий? Я нахожу, что при тебе слишком много людей, их содержание тебе дорого обходится. Ты всегда живешь барином, не то что Николенька; тратишь больше его, а средств у тебя меньше.

Сережа уехал на несколько дней в Покровское; Митенька всё еще в Москве и лечится серьезно. Дай то бог, чтобы он вполне излечился от своей болезни». (Оригинал по-французски; публикуется впервые; подлинник в АТБ.)

Новая Элоиза — роман (1761 г.) Ж. Ж. Руссо. Грумант (Угрюмы или Грумы тож) — деревня в 3 в. от Ясной Поляны. Интересно происхождение названия этой деревни. Дед Толстого кн. Николай Сергеевич Волконский (1753—1821) в царствование Павла был губернатором в Архангельске. В память об острове Груманте (русское название Шпицбергена) он и назвал свою деревню. Название это было крестьянами переделано в «Грумы», а затем в «Угрюмы». Там когда-то была ферма гр. Толстых, о которой упоминает Лев Николаевич в своих «Воспоминаниях детства». Гаша — Агафья Михайловна. Осип — Осип Наумович Зябрев. Алешка — Алексей Степанович Орехов.

* 61 Гр. С. Н. Толстому.

1852 г. Июня 24. Пятигорск.

24 Іюня.

Пятигорскъ.

Какъ тебѣ не совѣстно, Сережа, не отвѣчать на письмо, отвѣтъ на которое очень интересуетъ меня? Надѣюсь, что теперь отвѣтъ этотъ тобою уже отправленъ, поэтому не буду больше говорить о немъ. — Лошади мои не продаются несмотря на участіе, которое ты въ этомъ принималъ—какъ пишетъ мнѣ Андрей. Не дорого ли за нихъ ты назначалъ цѣну? —

Я очень хорошо знаю, что, ежели бы я самъ взялся продавать ихъ, то я бы непременно дорожился и также какъ Андрей никогда-бы не продалъ ихъ; но такъ какъ я лошадей не вижу и не могу увлекаться ими, я вижу только убытокъ и нахожу, что лучше продать ихъ всѣхъ за сто р. асс. чѣмъ держать дальше — даромъ кормить, давать имъ старѣться и терять какіе-бы то ни были проценты на сумму, которую за нихъ можно взять. — Сдѣлай же одолженіе, продай ихъ за то, что дадутъ. Деньги съ лошадей я назначилъ для уплаты Беершѣ² и не перемѣняю этаго распоряженія. —

Нѣтъ ли у тебя въ Пироговѣ 1-го тома Nouvelle Heloise? Я смутно помню, что во времена моего жокейскаго костюма и твоего Карповскаго соперничества съ Чулковымъ³ эта книга играла тутъ какую-то роль. Не забыта-ли она въ Казачьемъ?⁴ Пожалуйста наведи справки, у себя поищи хорошенько и, ежели окажется, вышли мнѣ,⁵ Что тебѣ сказать о своемъ житьѣ? Я писалъ три письма и въ каждомъ описывалъ то-же самое.⁶ Желалъ бы я тебѣ описать духъ Пятигорскій, да это также трудно, какъ разсказать новому человѣку, въ чемъ состоитъ — Тула, а мы это кнесчастью отлично понимаемъ. Пятигорскъ то же немножко Тула, но особеннаго рода — Кавказская. Н[а] п[римѣръ] здѣсь главную роль играютъ семейные дома и публичныя мѣста. Общество состоитъ изъ помѣщиковъ (какъ технически называются всѣ приѣзжіе), которые смотрятъ на здѣшнюю цивилизацію презрительно и Г[оспо]дъ Офицеровъ, которые смотрятъ на здѣшнія увеселенія какъ на верхъ блаженства. — Со мною изъ Штаба приѣхалъ офицеръ нашей батареи.⁷ Надо было видѣть его восторгъ и безпокойство, когда мы въѣзжали въ городъ! Еще прежде онъ мнѣ много говорилъ о томъ, какъ весело бываетъ на водахъ, о томъ, какъ подъ музыку ходятъ по бульвару и потомъ, будто всѣ идутъ въ кондитерскую и тамъ знакомятся — даже съ семейными домами, театръ, собранье, всякій годъ бываютъ сватьбы, дуэли... ну однимъ словомъ, чисто парижская жисть. Какъ только мы вышли изъ тарантаса, мой офицеръ надѣлъ голубые панталоны съ ужасно натянутыми штрипками, сапоги съ огромными шпорами, эполеты, обчистился и пошелъ подъ музыку ходить по бульвару, потомъ въ кондитерскую, въ театръ и въ собраніе. Но сколько мнѣ извѣстно, вмѣсто ожидаемыхъ знакомствъ съ семейными домами и невѣсты помѣщицы съ 1,000 душами, онъ въ цѣлый мѣсяцъ познакомился только съ тремя оборванными офицерами, которые объиграли его до тла и съ однимъ семейнымъ домомъ, но въ которомъ два семейства живутъ въ одной комнатѣ и подаютъ чай въ прикуску. Кромѣ этаго офицеръ этотъ въ этотъ мѣсяцъ издержалъ рублей 20 на портеръ и на конфеты и купилъ себѣ бронзовое зеркало для настолънаго прибора. Теперь онъ ходить въ старомъ сертукѣ безъ эполетъ, пьетъ серную воду изо всѣхъ силъ, какъ будто серьезно лечится, и удивляется, что никакъ не могъ познакомиться, несмотря на то, что всякій день ходилъ по бульвару и въ кондитерскую и не жалѣлъ денегъ на театръ, извощиковъ и перчатки, съ аристократіей (здѣсь во всякой гавенной крѣпостченкѣ есть аристократія), a аристократія какъ на зло устраиваетъ кавалькады, пикники, и его никуда не пускают.⁸ — Почти всѣхъ офицеровъ, которые приѣзжаютъ сюда, постигаетъ таже участь, и они притворяются, будто только приѣхали лѣчиться, хромаютъ съ костылями, носятъ повязки, перевязки, пьянствуютъ и разсказываютъ страшныя исторіи про Черкессовъ. Между тѣмъ въ Штабу они опять будутъ разсказывать, что были знакомы съ семейными домами и веселились на славу; и всякій курсъ со всѣхъ сторонъ кучами ѣдутъ на воды — повеселиться.

Я очень удивился встрѣтивъ здѣсь на дняхъ Еремѣева-младшаго. Онъ ужасно болѣнъ и женатъ на Скуратовой.⁹ Они здѣсь задаютъ тот, но несмотря на это я рѣдко вижусь съ ними: она очень глупа, а онъ — Еремѣевъ. — Притомъ-же у нихъ безпрестанный картежъ, а онъ мнѣ вотъ гдѣ сидитъ. — Время производства моего будетъ еще очень не скоро; со всѣми проволочками, никакъ не раньше 53-го года. —

Ты былъ въ Москвѣ, въ Петербургѣ, пожалуйста разскажи мнѣ про наших знакомыхъ: Дьяковъ,¹⁰ Ферзенъ,¹¹ Львовъ,¹² Озеровъ,¹³ Иславины,¹⁴ Волконскіе,¹⁵ даже Горчаковы —?¹⁶

Связываютъ-ли тебя теперь какія нибудь узы съ Машей, и какіе это узы? Митинька прошлаго года хотѣлъ ѣхать на Лонд[онскую] выставку и уѣхалъ въ Москву, нынче онъ писалъ мнѣ, что хочетъ ѣхать на Кавказъ, или въ Крымъ,¹⁷ такъ не уѣхалъ-ли онъ въ Полтаву?

Прощай, я-бы писалъ больше, но очень усталъ, а усталъ отъ того, что не спалъ всю эту ночь. — Вчера въ первомъ часу меня разбудилъ на моемъ дворѣ плачь, пискъ, крики и страшный шумъ. — Мой хозяинъ ѣхалъ ночью съ ярмарки, съ нимъ повстрѣчался Татаринъ — пьяный и въ видѣ шутки выстрѣлилъ въ него изъ пистолета. Его привезли, посадили на землю посереди двора, сбѣжались бабы, пьяные родственники, окружили его, и никто не помогалъ ему. Пуля пробила ему лѣвую грудь и правую руку. Сцена была трогательная и смѣшная. Посереди двора весь въ крови сидитъ человѣкъ, а кругомъ него столпилась огромная пьяная компанія. Одинъ какой-то пьяный офицеръ разсказываетъ, какъ онъ самъ былъ два paзa раненъ и какой онъ молодецъ, баба оретъ во все горло, что Шамиль¹⁸ пришелъ, другая, что она теперь ни за что по воду ночью ходить не будетъ и т. д. и т. д. Наконецъ ужъ я послалъ за Докторомъ и самъ перевязалъ рану. Тутъ прибѣжалъ мертвецки пьяный фершелъ, сорвалъ мою повязку и еще разъразбередилъ рану, наконецъ приѣхалъ Докторъ и еще разъ перевязалъ. — Раненый — человѣкъ лѣтъ 50 изъ хохловъ, красавецъ собой и удивительный молодецъ. Я никогда не видалъ, чтобы такъ терпѣливо переносили страданія. — Однако кажется мы вмѣстѣ съ Докторомъ, который все шутитъ, уморили его. Я сейчасъ заходилъ къ нему и никакъ не могъ разувѣрить его, что онъ умретъ. Онъ очень плохъ, харкаетъ кровью, это вѣрный признакъ смерти, но говоритъ и только морщится. Я пишу подробно о вещи, до которой тебѣ нѣтъ никакого дѣла потому, что самъ нахожусь еще подъ этимъ впечатлѣніемъ.¹⁹ Кромѣ этаго старика въ моей квартирѣ лежитъ Ванюшка — при смерти больной. У него fièvre lente.2 —

Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Впервые напечатан отрывок из письма П. И. Бирюковым в Б, I, 1906, стр. 206—208. Год определяется содержанием: Толстой упоминает о письме Дмитрия Николаевича Толстого: — «нынче он писал мне, что хочет ехать на Кавказ или в Крым», — датированном 29 марта 1852 г. См. прим. 2 к п. № 59. Об этом письме записано в дневнике Толстого от 24 июня:. «Написал порядочное письмо Сереже».

¹ Это письмо не сохранилось.

² О Нат. Андр. Беэр см. прим. 5 к п. № 64

3 Эти слова очевидно нужно понимать в том смысле, что гр. Сергей Николаевич Толстой и Николай Алексеевич Чулков ухаживали за одной из барышень Карповых, дочерей Николая Алексеевича (р. в 1802 г.) и Марьи Евстафьевны Карповых. Их было три: Елизавета, Екатерина (р. 4 октября 1832 г.) и Марья (р. 28 мая 1835 г.).

⁴ Имение Н. А. Чулкова Крапивенского уезда.

⁵ В автографе ошибочно: меня.

⁶ Из этих трех писем известно лишь одно к Т. А. Ергольской № 60.

⁷ Ник. Ив. Буемский. О нем см. прим. 6 к п. № 45.

⁸ В дневнике Толстого под 24 июня записано: «Прочел Буемскому то, что писал о нем, и он взбешенный убежал от меня».

⁹ Об этом Еремееве есть записи в дневнике под 17 июня: «встретил Еремеева, слишком обрадовался» и под 22 июня: «Еремеев так же глуп и безалаберен, как был всегда. Забавляет тем, что знал московских высших чиновников и т. д. и тем, что здешние господа обыгрывают его, и. тем, что у него есть не свои деньги и глупая жена, а я мог ему завидовать!» Еремеевы — родственники Молоствовым. Сестра деда Зинаиды Модестовны, Марья Львовна Молоствова была замужем за Ив. Фед. Еремеевым.

¹⁰ Дм. Алекс. Дьяков. О нем см. прим. 4 к п. № 9.

¹¹ Бар. Герман Егор. Ферзен. О нем см. прим. 2 к п. № 12.

¹² Кн. Георг. Влад. Львов. О нем см. вступ. прим. к п. № 94.

¹³ Борис Сем. Озеров. О нем см. прим. 3 к п. № 12.

¹⁴ Влад. Алдр., Мих. Алдр. и Конст. Алдр. Иславины. О них см. прим. 10 к п. № 12.

¹⁵ Кн. Алдр. Алекс. и Луиза Ив. Волконские. О них см. прим. 3 к п. № 41.

16 Семья кн. Серг. Дмитр. и Анны Алдр. Горчаковых. О них см. прим. 1 к п. № 7.

17 Толстой имеет в виду письмо гр. Д. Н. Толстого от 29 марта 1852 г., которое см. в прим. к п. № 59.

¹⁸ О Шамиле см. прим. 29 к п. № 52.

¹⁹ Об этой истории записано в дневнике Толстого под этим же числом: «В 1-м часу ночи разбудил меня Буемский и крики у соседей. Старика ранили; я вел себя необдуманно и слабо, но не неприлично».

²⁰ Продолжительная лихорадка.

Записи о болезни Ванюшки идут в дневнике Толстого с 9 июня. Под 23 июня записано: «Ванюшка плох», под 25 июня: «Ванюшке лучше».

На это письмо гр. C. Н. Толстой ответил таким письмом из Пирогова от 14 июля 1852 г.

«Любезный Леон! Левон! Ты укоряешь меня в том, что я долго не отвечал на твое письмо, виноват в этом частью ты сам, потому что ты в одно и то же время пишешь и мне и Валериану об одном и том же предмете, и мы могли бы, естьли бы мы не видались бы перед этим, наделать у тебя разные беспорядки, но так как письма твои к нам обоим пришли почти в одно и то же время, то я и предоставил бразды правления Валериану, а почему я их ему оставил, увидишь из нижеследующего. Нет, не подумай пожалуйста из начала моего письма, что я не сурьезно подумал о твоих мне поручениях, напротив, я от того тебе долго и не отвечал, потому что я всё был в нерешимости, взять ли на себя управление Ясною, или нет, но когда приехал Валериан за 100 верст для ревизии Андрея, то я решился в это не входить, потому что он, естьли не сведущей меня в хозяйском деле, то уже наверно гораздо терпеливее, что по моему нужнее, и он, естьли ты пришлешь ему доверенность (что между прочим вещь необходимая), вероятно, не устроив тебе никакого заправского хозяйства, по крайней мере не допустит Андрея или его преемника, естьли таковой будет, тебя, как ты справедливо выражаешься, бессовество грабить. Поэтому (обращаюсь опять к началу моего письма), зная, что Валериан тебе обо всем писал и начал, сколько мог, твоими делами заниматься, и что от замедления мною ответа на твое письмо никакого ущерба тебе произойти не может, я и предался по сие время столь нам Толстым обычной и приятной лени, ни мало не упираясь на оную, ни мало не думая, чтобы ты за это стал на меня претендовать, но медиатор наш — тётинька — Татьяна Александровна, как мне не безъизвестно, писала тебе письмо с целью меня оправдать и в котором письме, как мне то же не безъизвестно, ma tante a abusé des mots [тетенька злоупотребила словами] доверенность, опекунский совет, долги etc. (и т. д.).

Сережа, по врожденной ему деликатности où Valerien a bien lavé la tête à André qui a pourtant beaucoup pleuré et s’est repentit [где Валериан хорошо намылил голову Андрею, который много плакал и раскаялся] и т. д. слов и фраз, которые, как дошли до меня слухи через самую же тетеньку (ибо я этого письма не читал, но выведал содержание оного третрёзным образом) стояли в этом письме без всякой видимой связи и цели. Но кстати, хороши же и ты ей цедулъки пишешь. Я одну из последних как то видел. Я не говорю, чтобы вовсе не надо было выписывать тирад из М-me de Genlis и ей подобных, но не следует этого употреблять во зло, и, хотя ты это делаешь с похвальной целью и сделать удовольствие на твои дусёры (до-усёру) sont jusqu’à un tel point cousus à fil blanc [до такой степени шиты белыми нитками], что, смотри, как бы она этого не раскусила. Ты просишь меня прислать тебе 1-й том Новой Елоизы; зачем она тебе? Из писем твоих к тетеньке видно, что ты ее помнишь наизусть. Послушай, я право люблю старуху тетку, но, убей меня бог, Тэмар ман девело [убей меня бог], как говорят цыгане, в экстаз прийти от нее не могу; не знаю, разве расстояние производит такое странное действие, что можно шестидесятилетней женщине писать письма вроде тех, которые писывали в осмьнадцатом веке друг другу страстные любовники, ибо теперь этак и любимой особе не напишешь просто вот что: [нарисовано сердце, пронзенное стрелой, и купидон с луком]. Ну, брат, видно Николенька правду сказал, что у вас здесь в Азии голодуха на женщин. Тебя просто за 5000 верст [1 неразобр.] берет. (Знаешь что? я так тебя однако мало знаю, и ты такой странный и переменчивый человек, что мне приходит в голову, не обиделся бы ты за это, что я тебе теперь пишу, и не скажешь ли ты, что я профанирую твое возвышенное чувство к тетке, но знай же, что я сам ее очень люблю.) Не думай, что я всё буду тебе писать о пустяках. Я сел с тем, чтобы писать тебе о деле и дать тебе еще несколько советов, не зная, вкусишь ли ты их или нет. Письмо мое будет, естьли не помешает Маша (которая еще у меня, и о которой я буду писать после обстоятельно, и которая терпеть не может, когда пишут или вообще что-нибудь делают) бесконечное: я сегодня в таком писательном расположении духа, что готов уничтожить, кажется, всю попавшуюся мне почтовую бумагу, но всё-таки не изолью всех толпящихся на моем челе (vieux style [старый стиль]) мыслей. — Знаешь ли, что несмотря на неудобство письма я (то есть, говоря собственно о себе) никогда изустно не разговорился бы с тобой так, как я это теперь делаю. — Знаешь ли, отчего я тебе долго не писал? Причиною тому были твои письма зимой ко мне, Митиньке, Дьякову, Перфильевым и еще кажется кому-то; все эти письма пришли с одной почтой, все были одного формата, одним манером свернуты, слог в них был почти во всех один и тот же, обороты фраз одинакие, и я, прочитав сперва мое письмо, с большим удовольствием хотел вслед же отвечать (но ты был в Москве), увидав другие письма, подобные моему, заметил, что это было вовсе не письмо, а какой то циркуляр (вроде тех, которые Щелин посылает дворянам), написанный, вероятно, тобою в то время, когда с тобой делаются припадки оригинальности. Может, впрочем, это мне так показалось, и во всех этих письмах не было ничего необыкновенного, но однако я невольно, сам не зная почему, замедлил к тебе ответом. Главное сделало на меня странное впечатление твое письмо к Митеньке. Он получил и читал его при мне; письмо (естьли ты помнишь его и помнишь Митеньку), было вовсе не в его духе, и Митенька, прочитав это письмо, посмотрел на меня очень пристально, сделал головой и шеей известное тебе движение и кликнул. Продолжение впредь». (Письмо не опубликовано; подлинник в АТБ.)

Андрей — Андр. Ил. Соболев. Жанлис— Стефания Фелисита (1746—1831) — французская писательница. Щелин — Дмитрий Матвеевич. О нем. см. прим. 10 к п. № 56. Письмо к гр. Д. Н. Толстому не сохранилось.

* 62. Т. А. Ергольской.

1852 г. Июня 26. Пятигорск.

26 Juin.

Пятигорскъ.

Pourquoi m’avez-vous offensé, chère tante? Vous commencez, votre lettre¹ par me dire, que probablement vos lettres m’ennuient; puisqu’il y a si longtems, que je ne vous ai écrit. Est-ce que il ne peut y avoir, que cette seule raison, qui puisse m’avoir empêché de vous écrire? — Si vous choisissez celle-là, c’est que probablement vous ne croyez pas un mot de ce que je vous écris et que vous me prenez pour un hypocrite, qui fait parade des sentiments qu’ il n’a pas. — Je n’ai pas mérité cette défiance de votre part. — Si je ne puis vous expliquer toutes les causes de mes actions, comme je l’aurais fait dans la conversation, il ne faut pas s’en prendre à moi, mais à notre séparation. Je crois, chère tante, que la poste n’est pas le meilleur moyen pour rendre la separation moins pénible; mais c’est la confiance mutuelle; et vous n’en avez pas en moi. — Depuis que je vous ai quitté, jamais le moindre doute sur vos sentiments pour moi,., n’est venu me troubler; mais vous, chère tante, vous doutez de moi et vous ne sauriez croire combien cela me fait de peine. — Au reste—je radotte — ai-je le droit de douter de vos sentiments? Vous les avez prouvé par toute une vie d’amour et» de constance; tandis que moi, qu’ai-je fait pour cela? Je vous ai donné des chagrins, j’ai méprisé vos conseils, je n’ai pas su aprecier votre amour. — Oui, vous avez le droit de me croire hypocrite et menteur; mais vous n’avez pas raison de le- faire. —

Ne rien cacher de ma conduite, quelle qu’elle soit et à qui que ce soit, a été toujours mon point d’honneur. — Il faut avoir mal fait pour vouloir cacher ses actions aux yeux des indifférents. Il faut avoir quelque chose d’abominable à se reprocher pour dissimuler vis-à-vis d’une personne qu’on aime. — Dieu qui voit le fond de mon coeur et qui le dirige, sait que grâce à Lui, il n’est pas d’époque dans ma vie, que j’aye passé plus irréprochablement et qui m’aye donné plus de contentement intérieur, que les 8 mois — depuis mon voyage à Tiffliss jusqu’à aujourd’hui. — Ce n’est pas pour satisfaire mon amour-propre, que je le dis, mais c’est parceque je sais, que si vous me croyez cela vous sera agréable à savoir. — Oui, chère tante, vous m’avez cruellement offensé en me croyant hypocrite. Je n’ai rien à cacher devant qui que ce soit, d’autant plus devant vous. —

Je vais donc tâcher de vous expliquer ce qui vous semble embrouillé dans l’affaire de mon service et aussi les raisons pourquoi je ne l’ai pas fait plutôt. — Я писалъ вамъ изъ Тифлиса,² что отставка моя была еще не получена, но что несмотря на это я надѣлъ мундиръ и отправляюсь въ батарею. Вотъ какъ это устроилъ Генералъ Вольфъ.³ Онъ приказалъ написать бумагу въ батарею, въ которой было сказано, что Гр. Толстой изъявилъ желаніе поступить на службу; но такъ какъ отставки еще нѣтъ, и онъ не можетъ бытъ зачисленъ Юнкеромъ, то предписываю Вамъ употребить его на службу съ тѣмъ чтобы по полученіи отставки, зачислить его на дѣйствителъную службу, со старшинствомъ, со дня употребленія на службу въ батареѣ. J’ai mis donc ce papier en poche et suis parti pour Старогладовская. Je n’y ai pas trouvé Nicolas; il était à l’expédition. J’ai endossé l’uniforme et je suis allé le rejoindre т. e. меня употребили на службу, но я не былъ еще зачисленъ. Le papier qui manquait est arrivé à Tiffliss au mois de Janvier, mais à Старогладовска seulement au mois de Mars — c. à d. après notre retour de l’expédition. —

J’ai écrit que nous sommes revenu de l’expédition,⁴ pour vous tranquilliser sur notre compte, ayant fait l’indiscrétion d’avoir écrit à Serge,⁵ que je comptais y aller. J’ai écrit que je l’ai faite comme volontaire pour vous faire entendre que je n’avais ni croix ni avancement à esperer. Je ne vous parlais pas de cela dans mon avant-dernière lettre pour ne pas répéter une chose également désagréable à vous et à moi: c’est que j’ai un guignon constant dans tout ce que j’entreprends. — Pendant cette expédition j’ai eu l’occasion d’être deux fois présente à la croix de St Georges et je n’ai pu la recevoir à cause du retard de quelque jours de ce maudit papier. J’ai été présenté pour la journée du 17 Février (mon jour de nom) mais on a été obligé de refuser à cause du manque de ce papier. La liste des présentations partie le 19, le 20⁶ le papier était arrivé. Je vous avoue franchement que de tous les honneurs militaires c’est cette seule petite croix, que j’ai eu la vanité d’ambitionner; et que ce contre tems m’a causé un violent dépit. D’autant plus qu’il n’y a qu’une époque pour la recevoir et qu’a présent pour moi elle est passée — Vous sentez bien que j’ai caché non seulement aux indifférents; mais même à Nicolas le dépit que cela m’a causé; c’est aussi pour la même raison, que je ne vous en ai pas parlé: mais à present il a fallu que je le dise, puisque vous prenez, ma discrétion pour de l’hypocrisie.

J’ai écrit à Valérien,⁷ chère tante, que le 12 de Juillet il y aura 6 mois que je suis au service et que c’est le terme de mon service comme porte-enseigne; mais cela ne prouve pas que je compte au mois de Juillet être en Russie. J’ai déjà éprouvé combien de tems durent toutes ces переписки et je ne m’abuse plus. — Dans tous les cas ce ne sera pas avant l’année 53 que j’aurai le bonheur de vous embrasser. J’ai ecrit à Serge il y a deux jours;⁸ mais j’éxpédie les deux lettres ensemble. — Ванюшка va mieux; mais à present c’est mon tour. J’ai souffert de dents et de la fièvre toute la journée d’aujourd’hui. — J’ai rencontré avant- hier Protassoff⁹ et quoique je ne le connaisse presque pas j’ai été très content de le voir. Il m’a dit que Сухотинъ¹⁰ était ici; mais je ne l’ai pas encore vu; puisque je ne sors presque pas. Хотя глупая но все живая грамота. Adieu je baise vos mains. Comme c’est dommage que le 1-er volume de la Nouvelle Heloise est perdu. Engagez, je vous prie Serge à la chercher chez lui et chez les Tchoulkoffs.¹¹

26 июня.

Пятигорск.

За что вы обижаете меня, дорогая тетенька? Ваше письмо¹ вы начинаете со слов, что мне, вероятно, наскучили ваши письма, поэтому так давно я не писал вам. Разве только одна эта причина могла помешать мне писать вам. — Ежели вы предполагаете именно эту, значит, вы не доверяете ни одному моему слову из того, что я вам пишу, и вы считаете меня лицемером, выставляющим на показ те чувства, которых у него нет. — Такого недоверия с вашей стороны я не заслужил. — Если я не имею возможности письменно разъяснять вам причины своих поступков, как бы сделал на словах, то виноват в этом не я, а наша разлука. И я думаю, милая тетенька, что не переписка облегчает разлуку, а обоюдное доверие; а вы его ко мне не имеете. — С тех пор, как мы расстались, я не испытал минуты сомнения в вашей привязанности; дорогая тетенька, вы во мне сомневаетесь и вы не поверите, как мне это больно. — Нет, впрочем, я вздор говорю — разве я имею право вам не доверять? Всей вашей жизнью, полной любви и постоянства, вы доказали свои чувства. А я что сделал для этого? я вас огорчал, я не следовал вашим советам, я не умел ценить вашей любви. — Да, конечно, вы имеете право считать меня лицемером и лжецом, но все-таки напрасно вы это делаете.

По долгу чести я никогда не скрывал своего поведения, какое бы оно ни было, перед кем бы то ни было. — Плохой поступок скрываешь от равнодушных, но только сознание чего-нибудь отвратительного в себе побуждает утаить его от той, кого любишь. — С помощью бога, который видит мое сердце и направляет его, я провел эти 8 месяцев, с поездки моей в Тифлис и до сего дня, безупречно и с большим внутренним удовлетворением, чем в какую бы то ни было эпоху моей жизни. Не из самолюбия я говорю это, а только потому, что ежели мне поверите, вам это будет приятно знать. — Дорогая тетенька, вы меня обидели жестоко, подозревая меня в лицемерии. Мне нечего скрывать перед кем бы то ни было, а тем более перед вами. —

Попытаюсь разъяснить вам то, что вам непонятно в моем служебном деле, равно и причину, почему я раньше этого не исполнил. — *Я писалъ Вамъ изъ Тифлиса,² что отставка моя была еще не получена, но что несмотря на это я надѣлъ мундиръ, и отправляюсь въ батарею. Вотъ какъ это устроилъ Генералъ Вольфъ.³ Онъ приказалъ напиcать бумагу въ батарею, въ которой было сказано, что Гр. Толстой изъявилъ желаніе поступить на службу, но такъ какъ отставки еще нетъ, и онъ не можетъ быть зачисленъ Юнкеромъ, то предписываю Вамъ употребить его на службу съ темъ чтобы по полученіи отставки, зачислить его на действительную службу, со старшинствомъ со дня употребленія на службу въ батареѣ*. С этой бумагой в кармане я уехал в *Старогладковскую*, я *Николеньку* не застал, он был в походе. Я надел мундир и поехал следом за ним,* т. е. меня употребили на службу, но я не былъ еще зачисленъ*. Бумага, которую я ждал, в Тифлис пришла в январе, а в *Старогладковской* была получена только в марте, т. е. по возвращении нашем из похода. —

Я написал вам, что мы вернулись из похода,4 чтобы вы не беспокоились о нас, так как из письма к Сереже⁵ вы могли узнать, что я намеревался итти в поход. Упомянул я, что иду волонтером для того, чтобы вы знали, что ни на производство, ни на знак отличия нельзя надеяться. А не упомянул я об этом в своем предпоследнем письме, чтобы не повторять того, что одинаково неприятно и вам и мне; о преследующих меня неудачах во всем, что я предпринимаю. — В походе я имел случай быть два раза представленным к Георгиевскому кресту и не мог его получить из-за задержки на несколько дней всё той же проклятой бумаги. Я был представлен 17 февраля (мои именины), но были принуждены отказать за отсутствием этой бумаги. Список представленных к отличию был отправлен 19-го, а 20-го⁶ была получена бумага. Откровенно сознаюсь, что из всех военных отличий этот крестик мне больше всего хотелось получить, и что эта неудача вызвала во мне сильную досаду. Тем более, что для меня возможность получить этот крест уже прошла. — Конечно я скрыл свою досаду, не только от чужих, но даже от Николеньки; по той же причине я и вам об этом не упомянул; но теперь пришлось рассказать, когда вы приняли мою сдержанность за неискренность.

Я писал Валерьяну,⁷ дорогая тетенька, что 12 июля исполнится 6 месяцев моей службы и окончательный срок служения юнкером, но из этого не следует, что в июле я рассчитываю вернуться в Россию. Теперь я знаю, как тянутся эти *переписки*, и не предаюсь пустой надежде. — Во всяком случае думаю, что не ранее 53 года я буду иметь счастье поцеловать вас. Сереже я написал два дня тому назад,⁸ но отправляю оба письма зараз. — *Ванюшка* поправляется; теперь мой черед — сегодня весь день промучился зубами и лихорадкой. — Третьего дня встретил Протасова,⁹ и, хотя я мало с ним знаком, я был ему очень рад. Он мне сказал, что *Сухотинъ*¹⁰ здесь, я его еще не видал, потому что почти не выхожу из дома. *Хотя глупая, но всё живая грамота*. Прощайте, целую ваши ручки. Какая жалость, что 1 том «Новой Элоизы» затерян. Пожалуйста, скажите Сереже, чтобы он поискал его у себя и у Чулковых.¹¹

Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые напечатан отрывок из письма (по-французски и в переводе) П. И. Бирюковым в Б, 1, 1906, стр. 225—226; несколько большие отрывки (только в переводе) даны П. А. Сергеенко в ПТС, 1, стр. 29—30. Впервые напечатано полностью (только в переводе) в Бир., XX, 1913, стр. 30—32. Год определяется почтовыми штемпелями: «Пятигорск, Июня 27, 1852» и «получено 1852, Июля 8». На конверте рукой Т. А. Ергольской: «Получила 8 июля 1852».

¹ Это письмо не сохранилось.

² Это письмо № 53.

³ Ник. Ив. Вольф. О нем см. прим. 9 к п. № 53.

⁴ Имеется в виду письмо № 58.

⁵ Это письмо не сохранилось.

⁶ Март 1852 г.

⁷ Это письмо не сохранилось.

⁸ См. письмо № 61.

9 Николай Алексеевич Протасов (р. 24 октября 1817 г., ум. 18..), тульский помещик, женатый (с 17 июля 1844 г.) на кж. Марье Николаевне Голицыной (р. 8 сентября 1825, ум. 18..). Об нем Т. А. Ергольская писала 11 октября 1852 г.: «третьего дня мы обедали у Мар. Протасовой, и я долго говорила о тебе с ее мужем, вернувшимся совершенно больным из Пятигорска. Он нашел тебя очень изменившимся и похудевшим. Меня это так поразило, что я насилу удержала слезы, слушая его. Видимо кавказский климат тебе вреден, дорогой Léon, я смертельно огорчена и успокоюсь только, когда увижу тебя, а до тех пор буду мучиться».

10 Сергей Михайлович Сухотин (1818—1886), в 1837—1851 гг. служил в Преображенском полку; в 1851—1874 гг. советник, а в 1874—1880 гг. вице-президент Московской дворцовой конторы. Человек очень общительный, С. М. Сухотин был желанным гостем в московских гостиных; он славился как прекрасный чтец художественных произведений. У Толстого в дневнике под 24 июля 1852 г. записано: «У меня был Сухотин, и я с удовольствием говорил с ним о выборах. Несмотря на его добродетельные речи, он должен быть хитрый и самолюбивый, но добронамеренный человек». С. М. Сухотин был женат на сестре приятеля Толстого Марье Алексеевне Дьяковой (1830—1889), с которой развелся в 1868 г. История этого развода дала Толстому некоторый материал для «Анны Карениной», точно так же, как для Каренина прототипом в некоторых отношениях послужил сам С. М. Сухотин.

11 Об этом см. в п. № 61.

63. Н. А. Некрасову.

1852 г. Июля 3. Станица Старогладковская.

3-го іюля 1852-го года.

Милостивый Государь!

Моя просьба будетъ стоить вамъ такъ мало труда, что, я увѣренъ, вы не откажетесь исполнить ее. Просмотрите эту рукопись¹ и, ежели она не годна къ напечатанію, возвратите ее мнѣ. Въ противномъ-же случаѣ оцѣните ее, вышлите мнѣ то, что она стоитъ по вашему мнѣнію и напечатайте въ своемъ журналѣ. Я впередъ соглашаюсь на всѣ сокращенія, которые вы найдете нужнымъ сдѣлать въ ней, но желаю, чтобы она была напечатана безъ прибавленій и перемѣнъ.

Въ сущности рукопись эта составляетъ І-ю часть романа — Четыре эпохи развитія; появленіе въ свѣтъ слѣдующихъ частей будетъ зависѣть отъ успѣха первой. Ежели по величинѣ своей она не можетъ быть напечатана въ одномъ номерѣ, то прошу раздѣлить ее на три части: отъ начала до главы 17-ой, отъ главы 17-ой до 26-ой до конца.

Ежели бы можно было найдти хорошаго писца тамъ, гдѣ я живу, то рукопись была бы переписана лучше, и я бы не боялся за лишнее предубѣжденіе, которое вы теперь непремѣнно получите противъ нея.

Я убѣжденъ, что опытный и добросовѣстный редакторъ — въ особенности въ Россіи — по своему положенію постоянна посредника между сочинителями и читателями, всегда можетъ впередъ опредѣлить успѣхъ сочиненія и мнѣнія о немъ публики. Поэтому я съ нетерпѣніемъ ожидаю вашего приговора.

Онъ или поощритъ меня къ продолженію любимыхъ занятій, или заставить сжечь все начатое.

Съ чувствомъ совершеннаго уваженія,

имѣю честь быть,

Милостивый Государь, вашъ покорный слуга

Л. Н.

Адресъ мой: черезъ городъ Кизляръ въ станицу Старогладковскую, Поручику артиллеріи Графу Николаю Николаевичу Толстому съ передачею Л. Н.— Деньги для обратной пересылки—вложены въ письмо.

Печатается по автографу, хранящемуся в ЛБ. Письмо написано рукой не Толстого. Впервые напечатано Н. С. Ашукиным в АК., стр. 185—186. Вверху письма Некрасовым сделана позднейшая помета: «При этом письме прислана повесть «Детство». Автор гр. Лев Толстой».

Николай Алексеевич Некрасов (р. 22 ноября 1821 г., ум. 27 декабря 1877 г.) — поэт. Приехав в 1838 г. из Ярославской губ. в Петербург, Некрасов в 1839—1841 гг. был здесь вольнослушателем филологического факультета, но науками занимался мало, тратя много времени для добывания средств к существованию. В 1840 г. выпустил под инициалами «H. Н.» сборник стихотворений «Мечты и звуки», неодобрительно встреченный Белинским. В 1843—1846 гг. Некрасов издал ряд сборников, а в конце 1846 г. вместе с И. И. Панаевым купил у П. А. Плетнева основанный Пушкиным в 1836 г. журнал «Современник», скоро ставший лучшим русским журналом и существовавший до 1866 г. Завязавшиеся этим письмом Толстого сношения его с Некрасовым продолжались до 1859 г., когда они разошлись, впрочем без какой-либо размолвки. Из их переписки всего известно двадцать писем Толстого к Некрасову и двадцать восемь писем Некрасова к Толстому.

¹ «Детство».

На это письмо Некрасов отвечал не датированным письмом от первых чисел августа. См. его в прим. к п. № 66.

* 64. Т. А. Ергольской.

1852 г. Июля 4. Станица Старогладковская,

Chère tante!

J’ai aujourd’hui 8 lettres à expédier cela vous expliquera la négligence de celle-ci. Je vous envoye-ci incluses une lettre à André¹ à Valérien² à Копыловъ³ à Федуркинъ⁴ et à Mademoiselle (Наталья Андреевна) Бееръ.⁵ Vous examinerez ces lettres et si vous trouvez qu’il faut les envoyer, envoyez les.⁶ Pour ce qui concerne celle que j’écris à Valérien, vous aurez la bonté de l’envoyer съ нарочнымъ avec les deux papiers ci- joints. — Je prie Valérien de ce charger de mes affaires et de la vente de Мостовая et de Грецовка. Ne combattez pas cette résolution; ell[e] est fermement prise. Si non seulement la vente de M. et Грец., mais même la vente de la moitié de Ясное pouvait me délivrer de mes dettes et des tourments qu’elles me causent, je me trouverai[s] parfaitement heureux. Soyez si bonne joignez à ma lettre à V. une de votre part qui l’engage à ne pas me refuser. — Dites à Serge, qu’il ne se donne pas la peine de me répondre; son silence m’a prouvé son indifférence, c’est à tort que vous m’accusez d’inconséquence, j’ai engagé Serge à régir constament Ясное et Valér. de vérifier André. A present c’est Valér. que je prie de prendre sur lui tous ces soins. André vous dira, si la lettre à Копыловъ peut être utile. Pour ce que [qu’est] de la lettre de M-elle Beier, quoiqu’elle soit fort- extravagante, M-elle Beier, l’est encore plus. Je pense donc qu’on peut la lui envoyer. —

Dites moi je vous prie où est Дьяковъ.⁷ Je veux m’adresser à lui pour lui demander à m’aider selon ses moyens. Je crois à l’amitié mais je n’ai pas encore eu l’occasion de l’éprouver. Je ferai l’épreuve et si elle ne me réussit pas il me sera plus cruel de me désabuser que de recevoir un refus.⁸ — Adieu, chère tante, je baise vos mains. Il y a bien longtems, que je n’ai eu tant d’affaires qu’aujourd’hui 8 lettres à expédier. Mon roman, que j’envoie aujourd’hui a Petbg.⁹ les прошенъя и доверенность et pardessus cela, aujourd’hui je pars aus eaux de fer. Mais mon adresse reste la même jusqu’au 15 Juillet. Apres le 15 — de nouveau à Старогладовская. —

На конверте:

Ея Высокоблагородію Татьянѣ Александровнѣ Ергольской.

Въ Тулу.

Дорогая тетенька!

Сегодня я должен отправить 8 писем, вот причина небрежности этого письма. Прилагаю к нему письмо к Андрею,¹ Валерьяну,² Копылову,³ Федуркину⁴ и м-ль (Наталье Андреевне) Беэр.⁵ Пересмотрите их, и ежели вы найдете, что их нужно посылать, разошлите. Письмо Валерьяну будьте добры отослать с нарочным с приложением этих двух бумаг.⁶ — Я прошу Валерьяна заняться моими делами и продажей Мостовой и Грецовки.

Не возражайте на это, мое решение бесповоротно. Не только Мостовая и Грецовка, но ежели бы пришлось продать половину Ясного, чтобы освободить меня от долгов и от того, как они меня мучают, я был бы совершенно счастлив. Пожалуйота и сами напишите Валерьяну, прося его не отказать мне в моей просьбе. — Сереже скажите, чтобы он не трудился мне отвечать; его молчание доказало мне его равнодушие. Вы напрасно обвиняете меня в непоследовательности. Я просил Сережу управлять Ясным, а Валерьяна только проверять Андрея. Теперь же я прошу Валерьяна взять все дела на себя. Андрей вам скажет, нужно ли письмо к Копылову. Относительно письма к г-же Беэр, хотя оно сумасбродно, но и сама она сумасбродная, и я думаю, его можно послать.

Скажите мне пожалуйста, где Дьяков.⁷ Хочу просить его помочь мне, поскольку он может. Я верю в дружбу, но мне не пришлось еще ее испытать. Попытаюсь, и ежели будет неудача, мне будет тяжелее разочарование, чем отказ. — Прощайте, дорогая тетенька, целую ваши ручки. Давно я не был так завалей делами, как сегодня — отправка 8 писем, мой роман, который я сегодня высылаю в Петербург,⁸ *прошенья и доверенность* и, ко всему этому, сегодня же я уезжаю на железистые источники. Адрес мой всё тот же до 15 июля, а после 15 снова в Старогладовской. —

Печатается впервые по автографу, хранящемуся в АТБ. Датируется -содержанием и записью в дневнике под 3 июля: «Написал письмо Валериану о продаже Грецовки и Мостовой. Велел написать доверенность». Под 4 июля: «... написал письма Федуркину (хорошо), Копылову (порядочно), Татьяне Александровне (всё хорошо), Беерше (умно, но небрежно), написал доверенность и прошение и всё отправил на почте довольно аккуратно». На конверте рукой Т. А. Ергольской написано: «Получила 8 июля 1852».

¹ Соболев А. И.

2 Гр. В. П. Толстой.

³ Копылов — тульский купец.

⁴ Федуркин — тульский купец. Этих писем не сохранилось.

5 Наталья Андреевна Ржевская, рожд. Беэр (1809—1887) — троюродная сестра Толстого, дочь Андрея Андреевича Беэр (17...—1820) и Анастасии Владимировны Ржевской (1784—18..), двоюродной тетки Толстого. С семьей Беэр были близки Бакунины, Станкевич, Грановский,

Киреевские. В молодости Наталья Андреевна увлекалась Н. В. Станкевичем и М. А. Бакуниным. В 1852 г. она вышла замуж за своего двоюродного брата Владимира Константиновича Ржевского (1811—1885). Об этой свадьбе писала Толстому Т. А. Ергольская 12 декабря 1852 г.: «Могу тебе сообщить, милый мой (как говорила г-жа Де-Севинье), новость самую необыкновенную, самую поразительную, самую удивительную (догадайся что), свадьбу Нат. Андр. Беэр с ее двоюродным братом Ржевским. Оказывается, что это не внезапная привязанность, а длится уже давно, но они такие близкие родственники, что я удивляюсь, как могли их повенчать. Молодожены отправились в деревню предаваться своей любви без свидетелей». (Оригинал по-французски.) Толстой был должен Н. А. Беэр, и в его дневнике под 12 апреля и 26 и 27 июня есть записи о том, что нужно написать, письмо «Беерше», как называл ее Толстой. В ответ на несохранившееся письмо Толстого от 4 июля Н. А. Беэр писала 20 сентября. В письме этом (оно сохранилось в АТБ) она довольно резко выговаривает Толстому за то, что он не торопится с уплатой своего долга, и кончает письмо так: «Управитель ваш мне отдал 200 р. серебром, в которых я дала ему расписку — следует стало быть 300 рублей серебром и сколько придется за 6 месяцев процентов. Мне необходимо нужно будет вскоре уехать из Москвы. Умоляю, не заставляйте меня задерживаться из-за недостатка средств. Вы просили у меня отсрочки до нового урожая. Теперь он уже собран. И потом, раз Вы знаете, что мне эти деньги так необходимы, Вы можете найти другие источники, чтобы не затруднять меня в моих делах. Вполне рассчитывая на Вашу доброту и на Ваше желание быть мне полезным, умоляю Вас, дорогой кузен, послать деньги на мое имя в Москву, на Остоженке, в дом Жилиной и уведомить меня, кому нужно вручить Ваш вексель». (Со слов: «Мне необходимо нужно...» в подлиннике по-французски.) Письмо это было послано Толстому Т. А. Ергольской, которая писала 11 октября 1852 г.: «Прилагаю письма от Валериана и м-ель Беэр в ответ на то, которое ты написал ей в июле». В этом же письме Ергольская пишет: «Валериан собирается в ближайшие дни уплатить остаток твоего долга м-ель Беэр».

Получив письмо, Толстой записал в дневнике 5 ноября: «Письмо Беерши заставило меня задуматься. Может напишу ей». И на другой день. «Вчера было очень грустно по случаю письма Беерши. Хотел написать ей. Лучше молчать, а грустно».

6 Т. А. Ергольская в ответ писала 26 июля: «Присланные тобою последние письма все посланы по адресу. Нахожу, что Федуркин из купцов самый честный и даже деликатный. Видимо, он был польщен твоим письмом и на предложение Сережи купить у тебя лошадей, которых ты назначил в продажу, тотчас же явился в Ясную, нашел, что лошади прекрасны, и не торопясь, дал ту цену, которую просили, т. е. 800 руб. серебром. Сережа уверяет, что они не стоят и половины. По крайней мере хотя часть долга будет уплачена. Что касается Копылова, помочь делу уже нельзя, он не может вернуть векселя. Андрей объяснит это тебе подробно. Твою доверенность на имя Валериана Сережа взялся сам ему передать, он к ним едет на этих днях». (Оригинал по-французски; публикуется впервые, подлинник в АТБ.)

⁷ Дм. Алекс. Дьяков.

⁸ «Детство».

9 Т. А. Ергольская в ответ писала 26 июля: «Наконец то, милый мой, работе Пенелопы наступил конец. Твой роман закончен и отослан в Питер. Под каким заглавием он появится и на каком языке он написан? Не терпится мне это узнать и еще больше не терпится прочесть его». (Оригинал по-французски; публикуется впервые; подлинник в АТБ.)

В ответ на это письмо, прочитанное гр. С. Н. Толстым, последний писал Толстому от 18 июля из Я. П.

«Сейчас я приехал в Ясную поляну, не докончив начатого мною в Пирогове письма, которое хотел кончить здесь, но письма, которые ты прислал вместе с доверенностью Валериану и которые я прочел, разом прекратили все мои любезности. Они сделали на меня то же впечатление, которое делает на пьяного внезапно вылитый ему на голову ушат воды. — Ты говоришь, что ты хотел, чтобы я управлял твоим имением, а Валериан поверял бы Андрея; из твоих писем этого не видно, или по крайней мере мы этого не поняли. Валериан приехал, еще раз повторяю, за 100 верст и начал ревизовать Андрея, не зная, что от тебя ко мне было тоже письмо, в котором ты просишь управлять Ясной. Согласись, что мне глупо бы было говорить Валериану, что я хочу заниматься твоими делами и повторяю тебе еще раз, я оттого тебе долго не отвечал, что я хотел знать, на что решится Валериан, и что, так как Валериан начал твоими делами заниматься, то тебе от этого ущерба произойти не может. К тому же Валериан для тебя полезней меня, ибо ты не желаешь у себя утонченного хозяйства, а хочешь, чтобы был только присмотр за твоим хозяйством.

Ты можешь быть уверен, что естьли бы поручил бы мне одному управление Ясной, то давно бы ты от меня имел бы ответ, и я не отказался бы от этого, хотя мне свое собственное хозяйство до того надоело, что я его бросаю и готов лучше потерять в год 1000 руб. серебром, чем портить себе десять раз в сутки кровь. Ты говоришь, что я весь в сивом жеребце, это мнение твое ошибочно, ибо я конный завод продаю для уплаты своих долгов, которых у меня одному Крюкову 5000 рублей серебром да Мите 4000 р. сер. и Митинька едва ли не хуже Крюкова. Крюков же пристает ко мне с нелёгким.

У меня над моим имением, между прочим, опекун Николай Чулков: я не знаю, право, во что легче проигрывать: в карты или в цыган. Но несмотря на это, я ни в своих, ни твоих делах ничего слишком мрачного не вижу. Разумеется, естьли я для поправления своих дел уеду за 5000 верст, то они от этого лучше не пойдут. Ты верно на это скажешь, что, вместо того, чтобы говорить о том, что уже сделано, лучше подумать как этому помочь. Правда, но всё как-то не терпится об этом не упомянуть. — Естьли у тебя не более 5000 р. серебр. долга и ты не давал еще векселей на Кавказе, как это видно из одного твоего письма, в котором ты пишешь о благородном поступке одного черкеса, то продажею одних твоих 4-х маленьких лесов можно, естьли не все, то большую часть оных заплатить. Леса же эти суть: Чепыж, овраг Грумонтский, роща за почтовым двором и круглый березник, у тебя же еще останется осинник молодой, который с нуждой, но тоже можно продать, и большой дом, к которому по твоему желанию должно приступить к последнему, но мне кажется, что естьли он простоит без всякого ремонта еще несколько лет (а ремонт оного довольно значительный), то он действительно будет только годен как сувенир, ты же, естьли будешь с деньгами когда либо, всегда можешь построить новый, а жить еще, слава богу, есть где. — Поверь мне, конный завод дороже твоих сувениров, а я его всё таки продам, потому что больше не за что взяться. — Деревень же твоих, есть ли у тебя нет более 5000 р. сер. долга, продавать решительно не надо. Я же думал, что у тебя его более. Лошади твои, чорт знает, почему с рук нейдут, никто даже 100 р. сер. за голову не дает. Я попробую их спустить с своим заводом, в числе они сойдут скорее. Хотя ты на меня и сердишься, по я иначе, как я поступил, поступить не мог, ибо, не говоря о том, что я думал, что Валериан обидится, что я приму на себя управление Ясной (на что я впрочем не стал бы смотреть, приняв в расчет свои интересы), но я ей богу не знал, кто из нас сделал бы тебе действительно больше пользы, ибо, хотя я и нахожу, что у себя я лучше хозяин, чем он, но в чужом имении дело другое, я за себя не отвечаю. Теперь же, естьли Валериан откажется от управления Ясной, что может очень легко случиться, то, как ты в доверенности упомянул о передоверении, я приму это на себя и, что можно будет сделать, сделаю теперь же. Я нарочно еду к нему в Покровское, чтобы обо всем с ним поговорить и главное посоветоваться о продаже леса, за что надо будет скоро приняться. Письмо твое к Федуркину хорошо, к Копылову для него не понятно, ибо ты пишешь к нему как к человеку, а он просто лавошник, к Беэрше же письмо мне вовсе не нравится. Федуркину я уже о твоем долге говорил, и он обещается подождать, что же касается Копылова, то тебе до тех пор, пока ты не утвердишь своей руки, опасаться опеки нечего; тебе глупые скрупулы надо оставить, и на требования полиции об утверждении твоей руки по этому векселю отвечать глупыми сведениями или сказать, как очень умно придумал Андрей, что у тебя есть с ним конторские счеты, и что отец его должен тебе за равные заборы в контору; поэтому, покуда эти щеты не поверят, ты заемное письмо не утверждаешь, а покуда эти пятитысячи-верстная переписка будет продолжаться, время уйдет много. Тебе же, ибо ты эти деньги отдать намерен, совеститься нечего. — На намерение твое адресоваться к Дьякову скажу, что оно по моему вовсе не основательно, ибо во-первых, Дьяков, который теперь в деревне, по случаю своей женитьбы в самых дурных обстоятельствах, опять же нынче такой век, что ни у кого денег нет, а у кого и есть, то не дают, то, право, лучше не пиши.

Заключаю мое письмо следующим; что и Валериан ли или я будем управлять твоим имением и, хотя я почти уверен, что твои долги, разумеется, естьли ты не будешь кутить, можно заплатить одними этими 4-мя лесами, но всё таки мы не можем сделать со всем нашим желанием того, что сделал бы ты сам, ибо никто своих дел и своего имения так не знает, как сам хозяин. Прощай, поцелуй Николиньку. Гр. С. Н. Толстой».

(Письмо не опубликовано; подлинник в АТБ.)

Это письмо гр. С. Н. Толстого является продолжением его письма от 14 июля из Пирогова, проведенного нами в прим. к п. № 61.

* 65. Т. А. Ергольской.

1852 г. Августа 15. Станица Старогладковская.

15 Août.

Старогладовская.

Chère tante!

Je crains que la lettre que j’ai écrit[e] à André¹ de Пятигорскъ dans laquelle je lui ordonne de m’envoyer de l’argent et de continuer à adresser à Пятиг., nе vous donne des inquiétudes sur ma santé. — J’ai cru un tems, qu’il faudrait que je reste aux eaux jusqu’au mois d’Octobre; mais mon docteur m’a tranquillisé sur la maladie que je croyais avoir et m’a dit que je pouvais partir; et c’est ce que j’ai fait il y a une semaine. Ma santé est bonne. Hier j’ai reçu trois lettres: l’une de vous,² l’autre de T. Pauline³ et la 3-eme d’André.⁴ En arrivant ici j’ai trouvé la lettre de Serge dont vous me parlez dans la votre.⁵ Je ne lui répondrai pas aux charmantes plaisanteries qu’il m’écrit au sujet des lettres que je vous ai écrit[es]. Je chéris trop le sentiment, qui me les a dicté pour le faire. Dites lui seulement, que le plaisir qu’il a eu de faire de si gentilles plaisanteries a été sans doute beaucoup moindre que le déplaisir que j’ai eu à les lire. J’ai appris que vous vous êtes chargée de touts les ennuis et désagréments de mon ménage. Je suis sûr que c’est aussi pour cela que vous restez si longtems toute seule à Ясная et que vous vous privez du plaisir d’être avec Marie.⁶ Croyez, chère tante, que je sens le sacrifice que vous me faites — je sais l’aprécier; mais je ne puis vous rendre à quel point il m’a touché. Mon affection et ma reconnaissance pour vous ne peuvent augmenter. Dites, je vous prie à Valérien que le projet de Serge de vendre les forêts me déplait beaucoup. Je désire qu’on vende avant tout Мостовая (si c’est possible) puis Грецовка, même la grande maison avant les forêts. Au reste je lui donne plein pouvoir d’agir comme il trouvera bon et de vendre ces 4 objets comme et à quel prix il voudra. Mon désir consiste à avoir 4,000 r. arg. pour payer mes dettes; et il n’y a rien que je ne sacrifie pour remplir ce désir, et le plutot possible. Ma lettre est décousue et courte c’est que je n’ai pas le tems d’écrire. A force de manger des fruits hier j’ai eu une fièvre d’indigestion qui m’a empêché d’écrire et aujourd’hui il faut que j’envoye tout de suite ma lettre. Adieu, chère tante, je baise vos mains. La poste suivante j’écrirais longuement à vous, à Valérien et à Serge. Ayez la bonté de dire à André qui je suis très content de la vente des chevaux, qu’il se donne toutes les peines du monde pour faire envoyer l’argent reçu pour la terre du grand chemin à la banque et qu’il fasse des confiture[s] des oranges amères pour T. Pauline et les lui envoye. —

На конверте:

Ея Высокоблагородію Татьянѣ Александровнѣ Ергольской.

Въ г. Тулу.

15 августа,

*Старогладовская*.

Дорогая тетенька!

Боюсь, что мое письмо к Андрею из Пятигорска,¹ в котором я велю* ему выслать мне деньги и продолжать писать в Пятигорск, вас взволнует относительно моего здоровья. — Одно время я думал, что мне следует пробыть на водах до октября; но насчет той болезни, которую я в себе предполагал, мой доктор меня успокоил; он сказал мне, что я могу уезжать, что я и исполнил неделю тому назад. Я здоров. Вчера я получил три письма: одно ваше,² другое Т[етушки] ПолиныЗ и третье от Андрея.⁴

Письмо Сережи, о котором вы упоминаете, я нашел здесь при приезде.⁵ Не буду отвечать на его прелестные шуточки по поводу моих писем к вам. Мне дорого то чувство, которое вызывает то, что я в них высказываю, и обсуждать его с ним я не буду. Скажите ему, что удовольствие, которое ему доставили его миленькие шуточки, наверное слабее того неудовольствия, которое я испытывал, читая их. Я узнал, что вы приняли на себя всю скуку и неприятности моего хозяйства. Я уверен, что поэтому вы и живете так долго одна в Ясной и лишаете себя удовольствия быть с Ма- щенькой.⁶ Поверьте, я понимаю, что это жертва, дорогая тетенька, и умею ценить ее, а выразить как я этим тронут я не умею. Моя благодарность и моя привязанность к вам увеличиться не могут.

Скажите, пожалуйста, Валерьяну, что проект Сережи продать леса, мне совсем не нравится. Я желаю, чтобы продали прежде всего Мостовую (ежели это возможно), затем Грецовку, даже большой дом раньше лесов. А впрочем, предоставляю ему делать так, как он считает лучшим, и продать то, что я переименовал, как и по какой хочет цене. Главное для меня получить 4 000 р. сер., чтобы расплатиться с долгами; нет того, чем бы я не пожертвовал, чтобы исполнить это мое желание и чем скорее, тем лучше. Я тороплюсь и письмо несвязно и коротко. Переел фруктов и вчера меня весь день знобило от засорения желудка, потому я не писал, а я должен отослать письмо сейчас. Прощайте, дорогая тетенька, целую ваши ручки. Следующий раз напишу длинно вам, Валерьяну и Сереже. Будьте добры сказать Андрею, что я очень доволен продажей лошадей, чтобы он из всех сил старался, чтобы вырученные деньги с продажи земли большака были пересланы в банк и чтобы он сварил варенье из померанцев и отослал его т(етушке) Полине. —

Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Почтовые штемпеля стерты. Год определяется содержанием: это письмо является ответом на письмо Т. А. Ергольской, датированное 26 июля 1852 г.

Об этом письме в дневнике Толстого под 14 августа записано: «... написал письмо Татьяне Александровне».

¹ Письмо это не сохранилось.

² Это сохранившееся в АТ письмо от 26 июля.

³ Пел. Ильин. Юшкова.

⁴ Эти письма не сохранились.

5 Это большое письмо от 14, 18 июля, приведенное нами в прим. к п. № 61 и к п. № 64.

В ответ на это письмо Т. А. Ергольская писала 11 октября 1852 г.:

«Твое долгое молчание меня стало тревожить; с возвращения твоего из Пятигорска я получила только одно коротенькое письмецо. Хотя ты и говоришь, что ты здоров, и что лечебные пятигорские воды были тебе полезны, но в конце письма ты упоминаешь, что переел фруктов, и что у тебя лихорадка от несварения желудка. И с тех пор ни слова. Сознаюсь тебе, мой дружок, я очень беспокоюсь. И Валериан удивляется, что ты не ответил на его письмо из Ясного. Он с таким усердием принялся устраивать твои дела, что наверное в этом успеет; будь спокоен, он вкладывает много доброй воли в готовность тебе услужить и быть тебе полезным. Он заслуживает признательность с твоей стороны, а уж я непрестанно его благодарю. Управляющий, им поставленный в Ясное, кажется человек честный, и главное, что у него нет того ужасного недостатка, которым отличался Андрей, уж это огромное преимущество. Пробудь он еще год в Ясном, я уверена, что все постройки развалились бы. Он ни о чем не заботился, вечно пьяный и тратит деньги на наряды своей красавицы жены, такой же пьяницы, как и он. — Валериан прислал несколько своих рабочих на различные поправки в Ясном: переклали печь в кухне, которую уж почти нельзя было топить, и сделали, что нужно, в людской на дворне. Теперь всё в порядке, не беспокойся. Деньги, врученные [неразобр.] внесены в банк, и на этот год ты свободен от этого долга. Валериан собирается на днях уплатить остаток твоего долга м-лъ Беэр. Есть покупатель на большой дом — Черемушкин. Валериан хотел бы взять три тысячи рублей серебром; тогда ты освободился бы от всех долгов. Так то, мой дружок, не беспокойся об этих делах; всё уладится хорошо и без продажи Мостовой, Грецовки и лесов. Хорошо бы ты сделал, добрый мой Léon, ежели бы ты написал Сереже; он обижен твоим молчанием, может думать, что ты на него сердишься, и что я этому причиной; мне это было бы грустно. Так вот, мой милый, избавь меня от этого огорчения, мне не хотелось бы быть яблоком раздора между вами двумя». (Оригинал по- французски; публикуется впервые; подлинник в АТБ.)

⁶ Гр. Мар. Ник. Толстая.

66. Н. А. Некрасову.

1852 г. Сентября 15. Станица Старогладковская.

Милостивый Государь.

Меня очѣнь порадовало доброе мнѣніе, выраженное Вами о моемъ романѣ; тѣмъ болѣе, что оно было первое, которое я о немъ слышалъ и что мнѣніе это было, имянно, Ваше. Несмотря на это, повторяю просьбу, съ которой обращался къ Вамъ въ первомъ письмѣ моемъ: оцѣнить рукопись, выслать мнѣ деньги, которыя она стоитъ по вашему мнѣнію, или прямо сказать мнѣ, что она ничего не стоитъ. —

Принятая мною форма автобіографіи и принужденная связь послѣдующихъ частей съ предъидущею, такъ стѣсняютъ меня, что я часто чувствую желанiе бросить ихъ и оставить 1-ую безъ продолжения. —

Во всякомъ случай, ежели продолжете будетъ окончено, и какъ скоро оно будетъ окончено, я пришлю его Вамъ. — Въ ожиданiи вашего ответа, съ истиннымъ уваженiемъ, имѣю честь быть,

Милостивый Государь

Вашъ покорный слуга

Л. Н.

Адресъ: Въ г. Кизляръ. Графу Николаю Николаевичу Толстому, съ передачею Л. Н.

15 Сентября

1852.

Печатается по автографу, хранящемуся в ЛБ. Впервые напечатано Н. С. Ашукиным в АК, стр. 186—187.

Письмо Толстого является ответом на письмо Некрасова (без даты) от первых чисел августа 1852 г.:

«Милостивый Государь! Я прочел вашу рукопись (Детство). Она имеет в себе настолько интереса, что я ее напечатаю. Не зная продолжения, не могу сказать решительно, но мне кажется, что в авторе ее есть талант. Во всяком случае, направление автора, простота и действительность содержания составляют неотъемлемое достоинство этого произведения. Если в дальнейших частях (как и следует ожидать) будет поболее живости и движения, то это будет хороший роман. Прошу Вас прислать мне продолжение. И роман ваш и талант меня заинтересовали. Еще я советовал бы вам не прикрываться буквами, а начать печататься прямо со своей фамилией. Если только вы не случайный гость в литературе. Жду вашего ответа. Примите уверение в истинном моем уважении Н. Некрасов». (Литературные приложения «Нивы», 1898, № 2 (февраль) стр. 340.)

О получении этого письма в дневнике Толстого под 29 августа записано: «... получил письмо из Петербурга от редактора, которое обрадовало меня до глупости. О деньгах ни слова. Завтра писать письма: Некрасову...» Но 30 августа Толстой Некрасову не написал, и только под 5 сентября в дневнике записано: «Написал письмо Некрасову».. Это, конечно, письмо, датированное на самом письме 15 сентября. Между тем, Некрасов, не дождавшись от Толстого ответа на свое первое письмо, послал второе от 5 сентября 1852 г.:

«Милостивый Государь! Я писал Вам о вашей повести; но теперь считаю своим долгом еще сказать вам о ней несколько слов. Я дал ее в набор на IX кн. «Современника» и, прочитав внимательно в корректуре, а не слепо написанной рукописи, нашел, что эта повесть гораздо лучше, чем показалось мне с первого раза. Могу сказать положительно, что у автора есть талант. Убеждение в том для Вас, как для начинающего, думаю, всего важнее в настоящее время. Книжка «Современника» с Вашей повестью завтра выйдет в Петербурге, а к Вам (я пошлю ее по вашему адресу), вероятно, попадет еще не ранее, как недели через три. Из нее кое-что исключено (немного, впрочем)... Не прибавлено ничего. Скоро напишу вам подробнее, а теперь некогда. Жду вашего ответа и прошу Вас — если у Вас есть продолжение — прислать мне его. Н. Некрасов.

P. S. Хотя я догадываюсь, однакоже прошу Вас сказать мне положительно имя автора повести. Это мне нужно знать — и по правилам нашей цензуры». (Литературные приложения «Нивы», 1898, № 2, стр. 340—341.)

О тексте «Детства» в IX кн. «Современника» см. письма от 18 и 27 ноября 1852 г.

Получив это письмо, Толстой записал в дневнике 30 сентября: «получил письмо от Некрасова — похвалы, но не деньги».

На письмо Толстого от 15 сентября Некрасов ответил лишь 30 октября письмом следующего содержания: «Милостивый Государь! прошу вас извинить меня, что я замедлил ответом на последнее ваше письмо — я был очень занят. Что касается вопроса о деньгах, то я умолчал об этом в прежних моих письмах по следующей причине: в лучших наших журналах издавна существует обычай не платить зa первую повесть начинающему автору, которого журнал впервые рекомендует публике. Этому обычаю подверглись все доселе начинающие в «Современнике» свое литературное поприще, как то: Гончаров, Дружинин, Авдеев и др. Этому же обычаю подвергались в свое время как мои, так и Панаева первые произведения. Я предлагаю вам то же, с условием, что зa дальнейшие Ваши произведения прямо назначу вам лучшую плату, какую получают наши известнейшие (весьма немногие) беллетристы, т. е. 50 руб. сер. с печатного листа. Я промешкал писать Вам еще и потому, что не мог сделать Вам этого предложения ранее, не поверив моего впечатления судом публики: этот суд оказался как нельзя более в вашу пользу, и я очень рад, что не ошибся в мнении своем о вашем первом произведении, и с удовольствием предлагаю Вам теперь вышеписанные условия.

Напишите мне об этом. Во всяком случае могу вам ручаться, что в этом отношении мы сойдемся, так как ваша повесть имела успех, то нам очень было бы приятно иметь поскорее второе ваше произведение. Сделайте одолжение, вышлите нам, что у вас готово. Я хотел выслать вам IX № «Совр.», но к сожалению, забыл распорядиться, чтобы отпечатали лишнее, а у нас весь журнал за этот год в расходе. Впрочем, если Вам нужно, я могу выслать вам один или два оттиска одной вашей повести, набрав из дефектов.

Повторяю мою покорнейшую просьбу выслать нам повесть или что нибудь в роде повести, романа или рассказа, и остаюсь в ожидании вашего ответа. Готовый к услугам Н. Некрасов.

P. S. Мы обязаны знать имя каждого автора, которого сочинения печатаем, и потому дайте мне положительные известия на этот счет. Если вы хотите, то никто, кроме нас, этого знать не будет». (Литературные приложения «Нивы», 1898, № 2, стр. 341—342.)

Иван Алдр. Гончаров (1814—1891) выступил на литературное поприще «Обыкновенной историей», напечатанной в «Современнике» 1847, № III и IV, Алдр. Вас. Дружинин (1824—1864) — повестью «Полинька Сакс», напечатанной в «Современнике» 1847, № XII. Мих. Вас. Авдеев (1821—1876) получил известность как автор романа «Тамарин», части которого печатались в «Современнике» 1849—1851 гг.

* 67. Т. А. Ергольской.

1852 г. Октября 2. Станица Старогладковская.

2 Octobre.

Старогладовская.

Chère tante!

Il у a assez longtems que je n’ai eu de vos bonnes lettres. Dieu donne, comme je l’espère que ce silence ne soit causé par rien de grave. — Ce retard peut-être n’est causé que par l’inexactitude de la poste; mais je sens le besoin de vous écrire: cela me tranquillisera. — Arrivé des eaux, j’ai passé un mois assez désagréablement, à cause de la revue, que devait faire le Général. Маршированье и разный стрѣлянья изъ пушекъ не очень пріятно, особенно потому, что это разстраивало регулярность моей жизни. — Heureusement cela n’a pas duré longtems et j’ai de nouveau repris mon genre de vie, qui consiste: dans la chasse, l’écriture, la lecture et les conversations avec Nicolas. — J’ai pris du goût à la chasse au fusil et comme il s’est trouvé que je tire passablement, cette occupation me prend 2 ou 3 heures par jour. On n’a pas d’idée en Russie, combien et quel excellent gibier on trouve ici. A 100 pas de chez moi je trouve des faisans et dans l’espace d’une demi-heure j’en tue 2, 3, 4. — Excepté le plaisir, cet exercice est excellent pour ma santé, qui malgré les eaux n’est pas en très bon état. Je ne suis pas malade; mais je souffre très souvent des refroidissements; tantôt des maux de gorge, tantôt des maux de dents (qui durent toujours), tantôt des rhumatismes; de sorte que au moins 2 jours la semaine je garde la chambre. Ne pensez pas que je vous cache quelque chose: je suis comme j’ai toujours été, d’une complexion forte, mais d’une santé faible. Je compte passer l’été suivant encore aux eaux. Si elles ne m’ont pas rétabli elles m’ont fait du bien. Нѣтъ худа безъ добра. Quand je suis indisposé, je m’occupe avec moins de distraction à écrire un autre roman, que j’ai commencé,¹ Celui que j’ai envoyé a P—g, est imprimé dans le livre du mois de Septembre Современника 1852 г. sous le titre Дѣтство. Je l’ai signé Л. H. et personne excepté Nicolas n’en connait l’auteur. Je ne voudrais pas aussi qu’on le sache. Mon avancement n’avance pas. Serai-je officier et irai-je à P—g cette année? C’est ce que je ne sais pas: peut être oui, peut-être non. Il serait trop long de vous expliquer pourquoi; mais la pure vérité est que cela dépend des circonstances. Je vous assure, que cela m’est indifférent, je n’ai pas fait de plans ambitieux en allant au Caucase et je n’en fais pas; n’en faites pas pour moi. — Je ne sais même pas où vous êtes; mais en adressant à Ясное, je suis sûr que cette lettre vous parviendra. Si vous êtes avec Serge, dites lui que je me sens très fautif envers lui et que la poste suivante je réparerai ma faute en lui écrivant une longue lettre. L’état de ses affaires d’argent et d’amour m’intéressent vivement. Si vous êtes avec Marie, embrassez la de ma part et dites à Valérien, que je l’aime et le remercie de tout mon coeur. — Adieu chère tante, je baise vos mains, Nicolas fait de même. Il a grande envie de vous écrire, mais vous connaissez son mal. Peut-être que ce reste de papier blanc le tentera. —

Рукой H. H. Толстого:

Ce n’est pas ce reste de papier blanc qui me tente, mais bien mon amour pour vous, Léon est une méchante langue, mais un bon coeur. Je suis sûr, ma bonne Tante, que vous excusez mon silence inexcusable! Voila pourquoi je me permets de ne pas vous écrire, c’est vilain! mais vous ne doutez pas de mon amour et vous faites très bien! —

2 октября.

*Старогладовская*.

Дорогая тетенька!

Уже давно нет от вас писем. Дай бог, и я надеюсь, что ничего особенноважного не случилось — может быть, просто неаккуратность почты; я же чувствую потребность вам писать, это меня успокоит. — По возвращении моем с вод месяц был пренеприятный из-за ожидаемого смотра генерала. *Маршированія и разныя стрелянія изъ пушекъ не очень пріятно, особенно потому, что это разстраивало регулярность моей жизни*. — К счастью, это продолжалось не долго, и я вернулся в свою колею, т. е. охота, писанье, чтение и разговоры с Николенькой. — Я пристрастился к ружейной охоте; оказалось, что я стреляю порядочно. Это занятие берет у меня часа 2-3 в день. В России и понятия не имеют какое здесь множество и какой великолепной дичи. Фазаны в 100 шагах отсюда и за полчаса я застреливаю 2, 3, 4 штуки. Кроме удовольствия, мне и движение полезно; не взирая на воды, мое здоровье не в блестящем состоянии. Я не болен, но постоянно болею, то простудами, то горлом, то зубной болью (всегда: продолжительною), то ревматизмами, так что дня 2 в неделю не выхожу из своей комнаты. Не думайте, что я от вас что-нибудь скрываю: по прежнему, я крепкого сложения, но слабого здоровья. Следующее лето я собираюсь опять ехать на воды. Если они и не вылечили меня совсем, то всё же принесли мне пользу. *Нѣтъ худа безъ добра*. Когда мне нездоровится, я менее рассеянно работаю над другим романом, который начал.¹ Тот, который я отослал в П[етербур]г, вышел в: сентябрьской книжке Современника, 1852 г., под заглавием *Дѣтство*. Подписан он *Л. Н.* и, кроме Николеньки, автора никто не знает. Я желаю, чтобы никто этого и не знал. С производством дело мое не продвигается. Буду ли я произведен в офицеры, поеду ли я в П[етербур]г, в нынешнем году? Ничего не знаю: может быть да, может быть, нет. Долго вам объяснять почему; это зависит от обстоятельств, говорю истинную правду. Уверяю вас, что я к этому равнодушен. Уезжая на Кавказ, я не строил честолюбивых планов, и теперь их у меня нет; и вы за меня не 2стройте. — Я даже не знаю, где вы теперь; но адресую письмо в Ясное, уверен, что вам его доставят. Ежели вы с Сережей, скажите ему, что я очень виноват перед ним, но с следующей же почтой искуплю свою вину длинным письмом. Его денежные и любовные дела меня очень интересуют. Ежели вы с Машенькой, поцелуйте ее от меня и скажите Валерьяну, что я его люблю и благодарен ему сердечно. — Прощайте, дорогая тетенька, мы с Николенькой целуем ваши руки. Ему очень хочется самому написать, но ведь вы знаете его болезнь. Может быть, он соблазнится остаточком страницы.

Рукой Н. Н. Толстого:

Совсем не недописанная страница меня соблазняет писать вам, а моя привязанность. Левочка зол на язык, хотя сердце у него доброе. Я уверен, добрая тетенька, что вы простите мне мое непростительное молчание? Поэтому то я и позволяю себе вам не писать, это дурно. Но в любви моей вы не сомневаетесь и прекрасно делаете.

Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые напечатан отрывок из письма (по-французски и в переводе) П. И. Бирюковым в Б, I, 1906, стр. 212—213 (с неверной датой «28 окт.»); несколько большие отрывки (только в переводе) даны П. А. Сергеенко в ПТС, I, стр. 30—32 (с неверной датой: «20 окт.»). Впервые полностью (только в переводе, без приписки гр. Н. Н. Толстого) напечатано в Бир., XX, 1913, стр. 33—34 (с неверной датой «20 окт.»).

Об этом письме есть запись в дневнике Толстого под 2 октября: «написал письмо Татьяне Александровне».

¹ Речь идет о «Романе русского помещика». Записи в дневнике о работе над этим произведением начинаются с 10 мая 1852 г. Самое писание началось 23 сентября и продолжалось без значительных перебоев в течение двух месяцев. Рукопись работы этого времени сохранилась. См. т. 4.

* 68. T. A. Ергольской.

1852 г. Октября 29. Станица Старогладковская.

29 Octobre.

1852

Starogladovskaia.

Chère tante!

Je ne conçois et ne puis m’expliquer votre long silence. Ai-je eu le malheur de le mériter? Dans ce cas pardonnez moi; mais ne me privez pas de vos lettres. Vous ne sauriez croire de quel[les] pixelles sont pour moi. Elles me donnent la tranquillité, la gaieté, le courage et un plaisir que je ne puis vous rendre; je les lis et les relis 100 fois, elles font époque pour moi. — Ecrivez moi souvent, chère tante. — J’ai un petit reproche à vous faire; pourquoi montrez vous les lettres que je vous écris? Je vous ai dit et vous ai écrit qu’il n’y a personne que j’aime autant que vous et que je suis persuadé que je ne suis véritablement aimé que de vous: voila pourquoi les lettres que je vous écrit son différentes de celles que j’écris aux autres et que je ne voudrai[s] pas que tout le monde les lise. Le démon, qui s’est chargé de faire manquer toutes mes entreprises continue son ouvrage. Hier J’ai reçu un papier d’après lequel — je ne pourrais être avancé avant 2 ans à compter d’aujourd’hui. Cette nouvelle m’a donné du chagrin. L’heureux moment de vous revoir, que je croyais venu se trouve retardé pour 2 ans. Oui, les plans que je faisais dans une de mes lettres sont trop beaux pour être réalisé de si tôt. Tout ce qui m’est arrivé et qui paraissait être malheureux pour moi, a été pour mon bien, j’espère que Dieu ne m’abandonnera pas et qu’il en sera ainsi du reste. Les 18 mois que j’ai passé au Caucase m’ont rendu moins mauvais je tâcherai d’employer utilement les 2 ans qu’il me reste à passer, à devenir meilleur, digne de vous et du bonheur que je me promets auprès de vous. Ma santé est bonne, mes occupations sont les mêmes, la chasse me procure toujours beaucoup de plaisir. La semaine dernière j’ai tué un sanglier, ce qui m’a donné un moment de joie, que je n’ai jamais encore éprouvé. — Je présume que vous êtes à Pokrovskoe d’après une lettre de l’intendant,¹ dans ce cas embrassez Marie les enfans et Valérien de ma part. Dites à ce dernier, que je n’ai pas encore reçu les 60 r. arg. dont on me parle que je le prie de m’envoyer le plutôt possible. 300 r. arg. (somme qui me suffira j’espère jusqu’à la nouvelle récolte), que je suis parfaitement content de ses dispositions, que je le remercie pour ses soins et le prie de continuer ce qu’il a si bien commencé! Adieu. Je baise vos mains.

29 октября 1852 Старогладовская.

Дорогая тетенька!

Ничем не могу объяснить себе причины вашего долгого молчания. Неужели я его заслужил? Так простите меня и не лишайте меня ваших писем. Вы представить себе не можете, как я ими дорожу. Они успокаивают меня, я делаюсь веселый, бодрый и я не смогу выразить, какое они доставляют мне удовольствие; читаю их и перечитываю до 100 раз; они составляют эпоху в моей жизни; пишите мне почаще, дорогая тетенька. — Хочу вас упрекнуть: зачем вы даете другим читать мои письма? Я говорил и писал вам, что люблю вас больше, чем кого бы то ни было на свете и уверен, что настоящим образом, любим вами одной: поэтому вам я пишу не так, как другим и мне не хотелось бы, чтобы все их читали. Бесенок, который взялся разрушать все мои начинания, продолжает орудовать. Вчера я получил бумагу, в которой значилось, что произведен я буду только через два года, считая с сегодняшнего дня. Известие это меня очень огорчило. Радость моего свидания с вами, которое я считал уже совсем близким, откладывается на два года. Видно, планы, которые я строил, в одном из своих писем, так прекрасны, что им не суждено скоро осуществиться. Всё, что со мной случилось и что мне казалось несчастьем, было на мое благо; надеюсь, с божьей помощью, что так будет я впредь. За 18 месяцев, которые я провел на Кавказе, я стал лучше, буду стараться провести с пользою остающиеся 2 года, совершенствоваться, стать достойным вас и счастливой жизни возле вас. Здоровье мое хорошо, занятия всё те же, охотой наслаждаюсь по-прежнему. На прошлой неделе убил кабана и сильнее радости я еще никогда не испытывал. — Судя по письму управляющего,¹ вы должны быть в Покровском, поцелуйте за меня Машеньку, детей и Валерьяна; ему передайте, что я еще не получил 60 р. сер., о которых мне писали, и прошу выслать мне, возможно скорее, 300 р. сер. (надеюсь, что их хватит до нового урожая). Распоряжениями его я вполне доволен, благодарю его за хлопоты и прошу продолжать то, что он так хорошо начал! Прощайте, целую ваши руки.

Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые.

Об этом письме записано в дневнике Толстого под 29 октября: «Написал письмо Татьяне Александровне — грустное письмо».

¹ Письмо это не сохранилось.

В ответ на это письмо Т. А. Ергольская писала 12 декабря 1852 г.:

«... Последнее твое письмо уже не застало меня в Покровском; я выехала оттуда 23 ноября и всё это время пробыла у ережи, который был мне очень рад и проводил меня в Ясное, откуда я тебе я пишу. Он участливо относится к твоим делам и кажется обижен твоим молчанием. Написал он тебе несколько писем и не получил ответа. Пожалуйста, дорогой Léon, напиши ему. Меня огорчает твое кажущееся равнодушие к нему, потому что в глубине души, я уверена, что ты его любишь по-прежнему.

А теперь поговорим о твоем сочинении; мы его прочли с огромным удовольствием. Невозможно лучше описать личность Рёсселя, так правдиво и так правильно; Прасковья Исаишна тоже хорошо описана, но самая трогательная сцена и самая интересная это — смерть матери, она описана с таким чувством, что без волнения нельзя ее читать, без пристрастия и без лести скажу тебе, что надо обладать настоящим и совершенно особенным талантом, чтобы придать интерес сюжету столь мало интересному, как детство, и ты, мой дорогой, ты владеешь этим талантом. Твое выступление на литературном поприще вызвало много шума и произвело большое впечатление среди соседей Валерьяна. Все любопытствовали узнать кто новый автор, выступивший в свет с таким успехом. Всех заинтересованнее в этом деле Тургенев, автор «Записок охотника»; он у всех расспрашивает, нет ли у Маши брата на Кавказе, который мог бы быть писателем. (Ежели этот молодой человек будет продолжать так, как он начал, говорит он, он далеко пойдет.) Итак, мой дружок, продолжай заниматься литературой; вот тебе открытый путь к славе, но не пиши длинных историй, окончание никогда не соответствует началу, мысли истощаются, являются повторения, содержание становится нелепым и вызывает скуку, вместо интереса, как [1 неразобр.] «Львы в провинции». Так берегись, чтобы не впасть в подобную, ошибку». (Оригинал по-французски; публикуется впервые; подлинник в АТБ.)

Рессель — Федор Иванович Рессель, бывший гувернером у Толстых и выведенный Львом Николаевичем в «Детстве» и «Отрочество» в лице Карла Ивановича. В «Воспоминаниях детства» (гл. VII) Толстой писал: «Немца, нашего учителя Федора Ивановича Ресселя, я описал, как умел, подробно в «Детстве» под именем Карла Ивановича. И его история и его фигура, и его наивные счеты, всё это действительно так было». Прасковья Исаишна — экономка у Толстых. О ней см. прим. 4 к п. № 57. «Львы в провинции» — роман И. И. Панаева, печатавшийся в «Современнике» за 1852 г. Я. С. Тургенев жил в ссылке с июня 1852 года в 20 верстах от имения гр. Вал. Петр. Толстого в своем имении Спасском (Мценского уезда, Орловской губ.). В ответ на просьбу Н. А. Некрасова обратить внимание на повесть «гр. Ник. Ник. Толстого, служащего на Кавказе» (Некрасов еще не знал, что автор повести не гр. Николай Николаевич Толстой, а брат его, Лев Николаевич), Тургенев писал 28 октября; «Ты прав, это талант надежный... Пиши к нему и понукай его писать. Скажи ему, если это может его интересовать, что я его приветствую, кланяюсь и рукоплещу ему». («Русская мысль» 1902, № 1, стр. 116 ) Познакомился И. С. Тургенев с гр. Вал. Петр, и Мар. Ник. Толстыми лишь в октябре 1854 г.

69. H. A. Некрасову (неотправленное).

1852 г. Ноября 18. Станица Старогладковская.

18 Ноября.

1852.

Милостивый Государь!

Съ крайнимъ неудовольствіемъ прочелъ я въ IX № «Современника» повњстъ подъ заглавіемъ Исторія моего дњтства и узналъ въ ней романъ Дњтство, который я послалъ вамъ.¹ Первымъ условіемъ къ напечатанію поставлялъ я, чтобы вы прежде оцњнили рукопись и выслали мнњ то, что она стоитъ, по вашему мнњнію. Это условіе неисполнено. Вторымъ условіемъ — чтобы ничего не измѣнять въ ней. Это условіе исполнено еще менѣе, вы измѣнили все, начиная съ заглавія. Прочитавъ съ самымъ грустнымъ чувствомъ эту жалкую изуродованную повѣсть, я старался открыть причины, побудившія редакцію такъ безжалостно поступить съ ней. Или редакція положила себѣ задачею какъ можно хуже изуродовать этотъ романъ, или безконтрольно поручила корректуру его совершенно неграмотному Сотруднику. — Заглавіе Дњтство и нѣсколько словъ предисловія объясняли мысль сочиненія; заглавіе-же Исторія моего дњтства противорѣчитъ съ мыслью сочиненія. Кому какое дѣло до исторіи моего дѣтства...2 Портретъ моей маменьки вмѣсто образка моего ангела на 1-ой страницѣ такая перемѣна, которая заставитъ всякого порядочнаго читателя бросить книгу не читая далѣе.³ Перечесть всѣхъ перемѣнъ такого рода нѣтъ возможности и надобности; но не говоря о безчисленныхъ обрѣзках фразъ безъ малѣйшаго смысла, опечаткахъ, неправильно переставленныхъ знакахъ препинанія, дурной орфографіи, неудачныхъ перемѣнъ словъ дышать, вмѣсто двошатъ (о собакахъ),⁴ въ слезахъ палъ на землю, вмѣсто повалился (падаетъ скотина),⁵ доказывающихъ незнаніе языка, замѣчу одну непостижимую для меня перемѣну. Для чего выпущена вся исторія любви Натальи Савишны, исторія, обрисовывавшая ее, бытъ стараго времени и придававшая важность и человѣчность этому лицу. Она даже подавила любовь къ офиціянту Фокњ. Вотъ безсмысленная фраза, замѣняющая это место.⁶ Слово delire въ запискѣ Мими переведено горячность.⁷ Чугунная доска, въ которую бьетъ караульщик, замѣнена мњдной. Непостижимо.⁸ — Скажу только, что, читая свое произведеніе въ печати, я испыталъ то непріятное чувство, которое испытываетъ отецъ при видѣ своего любимаго сына, уродливо и неровно обстриженнаго самоучкой-парикмахеромъ. «Откуда взялись эти плѣшины, вихры, когда прежде онъ былъ хорошенькій мальчикъ». Но мое дитя и было не очень красиво, а его еще окорнали и изуродовали. — Я утѣшаюсь только тѣмъ, что имѣю возможность напечатать съ своею фамиліею весь романъ отдѣльно и совершенно отказаться от повѣсти Исторія моего дњтства, которая по справедливости принадлежитъ не мнѣ, a неизвѣстному сотруднику вашей редакціи.

Имѣю честь быть, Милостивый Государь, Вашъ покорнѣйшій слуга Л. Н.

Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые напечатано М. А. Цявловским в жур. «Печать и революция» М. 1928, кн. 6, стр. 91—92.

Не получив своевременно «Современник» с «Детством» (см. п. Н. А. Некрасова от 30 октября 1852 г. в прим. к п. № 66), Толстой прочел его лишь в конце октября. В дневнике под 31 октября записано: «Прочел свою повесть, изуродованную до крайности». Под 8 ноября: «Написал письмо редактору, которое успокоило меня, но которое не пошло». Эта редакция не сохранилась. Под 17 ноября снова: «Еще раз писал письма Дьякову и Редактору, которые опять не пошлю. Редактору слишком жестко».

Так как это письмо не было послано Некрасову, мы к сожалению, не имеем ответа последнего на ряд обвинений, предъявленных ему начинающим автором. Не дошла до нас и та рукопись «Детства», которая была послана Толстым, и по которой, вероятно, повесть и набиралась для «Современника». Отсутствие рукописи не позволяет нам судить, насколько был искажен в журнале текст, присланный Толстым. По его словам в тексте «Современника» оказались «бесчисленные обрезки фраз, без малейшего смысла, опечатки, неправильно переставленные знаки препинания, дурная орфография, неудачные перемены слов». Через четыре года (в первых числах октября 1856 г.) вышла в свет книга «Детство и отрочество» Толстого, изданная самим автором. Сличив текст «Детства» в этом издании с текстом «Современника», мы должны признать отзыв Толстого о журнальном тексте слишком суровым. Так, например, «бесчисленных обрезок фраз без малейшего смысла» в «Современнике» текст издания 1856 г. не вскрывает, не так уже много в «Современнике» и опечаток. Разночтения текста издания 1856 г. с текстом «Современника» даны нами в 1 томе.

1 Толстой недоволен подзаголовком «Повесть», который был дан в журнале, но, не говоря уже о том, что «повестью» называет «Детство» сам Толстой в дневнике и письмах, названия «роман» нет и в издании 1856 г.

2 Непонятно, о каком «Предисловии» говорит здесь Толстой: имеет ли он в виду какое-то свое предисловие, не напечатанное Некрасовым и до нас не дошедшее, или говорит о том, что редактор мог бы сам прибавить предисловие к присланному тексту. Возможно, что Толстой имеет в виду обращение «К читателям», сохранившееся в АТБ в черновой редакции (см. I т. стр. 207—209). Если это обращение было в рукописи «Детства», посланной Толстым Некрасову (она не сохранилась), то оно было в сильно сокращенном виде, так как о тексте обращения черновой редакции никак нельзя сказать, что в нем «несколько слов». Так же неясен и вопрос о самом заглавии. Несмотря на то, что Толстой определенно был против заглавия «История моего детства», это заглавие имеется и в издании 1856 г., на шмуц-титуле, после заглавного, и на первой странице текста, и сделано это, надо думать, с согласия самого Толстого, так как Д. Я. Колбасин, ведавший издание 1856 г., в письме от 20 августа спрашивал у Толстого, какое печатать заглавие.

3 В действительно глупой замене «образка моего ангела» «портретом моей маменьки» Некрасов был неповинен: эта замена была сделана по требованию цензуры.

4 В XIV главе (в четвертом абзаце) в «Современнике» напечатано «Несколько борзых собак — одни тяжело дышали лежа на солнце...» Толстой указывает, что у него в рукописи было «не дышали», а «двошали», но «дышали» стоит и в издании 1856 г.: очевидно Толстой сам отказался от провинциализма «двошали».

5 Слова «в слезах пал на землю» находятся в XII главе (в третьем от конца абзаце). В издании 1856 г. стоит, как и требовал Толстой, «повалился».

6 Возможно, что замена в главе XIII второй половины первого абзаца фразой «она даже подавила в сердце своем любовь к молодому официанту Фоке», вызвана цензурными требованиями.

7 Замечание Толстого, что слово delire в записке Мими переведено «горячность», указывает на то, что в посланной Толстым рукописи текст записки Мими был на французском языке. Некрасов же дал только русский перевод. Только русский текст дан в издании 1856 г., но здесь стоит «в бреду», как и требовал Толстой.

8 «Чугунной» доске (глава XII, пятый абзац) вместо «медной» не повезло. «Медная» осталась в издании 1856 г. (и во всех последующих), и только в настоящем издании мы внесли эту конъектуру на основании печатаемого письма Толстого. См. 1 том, стр. 34.

70. Н. А. Некрасову.

1852 г. Ноября 27. Станица Старогладковская.

Милостивый государь!

Очень сожалѣю, что не могу тотчасъ исполнить вашего желанія, приславъ что нибудь новое для напечатанія въ нашемъ журналѣ; тѣмъ болѣе что условія, который вы мнѣ предлагаете, нахожу для себя слишкомъ выгодными и вполнѣ соглашаюсь на нихъ.

Хотя у меня кое что и написано, я не могу прислать вамъ теперь ничего: вопервыхъ потому, что нѣкоторый успѣхъ моего перваго сочиненія развилъ мое авторское самолюбіе и я-бы желалъ чтобы послѣдующія не были хуже перваго, вовторыхъ, вырѣзки, сдѣланныя цензурой въ Дњтствњ, заставили меня во избѣжаніе подобныхъ, передѣлывать многое снова.1 — Не упоминая о мелочныхъ измѣненіяхъ, замѣчу два, которыя въ особенности непріятно поразили меня. Это выпускъ исторіи любви Натальи Савишны, обрисовывавшей въ нѣкоторой степени бытъ стараго времени и ея характеръ и придававшей человѣчность ея личности; и перемѣна заглавія.— Заглавіе: Дњтство и нѣсколько словъ предисловія объясняли мысль сочиненія; заглавіе же Ист[орія] М[оего] Д[њтства] напротивъ, противорѣчитъ ей. Кому какое дѣло до исторіи моего дѣтства? Послѣднее измѣненіе въ особенности непріятно мне, потому, что, какъ я писалъ вамъ въ первомъ письмѣ моемъ, я хотѣлъ, чтобы Дњтство было первой частью романа, котораго слѣдующія — должны были быть: Отрочество, Юность и Молодость.

Я буду просить васъ, Милостивый Государь, дать мнѣ обѣщаніе, насчетъ будущаго моего писанія, ежели вамъ будетъ угодно продолжать принимать его въ свой журналъ — не измѣнять въ немъ ровно ничего. — Надѣюсь, что вы не откажете мнѣ въ этомъ. Что до меня касается, то повторяю обѣщаніе прислать вамъ первое что почту достойнымъ напечатанія.

Подписываюсь своей фамиліей, но прошу, чтобы это было извѣстно одной редакціи. —

Съ совершеннымъ уваженіемъ

имѣю честь быть,

Милостивый Государь,

Вашъ покорнѣйшій слуга

Г. Л. Н. Толстой.

P. S. Будьте такъ добры, пришлите мнѣ экземпляръ моей повѣсти, ежели это возможно. —

Печатается по автографу, хранящемуся в ЛБ. Впервые напечатано H. C. Ашукиным в AK, стр. 187—189. Датируется содержанием. Получив вышеприведенное письмо Некрасова от 30 октября 1852 г. (см. прим. к п. № 66), Толстой записал в дневнике под 26 ноября: «получил письмо от Некрасова. Мне дают 50 р. сер. за лист, и я хочу не отлагая, писать рассказы о Кавказе. Начал сегодня. Я слишком самолюбив, чтобы написать дурно, а написать еще хорошую вещь едва ли меня хватит». На другой день записано: «Написал письмо Некрасову и теперь успокоился на этот счет. Не торопясь примусь за что-нибудь».

1 Имеется в виду рассказ «Набег», первоначально называвшийся «Письмо с Кавказа». Работа над этим произведением шла с 17 мая 1852 г. по 8 июля, когда рассказ был отложен. Снова идут записи о нем в дневнике с 26 ноября до 26 декабря этого года, когда рассказ был послан Некрасову.

* 71. Гр. С. Н. Толстому.

1852 г. Декабря 10. Станица Старогладковская.

10 Декабря 1852.

Старогладковская.

Я такъ хорошо знаю тебя, что какъ только послалъ свою рукопись,¹ сказалъ Николинькѣ, что, какъ только она выйдетъ въ печати, ты непремѣнно напишешь мнѣ на нее свои замѣчанія, и ожидалъ и получилъ ихъ съ большимъ нетерпѣніемъ и удовольствіемъ, чѣмъ отзывы журналовъ.² — Ты боишься, чтобы я не возгордился и не проигралъ въ карты. Видно, что давно уже мы не видались. Мысль о картахъ, я думаю, съ годъ не приходила мнѣ въ голову; что же касается до того, чтобы я не опустился въ слѣдующихъ своихъ сочи- неніяхъ, надѣюсь, что этого не случится, вотъ почему: я началъ новый, серьезный и полезный, по моимъ понятіямъ, романъ, на который намѣренъ употребить много времени и всѣ свои способности. Я принялся за него съ такимъ же чувствомъ, съ которымъ я въ дѣтствѣ принимался рисовать картинку, говоря, что «эту картинку я буду рисовать три мѣсяца». Не знаю, лостигнетъ ли романъ участь картинки;³ но дѣло въ томъ, что я ничего такъ не боюсь, какъ сдѣлаться журнальнымъ писакой и, несмотря на выгодныя предложенія редакціи, пошлю въ Современникъ — и то едва ли — одинъ разсказъ, который почти готовъ и который будетъ очень плохъ.⁴ Не бѣда! Это будетъ послѣднее сочиненіе Г-на Л. Н. Ты не повѣришь, сколько крови перепортило мнѣ печатаніе своей повѣсти, — столько въ ней выкинуто дѣйствительно хорошихъ вещей и глупо перемѣнено цензурой и редакціей. Въ доказательство этого посылаю тебѣ письмо, которое я въ первую минуту досады написалъ, но не послалъ въ Редакцію.⁵ Мнѣ непріятно думать, что ты можешь приписать мнѣ различныя пошлости, вставленныя какимъ-то Господиномъ.

На дняхъ я разсчитывалъ, какъ скоро я могу быть представленъ⁶ и выйдти въ отставку. Съ большимъ счастіемъ черезъ 1¹/₂ года, безъ всякого счастія — черезъ два, съ несчастіемъ — черезъ 3. — Признаюсь — мнѣ очень скучно, даже часто бываетъ грустно; но что жъ дѣлать? зато жизнь эта принесла мнѣ большую пользу. Пускай мнѣ, послѣ того, какъ я вырвусь отсюда, придется два, — три года прожить на свободѣ — я съумѣю прожить ихъ хорошо. — Напрасно ты думаешь, что планъ твой можетъ мнѣ не понравиться. Я ужъ тысячу разъ, еще въ Россіи мечталъ о немъ, и, только боясь твоей положительности, не предлагалъ его тебѣ. Одно не нравится мнѣ: это то, что ты не хочешь жить въ деревнѣ; я же только о томъ и мечтаю, какъ-бы опять и навсегда поселиться въ деревнѣ и начать тотъ же самой образъ жизни, который я велъ въ Ясной, пріѣхавъ изъ Казани:⁷ т. е. другими словами я хочу возвратить времена долгополаго сюртука.⁸ Теперь-бы я съумѣлъ воздержаться отъ необдуманности, самоувѣренности, тщеславія, которыя тогда портили всѣ мои добрыя предпріятія. Ежели-бы не эта мечта, которую съ Божьей помощью надѣюсьпривести въ исполненіе, я бы не могъ себѣ представить жизни лучше той, которую ты предлагаешь, хотя впередъ знаю, что не всегда буду находиться подъ вліяніемъ того чувства, которое произвело во мнѣ твое письмо. Но Никольское, Ясное и Пирогово недалеко; и планъ твой можетъ осуществиться въ деревнѣ, и по моему въ 10 разъ, чѣмъ въ какомъ нибудь городѣ, въ которомъ бы мы жили безъ дѣлъ и обязанностей — только такъ, чтобы жить гдѣ нибудь. — Узы, которыя тяготятъ тебя, безпокоятъ и меня. Зная твой характеръ, я ничего не могу тебѣ желать и совѣтовать лучшаго, какъ во что-бы то ни стало поскорње разорвать ихъ. Время все идетъ. Но только не ѣзди для этаго на Кавказъ. Не знаю, почему, по мнѣ пріятнѣе будетъ еще дожидаться, чѣмъ испортить это удовольствіе, свидѣвшись съ тобой на Кавказѣ. Я связанъ службою, ты-же, пріѣхавъ сюда, не останешься жить въ Старогл[адковской], гдѣ гадко и скучно. Не знаю, почему, по мнѣ этаго очень не хочется. —

Гдѣ ты былъ нынѣшнею зимою? я ничего не знаю про тебя. Какъ твои денежныя дѣла? Прощай. Давай пожалуйста переписываться поаккуратнѣе. Ты давно уже обѣщалъ прислать мнѣ свой портретъ. Я ожидаю его.

Черновое.

1852. 5 Декабря.

Я такъ хорошо знаю тебя, что какъ только послалъ свою рукопись, сказалъ Ник[оленькѣ]: какъ только она выйдетъ въ печати, Сережа непремѣнно напишетъ мнѣ свои на ея счетъ замѣчанія; и ожидалъ ихъ съ большимъ нетерпѣніемъ, и они больше порадовали меня, чѣмъ отзывы журналовъ. Ты боишься, чтобы я не возгордился и чтобы не проигралъ въ карты. Видно, что ты давно не видалъ меня. Я очень измѣнился. Мысль о картахъ, я думаю, съ годъ, не приходила мнѣ и въ голову; что-же касается до того, чтобы я опустился въ своихъ будущихъ сочиненіяхъ, не думаю, чтобы это случилось. Я началъ романъ серьозный, полезный по моимъ понятіямъ и на него намѣренъ употребить всѣ свои силы и способности. Я романъ этотъ называю книгой, потому что полагаю, что человѣку въ жизни довольно написать хоть одну, короткую, но полезную книгу и говорилъ Ник[оленькѣ], какъ бывало мы рисовали картинки: ужъ эту картину я буду рисовать 3 мњсяца. Не знаю, что изъ этаго выйдетъ, но дѣло въ томъ, что Современныя Замѣтки нейдутъ ко мнѣ, потому что я ничего такъ не боюсь, какъ сдѣлаться журнальнымъ писакой; а ежели кончу когда нибудь свой романъ, то самъ издамъ его. У меня былъ уже написанъ Кавказскій разсказъ, я теперь отдѣлываю его и пошлю въ этомъ мѣсяцѣ; но не смотря на то, что Редакторъ проситъ меня прислать ему чтобы-то ни было моего писанья и за все предлагаетъ 50 р. сер. съ листа и больше, я думаю, что для журналовъ больше писать не буду. Мнѣ хотѣлось испытать себя и только. — Ты не повѣришь, какъ мнѣ непріятно было читать свою повѣсть въ печати; столько въ ней выкинуто и перемѣнено цензурой и редакціей. Смѣло могу сказать, что всѣ пошлости и нелѣпости, которыя ты вѣрно замѣтилъ въ ней произошли не отъ меня. Чтобы показать тебѣ, какія пошлыя перемѣны сдѣланы въ ней, и какъ онѣ раздосадовали меня, досылаю тебѣ письмо, которое я написалъ въ первую минуту Редак[тору], но не послалъ. — Я вчера разсчитывалъ, какъ скоро я могу быть произведенъ и выдти въ отставку. — Съ большимъ счастіемъ — через 1¹/₂ года, безъ всякаго счастія — черезъ 2, съ несчастіемъ — черезъ 3. —

Признаюсь, что мнѣ скучно жить здѣсь и часто бываетъ грустно; но Кавказъ принесъ мнѣ огромную пользу. Пускай мнѣ придется еще нѣсколько лѣтъ прожить въ этой школѣ; зато, ежели послѣ нея мнѣ останется хоть годъ прожить на свободѣ, я съумѣю его прожить хорошо. Ты напрасно думаешь, что планъ твой можетъ мнѣ не понравиться. Я ужъ тысячу разъ мечталъ объ немъ и, имянно боясь твоей положительности, не передавалъ его тебѣ. Одно не нравится мнѣ это — то, что ты не хочешь жить въ деревнѣ. Я-же только и мечтаю о томъ, какъ-бы снова начать ту жизнь, которой я началъ жить въ деревнѣ; только безъ самоувѣренности, тщеславія и необдуманности, которыя тогда разрушали всѣ мои хорошія, добрыя предпріятія. Смѣйся и не вѣрь мнѣ, но я говорю, что чувствую; ежели бы у меня не было имѣнія и обязанностей въ отношеніи его, исполненіе которыхъ, я увѣренъ, составить мое счастіе, я бы не могъ себѣ представить жизни лучше той, которую ты предлагаешь. Имянно потому, что прошло то время, когда мы могли ссориться за глупости, мечтая о жизни, которую ты предлагаешь, я знаю впередъ, что не всегда буду подъ вліяніемъ того чувства, которое произвело во мнѣ твое письмо. Но все таки жизнь была бы славная. Однако Никольское, Ясное и Пирогово тоже недалеко. Узы, которыя тебя тяготятъ, беспокоятъ и меня. Зная твой характеръ, я тебѣ ничего не могу желать лучшаго, какъ, какъ можно скорѣе, и какъ бы то ни было отдѣлаться отъ нея. Но только не ѣзди для этаго на Кавказъ. Не знаю почему, но мнѣ пріятнѣе дожидаться еще, чѣмъ свидѣться съ тобой на Кавказѣ. Я связанъ службой, ты-же, пріѣхавъ сюда, не останешься жить въ Старогладковской, гдѣ и скучно и гадко. Не знаю почему, но нехорошо. Не хочется портить удовольствія, которое я представляю себѣ, когда я буду свободенъ и навсегда возвращусь въ Россію. Гдѣ ты былъ нынѣшній годъ? я ничего не знаю про тебя. Какъ твои денежныя дѣла?¹

Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые напечатано М. А. Цявловским в ж. «Печать и революция», М.1928 г., кн. 6, стр. 88—90.

Это письмо является ответом на недатированное письмо С. И. Толстого от середины ноября 1852 г.

«Хотя наша переписка перервалась с тобой довольно неприятным образом, я не могу не писать тебе, во-первых, для того, чтобы известить тебя, что мы, в особенности я, были приятно обрадованы, прочитав твою повесть. Я получаю «Современник», и ты можешь себе представить, на первых строках «Истории детства» я догадался, что это твое. Кроме меня, Ферзен (который между прочим женился) и Костинька то же по чутью узнали, что это твое сочинение. Оба им очень довольны, так же как и я. Вероятно, ты на Кавказе получаешь все русские журналы, и в таком случае тебе излишне говорить, что «Отечественные записки» тебя расхвалили. Я с нетерпением жду еще чего-нибудь твоего в «Современнике» и боюсь, чтобы ты, возгордясь своим первым успехом, не написал чего нибудь слабее твоей первой литературной попытки. Боюсь же, чтобы ты не возгордился от того, что я даже, неизвестно почему, сделался горд тем, что ты пишешь. Кстати, прочти в октябрьском нумере «Современника» в современных заметках листок, который я к тебе кстати посылаю. Не знаю, на твой ли это счет или нет толкует этот господин. Я посылаю тебе этот листок, чтобы указать место, где находится эта статья, и советую тебе прочесть ее всю, ты же «Современник», вероятно, или получаешь, или у кого нибудь берешь. Прочитав твою повесть раза два с большим вниманием, меня ужасно стало беспокоить то, что может она мне показалась отличною потому только, что ее писал ты, и что все лица, в ней находящиеся, мне совершенно известны, и что на человека незнакомого с ними она произведет другое впечатление. Потом я успокоился, потому что видел многих людей, ее читавших, которые отзывались о ней как нельзя лучше.

Напиши мне пожалуйста, что ты намерен делать эту зиму. Будешь ли ты в России, или останешься на Кавказе; естьли бы я знал, что ты наверно будешь на Кавказе, я может быть к вам туда приехал. Может быть, эта поездка помогла бы мне разорвать узы, которые меня — увы! — очень тяготят. Естьли же ты приедешь сюда и, получа офицерский чин, выйдешь в отставку, то я хочу тебе предложить вот что: устроимся так, чтобы нам жить вместе где-нибудь, в Москве ли, в Петербурге ли, в Одессе, даже, естьли пустят, то за границей. Я знаю, ты скажешь, что это нельзя, потому что характеры у нас слишком неодинаковы, и что мы не уживемся, что я буду наводить иногда на тебя тоску моей положительностью. Я же думаю, что так как те времена прошли, когда мы могли поссориться за то, что ты измучил мою лошадь или не спросясь у меня, велел заложить мой экипаж, так точно прошли и те времена, когда мы не могли с тобой ужиться.— Жить поодиночке мы можем тихо, вместе же, особенно естьли бы подался на эту штуку Николенька, мы могли бы жить en grand [широко], как говорит Тейльс, и жизнь бы нам была приятнее, потому что у нас образовался бы семейный кружок un chez soi [свой уголок], которого у нас никогда не было, и от недостатка которого ни ты, ни я не могли себе найти до сих пор постоянной оседлости. Может нам будет случаться и ссориться, да по-моему лучше иметь, с кем поспорить, чем прийти в пустой номер, где нет никого, кроме твоего человека, благо еще никто из нас не женат. Я нахожу, что предложение мое очень удобоисполнимо. Подумай об нем и отвечай мне. — Не играешь ли ты в карты и не проиграл еще что-нибудь значительное, уведомь меня об этом. — Я боюсь, что предложение мое тебе не понравится, и если это будет, то собственно от того, что я передавал его тебе не изустно, а на бумаге, и половина того, что я тебе сказал, выразилась на оборот. Прощай, целуй Николеньку и отвечай».

«Отечественные записки» тебя расхвалили — Сергей Николаевич имеет в виду статью о «Детстве», принадлежащую, вероятно, Ст. Сем. Дудышкину (статья не подписана) и напечатанную в октябрьской книжке «Отечественных записок» за 1852 г. Листок, о котором пишет Сергей Николаевич, несомненно следующие места «Современных записок» в № 10 «Современника» за 1852 г.: «Не понимаем, почему наши молодые литераторы, принимаясь за перо фельетониста, скрываются под непонятными заглавными буквами, в то время, как под легким и часто посредственным стихотворением выставляют свое имя вполне» и «... это молодые люди, или подающие надежды, или по большей частию вовсе не подающие никаких надежд: из них один пишет роман, другой замышляет драму, третий напечатал рассказ, четвертый сочиняет стишки, пятый напечатал уже два фельетончика в какой-то газете... и под этими гордыми строками торжественно выпечатывает начальные буквы своего имени. М. Н. Л. и Р. и с этой минуты считает себя уже замечательным человеком, великим писателем». Сергея Николаевича, надо думать, навело на мысль увидеть в приведенных строках намек на брата сходство подписи под «Детством»: «Л. Н.» с инициалами «М. Н. Л.», но нам кажется, — это случайное совпадение, и автор «Современных заметок» не имел в виду Толстого. Видел многих людей ее читавших. Отзывы ряда лиц о «Детстве» гр. Сергей Ник. Толстой приводит в письме от 12 апреля 1853 г. См. это письмо в прим. к п. № 73. Под узами Сергей Николаевич имеет в виду свою связь с тульской цыганкой Марьей Михайловной Шишкиной. О ней см. прим. 15 к п. № 12. Тейльс — вероятно, Никита Дмитриевич де-Тейльс (р. в 4805 г.), тульский помещик, в 1850—1855 гг. уездный Крапивенский судья, хороший знакомый Толстых.

Получив это письмо, Толстой записал в дневнике под 5 декабря: «Получил милое письмо Сережи, на которое отвечал».

¹ Рукопись «Детства» была послана Толстым в редакцию «Современника» в начале июля 1852 г.

² Лев Николаевич имеет в виду, кроме отзыва в «Отечественных записках», статью Б. Н. Алмазова о VIII и IX книжках «Современника» в октябрьской книжке «Москвитянина» за 1852 г.

3 Имеется в виду неоконченный «Роман русского помещика», занимавший Толстого в 1852—1856 гг., начало которого под заглавием «Утро помещика» было напечатано в № 42 «Отечественных записок» за 1856 г.

4 Имеется в виду рассказ «Набег», напечатанный в мартовской книжке «Современника» за 1853 г. См. прим. к п. № 70.

⁵ См. не отправленное письмо к Н. А. Некрасову № 69.

6 К чину прапорщика. По сдаче в январе 1852 г. экзамена на юнкера, Толстой был зачислен в феврале «феерверкером 4-го класса» в «батарейную № 4 батарею 20 артиллерийской бригады». См. прим. к п. № 58.

7 Не кончив университета, Лев Николаевич в апреле 1847 г. приехал из Казани в Ясную Поляну, где и прожил, довольно часто отлучаясь в Москву и Петербург, до апреля 1851 г., когда с Николаем Николаевичем поехал на Кавказ. Образ жизни в Ясной поляне за это время описан Толстым в «Утре помещика».

⁸ Об этом «долгополом сюртуке» Толстой вспомнил 4 апреля 1908 г. ...«Я сшил себе халат такой, чтобы в нем можно было и спать и ходить. Он заменял постель и одеяло. У него были такие длинные полы, которые на день пристегивались пуговицами внутрь». H. Н. Гусев «Два года с Л. Н. Толстым» М. 1928, стр. 126.

Черновое

Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ, публикуется впервые.

¹ Страница недописана.

72. Н. А. Некрасову.

1852 г. Декабря 26. Станица Старогладковская.

26 декабря.

Милостивый Государь!

Посылаю небольшой разсказъ; ежели вамъ будетъ угодно напечатать его на предложенныхъ мнѣ условіяхъ, то будьте такъ добры, исполните слѣдующія мои просьбы: не выпускайте, не прибавляйте, и главное, не перемѣняйте въ немъ ничего. Ежели-бы что нибудь въ немъ такъ не понравилось вамъ, что вы не рѣшитесь напечатать безъ измѣненія, то лучше подождать печатать и объясниться.

Ежели, противъ чаянія, Цензура вымараетъ въ этомъ разсказѣ слишкомъ много, то пожалуйста не печатайте его въ изувѣченномъ видѣ, а возвратите мнѣ. На послѣдней страницѣ я означилъ × и * два варіянта, которыя я сдѣлалъ въ двухъ мѣстахъ, за которыя я боюсь въ этомъ отношеніи; просмотрите и вставьте ихъ, ежели найдете это полезнымъ.

Я полагаю, что примѣчанія, которыя я сдѣлалъ на послѣднемъ листѣ, или по крайней мѣрѣ нѣкоторыя изъ нихъ необходимы для Русскихъ читателей.

Я-бы тоже желалъ, чтобы дѣленія, означенныя мною черточкой, такъ-бы и оставались въ печати. —

Извините, что рукопись уродливо и нечисто написана; и то мнѣ стоило ужаснаго труда!¹ Въ ожиданіи вашего отвѣта и мнѣнія о этомъ разсказѣ, имѣю честь быть, съ совершеннымъ уваженіемъ, вашъ покорнѣйшій слуга.

Г. Л. Толстой.

Печатается по автографу, хранящемуся в ЛБ. Впервые напечатано Н. С. Ашукиным в АК, стр. 189—190. Год определяется содержанием: речь идет о рассказе «Набег», напечатанном в мартовской книжке «Современника» за 1853 г.

¹ Рукопись эта не дошла до нас.

СПИСОК ПИСЕМ Л. Н. ТОЛСТОГО ЗА 1844—1855 гг., НЕ ИМЕЮЩИХСЯ В РАСПОРЯЖЕНИИ РЕДАКЦИИ.

1. Гр. H. Н. Толстому. 1848 г. Декабрь? Москва. Упоминается в письме к Т. А. Ергольской от декабря? 1848 г. Москва № 10: «Письмо, которое я пишу к Николеньке очень непонятно, а переписывать некогда».

2. А. И. Соболеву. 1849 г. Январь... февраль. Петербург? Уп. в п. к гр. С. Н. Толстому от 15 марта 1849 г. Петербург № 13: «я давно написал уже Андрею, чтобы он продал лес и прислал бы в Москву 900 р. с., которые ты или Васинька примете на себя труд распределить всем этим господам».

3. А. И. Соболеву. 1849 г. Февраль? Петербург. Уп. в п. к гр. С. Н. Толстому от 12...25 марта 1849 г. Петербург №14: «я в последнем письме приказываю Андрею продать всех лошадей».

4 и 5. В. С. и П. Ф. Перфильевым. 1849 г. Февраль... март. Петербург. Уп. в п. В. С. Перфильева от 31 марта... 3 апреля 1849 г. Москва: «Упреки, с которыми ты обращаешься ко мне в двух последних письмах незаслужены. Согласен, что с моей стороны это непростительно, но уверяю тебя, с тех пор как двор в Москве, нет — ни минуты свободной».

Об этих же письмах уп. в п. к гр. С. Н. Толстому от 15 марта 1849 г. Петербург № 13: «Я писал Васеньке и Полине относительно разных дел, которые я просил его сделать. 1. Я писал ему, чтобы он послал мне Федора с вещами, которые я оставил в Москве... 2. Я просил его по получении от Андрея 900 р. расплатиться с моими кредиторами».

6. А. И. Соболеву. 1849 г. Февраль... март. Петербург. Уп. в п. гр. С. Н. Толстого от второй половины апреля 1849 г.: «Так как ты писал Андрею послать в Москву 300 р. сер., то я сказал Копылову доставить эти деньги через корреспондента в Москву Васинъке». Уп. в п. к гр. С. Н. Толстому от 1 мая 1849 г. Петербург № 19: «Мне в наискорейшем времени нужно сюда 800 р. с. и в Москве, как я писал Андрею, 300».

7. Копылову. 1849 г. Март.... апрель. Петербург. Уп. в п. к гр. С. Н. Толстому апреля 1849 г. Петербург № 17: «Я ему написал, правда, что я уступаю ему за 275, но раз дают больше, надо, чтобы и он сделал то же или бы убирался».

8. Доверенность. 1849 г. Апрель. Петербург. Уп. в п. к гр. С. Н. Толстому от 1 мая 1849 г. Петербург № 19: «Оболенский говорит, что по Щербач[евскому] перезалогу вся задержка в доверенности... свою я уже давно послал Митиньке».

9. Гр. Д. Н. Толстому. 1849 г. Апрель... май. Петербург. Уп. в п. к гр. С. Н. Толстому от 11 мая 1849 г. Петербург № 20: «О Щербачевке я тебе уже писал и писал Митиньке».

10. Гр. Д. Н. Толстому. 1850 г. Декабря 7. Москва. Уп. в п. к Т. А. Ергольской от 7 декабря 1850 г. Москва № 31. «В банке он [Петр Евстратов] устроил дела не совсем так, как бы этого хотелось, но сносно — срок платежа только отсрочен. Обо всем этом подробно пишу Сереже». Уп. в п. гр. С. Н. Толстого от 11 декабря 1850 г.: «Лева, письмо твое почтенное от 7-го ноября получил [явная ошибка: Толстой прибыл в Москву только 5 декабря]. Петр Евстратов всё врет. Узнай хорошенько сам, примет ли Совет по 8-ой и будет ли наводить справки».

11. В контору. 1851 г. Марта 8. Москва. В дневнике под 8 марта записано: «В контору — тою же, мною принятою глупою формою (обман себя)».

12. Гр. H. Н. Толстому. 1851 г. Марта 8. Москва. В дн. под 8 марта зап.: «Николеньке написал письмо (не обдуманно и торопливо)».

13. Иславину. 1851 г. Марта 9. Москва. В дн. под 9 марта зап.: «Иславину письмо (невнимательность)».

14. Гр. В. П. Толстому. 1851 г. Апреля конец. Москва. Уп. в п. к Т. А. Ергольской от 1851 г. Мая 8. Казань. № 41. «Из Москвы я писал Валерьяну, что выиграл 400 р.».

15. В Ясную. 1851 г. Апреля 20... мая 20. Пирогово. В дн. под 20 мая зап.: «Писал в Ясную».

16. Неизвестному. 1851 г. Июня 22. Старый Юрт. Уп. в п. к А. С. Оголину от 1851 г. июня 22. Старый Юрт, № 46: «только что послал два [письма]: одно в Москву...»

17. Гр. H. Н. Толстому. 1851 г. Июль... август. Станица Старогладковская. Уп. в п. гр. H. Н. Толстого от 3—14 августа 1851 г.: «Наконец по письму твоему я узнал где ты находишься... Не приглашаю тебя к себе, потому что здесь страшная скука, да и скоро, т. е. в первых числах сентября я сам возвращусь в Старогладковскую».

18. Т. А. Ергольской. 1851 г. Октября 24. Станица Старогладковская. Уп. в п. к Т. А. Ергольской от 12 ноября 1851 г. Тифлис № 49: «В последнем письме от 24 октября, я писал вам, что мы накануне отъезда в Тифлис».

19. Гр. В. П. Толстому. 1851 г. Сентябрь... октябрь. Станица Старогладковская. Уп. в п. гр. В. П. Толстого от 23 ноября 1851 г.: «Последние письма ваши, друзья мои, получаемые на одной почте и по обыкновению без числа, крайне нас огорчили ; решительно не знаем к чему приписать потерю наших писем».

20. Д. Н. Толстому. 1851 г. Ноябрь? Грузия. Уп. в п. к Т. А. Ергольской от 15 декабря 1851 г. Тифлис № 51: «То, что вы пишете о Митеньке, меня радует... Сообщите мне пожалуйста его адрес, я бы хотел ему написать. Мы с Николенькой написали ему на одной станции в Грузии письмо и передали его некоему грузинскому князю, ехавшему в Курск. Возможно, что это письмо не дойдет до него».

21. Н. П. Алексееву. 1851 г. Ноябрь... декабрь. Уп. в п. гр. Н. Н. Толстого от последних чисел декабря: «Письмо твое он [Алексеев] получил и просил меня отвечать тебе, что он деньги 150 руб. давно получил, кажется я тебе уж об этом писал».

22. А. И. Соболеву. 1851 г. Ноябрь... декабрь. Тифлис. Уп. в п. к гр. С. Н. Толстому от 7 января 1852 г. Тифлис № 56: «На счет лошадей, в том числе и Кривого Усана я предписал Андрею продать и назначил minimum цены».

23. А. И. Соболеву. 1851 г. Ноябрь... декабрь. Тифлис. Уп. в п. к Т. А. Ергольской от 28 декабря 1851 г. — 3 января 1852 г. Тифлис. № 53: «Будьте добры сказать Андрею, чтобы он как можно скорее выслал мне 80 р. сер. сюда в Тифлис... На этот раз он не сможет сказать, что деньги я выписываю неожиданно. Эти 80 р. пусть он мне пришлет из числа тех 200 р., которые я ему приказывал выслать на имя Николеньки».

24. Гр. Д. Н. Толстому. 1851 г. Декабрь. Тифлис. Уп. в п. к Т. А. Ергольской от 2 марта 1852 г. Станица Старогладковская, № 58: «напишите мне пожалуйста, как живет Митенька. Я писал ему, но ответа еще не получил».

Об этом же письме уп. в п. гр. Д. Н. Толстого от 29 марта 1852 г.: «письмо твое получил я в генваре... Рапиры и маски тебе давно посланы, прежде твоего письма. Дагеротипных портретов я должен многим, в том числе и тебе и не знаю на что из двух решиться, послать ли тебе портрет свой с бородой... или обриться и послать без бороды. Когда я решу этот вопрос, то и выполню твою просьбу».

25. Д. А. Дьякову. 1851 г. Декабрь. Тифлис, Уп. в п. к гр. С. Н. Толстому от 23 декабря 1851 г. Тифлис, № 52: «Про Перфильевых и Дьякова что знаешь, напиши, я им обоим писал...».

26. В. С. и П. Ф. Перфильевым. 1851 г. Декабрь? Тифлис. Уп. в п. к гр. С. Н. Толстому от 23 декабря 1851 г. Тифлис № 52. См. предыдущее.

27. Гр. H. Н. Толстому. 1852 г. Январь. Тифлис. Уп. в п. гр. H. Н. Толстого от 22 января 1851 г.: «Я пишу тебе, боясь, чтобы ты не ожидал ответа на свое письмо».

28. Т. А. Ергольской. 1852 г. Январь, Тифлис. Уп. в п. к Т. А. Ергольской от 2 марта 1852 г. Станица Старогладковская, № 58: «Хотя я писал вам из Тифлиса, что дело мое устроилось, но оказалось, что еще не окончательно. Так что я еще не на военной службе и поход совершил волонтером».

29. Гр. С. Н. Толстому. 1852 г. Январь — февраль. Станица Старогладковская. Уп. в п. к Т. А. Ергольской от 26 июня 1852 г. Пятигорск № 62: «Я написал вам, что мы вернулись из похода, чтобы вы не беспокоились о нас, так как из письма к Сереже вы могли узнать, что я намеревался итти в поход».

30. А. И. Соболеву. 1852 г. Марта 20. Станица Старогладковская. В дн. под 20 марта зап.: «Я сел писать письма Валерьяну и Андрею. Я сочинил эти письма в то время, когда получил письмо Андрея; тогда я был сердит, и мне казалось очень хорошо; теперь же напротив был в хорошем расположении духа; и из этого соединения двух расположений вышли письма, которые мне не нравятся. Досада и выражения совершенно женские».

31. Гр. В. П. Толстому. 1852 г. Марта 20. Станица Старогладковская. См. предыдущее. Это же письмо уп. в п. к гр. С. Н. Толстому от 28 марта 1852 г. Станица Старогладковская № 59: «Я недавно писал к Валерияну... и умолял его поверить Андрея Ильича, который бессовестно меня грабит». Об этом же письме уп. в п. гр. В. П. Толстого от 24 апреля 1852 г.: «Андрей Ильич пересылал мне письмо твое, в котором ты поручаешь мне свои дела и хозяйство... Относительно того, что ты желаешь, чтобы он без позволения моего не смел ничего расходовать, тут встретится также затруднение.

32. А. И. Соболеву. 1852 г. Марта 28. Станица Старогладковская. Уп. в п. к гр. С. Н. Толстому от 28 марта 1852 г. Станица Старогладковская. № 59: «Аксинья мною отпущена, поэтому я ей приказать — быть в твоей власти не могу, но, чтобы избавить тебя от ошибки, прилагаю записку Андрею, которую ты употребишь по благоусмотрению».

33. Гр. Д. Н. Толстому. 1852 г. Апреля 19. Кизляр. В дн. под 19 апреля зап.: «Написал большое письмо Митиньке в ответ на его, которое получил нынче».

34. А. И. Соболеву. 1852 г. Мая 23. Пятигорск. В дн. под 23 мая зап.:«... написал Андрею о книге и проекте». Вероятно об этом же письме уп. в п. к Т. А. Ергольской от 30 мая — 3 июня 1852 г. Пятигорск, № 60: «Прикажите Андрею показать вам письмо, в котором я посылаю список французских книг, которые мне нужны и пришлите их пожалуйста». В письме от 20 июня 1852 г. Т. А. Ергольская пишет: «Книги, которые ты выписал, уже давно тебе высланы; 1-го тома Новой Элоизы нет; может быть ты оставил его в Москве, а здесь его не сыскали».

35. Гр. H. Н. Толстому. 1852 г. Мая 27. В дн. под 27 мая зап.: «написал холодное и небрежное письмо Николиньке».

36. С. П. Колошину. 1852 г. Июня 12—13. Пятигорск. В дн. под 12 июня зап.: «Получил письмо от Андрея и Колошина... Колошин не исправился, но письмо его было мне приятно, отвечу сейчас же». В дн. под 13 июня зап.: «Писал вчера письмо Колошину злое, но умное, нынче докончил глупой, но доброй припиской».

37. Б. 1852 г. Июня 23. Пятигорск. В дн. под 23 Июня зап.: «Б. писал».

38. Гр. В. П. Толстому. 1852 г. Июня 23. Пятигорск. В дн. под 20 июня зап.: «От Валерьяна. Он дельно отказывается от управления. Ясной и от милой удивительно Маши. Завтра отвечу». В дн. под. 23 июня зап.: «Написал письмо к Валерьяну».

39. П. П. Алексееву. 1852 г. Июня 27. Пятигорск. В дн. под 27 июня зап.: «Писал письма Алексееву и Иславину (порядочно)».

40. В. А. Иславину. 1852 г. Июня 27. Пятигорск. См. предыдущее. Вероятно об этом же письме уп. в п. В. А. Иславина от 12 августа. 1852 г.: «Никак не мог догадаться, любезный Л. Толстой, от кого может быть мне письмо из Пятигорска, написанное детскою непривычною к писанию рукой. Оказывается, что от фейерверкера Левы. Уморительно, как это тебя судьба вдруг бросила в фейерверкеры в Старогладковскую... Ну теперь и выбирайся в оберфейерверкеры. Это и было главной целью твоего писания и ты хотел, чтобы я тебе выслал программу предметам и список руководствам для офицерского экзамена. Оказалось, что все эти сведения можно найти не в артиллерийском училище, куда ты меня прогнал, а в ученом комитете артил.».

41. П. И. Юшковой. 1852 г. Июня 28. Пятигорск. В дн. под 28 июня зап.: «Написал тетиньке Пелагее Ильинишне».

42. Гр. В. П. Толстому. 1852 г. Июнь? Пятигорск? Уп. в п. к Т. А. Ергольской от 26 июня 1852 г. Пятигорск. № 62: «Я писал Валерьяну... что 12 июля исполнится 6 месяцев моей службы и окончательный срок служения юнкером».

43. Гр. В. П. Толстому. 1852 г. Июля 3. Пятигорск. В дн. под 3 июля зап.: «... Поправлял и написал письмо Валерьяну о продаже Грецовки и Мостовой. Об этом же письме уп. в п. к Т. А. Ергольской 4 июля 1852 г. Пятигорск. № 64: «Письмо Валерьяну будьте добры отослать с нарочным с приложением этих двух бумаг. Я прошу Валерьяна заняться моими делами и продажей Мостовой и Грецовки». Об этом же письме уп. в п. гр. С. Н. Толстого от 18 июля 1852 г.: «... письма, которые ты прислал вместе с доверенностью Валерьяну и которые я прочел, разом прекратили все мои любезности... ты говоришь, что ты хотел, чтобы я управлял твоим имением, а Валерьян поверял бы Андрея. Из. твоих писем этого не видно или по крайней мере мы этого не поняли... Ты говоришь, что я весь в сивом жеребце, это мнение твое ошибочно, ибо я конный завод продаю для уплаты своих долгов».

44. А. И. Соболеву. 1852 г. Июля 4. Пятигорск. Уп. в п. к Т. А. Ергольской от 4 июля 1852 г.: Пятигорск, № 64: «Сегодня я должен отправить 8 писем, вот причина небрежности этого письма. Прилагаю к нему письма к Андрею, Валерьяну, Копылову, Федуркину и м-ль Беэр».

45. Копылову. 1852 г. Июля 4. Пятигорск. См. предыдущее. В дн., под 4 июля зап.: «... окончил поправлять и написал письма: Копылову (порядочно)». Уп. в п. к Т. А. Ергольской от 4 июля 1852 г.: «Андрей вам скажет нужно ли письмо к Копылову». Уп. в п. гр. С. Н. Толстого от 18 июля 1852 г. Я. П.: «Письмо твое к Копылову для него непонятно, ибо ты пишешь к нему, как к человеку, а он просто лавочник». «Что же касается Копылова, то тебе до тех пор, пока ты не утвердишь своей руки, опасаться опеки нечего».

46. Федуркину. 1852 г. Июля 4. Пятигорск. В дн. под 4 июля зап.; «Встал, окончил поправлять и написал письма: Федуркину (хорошо)». Уп. в п. гр. С. Н. Толстого от 18 июля 1852 г. Я. П.: «Письмо твое к Федуркину хорошо»... «Федуркину я уже о твоем долге говорил, и он обещается подождать».

47. Н. А. Беэр. 1852 г. Июля 4. Пятигорск. В дн. под 4 июля зап.: «Беерше (умно, но небрежно). Уп. в п. к Т. А. Ергольской от 4 июля 1852 г. Пятигорск, № 64: «Относительно письма к г-же Беэр, хотя оно сумасбродно, но и сама она сумасбродная, и я думаю, его можно послать.

Уп. в п. Т. А. Ергольской от 11 октября 1852 г.: «Прилагаю письма от Валерьяна и м-ль Беэр в ответ на то, которое ты написал ей в июле».

48 и 49. Доверенность и прошение. 1852 г. Июля 4. Пятигорск. В дн. под 4 июля зап.: «Написал доверенность и прошение и всё отправил на почте».

50. Т. А. Ергольской (неотправленное). 1852 г. Июля 7. Железноводск. В дн. под 7 июля зап.: «Написал письмо к Т. А., которое не пошлю».

51. Гр. H. Н. Толстому. 1852. Июля 14. Железноводск. В дн. под 13 июля зап.: «Все напишу завтра в убедительном письме Николеньке». В дн. под 14 июля зап.: «Написал письмо Николиньке».

52. Гр. H. Н. Толстому. 1852 г. Июля 22. Железноводск. В дн. под 22 июля зап.: «Написал письмо к Николиньке с Оголиным, который едет завтра».

53. Т. А. Ергольской. 1852 г. Июнь — июль. Уп. в п. Т. А. Ергольской к H. Н. Толстому от 26 июля 1852 г.: «Теперь я знаю, милый друг, как вы с Левочкой живете; он описал мне подробно ваши экспедиции».

54. А. И. Соболеву. 1852 г. Июль — август. Пятигорск. Уп. в п. к Т. А. Ергольской от 15 августа 1852 г. Станица Старогладковская, № 65: «Боюсь, что мое письмо к Андрею из Пятигорска, в котором я велю ему выслать мне деньги и продолжать писать в Пятигорск, вас взволнует...».

55. Н. И. Буемскому. 1852 г. Сентября 3. Станица Старогладковская. В дн. под 3 сентября зап.: «Написал Буемскому». Уп. в п. Н. И. Буем- ского от 5 октября 1852 г. Укрепление Темир-Хан-Шура: «Желал бы очень доказать... свою готовность всегда быть Вам полезным, а потому очень жалею, что на этот раз мне приходится, сказать вам только два слова в ответ на Ваши просьбы: во-первых утверждение Ваше юнкером к вам уже отправлено; во-вторых требуемый приказ за № 102 находится в вашей батарейной канцелярии».

56. Иславину. 1852 г. Сентября 29. Станица Старогладковская. В дн. под 29 сентября зап.: «Написал 3 письма: Иславину, Талгрену и Валерьяну».

57. Л. Л. Талгрену. 1852 г. Сентября 29. Станица Старогладковская. См. предыдущее.

58. Гр. В. П. Толстому. 1852 г. Сентября 29. Станица Старогладковская. См. предыдущее.

59. П. И. Юшковой. 1852 г. Август — сентябрь. Станица Старогладковская. Уп. в п. Т. А. Ергольской от 11 октября 1852 г.: «Твое цисьмо и щедрое предложение очень ее [И. И. Юшкову] тронули».

60. Е. Е. Хрусталеву. 1852 г. Октября 9. Станица Старогладковская. В дн. под 9 октября зап.: «Написал письмо Валерьяну и Новому управляющему».

61. Гр. В. П. Толстому. 1852 г. Октября 9. Станица Старогладковская предыдущее.

62. Н. А. Некрасову (неотправленное). 1852 г. Ноября 8. Станица Старогладковская. В дн. под 8 ноября зап.: «Написал письмо редактору, которое успокоило меня, но которое не пошлю».

63. Д. А. Дьякову. 1852 г. Ноября, 12. Станица Старогладковская. В дн. под 12 ноября зап.: «Написал письмо к Дьякову, которое тоже не пошлю».

64. Д. А. Дьякову. 1852 г. Ноября 17. Станица Старогладковская. В дн. под 17 ноября зап.: «Еще раз писал письмо Дьякову... Не пошлю. Дьяков не поймет меня». В дн. под 10 декабря зап.: «Послал письмо Дьякову».

65. Т. А. Ергольской. 1852 г. Ноябрь. Станица Старогладковская. Сохранился один конверт с пометою на нем рукой Т. А. Ергольской: «Получено 8 декабря 1852 г.».

66. Гр. В. П. Толстому. 1852 г. Декабря 1. Станица Старогладковская. В дн. под 1 декабря зап.: «Получил ведомости: опять 140 р. сер. расходу. Написал об этом письмо Валерьяну».

67. Неизвестному. 1853 г. Февраль — март. Уп. в п. к гр. С. Н. Толстому от 17 апреля 1853 г. № 74: «Узнай еще пожалуйста через кого-нибудь в Петербурге (я писал и сам, но, как говорю, все сговорились не отвечать мне) в Инспекторском Департаменте, почему там задержаны мои бумаги...».

68. Копылову. (?) 1853 г. Апреля 30. Станица Старогладковская. В дн. под 30 апреля зап.: «Написал К[опылову.]».

69. Гр. В. П. и М. Н. Толстым. 1853 г. Апрель. Станица Старогладковская. Уп. в п. Т. А. Ергольской от 23 мая 1853 г.: «Извещаю тебя об отъезде в Пятигорск Валерьяна и Машеньки. Ты писал им, что может быть сможешь туда приехать».

70. Г. А. Мооро. 1853 г. Июня — начало. Станица Старогладковская. Уп. в п. Г. А. Мооро от 15 июня 1853 г.: «Вследствие письма Вашего ко мне, полученного 11-го сего июня — имею честь уведомить, что об увольнении Вас по необходимым домашним обстоятельствам от службы... получен того же числа от батарейного командира подполковника Алексеева рапорт».

71. Прошение об отставке. 1853 г. Июнь. Станица Старогладковская. Уп. в п. Г. А. Мооро от 15 июня 1853 г.: «Приложенное же при означенном письме Вашем прошение, как ненужное, при этом возвращаю».

72. Гр. В. П. Толстому. [?] 1853 г. Май — июнь. Станица Старогладковская. Уп. в п. к гр. С. Н. Толстому и Т. А. Ергольской от первой половины июня 1853 г., № 76: «Не помню, кому я писал: (Валерьяну или Егору Дмитриевичу) о высылке мне 100 р., которые я не получал еще».

73. Гр. H. Н. Толстому. 1853 г. Июля 2. Станица Старогладковская. В дн. под 2 июля 1853 г. зап.: «Написал письмо Николиньке».

74. Э. В. Бриммеру. 1853 г. Июля 4. Станица Старогладковская. В дн. под 4 июля зап.: «Алексеев пришел и заговорил о моей службе. Это так взволновало меня, что я целый день писал письмо к Бриммеру и кажется написал хорошо».

75. Э. В. Бриммеру. 1853 г. Июля 15. Пятигорск. В дн. под 15 июля зап.: «Послал письмо Бриммеру — поряд[очное]».

76. Г. А. Мооро. 1853 г. Июля 15. Пятигорск, В дн. под 15 июля зап.: «Послал письмо Мооро — скверное».

77. T. A. Ергольской. 1853 г. Август. Уп. в п. Т. А. Ергольской от 22 сентября 1853 г.: «Получила твое письмо, присланное с Ванюшей».

78. «Домой». 1853 г. Сентября 2. Пятигорск. В дн. под 2 сентября зап.: «Нынче писал домой, чтобы прислали денег».

79. И. И. Либериху. 1853 г. Сентября 25. Пятигорск. В дн. под 26 сентября зап.: «Вчера написал ответ Либериху».

80. Г. Ф. Ферзену. 1853 г. Сентября 25. Пятигорск. В дн. под 26 сентября зап.: «Вчера написал... письмо Ферзену».

81. Кн. С. Д. Горчакову. 1853 г. Октября 2. В дн. под 2 октября зап.: «Хочу писать письмо... Сергею Дмитриевичу». Уп.в п.к гр. С. Н. Толстому от 26 ноября 1853 г. Станица Старогладковская № 82 «...так как я- принужден воевать, где бы то ни было, то нахожу более приятным воевать в Турции, чем здесь, о чем и просил князя Сергей Дмитриевича...». Уп. в п. кн. С. Д. Горчакова от 17 октября 1853 г.: «сегодня получил, ваше письмо из Кизляра и при нем докладную записку о переводе Вашем в действующую армию. Письмо от меня к брату Михайле уже написано и пойдет 19 числа с вашей запиской».

82. Маслову. 1853 г. Октября 13. Станица Старогладковская. В дн. под 13 октября зап.: «Написал письма Маслову и Барашкину».

83. Барашкину. 1853 г. Октября 13. Станица Старогладковская. См., предыдущее.

84. Гр. H. Н. Толстому. 1853 г. Октября 15. Станица Старогладковская. В дн. под 15 октября зап.: «Написал длинное письмо Николиньке» .

85. Г. А. Мооро. 1853 г. Ноября 5. Хасав-Юрт. В дн. под 5 ноября зап.: «Написал письмо к Мооро».

86. О. Н. Зябреву. 1853 г. Декабря 10. Станица Старогладковская. В дн. под 10 декабря зап.: «Нынче написал письмо Осипу».

87. Гр. H. Н. Толстому (неотправленное). 1853 г. Декабря 22. Станица Старогладковская. В дн. под 22 декабря зап.: «Писал письмо Николиньке». Под 23 декабря зап.: «Письмо не отослал».

88. Гр. В. П. Толстому. 1853 г. Декабря 31. Станица Старогладковская. В дн. под 31 декабря зап.: «После ужина написал письма Валерьяну и Т. А. Встретил новый год за письмами».

89. Гр. H. Н. Толстому. 1853 г. Декабрь. Станица Старогладковская. Уп. в п. Т. А. Ергольской от 15 января 1854 г.: «Ты писал... из Старогладовска Николиньке».

90. Гр. В. П. Толстому. 1853 г. Декабрь? Пятигорск. Уп. в п. Т. А. Ергольской от 15 января 1854 г.: «Ты писал Валерьяну из Пятигорска».

91. П. И. Юшковой. 1854 г. Января 1. Станица Старогладковская. В дн. под 1 января зап.: «От Сулимовского получил письмо, которое остановило меня в писании письма тет[ушке] Полине. Бог знает, сбудется ли моя надежда». В дн. под 10—11 января зап.: «Переписать письмо Пелагее Ильинишне».

92. Н. А. Некрасову. 1854 г. Января 13. Станица Старогладковская. В дн. под 13 января зап.: «После ужина написал дерзкое письмо редактору». Уп. в п. Н. А. Некрасова от 4 февраля 1854 г. Спб.: «Ваше письмо от 14 января я получил 6 февраля».

93. Н. П. Алексееву. 1854 г. Января 21. Николаев. В дн. под 21 января зап.: «В Николаеве встретил Чикина и с ним написал записку Алексееву».

94. Д. М. Щелину. 1854 г. Февраля 3. Я. П. В дн. под 3 февраля зап.: «Послал письмо Щелину».

95. В. И. Готье. 1854 г. Февраля 4. Я. П. В дн. под 4 февраля зап.: «Написал письмо Готье».

96. И. Е. Дроздову. 1854 г. Февраля 5. Я. П. В дн. под 5 февраля зап.: «Написал письмо Дроздову и Горчакову».

97. Кн. Горчакову. 1854 г. Февраля 5. Я. П. См. предыдущее.

98. Н. П. Алексееву. 1854 г. Февраля 10. Покровское. В дн. под 10 февраля зап.: «Написал письмо Алексееву». Вероятно это же письмо уп. в п. Н. П. Алексеева от 18 марта 1854 г.: «Третьего дня я получил письмо Льва Николаевича, коим он уведомляет о своем производстве».

99. К. Н. Боборыкину. 1854 Апрель — май. Уп. в п. К. Н. Боборыкина от 20 мая 1854 г.: «Я только что получил ваше письмо и отвечаю по пунктам: 1. рапорт ваш о болезни получен, свидетельства командира еще нет. 2. Вам было два письма... вам отдаст Вержбицкий. 3. Очень жаль, что вам нельзя взять жалованья вперед, потому что в управлении нет сумм. 4. Часть патронная совершенно в порядке и об этом не беспокойтесь. Наконец что делается с Силистрией, спрашиваете вы...»

100. И. Е. Дроздову. 1854 г. Май? Уп. в п. к Т. А. Ергольской. 1854 г. Июля 5. Бухарест № 88: «Скажите, пожалуйста, Валерьяну, что я прошу его написать в Пятигорск доктору Дроздову, у которого я оставил мой телескоп, чтобы просить его выслать мне телескоп сюда. Прошу его также отправить и то мое письмо Дроздову, которое я ему раньше передал...».

101. Гр. Д. Н. Толстому. 1854 г. Июня 19. Букарест. Уп. в п. к Т. А. Ергольской от 19 июня 1854 г. № 87: «будьте добры переслать, как можно скорее это письмо Митеньке в Москву». Уп. в п. Т. А. Ергольской от 25 июля 1854 г.: «Митенька всё еще в Москве; не могу переслать ему твоего письма, не зная его адреса».

102. Т. А. Ергольской. 1954 г. Июня 32. Букарест. В дн. под 23 июня зап.: «Написал письма: тетиньке, Мите, Некрасову и Оське».

103. Гр. Д. Н. Толстому. 1854 г. Июня 23. Букарест. См. предыдущее.

104. Н. А. Некрасову. 1854 г. Июня 23. Букарест.. См. предыдущее.

105. О. Н. Зябреву. 1854 г. Июня 23. Букарест. См. предыдущее.

106. Гр. В. П. Толстому. 1854 г. Июля 1. Букарест. В дн. под 1 июля зап.: «Написал письмо Валерьяну и Оголину».

107. А. Оголину. 1854 г. Июля 1. Букарест. См. предыдущее.

108. Гр. В. П. Толстому. 1854 г. Июля 23. В дн. под 23 июля зап.: «Написал письмо Валерьяну».

109. Т. А. Ергольской. 1854 г. Май — август. Уп. в п. к Т. А. Ергольской от 6 января 1855 г. № 92: «Запрошлое лето я написал вам более 5 писем, из них половина, как я вижу, не дошла».

За май — август 1854 г. до нас дошли три письма.

110. Гр. H. Н. Толстому. 1854 г. Сентября 5. Скуляны. В дн. под 5 сентября зап.: «Написал раздраженное письмо Николиньке».

111. Гр. В. П. Толстому. 1854 г. Август — сентябрь. Уп. в п. гр. Д. Н. Толстого от 20 октября 1854 г.: «Проездом из Москвы в сентябре я был у сестры в Покровском... При мне получено твое письмо, где ты пишешь Валерьяну, что вам остается два перехода до границы».

112. А. Оголину. 1854 г. Август — сентябрь. Уп. в письме А. Оголина от 16 сентября 1854 г. Станица Старогладковская: «Весьма и весьма был благодарен за письмо... Вы хотите знать подробности нашего житья-бытья — вот они».

113. Гр. В. П. Толстому. 1854 г. Август — октябрь. Уп. в п. Т. А. Ергольской от 3 декабря 1854 г.: «Валерьян передал мне содержание твоих последних писем и между прочим о твоем распоряжении выслать тебе 1500 р. сер. из суммы, полученной от продажи дома».

114. Гр. H. Н. Толстому. 1854 г. — Декабрь, 1855 г. — Январь. Эски-Орда [?]. Уп. в п. к гр. H. Н. Толстому от 3 февраля 1855 г. № 95: «После дикого письма моего в стихах и прозе, не знаю, как приступить... чтобы писать тебе...».

115. К. П. Боборыкину. 1854 г. — Декабрь, 1855 г. Январь. Эски Орда [?]. Уп. в п. К. П. Боборыкина от 26 января 1855 г. Кишинев: «Извините, любезный граф, что давно не отвечал вам».

116. А. А. Столыпину. 1855г. Февраля — начало. Позиция на р. Бельбек. В дн. под 14 февраля зап.: «Я написал Столыпину, чтобы он выхлопотал меня в Кишинев».

117. Гр. В. П. Толстому (черновое). 1855 г. Марта 18—20. Севастополь [?]. В дн. под 20 марта зап.: «Два дня не писал ничего ровно, исключая брульона письма Валерьяну».

118. Н. А. Некрасову. 1855 г. Марта 18 — 20. Севастополь [?]. В дн. под 20 марта зап.: «Два дня не писал ничего ровно, исключая... 2-х писем Некрасову. Одно — ответ на полученное от него нынче, в котором он просит меня присылать ему статьи военные».

119. Гр. В. П. Толстому. 1855 г. Марта 21. Севастополь [?]. Уп. в п. гр. В. П. Толстого от 9 апреля 1855 г.: «Письмо твое... от 21 марта я получил... Я решительно не могу принять твоего предложения взять Ясную на аренду. Ты желаешь за уплатой опекунского долга получать 1200 р. сер., этого при расстроенном Ясенском хозяйстве... ни один арендатор тебе не даст».

120. А. А. Бакунину. 1855 г. Март — апрель. Севастополь. Уп. в п. А. А. Бакунина от 14 апреля 1855 г.: «Из двух поручений Ваших выполнил отчасти одно... Очень бы желал знать, что вас — так занимает на бастионе, вероятно не бомбы».

Уп. в приписке В. Колошина к п. А. А. Ба.кунина: «Спасибо за доброе известие, ты меня истинно обрадовал».

121. А. А. Броневскому. 1855 г. Апрель — май. Позиция на р. Бельбек. Уп. в п. А. А. Броневского от 18 мая 1855 г. «Как Вы нас всех обрадовали строками Вашими». .

Уп. в п. А. А. Броневского от 26 мая 1855 г.: «Позвольте благодарить Вас во-первых за память Вашу обо мне, потому что письмо Ваше мине очинь обрадовала и тронула и во-вторых за известия о брате»

122. К. Н. Боборыкину. 1855 г. Июня 5. Позиция на р. Белъбек. 13 дн. под 5 июня зап.: «Написал Боборыкину о проекте итти на аванпосты».

123. Гр. М. Н. Толстой. 1855 г. Июня 21. Позиция на р. Белъбек. В дн. под 21 июня зап.: «Написал письмо Маше».

124. Т. А. Ергольской. 1855 г. Июня 22. Позиция на р. Белъбок. В дн. под 22 июня зап.: «Написал письмо Татьяне Александровне».

125. Гр. В. П. Толстому. 1855 г. Июня 30. Позиция на р. Белъбек. В дн. под 30 июня зап.: «Написал два письма Валерьяну и Пелагее Ильинишне».

126. П. К. Юшковой. 1855 г. Июня 30. Позиция на р. Белъбек. См. предыдущее.

127. Т. А. Ергольской. 1855 г. Май — июнь. Бахчисарай. Уп. в п. Т. А. Ергольской от 3 июля 1855 г.: «В последнем твоем письме, полученном 16 июня, ты пишешь, что ты в Бахчисарае, в прекраснейшем на свете крае, что ты сделан командующим горной артиллерии и что это назначение тебе приятно».

128. Гр. Н. Н. Толстому. 1855 г. Июля 1. Позиция на р. Белъбеке. В дн. под 1 июля зап.: «Написал письмо Николиньке, которое однако необдуманное».

129. Кн. Л. И. Волконской. 1855 г. Июля 11. Позиция на р. Белъбек [?]. В дн. под 11 июля зап.: «Утром написал письмо Луизе Волконской, которым я однако недоволен».

130. Красовскому. 1855 г. Сентября 23. В дн. под 23 сентября зап.: «написал... письмо Красовскому».

131. П. И. Юшковой. 1855 г. Сентября 23. В дн. под 23 сентября зап.: «Написал письмо тетке Пелагее Ильинишне».

132. Старосте. 1855 в. Сентября 23. В дн. под 23 сентября зап.: «Написал старосте».

133. Веревкину. 1855 г. Сентября 28. В дн. под 28 сентября зап.: «Письмо к Веревкину о продовольствии».

134. Запрос. 1855 г. Август конец — сентябрь. Уп. в п. к Т. А. Ергольской от 4 сентября 1855 г. № 109: «Валентин Колошин, которого я здесь очень полюбил, пропал. Я не писал его родителям, потому что я надеюсь еще, что он взят в плен. На запрос, который я послал в неприятельский лагерь, не пришло еще ответа».

135. А. А. Броневскому. 1855 г. Ноябрь первая половина. Уп. в п. А. А. Броневского от 31 декабря 1855 г.: «до сих пор не отвечал на любезное письмо Ваше еще в ноябре писанное... Одно то только несколько уменьшает вину мою; это быстрое исполнение поручения Вашего. Как только получил письмо Ваше тотчас же было послано за Алешкой, который и был привезен ко мне 14 ноября и до сего времени находится у меня».

136. Михальскому. 1855 г. Декабря 8. Уп. в п. его к Толстому от 13 марта 1856 г.: «Письмо вашего сиятельства, писанное в декабре я только на днях получил».

ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТОМУ ТОМУ.

В пятьдесят девятый том настоящего издания, являющийся первым томом серии «Письма», входят письма Толстого за двенадцать лет, с 1844 по 1855 год.

Определить количество всех написанных Толстым за это время писем не представляется возможным. Имеющийся в конце тома список недошедших до нас писем, конечно, неполон. Но во всяком случае можно утверждать, что за эти ранние годы жизни Толстого писем пропало больше, чем за какой-либо другой период его жизни.

Всего сохранилось за эти двенадцать лет сто одиннадцать писем: за 1844 г. — два; за 1845 г. — два; за 1847 г. — одно; за 1848 г. — шесть; за 1849 г. — тринадцать; за 1850 г. — двенадцать; за 1851 г. — восемнадцать; за 1852 г. — восемнадцать; за 1853 г, — одиннадцать; за 1854 г. — восемь и за 1855 г. — двадцать.

Из этих писем на французском языке написано пятьдесят семь писем, остальные пятьдесят четыре — на русском. Из ста одиннадцати писем, вошедших в том, до сих пор было напечатано полностью лишь двадцать шесть писем; пятьдесят пять писем печатаются впервые, остальные тридцать писем появлялись в отрывках. По автографам печатается сто восемь писем, по фотографии — одно, по печатным текстам — два письма.

Ряд ценных сведений для комментария сообщен К. С. Шохор-Троцким. Большую помощь в деле оформления тома к печати оказали О. В. Воронцова-Вельяминова и Т. Н. Муравьева.

Перевод французских писем принадлежит С. А. Стахович.

М. Цявловский.

РЕДАКЦИОННЫЕ ПОЯСНЕНИЯ К ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТОМУ ТОМУ.

При воспроизведении текста писем Л. Н. Толстого соблюдаются следующие правила.

Текст воспроизводится с соблюдением всех особенностей правописания, которое не унифицируется, т. е. в случаях различного написания одного и того же слова все эти различия воспроизводятся («этаго» и «этого», «тетенька» и «тетинька»).

Текст писем на французском языке печатается с сохранением ошибок Толстого в орфографии.

Слова, не написанные явно по рассеянности, дополняются в прямых скобках.

В местоимении «что» над «о» ставится знак ударения в тех случаях, когда без этого было бы затруднено понимание. Это «ударение» не оговаривается в сноске.

Ударения в «что» и других словах, поставленные самим Толстым, воспроизводятся, и это оговаривается в сноске.

Неполно написанные конечные буквы (напр., крючок вниз, вместо конечного «ъ» или конечных букв «ся» или «тся» в глагольных формах) воспроизводятся полностью без каких-либо обозначений и оговорок.

Условные сокращения (т. н. «абревиатуры») типа «кый», вместо «который», раскрываются, причем дополняемые буквы ставятся в прямых скобках: «к[отор]ый».

Слова, написанные не полностью, воспроизводятся полностью, причем дополняемые буквы ставятся в прямых скобках: т. к. — т[акъ] к[акъ], б. — б[ылъ].

Не дополняются: а) общепринятые сокращения: и т. п., и пр., с др., т. е.; б) любые слова, написанные Толстым сокращенно, если «развертывание» их резко искажает характер записи Толстого, и лаконический, условный стиль.

Слитное написание слов, объяснимое лишь тем, что слова для экономии времени и сил писались без отрыва пера от бумаги, не воспроизводится.

Описки (пропуски и перестановки букв, замены одной буквы другой) не воспроизводятся и не оговариваются в сносках, кроме тех случаев, когда редактор сомневается, является ли данное написание опиской.

После слов, в чтении которых редактор сомневается, ставится знак вопроса в прямых скобках [?].

На месте не поддающихся прочтению слов ставится: [1 неразобр.] или [2 неразобр.], где цыфры обозначают количество неразобранных слов.

Из зачеркнутого — как словà, так и буквы начатого и сейчас же оставленного слòва — воспроизводится в примечаниях лишь то, что найдет нужным воспроизводить редактор причем знак сноски ставится при слове, после которого стоит зачеркнутое.

Написанное в скобках воспроизводится в круглых скобках.

Подчеркнутое воспроизводится курсивом.

В отношении пунктуации: 1) воспроизводятся все точки, знаки восклицательные и вопросительные, тире, двоеточия и многоточия, кроме случаев явно ошибочного написания; 2) из запятых воспроизводятся лишь поставленные согласно с общепринятой пунктуацией; 3) ставятся все знаки (кроме восклицательного) в тех местах, где они отсутствуют с точки зрения общепринятой пунктуации, причем отсутствующие тире, двоеточия, кавычки и точки ставятся в самых редких случаях. При воспроизведении многоточий Толстого ставится столько же точек, сколько стоит их у Толстого.

Воспроизводятся все абзацы.

Все письма имеют редакторскую дату, которая печатается курсивом перед текстом письма. Дата письма, писавшегося в течение нескольких дней, обозначается первым и последним днем писания: «Апреля 14—16». Дата письма, датируемого редактором предположительно днем не ранее такого-то и не позднее такого-то дня, обозначается: Апреля 14... 16. Знак вопроса в редакторской дате указывает на то, что она предположительна и выведена редактором на основании разных данных и ряда соображений.

Письма или впервые печатаемые в настоящем издании, или такие, из которых печатались лишь отрывки или переводы, обозначены звездочкой: *.

В примечаниях приняты следующие условные сокращения:

АК — «Архив села Карабихи». Письма Н. А. Некрасова и к Некрасову. Примечания составил Н. Ашукин. М. Изд. К. Ф. Некрасова. МСМХVІ.

АТБ — Архив Толстого в Государственной Всесоюзной библиотеке имени Ленина.

Б — Бирюков П. И. «Лев Николаевич Толстой». Биография, т. I, 1 изд. «Посредник». М. 1906; 2 изд. «Посредник». М. 1911.

Бир — Полное собрание сочинений Л. Н. Толстого, т. I—XX. Под ред. и с примечаниями П. И. Бирюкова, изд. Сытина. М. 1912—1913.

ГТМ — Государственный Толстовский музей в Москве.

ИРЛИ — Институт русской литературы (Пушкинский дом) в Ленинграде.

ЛБ — Всесоюзная библиотека имени В. И. Ленина.

ПТС — «Письма Л. Н. Толстого», собранные и редактированные П. А. Сергеенко. Изд. «Книга», т. I — 1910; т. II — 1911.

ПТСО — «Новый сборник писем Л. Н. Толстого», собр. П. А. Сергеенко. Под ред. А. Е. Грузинского. Изд. «Окто». М. 1912.

ЦЛМ — Центральный музей художественной литературы, критики и публицистики в Москве.

ГЛМ — Государственный литературный музей при Всесоюзной библиотеке имени В. И. Ленина в Москве.

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Фототипия с группы братьев Сергея, Николая, Дмитрия и Льва Толстых. 1855 г. (размер подлинника) — между XVI и 1 стр.