# Письма. 1892 г.

Толстой Л.Н.

## Лев Николаевич Толстой. Письма. 1892


Государственное издательство

художественной литературы

Москва — 1953


Электронное издание осуществлено

компаниями ABBYY и WEXLER

в рамках краудсорсингового проекта

«Весь Толстой в один клик»


Организаторы проекта:

Государственный музей Л. Н. Толстого

Музей-усадьба «Ясная Поляна»

Компания ABBYY


Подготовлено на основе электронных копий томов 65 и 66

Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого, предоставленных

Российской государственной библиотекой


Электронное издание

90-томного собрания сочинений Л. Н. Толстого

доступно на портале

www.tolstoy.ru


Предисловие и редакционные пояснения к томам 65 и 66

Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого можно прочитать

в настоящем издании


Если Вы нашли ошибку, пожалуйста, напишите нам

report@tolstoy.ru

## Предисловие к электронному изданию

Настоящее издание представляет собой электронную версию 90-томного собрания сочинений Льва Николаевича Толстого, вышедшего в свет в 1928—1958 гг. Это уникальное академическое издание, самое полное собрание наследия Л. Н. Толстого, давно стало библиографической редкостью. В 2006 году музей-усадьба «Ясная Поляна» в сотрудничестве с Российской государственной библиотекой и при поддержке фонда Э. Меллона и координации Британского совета осуществили сканирование всех 90 томов издания. Однако для того чтобы пользоваться всеми преимуществами электронной версии (чтение на современных устройствах, возможность работы с текстом), предстояло еще распознать более 46 000 страниц. Для этого Государственный музей Л. Н. Толстого, музей-усадьба «Ясная Поляна» вместе с партнером – компанией ABBYY, открыли проект «Весь Толстой в один клик». На сайте readingtolstoy.ru к проекту присоединились более трех тысяч волонтеров, которые с помощью программы ABBYY FineReader распознавали текст и исправляли ошибки. Буквально за десять дней прошел первый этап сверки, еще за два месяца – второй. После третьего этапа корректуры тома и отдельные произведения публикуются в электронном виде на сайте tolstoy.ru.

В издании сохраняется орфография и пунктуация печатной версии 90-томного собрания сочинений Л. Н. Толстого.


Руководитель проекта «Весь Толстой в один клик»

Фекла Толстая


Перепечатка разрешается безвозмездно.


Л. Н. ТОЛСТОЙ

в 1891 г.

## ПИСЬМА. 1892

ПОДГОТОВКА ТЕКСТА И КОММЕНТАРИИ

В. А. ВЕРХОВСКОЙ и В. С. МИШИНА

### 1892

#### * 134. H. H. Ге (сыну).

1892 г. Января 2. Москва.


Дорогой друг Количка,

Жена ошиблась, как вы знаете, послав деньги по странному недоразумению в Кишинев. Она писала и телеграфировала, и ошибка поправлена, и вы деньги получите переводом по телеграфу, как только они вернутся, что должно быть нынче или завтра.[1]

Пишу вам о том же: кроме того, что вам заказывала С[офья] А[ндреевна], я прошу вас купить мне 6 вагонов ржи и 6 вагонов ячменя. 6 вагонов ржи по 1 р. с чем-то составит по 600 с чем-нибудь рублей около 4000 и 6 ваг[онов] ячменя по 80 к. составит около 3000. Деньги эти находятся у меня в Тульском банке у Рафаила Алексеевича Писарева, к[отор]ому я пишу с этой же почтой, чтобы он высылал вам по вашему требованию. Если можете купить и цена не дороже 1 р. 15 коп. за хорошую рожь и ячмень, то сделайте это пожалуйста.

Я боюсь, как бы вас не обманули, в особенности на муке. От этого я не советовал Соне выписывать мукою. Если мельник несомненно честный, тогда другое дело.

Вот, милый друг, чем мы занимаемся. Удивительно. Не думайте, чтобы я считал, что делаю, что должно. Напротив, постоянно думаю и чувствую, что делаю не совсем хорошо, иногда даже думаю, что совсем нехорошее, но лучшего не могу делать. Спасибо вашему старику, он утешительно говорит, что хорошо одно то, что нет боязни перед внешним противоречием.[2] Я знаю, что надо бы сделать, да этого не осилю (пока), а сидеть ничего не делая, соблюдая свою внешнюю правоту, не могу; вот и делаю среднее — дело, исполненное греха и соблазнов.

Так вот, если можете, сделайте, о чем прошу, и известите. Я теперь в Москве недели на две.[3]

Целую вас, и отца, и ваших жену и детей.

Л. Т.

Известите телеграммой, что можете исполнить поручение, и тотчас же вышлю свидетельства Кр[асного] кр[еста].


Печатается по копии рукой П. И. Бирюкова из AЧ. Дата копии.


1 С. А. Толстая заказала H. Н. Ге (сыну) 4 вагона гороха и 11 вагонов ржи в Клекотки для Л. Н. Толстого ; 2 вагона гороха и 6 вагонов ржи в Богатое для Л. Л. Толстого — всего на сумму 15529 р. 45 к.

2 См. письмо Н. Н. Ге (отца) от 24 декабря (почт. шт.) в ПТТ, стр. 44—45.

3 Толстой с дочерями Татьяной и Марией приехал из Бегичевки в Москву 30 декабря 1891 г. и вернулся в Рязанскую губ. 22 января 1892 г.

#### 135. Р. А. Писареву.

1892 г. Января 2. Москва.


Дорогой Рафаил Алексеевич,

Я заказал через Ге в Черниговской губернии еще 6 вагонов ржи и 6 вагонов ячменя. Деньги на эту покупку, я написал ему, чтобы он взял у вас, и потому, будьте так добры, по требованию его вышлите ему столько, сколько он потребует. По моему расчету ему нужно будет около 7 т[ысяч]. Если они у вас есть и вы не выписали еще 2 вагона, то вышлите ему, если же у вас недостанет, то, пожалуйста, напишите мне в Москву, где мы пробудем недели две, чтобы я мог выслать недостающее. —

Как жаль, что мы с вами разъехались. Обо многом хотелось поговорить. Что нейдут[1] наши Расторгуевские 10 вагонов ржи. Пшеница пришла и превосходная, а ржи нет. Нельзя ли при случае поторопить. С Григ[орием] Иван[овым]2 дела идут прекрасно, и я очень благодарен вам за ваше содействие. Раевские или Илья, к[оторых] я оставил хозяйничать там,[3] могут потребовать у вас денег за 2 вагона кукурузы, к[оторые] я выписал наложным платежом, пришлите им, если потребуют.

Дружески жму вам руку.

Л. Толстой.


Впервые опубликовано в сборнике «Летописи», 2, стр. 81. Написано в один день с письмом к Н. Н. Ге (сыну) от 2 января.


1 Написано: нейдет

2 Григорий Иванов, приказчик, заведовавший складом продуктов в имении Писарева Орловка.

3 В Бегичевке, во время отсутствия Толстого, работу по руководству помощью голодающему населению взяли на себя Е. П. Раевская и приехавшие в деревню на рождественские каникулы ее три сына; кроме того, Толстой вызвал на это время в Бегичевку своего сына Илью.

#### 136. E. П. Раевской.

1892 г. Января 2. Москва.


Дорогая Елена Павловна.

Хотел писать вам, когда получил ваше письмо Тане. Благодарю вас за те добрые слова, которые вы говорите им и мне. Я знаю, что они искренни, и очень дорожу ими.

Я вполне понимаю вас и ваше чувство, но не могу за вас даже примириться с ним.

Чувство это есть, но нельзя признавать его законным, пока бог требует от нас чего-то, оставляя нас жить, и должно бороться с ним, в чем и помогай вам бог.

Тяжело кажется жить, оставив позади себя все радости жизни, но есть и хорошая, и очень хорошая стороны в таком состоянии.

Я вследствие старости отчасти испытываю это, и живо могу себе представить ваше состояние.

Хорошая сторона такого состояния в том, что ничто личное не отклоняет от исполнения того, чего хочет от нас бог, можно жить только для исполнени его воли. Он хочет, чтобы я жила, — ну и буду жить, если он этого хочет, и как он хочет.

А для вас исполнение его воли ясно: передать вашим мальчикам не словами, а всей остальной вашей жизнью то, что он, ваш муж, хотел передать им, сделать их такими же, какой был он. И мне думается, что это вы и делаете, и это вам легко и радостно делать.

Я хотел писать Ване[1] и Илье, но решил, что лучше всего писать вам и о делах.

Дела, т. е. то, что я имею сказать о них, состоят в следующем:

1) Если придет кукуруза (2 вагона) с наложенным платежом, то постараться поскорее уплатить за нее деньгами, которые есть у нас, или послать за таковыми в Тулу к Писареву.

2) Дров 20 вагонов нам дали, и потому купить можно несколько меньше — не на 500, а на 300 руб. Но не беда, если и на 500.

3) Пригласить в Бегичевку Гастева с тем, чтобы он побыл при Ване и Илье и вошел бы в круг дела, когда ему после 15-го придется остаться одному с Еленой Михайловной.[2]

Что-то было еще нужно, но не могу вспомнить. Впрочем, под вашим руководством все наши милые помощники, вероятно, обо всем сами догадаются и сделают, что нужно.

Мы приехали все немного нездоровые, с насморками и вялые. Дома всё благополучно. Пожертвования продолжаются, так что я уже не робею и надеюсь не только довести до конца все начатые столовые, но и распространить их.[3]

Очень бы желательно, не открывая столовых, объездить те деревни, в которые просят, и квалифицировать их по степени нужды, чтобы потом не делать ошибок. Разумеется, можно и должно, объезжая, помочь самым нуждающимся и даже à la regard[4] открыть, где окажется очень плохо, столовые.

Передайте мой привет вашим, Ел[ене] Мих[айловне] и Ал[ексею] Митр[офановичу].[5] Илью целую.

Ваш Л. Толстой.


Печатается по первой публикации, без даты, в журнале «Красный архив» 1924, 6, стр. 248—249. Написано в один день с сохранившимся в архиве О. И. Раевской письмом к ней М. Л. Толстой с припиской T. Л. Толстой от 2 января 1892 г.

Ответ на письмо Е. П. Раевской к T. Л. Толстой из Бегичевки в Москву, оставшееся неизвестным.


1 Иван Иванович Раевский (1871—1931), сын Е. П. и И. И. Раевских, в то время студент Московского университета.

2 Елена Михайловна Персидская. См. прим. к письму № 291.

3 В письме к Е. П. Раевской от 2 января М. Л. Толстая писала: «Сегодня мы получили два очень крупные и странные пожертвования: одно — это бриллиантовое collier, ожерелье, оцененный в 4000 р., от неизвестной и потом получили из Кяхты телеграмму, что кяхтинские купчихи присылают нам 4000 руб. Мы очень этому обрадовались, потому что последнее время нас пугало то, что нам нехватит денег довести наше дело до конца».

4 [по первому взгляду]

5 Алексей Митрофанович Новиков (1865—1927), близкий знакомый Раевских; в 1889—1891 гг. был домашним учителем сыновей Толстого. Окончил математический и медицинский факультеты. Последние годы профессор-гинеколог Ташкентского университета. В июле 1891 г., гостя у Раевских в Бегичевке, занимался в течение нескольких дней, по приглашению И. И. Раевского, вместе с его сыновьями, переписью одной из соседних волостей, для выяснения положения пострадавших от неурожая крестьян. Автор статей: «Л. Н. Толстой и И. И. Раевский» — «Международный Толстовский альманах, составленный П. А. Сергеенко», изд. 2-е, М. 1909, стр. 186—200; «Зима 1889—1890 годов в Ясной Поляне» — «Лев Николаевич Толстой. Юбилейный сборник», М. — Л. 1928, стр. 202—217.

#### * 137. С. Н. Толстому.

1892 г. Января 2. Москва.


До нас из третьих рук дошли сведения о твоем нездоровьи. Что ж это девочки не написали нам? Ведь этак умрем и не простимся. А дело уж подходит близко нам обоим. Смерть Раевского мне особенно ясно подтвердила это. Пожалуйста, вели им написать подробно, а лучше всего сам напиши хоть несколько слов. Говорят, что теперь лучше тебе, но как, что? мы ничего не знаем. Мы два дня как приехали в Москву недели на две и не видали еще Лизаньку,[1] от к[оторой] и имеем сведения. Ты, я боюсь, осуждаешь наше занятие. Я и сам не очень хвалю и чувствую в этом деле много фальши и греха, но как-то само собой затянулось и не могу пока бросить. Так напиши же, целую тебя, М[арью] М[ихайловну]2 и детей.

Л. Т.

На обороте: Тульск[ой] губ. Курской дороги ст. Лазарево. Графу Сергею Николаевичу Толстому.


Датируется на основании почтовых штемпелей и слов: «Мы два дня как приехали в Москву».

Сергей Николаевич Толстой (1826—1904) — второй брат Л. Н. Толстого; в то время почти безвыездно жил в своем имении Пирогово, Крапивенского уезда.


1 Елизавета Валериановна Оболенская, рожд. Толстая (1852—1935), вторая дочь сестры Толстого Марии Николаевны, жившая в ту зиму с семьей в Москве.

2 Мария Михайловна Толстая, жена С. Н. Толстого.

#### * 138. П. А. Усову. Черновое.

1892 г. Января 3. Москва.


Оставьте за мной все берез[овые] и осин[овые]. Высылаю свидетельство. Остал[ьные] после. Куда переслать деньги?

Толстой.


Телеграмма, печатается по черновику рукой T. Л. Толстой, написанному под диктовку Толстого на обратной стороне телеграммы Усова от 2 января 1892 г. с сообщением о возможности купить дрова на ст. Присельской. Московско-Брестской ж. д.

#### 139. Р. А. Писареву.

1892 г. Января 12. Москва.


Дорогой Рафаил Алексеевич.

Я и так робею о том, что не успею закупить и перевезти всё нужное количество хлеба до весны, а вы еще меня напугали вашим известием. Можете ли вы еще выписать нам ржи, но с тем чтобы доставить в скором времени, или нет? Я спрашиваю, п[отому] ч[то] у вас бывают лишние перекупленные вагоны, к[оторые] вы можете уступить. Если бы так, то мы охотно взяли бы еще 10 вагонов, если же нет, то я буду продолжать выписывать из Киева через Ге, откуда, выписанные после ваших, приходят раньше.

И в этом случае, т. е. если у вас нет ржи, к[оторую] бы вы могли нам уступить, будьте добры переведите наши деньги в Нежин Петру Николаевичу Ге через Азовский банк, если можно прямо из Тулы, а если нет, то через Москву, столько денег, сколько потребует от вас Николай Ге.

Простите за то, что злоупотребляю вашей добротой и очень, очень ценю ее и благодарю вас. —

Прочтя ваше письмо, на меня нашел ужас. Помню, как я все-таки смотрел на возможность недостачи хлеба с осени — было даже некоторое злорадство и желание быть правым. А теперь ужас берет при мысли о том, что может случиться то, что не будет хлеба. Одно утешенье: Fais ce que dois, advienne ce que pourra.[1]

Надеюсь уехать около 23-го. Здесь мне невыносимо тяжело.

Привет вашей милой жене.

Ваш Л. Толстой.


Впервые опубликовано в сборнике «Летописи», 2, стр. 82. Датируется по содержанию. См. письмо № 140.

Ответ на следующие слова в письме Писарева к С. А. Толстой из Тулы от 12 января: «Скажите графу, что мы все здесь очень смущены экстренным приказом скупать во что бы то ни стало весь местный хлеб, а вместе с тем, хотя деньги дают, нет ни людей, ни возможности действительно осуществить эту меру. Видимо, в Петербурге только теперь стали видеть, что хлеба нехватит, чего боже упаси.... Что не успевают правильно его распределить, хлеб, — это тоже ужасно, но всё же несколько легче.... От Ге требований на деньги нет, и, повидимому, хлеб с юга (предположение губернатора) уже не будет к нам поступать».


1 [Делай, что должно, и пусть будет, что будет.]

Писарев отвечал из Тулы 14 января, что он советует закупать рожь в Киеве, через Ге, которому и переведет деньги.

#### * 140. Н. Н. Ге (сыну).

1892 г. Января 12. Москва.


Дорогой друг Количка.

Вчера получил от вас одно письмо, а нынче другое с пятью дубликатами.

Деньги, должно быть, вы уже получили все 16 т[ысяч] на всё заказанное сначала женой количество ржи и гороха. —

Теперь вопрос в том, можете ли вы купить и выслать еще ржи 10 вагонов, как я писал в последнем письме, или ржи с ячменем в пропорции 2 и 1. Если да и вы управитесь с этим и можете скупить это и выслать, то деньги у Писарева в количестве 8 т[ысяч], и ему написано, чтобы он по вашему требованию выслал переводом через Азовский банк Петру Ник[олаевичу] Ге.[1]

Страшную работу мы вам задаем. Меня мучает мысль, что вы через силу работаете. Я знаю, что это дело не малое, когда его делаешь сам, как вы. И вот именно об этом я и хочу просить вас. Пожалуйста, возьмите себе кого-нибудь, помощника или помощников, и платите им, только чтобы дело шло скорее. Руководит меня в этом не столько желание облегчить ваш труд, я знаю, что этот труд ваш нравственно легок, сколько желание поскорее по зимнему пути получить хлеб. Есть слухи, что теперь в Петерб[урге] начали понимать опасность положения и есть приказ скупать весь хлеб на местах. Так что мы можем остаться без хлеба. А мы стали в такое положение, что от нас ждут, что мы не только начатое доведем до конца, т. е. прокормим до новины те 4 т[ысячи] человек, к[оторые] кормятся, но и прокормим ближайших в околодке. Мыслей, соображений обо всем этом тысячи и очень важных, но некогда, да и не выскажешь. Будем живы, увидимся, тогда поговорим. Я здесь тоскую и надеюсь в конце месяца вернуться.[2] Пишите всё еще сюда. Целую вас и отца и всех ваших.

Очень любящий вас

Л. Толстой.

Очень благодарю Петрушу за его хлопоты[3].

Пребывание мое в Москве хоть на то пригодилось, чтобы кончить свое писание. Кажется, кончил[4].

12 января.


Печатается по копии рукой П. И. Бирюкова из AЧ. Дата копии.

Ответ на два деловых письма Н. Н. Ге (сына), адресованных на имя С. А. Толстой, из которых первое неизвестно, второе от 10 января.


1 Петр Николаевич Ге, второй сын художника, в то время председатель правления Общества взаимного кредита в г. Нежине, Киевской губ.; впоследствии занялся художественной критикой, был сотрудником и соиздателем журнала «Жизнь»,

2 Толстой выехал из Москвы вечером 23 января и в ночь с 24 на 25 января приехал в Бегичевку.

3 П. Н. Ге доставал взаймы деньги на закупки брата по поручению Толстого.

4 Книгу «Царство божие внутри вас» Толстой окончил только в мае 1893 г.

Н. Н. Ге отвечал письмом от 15 января.

#### * 141. М. З. Гулевой.

1892 г. Января 12. Москва.


Марья Захаровна,

Деньги 50 р. от вас для нуждающихся получил и направлю их в Самарскую губернию, Бузулукской уезд, куда собирается ехать мой сын. Если же он не поедет, то пошлю их Алексею Алексеевичу Бибикову в Самару, моему хорошему знакомому, занятому устройством столовых для детей в пострадавших от неурожая местностях. По этому адресу можно и еще посылать пожертвования.

С совершенным уважением остаюсь готовый к услугам

Лев Толстой.

12 янв. 92.


Письма М. З. Гулевой за 1891—1892 гг. не сохранились.

#### * 142. С. С. Абамелик-Лазареву.

1892 г. Января 13. Москва.


Любезный князь!

Для открытых уже столовых действительно денег не нужно, т[ак] к[ак] мы открываем их только тогда, когда можем обеспечить их до нового урожая; но денег и людей для открытия новых столовых вблиз[и] нас со всех сторон очень и очень нужно. Когда я перед новым годом уезжал из Данк[овского] уезда, то у нас были получены просьбы более чем от 20 деревень об открытии у них столовых, и мы знаем еще десятки крайне нуждающихся деревень и в Скопинском, и в Данковском, и, более всего, что и сходится с вашим желанием, — в Ефремовском и Богородицком уездах, главное в Ефремовском, и мы не могли удовлетворить эти требования за неимением средств. И потому прекрасно бы было направить вашу помощь туда. Эти места, страшно нуждающиеся, находятся или, скорее, начинаются в 20 верстах от нас (мы живем в Бегичевке на Дону, Данковского уезда), и у нас там, т. е. в Ефремовск[ом] уезде, есть около. 10 столовых, но туда нужно сотни. Я знаю эти места, знаю отчасти опытом выработавшиеся приемы для правильного устройства столовых, так, чтобы помощь не попадала бы ненуждающимся и чтоб нуждающиеся не были лишены помощи (в чем главная трудность), и очень рад буду помочь и советом, и трудом тем, которые хотят делать это доброе дело. —

Я в Москве до 23 янв[аря].

Дружески жму вам руку. Очень жалею, что не пришлось видеться.

Л. Толстой.


Датируется на основании пометы адресата о получении письма.

Семен Семенович Абамелик-Лазарев (1857—1916) — крупный помещик Тульской губ., знакомый семьи Толстого с конца 1880-х годов.

Ответ на письмо С. С. Абамелик-Лазарева от 13 января 1892 г., в котором Абамелик-Лазарев просил указать места, преимущественно в Тульской губернии, где нет столовых и открытие их желательно; сообщал, что в его распоряжении имеются средства и лицо для организации дела.

#### 143. И. Л. Толстому.

1892 г. Января 13. Москва.


Любезный друг Илюша!

Письмо это передаст тебе В[еличкина],[1] девица, которая может трудиться. Пока пускай она помогает вам, когда приедем после 20-го, мы устроим ее иначе. Очень жаль, что не написал тебе приехать прежде к нам, чтобы поговорить с тобою обо всем. Я очень боюсь, как бы ты, по незнанию всех условий, не наделал ошибок. Писать нужно было бы о стольком, что и не начинаю, притом, не зная, что и как делается.

Одно прошу тебя, будь как можно осторожнее, поддерживай дело, не изменяя. И главное заботься о приобретении, подвозе приходящего хлеба и правильном его размещении, и о том, чтобы в столовые не попадали могущие кормиться, получающие достаточную помощь от земства и, с другой стороны, чтобы не отвергнуты были нуждающиеся.

Теперь надо помогать топливом самым бедным. Это очень важно и трудно, и тут, как это ни нежелательно, уже лучше, чтобы получили ненуждающиеся, чем чтобы не получили нуждающиеся.

Что сено от Усова? Я боюсь, чтобы Ермолаев тут не напутал. Они пишут про разбитые тюки. Надо поскорей поднять его и свезти к Лебедеву в Колодези.[2] Приискивай картофель на местах, не продают ли где, и покупай. Много еще нужно, но нельзя распоряжаться перепиской, не зная что и как. Полагаюсь на тебя. Пожалуйста: делай из всех сил. Целую тебя, передай поклоны наши Елене Михайловне[3] и Наташе[4] и всем, кто там.

Л. Т.


Печатается по тексту (без даты), напечатанному в книге: И. Л. Толстой, «Мои воспоминания», М. 1914, стр. 222—223. Впервые, без даты, опубликовано в газете «Русское слово» 1913, № 282 от 7 декабря. Датируется по воспоминаниям В. М. Величкиной «В голодный год с Львом Толстым», М.—Л., 1928, стр. 20—21.

Илья Львович Толстой (1866—1933) — второй сын Толстого. См. т. 83, стр. 117—118. Живя со второй половины восьмидесятых годов с семьей в своем имении Гриневка, Чернского уезда Тульской губ., И. Л. Толстой с конца 1891 г. вел самостоятельную работу помощи голодающим крестьянам этого уезда, получая пожертвования через Красный крест и через Л. Н. Толстого. Уезжая 30 декабря 1891 г. в Москву, Толстой вызвал И. Л. Толстого в Бегичевку, куда он приехал 11 января, заменял отца до его возвращения и выехал из Бегичевки домой 25 января. О его работе в Бегичевке см. в его книге «Мои воспоминания», М. 1914, главу «Помощь голодающим», стр. 222—225.


1 Вера Михайловна Величкина. См, прим. к письму № 193.

2 Колодези — село Данковского уезда, километрах в пятнадцати от Бегичевки и километрах в семи от Грязновки, где был один из складов продуктов в имении Ершова, управляющим которого был Лебедев.

3 Персидская, жившая в Бегичевке.

4 H. Н. Философова, жившая в Паниках.

#### 144. В. Г. Черткову от 15 января 1892 г.

#### * 145. Н. А. Зиновьеву.

1892 г. Января 18. Москва.


Многоуважаемый

Николай Алексеевич!

Сейчас едет наш сотрудник А. В. Алехин добывать и доставлять нужный нам хлеб. Хлеб уже закуплен частью, 10 вагон[ов], и нужно будет еще 10 [свидетельств].

Будьте так добры, дайте их нам. О том же вам писала жена. Если вы уже выслали ей, то, пожалуйста, все-таки дайте 10 свидетельств. Если бы они не понадобились, они акуратно будут возвращены.[1]

Меня очень встревожило переданное мне Р. А. Писаревым известие о том, что есть распоряжение закупать местный хлеб и не возить с юга, и потому особенно спешим закупкою. Надеюсь купить большую часть и на местах. —

Надеюсь увидаться с вами проездом. 22-го мы с женою будем в Туле.[2] Прошу передать мой привет вашему семейству.

С совершенным уважением

ваш Л. Толстой.


Написано в один день с письмом к Р. А. Писареву (см. № 146),


1 Отвечая на письмо С. А. Толстой, Зиновьев выслал ей 16 января в Москву 15 свидетельств Красного креста. 20 января он передал Арк. В. Алехину 10 свидетельств. Все они были использованы Толстым.

2 С. А. Толстая ездила с Л. Н. и М. Л. Толстыми на десять дней в Бегичевку. Выехав из Москвы вечером 22 января, они остановились на ночь в Туле у Е. П. Раевской и на другой день поехали в Бегичевку.

#### 146. Р. А. Писареву.

1892 г. Января 18. Москва.


Дорогой Рафаил Алексеевич.

Аркадий Васильевич Алехин, который передаст вам это письмо, взял на себя труд помочь мне в закупке для нас хлеба и доставлении закупленного. Будьте так добры, укажите ему куда ехать, если это нужно, и дайте полномочия. Верить ему можете совершенно во всем. О пяти вагонах, о которых вы телеграфировали мне, я не знаю за какую цену и какая будет рожь. Если это дело не кончено, то пусть его решит Алехин, как найдет лучшим.

Еще раз очень и очень благодарю вас за всё, что вы для нас делали. Ваши санитарии[1] мне нравятся, и я думаю, что попытаюсь устроить нечто подобное, как скоро приеду. Едем мы с женой 22-го.

Дружески жму вам руку и прошу передать наш привет вашей жене.

Л. Толстой.

18 января 1892.

Сейчас получил телеграмму от Ге2 с просьбой выслать ему восемь тысяч (8000) и 10 свидетельств. Будьте добры, передайте Алехину 8000 и 10 свидетельств, о которых я пишу Зиновьеву. В случае — невероятного отказа Зиновьева или отсутствия, дайте, пожалуйста, свои.


Впервые опубликовано в сборнике «Летописи», 2, стр. 82—83.


1 В автографе над словом «санитарии» написано карандашом (рукой Писарева?): «санатории»

О каких «санаториях» говорится здесь, не установлено.

2 Телеграмма H. Н. Ге (сына) не сохранилась.

#### 147. В. В. Рахманову.

1892 г. Января 21. Москва.


21 январь 1892 г.

Дорогой Владимир Васильевич.

Читал я ваше письмо к сестре и очень пожалел, что вы отступили от мысли столовых. Я думаю, что это ошибка, ошибка очень обыкновенная и многие ее делают: Мужики, те самые, к[оторые] больше говорят и кот[орые] больше заметны, всегда против столовых и за выдачу муки. Пойти в столовую или послать детей не то, что богатому, а такому, к[оторый] обходится сам, и совестно и не так выгодно, как получить муку, и потому большинство всегда за выдачу. — Столовые эти, кроме того, что они самое лучшее средство распределения — без них очень, трудно разобраться — главное, здоровее и дешевле.

Не забывайте, что из всех предметов питания ржаной хлеб теперь самый дорогой. Хлеб стоит 2 к. и больше фунт, а капусты, картофеля, гороха, чего хотите, фунт стоит 1 к. и меньше. Например, пшено, к[оторое] везде есть, развариваясь вчетверо, стоит 1 к. ф. каши, и потому, если кормить одним хлебом или хлебом пополам с кашей, то второй способ выйдет и дешевле и сытнее. Эрисман пишет и читает лекции о том, как ошибочно кормить хлебом, преимущественно в гигиенич[еском] отношении. То же и в экономическом. — Если вы можете поправить свою ошибку и замените выдачу хлебом столовыми — сделайте это.

Не говоря о всех других выгодах, при столовых устанавливаются самые хорошие отношения, к[оторых] нет при выдаче. Больше хлопот только, но зато больше и удовлетворения нравственного.

Я дал ваш адрес в редакции «Рус[ских] Ведомостей]» с тем, чтобы они на ваше имя выслали денег. Я надеюсь, что они сделают это.

Мы пробыли 20 дней в Москве. Едем завтра назад. Пишите. Алехин Арк[адий] б[ыл] здесь, и я просил его поехать нам закупать хлеб. Он поехал. У нас дело так затянуло нас, что нельзя от него уйти и до сих пор есть средства, так что всё распространяется. Теперь около 100 столовых.

Прощайте, целую вас.

Любящий вас Л. Толстой.


Впервые опубликовано в журнале «Минувшие годы» 1908, XII, стр. 304—305.

В. В. Рахманов, осуществляя свое намерение работать на голоде, переехал из села Богородского, Нижегородской губ., в пострадавшее от неурожая село Русиновку, Лукояновского уезда, Шутиловской волости, откуда писал своей сестре Е. В. Буткевич, жившей близ Крапивны. Письмо это, на которое и отвечает Толстой, не сохранилось.

#### * 148. И. И. Баргену (J. J. Bargen).

1892 г. Января 14...22. Москва.


Honoured Sir.

I have received both your letter and a letter from Banking House of Gilman Son & C°, both letters announcing the fact of 200 having been cabled me for the use of our famine stricken peasantry.

I am afraid there has been some mistake, as I have not yet received the money and I should be very grateful if you were to let me know how the money was addressed and to what Banking House it was sent, so that I might be able to acknowledge the receipt of it.[1] At any rate let me tell you how deeply thankful we feel for the help which arrives so plentifully from your country, and let me beg you to express my heartfelt gratitude to those members of your Sunday School who have so generously contributed to our Famine Fund.

With cordial regard

Believe me,

Yours truly Leo Tolstoy.


Милостивый государь,

Я получил как ваше письмо, так и письмо от банкирской конторы Гильман сын и Ко с извещением в обоих письмах о том, что мне переведено по телеграфу 200 долларов для помощи нашим голодающим крестьянам.

Боюсь, не случилось ли какой-нибудь ошибки, потому что я до сих пор не получил денег, и я был бы вам признателен, если бы вы могли сообщить мне, как были адресованы деньги, на какой банк они были посланы, чтобы я мог подтвердить их получение.[1] Во всяком случае позвольте мне выразить вам, как мы глубоко благодарны за ту обильную помощь, которая приходит из вашей страны, и позвольте мне просить вас передать мою сердечную благодарность тем членам вашей Воскресной школы, которые так щедро содействовали нашему фонду голодающих.

С сердечным приветом

остаюсь

уважающий вас Лев Толстой.


Написано в Москве, откуда Толстой выехал вечером 22 января.

Ответ на письмо от 2 января нов. ст. профессора И. И. Баргена, попечителя школ округа Cottonwood в Маунтен Лэк штата Миннезота в Северной Америке, уведомлявшего Толстого, что неделю назад послал ему по телеграфу через банк в Маунтен Лэк 200 долларов, собранных членами воскресной школы — выходцами из России. Барген писал также, что хотел бы получить непосредственный ответ Толстого.


1 Недоразумение с высланными Баргеном 200 долларами произошло- оттого, что эти деньги были посланы через три банка. Толстой сначала ответил только банку Гильман, сын и Ко в Нью-Йорке о полученных им 384 рублях.

#### 149. П. В. Великанову.

1892 г. Января 26. Бегичевка.


Давно уже лежит ваше письмо,[1] дорогой Павел Васильевич, и всё собираюсь отвечать и не успеваю.

И теперь напишу только малую часть всего, что хотел бы вам сказать. —

В письме к Сутнер[2] я говорю о том, что пишу в последнем моем писании, именно о том, что ц[арство] б[ожие] внутрь нас есть и спасение от насилия есть только в сознании его бесцельности и в воздержании от него. А что насильники всегда были и будут рабами. Всё не могу кончить последнюю главу так, чтобы она вполне удовлетворила меня.[3] Да и занятия практические отвлекают. Знаю, что пища духовная не только так же, но гораздо более нужна, чем телесная, но, во 1-х, кто скажет про себя, что он владеет духовной пищей, годной для других, а, во 2-х, для того, чтобы духовная пища могла быть точно пищей, надо не пренебрегать исполнением тех телесных обязанностей, к[оторые] жизнь накладывает на нас. А такого рода обязанности, и очень тяжелые нравственно (исполненные соблазна), наложила на меня жизнь с этой деятельностью.[4] А отклониться от нее не чувствую никакого права. Оно и хорошо; а то, что же бы это была за служба богу и людям, если бы она была веселая и опрятная. А эта и не веселая, и не опрятная. Я был в Москве на две недели,[5] теперь опять здесь и как лошадь на топчаке. Есть и радости — радости общения с людьми и сознания приближения ц[арства] б[ожия]. «Если видите, что ветки смоковницы становятся мягки, знайте, что близко лето, при дверях».

И оно близко. Не могу себе представить того, чтобы жизнь после нынешнего года вернулась к прежнему. — Изменение жизни уже свершилось и видно тем, к[оторые] могут видеть. Дай вам бог осуществить мысль школы у молокан.[6] Я бывало мечтал об этом. Не годится загадывать только.

Ну, прощайте, целую вас и Рахманова, если видаете его.

Л. Толстой.


Впервые опубликовано в сборнике «Летописи», 2, стр. 77. Датируется по указанию М. Л. Толстой в письме к В. Г. Черткову от 8 февраля.


1 Оно неизвестно.

2 См. письмо № 47.

3 См. «Царство божие внутри вас» (т. 28). Последняя (в то время восьмая) глава этой книги разрослась в пять глав (8—12).

4 Деятельность помощи голодающим.

5 Толстой пробыл в Москве более трех недель — с 31 декабря по 22 января.

6 Великанов задумал устроить школу в селе Богородском, Нижегородского уезда, и переписывался об этом с Ф. А. Желтовым (см. о нем в т. 64).

#### 150. П. А. Усову.

1892 г. Января 28? Бегичевка.


Павел Александрович.

Я не получил еще дрова ни те, ни другие и потому не могу судить о том, какие выгоднее. Так я и отвечал вам телеграммою. Боюсь, однако, чтобы очень дешевые не были невыгоднее, вследствие стоимости провоза с железн. дор. И потому предпочел бы более дорогие — березовые. Впрочем, нам много нужно будет дров и для разных потребностей, так что сойдут всякие.

Очень благодарен вам за вашу нам помощь.

Искренно уважающий вас Л. Толстой.


Печатается по публикации В. Е. Чешихина-Ветринского в сборнике «Лев Толстой и голод», стр. 144. Датируется на основании почтового штемпеля отправления, указанного в названной публикации.

Ответ на два письма П. А. Усова из Калуги от 12 и 17 января с уведомлением об отправке дров.

#### 151. Э. М. Диллону (E. J. Dillon).

1892 г. Января 29. Бегичевка.


29 January (10 February) 1892.

In reply to your letter of to-day I can only express my astonishment of the contents of the telegram which you have received from the «Daily Telegraph». I have never denied or outhorised anyone to deny the authenticity of the articles on the Famine which appeared under my name in the «Daily Telegraph». I know that thes articles are the translation of the paper which I wrote for the Review: «Questions of Philosophy and Psychology» on the Famine and forwarded to you for translation into English.

Although I have not read all the articles,[1]1 have no reason to call in question the accuracy of your translation, seeing that I have already had ample proofs of your fidelity and accuracy in translating.

I can only explain the telegram you have received by a letter written by my wife to the «Moskovski Vedomosti» denying the assertion that I had send any articles to any foreing periodical and repudiating certain extracts from the «Daily Telegraph» affirming with reason that they were garbled till they had become almost unrecognisable.[2]

I deeply regret the annoyance caused you by my article.

Pray accept the assurance of my perfect esteem.

Yours truly,

Leo Tolstoy.


В ответ на ваше сегодняшнее письмо я могу только выразить свое удивление на содержание той телеграммы, которую вы получили от «Daily Telegraph». Я никогда не отрицал и никого не уполномочивал отрицать подлинность статей, появившихся под моим именем в «Daily Telegraph». Я знаю, что эти статьи являются переводом той статьи о голоде, которую я написал для журнала «Вопросы философии и психологии» и которую передал вам для перевода на английский язык.

Хотя я не читал всех этих статей,[1] но у меня нет основания сомневаться в правильности вашего перевода, так как я имел уже неоднократные доказательства вашей точности и аккуратности в этом отношении.

Полученную же вами телеграмму могу объяснить только письмом моей жены в «Московские ведомости», в котором она отрицала утверждение, будто я послал какие-то статьи в иностранные газеты, а также отрицала подлинность некоторых выдержек из «Московских ведомостей», утверждая с полным основанием, что они настолько искажены, что стали почти неузнаваемы.[2]

Глубоко сожалею о беспокойстве, причиненном вам моей статьей.

Прошу принять уверение в моем совершенном уважении.

Искренно ваш

Лев Толстой.


Печатается по публикации Диллона в газете «Московские ведомости» 1892, № 71 от 12 марта.

Получив от Гайдебурова (см. письмо № 131) корректурные листы статьи Толстого «О голоде» со вставками рукой автора, Диллон перевел статью, и она была напечатана в виде «писем» Толстого под заглавием «Почему русские крестьяне голодают?» в семи (или восьми?) номерах лондонской газеты «Daily Telegraph» 12—30 января ст. ст. 1892 г. Газета «Московские ведомости» перевела с английского одно из этих «писем», т. е. пятую главу статьи, помещенную в «Daily Telegraph» от 14—26 января и перепечатанную за границей несколькими газетами, в том числе в «Pall Mall gazette» (№ 8377), откуда был сделан обратный перевод реакционной газетой «Московские ведомости». Перевод этот появился в передовой статье этой газеты (№ 22 от 22 января) под заглавием «Граф Лев Толстой о голодающих крестьянах», где «письма гр. Толстого» сравнивались с «подпольными печатными мерзкими листками» и выводилось заключение, что «письма графа Толстого.... являются открытою пропагандой к ниспровержению всего существующего во всем мире социального и экономического строя.... Пропаганда графа есть пропаганда самого крайнего, самого разнузданного социализма, перед которым бледнеет даже наша подпольная пропаганда». Прочитав эту статью на другой день после ее выхода, С. А. Толстая составила опровержение в форме «Письма к издателю», помеченное 23 января, которое, по ее словам, она писала вместе с Л. Н. Толстым (см. ДСАТ, II, стр. 80): «Ни муж мой, граф Лев Николаевич Толстой, ни я, ни кто-либо из семьи моей никаких писем ни в какие иностранные периодические издания не писали. Выписки же из мнимых писем, будто бы адресованных моим мужем в редакции английских газет, напечатанные в № 22 «Московских ведомостей», суть не что иное, как до неузнаваемости искаженные выдержки из статьи Льва Николаевича, предназначавшейся для журнала «Вопросы психологии и философии», часть которой появилась в январской книжке «Недели». Это опровержение С. А. Толстая послала в «Московские ведомости», которые не опубликовали его, но снеслись через агентство Рейтер с редакцией «Daily Telegraph», заявив, что граф Толстой отрицает подлинность письма, напечатанного 26 января (нов. ст.) в «Daily Telegraph». Это вызвало тревожную телеграмму редакции газеты «Daily Telegraph» к Диллону из Лондона в Петербург. Диллон немедленно отправился в Бегичевку к Толстому, где, по его словам, «граф .... сказал, что графиня действительно написала такое письмо в его присутствии, но против его желания» («Московские ведомости», №. 71 от 12 марта). Диллон привез с собой в Бегичевку большое письмо к Толстому сочувствовавшего Диллону Влад. Соловьева, в конце которого Соловьев писал: «Разъясните дело в Англии так, чтобы ответственность за непозволительное и неточное разглашение Ваших мыслей (в России) перешла с Диллона на тех, кто действительно виноват, то есть на «Московские ведомости».

Комментируемое письмо Толстого было написано по просьбе и в присутствии Диллона и является ответом на его письмо, написанное того же 29 января в Бегичевке. О написании письма Толстого к Диллону см. С. А. Толстая, «Моя жизнь», ч. VI, стр. 206—208, машинопись; E. J. Dillon, «Count Leo Tolstoy», London 1930, стр. 206—207.


1 Толстой просмотрел лишь одну часть (пятую главу) перевода Диллона своей статьи.

2 См. письмо в редакцию «Правительственного вестника», № 173.

#### * 152. Д. А. Хилкову.

1892 г. Января 31. Бегичевка.


Сейчас получил ваше письмо, дорогой Дмитрий Александрович, сейчас, т. е. вечером 31 января, и сейчас отвечаю. Я узнал по письму, полученному Леонтьевым,[1] что вас высылают, и хотел вам писать, да ждал от вас. Хотелось знать, что вы не переменились ко мне. А то, когда ко мне долго не пишут, я всегда думаю, что поняли, наконец, какой я плохой человек, и не хотят знать меня. И это не фраза, а истинно так. Постараюсь ответить и о буддизме, но прежде о том, что больше занимает меня, о вас, о вашей высылке.

Я очень рад, что вы не подписали им ничего, ничего не обещались, а сказали, что делать они могут всё, что может делать более сильный над слабым, да еще над таким, к[оторый] не считает законным сопротивляться насилию, но что слушаться их и исполнять их требования вы не намерены. Я всегда удивлялся, почему так не поступали люди, к[оторых] они угнетают и мучают. Мне не довелось до сих пор, но я всегда хотел поступить именно так. Я, однако, не ждал, чтобы они вас тронули, и желал бы знать, как это у них всё обдумано: почему именно так?

Помогай вам бог. Трудно, как бедному Дрожжину. Я говорю: «бедному», п[отому] ч[то] он сердится и ненавидит, страдает и ненавидит. Это очень тяжело.[2] Вот уже 3-й месяц всё пишу, переделываю и переделываю 8-ю, последнюю, главу моего сочинения о насилии и самой жестокой форме его, о воинск[ой] повинности, и всё не могу кончить, всё кажется не так сильно и убедительно, как оно у меня в сердце и в голове. Хочется так выразить, чтобы было несомненно для всех. И надеюсь, что выражу. Думается, что бог позволит мне это сделать до смерти. — Там всё есть и о церкви, всё, от чего мы не то что страдали, но то, обо что мы бьемся. —

Теперь о буддизме. Разумеется, это всё одно и то же. И не может не быть одно и то же, как не может быть не один ствол у дерева, как не может не быть одна истина. Сейчас почитал ваше письмо и подумал о буд[д]изме и о христианстве, чтобы вам написать о нем, но как ни думаю, всё одно. Хотел сказать, что преимущество христ[ианства] в том, что его ц[арство] б[ожие] и на небе и на земле, а у Будды только на небе в нирване, но это не точно. То же море, на к[оторое] только они въехали с севера, мы с юга, а еще третьи с востока или запада. Различие только в берегах, в том месте, с к[оторого] въезжать на море, а море одно, и чем дальше от берега, тем менее различия и очевиднее, что море одно. Сейчас едут на почту. Не успею дописать. После. Сейчас получил ваше другое письмо с письмом Бодянского.[3] Спасибо. Всё очень хорошо. Очень люблю вас.

Буду писать.

Л. Толстой.


Год в дате определяется по содержанию письма.

Дмитрий Александрович Хилков (1857—1914) — помещик, бывший гвардейский офицер, вышедший в середине восьмидесятых годов в отставку и продавший за небольшую плату свою землю соседним крестьянам. Жил близ села Павловки, Сумского уезда Харьковской губ., на небольшом участке земли, который обрабатывал личным трудом. См. тт. 64, стр. 134.

Ответ на два письма Хилкова, из которых первое не сохранилось; во втором, от 23 января 1892 г., Хилков сообщал, что послал Толстому письмо и брошюру А. М. Бодянского «Проклятый штундист».


1 Борис Николаевич Леонтьев. См. прим. к письму № 166.

2 Евдоким Никитич Дрожжин (1866—1894), сельский учитель, отказавшийся от воинской обязанности и в сентябре 1892 г. приговоренный к двухлетнему заключению в дисциплинарный батальон.

3 Об Александре Михайловиче Бодянском см. прим. к письму № 449.

#### 153. П. А. Усову.

1892 г. Февраля 1. Бееичевка.


Дешевые дрова получил и желал бы получить таковых еще 70 сажен. Деньги за дрова мне удобнее отдать в Москве. Прошу счет прислать жене Соф[ье] Анд[реевне]. Очень благодарю за помощь.

Л. Толстой.

Дрова эти нужны для раздачи и потому чем скорее, тем лучше.


Печатается по публикации В. Е. Чешихина-Ветринского в сборнике «Лев Толстой и голод», стр. 144. Датируется на основании почтового штемпеля отправления, указанного в названной публикации.

#### 154. Д. А. Хилкову.

1892 г. Февраля 1. Бегичевка.


Послал вам нынче утром письмо кое-как намаранное и не доконченное, и вот хочется еще поговорить с вами. Всё время, читая ваше письмо о письме Бодянского, говорил «аминь». Меня удивляет, как человек, так глубоко и трезво понимающий учение Христа, как он (я видел это из его Отче наш,[1] к[оторое] очень мне не понравилось, а к[оторое] очень хорошо), может ожидать чего-нибудь от насилия и слуг его, как царь. Это ужасный обман. В роде обмана денег. И царь и деньги, кажется, что всё могут сделать. И так прямо сказать человеку, не имеющему ясного понятия о том, что — добро, что ни то, ни другое не может сделать добра, представляется странным. Как? У человека не б[ыло] хлеба, я за деньги купил, и он стал сыт. Или — люди сидели в тюрьме, царь велел выпустить, разве это не добро? Не добро, п[отому] ч[то] если бы не было денег и всего того, что связано с ними, у человека не могло бы не быть хлеба, и если бы не б[ыло] ц[аря] и того, что связано с ним, никто бы и не сидел в тюрьме. —

Удивительное дело! Я хотел написать это вам в прошлом письме, что если у меня б[ыло] сомнение о том, можно ли деньгами делать добро, то теперь, на деньги покупая хлеб и кормя несколько тысяч человек, я уже совершенно убедился, что кроме зла ничего деньгами сделать нельзя. — Вы скажете: зачем же вы продолжаете делать? Затем, что не могу вырваться, что кроме самого тяжелого состояния ничего не испытываю, и потому думаю, что делаю это не для удовольствия личности. Тяжесть не в труде. Труд, напротив, радостен и увлекает, и не в занятии, к которому не лежит сердце, а в внутреннем постоянном сознании, что это не то, и в сознании стыда перед самим собою. Пожалуйста, не ищите в этих моих словах какого-нибудь общего смысла, я пишу просто au courant de la plume[2] человеку, родственному по духу, к[оторый], знаю, с намека поймет меня, то, что чувствую. Мне бывает очень тяжело или скорее неловко то, что меня часто слишком расположенные ко мне люди принимают всерьез, отыскивая и требуя полного соответствия моих слов и поступков. «Как же вы говорите то, а делаете вот что?» Да я не святой и никогда не выдавал себя за такого, а человек, увлекающийся и говорящий иногда, даже всегда, не вполне то, что думаю и чувствую, не п[отому], ч[то] не хочу сказать, а не умею, часто преувеличиваю, просто ошибаюсь. Это в словах. В поступках еще хуже. Я вполне слабый, с порочными навыками человек, желающий служить богу истины, но постоянно свихивающийся. Как только на меня так смотрят, как на человека, к[оторый] не может ошибаться, так всякая моя ошибка является или ложью или лицемерием. Если же понимать меня, как слабого человека, то несогласие слов с поступками — признак слабости, а не лжи и лицемерия. И тогда я представляюсь людям тем, что я точно есть: плохой, но точно всей душой всегда желавший и теперь желающий быть вполне хорошим, т. е. хорошим слугою бога.

Давайте переписываться. А главное, поручайте мне что нужно, велите мне что-нибудь делать для вас, для вашей семьи, для ваших, наших друзей.

Бодянскому буду отвечать после. Письмо его у меня взяли читать Новоселов, Гастев. А я адреса не списал.

Леонтьев здесь, много помогает мне. Я ему очень рад.

Целую вас.

Л. Т.


Почти полностью, под заглавием «Хороший слуга бога», впервые опубликовано в «Спелых колосьях», 3, стр. 190—192. Датируется на основании слов в письме Хилкова от 21 февраля: «Два письма Ваши, Лев Николаевич, от 31 января и 1 февраля я получил».

Ответ на письмо Хилкова от 23 января 1892 г., о получении которого Толстой упоминал в конце письма от 31 января. Хилков выражал сомнение по поводу высказанного в несохранившемся письме А. М. Бодянского к Хилкову предположения, что Александр III, если к нему обратиться, может отменить высылку Хилкова.


1 Это сочинение Бодянского не было напечатано, и текст его неизвестен.

2 [как напишется]

#### 155. Т. Л. Толстой.

1892 г. Февраля 2 или 3. Бегичевка.


Мама тебе всё расскажет, а все-таки я пишу и без всякого внешнего дела, а только чтобы ты знала, что я «Barkis is willing».[1] У нас всё по-старому: нового только то, что очень одолевают просители. Впрочем, и это старое. Ехать тебе через Пирогово очень хорошо, но помни наш уговор: если только не совсем тихая погода или оттепель, то не езди, а вернись из Пирогова на Лазарево,[2] Тулу и весь круг. Об этом заклинаю тебя. — Если ж поедешь и будешь у Бибиковых,[3] то извести Дими[ра] Бобринского,[4] он к тебе, т. е. к Бибиковым, приедет и будет там помогать. Он очень усердно работает и просил дать ему знать телеграмой в Богородицк за три дня, а то он бывает в отсутствии.

Там у Бибиковых, если найдешь большую нужду, открывай до 6 столовых теперь, но не больше. Здесь есть места, где выдано на всех по 38 ф. И там мы открываем столовые с своим хлебом. Прими это в соображение.

Об опровержении статьи Мос[ковских] Вед[омостей] я рад, что не напечатали. Поговорят и замолчат. Я сам виноват, что согласился на это опровержение.[5] —

Персонал наш весь очень приятен, исключая одного нового, Кузнецова.[6] Это один из тех 3-х, к[отор]ые, помнить, просились приехать — студенты земледельч[еского] Института. Да и тот ничего, да и живет не у нас, а в Прилипках. Очень весело будет встретить тебя и милую Веру.[7] А то она всё говорит, что я ее забываю. Не забываю и наших от Андрюши до Вани включительно. Поцелуй их за меня.

Л. Т.


На конверте: Тане.


Впервые опубликовано с датой «1891 г.» в журнале «Современные записки», Париж 1928, XXXVI, стр. 198—199. Письмо послано с уехавшей из Бегичевки в Москву 3 февраля С. А. Толстой и написано в день ее отъезда или накануне.

Ответ на письмо T. Л. Толстой от 30 января из Москвы, в котором она описывала свою жизнь и спрашивала, как ей быть «с опровержением» «Московских ведомостей».


1 [«Баркис готов на это» или «Баркис не прочь»].

Толстой передает слова Баркиса из романа Ч. Диккенса «Давид Копперфильд». См. Ch. Dickens «The Personal History of David Copperfield», London 1888, chapter X, page 65.

2 Ст. Лазарево, Московско-Курской ж. д., в 30 километрах к югу от Козловки-Засеки.

3 Бибиковы — семья старинного знакомого братьев Толстых Василия Николаевича Бибикова (1829—1893).

4 Владимир Алексеевич Бобринский (1867—1920?) — крупный землевладелец, живший в своем усадебном дворце в г. Богородицке, Тульской губ. В голодные 1891—1893 гг. был членом Богородицкой земской управы и председателем Богородицкого уездного попечительства Красного креста. Позднее «правый» депутат Государственной думы — «Бобринский 2-й». После Октябрьской революции белоэмигрант.

5 См. прим. к письму № 151.

6 Григорий Федорович Кузнецов, студент Московского земледельческого института. Приехал в конце января помогать Толстому и был помещен в 10 километрах от Бегичевки в деревне Прилипках, Епифанского уезда.

7 В. А. Кузминская.

#### * 156. Г. А. Ермолаеву.

1892 г. Февраля 3? Бегичевка.


Григорий Алексеевич!

Ржи два вагона отправьте к Лебедеву, управляющему Ершова,[1] в Грязновку.

Дрова подержите у себя. Я за ними пришлю из тех деревень, где столовые.

Если же будут приезжать за ними с записками от меня, или Лебедева, или Леонтьева,[2] то отпускайте. —

Счет ожидаю.

Готовый к услугам

Л. Толстой.


Датируется предположительно, днем отъезда С. А. Толстой из Бегичевки, с которой было отправлено это письмо.


1 Владимир Иванович Ершов (1844—1899), в 1890—1892 гг. московский губернский предводитель дворянства, позднее оренбургский военный губернатор; помещик Епифанского уезда Тульской губ., в имении которого, близ деревни Грязновки, был устроен склад хранения продуктов для столовых, находившихся в ведении Толстого.

2 Б. Н. Леонтьев в первой половине февраля жил в деревне Муравлянке, Скопинского уезда, откуда переехал в Хованщину, Епифанского уезда.

#### 157. Р. А. Писареву.

1892 г. Февраля 3? Бегичевка.


Дорогой Рафаил Алексеевич.

Попросите, пожалуйста, Мышецкого[1] продать нам два вагона жмыха. Хорошо бы было, если бы он дал на них свои свидетельства и положил бы нам их подешевле. Очень велика становится нужда корма лошадей. Нельзя не попытаться облегчить ее хоть немного.

Что наш Минской хлеб? И что хлеб, назначенный в Богатое? Я забыл спросить у вас, если он нагружен, то куда высланы дубликаты? Деньги за жмых куда выслать?

Дружески жму вам руку.

Л. Толстой.


Впервые опубликовано в сборнике «Летописи», 2, стр. 83. Датируется на том же основании, как и письмо № 156.


1 Александр Дмитриевич Мышецкий, в то время председатель Тульской губернской земской управы.

#### * 158. Г. А. Ермолаеву.

1892 г. Февраля 3. Бегичевка.


Григорий Алексеевич!

Получил вашу выписку[1] и благодарю вас за нее. Из нее я вижу, что ржи у вас остается 1 вагон, который прошу отправить в Андреевку, и 1 вагон гороха, из которого прошу вас отпустить 200 пуд[ов] г-ну Полякову в Монастырщину, если они пришлют за ним. За остальными 400 пудами я пришлю из Бегичевки. —

Пожалуйста, известите меня, сколько у вас по сие время находится дров. Дрова получаются вагонами, а отпускаются пудами. Сколько пудов в вагоне тяжелых и легких дров?

Дрова, 100 пуд[ов], оставьте за собой.

Деньги — 26 рублей, если вам жена не отдала, я пришлю при первом случае.

Будьте здоровы.

Готовый к услугам

Л. Толстой.

3 февраля.


1 Выписку из приходо-расходной книги Г. А. Ермолаева, заведовавшего приемом, хранением и выдачей приходящих на имя Толстого грузов.

#### 159. С. А. Толстой от 4 февраля 1892 г.

#### * 160. Н. И. Тулинову.

1892 г. Февраля 4. Бегичевка.


Если дешевле, то вычтем; если дороже, прибавим. Теперь не знаю. Разница в двух или трех копейках.

Смотрите же, не унывайте, милые друзья. Я сам всё собираюсь унывать и всё бодрюсь. Я думаю, что так и надо. Дело не веселое, как кажется издалека, а трудное, тяжелое. Не забывайте нас.

Л. Толстой.


Приписка к письму В. М. Величкиной, без даты, с извещением о посылке гороха и указанием о расчете за него. Датируется на основании упоминания о ней в письме к С. А. Толстой от 4 февраля (см. т. 84, стр. 114).

Николай Иванович Тулинов — горист, окончивший Московский университет в 1891 г. С Толстым и его семьей познакомился в 1887 г.

15 ноября 1891 г. Тулинов вместе со своим знакомым Г. А. Поляковым приехал к Толстому в Бегичевку. Они были направлены Толстым в село Монастырщину, Епифанского уезда Тульской губ., где открыли столовые на свои средства.

#### 161. С. А. Толстой от 5 февраля 1892 г.

#### 162. А. К. Чертковой от 5 февраля 1892 г.

#### * 163. H. H. Ге (сыну).

1892 г. Февраля 5. Бегичевка.


Пожалуйста, купите и пришлите нам Клекотки еще вагон гороха. Если можно, поскорее. Простите.

Л. Толстой.


Печатается по копии рукой П. И. Бирюкова из AЧ. Дата копии.

#### 164. С. А. Толстой от 6 февраля 1892 г.

#### * 165. Г. А. Ермолаеву.

1892 г. Февраля 6. Бегичевка.


Григорий Алексеевич!

Федор Алексеевич Страхов,[1] по моему поручению, едет в Клекотки с тем, чтобы привести в ясность количество дров и их распределение, равно и все другие дела. — Пожалуйста, расскажите и разъясните ему всё и все его распоряжения исполняйте.

Я ему записал,[2] что нужно сделать, а другое он сам решит как лучше, с вашим советом.

Желаю вам всего хорошего.

Л. Толстой.


Написано в один день с письмом к С. А. Толстой от 6 февраля (см. т. 84, стр. 115—116).


1 Федор Алексеевич Страхов (1861—1923), по образованию юрист, автор ряда статей религиозно-философского содержания; знакомый Толстого с 1889 г. В феврале 1892 г. Страхов помогал Толстому в его работе на голоде, организовав столовые в Скопинском уезде и живя в селе Муравлянке.

2 Эта записка Толстого неизвестна.

#### * 166. Б. Н. Леонтьеву.

1892 г. Февраля 6. Бегичевка.


Дорогой Борис Николаевич,

Бог нам дал нового сотрудника Фед[ора] Алекс[еевича] Страхова. Я его знал прежде. Мы решили поместиться ему в Муравлянке и открывать по мере нужды столовые далее в том краю. Пока он едет в Клекотки привести в ясность дела о дровах и другие.

Сделали ли вы расписание поименное кому ходить в столовые? У нас это сделало пертурбацию, но я думаю на пользу.

Помогай бог.

Любящий вас Л. Толстой.


Датируется по содержанию.

Борис Николаевич Леонтьев (1866—1909) — бывший воспитанник пажеского корпуса; в 1891 г. работал в организованной Файнерманом и М. Алехиным столярной мастерской в Полтаве. 20 декабря 1891 г. пришел пешком в Бегичевку, снабженный собранными в Полтаве деньгами на содержание двух столовых. 24 декабря был направлен Толстым в деревню Муравлянку для открытия столовых в Скопинском уезде и заведования ими. Со второй половины февраля 1892 г. переселился в Хованщину, Епифанского уезда.

#### 167. Д. А. Хилкову.

1892 г. Февраля 7. Бегичевка.


Вы меня спрашиваете про буддийское понятие «карма».[1] Я вот что думал недавно:

Во сне мы живем точно так же, как и наяву. Паскаль говорит, кажется, так, что если бы мы видели себя во сне постоянно в одном и том же положении, а наяву в различных, то мы бы считали сон за действительность, а действительность за сон.[2] Это не совсем справедливо. Действительность отличается от сна тем, что она, главное, действительнее, реальнее. Так что я бы сказал так:

Если бы мы не знали жизни более действительной, чем сон, то мы сон считали бы вполне жизнью и никогда не усумнились бы в том, что это не настоящая жизнь. Теперь наша вся жизнь от рождения до смерти с своими снами не есть ли в свою очередь сон, который мы принимаем за действительную жизнь и в действительности которой мы не сомневаемся только потому, что мы не знаем другой более действительной жизни? Я не только думаю, но убежден, что это так.

Как сны в этой жизни суть состояния, во время которых мы живем впечатлениями, чувствами, мыслями предшествовавшей жизни и набираемся сил для последующей жизни, так точно теперешняя вся наша жизнь есть состояние, во время к[отор]ого мы живем «кармой» предшествующей, более действительной жизни и во время которого набираемся сил, вырабатываем карму для последующей, той более действительной жизни, из которой мы вышли.

Как снов мы переживаем тысячи в этой нашей жизни, так и эта наша жизнь есть одна из тысяч таких жизней, в которые мы вступаем из той более действительной, реальной, настоящей жизни, из кот[орой] мы выходим, вступая в эту жизнь, и возвращаемся умирая. Наша жизнь есть один из снов той, более настоящей жизни. Но и та, более настоящая жизнь, есть только один из снов другой, еще более настоящей жизни и т. д. до бесконечности, до одной последней настоящей жизни — жизни бога.

Рождение и появление первых представлений о мире, это засыпание и самый сладкий сон, смерть — это пробуждение.

Ранняя смерть — это человека разбудили, но он не выспался; старческая смерть, это — выспался и уж спал слабо и сам проснулся. Самоубийство — это кошмар, к[оторый] разрушает[ся], тем, что вспоминаешь, что ты спишь, делаешь усилие и просыпаешься.

Человек, живущий одной этой жизнью, не предчувствующий другой — это крепкий сон; самый крепкий сон без сновидений— это полуживотное состояние. Чувствовать во сне то, что происходит вокруг тебя, спать чутко, быть готовым всякую минуту проснуться — это сознавать, хоть смутно, ту другую жизнь, из к[оторой] вышел и в к[оторую] идешь. —

Во сне человек всегда эгоист и живет один, без участия других, без связи с ними. В той жизни, которую мы называем действительностью, уже есть что-то похожее на любовь к ближнему. В той же, из которой мы вышли и куда идем, эта связь еще теснее, любовь уж не только нечто желаемое, но действительное. В той, для которой и та жизнь — сон, связь и любовь еще большие. И мы в этом сне уже чувствуем всё то, что там может быть и будет. Основа всего уже есть в нас и проникает все сны.

Желал бы, чтобы вы поняли меня. Я не то, что забавляюсь, придумывая. Я верю в это, вижу, несомненно знаю это, и, умирая, буду радоваться, что просыпаюсь к тому более реальному любовному миру.

Получил последнее письмо Дрожжина. Ужасно жаль его. Думается, что ему бы надо быть радостнее.[3]

Любящий вас Толстой.


Печатается по копии рукой Е. В. Джунковской с некоторыми исправлениями по машинописной копии из AЧ. Впервые почти полностью опубликовано в сборнике «Спелые колосья», 3, стр. 186—188. Дата копии.

Ответ на неизвестное письмо Хилкова с вопросами о буддизме, на которое Толстой начал отвечать 31 января. См. письмо № 152.


1 Об этом см. т. 31.

2 Толстой имеет в виду книгу Паскаля «Pensées» («Мысли»).

3 Последнее письмо Е. Н. Дрожжина, от 20 января 1892 г., Хилков прислал Толстому вместе с небольшим своим письмом от 26 января. Дрожжин рассказывал о тяжелой жизни в харьковском дисциплинарном батальоне.

#### 168. С. А. Толстой от 9 февраля 1892 г.

#### * 169. Н. А. Зиновьеву.

1892 г. Февраля 11. Бегичевка.


Многоуважаемый Николай Алексеевич!

Об употреблении свидетельств я надеюсь, по справке на станции Клекотки, куда направлялись все грузы по свидетельствам, дать вам верный отчет. Не могу теперь этого сделать, потому что еще не все грузы пришли. —

Очень благодарен вам за сведения о Богородицком уезде. Я завтра же еду туда с Таней, и мы постараемся сделать там то, что в пределах наших сил, и направить туда людей.

Прошу передать мой привет вашим семейным.

С совершенным уважением и преданностью

ваш Л. Толстой.


Написано на одном листе с датированным письмом Т. Л. Толстой к Н. А. Зиновьеву.

Ответ на письмо Н. А. Зиновьева от 5 февраля 1892 г. с просьбой сообщить ему, для составления отчетности, какие грузы и откуда были отправлены по перечисленным в письме свидетельствам, и сообщением о катастрофическом положении с делом помощи голодающим в Богородицком уезде.

#### 170. П. А. Усову.

1892 г. Февраля 11. Бегичевка.


Не перестаю благодарить от себя и тех многих, к[отор]ые пользуются вашей нам помощью, за всё, что вы для нас делаете. Дрова получаем. Не знаю еще верно сколько, но, кажется, все те, на к[оторые] у вас были свидетельства. Дубликатов только еще нет. Нынче пишу жене, чтобы она выслала еще 20 свидет[ельств].[1]

За предложение кн. Голицыной[2] очень благодарен, но теперь уже так мало времени до поднож[ного] корма, что не можем воспользоваться. — Что стоила пенька, кот[орую] вы мне прислали? Она теперь пошла в дело.

Дрова очень хороши.

Благодарный вам Лев Толстой.


Печатается по публикации в сборнике «Лев Толстой и голод», стр. 144—145. Датируется на основании упоминания о нем в Списке М. Л. Толстой.

Ответ на письма П. А. Усова из Калуги от 6 и 8 февраля 1892 г. В первом письме, в связи с полученной им в этот день телеграммой Ф. А. Страхова, Усов писал, что ответил Страхову телеграммой о том, что 21 января отправлены 10 вагонов дров, 3 февраля 31 вагон и на днях отправит еще 19 вагонов, а больше не имеет свидетельств на бесплатную отправку. В том же письме Усов уведомлял, что нашел только одного человека, желающего принять на прокорм лошадей от голодающих крестьян: Елизавету Петровну Голицыну, предлагающую взять 8 лошадей в свое имение «Жарки», Калужского уезда.


1 Это письмо Толстого к С. А. Толстой неизвестно.

2 Елизавета Петровна Голицына, рожд. Валуева (1839—1916?), вдова Александра Васильевича Голицына (1827—1869).

#### 171. М. Н. Чистякову.

1892 г. Февраля 11. Бегичевка.


Спасибо, что написали, дорогой друг Матв[ей] Ник[олаевич]. Пишу и робею, п[отому] ч[то] не знаю адреса Эртеля.[1] Помочь деньгами теперь нельзя. Так расползается дело, что не поспеваешь наполнять. — Поминаем вас с самым хорошим чувством все. Много нового, есть новые помощники, но вас никто заменить не может. Все говорят: вот если бы Матв[ей] Никол[аевич]. Но я говорю и думаю, что М[атвей] Н[иколаевич] везде нужен. И радуюсь, что у вас идет дело, хотя не понял, отчего в том большом селе вы заробели.

2Тут — как сказать — и хорошо и дурно. Хорошо, что нужды нет, но дурно, что зависть, попрошайничество и всякие дурные чувства, вызываемые деньгами, дурашными деньгами, вызваны и развились в большой степени. Если прежде еще могло быть во мне сомнение о том, что деньгами нельзя сделать доброго, то теперь уже нет никакого. А между тем вырваться из того механизма, кот[орый] захватил меня и крутит и треплет — не могу.

Дела очень много. Тут Новоселов, Гастев, две девицы[3] очень хорошие и один Кузнецов,[4] совсем чуждый человек. Еще Леонтьев и Страхов — темный и полутемный.

Писанье свое почти, почти кончил. Вера Кузм[инская] опять здесь. Лева сын здесь на время. Кланяйтесь Эртелю.

Целую вас. Пишите.

Л. Т.


Впервые опубликовано с датой «конец декабря 1891 г.» в «Воронежском историко-археологическом вестнике» 1921, 2, стр. 54—55. Датируется по упоминанию об этом письме в Списке М. Л. Толстой.

Ответ на письмо М. Н. Чистякова от 3 февраля из Гольдовки, Усманского уезда Тамбовской губ. Описывая бедственное положение крестьян Усманского уезда, в особенности большого села Байгора, где в течение трех лет был неурожай, Чистяков высказывал мнение, что помощь для некоторых сел этого уезда «нужна огромная, а малостью тут только взволнуешь людей: это только — плевать на горячее железо». Письмо Чистякова кончалось просьбой: «Нет ли у вас лишних денег? Пожалуйста, ответьте по адресу на Углянку Эртелю, я сегодня уеду туда».


1 Александр Иванович Эртель (1855—1908), писатель (см. т. 63, стр. 285—286). Был в дружеских отношениях с М. Н. Чистяковым. С осени 1890 г. Эртель жил в арендуемом им имении Емпелево, Воронежского уезда, близ ст. Углянка, Козловско-Воронежской ж. д., и в течение зимы 1891—1892 гг., а также всего 1892 г. занимался организацией помощи окрестному голодающему населению.

2 Абзац редактора.

3 В. М. Величкина и Е. М. Персидская.

4 Г. Ф. Кузнецов. См. прим. 6 к письму № 155.

#### * 172. Мак Риву (С. Mac Reeve).

1892 г. Февраля 6...12. Бегичевка.


Dear Sir!

I got your letter only yesterday and am afraid that you will not receive my reply before you start from America. We are heartily thankful to your people for their offerning and for the sentiments, which prompted them to make it. I hope to see you in Russia and then I will be very happy to give all the informations I am able to give about the places where the flour should be directed and where it should be used to the best advantage of the famine stricken population.

With kind regards I am, dear Sir, yours truly

Leo Tolstoy.


Милостивый государь!

Я получил ваше письмо только вчера и боюсь, что вы не успеете получить моего ответа до вашего отъезда из Америки. Мы сердечно благодарны вашему народу за его пожертвования и за чувства побудившие его к этому. Надеюсь увидеть вас в России и тогда буду очень рад дать все справки, какие смогу, о местах, куда следует направлять муку для ее наилучшего использования в интересах голодающего населения.

С сердечным уважением остаюсь, милостивый государь, искренно ваш

Лев Толстой.


Печатается по машинописной копии из AЧ. Датируется по содержанию.

Американец Мак Рив (Mac Reeve), секретарь и уполномоченный World’s Fair commission (Комитета мировой торговли) штата Миннезота, в письме от 25 января нов. ст. 1892 г. из г. Миннеаполиса писал об организации, среди мукомолов Америки, сбора пожертвований мукой для помощи голодающим России. Сообщал о своей предполагаемой поездке в Россию и просил разрешения заехать к Толстому.

#### 173. Редактору газеты «Правительственный вестник».

1892 г. Февраля 12. Бегичевка.


Г-ну Редактору «Правительственного Вестника».

Милостивый Государь,

В ответ на получаемые мною с разных сторон и от разных лиц вопросы о том, действительно ли написаны и посланы мною в английские газеты письма, из которых приводятся выписки и содержание которых будто бы излагается в № 22 «Московских Ведомостей», покорно прошу Вас поместить в Вашей газете следующее мое заявление.

Писем никаких я в английские газеты не писал. То же, что напечатано в № 22 М[осковских] В[едомостей] мелким шрифтом,[1] есть не письмо, а выдержка из моей статьи о голоде, написанной для русского журнала, выдержка весьма измененная, вследствие двукратного и слишком вольного перевода ее сначала на английский, а потом опять на русский язык. То же, что напечатано крупным шрифтом[2] вслед за этой выдержкой и выдается за изложение второго моего письма, есть вымысел. В этом месте составитель статьи М[осковских] В[едомостей] пользуется словами, употребленными мною в одном смысле, для выражения мысли не только совершенно чуждой мне, но и противной всем моим убеждениям.

Примите, Милостивый Государь, уверения моего уважения.

Лев Толстой.

12 февраля 1892.

P. S. Другое такого же содержания письмо послано мною через Москву. Будьте так добры напечатать то из них, которое придет к вам раньше. Версию этого письма я предпочитаю.


На конверте: Петербург. Редакция Правительственного Вестника, Г-ну Редактору.


Редакция, посланная Толстым в Москву:


Г-ну Редактору «Правительственного Вестника».

Милостивый Государь,

В ответ на получаемые мною с разных сторон и от разных лиц вопросы о том, действительно ли написаны и посланы мною в английские газеты письма, из которых сделаны выписки в № 22 «Московских Ведомостей», покорно прошу поместить следующее мое заявление.

Писем никаких я в английские газеты не писал. Выписка же, приписываемая мне и напечатанная в Моск[овских] Вед[омостях] мелким шрифтом, есть не письмо, а очень измененное (вследствие двукратного, — сначала на английский, а потом на русский язык — слишком вольного перевода) место из моей статьи о голоде, приготовленной для русского журнала, но не пропущенной цензурой* и после того отданной по моему обыкновению иностранным переводчикам в их полное распоряжение. — Место же, напечатанное крупным шрифтом вслед за выпиской, из неверного перевода моей статьи и выдаваемое за мысль, выраженную мною во втором, будто бы, письме о том, как должен поступить народ для избавления себя от голода, есть сплошной вымысел.

В этом месте составитель статьи М[осковских] В[едомостей] пользуется моими словами, употребленными в совершенно ином смысле, для выражения не только чуждой, но и противной всем моим убеждениям мысли.

Лев Толстой.

12 февраля 1892.


* Если нельзя, то слова: не пропущенной цензурой, можно заменить: и не напечатанной по некоторым обстоятельствам, или просто: но не напечатанной.


Получив 16 февраля письмо Толстого от 14 февраля с черновиком его обращения в «Правительственный вестник» (см. т. 84, стр. 119—120), С. А. Толстая в тот же день послала текст этого обращения в редакцию «Правительственного вестника». 20 февраля был получен из Петербурга ответ от 18 февраля с отказом его напечатать. Позднее С. А. Толстая вспоминала: «Когда получен был отказ от «Правительственного вестника» напечатать письмо Льва Николаевича, тогда мы с Гротом решили послать его в тридцать редакций разных газет. Где-нибудь да напечатают, а тогда и другие газеты перепечатают. Так и сделали. Живо отгектографировали 100 экземпляров, разослали в газеты и многим правительственным и частным лицам» («Моя жизнь», ч. VI, машинописная копия, стр. 230). Впервые опубликовано в газетах: «С.-Петербургские ведомости», № 66 от 8 марта, «Русская жизнь», № 66 от 8 марта, «Новое время», № 5757 от 9 марта, «Новости», № 67 от 9 марта, «Московский листок», № 69 от 10 марта.

По поводу содержания публикуемого письма см. письмо Толстого к Э. М. Диллону, № 151, и прим. к нему.

Диллон, прочитав в газетах письмо Толстого к редактору «Правительственного вестника», почувствовал, что репутация его, как переводчика, опорочена, и решил опубликовать со своим предисловием письма к нему Толстого, касающиеся его перевода статьи «О голоде», и поместил свой материал в виде «Письма к издателю» в газете «Московские ведомости», № 71 от 12 марта, и в петербургской реакционной газете «Гражданин», № 72 от 12 марта. «Московские ведомости» предпослали «Письму к издателю» Диллона большую статью, в которой утверждали верность переводов своего и английского и свою «добросовестность» в передаче «тех социалистических мыслей графа Толстого», которые были напечатаны ими. В конце статьи развивалась мысль, что «этою статьей [«О голоде»] граф Толстой окончательно убил себя в глазах здравомыслящих людей, которые до сих пор всё еще смотрели на него сквозь призму его художественных созданий». См. также ДСАТ, 2, запись 16 февраля 1892 г., стр. 82—83.


1 В № 22 «Московских ведомостей» от 22 января 1892 г. был мелким шрифтом приведен обратный русский перевод «Письма Толстого», то есть последних строк четвертой главы и почти всей пятой главы статьи Толстого «О голоде», сделанный редактором газеты с английского перевода Диллона, напечатанного в «Daily Telegraph» 14/26 января 1892 г.

2 См. т. 84, стр. 120 (прим. 1 к письму № 488).

#### 174—176. С. А. Толстой от 12 и 14 (два письма) февраля 1892 г.

#### * 177. На продовольственный склад.

1891 г. Декабря 22...1892 г. Февраля первая половина?


Прошу отпустить провизию на Барятинскую столовую.


Датируется по содержанию — временем функционирования столовых в Барятинке.

Деревня Барятинка, Епифанского уезда, в 10 километрах от Бегичевки и в 5 километрах от Орловки Р. А. Писарева — ближайшего к Барятинке склада продуктов для столовых, куда, повидимому, и была адресована комментируемая записка.

#### * 178. Г. А. Ермолаеву.

1892 г. Февраля 15. Бегичевка.


Григорий Алексеевич,

Отпустите сему подателю Пушкову 25 пуд[ов] дров за деньги.

Л. Толстой.

15 февраля 1892.

#### * 179. Г. А. Ермолаеву.

1892 г. Февраля 15, Бегичевка.


Посылаю вам 30 рублей и прошу прислать счет как прежних 50, так и этих 30. Посылаю еще объявление на посылку. Объявление это посылаю Леонтьеву, так как оно принадлежит ему.

Начальнику почтовой станции уступите дров чем меньше, тем. лучше, только чтоб они не обижали.

Извощиков я послал много. Очищайте место и старайтесь, чтобы не заплатить штрафа.

Рожь я было распорядился отправить два вагона в Паники. Если не отправили, то и не отправляйте,[1] а всю, как сказано, по четырем местам, в Пятовскую мельницу,[2] в Бегичевку, в Грязновку и в Хованщину[3] — поровну.

Дрова также по этим четырем местам, только вместо Пятовской мельницы — в Орловку — Писареву.

Извещайте обо всем. Будьте здоровы.

Л. Толстой.


Печатается по копии из AЧ. Датируется по содержанию.


1 Паники — имение Философовых Данковского уезда. Толстой брал у Философовых взаймы рожь для своих столовых.

2 Пятовская мельница на Дону, близ деревни Пятовки, Епифанского уезда, в 10 километрах от Бегичевки.

3 Хованщина — деревня Епифанского уезда.

#### 180. П. А. Усову.

1892 г. Февраля 15. Бегичевка.


Уважаемый Павел Александрович.

Я забыл, кажется, поблагодарить вас и неизвестное мне лицо за последнее пожертвование — два сажня дров, исправляю эту ошибку.

Дрова я получил, кажется, все, жену просил послать вам еще 20 свидетельств. Вы совершенно обеспечили нас дровами. Очень, очень благодарю вас.

Ваш Л. Толстой.

15 февр[аля] 1892 г.

Жена пишет, что у нее нет больше свидетельств. Посылаю те, кот[орые] у нас есть, и вышлю еще, если получу от Ряз[анского] губер[натора].


Печатается по тексту первой публикации в сборнике «Лев Толстой и голод», стр. 145.

Написано в дополнение к предыдущему письму к Усову (см. № 170).

#### 181—182. С. А. Толстой от 16 февраля (два письма) 1892 г.

#### 183. H. H. Ге (сыну).

1892 г. Февраля 17. Бегичевка.


Спасибо, дорогой друг Количка, за ваши письма и отчет и, главное, за все ваши труды и отличную работу нам на помощь. О горохе боюсь, что затруднили вас, не выслав денег. Я просил отменить один вагон, если можно, и рассчитывал на то, что о деньгах, если уже нельзя отменить, вы напишете прямо жене, т[ак] к[ак] деньги идут из Москвы.

Измучился я, голубчик, от этой деятельности, не физически, но нравственно. Если было сомненье в возможность делать добро деньгами, то теперь его уж нет — нельзя.

Нельзя тоже и не делать того, что я делаю, т. е. мне нельзя. Я не умею не делать. Утешаюсь тем, что это я расплачиваюсь за грехи свои и своих братьев и отцов. Тяжесть в том, что не веришь в добро матерьяльной помощи и что главный труд есть не доброе отношение к людям, а напротив — злое, недоброе, по крайней мере: удерживаешь их в их требованиях, попрошайничестве, уличаешь в неправде и вызываешь в них недобрые чувства. Не только в них, но сплошь да рядом и в себе.

Очень люблю вас и желал бы ближе чувствовать вас и то, чем и как вы живете. Отца уже нет.[1] Целую вас.

Л. Т.


Печатается по копии. Впервые большой отрывок опубликован в Б, III, стр. 287. Датируется на основании упоминания об этом письме в Списке М. Л. Толстой.

Ответ на три деловых письма H. Н. Ге (сына), из которых одно (от 7 февраля) адресовано Толстому в Бегичевку, а два других (от 7 и 9 февраля) — С. А. Толстой в Москву и ею пересланы в Бегичевку. В этих письмах Ге подробно описывал свою работу по закупке продовольствия для нужд голодающих.


1 Художник Ге выехал со своего хутора 9 февраля в Петербург с новой картиной «Повинен смерти» на XX передвижную выставку.

#### 184. Г. А. Мачтету.

1892 г. Февраля 17. Бегичевка.


Уважаемый Григорий Александрович,

Передайте, пожалуйста, в редакцию Русских Ведомостей мою просьбу о том, чтобы выручка за продаваемые 1000 экземпляров моей брошюры[1] была бы передана вам для употребления комиссией при комитете грамотности[2] так, как она найдет это нужным.

Благодаря вас за ваше доброе расположение, остаюсь

Ваш Л. Толстой.


Впервые опубликовано в сборнике «Летописи», 2, стр. 106. Датируется на основании упоминания об этом письме в Списке М. Л. Толстой.

Григорий Александрович Мачтет (1852—1901) — писатель-народник; был лично знаком с Толстым.

Ответ на письмо Мачтета от 7 февраля, написанное по поручению редакции «Русских ведомостей», с просьбой о письменном подтверждении высказанного Толстым Мачтету на словах желания, чтобы весь сбор от продажи 1000 экземпляров брошюры Толстого «О средствах помощи населению, пострадавшему от неурожая» (см. прим. 1) был отдан в распоряжение Комитета грамотности.


1 Статья Толстого «О средствах помощи населению, пострадавшему от неурожая» была издана редакцией «Русских ведомостей» отдельной брошюрой, продававшейся во всех книжных магазинах Москвы.

2 Московский Комитет грамотности в голодные годы имел в уездах свои комиссии, устраивавшие бесплатные столовые для школьников.

#### 185. С. Н. Трубецкому.

1892 г. Февраля 17. Бегичевка.


Я получил и ваше первое письмо, любезный князь Сергей Николаевич, но всё собирался отвечать, когда получил и второе. Хотя ничего не могу вам ответить доброго, все-таки радуюсь той энергии, с которой, как видно из ваших писем, ведется дело вообще и в частности вами.

По ценам Интендантства получить холст немыслимо. Мы по 8 к. не можем получить холста, кот[орый] заказан нам частными лицами и получены деньги. О покупке по заказу Комитета,[1] особенно в такой короткий срок, тоже не может быть и речи. Не[воз]можно даже теперь и взять заказа. У нас свой лен спряден и не соткан, да и так много дела и такого разнообразного набралось теперь, что мы боимся брать новое. Кроме того, не выгодное для вашего дела в эту минуту, но радостное вообще то, что в последнее время стало очевидно, что самая острая нужда потушена, и даже то, что как нельзя насыпать полную меру, не насыпав ее верхом. Во многих местах насыпано верхом.

Масляница в наших местах произвела на меня такое впечатление. Положение это невыгодное для устройства работ, но, разумеется, только на время и кое-где и относительно. Да и солнце пригревает, и уже пахнет пах[о]той, и мысли направляются на полевые работы. — Но всё, что делается нынешний год, делается не на один год. И тем более ваше дело, одно из самых важных дел. Помоги вам бог.

Любящий вас Л. Толстой.


Печатается по публикации в газете «Рязанская жизнь» 1911, № 8 от 9 декабря. Датируется на основании упоминания об этом письме в Списке М. Л. Толстой.

Сергей Николаевич Трубецкой (1862—1905) — один из редакторов журнала «Вопросы философии и психологии», позднее профессор философии Московского университета, философ-идеалист.

В 1892 г. Трубецкой жил в Рязани, исполняя должность уполномоченного по общественным работам в Рязанской губ. 4 мая 1892 г. он был в Бегичевке с генерал-лейтенантом М. Н. Анненковым (см. прим. к письму № 266).

Настоящее письмо — ответ на два письма Трубецкого из Рязани, из которых первое не сохранилось; второе датировано 12 февраля. Трубецкой сообщал предложение интендантства о поставке холстов для военного ведомства (по 4 коп. за аршин), а также о готовности покупать холсты и «Московским комитетом вел. княгини Елизаветы» (см. прим. 1). Эти предложения Трубецкой связывал с помощью в виде работы голодавшему населению.


1 «Московский комитет по сбору пожертвований в пользу пострадавших от неурожая, состоящий под председательством великой княгини Елизаветы Федоровны» — благотворительное учреждение, основанное в 1891 г.

#### 186. С. А. Толстой от 18 февраля 1892 г.

#### 187. И. И. Горбунову-Посадову.

1892 г. Февраля 19. Бегичевка.


Дорогой друг Иван Иванович!

Разумеется, печатайте всё, что вы выбрали, и тот отрывок,[1] который мы сейчас прочли вслух.

Я рад хоть этому случаю от вас, именно от вас получить весточку. Да и от милых Чертковых давно нет. От Евгения Ивановича было нынче письмо.[2] Мое он, верно, получил.[3] У нас Поша. Я ему ужасно рад.

У нас напряженно очень. Много дела и пустого и суетного, а, главное, не радостного, но тяжелого: чувствуешь, что вызываешь недобрые чувства, отказывая, противодействуя обману, и сам заражаешься недобрыми чувствами. Ужасно хочется спокойствия, уединения, неизвестности, т. е. чтобы обо мне не говорили, не думали! Разумеется, это соблазн и надо хотеть того, что есть. И хочу этого иногда, и тогда хорошо.

Уж мне-то грех жаловаться. Так много мне надо! Главное, самое дорогое — любовь, настоящая любовь, я знаю, многих дорогих людей, из которых ваша колония[4] составляет большую и хорошую часть. Целую вас, Чертковых, Евгения Ивановича.

Любящий вас Л. Толстой.


Впервые опубликовано в сборнике «Летописи», 12, стр. 55. Дата приписки П. И. Бирюкова на том же листке.

Ответ на письмо И. И. Горбунова-Посадова от 11 февраля с хутора В. Г. Черткова Ржевск, Воронежской губ., в котором Горбунов писал о составленном им сборнике «Русским матерям», из отрывков произведений классиков и современных писателей, и сообщал, что несколько отрывков он взял из произведений Толстого. Просил разрешить напечатать неопубликованные воспоминания Толстого «Моя жизнь» (см. прим. 1).


1 Незаконченные воспоминания Толстого «Моя жизнь», написанные в 1878 г., впервые опубликованы И. И. Горбуновым-Посадовым под заглавием «Первые воспоминания (Из неизданных автобиографических заметок Л. Н. Толстого)» в книге: «Русским матерям». Сборник рассказов и стихотворений о матерях и детях. В пользу бедных матерей и детей, пострадавших от цынги и тифа в Воронежской губ. Составил И. И. Горбунов-Посадов. М. 1892, стр. 2—6.

2 Письмо Е. И. Попова от 11 февраля (почт. шт.).

3 Это письмо Толстого к Е. И. Попову неизвестно.

4 Толстой имеет в виду обитателей хутора Ржевск.

#### * 188. Е. П. Раевской.

1892 г. Февраля 19. Бегичевка.


Очень грустно слышать было о вашем нездоровьи, дорогая Элена Павловна. Дай бог вам поскорее поправиться и силы нести страдания с тем же терпением и кротостью, с кот[орыми] вы несете их обыкновенно.

Дело наше всё растет и радует тем, что нужды нет, что худшее время перевалило.

Любящий вас Л. Т.


Приписка к датированному письму М. Л. Толстой.

#### * 189. Г. А. Ермолаеву.

1892 г. Февраля 18...21? Бегичевка или Паники.


Григорий Алексеевич,

Наложите этим Муравлянским крестьянам ржи к Философовым в Паники. Большие провесы везде, у Лебедева на 32 пуда и у Леонтьева и других. Это очень неприятно. Готовый к услугам

Л. Толстой.


На обороте: Григорью Алексеевичу Ермолаеву.


Написано через несколько дней после письма от 15 февраля, в котором Толстой давал распоряжение о рассылке по складам всей имеющейся в Клекотках ржи.

#### 190. С. А. Толстой от 22 февраля 1892 г.

#### * 191. Г. А. Ермолаеву.

1892 г. Февраля 22. Паники.


Григорий Алексеевич.

1) Дайте знать, пришли ли дрова. И если пришли, то известите, хороши ли, стоит ли выписывать таких больше.

2) Не повидаете ли г-на Сафонова, чтобы попросить его получше кормить взятых лошадей.[1]

3) Пожалуйста, выпишите мне из книги своей или нач[альника] станции сколько, когда, с чем и куда было получено на наше имя посылок: хлеба, дров, сухарей, лык, льна и пр. и заведите такую книгу, чтобы вписывать в ней все получения.

4) Узнайте от Сурова,[2] получен ли лен, и перешлите мне, если получен.

Готовый к услугам

Лев Толстой.


Написано в один день с письмом к С. А. Толстой от того же числа (см. т. 84, стр. 124).


1 Сафонов, купец, живший близ станции Клекотки, взявший на свое иждивение десять крестьянских лошадей до подножного корма.

2 Павел Васильевич Суров, комиссионер, ссыпщик хлеба.

#### 192. В. М. Величкиной.

1892 г. Февраля 23. Бегичевка или Паники.


Вера Михайловна,

Дайте этому крестьянину список лошадей, к[оторых] хотят отдавать на корма в Куркино. Доктор[1] всё очень плох. Вчера б[ыло] немного лучше.

Мы все подбодрились, как вы?


Впервые опубликовано в сборнике «Летописи», 12, стр. 59. Датируется на основании упоминания о состоянии здоровья «доктора» — Н. Е. Богоявленского (см. т. 84, стр. 124).

Вера Михайловна Величкина (1868—1918) — врач, революционерка, неоднократно подвергавшаяся арестам; в 1895 г. работала в подпольных социал-демократических организациях Москвы, в 1896 г. — за границей. С 1900 г. жена В. Д. Бонч-Бруевича. После Великой Октябрьской революции — член коллегии Наркомздрава. С Толстым лично познакомилась 11 января 1892 г.; с 14 января до осени работала с Толстым на голоде. Автор воспоминаний: «В голодный год с Львом Толстым», Гиз, М. — Л. 1928.


1 Николай Ефимович Богоявленский (р. 1867), земский врач Данковского уезда; был болен сыпным тифом.

#### * 193. Г. А. Ермолаеву.

1892 г. Февраля 23...25. Бегичевка или Паники.


Григорий Алексеевич,

Положите на эти подводы рожь к Философовым. По объявлению получит[е]?

Буду писать после.

Л. Толстой.


Датируется предположительно, по содержанию.

#### 194. С. А. Толстой от 26 февраля 1892 г.

#### * 195. Г. А. Ермолаеву.

1892 г. Февраля 26. Бегичевка.


Григорий Алексеевич!

Все распоряжения Страхова[1] переданы вам правильно, и я буду очень благодарен вам за их исполнение.

Рожь посылайте, как сказано. —

Дрова отпускайте ближним по 4 к., а дальним по 5 к. Которые приезжают от меня без обозначения, считайте за дальних.

Денег пока не присылаю; пришлите, пожалуйста, счет. Если же будет крайняя нужда, то возьмите у Страхова рублей 25. —

Начальнику станции передайте нашу благодарность за его к нам расположение.

Л. Толстой.

26 фев. 1892.


Ответ на несохранившееся письмо Ермолаева.


1 Ф. А. Страхов.

#### * 196. Г. А. Ермолаеву.

1892 г. Февраля 27. Бегичевка.


Григорий Алексеевич.

Посылаю вам 50 рублей, на которые прошу прислать счет. —

Посылаю дубликат на капусту.

Отослали ли рожь Философовым?

Ваше мнение о том, что в Горлове не нужно столовой, я думаю, что справедливо.[1] —

Л. Толстой.

Акт о 27 пудах посылаю обратно. Требуйте вы, так как вами получено.[2]


Датируется на основании письма Ермолаева от 26 февраля, на которое отвечает Толстой.


1 Ермолаев писал, что не следовало бы открывать столовых в Горлове, ввиду того, что население этого села, по сравнению с соседними деревнями, было зажиточно. Тем не менее в Горлове было открыто семь столовых.

2 Акт о недостающих 27 пудах был составлен в присутствии Ермолаева при разгрузке пришедших на станцию Клекотки вагонов кукурузы, выписанных наложенным платежом из Киева.

#### 197—200. С. А. Толстой от 28 и 29 февраля и 1 и 2 марта 1892 г.

#### 201. Н. Я. Гроту.

1892 г. Марта 1...3? Бегичевка.


Очень вам благодарен, дорогой Николай Яковлевич, за ваше письмо и определенье науки.[1] Это то самое, что мне нужно было. Слышал с большим сожалением о том, что вы заработались и слабеете здоровьем. Это нехорошо, и я бы очень советовал вам бросить всё лишнее, всё, к чему не влечет непреодолимо сердце, и не заботиться. Я верю, что «ищите царствия божия и правды его, а остальное приложится вам» — не пустые слова, а практическое правило. Журнал ваш читаю с интересом и о каждой из статей поговорил бы устно; в письме же всего не выскажешь и не так, как хотел бы. В последнем выпуске мне очень не понравилась статья о Вундте. Тогда, тотчас по прочтении, я что-то много ядовитого хотел сказать о ней, теперь же, к счастью, всё забыл, кроме того, что статья роняет журнал и по содержанию и по тону.[2]

Я было принялся писать опять об искусстве, да не об одном искусстве, а о науке и искусстве (я не могу разделить их), и очень многое хочется сказать, но опять отложил и продолжаю другую, прежде начатую работу.

Вашим предложеньем, переданным мне через сына, я с радостью и благодарностью воспользовался бы, но вся статья в таком еще хаосе, что трудно в ней разобраться, а матерьял мне дорог, и хотелось бы товар хоть не лицом показать, а в таком виде, который заставил бы обратить на себя внимание и потому принес бы ту пользу, какую может.[3]

Передайте мой поклон вашей жене. Лева (сын) с восхищеньем говорит о вашем мальчике Але.[4]

Желаю вам поскорей освободиться от излишней и нелюбимой работы и отдаться любимой.

Любящий вас Л. Толстой.


Печатается по первой публикации с датой «1892» в сборнике «Н. Я. Грот», стр. 216—217. Датируется предположительно, по содержанию.

Ответ на неизвестное письмо Грота.


1 Толстой просил Грота сделать выписки из наиболее известных определений науки для своей статьи «О науке и искусстве», которую в то время он думал написать (см. т. 30). Об этом же он ранее просил Н. Н. Страхова и А. Н. Дунаева (см. т. 65). В одной из записных книжек Толстого, между длинными столбцами с перечнями голодающих крестьян различных деревень в окрестностях Бегичевки, имеется страница с занесенными рукой Н. Я. Грота определениями науки и искусства — вероятно, во время пребывания его в Бегичевке в середине декабря 1891 г.

2 К. Вентцель, «Система философии Вундта» — «Вопросы философии и психологии», кн. 11, 1892, январь, стр. 1—23 второй пагинации.

3 Вероятно, Грот предлагал напечатать в журнале «Вопросы философии и психологии» какую-нибудь часть книги «Царство божие внутри вас».

4 Алексей Николаевич Грот, сын Н. Я. Грота, товарищ младших детей Толстого.

#### * 202. Г. А. Ермолаеву.

1892 г. Марта 3. Бегичевка.


Григорий Алексеевич.

Кроме тех трех вагонов, о которых я писал, чтобы переслать их в Паники, к Философовым, вышлите еще три вагона туда же. Также и 200 пуд. гороху.

Ваш Л. Толстой.


Печатается по машинописной копии из AЧ. Дата копии.

#### * 203. Шарлю Жиду (Charles Gide).

1892 г. Марта 3. Бегичевка.


Monsieur,

Je viens de recevoir votre brochure[1] ainsi que votre lettre et v[ou]s remercie bien de ce que v[ou]s me les avez adressé. J’ai lu votre brochure avec grand intérêt et plaisir.

Votre apréciation de Bondareff est tout à fait juste. Jene puis pas en dire autant de moi uniquement parce que il est impossible de se juger soi-même.[2]

Dans tous les cas recevez, Monsieur, mes remerciements ainsi que l'assurance de mon estime.

Léon Tolstoy.

15/3 Fevrier 92.


Милостивый государь,

Я только что получил вашу брошюру,[1] так же как и ваше письмо, и очень благодарен вам за то, что вы мне их адресовали. Я прочел вашу брошюру с большим интересом и удовольствием.

Ваша оценка Бондарева вполне верна.[2] Не могу сказать того же относительно себя, исключительно потому, что невозможно судить самого себя.

Во всяком случае примите, милостивый государь, мою благодарность, так же как и уверение в моем уважении.

Лев Толстой.

15/3 февраля 92.


В написании даты Толстой ошибся в месяце.

Шарль Жид (Ch. Gide, 1847—1932) — французский буржуазный экономист и теоретик кооперации, профессор политической экономии в университетах в Бордо и Монпелье, а с 1898 по 1920 г. — в Париже. Автор многих книг и брошюр по своей специальности.

Ответ на письмо Ш. Жида от 1 марта нов. ст. с извещением о посылке Толстому своей книги (см. прим. 1).


1 Ch. Gide, «Les idées économiques de Tolstoi». Conférence donnée а la Faculté de Theologie protestante de Montauban, le 25 juin 1891 (Ш. Жид, «Экономические идеи Толстого». Доклад на факультете протестантской теологии в Монтобане 25 июня 1891 г.). Отдельный оттиск из журнала «Revue du Christianisme pratique» («Обозрение практического христианства»), стр. 281—309.

2 В своей брошюре Ш. Жид писал, что в вопросе о физическом труде Толстой является «только последователем Бондарева». О Бондареве см. прим. к письму № 589.

#### 204—205. С. А. Толстой от 4 и 5 марта 1892 г.

#### * 206. Г. А. Ермолаеву.

1892 г. Марта 5. Бегичевка.


(1) Философовым нужно отправить всех 6 вагонов, считая и те 1090 п[удов], кот[орые] уже отправлены. На получение ими ржи даны мною расписки.

Л. Толстой.

Приписка (в виде сноски под знаком (1)) к письму М. В. Алехина.

#### * 207. Г. А. Ермолаеву.

1892 г. Марта 6. Колодези или Бегичевка.


Григорий Алексеевич,

Прошу вас отпустить по ее записке А. А. Александровой[1] дров столько, сколько она потребует.

Л. Толстой.


Печатается по машинописной копии из AЧ. Дата копии.


1 А. А. Александрова в марте 1892 г. жила в Колодезях, Данковского уезда, заведуя местными столовыми.

#### 208. В. Г. Черткову от 5—7 марта 1892 г.

#### 209. С. А. Толстой от 7 марта 1892 г.

#### 210. В редакцию газеты «Русская жизнь»

1892 г. Январь...марта начало. Москва или Бегичевка.


1я не знаю, как исполнить ваше желание.

Французы имеют перед нами в этом отношении то преимущество, что они знают, как это делать, и им не совестно. Мне же, признаюсь, так совестно, что я не могу преодолеть себя. Кому может быть какая нужда в моем писании. Ради бога не думайте, что я говорю, что не думаю и не чувствую.

Не могу и не мог никогда ни публично читать, ни писать в альбомы.

Пожалуйста, простите меня и не сердитесь, и верьте искреннему уважению

Льва Толстого.


Отрывок письма, печатается по первой публикации-факсимиле в альбоме «Голодному на хлеб», СПб. 1892, стр. 30. Дата определяется днем цензурного разрешения указанного альбома.

Ответ на несохранившееся приглашение редакции петербургской газеты «Русская жизнь», выходившей в 1890—1895 гг. в изд. и под ред. А. А. Проховщикова, принять участие в издаваемом сборнике: «Голодному на хлеб. Альбом автографов писателей, художников, артистов и общественных деятелей». СПб. 1892.


1 Начало неизвестно.

#### * 211. Г. А. Ермолаеву.

1892 г. Февраль...марта 10. Бегичевка.


Григорий Алексеевич,

Письмо ваше получил.

Под дрова завтра найму подводы и вышлю. Квитанций у меня никаких нет. Как получу, то вышлю.

Л. Толстой.


Печатается по машинописной копии из AЧ. Дата копии.

Письмо Ермолаева, на которое отвечает Толстой, неизвестно.

#### 212. П. А. Усову.

1892 г. Марта 10. Бегичевка.


Уважаемый Павел Александрович. Не помню, писал ли я вам благодарность за дрова, очевидно не продаваемые, но пожертвованные, и извинение за то, что деньги не тотчас же были заплачены. (Теперь, вероятно, они уже уплачены.) Делаю это теперь. И прошу еще выслать, и если можно поскорее, нам 4 вагона дешевых на станцию Караси, Елецкой, кажется так называется, дороги. 4 свидетельства высылаю.

Благодарный вам и уважающий вас

Л. Толстой.


Печатается по первой публикации в сборнике «Лев Толстой и голод», стр. 146.

#### * 213. П. А. Усову.

1892 г. Марта 10. Бегичевка.


Калуга Усову

Прошу еще выслать 4 вагона. Высылаю свидетельства.

Толстой.


Телеграмма. Датируется по содержанию (см. письмо № 212).

#### * 214. Г. А. Ермолаеву.

1892 г. Февраль...марта 11. Бегичевка.


Григорий Алексеевич.

Подателям сего отпустите для провоза дров, сколько наложат.

Лев Толстой.


Печатается по машинописной копии из AЧ. Дата копии.

#### * 215. H. Н. Ге (сыну).

1892 г. Марта 11. Бегичевка.


Спасибо, милый, дорогой друг Количка, за все ваши труды, а главное, за вашу любовь к нам, ко мне, в к[оторой] я никогда не сомневаюсь, но проявление которой мне всегда радостно слышать.

Мы завтра, 12-го, уезжаем в Москву на распутицу, так что если вздумаете приехать повидаться, чего очень хочется, то так рассчитывайте. Вы пишете, что сошлись с братом; не поверите, как мне это радостно слышать. Очень радостно. Со мной то же с женой. Могу сказать, что лет за десять не было такого сближения. А ведь это важнее всего. И если любите любящих вас (хотя они и любящие, но не так, как мы хотим), надо бы сказать, если любите единомышленных, единоверных, то что делаете? А дорога именно любовь к разноверным. Многому научил и научит этот голод.

Целую вас.


Печатается по копии рукой П. И. Бирюкова из AЧ. Дата копии.

Ответ на деловое письмо H. Н. Ге (сына) от 4 марта 1892 г.

#### 216. Г. А. Русанову.

1892 г. Марта 11. Бегичевка.


Очень рад был, дорогой Гаврило Андреевич, получить ваше письмо, хотя известия и нехорошие о вашем здоровьи. Пишу: нехорошие и думаю, что ни вы, ни я не можем серьезно называть нехорошим то, что ведет и приближает к пробуждению, к новой форме жизни, являющейся нам в виде смерти. Не можем и серьезно называть нехорошим то, что есть внешнее условие жизни.

Страшно, разумеется, страшно мне, не страдающему еще,[1] вам, к[оторый] уже страдает физически, [говорить] о том, как должно и свойственно относиться к страданиям, но не могу не говорить того, что думаю, чувствую, к чему стремлюсь. Если, когда наступят страдания, я, мож[ет] б[ыть], и ослабею и не съумею, не осилю нести их, как хочу, я все-таки, и тем более теперь, говорю, как я хочу нести их, и говорю вам, п[отому] ч[то], сколько знаю, вы так и несли и несете их.

2Помогай вам бог. Нехорошо не желать умереть, бояться смерти, как бывало в молодости, нехорошо желать умереть, как бывало и, каюсь, бывает в минуты слабости, но поставить коромысло весов так, чтобы стрелка стояла прямо и ни одна чаша весов не перевешивала, это — лучшее условие жизни. И будем пользоваться ими и ценить их. —

3Нынче мы учитывались. И оказывается, что у нас остается около 8 т[ысяч] и нужно для доведения тех 170 столов[ых] и других заведений, приютов для маленьких детей, помощи корма лошадей, более 15 т[ысяч]. Так что помочь вашим знакомым, несмотря на всё желание, не могу. —

Целую вас, любя всей душой.

Л. Толстой.


Впервые опубликовано в журнале «Вестник Европы» 1915, 3, стр. 21—22. Дата определяется почтовым штемпелем отправления.

Ответ на письмо Русанова от 24 февраля, в котором Русанов писал о своей болезни (см. т. 63, стр. 217) и сообщал, что группа лиц, ему знакомых, организовала в селе Малышеве, Воронежской губ., пять столовых для детей, которые, однако, не охватывали всех голодающих детей этого села. Средств же на открытие новых столовых не было. Организаторы этого дела обращались через Русанова к Толстому помочь им из оставшихся у него средств.


1 Слово «еще» подчеркнуто дважды.

2 и 3 Абзацы редактора.

#### 217. М. Н. Чистякову.

1892 г. Марта 12. Бегичевка.


Дорогой Матвей Николаевич.

Получил нынче ваше письмо и очень обрадовался ему. Но не думайте, что обрадовался тому, что вы поможете нам. Это само собой; и несмотря на то, что у нас много и хороших помощников, ваша помощь будет очень нужна, — я обрадовался тому (как вы ни думаете иногда, что вы никому не нужны и что вас не любят), что увижу вас, поживу с вами.

Если у вас есть дело нужное, кот[орое] вы бросаете, и лишаете людей, не бросайте, но если вы там не очень нужны, приезжайте.

Мы нынче уезжаем в Москву недели на три на распутицу. Здесь главный делец в Бегичевке Алехин Митрофан. Если приедете, то от него всё узнаете и войдете в курс дела.

Я нынче, кажется, кончаю свою 8-ю главу. И очень рад. Послать еще не могу, но, кажется, кончил.[1]

Целую вас и жду. Имейте в виду распутицу. Здесь, говорят, недели две не бывает совсем проезда.

Любящий вас Л. Толстой.


Впервые опубликовано с датой «апрель 1892» в «Воронежском историко-археологическом вестнике» 1921, 2, стр. 55. Датируется по содержанию.

Ответ на сообщение М. Н. Чистякова в письме от 6 марта со ст. Углянка, Козловско-Воронежской ж. д.: «Через неделю я думаю приехать к вам в полное ваше распоряжение».


1 Восьмая, в то время последняя, глава книги «Царство божие внутри вас» не только тогда не была закончена, но в процессе дальнейшей работы разрослась в пять глав (8—12), и вся работа Толстого над этой книгой закончилась лишь в мае 1893 г.

#### 218. М. В. Алехину.

1892 г. Марта 14 или 15. Москва.


Дорогой Митрофан Васильевич,

Пришла кукуруза, и мы посылаем за нее деньги. При этом случае пишу вам. Денег посылаем 3700 р., рассчитывая на девять вагонов от Штильмана.[1] Если же бы случилось, что Коварский, которому давно (месяца два тому назад) заказан 1 вагон и которому я писал 12-го,[2] чтобы он не присылал, если бы и Коварский прислал свой 10-й вагон, то заплатите из своих денег. — Если удастся кукурузу привезти по зимнему пути, то, смолов ее, выдавайте по 1/3 на муку.

Впрочем, всё вам виднее.

Кукурузу надо будет также употреблять взамен пшена и картофеля в виде мамалыги. —

Пришло вагонов 6, а потому 1200 р. останутся у Ермолаева до тех пор, пока придут остальные. Имейте это в виду. —

Еще в моей комнате остались в столе крышка от сломанных часов и книжечка франц[узская] Le devoir présent. Desjardins.[3] Если ее нет, то она у Мордвиновых;[4] при случае возьмите ее и пришлите мне. А еще пришлите мне листки нашего дневного журнала, где записывались все приходящие за делами.

Как вы живете? Всё так же ли ровно, спокойно, ласково к людям и радостно? Когда мне беспокойно, тревожно, — вспоминаю вас.

Очень жалею, что не успел поговорить хорошенько по душе с [Капитоном]5 Алексеевичем. Дружески жму ему руку. Надеюсь, что он не раскается — в своем переезде к нам.

6Я видел Новоселова и на словах передавал ему, что Ник. Дудченко[7] лучше всего бы было поселиться к лошадям пока. Там нужно большое внимание. Страшно провиниться перед доверившими.

8Здесь еще не успел соскучиться, да и слава богу — работается. — Так прощайте пока, целую вас и Высоцкого и всех наших. Я послал ржи много к Гастеву.[9] Меня постоянно мучит, что я огорчил его. А правда, что там, при особенности отнятия выдачи, должно выходить больше хлеба.

Л. Толстой.


Впервые опубликовано с датой «92 г. весна» в «Известиях Общества Толстовского музея», СПб. 1911, 1, стр. 6—7. Письмо написано на второй или третий день по приезде Толстого из Бегичевки в Москву 13 марта 1892 г.

Митрофан Васильевич Алехин (1857—1935) — художник, организатор в 1889 г. Харьковской земледельческой общины «Байрачная» (см. т. 64). 27 февраля 1892 г. М. В. Алехин приехал в Бегичевку помогать Толстому и сначала заведовал столовыми, расположенными в районе склада продуктов в Орловке, ведя вместе с тем всю бухгалтерию в Бегичевке. Во время отсутствия Толстого (12 марта — 14 апреля) замещал его, руководя всем делом.


1 Роберт Николаевич Штильман, один из добровольных помощников Толстого, проживавший в Киеве.

2 Владимир Харитонович Коварский, киевский купец. Толстой заказал ему в конце декабря 1891 г. или первой половине января 1892 г. один пробный вагон кукурузы, намереваясь заказать еще 5 вагонов, но в марте 1892 г. намерение свое переменил. Письмо к нему Толстого не известно.

3 Paul Desjardins. «Le devoir présent», Paris 1892 (Поль Дежарден, «Долг в настоящем»).

4 Мордвиновы — семья Ивана Николаевича Мордвинова (1854—1917), земского начальника второго участка Данковского уезда, женатого на сестре И. И. Раевского-старшего Маргарите Ивановне (1856—1912). Мордвиновы жили в двух километрах вниз по Дону от Бегичевки на своем хуторе «Утес».

5 В автографе вместо имени Высотского оставлено чистое место. Капитон Алексеевич Высотский — владелец хутора близ станции Дубровка, Орловско-Витебской ж. д.

6 Абзац редактора.

7 Николай Иванович Дудченко (1869—1917), участник нескольких земледельческих общин; в марте 1892 г. приехал помогать Толстому в его работе на голоде и был направлен в Куркино.

8 Абзац редактора.

9 Петр Николаевич Гастев жил в то время в деревне Андреевке, заведуя местными столовыми.

#### * 219. Г. А. Ермолаеву.

1892 г. Марта 17. Москва.


Григорий Алексеевич,

Узнайте, что значит эта телеграмма без подписи.[1]

Л. Толстой.


Дата копии из AЧ.


1 О какой телеграмме пишет Толстой, неизвестно.

#### 220—221. В. Г. Черткову от 21 и 23 марта 1892 г.

#### 222. И. И. Горбунову-Посадову и Е. И. Попову.

1892 г. Марта 23. Москва.


Письмо ваше, милые друзья Ив[ан] Ив[анович] и Евг[ений] Ив[анович], писано вместе, и отвечать позвольте вам вместе. Я получил его только вчера. Оно проехало из Чернавы в Москву. —

1) О книгах для воспитания. Книг таких много, и надо подумать. — Эмиль Руссо[1] непременно должен стоять в главных. Эскироса[2] не знаю. Еще не могу вспомнить и многого не знаю. Но если узнаю и вспомню, напишу. Да, В. Гюго Бедные люди.[3]

4Спасибо, что написали о поляке.[5] Буду помнить. Сближение с поляками особенно радостно. Они дальше от нас, чем африканцы, а должны бы быть близки. В столовых в Моршан[ском] уезде с Келером,[6] другом Шаховского Д. И.,[7] жил и работал один поляк. Я нынче это узнал.[8] И так б[ыло] приятно.

9Слышал я про статью Щеглова,[10] вспомнил про ваше любовное отношение к нему и порадовался за вас. Нет, Евг[ений] Ив[анович], это хорошо, хорошо, и это хорошо. Самому не надо быть причиной поругания, а поругание без причины в себе — баня.

Поша пишет из Самары. И по письмам их, Левы и Поши, радуюсь за обоих. —

Что вам сказать, милые друзья (Евг[ений] Ив[анович] спрашивает про это), о моей жизни? Чертков за меня испугался. Это он слишком любит меня. Я, может быть, напрасно показал и дал списать письмо жене, но я писал его от души жене и не думал о его распространении,[11] а если так случилось, то беды, главное греха, большой нет. Лучше было вовсе не писать, и писать и не показывать, но знаю, что никакого во мне такого дьявола задора или тщеславия в это время особенного не было. Скорее меньше, чем всегда. Одно главное чувство усталости, стыда за свое дело, недовольства собою и сознания, что надо кончать, не перед людьми, а перед своим богом.

Знаете вы рассказ из Прологов[12] о том, как монах взял к себе в дом с улицы нищего в ранах и стал ходить за ним, обмывать и перевязывать раны. Нищий сначала б[ыл] рад; но прошло несколько недель, во время к[оторых] нищий становился всё мрачнее и мрачнее, раздраженнее и раздраженнее, и наконец, когда в один день монах подошел к нему, чтобы перевязать его раны, нищий с злостью закричал на него: не могу видеть лица твоего, уйди ты от меня, ненавижу тебя, потому что вижу, что то, что ты делаешь, ты делаешь не для меня, ты не любишь меня, а только мной спастись хочешь. Отнеси меня назад, на угол улицы. Мне легче было там, чем здесь принимать твои услуги. —

Вот такое же я чувствую отношение к нам народа и чувствую, что так и должно быть, что и мы им спастись хотим, а не его просто любим — или мало любим.

То, что вы думаете о семейной жизни, пишите. Только не программу, а что есть, то выкладывайте. Сейчас увидите, есть ли что выкладывать. Я думаю — да.

Целую вас всех и люблю.

Л. Т.

23 марта.


Впервые опубликовано в ПТС, I, стр. 212—214.

Ответ на письма И. И. Горбунова-Посадова и Е. И. Попова от 5 марта 1892 г., написанные одно за другим рукой Е. И. Попова. Горбунов при письме прилагал список книг (несохранившийся) по вопросу о воспитании, который он думал поместить в конце составленного им сборника «Русским матерям», и просил его дополнить; сообщал о том, что его знакомый, Ю. О. Якубовский, переводит книгу о вегетарианстве знакомого ему врача Моэс-Оскрагелло; в заключение указывал на рассказ — пасквиль на И. И. Горбунова и «Посредник», написанный бывшим сотрудником «Посредника» И. Л. Леонтьевым (Щегловым) и напечатанный в «Русском вестнике». Попов сообщал свои мысли по поводу предполагаемой им статьи «о брачных отношениях».


1 В списке, приложенном к сборнику «Русским матерям», Горбунов поместил: «Руссо Ж. Собрание сочинений. T. I. Теория воспитания («Эмиль». Изложение «Новой Элоизы» и воспитательные теории М-me Вольмар. Семь писем о воспитании и пр.), СПб. 1866».

2 Анри-Франсуа-Альфонс Эскирос (Esquiros, 1814—1876), французский писатель; христианский социалист. Горбунов предполагал включить в свой список книгу Эскироса «Эмиль 19 века».

3 Поэма Виктора Гюго «Бедные люди» («Les pauvres gens», из сборника «La légende des siècles») не вошла в список книг, приложенный к сборнику «Русским матерям».

4 Абзац редактора.

5 Константин Моэс-Оскрагелло (Moes Oscragiello, 1850—1910), поляк, врач, вегетарианец; автор ряда книг о природном питании и природо- лечении и книги «Tajniki Medycyny» («Тайники медицины»).

6 Владимир Васильевич Келлер (р. 1867), по образованию юрист, жил в своем имении в Крыму, близ Ялты. В 1891—1892 гг. работал в Моршанском уезде Тамбовской губ. по оказанию помощи голодающим.

7 Дмитрий Иванович Шаховской (1861—1940), знакомый Толстого, земский деятель, впоследствии секретарь Государственной думы первого созыва; кадет. См. т. 49.

8 По воспоминаниям, устным, Д. И. Шаховского это был студент Дерптского университета А. А. Яблонский.

9 Абзац редактора.

10 Щеглов — псевдоним Ивана Леонтьевича Леонтьева (1856—1911). Упоминаемый здесь его рассказ: Иван Щеглов, «Около истины. Повесть в трех письмах» — «Русский вестник» 1892, 2 (февраль), стр. 80—141.

11 Речь идет о письме Толстого к С. А. Толстой от 28 февраля (см. т. 84, стр. 127—129), в котором он писал по поводу недовольства в правительственных и светских кругах, вызванного клеветой «Московских ведомостей» (см. письмо № 152). Чертков получил выдержку из письма Толстого от Новоселова с его комментариями.

12 «Пролог» — сборник, распространенный в древней Руси, заключающий жития святых, поучения и повести, размещенные в порядке церковного календаря. Древнейший список восходит к XII веку.

#### * 223. П. Г. Хохлову.

1892 г. Марта 23. Москва.


Дорогой Петр Галактионович,

Письмо ваше я не то что понял, но как будто сам пережил его, и всё это знаю и предчувствовал смутно в вас, но только не ждал той искренности — правды, с которыми вам удалось выразить ваше состояние души. —

Не огорчайтесь, милый друг, тем одиночеством и как будто сухостью, которые вы испытываете. Это так должно быть. Мне, по крайней мере, так думается, что это так должно быть, и что, увлекшись работой в одном направлении, вы дошли в ней до крайних пределов. Но работа эта не только не вредная (как это может казаться вам, измученному ею), не бесполезная, но самая драгоценная работа. И я радуюсь за вас, что вы проделали ее. Сама жизнь остановила вас в ней и направит вас в свое время на другую внешнюю борьбу. Но эта внутренняя работа (и — самое драгоценное — сознание ничтожества ее, которое вы выражаете в своем письме), не пропадет, а дала и даст вам много.

Мне думается, что вы ждете от меня совета, и самому хочется дать вам совет: что делать, как жить; но решительно не могу и выдумывал бы, если бы попытался советовать. Одно, что могу сказать, это то, что положение ваше, духовные страдания ваши— не праздные, а плодотворные, и не вечные, а временные. Всё равно, как мучающаяся родами женщина могла бы отчаяться, если бы не знала, что эти мучения имеют предел и, главное, смысл. И я думаю и уверен, что ваши имеют и предел и, главное, благой для вас смысл. Куда, как дальше поведет вас бог, никто знать не может, но худого не будет, если вы так будете искренно следовать его воле, как и в чем она открывается вам. Я по крайней мере, любя вас и прочтя ваше письмо, испытал радость за вас. И людям, которых я люблю, сыновьям моим и другим желал бы именно этих страданий.

Заходите ко мне, пока я здесь.

Как хорошо, что вы мне написали о Клопском,[1] и то, что я принял к сердцу это и отчасти понял ваше душевное состояние и обращался к этому душевному состоянию в последнее свидание с вами — и то, что вы по чуткости своей поняли не то, что я говорил, а все те чувства, которые заставляли меня говорить, что я говорил. А вышло хорошо, потому что мы любим друг друга, что и будем продолжать делать.


Печатается по машинописной копии из AЧ. Датируется на основании письма Хохлова, на которое отвечает Толстой.

Ответ на письмо П. Г. Хохлова из Москвы от 23 марта (почт. шт.), в котором Хохлов писал о своих душевных переживаниях и одиночестве; просил совета, как ему жить.


1 Иван Михайлович Клобский или Клопский (1852—1898), бывший семинарист, потом студент Петербургского университета; был народовольцем, подозревался в провокаторстве; считал себя последователем Толстого. Моральный облик «толстовца» Клобского выявил А. М. Горький в «Моих университетах» (Собр. соч., т. IV, М. 1935, стр. 183—187). В письме от 23 марта Хохлов упоминает о своем письме к Толстому о Клобском. В письме же от 14 марта, посланном в Бегичевку в то время, когда Толстой был уже в Москве, Хохлов сообщал, что зимой много виделся с Клобским, который говорил о «неискреннем будто бы» к нему отношении Толстого.

#### * 224. И. И. Горбунову-Посадову.

1892 г. Марта 20...24. Москва.


Дорогой друг Ив[ан] Ив[анович]. Получив ваше письмо, мы сейчас же решили с женой послать вам капусты. Но вопрос был только о том, сколько? Послать целый вагон нам показалось много. Капуста такой предмет, к[оторый] легко может испортиться, если не убрать ее в подвал и во-время; и потому жена написала вам и ждем ответа. Шелеметьевой я думаю послать 100 р.[1] Посылаем так мало, п[отому] ч[то] последнее время совсем было зарвались, так что смета превышала нашу кассу на 8 т[ысяч]. Теперь опять набрались пожертвования, но все-таки мы не богаты.

Целую вас.

Ваш Л. Толстой.

Вчера читали ваши письма Дунаеву.[2] Постараемся еще что-нибудь сделать.


Датируется на основании упоминания об этом письме в письме И. И. Горбунова-Посадова к Толстому от 28 марта 1892 г. (почт. шт.).

Ответ на письмо И. И. Горбунова-Посадова от 13 марта 1892 г. с хутора В. Г. Черткова Ржевск о резком усилении голода, появлении цынги и увеличении смертности среди крестьян Воронежской губернии в местах, отдаленных от имений Чертковых, где не было постоянной помощи.


1 Елена Петровна Шелеметьева (ум. 1908), сельская учительница в селе Пятницком, Лебедянского уезда Тамбовской губ. Горбунов передавал просьбу Шелеметьевой помочь ей в открытии столовой для голодающих детей.

2 Письма к А. Н. Дунаеву о бедственном положении крестьян Воронежской губернии.

#### * 225. Г. А. Ермолаеву.

1892 г. Марта 24. Москва.


Григорий Алексеевич.

Посылаю дубликат на лыки. Пожалуйста, постарайтесь соблюсти их, чтоб не растаскали, и до времени подержите у себя.

Л. Толстой.

24 марта.

О получении лык известите г-на Ломоносова в Вязьме.[1]


1 Иван Григорьевич Ломоносов, помещик Гжатского уезда Смоленской губ., родственник Рачинских. Ломоносов предлагал в ноябре 1891 г. взять у Толстого «десятка два» крестьянских лошадей для зимнего прокорма; но вследствие пожара в его имении, 29 ноября, уничтожившего скирды и риги, принужден был от своего намерения отказаться, ограничившись пожертвованием 100 пудов лык.

#### * 226. Смиту (С. Emery Smith). Черновое.

1892 г. Марта 29. Москва.


М. Г.

Я очень рад был исполнить ваше желание дать отдельны[е] росписк[и] четырем различным организациям, пожертвовавшим деньги для наших голодающих, и жалею только, что не мог более сильно выразить мои чувства благодарности за то горячее сочувствие нашей народной беде, к[оторое] и в этом случае, как и во многих других, выражено вашими соотечественника[ми]. Прошу вас при случае передать мою душевную благодарность и за их помощь, и за выраженное доверие и сочувствие к нам.

Знакомство с госп[одами] Бл[анкенбургом] и Грунди доставило мне истинное удовольствие,[1] равно и повод, поданный этим общени[ю] с вами.

Примите, М. Г.


Печатается по черновику-автографу, написанному на отдельном листке, вложенном в конверт письма Смита к Толстому от 10/22 марта 1892 г. Дата определяется ответным письмом Смита, в котором он упоминает о получении письма Толстого от 29 марта.

Смит (С. Emery Smith) — посол Соединенных Штатов Америки, в письмах на английском языке от 10/22 и 11/23 марта 1892 г. из Петербурга просил принять своих двух соотечественников Рудольфа Бланкенбурга (R. Blankenburg) и Вильяма Грунди (W. Grundy), приехавших в Россию со специальным поручением в связи с голодом. Смит уведомлял также, что посылает с ними чек на 7000 рублей, собранных в Америке в пользу голодающих в России. Просил Толстого прислать четыре отдельных извещения о получении денег на имя следующих организаций, собравших деньги: Cleveland (Ohio) Relief fund (Кливелендский фонд помощи — в Огайо), Mennonite Relief fund (Меннонитский фонд помощи), New York Chamber of commerce (Нью-Йоркский коммерческий банк) и State Departament (Департамент Штатов).


1 О посещении Толстого в Москве Бланкенбургом и Грунди сведений нет.

#### * 227. Френсису Гаррисону (Francis J. Garrison).

1892 г. Апреля 1. Москва.


I thank heartily the contributors and yourself for the brotherly helf to our famine-stricken peasantry.


Сердечно благодарю жертвователей и вас самих за братскую помощь нашим голодающим крестьянам.


Отрывок письма, печатается по копии рукой Френсиса Гаррисона в тексте его письма к Толстому из Бостона от 5 мая нов. ст. 1892 г. Дата «13 апреля», упомянутая в письме Гаррисона, — нового стиля.

Френсис Гаррисон (Francis J. Garrison) — американец, сын Вильяма-Ллойда Гаррисона. См. т. 63, стр. 345. В 1892 г., живя в Бостоне, был казначеем «Society of American Friends of Russian Freedom» («Общество американских друзей русской свободы»), собирал пожертвования в пользу голодающих, направляя их Толстому, и находился в деловой переписке с Толстым и его дочерями. Свои отчеты Гаррисон публиковал в газетах.

#### * 228. Жоржу Дюма (Georges Dumas).

1892 г. Апреля 1. Москва.


Monsieur,

Il у a assez longtemps que j’ai mis de coté votre lettre pour y répondre quand j’en aurai le loisir, mais jusqu’à présent je n’en ai véritablement pas eu le temps.

Je crois que vous avez parfaitement raison de supposer que le changement dont je parle dans la «Confession» ne se fit pas subitement, mais que les mêmes idées plus clairement exprimées dans mes derniers écrits se trouvaient en germe dans les premiers. Le changement ne me parut subit que parceque j’en eus subitement conscience. Il me parait aussi que votre idée d’envisager le livre «La vie» comme le point de repaire est parfaitement juste. Je voudrais bien vous aider dans votre travail, malheureusement ne puis le faire, n’en ayant pas le temps et ne sachant pas comment il faudrait m’y prendre.

Veuillez agréer, Monsieur...


Милостивый государь,

Уже довольно давно я отложил в сторону ваше письмо, чтобы на него ответить на досуге, но до сих пор у меня поистине не было времени.

Я думаю, что вы совершенно правы, предполагая, что перемена, о которой я говорю в «Исповеди», произошла не сразу, но что те же идеи, которые яснее выражены в моих последних произведениях, находятся в зародыше в более ранних. Эта перемена показалась мне неожиданной потому, что я неожиданно ее осознал. Мне кажется также, что ваша мысль рассматривать книгу «О жизни» как поворотный пункт вполне верна. Я очень желал бы помочь вам в вашей работе, но, к сожалению, не могу этого сделать, так как не имею времени и не знаю, как за эта взяться.

Примите, Милостивый государь...


Печатается по машинописной копии из AЧ. Дата копии.

Жорж Дюма (G. Dumas, р. 1866) — в 1892 г. был доцентом по кафедре философии; позднее доктор философии, профессор философии в collège Chaptal и профессор психологии Парижского университета; автор ряда книг по психологии.

Ответ на письмо Дюма от 9 марта (почт. шт.): «Перечитывая сейчас Вашу «Исповедь», я был остановлен затруднением, которое позволяю себе представить на Ваш суд. Вы пишете на стр. 41 французского перевода «Так я жил, но пять лет тому назад со мною стало случаться что-то очень странное». Следовательно, только в 1877 г. Вы в первый раз испытали сомнения в нравственной ценности Вашей жизни и начали видеть новую жизнь, которую прежде не знали. — Эта дата, признаюсь, является для меня новостью. Я полагал, что принципы Вашей моральной философии находятся в «Анне Карениной» и даже в «Войне и мире». Я представлял себе, быть может ошибочно, что Ваши романы были как бы предисловием к Вашей системе и что они имели целью показать нам человека беспокойного, несчастного, колеблющегося, пока он ведет жизнь искусственную и ложную, созданную цивилизацией, пока он не уразумеет очень простой смысл истинной жизни.... Должен добавить, Monsieur, что помимо личного интереса, который я нахожу в этом вопросе, я готовлю довольно обширный труд о Вашей морали и что несколько Ваших слов смогут очень упростить мою задачу. Дело в том, что Ваша книга «О жизни» была для меня центром Вашей системы и позволяла до сих пор понимать как Ваши философские произведения, так и Ваши романы и новеллы. — Только чтение Вашей «Исповеди» возбудило во мне сомнения в истинности моего толкования и вот почему я позволил себе написать Вам».

#### * 229. Анжеле де Сен-Франсуа (Angèle de St. François).

1892 г. Апреля 1. Москва.


Chère Madame,

Je vous remercie de tout mon coeur pour l’еnѵоі du petit volume de Ant. Bouzignan.[1] Je ne le connaissais que de nom et j’y ai trouvé de très belles choses. «Les extrêmes se touchent» est un dicton qui est particulièrement vrai pour les idées religieuses. Vous avez parfaitement raison de dire que le misticisme d’Ant. Bouzignan est un positivisme qu’il est impossible de surpasser. Par exemple quand elle dit que le libre arbitre est la seule chose qui unit les hommes à Dieu et aux autres. J’ai aussi beaucoup admiré votre préface.

Votre ami.


Милостивая государыня,

Благодарю вас от всего сердца за присылку маленькой книжки Ант. Бузиньан.[1] Я знал ее только по имени и нашел в ней много прекрасного. «Крайности соприкасаются» — поговорка, которая особенно справедлива в религиозных вопросах. Вы совершенно правы, говоря, что мистицизм Ант. Бузиньан является позитивизмом, который невозможно превзойти. Например, когда она говорит, что свобода воли — это единственное, что связывает людей с богом и с другими людьми. Я также очень восхищался вашим предисловием.

Ваш друг.


Печатается по машинописной копии из AЧ. Дата копии.

Анжела де Сен-Франсуа (Angèle de Saint-François) — французская писательница, автор многих брошюр религиозно-мистического содержания. С Толстым вступила в переписку (на французском языке) в 1890 г., после прочтения «Крейцеровой сонаты». В 1891 г. посетила Толстого, о чем известно из ее письма от 31 января 1892 г.

Ответ на письмо А. де С.-Франсуа из Парижа от 1 апреля нов. ст., извещавшей, что посылает составленную ею 16 лет назад совместно с Евгением Штурмом (Stourm) книгу об Антуанете Буриньон (см. прим. 1).


1 Правильно Antoinette Bourignon, а не Bouzignan (Антуанетта Буриньон, 1616—1680), француженка, автор мало известных религиозно-мистических писаний, собранных в 21 томах (Амстердам, 1679—1684). А. де C.-Франсуа прислала Толстому свою выборку из этих писаний, озаглавленную: [Без автора], «Étude sur Antoinette Bourignon, la prophétesse des derniers temps», Paris 1876 (хранится в яснополянской библиотеке). Изречениям Антуанетты Буриньон предпослано большое «Введение» (стр. 5—43,) подписанное инициалами «E[ugène] S[tourm]».

#### * 230. М. В. Алехину.

1892 г. Апреля 2. Москва.


Спасибо, дорогой Митр[офан] Вас[ильевич], за ваше письмо. А я виноват перед вами — не писал давно. С одной стороны, надеялся скоро сам приехать (теперь мы решили ехать в половине святой),[1] с другой — потерял курс дела и знаю, что всё без меня пойдет, как и идет — всё так же.

Еще мешает суета: пожертвования, письма, посетители, иностранцы. Пожертвования всё прибывают. Теперь более 30 тыс[яч]. Из них мы 5 послали в Самару, и надо послать еще, так как там Лева и Бирюков всё распространяются. Здесь впечатление насчет голода получается такое: что как будто сделано уже слишком много и что всего — и денег, и хлеба так много, что девать некуда и что мы все такие благодетели, что на нас только надо умиляться. Но вместе с тем есть и то сознание, что мы много должны народу и что несколькими вагонами пшена не расчесться. Вообще же есть, или мне кажется, что есть, в обществе сознание греха и неправильности нашей жизни. И это сознание не в одной России, а везде. Вчера читал книгу француза Вагнера — Jeunesse[2] (она имеет успех), проповедующего молодежи чистоту половую, физический труд, труд земледельческий и евангельскую мораль. Всё это мелко, но дорого направление и то, что то, что вызывало бы одни насмешки 10 лет назад, вызывает сочувствие.

Чистяков не дождался моей 8-й главы.[3] Всё не могу кончить, как хочется, а между тем думается, что такие вещи бывают нужны во-время и — каюсь — хочется поскорее отделаться. Здесь видаюсь с Поповым, Хохловым, Дунаевым. Вчера он получил письмо от Алмазова, у к[оторого] жил Рощин,[4] что к ним приехали жандармы и увезли Рощина в острог. За что? — за принадлежность к толстовской вере. Еще новость: Тихомиров[5] (Аркадий Вас[ильевич]6 знает его) вследствие того, что Антоний архимандрит и ректор Троицкой академии напечатал в журнале Грота религиозно-либеральную статью и был у меня,[7] поколебался в вере в православие. — «Что ж, говорит, если опоры церкви так непрочны, на что же опереться? Придется — с выражением отчаяния — опереться на разум и совесть». — Передайте мою любовь всем нашим друзьям-сотрудникам, Капит[ону] Алексеевичу],[8] Арк[адию], Ал[ексею] Вас[ильевичам],[9] Новоселову, Леонтьеву, Скорох[одову],[10] Елен[е]11 и Вере Мих[айловнам],[12] Тушину,[13] Соковниной.[14] Она, мне говорили, едет в Козловку. Это хорошо. Наши всем кланяются. Маша уехала к сыну Илье, а Таня хворает. Нат[алье] Ник[олаевне],[15] если увидите, скажите, что отец ее16 б[ыл] нездоров, теперь поправился, и что ее все здесь любят и помнят.

Любящий вас Л. Т.


Печатается по копии T. Л. Толстой из AЧ. Подлинник разрушился от продолжительного лежания в земле, вместе с многими другими письмами Толстого к М. В. Алехину, зарытыми в ожидании обыска полиции. Дата копии.

Ответ на письмо М. В. Алехина из Бегичевки от 23 марта 1892 г., в котором Алехин писал о текущих делах по организации помощи голодающим.


1 «Святая», т. е. пасхальная неделя, в 1892 г. начиналась 5 апреля. Толстой вернулся с М. Л. Толстой в Бегичевку на следующей неделе — в ночь с 13 на 14 апреля.

2 Книга парижского пастора Вагнера: Wagner С., «Jeunesse», Paris 1891.

3 См. прим. 1 к письму № 217.

4 Сергей Иванович Рощин, участник нескольких земледельческих общин.

5 Лев Александрович Тихомиров (1850—1923), публицист, вначале революционер, редактор «Земли и воли», «Народной воли», член Исполнительного комитета «Народной воли». С 1888 г. резко переменил свои взгляды, перейдя в лагерь реакционеров и монархистов; сотрудничал в «Московских ведомостях» и «Русском обозрении».

6 А. В. Алехин.

7 Статья Антония Храповицкого: Архимандрит Антоний, «Как относится служение общественному благу к заботе о спасении своей собственной души» — «Вопросы философии и психологии» 1892, кн. 12, март, стр. 64—90, начинающаяся с «Письма в редакцию», помеченного «19 января 1892 г.». 15 марта Антоний посетил Толстого в Хамовническом доме и беседовал с ним.

8 Высотский.

9 Братья Алехины.

10 Владимир Иванович Скороходов (1862—1924), участник интеллигентских земледельческих общин. См. о нем в т. 71. В Бегичевку к Толстому Скороходов приехал 27 февраля 1892 г. и занимался преимущественно кормлением крестьянских лошадей, живя в Лучках, Ефремовского уезда.

11 Е. М. Персидская.

12 В. М. Величкина.

13 Владимир Николаевич Тушин (р. 1861), сын помещика Изюмского уезда Харьковской губ. Работал с Толстым на голоде с 24 февраля до мая 1892 г., заведуя столовыми в деревне Рожня, в Данковском уезде.

14 Любовь Николаевна Соковнина. Сведений о ней нет.

15 H. Н. Философова.

16 Николай Алексеевич Философов (ум. 1895), художник, инспектор Московского училища живописи, ваяния и зодчества, отец H. Н. Философовой и жены И. Л. Толстого С. Н. Толстой.

#### * 231. Арк. В. Алехину.

1892 г. Апреля 2. Москва.


Я написал письмо Митрофану, разумеется обращаясь ко всем, и с этой же почтой посылаю в Клекотки. Если вы случитесь там, то возьмите его, прочтите и перешлите. —

Л. Толстой.


Написано в один день с письмом к М. В. Алехину, № 230.

Аркадий Васильевич Алехин жил в то время в селе Горлове, Скопинского уезда, близ станции Кашино, Сызрано-Вяземской ж. д., в 12 километрах от соседней станции Клекотки, где часто бывал по делам столовых своего района.

#### 232. Л. П. Никифорову.

1892 г. Апреля 2. Москва.


Дорогой Лев Павлович,

Очень у меня мало досуга, но постараюсь ответить на ваши вопросы.

1На 1-е о жизни — сне. Я понимаю так, что как каждый наш нынешний день после сна есть возвращение в ту же сферу действительности, в к[оторой] мы были, так и смерть возвратит нас в ту же сферу, из к[оторой] мы вышли, но не в такую же, а в подвинувшуюся вперед жизнь, настолько же подвинувшуюся вперед, насколько нынешний день подвинулся в смысле разумности и любви против вчерашнего.

В следующей же сфере жизни наша теперешняя жизнь — много отдельных таких же жизней — будут проявлениями сна. — Это мечта, гадание, кот[орые] нельзя поправлять. Ваше представление было бы хорошо, если бы в жизни был один сон, а не повторение многих.

О 2-м пункте решительно не знаю, что и говорить, и признаюсь вам, мне грустно, что кому бы то ни было может быть тут что-либо неясное или соблазнительное.

Распределять значит раздавать, значит считать что-либо своим и в раздаче, в выборе тех, кому раздаешь, утверждать свою собственность. Поэтому раздавать нельзя, т. е. нехорошо, и отдавать именье нищим тоже нехорошо, хотя бы это и было написано в книге. Христианин не признает ничего своим, кроме себя, своего тела, труда, и его только может раздавать и распределять. — И это можно распределить правильно, хорошо, а имущество нельзя.

Мне грустно то, что вы так не понимаете или криво понимаете, предполагая как бы возможность того, чтобы я защищал, что ли, собственность. (Я уже не понимаю.) Я требую не меньшего, а большего, и говорить о том, что то, что считалось у христианина до его христианства своим, собственностью, само собой перестает быть своим и собственным и поступает тому, кому это нужно, нищим, не может быть и речи, я говорю только, что распределять этого, т. е. утверждать на это в процессе раздачи свое право — нельзя и нехорошо, а откинув то, нужно отдавать себя.

1Третье же уж я совсем не понимаю. Между тем, чтобы исполнять обряды и не исполнять их, есть большая разница, и смешивать требование исполнения и неисполнения нельзя, всё равно, как смешивать требование учить детей танцам или не учить их. Светская барыня требует обучения манерам и танцам, а здравый педагог отрицает это обучение не п[отому], ч[то] он что-либо хочет внушить детям, чем-нибудь заменить отсутствие содержания в их жизни, а только п[отому], ч[то] он считает вредным всё то внешнее, к[оторое] скрывает от людей внутреннее. Тем более это в деле обрядов. Может быть преувеличение важности отрицания обрядности, да и то редко, но оба отношения совсем не равны.

Спасибо, что пишете мне. Я в Москве и не совсем здоров и всё не могу кончить последнюю главу своей работы. Целую вас.


Впервые опубликовано в «Ежемесячном журнале» 1914, 1, стр. 87—88. Дата копии из AЧ.

Ответ на недатированное письмо Л. П. Никифорова, в котором Никифоров задавал Толстому три вопроса: 1) просил разъяснить некоторые места из письма Толстого к Д. А. Хилкову о карме (см. № 167); 2) разъяснить место в статье Толстого «О голоде», где отрицательно говорится о благотворительности и распределении имущества богатых среди бедных; 3) третий вопрос касался обрядов.


1 Абзац редактора.

#### * 233. H. Н. Ге (сыну).

1892 г. Апреля 2. Москва.


Дорогой друг Количка,

Уж и не знаю, как отвечать вам. Вы работаете, как вол, за нашим — правда, столько же и вашим — но нами затеянном деле, а мы только наваливаем на вас новые и новые дела и даже толком не скажем, что мы хотим. Такое у меня ощущение виноватости перед вами, милый друг, так вы, так и знайте, и не слишком строго меня судите.

Мы теперь в Москве уже недели 2. На Пасхе уезжаем. Я не совсем здоров и очень занят окончанием моего писания, к[оторое] не идет, и, кроме того, суетой города и перепиской с разными жертвователями.

Отца вашего жду каждый день.[1]

На душе у меня не скажу, что дурно и что хорошо, — но ново и потому не весело и трудно. — Вас люблю всей душой и желаю, но не смею желать увидать. Чтоб вы не думали, что «ново» значит какое-нибудь отступление или сомнение (да вы и не можете подумать этого), скажу, что, напротив, «ново» для меня значит несколько дальше и м[ожет] б[ыть] и прямее всё в том же направлении. Всё это мое участие в этой заботе о голодающих — это грех, я свихнулся, поддался славе людской и теперь каюсь, ясней вижу тот путь, с кот[орого] не надо сходить. Не согрешишь — не покаешься, а покаешься, то на время тверже становишься. Уйти все-таки нельзя. Еще больше был бы грех. Надо кончать, признаваясь в грехе, что я и хочу делать.

Телеграфировал вам с вопросом о цене проса, пшена и овса, и писал вам о высылке на остальные деньги гороха. Теперь спеха нет, так как дорог нет ни у вас, я думаю, ни у нас наверное, спеха нет и потому, что у нас есть запас пока, и потому на просторе распорядитесь с остальными деньгами и свидетельствами, чтобы нам доставить не рожь — не хлеб (у нас его достаточно), а приварок (его у нас нехватит). Под приварком разумею горох, просо или пшено и овес (кисель); что вам подручнее и что сходнее, то и купите и пришлите, имея в виду и то, что и просо и овес лучше, чем горох, тем, что они могут быть в случае нужды употреблены и на семена, в кот[орых] будет нужда. —

Ну вот, пока целую вас и ваших, и Рубанов.

Л. Толстой.

2 апреля.


Первая половина письма, кончая словом «проса» (6-й абзац), печатается по копии рукой T. Л. Толстой; остальная часть — по копии рукой П. И. Бирюкова в рукописной тетради № 8 (стр. 69—72) из AЧ.

Ответ на письмо H. Н. Ге (сына) от 21 марта с вопросами, касающимися закупок продовольствия для нужд голодающих.


1 Художник Ге задержался в Петербурге, куда поехал в феврале на выставку передвижников.

#### 234. И. И. Горбунову-Посадову.

1892 г. Апреля 3. Москва.


Получил ваше длинное письмо, дорогой друг Ив[ан] Ив[анович], и очень вам благодарен за него.

Любовь людей в боге, любовь такая, как ваша и Вл[адимира] Гр[игорьевича] и других многих, слава богу, есть великое счастье и поддержка. Коли падаешь, она поддержит; коли не падаешь, поднимет.

Письмо ваше к матерям[1] я прочел, и оно не понравилось мне, несмотря на всё желание, чтобы оно понравилось, несмотря на то, что со всем согласен. Хотел написать: простите, но это не то: поймите, что я это пишу п[отому], ч[то] в наших отношениях не должно и не может быть ничего скрытого, неясного. Таковы наши отношения, что этого и не может быть в них. И вот поэтому пишу всё, что думал и чувствовал. Не понравилось оттого, что холодно, с первых слов о голоде риторично. Отчего вся статья не написана с той сердечностью, с к[оторой] написано письмо ко мне. Я думаю, что положение, к[отор]ое вы приняли в этой статье, не верно. Вы можете и должны писать всё пережитое, личное, субъективное, а не объективное, учительное. Во 1-х, вы молоды, во 2-х, мало знаете жизнь, в 3-х, и ваше дарованье не такое, не объективное, а задушевное. И как только вы говорите от себя о себе, что вы чувствуете, что видите, я всегда невольно сочувствую, умиляюсь, но как только вы берете тот тон объективн[ый] и учительный, к[оторый] взят в статье, вы становитесь холодны, риторичны, и я становлюсь на дыбы. — Может б[ыть], я слишком строг, во 1-х, п[отому], ч[то] я слишком люблю вашу сердечность и требую ее от вас, а, во 2-х, п[отому], ч[то] всё, что изложено в статье, слишком мне знакомо. И потому, м[ожет] б[ыть], я ошибаюсь.

Гайдебуров[2] б[ыл] здесь, и я отдал статью ему. Он просмотрел слегка и послал ее Меньшикову,[3] к[оторый] даст ответ. Если я не так сделал, то простите.

Что холодно? Что риторично? Самые первые строки о голоде. Всё это сразу не то, не задушевный тон. —

Я живу здесь нехорошо тем, что не совсем здоров — желудок и простуда — и что не могу кончить 8-ю гл[аву]. Держал, держал М[атвея] Н[иколаевича], и кончилось тем, что он уехал к себе на 3 дня, а я всё не кончил. И, когда кончу, пошлю к вам по почте.[4]

Всё хочется лучше. И, кажется, будет лучше, проще, яснее.

Письмо В[ладимира] Г[ригорьевича] получил о Дилоне и согласен с ним.[5]

Адрес Hapgood послал Евг[ению] Ив[ановичу].[6] — Нынче получил письмо от Ел[ены] Кон[стантиновны], она пишет, что хочет процесс начинать против развода. Это ужасно жалко. Я писал ей.[7] Прощайте пока, милый друг. Целую вас и наших друзей Диму и Галю.[8]

Я собираюсь уехать в Ряз[анскую] губ[ернию] на святой, в полови[не].

Л. Т.


Впервые опубликовано в сборнике «Летописи», 12, стр. 56. Дата И. И. Горбунова-Посадова.

Ответ на письмо И. И. Горбунова-Посадова от 28 марта (почт. шт.) с хутора В. Г. Черткова Ржевск, Воронежской губ., с выражением сочувствия Толстому в связи с нападками на него в печати.


1 «Письмо к матерям» — первоначальное название «Предисловия» И. И. Горбунова-Посадова к сборнику «Русским матерям».

2 О Павле Александровиче Гайдебурове см. в прим. к письму № 530.

3 Михаил Осипович Меньшиков (см. о нем в прим. к письму № 506), в то время сотрудник «Недели», замещавший уехавшего из Петербурга редактора-издателя П. А. Гайдебурова. «Письмо к матерям» Горбунова в «Книжках Недели» напечатано не было.

4 Толстой задерживал несколько дней приехавшего к нему в Москву М. Н. Чистякова, чтобы послать с ним к В. Г. Черткову последнюю главу рукописи «Царство божие внутри вас». Но книга эта была закончена лишь в 1893 г.

5 В. Г. Чертков в письме от 19 марта послал Толстому копию с своего ответного письма к Н. С. Лескову от 18 марта. Лесков, знакомый с Диллоном, писал Черткову из Петербурга в Ржевск 11 марта, высказывая сочувствие Диллону в истории, поднятой «Московскими ведомостями». Чертков отвечал Лескову, подробно анализируя все моменты этой истории и поведение Толстого, доказывая, что незаинтересованный и беспристрастный человек не найдет никаких оснований для обвинения Толстого. Получив письмо Черткова 23 марта, Толстой отвечал ему в тот же день (см. т. 87, стр. 139—140).

6 В 1892 г. И.-Ф. Гапгуд организовала в Нью-Йорке сбор пожертвований, которые она посылала Толстому. Е. И. Попов спрашивал адрес Гапгуд, вероятно намереваясь обратиться к ней через В. Г. Черткова с просьбой посылать пожертвования и для голодающих Воронежской губ.; но из переписки Толстого с Чертковым в октябре 1892 г. видно, что в данном случае к Гапгуд решено было не обращаться.

7 Елена Константиновна Щегловитова, рожд. Дитерихс, впоследствии Оболенская (1862—1918), сестра А. К. Чертковой, бывшая замужем за Иваном Григорьевичем Щегловитовым (1861—1918), в то время товарищем прокурора Петербургского окружного суда (в 1906—1915 гг. — министр юстиции). Письмо к ней Толстого не сохранилось.

8 В. Г. и А. К. Чертковы.

#### 235. И. Б. Файнерману.

1892 г. Апреля 3 или 4. Москва.


Давно уже получил ваше письмо, дорогой Исаак Борисович, и тогда не успел ответить. Очевидно, вы писали под впечатлением слухов, что меня посадили или сделали надо мной какое-либо насилие.[1] К сожалению для меня и к счастью для делающих насилие, ничего подобного не случилось, и я вижу, что вокруг меня насилуют моих друзей, а меня оставляют в покое, хотя, если кто вреден им бы должен быть, то это я. Очевидно, я еще не стою гонения. И мне совестно за это.

Хилкова водворяют среди духоборцев. Это всё, что я знаю про него. Сведение это я получил через Бирюкова, который теперь в Самаре с сыном Львом. Ha-днях же узнал, что Рощина взяли с жандармами от Алмазова, у которого он жил, и свезли в Воронежский острог.

Письмо ваше во всяком случае мне было радостно, и очень благодарю вас за него. Как бы привел бог в такое положение, в котором оно бы было кстати.

Я теперь в Москве, на святой возвращаюсь в Бегичевку. Друзья наши там живут, трудятся и тяготятся той нравственной тяготой, которая связана с делом. Нельзя представить себе, до какой степени тяжело быть в положении распорядителя, раздавателя и по своему выбору давать или не давать. А всё дело в этом. Очень тяжело, но уйти нельзя. И я томлюсь поскорее выбраться отсюда.

Я всё кончаю свое писание и всё не могу кончить. Как вы живете? Не забывайте меня, пишите хоть изредка.

Прокопенко[2] с вами или нет? Я получил от него письмо с приговором Павловских крестьян[3], но не разобрал откуда. Передайте ему мой привет. Также вашей жене.

Любящий вас Л. Толстой.


Печатается по копии рукой И. Б. Файнермана из AЧ. Отрывок впервые опубликован (факсимильно) без даты в книге: Тенеромо, «Воспоминания о Л. Н. Толстом и его письма», изд. «Образование», стр. 193. Полностью опубликовано без даты в сборнике «Лев Толстой и голод», стр. 149—150. Датируется по содержанию.

Письмо И. Б. Файнермана, на которое отвечает Толстой, неизвестно.


1 Слухи о том, что Толстой находится под домашним арестом и что ему грозит ссылка, были распространены в связи с выступлением против Толстого газеты «Московские ведомости».

2 О С. П. Прокопенко см. в прим. к письму № 328.

3 Толстой упоминает о письме Прокопенко от 28 марта. Часть крестьян села Павловки, Сумского уезда Харьковской губ., близ хутора Д. А. Хилкова, отпала от православия и была причислена правительством к «особо вредной» секте штундистов и преследуема властями и духовенством. О дальнейшей судьбе этих крестьян см. в тт. 72 и 73. См. еще книгу: «Материалы к истории и изучению русского сектантства и раскола под редакцией Владимира Бонч-Бруевича», I, СПб. 1908, стр. 186—205.

#### * 236. H. H. Ге (сыну).

1892 г. Апреля 4. Москва.


Сейчас получил ваше письмо отцу. Он в Петерб[урге], будет на-днях. Сейчас приехал Репин,[1]говорит, что он жив, здоров, бодр. Картина не допущена. Он везет ее назад.

В закрытом письме[2] пишу о покупках и о душевном.

Л. Толстой.


Печатается по копии рукой П. И. Бирюкова в рукописной тетради № 8 (стр. 68—69) из AЧ. Дата копии.

Ответ на письмо H. Н. Ге (сына) из Плисок от 29 марта, адресованное Толстому в Москву. Первый абзац письма обращен к художнику Ге; остальная часть — к Толстому: «Если отца нет, то напишите мне, дорогой Лев Николаевич, не знаете ли вы чего-нибудь о нем».


1 Художник И. Е. Репин, живший в Петербурге.

2 См. письмо к Ге, № 233.

#### * 237. П. Кеммереру (Paul Kämmerer). Черновое.

1892 г. Марта 26...апреля 11. Москва.


Geehrter Herr,

Ich habe ihren Brief, so wie ihre Handschrift erhalten und habe in beiden viel wahres und meinen Ueberzeugungen verwandtes gefunden. Der Gegenstand den sie in ihrer Schrift behandeln, bietet mir ein grosses Interesse und bin ich ihnen für deren Sendung sehr verbunden.

Auch habe ich ihnen meinen herzlichen Dank für die 35 Rubel, welche sie mir gütigst zur Verfügung gestellt haben auszusprechen und thue es ins Namen der Hungernden, deren Leiden dies Geld erleichtern wird.

Was den Druck ihres Werkes betrifft, so bin ich leider nicht im Stande ihnen darin behilflich zu sein, da ich mit keinen deutschen Verlegern in Beziehung stehe.

Mit hochachtung verbleibe

Graf Leo T.

P. S. Bitte mich wissen zu lassen, wie ich mit ihrer Handschrift zu verfahren habe.[1]


Милостивый государь,

Я получил ваше письмо и вашу рукопись и нашел в обоих много справедливого и родственного моим убеждениям. Предмет, который вы обсуждаете в вашем писании, представляет для меня большой интерес, и я очень вам благодарен за присылку этого писания.

Также сердечно благодарю вас за те 35 рублей, которые вы любезно предоставили в мое распоряжение, и делаю это от имени голодающих, страдания которых эти деньги облегчат.

Что касается печатания вашего произведения, то я, к сожалению, не в состоянии вам в этом помочь, потому что ни с кем из немецких издателей не имею сношений.

Уважающий вас

граф Лев Т.

P. S. Прошу вас сообщить мне, как мне поступить с вашей рукописью.[1]


Печатается по черновику неизвестной рукой, повидимому продиктованному Толстым и вложенному в конверт письма Кеммерера, на которое является ответом. Датируется на основании писем Кеммерера к Толстому.

Художник Пауль Кеммерер (Paul Kämmerer, p. 1867—1868) в письме из Штутгарта от 2 марта нов. ст. писал о своем сочувствии идеям Толстого и сообщал, что посылает Толстому рукопись своей статьи, излагающей его взгляды, с просьбой прочесть и найти для нее издателя.


1 Рукопись, повидимому, была возвращена автору.

#### 238. Госсэну. Черновое.

1892 г. Апреля 5...8. Москва.


Нужда еще очень велика, так велика по количеству нуждающихся, что деньги, конечно, нужны до нового урожая. Деньги всегда могут быть употреблены с пользою для голодающих, но так как вся нужда не может быть покрыта, то просить о высылке денег Толстой считает неуместным.


Печатается по публикации в журнале «Современник» 1912, 4, стр. 176. Датируется по указанию публикатора.

Госсэн — секретарь английского общества Russian Famine Fund, бывавший в России; обратился с письмом к своей бывшей учительнице русского языка Вере Дмитриевне Лебедевой, в котором просил ее выяснить у Толстого, следует ли их обществу продолжать свою деятельность, так как «последние статьи Толстого о бесполезности филантропической деятельности» вызвали сомнения в рядах членов общества в целесообразности продолжения их деятельности.

В. Д. Лебедева с этой целью посетила Толстого, и Толстой в ее присутствии набросал свой ответ Госсэну. См. В. Л[ебедева], «Встречи с Л. Н. Толстым» — «Современник» 1912, 4, стр. 175—178.

#### 239—241. С. А. Толстой от 13 и 14 или 15 (два письма) апреля 1892 г.

#### 242. В. Г. Черткову от 16 апреля 1892 г.

#### 243. С. А. Толстой от 18 апреля 1892 г.

#### * 244. Н. Н. Ге (сыну).

1892 г. Апреля 18. Бегичевка.


Боюсь, что я вам очень надоел, дорогой друг Количка, своими просьбами и поручениями об употреблении оставшихся у вас денег. Я, кажется, раза три изменял их назначение. Произошло это оттого, что то я писал из Бегичевки, то из Москвы, то опять из Бегичевки; а место в этом отношении изменяет совсем взгляд, да и само дело изменяется. Во всяком случае вы меня простите и слушайте, что я теперь скажу, и, если можно, исполните.

Последнее, что я вам писал, было то, чтобы вы употребили остальные деньги на покупку проса или овса или гороха, или того и другого, и третьего, что вам будет удобнее. Теперь же я прошу, чтобы вы купили мне не только на эти деньги (если они еще не истрачены), но и еще на те, кот[орые] я пришлю вам, 9 вагонов гороха. В этом наша главная нужда. Но, во 1-х, нет в этом ни малейшего спеха, а, во 2-х, я очень прошу вас, милый друг, не делать этого самому, а поручить кому-либо и заплатить за эту комиссию.

Отец ваш говорил, что вы, м[ожет] б[ыть], приедете к нам. Знаю, что этого не следует, но очень хотелось бы этого. Как вы рассудите с богом, так и будет. Целую вас и люблю крепко; так же как и отца.

Мы здесь пока одни с Машей, и нам хорошо.

Л. Т.


Печатается по копии рукой П. И. Бирюкова в рукописной тетради № 8 (стр. 72—73) из AЧ. Дата копии.

#### 245. М. Н. Чистякову.

1892 г. Апреля 18. Бегичевка.


С верой, надеждой и любовью смотрю на ваш приезд, дорогой М[атвей] Н[иколаевич].

Любящий вас Л. Толстой.


Впервые опубликовано в сборнике «Летописи», 2, стр. 103. Приписка к датированному письму М. Л. Толстой.

Написано в Воронежскую губ. М. Н. Чистякову, приезжавшему к Толстому в марте 1892 г. и обещавшему в апреле вновь приехать в Бегичевку.

#### 246. С. А. Толстой от 19 апреля 1892 г.

#### 247. В. Г. Черткову от 19 апреля 1892 г.

#### 248. С. А. Толстой от 21 апреля 1892 г.

#### * 249. Г. А. Ермолаеву.

1892 г. Апреля 21. Бегичевка.


Григорий Алексеевич!

Пошлите, пожалуйста, прилагаемые две телеграммы.[1] За доставку телеграммы[2] очень дорого. Если будет ответ от Берса, не нуждающийся в скором распоряжении, то не присылайте нарочным, а при случае. Пожалуйста, сохраните капусту в прохладном месте. Можно под крышей вкопать в землю пока. —

Лучше же всего было бы нанять под капусту подводы и доставить сюда.

Если же нужно Леонтьеву, то часть отправить ему. — Можно заплатить лишнее за подводы, только бы доставить капусту без вреда на место.

Льняного семени мне не нужно.

Желаю вам всего хорошего.

Л. Толстой.


Датируется по содержанию (см. письмо к С. А. Толстой от 21 апреля, т. 84, стр. 139).


1 Заботясь о доставке нуждающимся крестьянам семян для ярового посева, Толстой искал конопляных и льняных семян сначала в Калуге через П. А. Усова, потом обратился к А. А. Берсу, брату С. А. Толстой, в то время орловскому вице-губернатору.

2 Телеграмма П. А. Усова, посланная Ермолаевым с нарочным из Клекоток.

#### * 250. А. Н. Дунаеву.

1892 г. Апреля 21. Бегичевка.


Составляю отчет[1] и затрудняюсь теми 16 т[ысячами], которые в счете выписаны в расход.

Сказано: 46 681,54

Расход 16 628 —

Остаток 30 053—54

На какие предметы расход?

Л. Т.


На обороте: Москва. Ильинка. Торговый банк. Александру Никифоровичу Дунаеву.


Датируется на основании почтовых штемпелей.


1 «Отчет» Толстого об его деятельности с 3 ноября 1891 г. по 12 апреля 1892 г., опубликованный в газете «Русские ведомости» 1892, № 117 от 30 апреля (см. т. 29).

Дунаев, помогавший в Москве С. А. и Л. Н. Толстым в денежных расчетах, ответил в письме от 23 апреля, что сумму расхода он выписал «из тетрадки Татьяны Львовны, в которой она записывала расход», и что эту тетрадку Толстой увез с собой в Бегичевку.

#### * 251. Т. Л. Толстой.

1892 г. Апреля 21. Бегичевка.


Поскорее ответь. Что означают 16-ть, которые в счете, написанном Дунаевым, поставлены в расход? Какая статья этого расхода?

Л. Т.

Скажи мама, что недостающие ей деньги в расход должны быть те, к[оторые] она послала Писареву 1700 р. —


На обороте: Москва, Хамовники, 15. Татьяне Львовне Толстой.


Датируется на основании почтовых штемпелей.

#### 252. C. A. Толстой от 22 апреля 1892 г.

#### 253. H. Н. Страхову.

1892 г. Апреля 24. Бегичевка.


Спасибо вам за ваше письмо, дорогой Ник[олай] Ник[олаевич]. Всегда с особенно приятным чувством распечатываю письмо с вашим почерком на адресе. Книгу вашу «Мир к[ак] ц[елое]»[1] я получил в Москве и прочел предисловие, прочел и вашу статью в Н[овом] В[ремени].[2] Вы выразили в ней ваше несогласие со мной. Хорошо в ней и очень то, что она трактует с искренностью — и потому серьезностью и заразительностью — о самых важных предметах в мире, «о том, что единое на потребу», но мне кажется, что хотя и три ступени совершенства верны, их определение не верно: право есть произведение общества, милосердие есть известное действие, святость есть известное состояние, и очень неопределенное, или недостижимый идеал. Ну, да я, м[ожет] б[ыть], ошибаюсь, я пишу, вспоминаю свое впечатление при чтении, и вы не приписывайте важности моим словам.

Соединение и перевод Еванг[елий], кажется, вышел неполный. Если это так, то мне не нужно его. Если же полный, то пришлите один экз[емпляр], хоть сюда. Очень вам благодарен и за это, и за Parerga.[3]


Две последние страницы письма к H. Н. Страхову от 24 апреля 1892 г.


Продолжение


Очень рад вашему хорошему состоянию. Неужели вы всё лето проведете в П[етер]б[ур]ге? — Мы теперь с Машей здесь одни. Очень много дела. На в последнее время мне стало нравственно легче. Чувствуется, что нечто делается и что твое участие хоть немного, но нужно. — Бывают хорошие минуты, но большей частью, копаясь в этих внутренностях в утробе народа, мучительно видеть то унижение и развращение, до кот[орого] он доведен. — И они всё его хотят опекать и научать. Взять человека, напоить пьяным, обобрать, да еще связать его и бросить в помойную яму, а потом, указывая на его положение, говорить, что он ничего не может сам и вот до чего дойдет предоставленный самому себе — и, пользуясь этим, продолжать держать его в рабстве. Да только перестаньте хоть на один год спаивать его, одурять его, грабить и связывать его и посмотрите, что он сделает и как он достигнет того благосостояния, о к[отором] вы и мечтать не смеете. Уничтожьте выкупн[ые] платежи, уничтожьте земск[их] нач[альников] и розги, уничтожьте церковь государственную, дайте полную свободу веры, уничтожьте обязательную воинск[ую] пов[инность], а набирайте вольных, если вам нужно, уничтожьте, если вы правительство и заботитесь о народе, водку, запретите — и посмотрите, что будет с русским народом через 10 лет. Скажут, что это невозможно. А если невозможно, то невозможно ничем помочь и чем больше заботиться о народе, тем будет всё хуже и хуже, как это и шло и идет. И вся деятельность правительствен[ная] не улучшает, а ухудшает положение народа, и участвовать в этой деятельности — грех. Ну вот разболтался — простите. Целую вас.

Любящий вас Л. Т.


Впервые опубликовано в ПС, стр. 330—441. Датируется на основании Списка М. Л. Толстой.

Ответ на письмо Страхова от 18 апреля 1892 г. из Петербурга, сообщавшего, что он получил четыре экземпляра первого тома «Соединение, перевод и исследование четырех евангелий» (изд. Элпидина в Женеве) и что ему с трудом удалось наладить через цензора Е. М. Феоктистова дело с выпиской этого издания. В том же письме Страхов писал: «Мне так много хотелось бы написать Вам, что не знаю, на чем остановиться. Всё время я с умилением думал об Ваших теперешних трудах, сердился на низкие выходки «Московских ведомостей» и других подобных изданий, на цензуру, на затруднения, в которые Вы попали благодаря переводчикам и всем, желающим пользоваться Вами, и т. д.... Но в конце марта обнаружилось что-то удивительное — против Вас поднялась такая злоба, такое непобедимое раздражение, что ясно было: Вы задели людей за живое сильнее всяких революционеров и вольнодумцев; дело, очевидно, не в Ваших мнениях, а в Вашей личности».


1 H. Н. Страхов, «Мир, как целое. Черты из науки о природе», изд. 2-е, исправленное и дополненное, СПб. 1892. В этом издании два предисловия: к первому изданию, датированное «1872, 18 октября» (стр. III—XII), и ко второму изданию, датированное «7 марта 1892» (стр. XIII— XIX). Толстой говорит о предисловии ко второму изданию.

2 H. Н. Страхов, «Справедливость, милосердие и святость» — «Новое время» 1892, № 5784 от 5 апреля.

3 Arthur Schopenhauer, «Parerga und Paralipomena: kleine philiosophische Schriften». Zweite verbesserte und beträchtlichvemehrte Auflage aus dem handschriftlichen Nahlasse des Verfassers herausgegeben von Dr. J. Frauenstädt, Berlin 1862. Эта книга со штампом: «Дублет Императорской публичной библиотеки. Продан» — сохранилась в яснополянской библиотеке. Русский перевод книги: А. Шопенгауэр, «Афоризмы о житейской мудрости», СПб. 1901.

#### 254. В. Г. Черткову от 25 апреля 1892 г.

#### 255. С. А. Толстой от 25 апреля 1892 г.

#### * 256. Д. А. Хилкову.

1892 г. Апреля 25. Бегичевка.


26 апреля. Бегичевка.

Спасибо за ваше письмо, Дмитрий Александрович. Я всё поджидал его. Вы так хорошо описали мне всё, что я думаю, что составил себе ясное понятие о вашем положении. И невольно думается, что это всё к лучшему. Если не к лучшему, то уж наверно не к худшему. Я имел сведения о вас от Ге старшего, к[оторый] в П[етер]б[ур]ге видался с вашей матерью и, кажется, сошелся с нею. Теперь буду ждать известия о том, приехала ли к вам ваша жена.[1] Вам должно быть грустно врозь.

2Вы делаете наблюдения над жизнью духоборов, и неутешительные, а я такие же невольно делаю над жизнью здешних крестьян. Трудно себе представить положение христиан, хотя бы и номинальных, но все-таки людей, среди которых проповедывалось и как будто принято учение Христа, более диких в более далеких от Хр[иста], как здешние жители.[3] Интересы: пища, одежда, жилища и улучшение этих предметов и увеличение денег. Все борются, одни вверху, другие внизу, но стремления у всех одни — все гипнотизируют, заражают друг друга этой жадностью и все горят одним желанием, стремятся в одну сторону и только отдыхаешь при виде детей, сумашедших и пьяных. Особенно заметно это при теперешнем положении голода и при нашем занятии. Мне всё кажется, что так продолжаться не может и что должен произойти переворот. М[ожет] б[ыть], это так кажется мне оттого, что в моей жизни готовится переворот — переворот смерти уже наверное скоро.

4Полтавцы[5] почти все живут с нами. Особенно мне легко и хорошо с Леонтьевым и Митр[офаном] Алехиным.

6Дело наше исполнено греха, как я уже писал вам, но уйти от него нельзя. Иногда кажется, что сделаешь больше греха, зависти, недовольства даровой раздачей, но это несправедливо.

Зависть и нелюбовь и без этого есть, а хоть на малую часть уменьшить богатство богатых, передав его бедным, не может быть дурно. При этом только невольно приходит в голову мысль, что если хорошо уменьшать богатство богатых, передавая часть его бедным, то хорошо бы было и мне то состояние, к[оторое] считалось моим, отдать бедным. Но я не съумел сделать этого и каюсь, что сделал дурно. Это было бы лучше и для меня, и для моей семьи, и для уравнения. Но я не осилил сделать этого. Побоялся озлобления на себя. А может б[ыть], всё обошлось бы хорошо, лучше, чем теперь. Хотя и теперь мне не дурно. Довольно спокойно.

6Писание свое я кончил и послал Ч[ерткову] для переписки и рассылки переводчикам.[7] Нового там ничего нет, но всё думается, как всегда, когда пишешь, что это нужно людям. Из-за границы и в последнее время получаю сочувственные письма, и из Германии. Кажется, что везде взгляды людей обращены в одну сторону и все ждут спасения уже не извне, а от внутреннего перерождения. В Германии вышла, и мне прислали, в дешевой библиотеке Реклама Краткое изложение евангелия по-немецки[8] — стоит 20 пфенигов. А Страхов мне пишет из Пет[ер]б[ур]га, что он выписал и получил большой перевод и соединение Евангелий и предлагает мне выслать один экземпляр. Не прислать ли вам?

9Учение 12 Ап[остолов],[10] я просил жену выслать вам.

11Пав[ел] Ив[анович] не с нами, а с сыном Львом в Самаре.

11Вот у меня еще почти неожиданная радость — сын Лев очень приблизился к Христу, т. е. понял всё безумие жизни вне его учения. — Как грустно зато, когда видишь, как я эта сейчас видел в Арк[адии] Алехине, разговаривая с ним (уж это не первый раз он высказывает это), что человек для чего-то, из ясного, простого понимания учения о жизни лезет в самую бессмысленную, да еще в старую, опошлившуюся путаницу понятий — божественности Христа, воскресения, искупления. Это не только огорчает меня, но ужасает, п[отому] ч[то] совсем я не понимаю этого, и единственное объяснение этого то, что когда я думал, что мы с человеком едино, мы были врозь. И это страшно. Неужели я так врозь и с другими? С вами? Как вы думаете, есть что-нибудь с вами в самом основном понимании учения, в чем бы мы расходились? Я верю, что нет. А если что есть, то скажите.

11Повторяю мою просьбу пользоваться мною для всяких дел, покупок книг и другого в России. Мне всё это легко.

11Ну, пока прощайте. Как бы я рад был, коли бы меня сосла[ли] к вам!

Любящий вас очень

Л. Толстой.

Нынче суббота, и все съезжаются. Теперь здесь 3 брата Алехины. Скороходов, Леонтьев, Дудченко Николай и Новоселов. Я им скажу, чтобы писали вам.


Дата Толстого уточнена на основании слов: «Нынче суббота». Суббота приходилась на 25 апреля.

Ответ на письмо Хилкова из Башкичета, Борчалинского уезда Тифлисской губ., от 29 марта 1892 г. с описанием его жизни в ссылке и наблюдений над жизнью духоборов, среди которых он поселился.


1 Цецилия Владимировна Винер (1860—1922). Ц. В. Винер не сразу поехала в ссылку за мужем, оставаясь с маленькими детьми в Павловках, в ожидании устройства мужа в каком-нибудь определенном месте.

2 Абзац редактора.

3 Зачеркнуто: крестьяне.

4 Абзац редактора.

5 Толстой имеет в виду участников полтавской товарищеской столярной мастерской, организованной И. Б. Файнерманом. Из полтавцев на голод к Толстому приезжали: Б. Н. Леонтьев, Ал. В. и М. В. Алехины, Н. И. Дудченко, E. Н. Сукачев.

6 Абзац редактора.

7 Толстой, пославший Черткову восьмую, в то время последнюю, главу книги «Царство божие внутри вас», считал тогда свой труд законченным. Но уже 25 апреля он сообщил Черткову, что хочет дослать «вариант один» в восьмую главу (см. т. 87, стр. 143). Получив 27 апреля с нарочным переписанную начисто в доме Чертковых рукопись, Толстой принялся за ее переделку, и работа над этой книгой затянулась до середины мая 1893 г.

8 Leo Tolstoj, «Kurze Darlegung des Evangelium». Aus dem Russischen von Paul Lauterbach. Leipzig. Druck und Verlag Philipp Reclam. Universal Bibliothek.

9 Абзац редактора.

10 «Учение двенадцати апостолов» — произведение древней церковной письменности. Толстой перевел его в 1885 г., снабдив предисловием и послесловием (см. тт. 25, 50 и 63).

11 Абзац редактора.

#### 257. С. А. Толстой от 26 апреля 1892 г.

#### 258. Е. П. Раевской.

1892 г. Апреля 26. Бегичевка.


Дорогая Элена Павловна.

Только вы с своей удивительной добротой можете так перевернуть роли, как вы это сделали относительно нас: вы, которой мы обязаны столь многим, которая постоянно стеснялась и лишалась для нас, вы вдруг являетесь перед нами в роли просительницы, а мы в роли обиженных. — Но ни я, никто из нас, слава богу, не заблуждается в этом отношении, и мы все знаем, что не мы для вас, а вы для нас сделаете и делаете очень многое, и мы очень благодарны вам. Если и была речь у детей о том, чтобы переехать, то другой причины этого намерения не могло и не может быть, как только страх стеснить вас. Но если вы так прямо говорите, что вам наш переезд был бы неприятен, то про это больше говорить нечего. Но, пожалуйста, будьте до конца откровенны и скажите нам всё и как вы желали бы, чтоб мы разместились, с тем, чтобы не нарушать или как можно меньше нарушать вашу обычную жизнь. Нам, с точки зрения внешних удобств, положительно слишком удобно, и стесняет только сознание, что вы боитесь нас стеснить. Это я говорю свое и дочерей чувство. —

Мы очень теперь заняты обеспечением посева, помощью лошадьми и столовыми, особенно детскими, и хотя очень много дела, но почему-то у меня всё время более радостное чувство, чем зимой, сознание того, что дело, которое делаешь, было нужно и теперь еще нужнее, чем когда-нибудь, несмотря на то, что дело это всем наскучило, кроме тех, для которых оно делается.

Итак, до свиданья. Целую вашу руку.

Любящий вас Л. Толстой.


Впервые опубликовано без даты в журнале «Красный архив» 1924, 6, стр. 250. Датируется по содержанию (см. письмо к С. А. Толстой от 26 апреля 1892 г., т. 84, стр. 142—143).

Ответ на письмо Е. П. Раевской из Тулы от 20 апреля 1892 г., в котором она писала, что слышала от С. А. Толстой о предполагаемом переезде Толстого с его помощниками из имения Раевских в другое место; просила этого не делать, говоря, что она не чувствует никакого стеснения от их присутствия и что такое «переселение» ее бы «глубоко оскорбило».

#### 259. П. А. Усову.

1892 г. Апреля 26. Бегичевка.


Дорогой Павел Александрович,

Извините, что потревожил вас понапрасну о семени и теперь опять прошу вашей помощи о дровах. Нам еще нужно в Клекотки 20 вагонов дешевых дров. Если можно, пришлите нам, пожалуйста; деньги опять в Москве. Если вы можете добыть свидетельства, то дайте своих, если же нет, то мы вышлем вам. Спеху особенного нет, но если можно начать высылать недели через две, то это было бы хорошо.

Еще раз благодарю вас от души за вашу прежнюю и теперешнюю помощь и остаюсь любящий вас

Л. Толстой.

26 апр. 92 г.


Впервые опубликовано в сборнике «Лев Толстой и голод», стр. 146—147.

#### 260—261. С. А. Толстой от 27 и 28 апреля 1892 г.

#### 262. В. Г. Черткову от 28 апреля 1892 г.

#### 263. Р. А. Писареву.

1892 г. Апреля 28. Бегичевка.


Рафаил Алексеевич,

Мы решили нынче выписать еще вагон конопляного семени. Я получил нынче от бывшего у нас Бера,[1] посланного в Рязанск[ую] губ[ернию] от Комитета наследника, обещание денег на вагон семени и теперь посылаю в Орел за этим В. И. Скороходова.[2] Но случилось так, что в эту минуту у меня нет денег. Не можете ли вы мне ссудить 900 р. на столько времени, сколько нужно, чтобы выслать деньги из Москвы. Если да, то дайте Скороходову эти деньги и мне напишите, куда выслать вам деньги.

Ужасно жалел, что не был дома вчера.[3] А нынче и был в Лихаревке,[4] но не успел, как хотел, заехать к вам.

Ваш Л. Толстой.

Если вы дадите деньги, то напишите жене: деньги 900 р. прошу выслать туда-то. Я ей пишу.[5]


Впервые опубликовано в сборнике «Летописи», 2, стр. 84. Написано в один день с письмом к С. А. Толстой от 28 апреля (см. т. 84, стр. 145).


1 Николай Николаевич Бер, чиновник особых поручений при министре двора. Бер приезжал к земскому начальнику И. Н. Мордвинову на хутор «Утес» для переговоров о продовольствии для голодающих Данковского уезда, а оттуда проехал в Бегичевку, чтобы познакомиться с Толстым.

2 Скороходов не доехал до Орла, найдя конопляное семя в г. Епифани.

3 Толстой много ездил по окрестным деревням, и приезжавший накануне в Бегичевку Писарев не застал его дома.

4 Лихаревка — деревня Епифанского уезда, вблизи от Орловки Писарева.

5 См. письмо от 28 апреля, т. 84, стр. 145.

#### 264—265. С. А. Толстой от 1 и 2 мая 1892 г.

#### 266. Р. А. Писареву.

1892 г. Мая 3. Бегичевка.


Многоуважаемый Рафаил Алексеевич, папа сейчас занятии поручил мне ответить Вам. Он очень жалеет, что не может быть у Вас сегодня, чтобы повидаться с Анненковым,[1] но он нездоров. Вчера весь день у него были его обычные сильные боли в животе. Сегодня мне гораздо лучше, и я занят своей обычной работой дома, но не рискую выходить или ездить. Очень жалею. Мне вчера еще приходила мысль поговорить [с] Анн[енковым] о колодцах, особенно в Ефрем[овском] уезде около Куркина.[2] Впрочем, он, я думаю, всё это знает лучше меня и без меня.

Благодарю вас за деньги. Куда их доставить вам?

Любящий вас Л. Толстой.


Впервые опубликовано в сборнике «Летописи», 2, стр. 84. Датируется по содержанию. Начало письма, набранное петитом, написано рукой Марии Львовны.

Ответ на письмо (без даты) Р. А. Писарева из его имения Орловки: «Если Вас интересуют работы (больше проекты) Анненкова, то не приедете ли Вы вечерком к нам, — он будет у нас сегодня, здесь же и проночует. Дело в том, что Анненкову было бы полезно видеть Вас и, может быть, общими силами, не задаваясь вопросами общими, нам бы удалось выпросить у него пруды и колодцы (артезианские, по Вашему мнению) для кое-каких безводных деревень».


1 Михаил Николаевич Анненков (1834—1899), генерал-лейтенант, член военного совета, строитель Закаспийской ж. д.; в 1891—1892 гг. заведовал общественными работами для мужского населения пострадавших от неурожая губерний.

2 Село Куркино, Ефремовского уезда Тульской губ., километрах в двадцати от Бегичевки. В Куркине содержались зимой 1891—1892 гг. лошади, взятые Толстым у голодающих крестьян для прокормления.

#### 267. С. А. Толстой от 4 мая 1892 г.

#### 268. Р. А. Писареву.

1892 г. Мая 4...8. Бегичевка.


Опять беспокою вас, дорогой Рафаил Алексеевич. Пожалуйста, дайте мне 500 р., передав их В. И. Скороходову. Опять посылаю за семенем. Теперь я посылаю в Епифань, и оттуда телеграмму в Курск.[1] Так сухо, что еще можно успеть. Деньги же я ему даю на случай, если бы он нашел там или где-нибудь поблизости семя.

Кстати он и примет нашу рожь оттуда.

Ваш Л. Толстой.


Впервые опубликовано в сборнике «Летописи», 2, стр. 85. Датируется по содержанию.


1 В Курске жил в то время, занимаясь торговыми делами, Василий Васильевич Алехин.

#### 269. И.-Ф. Гапгуд (I. F. Hapgood).

1892 г. Мая 8. Бегичевка.


8 May 1892.

Dear miss Hapgood, I received at once your two letters from 25 of April and May 2 with the draft for ₤.20. S14 and the other for ₤65. S13. D10, and thank the contributors for it. I am very busy just now, and will do so at the next apportunity.

With cordial regards.

Leo Tolstoy.

Дорогая мисс Гапгуд, я получил сразу два ваших письма от 25 апреля и 2 мая с боном на 20 фунтов 14 шиллингов и другим на 65 фунтов 13 шиллингов 10 пенсов, и благодарю за них жертвователей. В настоящее время я очень занят и не имею времени ответить на вопросы, о которых вы пишете в вашем письме, и сделаю это при первой возможности.

Сердечно ваш

Лев Толстой.


Печатается по фотокопии из AЧ. Написано М. Л. Толстой, подпись Толстого. Впервые опубликовано в сборнике «Летописи», 12, стр. 60.

Изабелла-Флоренс Гапгуд (I. F. Hapgood) — американская журналистка и переводчица, переведшая на английский язык ряд произведений Толстого. Была у Толстого в Ясной Поляне в 1891 г. О своем посещении она писала в статье, опубликованной в том же году в журнале «Atlantic Monthly» (изложение этой статьи см. в «Историческом вестнике» 1892, 1, стр. 279). В 1892—1893 гг. занималась сбором пожертвований в Америке в пользу голодающих в России и пересылала их Толстому.

Ответ на письмо Гапгуд от 11 мая нов. ст. 1892 г. с извещением о посылке денег.

#### * 270. Н. А. Зиновьеву.

1892 г. Мая 9. Бегичевка.


Многоуважаемый Николай Алексеевич,

Будьте так добры, дайте нам еще 20 свидетельств Красного Креста, для провоза из Смоленска дров на наши столовые и пекарни. Если вы не откажете мне, то прикажите выслать эти свидетельства в Калугу на имя Павла Александровича Усова. Он доставляет нам дрова по особенно дешевым ценам.

Очень сожалел, что не удалось повидаться с вами во время посещения вашего Епифанского уезда.[1]

Прошу передать мой сердечный привет Марье Ивановне. Надеюсь, что ее здоровье лучше.

С истинным уважением и преданностью ваш

Лев Толстой.

9 мая 1892 г.


1 Н. А. Зиновьев делал весной объезд подведомственного ему, как тульскому губернатору, Епифанского уезда.

Зиновьев отвечал из Тулы 10 мая, сообщая, что посылает «сегодня» 20 свидетельств Усову, и напоминая о своей просьбе доставлять ему точные сведения об употреблении всех выданных им свидетельств.

#### 271—272. С. А. Толстой от 11 или 12 и 12 мая 1892 г.

#### * 273. H. H. Ге (сыну).

1892 г. Мая 12. Бегичевка.


Дорогой друг Количка,

Видно, не судьба нам еще повидаться. Куда уезжает отец?[1] Что теперь дети? Как идет жизнь? Нет ли недовольства? У меня постоянное недовольство, но я знаю, что это не недовольство жизнью, а собой. Дело наше всё продолжается и всё яснее и яснее становится пальятивность его и необходимость основного лечения. Я, кроме того, кончаю всё 8-ую главу. Кажется, кончил.

Если гороха нет, не хлопочите. У меня есть корреспондент в Киеве, Штильман, он прекрасно исполняет поручения, и я нынче ему телеграфировал о горохе. Так что если он возьмется и цена его подходяща, то я ему поручу, а вы перешлите ему деньги или передайте, получив дубликаты. Тогда напишу. —

Рожь, говорят, один вагон пришел из Нежина, мы предполагаем, что нам, но дубликатов еще нет. С нами живут и помогают 3 брата Алехины — один, Митр[офан], ушел с Скороходовым путешествовать, — Новоселов, Леонтьев. Всё люди хорошие.

Читали ли вы мою статью — «Первая ступень» в Вопр[осах] фил[ософии]?[2] Я пришлю вам: Та же статья большая, к[оторую] я назвал «Царство божие внутри вас есть», очень занимала меня. Казалось, что нужно б[ыло] ее написать, и думается, что она подействует на людей, но это всегда — какие бы пустяки ни писал, — думается. И освободиться хочется от этой работы, и жалко расставаться с ней. Всякая работа со стороны кажется легка и весела, приятна, а когда делаешь ее — тяжела; и радостна только, если она настоящая, в прошедшем. Такова, мне думается, будет ваша тихая работа, к[оторая], я боюсь, иногда кажется вам тяжелой и ненужной. Меня всегда эта мысль мучает за вас. И не п[отому], ч[то]бы я считал, что такова эта работа, а напротив, п[отому], ч[то] она, и особенно выдержка в ней, особенно драгоценны для того, кто ее делает, что я боюсь, как бы вы не бросили ее, или, что еще хуже, работали бы ее, не ценя ее. —

Ha-днях явился к нам швед 70 лет, жил 30 лет в Америке, б[ыл] в Китае, Японии и Индии и везде работал среди народа и проповедывал работу для прокормления себя, без помощи скота, лопатой и воздержание от роскоши, самое строгое вегетарианство. — Много очень хорошего он говорит — он европейский Сютаев, Бондарев — неверующий, — но едва ли практический чел[овек], наводит на мысли.[3]

Прощайте, голубчик. Маша со мной. Очень хорошо работает. Целую вас и отца, привет вашей жене и Рубанам.

Напишите же о себе.

Л. Т.


Печатается по копии рукой П. И. Бирюкова в рукописной тетради № 8 (стр. 77—80) из AЧ. Дата копии.

Ответ на письмо Н. Н. Ге (сына) из Плисок от 29 апреля, сообщавшего о закупках продовольствия для нужд голодающих.


1 Судя по письму Н. Н. Ге (отца) от 2 июня (почт. шт.), он за это время никуда не уезжал и работал над картинами «Суд» и «Распятие».

2 Л. Н. Толстой, «Первая ступень» — «Вопросы философии и психологии» 1892, 13, стр. 109—144.

3 Абрагам фон Бонде (Abraham von Bonde), уроженец Швеции, в молодости — богатый коммерсант, в сорокалетнем возрасте раздавший свое имущество и в течение тридцати лет ведший страннический образ жизни. 28 апреля он приехал к Толстому в Бегичевку; затем недолгое время пробыл в Ясной Поляне и потом до конца июня прожил в имении Т. Л. Толстой Овсянникове. См. письмо № 298, тт. 52 и 84, № 512, а также Т. Л. Сухотина-Толстая, «Друзья и гости Ясной Поляны», М. 1923, стр. 125—139.

#### 274. С. А. Толстой от 13 мая 1892 г.

#### * 275. Е. И. Попову.

1892 г. Мая 14. Бегичевка.


Получил два письма от вас и благодарю за первое, в к[отором] извещаете о последствиях вашего письма....[1] Это грустно, но2 хорошо. Это должно успокоить вас хотя отчасти. Другое о шведе. Я боюсь, что он не практический человек, а проповедник. Он европейский Сютаев-Бондарев. Всё держу Е[вдокима] П[латоновича], но, кажется, завтра или послезавтра уедет.[3]

Л. Т.


Печатается по машинописной копии из AЧ. Датируется на основании почтового штемпеля, указанного в копии.

Ответ на два письма Е. И. Попова, из которых сохранилось лишь первое, от 15 апреля 1892 г. Во время пребывания Толстого в Москве в начале апреля 1892 г. Попов показывал Толстому написанное им примирительное письмо к своей жене, разошедшейся с ним. В письме от 15 апреля Попов приводил ответное письмо жены, в котором она писала, что совсем не согласна с письмом Попова и что изменить своей жизни не хочет.


1 Многоточие в копии.

2 В копии: не. Исправлено по смыслу.

3 Евдоким Платонович Соколов (1873—1919), из крестьян слободы Лизиновка, Острогожского уезда Воронежской губ. В Бегичевку Соколов был прислан В. Г. Чертковым для помощи в переписке рукописей статьи «Царство божие внутри вас».

#### 276—278. С. А. Толстой от 15 и 16 (два письма) мая 1892 г.

#### * 279. Г. А. Ермолаеву.

1892 г. Мая середина. Бегичевка.


Григорий Алексеевич,

Посылаю вам деньги через М. Н. Румянцева.[1] Оправдайте, что нужно, и постарайтесь не платить полежалое. Главное, посмотрите, хороша ли кукуруза. Не хуже ли прежней?

Готовый к услугам

Л. Толстой.


На четвертой странице сложенного листка: Григорью Алексеевичу Ермолаеву.


Датируется по содержанию (о приезде М. Н. Румянцева упоминается в письме М. Л. Толстой к отцу от 13 мая 1892 г., почт. шт.).


1 Матвей Никитич Румянцев, живший во флигеле хамовнического дома артельщик, доверенный С. А. Толстой по ее изданиям сочинений Толстого. Румянцев приезжал в Бегичевку с летними вещами для Толстого и М. Л. Толстой.

#### * 280. А. Н. Дунаеву.

1892 г. Мая 16. Бегичевка.


Получил нынче ваше письмо с письмом Р.[1] И то, и другое и грустно, и хорошо. Пишу это не с тем, чтобы отвечать вам, а с просьбой передать Хохлову, что я получил его оба письма, благодарю за первое и исполню поручение второго. Не пишу ему, п[отому] ч[то] не знаю его адреса.

Любящий вас Л. Т.


На обороте: Москва. Александру Никифоровичу Дунаеву. Ильинка. Торговый банк.


Датируется на основании почтовых штемпелей.

Письмо Дунаева, на которое отвечает Толстой, неизвестно.


1 Так в подлиннике.

#### 281. П. В. Засодимскому.

1892 г. Мая 16. Бегичевка.


Простите, что пишу на открытом несколько слов. Очень занят. Я писал Соп[оцько] и зову его.[1] Благодарю вас, что обратились ко мне. Статьи не успею.[2] Роман очень желаю прочесть.[3] Мне всегда нравится и то, что вы пишете, и большей частью то, что не нравится либералам. Матв[ей] Ник[олаевич]4 у нас и любит вас не меньше, чем вы его. —

Ваш Л. Толстой.


На обороте: Станция Верхне-Троицкая, Уфимск[ой] губ. Белебеевского у. Павлу Владимировичу Засодимскому.


Впервые опубликовано в сборнике «Летописи», 2, стр. 75. Датируется на основании почтовых штемпелей.

Павел Владимирович Засодимский (1843—1912) — писатель-народник. См. т. 65. Ответ на письмо Засодимского от 6 мая 1892 г., написанное «под живым впечатлением» письма к нему М. А. Сопоцько, с которым он незадолго перед этим работал над вологодским сборником «Помочь» в пользу голодающих. Засодимский уведомлял Толстого о тяжелом нравственном состоянии Сопоцько и просил взять Сопоцько в число помощников на голоде.


1 О М. А. Сопоцько см. прим. к письму № 518. Упоминаемое письма Толстого к Сопоцько неизвестно.

2 В том же письме Засодимский сообщал, что сборник «Помочь» печатается, и просил Толстого дать в сборник свой рассказ.

3 Засодимский писал, что его новый роман из крестьянской жизни «Грех старого чабана» не понравился в редакциях петербургских и московских либеральных журналов. «Как бы я желал услышать о нем Ваше мнение, — писал он, — мнение и Вашу догадку о том, по каким признакам роман не понравился».

4 М. Н. Чистяков.

#### * 282. H. H. Ге (сыну).

1892. Мая 17. Бегичевка.


Курско-Киевская Плиски. Николаю Ге.

Выслал свидетельства и деньги.

Толстой.


Телеграмма. Ответ на письмо H. Н. Ге (сына) от 15 мая 1892 г. с сообщением о покупке 6 вагонов гороху и просьбой выслать деньги и свидетельства Красного креста на бесплатный провоз.

#### 283. Н. Я. Гроту.

1892 г. Мая 15 и 22. Бегичевка.


Дорогой Николай Яковлевич, с какой бы радостью рассказал вам свои впечатления за это время: много нового отложилось в душе, но в письме не сумею, да и некогда.

Ужасно мне грустно за вас, за вашу жену.[1] Надо надеяться, что это только испытание легкое по силам вам обоим и что вы хорошо перенесете его и выйдете из него с увеличенными духовными силами.

За напечатанное и хлопоты по моей статье очень благодарен. Выпуски все очень умеренные.[2]

3До сих пор письмо это было написано уже неделю тому назад. Хотел что-то много сказать. Теперь же, накануне отъезда,[4] спешу и заканчиваю бессовестной эгоистической просьбой. Я передал в Русск[ие] Вед[омости] давно уже рассказ Семенова.[5] Напечатают ли они его, и если напечатают, то не пошлют ли ему гонорар: Московск[ой] губ., Волокол[амского] уезда, деревня Андреевское.

Завтра еду в Ясную, но не надолго; наш главный помощник Чистяков должен уехать, и оставить дело не на кого. А дело всё растет. И на будущий год будет то же бедствие. Как мы выйдем из этого, не могу представить.

Дай вам бог здоровья, жене, и главное — душевного спокойствия и вследствие этого работы, которой бы вы были довольны.

Любящий вас Л. Толстой.


Печатается по первой публикации в сборнике «Н. Я. Грот», СПб. 1911, стр. 216. Письмо писалось в два приема с недельным промежутком; закончено накануне отъезда Толстого из Бегичевки, т. е. 22 мая.

Ответ на письмо Н. Я. Грота из Москвы от 3 мая 1892 г., уведомлявшего, что статья Толстого «Первая ступень» «прошла благополучно» цензуру.


1 Наталия Николаевна Грот была в то время больна.

2 О цензурных выпусках в статье «Первая ступень», напечатанной в журнале «Вопросы философии и психологии», см. в т. 29.

3 Абзац редактора.

4 Толстой уехал из Бегичевки в Ясную Поляну 23 мая и вернулся в Бегичевку 3 июня.

5 Речь идет о рассказе С. Т. Семенова «Шпитонок». В «Русских ведомостях» этот рассказ напечатан не был. Опубликован в сборнике: С. Т. Семенов, «Крестьянские рассказы». С предисловием Л. Н. Толстого, М. 1894.

#### * 284. С. Т. Семенову.

1892 г. Мая 22. Бегичевка.


Дорогой Сергей Терентьевич,

Очень жалею, что мне не удалось услужить вам. Я заходил раз в Ред[акцию] Р[усских] В[едомостей], не застал. Поручил дочери перед отъездом, она, вероятно, забыла. Напишу еще в Редакцию.[1] Комедия же ваша отдана была мною в редакцию Царь Колокола.[2] Не знаю, что вышло из этого. Напишите туда.

Л. Толстой.


На обороте: Московск[ой] губ. Волоколамск[ого] уезда, деревня Андреевское. Сергею Терентьевичу Семенову.


Датируется на основании почтовых штемпелей.

Сергей Терентьевич Семенов (1868—1922) — писатель из крестьян Волоколамского уезда Московской губ. О нем см. т. 64, стр. 67. В 1893 г. работал с Толстым на голоде. См. С. Семенов, «На голоде у Л. Н. Толстого» — «Минувшие годы» 1908, 9, стр. 128—148.


1 См. прим. 5 к письму № 283.

2 О какой комедии Семенова идет речь, неизвестно.

#### 285. В. Г. Черткову от 23 мая 1892 г.

#### * 286. Д. А. Хилкову.

1892 г. Мая 24...29. Я. П.


Получил я и ваше последнее письмо, Дмитрий Александрович, то, в к[отором] вы пишете о интеллигентах, скрывающих свое отпадение от церкви, и письма ваши к Черткову и к священнику.[1] Я начал вам уже давно письмо, и всё то не время, то не в духе докончить. А теперь и это письмо начатое пропало.[2] Хочется написать вам получше и о многом, да не знаю, как выйдет.

3Ваша ссылка, как и всё, что с нами случается, а особенно то, что случается вследствие нашего следования воле бога, всегда нам на пользу. И я думаю, желаю и надеюсь, что такова будет ваша ссылка. Мне она на радость и пользу тем, что больше сблизила меня с вами.

Мне очень радостно было прочесть в вашем письме, что вы ни в чем существенном — в определении смысла нашей жизни — не думаете иначе, чем я. Это мне особенно радостно, п[отому] ч[то] в последнее время я был грустно удивлен, встретив в людях, казалось бы свободных и потому единомысленных — единомыслие только и может быть при свободе — (ужасный вздор, который говорил когда-то Хомяков и в к[оторый] никогда не верил: возлюбим друг друга да единомыслием,[4] что будто любовь может привести к единению в мыслях! Любовь не может привести к единомыслию, так же как и единомыслие не может привести к любви. Истина и любовь это две самостоятельные стороны бога). Так я грустно был удивлен, встретив у Алехиных, особенно у Аркадия, у Новоселова (и у Трегубова, хотя и очень неопределенно), самое странное разногласие — не веру (такой веры не мож[ет] быть), а потребность уверить себя в божественности Христа, в воскресении, в какой-то сверхъестественной помощи, вообще в церковной чепухе, одинаково нелепой, как и вера в Иверскую. Я был и продолжаю быть ужасно удивлен, и огорчен, и научен. И мне всегда хочется испытывать жалость, хотя и не могу или редко могу вызвать ее в себе, так мне досадно на них, как бывает досадно на челов[ека], к[оторый] предлагает вам во всем хорошую пищу, но испорченную каким-нибудь прогорклым маслом, к[оторое] он подбавил, думая сделать лучше. Жалко же мне их, п[отому] ч[то], как есть рассказ Горбунова, в к[отором] портной хочет лететь в балоне, и в толпе, рассуждая про него, говорят, что вероятно портной пропился: «от хорошей жизни не полетишь».[5] Так и потребность уверить себя в нелепостях искупления и т. п. происходит не от хорошей жизни, т. е. не от хорошего, а мучительного душевного состояния, от скрываемой раны, болячки душевной. В самом деле, как de gaîté de coeur[6] в чистую воду учения Христа напустить этой ужасной вонючей дряни. На это должны быть мучительные причины.

7Ваше мнение об Антоние совершенно верно. Он в Москве приходил ко мне.[8] И он жалок. Он находится под одним из самых страшных соблазнов людских — учительства. По своему положению всякий священ[ник], монах, тем более чиновный монах, архимандр[ит], да еще ректор, должен быть учителем, и учителем христианства, того христианства, в к[отором] сказано, чтобы никто не был учителем. Как же тут быть? А вместе с тем человек по характеру добрый, воздержный и желающий быть христианином, — быть христианином, не исполняя существенного положения христианства.

Христианство, как и всякая истина, имеет то свойство, что если не признать его всё вполне, то всё равно что не признать ничего. Не это ли подразумевал Яков?[9] В этом почти все, да, все, искажения христианства. Не признают какую-нибудь одну черту, н[а]п[ример], равенство, братство, смирение, ненасилие, и всё учение теряет смысл. И вот, чтобы восстановить смысл, придумываются свои искусственные подпорки, теории, чудеса и т. п.

Очень вы верно говорите о грехе интеллигентов, не только не заявляющих своего непризнания церкви, но и своего отрицания ее. — Но, знаете ли, это грех не одних интеллигентов, это грех и людей из народа на всех степенях образования. Если бы все те, к[оторые] не верят, сказали бы только это, то никого бы не осталось в церковной вере, п[отому] ч[то] никто в нее не верят, как нельзя верить в чушь, — а все взаимными внушениями делают то, что все как будто верят: кто больше, кто меньше нагипнотизирован. Интеллигенты нечестны только тем, что они потихоньку говорят, что они не верят, а гласно прикидываются, что верят. Но ведь когда они говорят, что не верят, они ведь тоже говорят не свое. А им совестно в известном кругу говорить, что они верят. От этого они так часто и начинают будто бы опять верить в то, во что они будто бы не верили. Вообще под словом веры разумеют большей частью только известное внушение, не имеющее ничего общего с верой, с моей, по крайней мере. И с тех пор, как я уяснил себе это, мне стало легче общаться с людьми, и я избегаю многих столкновений и споров. Вера для меня это мое понимание моей жизни, смысл ее, руководящий моими поступками. И вдруг мне говорят или спрашивают: верю ли я в то, что Христос бог, что он воскрес, что бог сотворил людей так-то и т. п. Очевидно, мы говорим о разном, п[отому] ч[то] всё это не может иметь никакого влияния на смысл, придаваемый мною моей жизни. Напротив, такие положения, как, н[а]п[ример], искупление или священство и т. п., нарушают смысл моей жизни, так что, очевидно, мы говорим о совершенно различном и спорить нам не о чем.

10Вы говорите, что поверка христианского отношения к жизни для вас это делание дел по долгу, как работник, вернувшийся с поля. Это мне тоже радостно от вас слышать. Для меня учение Христа более всего стало понятно, более всего завладело мной, когда я ясно понял, что жизнь моя не моя, а того, кто дал ее, и что цель жизни не во мне, а в его воле, и надо узнать и делать ее. Это перевернуло меня.

10Ну, пока прощайте. Надеюсь, что жена ваша с вами теперь. Желаю этого для вас.

10Я всё кончаю свое писанье. Никогда так напряженно не работал — не знаю, к добру ли. Почти кончил.

10Другой раз напишу вам больше о себе. — Кормить народ будем еще до 1 августа, но и после нельзя совсем бросить. Как выйдет, не знаю. Я теперь на 2 недели в Ясн[ой] Поляне. В начале июля поеду, если буду жив, опять туда.


Датируется но содержанию.

Ответ на письмо Д. А. Хилкова от 10 мая 1892 г. из селения Башкичет (близ Тифлиса), в котором Хилков отвечал на вопрос Толстого в письме от 25 апреля, расходится ли Хилков с ним в понимании учения Христа. Высказывал также свои мысли об отношении рядовой интеллигенции к церкви и обрядности.


1 Письмо это неизвестно.

2 Это начатое письмо Толстого не найдено.

3 Абзац редактора.

4 Алексей Степанович Хомяков (1804—1860), писатель и поэт, один из видных славянофилов. Цитируемые Толстым слова, взятые из православного богослужения, Хомяков приводил в следующих богословских сочинениях: «Несколько слов православного христианина о западных вероисповеданиях» (Полное собрание сочинений, М. 1900, II, стр. 162, 248); «Письмо к Утрехтскому епископу жансенисту Лоосу» (там же, стр. 300).

5 Иван Федорович Горбунов (1831—1895), драматический актер и писатель; автор рассказов из народного быта. Цитируемые Толстым слова взяты из рассказа Горбунова «Воздухоплаватель» («Сцены из народного быта И. Ф. Горбунова», изд. 5-е, СПб. 1874, стр. 317).

6 [по собственной охоте]

7 Абзац редактора.

8 Хилков писал, что получил от И. М. Трегубова брошюру архимандрита Антония «Беседы о превосходстве православного понимания евангелия, сравнительно с учением Л. Толстого» и сообщал о ней свое мнение: «в брошюре нет содержания», в ней «всё перепутано».

9 Апостол Иаков.

10 Абзацы редактора.

#### 287. П. В. Великанову.

1892 г. Мая 30. Я. П.


Пробудем мы в Бегичевке до 1-го августа. Письма ваши оба получил.[1] В путешествии вашем желаю вам успеха. Пишу так кратко не п[отому], ч[то]бы было некогда, а очень устаю, да и надеюсь увидаться. Тогда всё переговорим.[2]

Любящий вас Л. Т.

30 мая 92.


На обороте: Нижегородской губ. Лукояновского уезда. На земском сельскохозяйственном хуторе. Учителю Великанову.


Впервые опубликовано в сборнике «Летописи», 2, стр. 78.

Ответ на письмо П. В. Великанова из Лукояновского уезда от 10 мая 1892 г.


1 Письма Великанова от 4 февраля и 1 апреля 1892 г.

2 Великанов писал о своей предполагаемой поездке к молоканам в Таврическую губ., где он хотел поступить учителем. Поездка эта не осуществилась, и к Толстому он в 1892 г. не ездил.

#### * 288. В. В. Майнову.

1892 г. Мая 30. Я. П.


Владимир Владимирович,

Я ничего не имею и не имел против вас. Если я не ответил на ваше письмо, то только п[отому], ч[то] занятий у меня становится всё больше и больше, а времени и сил всё меньше и меньше. По этой же причине, несмотря на то, что вполне одобряю распространение международного языка Esper[anto],[1] не имею времени заниматься им.

Желаю вам всего хорошего.

Л. Толстой.

30 мая 92.

Владимир Владимирович Майнов — пропагандист языка эсперанто. См. т. 64, стр. 305.

Ответ на письмо Майнова из Петербурга от 24 мая 1892 г., в котором Майнов выражал огорчение по поводу неполучения ответа Толстого на несколько своих писем; сообщал о распространении эсперантистской литературы и старался привлечь к этому движению Толстого.


1 Эсперанто — искусственный международный язык, изобретенный в 1887 г. доктором медицины Лазарем-Людвигом Заменгофом (1859—1917).

#### 289. Г. А. Русанову.

1892 г. Мая 31. Я. П.


Дорогой Гаврило Андреевич.

Вчера в одно и то же время получил письма и от Алмазова, и от милой Антонины Алексеевны, извещающие меня о вашей болезни. Письмо Алмазова утешительное. Он даже как бы обвиняет вас в пристрастии к лечению.[1] Не знаю, насколько это справедливо относительно вас, но, несмотря на всё мое желание помириться с медицинской наукой и не быть несправедливым относительно ее, чем больше живу, тем больше убеждаюсь, что мания лечения (надежды исцеления от смерти), кот[орой] пользуются доктора, есть одно из тех бедствий человечества, кот[орые], как всякие роскоши, бесполезные траты сил, я понимаю как запасы, собираемые человечеством, и кот[орые] ему, как придет нужда, придется только выпускать, т. е. перестать делать пустое и глупое, чтобы освободить огромное количество сил и увеличить свое благосостояние.

Много я за нынешний год, копаясь во внутренностях народа и пытаясь делать невозможное — помогать деньгами беде людской, многое я узнал, передумал и более всего проверил и подтвердил известное, а именно, что внешней беды нет, а все беды внутренние. Какая будет развязка, не знаю, но что дело подходит к ней и что так продолжаться, в таких формах, жизнь не может, — я уверен.[2]

Всю зиму и теперь продолжаю писать и кончать сочинение, кот[орое] озаглавлю: «Царст[во] Бож[ие] внутрь вас есть», и всё не могу кончить последнюю 8-ю главу, над кот[орой] сижу более полугода. И не скажу, чтобы я только на одном месте, — я подвигаюсь, но очень медленно. Предмет, — о новой форме жизни, о новой ступени цар[ства] бож[ия], на к[отор]ую мы вступаем, — мне кажется так важен, что хочется всё сказать и как могу лучше. Никогда я не писал с таким напряжением.

3Первую ступень, статью в Вопр[осах] Фил[ософии], вы, верно, читали. Если же нет, то посылаю оттиск. —

3Напишите про себя, милый друг, продиктуйте кому-нибудь. Что вы думаете? Как приближаетесь к смерти? Спокойнее ли еще, чем прежде? Хотя я и прежде радовался на ваше отношение к своим страданиям и плотскому концу, т. е. пробуждению. Я думаю, что у людей, как мы с вами, любящих красоту эстетическ[ую] и, главное, этическую жизни, никогда нельзя придти к желанию смерти, к возможности самоубийства, и потому всегда есть работа — и радостная работа — увеличивать в себе готовность к смерти, из готовности этой делать даже что-то в роде радости ожидания: «Здесь хорошо и там будет еще лучше». Я начинаю испытывать это — иногда — и желаю вам этого.

Благодарю вас за вашу любовь ко мне.

Любящий вас Л. Толстой.


Впервые опубликовано в журнале «Вестник Европы» 1915, 3, стр. 22—23. Дата определяется почтовым штемпелем отправления.

Ответ на письмо А. А. Русановой от 20 мая из Землянского уезда Воронежской губ. о болезни мужа.


1 Письмо А. И. Алмазова (см. прим. к письму № 298) из Воронежа от 21 мая, в котором он писал, что был приглашен на консилиум к больному Русанову и сообщал свое заключение о его болезни.

2 На эту тему Толстой писал в книге «Царство божие внутри вас», неоднократно высказывался в течение последующей своей жизни, а в 1905 г. посвятил этому вопросу статью «Конец века» (см. т. 36).

3 Абзацы редактора.

#### 290. С. А. Толстой от 3 июня 1892 г.

#### * 291. Е. М. Персидской.

1892 г. Июня 5? Бегичевка.


Всё у вас прекрасно, Элен Михайловна, кроме Любанова,[1] в к[отором] вы неответственны. Попытайтесь все-таки добром взять его. Горох мы вам пришлем. Столовые открывайте. Деньги есть. Но старайтесь сами добывать провизию. Если же не достанете, или дорого, как дорога капуста, то пишите нам, мы доставим. У нас всё хорошо, вас поминаем добром. Маша вам напишет. Передайте мой привет Ек[атерине] Ив[ановне].[2]

Открывайте столовые и приюты, но тут же делайте смету и сообщайте нам.

Помогай бог.

Ваш Л. Толстой.


Дата определяется письмом Е. М. Персидской, на которое отвечает Толстой.

Елена Михайловна Персидская (р. 1865) — донская казачка, фельдшерица. Впервые обратилась к Толстому с письмом от 26 сентября 1891 г. Толстой ответил ей, но письмо его неизвестно. С начала января 1892 г. по 24 июля 1892 г. работала с Толстым на голоде. 14 мая 1892 г. была Толстым направлена в Никольское, Ефремовского уезда. После 1918 г. работала фельдшерицей в Клинском районе Московской области.

Ответ на деловое письмо Е. М. Персидской из Никольского от 5 июня 1892 г.


1 Николай Алексеевич Лобанов-Ростовский (1863—1921), земский начальник Ефремовского уезда, впоследствии сенатор и член Государственного совета. Е. М. Персидская писала, что Лобанов (не «Любанов») прекратил земскую выдачу муки по Никольской волости.

2 Екатерина Ивановна Боратынская, рожд. Тимирязева, племянница К. А. Тимирязева, первая жена московского вице-губернатора Л. А. Боратынского; переводчица, сотрудница «Посредника». 27 февраля приехала помогать голодающим, поселившись в селе Никольском, Ефремовского уезда, где жила с некоторыми перерывами до осени.

#### 292—294. С. А. Толстой от 7, 8 и 11 июня 1892 г.

#### * 295. Н. А. Зиновьеву.

1892 г. Июня 12. Борисовское.[1]


Многоуважаемый Николай Алексеевич,

Опять обращаюсь к вам с просьбой о свидетельствах для дров. Будьте так добры, опять вышлите Павлу Александровичу Усову в Калугу 4 свидетельства Красного Креста и, пожалуйста, простите меня за то, что позволяю себе утруждать вас.

Пишу вам из середины Ефремовского уезда, куда мы с Машей заехали для обзора наших столовых и устройства новых. Это едва ли не самая пострадавшая местность из всех, которые я видел; и теперь засуха страшная и не обещает ничего хорошего.

Если бы почему-нибудь нельзя бы было исполнить мою просьбу, будьте добры известить меня.[2]

Прошу передать мой привет Марье Ивановне и вашим.

Ваш Л. Толстой.

12 июня 1892.

Борисовское.


1 Борисовское — село Ефремовского уезда. Толстой заехал туда вместе с М. Л. Толстой, делая объезд открытых его сотрудницами дальних столовых Ефремовского уезда.

2 Просьба Толстого была исполнена Зиновьевым.

#### 296—297. С. А. Толстой от 13 и 15 июня 1892 г.

#### * 298. А. И. Алмазову.

1892 г. Июня 3...16. Бегичевка.


Дорогой Алексей Иванович!

Швед наш сначала раздумал ехать к вам, но теперь опять желает. Не решаюсь направить его к вам, прежде чем не получу от вас ответ, можете и хотите ли еще принять его. —

Надо хорошенько вам изобразить его. Ему 71 год, он, должно быть, еврейского происхождения, говорит прекрасно по-ангглийски и дурно по-немецки. Человек он очень сильный, духовный, умный и по призванию, как мне кажется, проповедник своих идей упрощения жизни, неистощающей ручной обработки земли, вегетарьянства, и равенства, и дружелюбия людей. Встретился он в Сингапуре с одним молодым русским евреем из Бобруйска, довез его на свои деньги в Россию и вот теперь желает найти в России место, кусок земли, чтобы поселиться с этим евреем и его братьями и сестрами и кормиться трудами своих рук. С этой целью он желает ехать к вам. Я ему вперед сказал, что это невозможно, но он считает своей обязанностью сделать всё, что может, для еврея и потому ехать к вам. С этой целью я и пишу вам. Приезжать ему или нет? Деньги у него есть, так что он не будет у вас на шее, и он нетребовательный и скромный человек, так что если вы откажете ему, то он покойно уедет. —

1Жду вашего ответа. Передайте мой привет вашей жене[2] и дочерям. Что Рощин? Я бы написал ему, если бы знал куда.[3]

Дружески жму вам руку.

Л. Толстой.


Дата определяется сопоставлением упоминания в письме к Русанову от 31 мая, что письмо Алмазова, на которое отвечает Толстой, получено «вчера», с ответным письмом Алмазова от 10 июля. Из этого письма видно, что Толстой писал ему давно и из Бегичевки (где он пробыл с 3 по 16 июня).

Алексей Иванович Алмазов (1838—1900) — врач-психиатр. В 1879 г. переселился из Москвы в имение жены в Воронежскую губ., где занялся сельским хозяйством. С Толстым лично познакомился в январе 1892 г. (см. т. 52).

28 апреля 1892 г. Толстой в письме к В. Г. Черткову писал о шведе А. фон Бонде (см. письмо № 273 я прим. 3 к нему), желавшем иметь «кусок земли», чтобы жить и работать на нем, и спрашивал, не может ли Чертков предоставить землю для Бонде нa его хуторе в Воронежской губ. (см. т. 87, стр. 145). Просьбу эту Чертков отклонил, но поручил жившему в то время у него Е. И. Попову переслать А. И. Алмазову копию с письма Толстого. Алмазов в письме от 21 мая, сообщая о получении этой копии, писал о своем согласии «принять старика».


1 Абзац редактора.

2 Ольга Васильевна Алмазова, рожд. Иславина (1849—1908), дочь двоюродного брата С. А. Толстой Василия Владимировича Иславина. См. т. 72, стр. 373.

3 Алмазов писал, что С. И. Рощин по распоряжению губернатора выслан этапным порядком на родину в Ардатов.

#### 299. H. Н. Ге (отцу) и Н. Н. Ге (сыну).

1892 г. Июня 20. Я. П.


Спасибо вам, милые и дорогие друзья, отец и сын, что вы не забываете меня и пишете, и простите, что не скоро отвечаю. Это не от недостатка любви. Как было, так и есть и будет, — вы одни из тех самых близких к сердцу друзей, кот[орых] я, грешу, люблю исключительно. Так что не от изменения чувст[ва] я молчу. Никогда я так не был занят, как теперь. Всё работаю свою 8-ю главу, 5 часов сижу над ней, выпущу весь дух и ничего уже не остается. А тут текущие дела и отношения. Кажется, что кончил, но кажется. Не осуждайте за это, милый друг отец.

Вы знаете, как для зрителей и читателей кажущееся неважным, важно для нас. И важно п[отому], ч[то] читатель говорит о себе одном, а я должен приготовить такое, что годилось бы, подействовало — если я верю в себя — на миллионы разнообразных людей. Мы всё не кончили своего странного, неожиданного для меня и чуждого дела. Теперь проживем здесь до 1-го июля, а потом опять в Рязань до 20. И там постараемся кончить, оставив кормежки для детей, для слабых и стариков и на будущий год. Очень мы с Машей испортились за это время, избаловались — разделение труда: мы заняты распределением, давай нам все готовенькое. Хорошо еще, что мы знаем, что балуемся, и не хотим этого.

Как хорошо, милый друг Количка, что вы мне так ответили, как ответили.[1] Вы не можете себе представить, как это для меня важно и радостно. Я не увижу обетованной земли, так хоть другие дошли бы до нее и радовались бы в ней. —

Мне жить хорошо. Не тем, что я доволен собой, а, напротив, недоволен и надеюсь, что ползу к лучшему. Что распятие? Дай бог ему подвигаться.[2] Целую вас, милые дорогие друзья, и ваших семейных и друзей Рубанов. —

Л. Т.

20 июнь.


Полностью впервые опубликовано в ТГ, стр. 148—150.

Письмо написано из Ясной Поляны, куда Толстой вернулся 16 июня и прожил не до 1 июля, как писал в настоящем письме, но до 9 июля, а потом уехал в Бегичевку и жил там до 29 июля.


1 В ответ на письмо Толстого от 12 мая Н. Н. Ге писал: «Нет, недовольства жизнью у меня нет, а есть тяжесть на душе, и тяжесть эта всю зиму была у меня.... Самое лучшее, что в этой жизни много неудач; я часто бываю недоволен и сержусь, а в это время-то лучше всего».

2 Над картиной «Распятие» художник Н. Н. Ге работал в 1884, 1886, 1892 гг., но окончена она была лишь в 1894 г. См. В. В. Стасов, «Николай Николаевич Ге».

#### * 300. М. М. Ледерле.

1892 г. Июня 20. Я. П.


Михаил Михайлович.

К великому сожалению моему, не могу исполнить теперь вашего желания. Кое-как составить список мне не хочется, а для того, чтобы вспомнить, подумать мне решительно нет времени. — Очень благодарю вас за присылаемые вами мне ваши книги.[1] Очень многие из них мне очень нравятся. Из последних прекрасная и полезная книга: жизнеописание Дамиана.[2] —

С совершенным уважением

ваш Л. Толстой.

1892. 20 июнь.


Отрывок был опубликован с искажением в книге: «Мнения русских людей о лучших книгах для чтения», СПб. 1895, стр. VIII—IX.

Ответ на письмо М. М. Ледерле от 18 мая 1892 г. из Петербурга, писавшего по поводу обещанного Толстым списка лучших книг (см. письмо №56). В конце письма Ледерле спрашивал мнение Толстого о своей издательской деятельности. На письме Ледерле рукой Марии Львовны записан, повидимому со слов Толстого, следующий конспект письма по поручению: «Благ[одарю] за книги, занят, оч[ень] жалею, что не могу исполнить просьбы». Но Толстой ответил сам.


1 Толстой имеет в виду издания М. М. Ледерле.

2 С. А. Эллис, «Жизнь миссионера отца Дамиана Вейстер». С английского по книге А. Кравен. СПб. 1892.

#### 301. Е. П. Раевской.

1892 г. Июня 22. Я. П.


Дорогая Елена Павловна.

Я был ужасно огорчен отъездом Высотского, и тотчас же бы приехал к вам, если бы не нездоровье — не особенно сильное, но такое, при кот[ором] неблагоразумно ехать. Без такого человека, как Чистяков, Высотский, кот[орый] знает вообще и в частности дело и может работать, как они, — может быть очень много упущений и даже всё спутаться до последней степени.

1Не могу вам выразить, как я благодарен вам за вашу всё время оказываемую нам помощь, без кот[орой] нам было бы трудно; но то, что вы думаете взять на себя, совершенно вам не по силам и только измучает вас.

1На счастье Капит[он] Ал[ексеевич] заехал к нам, и я уговорил его остаться, и он завтра с Таней едет назад. Сколько я понял его отъезд, он произошел от его мнительности и опасения быть неприятным, не имеющего, я знаю верно, никакого основания; а такие недоразумения с добрыми людьми, желающими, как он, добра и прежде всего имеющими перед собой дело, легко устраняются.

Не прошу прощения за то, что утруждаю вас, а благодарю постоянно за ваше расположение и помощь нам.

Любящий вас Л. Толстой.


Впервые опубликовано, не точно и без даты, в журнале «Красный архив» 1924, 6, стр. 249—250. Дата определяется словами, что Высотский «завтра с Таней едет назад». T. Л. Толстая выехала из Ясной Поляны в Бегичевку 23 июня.

Ответ на письмо Е. П. Раевской из Бегичевки от 21 июня (почт. шт.), в котором она сообщала о внезапном отъезде Капитона Алексеевича Высотского, замещавшего Толстого во время его отсутствия в Бегичевке. Писала о связанных с отъездом Высотского затруднениях.


1 Абзацы редактора.

#### 302. В. Г. Черткову от 22 июня 1892 г.

#### * 303. Т. Л. Толстой.

1892 г. Июня 24. Я. П.


Сейчас с Машей говорили о том, что она жалуется на жизнь, а надо радоваться, что и тебе советую. Передай всем мой привет. А Кат. Ив. Боратынской дай знать в ответ на ее письмо,[1] что деньги к ее услугам. И перешли ей — кажется, 400 р. Вероятно, ты получишь запрос от Елен[ы] Михайловны.[2]

От Левы было письмо о нем его сокумысника.[3] Очевидна, они нап[ил]ись кумысу, и этот сокумысник, подпись к[оторого] нельзя и разобрать, за него написал развязное письмо.

У нас всё хорошо. Целую тебя и очень люблю.


Приписка к письму В. А. Кузминской. Дата определяется сопоставлением почтового штемпеля отправления «25 июня 1892» с пометой В. А. Кузминской «среда вечером» на письме, к которому приписывает Толстой (среда была 24 июня).


1 Письмо Е. И. Боратынской неизвестно.

2 Е. М. Персидская.

3 С. А. Толстая в письме к Т. Л. Толстой того же 24 июня приводит текст этого короткого письма к ней, прибавляя: «Папа решил, что это спьяна, да и похоже». В письме от 25 июня С. А. Толстая писала: «Лева, очевидно, спохватился и написал письмецо, что писала за него кумысница».

#### 304. В. Г. Черткову от 27? июня 1892 г.

#### * 305. Крауфорду (J. М. Crowford). Черновое.

1892 г. Июня 27. Я. П.


D[ear] S[ir].

I am sorry to say that in our part of the country i. e. in some districts of Riazan and expecially Tula provin[c]es the crops are nearly as bad as last year and that I am obliged to continue our work in some villages for the next year which I will be able to do thanks to the sums that have been sent to me and have not been all spent this year. Therefore I can not refuse to employ money that will be sent to me as I did last year.

Милостивый государь.

К сожалению, должен сказать, что в нашей местности, то есть в некоторых уездах Рязанской и в особенности Тульской губернии, урожай почти такой же плохой, как и в прошлом году, и что я вынужден продолжить нашу работу в этом году в некоторых деревнях. Это мне будет возможно благодаря некоторым суммам, присланным мне и не вполне истраченным за этот год. Поэтому я не откажусь употребить деньги, которые будут присланы, так же, как я употреблял их в прошлом году.


Печатается по черновику-автографу, написанному на конверте письма Крауфорда к Толстому от 30 июня нов. ст. Написано в один день с письмом к T. Л. Толстой, № 307.

Генеральный консул Соединенных Штатов в России Крауфорд (J. М. Crowford) в письме от 30 июня нов. ст. из Петербурга писал, что им получены для помощи голодающим деньги из Соединенных Штатов, и спрашивал, нужны ли они Толстому.

#### 306. И.-Ф. Гапгуд (I. F. Hapgood).

1892 г. Июня конец. Я. П.


Dear Miss Hapgood,

I received your last letter with the draft for five pounds 18S. and thank you heartily for the trouble you took in this matter and also the generous contributors. I received also your translation of my article about our work[1] and admired the correctness and elegance of your translation. I am sorry to say that the crops in our place are nearly as bad as they were last year ant that I am obliged to continue [the] part of my work next year. I have some money left so that I will be able to do it thanks to your kindness and the goodness of your compatriots.

My compliment to your mother

Yours truly

L. Tolstoy.


Дорогая мисс Гапгуд,

Я получил ваше последнее письмо с боном на пять фунтов 18 шиллингов и сердечно благодарю вас за хлопоты, которые вы взяли на себя в этом деле, а также великодушных жертвователей. Я получил также ваш перевод моей статьи о нашем деле[1] и восхищаюсь правильностью и изяществом вашего перевода. К сожалению, должен сказать, что урожай в нашей местности так же плох, как в прошлом году, и что я должен в будущем году продолжить часть нашей работы. У меня осталось немного денег, так что я буду иметь возможность делать это благодаря вашей доброжелательности и доброте ваших соотечественников.

Привет вашей матушке.

Ваш

Л. Толстой.


Печатается по фотокопии с автографа из AЧ. Впервые опубликовано в сборнике «Летописи», 12, стр. 61. Написано в один день с письмом к Т. Л. Толстой, № 307.


1 «О средствах помощи населению, пострадавшему от неурожая».

#### 307. Т. Л. Толстой.

1892 г. Июня 27. Я. П.


Как ты поживаешь, голубушка Таня? Мне тебя очень жалко и страшно, что ты разнеможешься. Утешаюсь тем, что, во 1-х, всегда бывает навыворот: ты ждала, что тебе будет очень скучно, а будет очень хорошо, и, во 2-х, что ты совершаешь доброе дело. Дай бог только, чтобы всё было удачно: никто бы не огорчился.

1Сейчас отвечал письма — написал Crowford’y и Hapgood. Сережа у нас, и, к сожалению, сейчас с этим письмом едет. Я очень радуюсь тому, что не только не осталось у меня того странного прежнего чувства неловкости и холодности, а напротив, смотрю на его затылок, и он мне мил. Тетя Таня[2] мне говорила, что я стал очень равнодушен к людям. Если это так, то только к тем, к к[оторым] я всегда б[ыл] равнодушен, а к тем, кого я любил, как к вам, н[а]п[пример], дочерям, я стал обратное, а к Сереже, Илье чувствую увеличение любви. Прости, что хвастаюсь.

Мы с Машей и Верой мечтаем ехать на лошадях. Мои занятия 8-й главы идут всё попрежнему с тем же упорством и, если я не заблуждаюсь самым грубым образом, то с успехом. Хотелось бы очень приехать без 8-й главы и в этот приезд отдаться всему делу. Дела будет много. Помогай подготовлением.

Привет дорогим хозяевам и милому сотруднику,[3] и сотрудникам, и сотрудницам.

Целую тебя.

Л. Т.


На конверте: Сызрано-Вяземская жел. дорога. Станция Клекотки. Графине Татьяне Львовне Толстой.


Впервые опубликовано в журнале «Современные записки», Париж 1928, XXXVI, стр. 199—200. Датируется на основании почтовых штемпелей.

Написано в Бегичевку, где Татьяна Львовна Толстая пробыла с 24 июня по 1 июля.


1 Абзац редактора.

2 Т. А. Кузминская, жившая летом с семьей в Ясной Поляне.

3 К. А. Высотскому.

#### 308. П. А. Усову.

1892 г. Июня 27. Я. П.


Павел Александрович.

Очень благодарен вам за 4 вагона дров, которые вы, вероятно, выслали уже в Караси.[1] Сколько мы вам должны за них?

Еще буду просить вас выслать нам 30 (тридцать) вагонов, куда, не могу еще сказать; но прошу очень сообщить нам, можно ли рассчитывать на это количество. —

Я теперь в Ясной. К началу же июля буду в Бегичевке и там решим, куда именно нам нужны дрова, и тогда вновь напишу вам и вышлю свидетельства.

Хоть вы и отказываетесь от моей благодарности, не могу не выражать вам то, как драгоценна и важна нам была ваша помощь. Во многих местах около нас и нынешний год очень плохо и нельзя оставить дело.

В особенности нужны будут дрова, т[ак] к[ак] соломы 2-й год нет.

Дружески жму вам руку.

Ваш Л. Толстой.

27 июн[я] 1892.


Впервые опубликовано в ПТС, II, № 404, стр. 137—138.


1 Повидимому, Толстой ошибся в названии станции. Отвечая на это письмо, Усов писал 2 июля, что дрова высланы в Колодези.

#### 309. В. В. Стасову.

1892 г. Июня 28. Я. П.


Владимир Васильевич,

Податель сего замечательный человек. Если ему будет в чем нужда, помогите ему и на меня не сердитесь.

Любящий вас

Лев Толстой.

28 июня.


Впервые опубликовано в книге «Лев Толстой и В. В. Стасов. Переписка», Л. 1929, стр. 88.

Владимир Васильевич Стасов (1824—1906) — выдающийся художественный и музыкальный критик-демократ, находившийся в дружественных отношениях с Толстым. См. т. 62.

Помета В. В. Стасова «Абрагам, шведский доктор» между строк письма Толстого указывает, что речь идет об Абрагаме фон Бонде. Письмо это было, очевидно, вручено шведу при отъезде его в Швецию через Петербург.

#### 310. В. Г. Черткову от 5 июля 1892 г.

#### 311. Чарльзу Тёрнеру (Ch. Е. Turner).

1892 г. Июля 1...8. Я. П.


В этой книге три главные мысли: 1) та, что христианство не есть только богопочитание и учение о спасении, как оно понимается большинством лже-христиан, а есть прежде всего иное понимание жизни, изменяющее весь строй человеческого общества; 2) та, что со времени появления христианства шли в нем два противоположные течения: одно — всё большее и большее уяснение того нового и истинного понимания жизни, которое оно дало людям, другое — всё большее и большее извращение христианства и превращение его в языческое учение, и что в наше время противоречие дошло до последней степени напряжения и вполне выразилось во всеобщем вооружении и общей воинской повинности; и 3) та, что необходимое разрешение этого назревшего противоречия, прикрываемого доведенным до высшей степени в наше время лицемерием, может совершиться только усилием искренности каждого отдельного человека: согласованием своей жизни и поступков, независимо от требования семьи, общества и государства, с теми нравственными основаниями, которые он считает истинными.


Отрывок письма, печатается по копии рукой М. А. Шмидт из ее недатированного (1893) письма к некоей Анне Алексеевне (фамилия неизвестна), в котором М. А. Шмидт указывает: «Это писал Лев Николаевич англичанину для перевода [«Царства божия внутри вac»] на английский язык». Опубликован в книге Е. Е. Горбуновой-Посадовой «Друг Толстого Мария Александровна Шмидт», М. 1929, стр. 54—55. Письмо к Тёрнеру написано, повидимому, вскоре по получении его письма (см. ниже) и до отъезда Толстого 9 июля в Бегичевку.

Карл Иванович Тёрнер (Charles Edward Turner, 1832—1903) — англичанин, в 1859 г. переселившийся в Россию; с 1862 г. профессор истории английской литературы в Александровском лицее; переводчик русских классиков. Автор книги «Count Tolstoi as novelist and thinker» («Граф Толстой как писатель и мыслитель»). В 1894 г. перевел книгу Толстого «Соединение, перевод и исследование четырех евангелий». Тёрнер был знаком с Т. А. Кузминской. Толстому писал с 1889 г., а в июле 1894 г. познакомился лично (см. т. 52).

Печатаемый отрывок передает содержание книги «Царство божие внутри вас» и, повидимому, является частью письма Толстого, отвечавшего на письмо Тёрнера от 29 июня ст. ст. из Петербурга, в котором Тёрнер сообщал, что видел накануне Т. А. Кузминскую, передавшую ему о желании Толстого, чтобы он перевел на английский язык «статью», над которой Толстой «сейчас работает».

#### * 312. Крумиагеру (J. Krumiager). Черновое.

1892 г. Июля 5. Я. П.


Monsieur,

J’ai l’honneur de vous accuser reception de votre lettre, ainsi que de la somme destinée à secourir les victimes de la famine.

Cet argent sera employé suivant le désir des généreux donateurs et immédiatement utilisé, car malheureusement nous ne sommes pas encore à bout de notre lourde tâche. Je joints mes remercîments et ma reconnaissance aux bénédictions des malheureux, dont vous contribuez si noblement à soulager les misères et vous prie d’agréer, Monsieur, l’assurance de ma considération distinguée.


Милостивый государь,

Имею честь уведомить вас о получении вашего письма и денег, назначенных для помощи жертвам голода. Деньги эти будут употреблены согласно желанию великодушных жертвователей и немедленно использованы, потому что, к сожалению, мы еще не довели до конца наше тяжелое дело. Присоединяю свою благодарность и признательность к благословениям несчастных, страдания которых вы так благородно стараетесь облегчить, и прошу вас, милостивый государь, принять уверение в моем глубоком уважении.


Печатается по черновику рукой П. И. Бирюкова, написанному на четвертой странице письма Крумиагера, на которое является ответом. Датируется на основании почтовых штемпелей.

Ответ на письмо датчанина Крумиагера на французском языке из Реддинга в Шлезвиге от 4 июля нов. ст. 1892 г., в котором Крумиагер писал, что посылает деньги на нужды помощи голодающим, собранные датчанами, проживающими в разных местностях Шлезвига.

#### 313. С. А. Толстой от 15 или 16 июля 1892 г.

#### * 314. Т. Л. Толстой.

1892 г. Июля 16. Бегичевка.


Надо писать отчет,[1] за что я теперь и принимаюсь. — Пришли мне все счеты и все документы, кот[орые] у тебя есть и могут мне понадобиться.

Пожалуйста, попроси Зиновьева послать 24 свид[етельства] Усову, и мама 6, к[оторые] у нее есть. Положение здесь очень дурно.

Целую тебя.

Л. Т.


На обороте: Московско-Курская железная дорога. Станция Козловка. Татьяне Львовне Толстой.


Дата определяется почтовым штемпелем отправления.


1 «Отчет Л. Н. Толстого об употреблении пожертвованных денег с 12 апреля по 20 июля» был напечатан в газете «Русские ведомости» 1892, № 301 от 31 октября. См. т. 29.

#### 315—319. С. А. Толстой от 17, 19, 21 или 22, 24 и 26 июля 1892 г.

#### * 320. Н. И. Тулинову и Г. А. Полякову.

1892 г. Апреля 14...июля 28? Бегичевка.


Милые друзья сотрудники Ник[олай] Ив[анович] и Григ[орий] Алек[сандрович],

Как вы поживаете, что делаете? Довольны ли вашей работой? Не ищете ли более плодотворной деятельности? У вас, говорят, мера пересыпана верхом. Если так, направьтесь в Скопинск[ий], Раненб[ургский] уезды.[1] Там еще много нужды, к несчастью. Во всяком случае, не унывайте и верьте, что лучшего ничего делать нынешний год нельзя. Можно только лучше делать то, что мы делаем, с большей любовью. Вот это-то и будем стараться делать.

Ваш Л. Толстой.


На конверте: Николаю Ивановичу Тулинову.


Написано после письма к Н. И. Тулинову от 3 февраля (см. № 160). Датируется приблизительно, временем пребывания Толстого в Бегичевке, где он жил (после месячного пребывания в Москве) с перерывами с 14 апреля по 29 июля.

Письмо обращено к Н. И. Тулинову и Г. А. Полякову, жившим в 1892 г. в селе Монастырщине, Епифанского уезда, в 15 километрах от Бегичевки, где они руководили открытыми ими на свои средства столовыми.


1 Туликов и Поляков в Скопинском и Раненбургском уездах Рязанской губ. не работали.

#### 321. Е. П. Раевской.

1892 г. Июля 29. Клекотки.


Благодарю вас еще и еще раз, — и не на словах, а в сердце — за всю вашу любовную помощь нам, и снисходительность, и терпение. И прошу простить за труд, который мы навалили на вас и ваших.

Мы доехали прекрасно, не торопясь и во-время.

Рожь вашу 2000 пудов мы берем. Когда вам нужны будут деньги и куда, вы напишите, и мы пошлем.

Благодарный и любящий вас

Л. Толстой.

Сердечный привет всем вашим, включая Ал[ексея] М[итрофановича].[1]


Впервые опубликовано в журнале «Красный архив» 1924, 6, стр. 251. Написано со станции Клекотки в день отъезда Толстого в Ясную Поляну.


1 А. М. Новиков.

Е. П. Раевская отвечала 30 июля.

#### 322. И. Б. Файнерману.

1892 г. Августа 4? Я. П.


Дорогой Исаак Борисович. Нынче получил письмо от Митр[офана] Алехина,[1] который пишет о том же, о чем и вы. Пишу вам кратко, п[отому] ч[то] не знаю вашего адреса и боюсь, что «Полтава» — недостаточно. Ему постараюсь написать подробнее. Письмо М[итрофана] Ал[ехина] передал мне Бодянский, кот[орый] нынче с Скорох[одовым] были здесь и уехали. Беседа с ними, особенно с милым Бодянским, к[оторого] я узнал только теперь,[2] еще более подтвердила меня — если бы нужно было подтверждать, — в моем взгляде на ваше предложение.

Я уже много раз высказывал ту мысль, что единение между людьми можно найти, только ища единения с истиной, с богом. Попытки же искания единения с людьми, — с известными, избранными людьми, или показывают то, что люди не умеют, не хотят, или устали искать единение с богом, или не верят, что единение с Богом даст и единение с людьми, или ослабляет стремление к единению с богом, и потому нежелательны. Кроме того, как я могу знать, с кем именно мне предстоит теснейшее единение? По каким признакам я узнаю, что мне предстоит единение с Иваном, а не с Петром, не с монахом Антонием, не с черниговским губернатором или с крапивенским конокрадом? Самая мысль, проект такого единения, внешнего, как то, кот[орое] вы предлагаете, есть в сущности проект разъединения: мы должны признать, что на пространстве между Харьковом и Тулой есть только два-три человека, кот[орые] могут нас понять, а это — грех, да и не правда, да и не нужно.

Простите, милый друг, что так осуждаю ваш проект, но я стар и мне некоторые вещи виднее. Соединяет нас и может соединить еще больше — большее и большее приближение наше к совершенству Отца, к[оторое] нам указано искать, и я уверен, что вы так же, как и я, как и все мы, испытывали те периоды настроения любви, в кот[орых] близки все люди — (и Надежда,[3] и Марья, ее дочь — бедняга родила от Васьки и в большом искушении убить, недокормить ребенка), и единение совершается легкое, радостное, изнутри. А такое внешнее единение, которое вы предлагаете, по всем вероятиям, только разъединит тех, к[оторые] этим способом затеют единятъся. Какое же единение может установиться между людьми, кот[орые], как Бодянский нынче, как Арк[адий] Алех[ин] или Новоселов, держатся за объяснение догматов божественности Христа, воскресения, искупления и т. п., да еще не так, как их понимает церковь, а каждый как-то по-своему. Единение может быть только тогда, когда мы всё, что разъединяет, что может подать повод к искушению, всё отбросим, как, защищая крепость, сжигают предместья, оставим только то, что вечно, всеобще всем и, прежде всего, нам самим нужно. А что — это мы все знаем. И чем искреннее мы будем жить для исполнения этого, тем теснее мы будем не только с известным десятком людей, но всеми людьми мира.

Буду продолжать о том же Митрофану. Целую вас.

Л. Т.

Свидание с вами и всеми людьми, признавшими для себя обязательность закона Христа, надевшими эту узду, каковы вы, Алехины и другие, я всегда рад и очень рад видеться и всегда воспользуюсь случаем повидаться и буду рад видеть у себя, но нарочно собираться считаю не только лишним, но вредным.


Впервые опубликовано в газете «Елисаветградские новости» 1904, № 59 от 18 января. Датируется на основании почтовых штемпелей на ответном письме Файнермана.

Ответ на недатированное письмо И. Б. Файнермана из Полтавы, в котором Файнерман предлагал собраться в Ясной Поляне всем единомышленникам Толстого, чтобы обсудить дальнейшие планы их жизни.


1 См. прим. к письму № 323.

2 Это было первое свидание Толстого с А. М. Бодянским. См. т. 52.

3 Надежда — жена яснополянского крестьянина-бедняка Константина Николаевича Зябрева, прозванного Белым (см. о нем т. 49). Из 22—23 детей у них осталось две девушки. Одна из них, Мария, родила девочку Анюту от Василия, по прозвищу Барах.

#### 323. М. В. Алехину.

1892 г. Августа 4? Я. П.


Сегодня получил ваше письмо, дорогой Митрофан Васильевич, а третьего дня о том же письмо Файнермана. Я ему пишу мой взгляд на ваше предложение с одной стороны, вам напишу с другой, что я вижу в этом.

Если мы не поддерживаем друга друга ни матерьяльно, ни духовно, если мы блуждаем, если уходим друг от друга, и, главное, нет у нас единой общей цели, то нам не поправить этого искусственным соединением и словами, сказанными друг другу. Единение возможно только в истине, а чтобы достигнуть истины, надо одно: искать ее постоянным, неперестающим духовным усилием «толцыте и отверзется», и другое: быть смиренным, откинуть гордость, самолюбие своего отдельного, своего мнения, и, главное, всякие соображения, как, н[а]п[ример], о том, что, веруя так, я буду с правительством или с народом, или с святыми отцами или церковью, или, что, веруя так, я могу быть оправдан перед людь[ми] и собой, или так приятно верить. Надо всё это откинуть и вперед быть готовым к тому, что познание истины будет невыгодно мне, унизит меня. — Собраться же вместе не поможет познанию истины. Спасение одно — в приближении к истине, и в этом одном средство единения. Искусственное же единение может ослабить стремление к истине. —

Потом, кому да кому собраться для искания единения? И кому и кому помогать матерьяльно и духовно? Где та печать, по кот[орой] мы узнаем наших? Не грех ли выделять себя и других от остальных? И не есть ли это единение с десятками — разъединение с тысячами и миллионами.

И потом единение то, к[оторое] вы ищете, единение в боге, совершается на такой глубине, в которую часто и не проникает наш взгляд. Я уверен, что если спросить на смертном одре старика — меня н[а]п[ример], с кем у меня было истинное, самое тесное единение, то едва ли бы я назову тех, к[отор]ых я бы назвал теперь. Единение с умершими часто больше, чем с живыми. Будем делать то, что ведет к единению — приближаться к богу, а об единении не будем заботиться. Оно будет по мере нашего совершенства, нашей любви.

Вы говорите, сообща легче. Что легче? пахать, косить, сваи бить — да, но приближаться к богу можно только поодиночке. Только через бога, как через сердце, есть сообщение всех частей тела. А прямое, не через бога общение, только кажущееся. Вы, верно, испытывали это. И я испытывал и испытываю. И что странно может показаться: с людьми, с к[оторыми] есть настоящее общение через бога, и говорить нечего, и незачем, и не хочется, а хочется говорить и что-то доказывать и определять только с теми, с кем еще нет этого божеского общения, с этими стараешься установить кровообращение помимо сердца, но этого нельзя и праздное занятие. —

1Спасибо за сведения о себе, кот[орые] вы передаете мне. Я очень рад был узнать про вас, п[отому] ч[то] я сердечно люблю вас.

1Вы говорите, что вместе лучше, а мне кажется, что этого нельзя решить, надо делать, что велит бог. Сведет вместе — прекрасно, разбросит по разным углам — тоже хорошо. То же, что вы говорите о дальнейших шагах, то эти дальнейшие шаги я вижу теперь уже не в том, чтобы отречься от себя (это, я думаю, для многих — для вас, я думаю, да и для других сделано уже в сознании, т. е. люди готовы к отречению, стремятся к нему), а в том, чтобы делать как раз обратное того, что вы хотите — выделиться, сплотиться — делать обратное: найти наибольшие средства общения со всем большим миром всех людей, найти такое общение, при кот[ором], не делая уступок, общаться, любить и быть любимым.

Прощайте. Передайте мою любовь Арк[адию] Ег[оровичу],[2] Прокопенко.


Впервые почти полностью опубликовано в «Спелых колосьях», 2, стр. 74—75. Написано в один день с письмом к И. Б. Файнерману, № 322.

Ответ на недатированное письмо М. В. Алехина из Харьковской губ., в котором Алехин сообщал о своем свидании с Файнерманом и их решении собраться всем единомышленникам Толстого. См. прим. к письму № 322.


1 Абзац редактора.

2 Аркадий Егорович Алехин, двоюродный брат Аркадия, Митрофана и Алексея Васильевичей Алехиных. В 1892 г. жили работал на арендованной у Бодянского земле в Гремячем. Имел широкое общение с сектантами-штундистами. Позднее вступил в секту баптистов.

#### 324. Н. А. Огаревой.

1892 г. Августа 6. Я. П.


Простите, пожалуйста, что так кратко отвечаю на ваше письмо. Я получил ваши письма с описаниями и очень благодарен вам за них.[1]

С совершенным уважением

ваш Л. Толстой.

На обороте: Пензенской губ. Инсарского уезда. Почт. станция Исса. Н. Огаревой.


Печатается по публикации в журнале «Новые пропилеи» 1923, 1, стр. 83. Дата определяется почтовым штемпелем отправления.

Наталья Алексеевна Огарева, рожд. Тучкова (1829—1913) — дочь, близкого к декабристам Алексея Алексеевича Тучкова, с 1849 г. жена поэта Н. П. Огарева, с 1856 г. жена А. И. Герцена. В 1856—1877 гг. жила за границей. В 1877 г. вернулась в Россию, поселившись в имении Тучковых Долгоруково (оно же Яхонтово). С Толстым Огарева виделась в 1861 г. в Лондоне, куда Толстой ездил, чтобы познакомиться с Герценом (см. Н. А. Тучкова-Огарева, «Воспоминания», изд. «Academia», Л. 1929, стр. 294—297). Была в переписке с Толстым с 15 марта 1892 г. Толстой написал Тучковой два письма, помимо публикуемых. Оба письма неизвестны. Тучкова написала Толстому семь писем, опубликованные в ПТТ, стр. 193—209.

Комментируемое письмо Толстого вызвано сообщением в письме Тучковой от 23 апреля 1892 г. об убийстве в 1887 г. в ее имении Долгоруково местными крестьянами управляющего А. В. Станиславского, за которое, по приговору военно-окружного суда, двое крестьян были казнены и двенадцать сосланы на каторгу. Толстой в неизвестном письме просил сообщить, подробности. Тучкова ответила письмами от 1 и 13 июня и, не получая на них ответа, написала ему 12 июля, прося сообщить, получил ли Толстой ее письма с описаниями убийства.


1 Описание Огаревой подробностей убийства Станиславского не изменило прежнего впечатления, полученного Толстым от казни крестьян, о которой он упоминает с возмущением в письме к Джорджу Кеннану от 8 августа 1890 г. (т. 65). См. воспоминание об этом в его разговоре с П. И. Бирюковым и А. Б. Гольденвейзером в 1904 г.: А. Б. Гольденвейзер, «Вблизи Толстого», 1, М. 1922, стр. 135—136.

#### * 325. H. H. Ге (сыну).

1892 г. Августа 7. Я. П.


Недавно приехал из Рязанской губер[нии] и теперь не поеду никуда.[1]

Не отвечал вам долго за хлопотами и нездоровьем. Приезд ваш, разумеется, для всех нас, а главное для меня, большая радость. Целую вас, отца, и ваших семейных, и Рубанов.

Л. Т.


Печатается по копии П. И. Бирюкова в рукописной тетради № 8 (стр.74) из AЧ. Дата копии.

Ответ на письмо H. Н. Ге (сына) от 24 июля (почт. шт.) с просьбой сообщить, где находится Толстой и можно ли к нему приехать.


1 Толстой приехал из Бегичевку в Ясную Поляну 29 июля и вернулся в Бегичевку на три дня 9 сентября.

#### 326. Э. М. Диллону (Е. J. Dillon).

1892 г. Июля конец.. августа начало. Я. П.


Очень сожалею, что тогда же, когда получил его, не отвечал на письмо ваше. Пожалуйста, извините меня за это и не сочтите это признаком какого-нибудь недоброжелательства к вам. Я сначала откладывал, потом колебался, писать или нет, а под конец и совсем оставил намерение писать. И так бы и не написал, если бы не истинно добрые люди,[1] которые мне указали, что молчание мое есть поступок, и дурной. Прошу вас простить меня за те неприятные чувства, которые оно могло возбудить в вас.

Я ни минуты не испытывал к вам недоброжелательства, а напротив, очень сожалел о тех неприятностях, которым вы подверглись и которых я был отчасти невольной причиной.

Итак, с самым добрым чувством к вам и с пожеланиями вам душевного спокойствия остаюсь ваш

Л. Толстой.

За письмо ваше ко мне очень благодарю вас и надеюсь, что вы не измените те добрые чувства расположения ко мне, которые вы в нем высказываете.


Печатается по тексту, опубликованному Э. М. Диллоном в его книге «Count Leo Tolstoy» (Лондон 1930). Письмо помещено перед титульным листом и озаглавлено Диллоном: «Tolstoy’s letter of apology to Dillon for repudiation of his word» («Письмо Толстого к Диллону с извинением за отказ от своего слова»). Дата определяется ответным письмом Диллона из Вены от 18 августа 1892 г.

Ответ на письмо Диллона из Петербурга от 23 марта 1892 г., в котором Диллон описывал причины, побудившие его опубликовать письма Толстого к нему (см. письмо № 151).

На письме Диллона — помета Толстого: «Без отв[ета]». См. также письма Толстого к В. Г. Черткову от 21 и 25 марта 1892 г. и комментарии к ним, т. 87, стр. 131—140.


1 Имеется в виду Н. С. Лесков.

#### 327. В. Г. Черткову от 11 августа 1892 г.

#### 328. С. П. Прокопенко.

1892 г. Августа 14. Я. П.


Дорогой Семен Павлович, я получил ваше письмо и благодарю вас за него. Я прочел его внимательно и несколько раз.

Со многим, что вы пишете, я согласен, но остаюсь при своем убеждении о том, что единение возможно только через единение каждого с истиной.

Не согласен я также с тем, что вы пишете об особенности христианского учения, как вы понимаете его. Эти ваши мысли меня особенно поразили еще тем, что я в них нашел много общего с такими же мыслями, слышанными мною в последнее время довольно часто от Арк. Алехина, Новоселова, Бодянского и одного Тушина, которого вы, вероятно, не знаете.

Сущность этих мыслей, мне кажется, заключается, как это и выражено в вашем письме, в понятии живого Христа. И вот об этом-то понятии мне и хочется поговорить.

Прежде всего я решительно не понимаю, что подразумевается под этими словами.

Христом мы называем человека, 1800 лет тому назад жившего и умершего, но про кот[орого] сложилось предание, которое складывалось и про многих других людей между суеверными людьми, что он воскрес. Но мы знаем, что ни воскресать нельзя, ни улетать на небо, как это рассказывали про Христа, люди не могут.

Что же означают слова: живой Христос?

Если они означают то, что учение его живо, то это выражение неловкое и никогда не употребляющееся (мы не говорим: живой Сократ,[1] — вера в живого Сократа) и выражение, которого надо избегать, так как при существующем суеверном предании о воскресении Христа выражение это может быть принято в смысле утверждения чуда воскресения.

Если же под словами «живой Христос» разуметь то, что он невидимо, как те духи, которых воображают спириты, присутствует при нашей жизни, то надо определить, как надо понимать этого духа: Христа, как одного из многих таких же духов, или как церковное богословие понимает Христа, как бога, второе лицо троицы?

В первом случае это будет произвольное и бесполезное представление, во втором же это неизбежно приведет нас, если не ко всем, то главным положениям церковного богословия.

Слова «живой Христос» требуют объяснения и вызывают вопросы, на которые необходимо отвечать: Кто он? Бог или не бог? Если бог, то в каком отношении к богу творцу? Когда произошел? Зачем воплотился? Ответы же на эти вопросы приведут неизбежно или к «рожденна, несотворенна прежде всех век, им же вся быша», к падению ангела и Адама или к выдумыванию нового своего богословия. А я думаю, и вы согласитесь с этим, что ни то, ни другое нежелательно.

Да и зачем это? Для чего мне нужно вообразить то, что умерший человек — жив, или утверждать, что человек — бог? Тогда как я знаю, что это не только не правда, но что это бесполезное и бессмысленное утверждение невозможного, потому что живой не может быть мертвым и человек не может быть богом. Неужели оттого, что я введу в свое миросозерцание такую нелепость, мне станет легче достигнуть доброй жизни. Я думаю, что как раз наоборот.

Вы спросите: как же понимать Христа? Неужели так же, как всякого простого человека?

Непременно, отвечу я, именно, как всякого простого человека.

Это необходимо, во 1-х, потому, что это правда;

во 2-х, потому-что без примеси чудес и утверждения о воскресении учение само по себе так истинно, просто и привлекательно, так всемирно, что нет человека, китайца, японца и другого, который имел бы основание не принять его. С утверждением же о воскресении учителя я без надобности присоединяю к великому учению пошлую и избитую выдумку, которая может только оттолкнуть от него большинство людей;

в 3-х, и потому, что учение Христа важно и нужно именно как учение человека, точно такого же, как мы все: важно то, что он, будучи точно такой же, как мы все, показал нам, как каждому из нас можно хорошо жить. Неужели, если учитель примером и наставлением показал мне, как надо жить, и потом оставил меня, мне будет полезнее вообразить себе, что учитель невидимо присутствует при моей жизни и помогает мне, чем стараться по мере сил моих жить так, как он показал;

в 4-х, понимать Христа простым человеком мне необходимо еще и потому, что представление о нем, как о боге, заслоняет, умаляет и часто совершенно уничтожает отношение человека к богу-отцу, а в этом отношении вся сущность учения Христа. Так что из-за излишнего почитания Христа, возведения его в боги, я обезличиваю его учение и извращаю его, т. е. лишаюсь того самого, во имя чего я так возвеличиваю его. Да и неужели весь тот ужасный опыт церквей, признавших Христа богом и вследствие того пришедших к совершенному отрицанию сущности учения, не достаточный урок для нас, чтобы не заходить больше на эту дорогу.

Главное, что это неправда, и это все знают.

Христос для меня, да — простите меня — и для вас тоже, и для всех людей, есть не то, что мы воображаем себе о нем, а то, что он есть в действительности — великий учитель жизни, живший 1800 лет тому назад, умерший на кресте, но такой же настоящей смертью, как и все люди, и оставивший нам свое великое, высшее из всех известных нам учений, которое дает смысл и благо нашей жизни. Будемте питаться этим учением, стараться глубже и глубже вникать в смысл его, делать из него дальнейшие выводы и приложения, но что бы мы ни говорили, Христос останется для нас тем, что он есть, словом, служащим обозначением того человека, которому приписывается известное учение и больше ничего.

Всякое же приписывание слову Христос другого значения только разрушает серьезность и искренность отношения к учению Христа и нарушает даже смысл его.

Смысл учения в самом простом его выражении для меня такой. Жизнь моя, которую я представлял себе прежде своею собственной, данной мне для моего наслаждения, принадлежит не мне, а тому, кто дал мне эту жизнь и для исполнения своей воли послал меня в этот мир, отцу, как называл Христос того, кто дает жизнь людям и всему миру. И потому смысл моей жизни не в моем личном благе, а в исполнении воли пославшего меня, воли, состоящей в том, чтобы увеличивать любовь к себе и в других людях. В этом жизнь и благо и мое и всех людей. Жизнь моя не моя, а его, от него изошла и к нему идет. В этом смысл учения. Я знаю, кто я, что мне делать и что со мною будет. Чего же мне еще? Буду, полагаясь на отца, стараться делать то, что мне назначено. В этом моя жизнь и мое благо.

Таков в самом простом его выражении смысл учения Христа, как я его понимаю. Как же мне к такому пониманию учения приплести живого, воскресшего Христа? Зачем он мне?

Вы говорите — и это говорят многие — что нельзя надеяться на свои усилия, на себя.

Простите меня, но эти слова только слова и не имеют никакого значения ни для меня, ни для вас. То, что человек не должен надеяться на себя, может сказать матерьялист, представляющий себе человека сцеплением механических сил, подлежащего законам, управляющим материей, но для меня и для вас, как и для всякого религиозного человека, человек есть живая сила, искра божеская, вложенная в тело и живущая в нем; бог послал в тело мое эту частицу себя, надеясь на то, что она будет делать его дело, как же я не буду надеяться на нее. Бог надеется на меня, так как же я не буду надеяться. Жизнь человека есть его деятельность; чел[овек] может спасти и погубить свою душу. Всё учение Христа есть учение о том, что должен делать человек: не говорить господи, господи, а исполнять, быть совершенным, как отец, быть милосердым, быть кротким, быть самоотверженным. Кто же будет всё это делать, если сам человек не будет, а чтобы делать, надо надеяться, что сделаешь.

Если под словами: не надеяться на себя разуметь то, что не надо быть уверенным в том, что сделаешь всё, чего хочешь, что достигнешь того совершенства, к которому стремишься, что не надо гордиться тем, что сделал, а быть, как работник, пришедший с поля; если под этим разуметь то, что всё. доброе, что есть в человеке, есть только то, что в нем есть божеского, то в этом смысле не надо надеяться на себя. Но как же не надеяться человеку на себя, когда вся истинная жизнь его есть только ряд усилий, которыми берется царство божие и которых нельзя делать, если не надеяться на себя.

И для чего может быть нужна такая странная теория, при которой людям внушается, что они не должны надеяться на то, что действительно есть и в существовании чего они опытом постоянно могут убедиться, именно, что свои усилия есть и что они помогают двигаться вперед; и должны надеяться на то, чего нет и чего не было и в существовании чего никто ничем не может убедиться: на фантастическую помощь фантастического существа.

Простите меня, если я, говоря так, оскорбляю вас, но я не могу в таком важном деле не говорить всю правду, как я ее вижу. Пишу я с любовью к вам, но не хочу скрывать того, что думаю. Я стою одной ногой в гробу и мне не к чему подделываться. Если я огорчил вас, то вы простите меня.

Хочется мне еще ответить на вопрос, который естественно возникает: если всё это неправда, то откуда берется это представление о воскресшем Христе, об его помощи нам, о воскресении людей и т. п.?

Я думаю, что происходит это оттого, что сущность христианства состоит в установлении каждым отдельным человеком своего отношения к бесконечному, к началу всего в моей жизни, к богу, к отцу. Человек, понявший жизнь, как учит понимать ее Христос, как бы протягивает от себя наверх нить к богу, связывает себя с ним, и, обрывая все боковые нити, связывавшие его с людьми, как и велит это Христос — оставить, отца, мать, жену, — держится только на одной божеской нити и ею только руководится в жизни. И вот, я думаю, что случается то, что некоторые люди, установив свое отношение к богу, связав себя с ним нитью, вместе с тем, не довольствуясь тем, чего требует от них бог, а составив себе по рассуждению представление о том, какою должна быть истинная христианская жизнь, становятся не в то положение, в которое их ставит нить, соединяющая их с богом, а в то, какое им представляется, что перед лицами других людей должны занимать истинные христиане. Такие люди, оборвав обыкновенно прежние боковые нити, связывавшие их с людьми, неизбежно для поддержания себя в том положении, которое не вытекает из непосредственного отношения к богу, а которое они себе представили, завязывают новые отношения с людьми, новые боковые нити, которые удерживают их на избранном ими положении. И от этого случается то, что нить божеская ослабевает всё больше и больше, и людям кажется, что для продолжения начатой жизни на той высокой степени, — не соответствующей иногда внутренней потребности, — на какую поставлена их жизнь, недостаточно уже одинокого непосредственного отношения к богу, а нужно с одной стороны представление (вера) в нечто сверхъестественное, особенное, которое бы поддерживало их в избранном ими положении, а так как верить в то, чего нет, нельзя одному, то с другой стороны нужно внешнее единение с людьми, которые старались бы одинаково верить в то, чего нет, и поддерживали бы друг друга на избранном пути, поощряя друг друга осуждением за отступление от известных правил, и одобрением за следование им. Этим я объясняю одновременное стремление многих людей к мистическим представлениям и к внешнему единению.

Очень боюсь, что доводы мои не убедят вас и что было бы очень больно мне огорчать вас, но не отчаиваюсь и в том, что вы согласитесь со всем или хоть с частью того, что я пишу. Если бы у меня не было этой надежды, я бы и не писал. Главное же, пожалуйста, сделайте усилие над собой самим, не предоставляя его делать за вас другим, усилие в том, чтоб вызвать в себе те же ко мне чувства уважения и любви, с которыми я писал вам.

Л. Толстой.


Печатается по копии из AЧ рукой Е. И. Попова. На копии несколько помет рукой В. Г. Черткова, а вверху первой страницы его рукой надписано: «Списано с окончательного письма, отправленного к С. П. Прокопенке. 14 авг. 92» и в конце письма: «14 авг. 92». Почти полностью с многочисленными неточностями и с датой «сентябрь 1892» опубликовано в «Спелых колосьях», 1, стр. 18—25.

Семен Павлович Прокопенко (1865—1933) — уроженец Сумского уезда Харьковской губ., сын крестьянина-бедняка; учился в сумской гимназии на казенный счет, из которой вышел, не окончив ее; участник нескольких земледельческих общин.

Письмо Прокопенко, на которое отвечает Толстой, неизвестно. По сообщению Прокопенко в письме от 18 декабря 1928 г. в редакцию настоящего издания, оно было посвящено религиозным вопросам и, в частности, вопросу «божественности» Христа.


1 Сократ (469—399 до н. а.), греческий философ-моралист.

#### * 329. Е. И. Чертковой.

1892 г. Августа 15. Я. П.


Дорогая Лизавета Ивановна,

Письмо ваше глубоко тронуло и устыдило меня и было мне на пользу. От души благодарю вас за него. Устыдило меня то, что я по своей грубости и жестокосердию, вероятно, больно огорчил вас словом и не заметил этого и забыл. И вы же еще говорите мне: простите. Я к стыду своему действительно не помню такого разговора, который оставил бы во мне недоброе впечатление. Это понятно, пот[ому] что недоброе было с моей стороны, а не с вашей. Мне, напротив, казалось, что мы расстались в хорошем, братском расположении друг к другу, и я радовался этому. Благодарю вас еще раз за ваше письмо. Я понимаю, что вы написали его для бога, но мне-то оно было радостно и полезно, и прошу вас очень простить мне всё, чем я виноват перед вами. Мы с вами, кроме той общей всем людям, желающим следовать учению Христа, связи, связаны еще общей любовью нашей к вашему сыну. Разумеется, моя любовь к нему перед вашей материнской ничтожна, но сама по себе, в сравнении с моими привязанностями к другим людям, она не мала. —

О том, что мы не одинаково верим, я не хочу думать и не допускаю этого. В той мере, в которой мы в истине, мы вместе. В том же, в чем мы заблуждаемся (говоря это, имею в виду, главное, себя), я надеюсь, что бог поможет нам найти истину, .а если мы по бессилию своему и не найдем ее или не сумеем вполне выразить, то он простит нас. —

Пожалуйста, не откажите мне в вашей любви и верьте искренности моей.

Лев Толстой.

15 августа.

Скажите, пожалуйста, сыну, чтобы он простил меня за то, что не пишу ему. Очень слаб и очень занят.


На конверте: Воронежской губ. Ст. Россоша, Лизиновка. Лизавете Ивановне Чертковой.


Елизавета Ивановна Черткова, рожд. Чернышева-Кругликова (1831—1922) — племянница декабристов З. Г. Чернышева и H. М. Муравьева, мать В. Г. Черткова; сочувствовала секте «евангельских христиан». Познакомилась лично с Толстым в январе 1888 г.

Ответ на письмо Е. И. Чертковой от 7 августа 1892 г. из Лизиновки, Воронежской губ., в котором она, вспоминая о разговоре «не в духе любви», который она имела с Толстым «несколько лет тому назад», писала, что он «тяжело лежит» у нее на сердце, и просила за него простить ее.

#### * 330. И. И. Горбунову-Посадову.

1892 г. Августа 18? Я. П.


Я виноват перед вами, дорогой Иван Иванович. Соня, получив ваше письмо, решила тотчас же послать вам денег, но я отговорил ее: мне думается, что перед нами целая голодная зима, а денег уже мало и разбрасываться не нужно. А теперь мне совестно, что я отговорил ее, и вообще рассуждал и не исполнил вашего желанья. Сейчас поговорю с ней и пошлю. Получил третьего дни ваше письмо, в к[отором] вы пишете, что едете к холерным, нынче о том же пишет Чертков, очень хорошее возбужденное письмо.[1]

Странно сказать, я завидую вам в том, что вы можете стараться помогать. У нас же нынче на деревне был случай заболевания холерой женщины (смерти еще нет и, кажется, не будет), но Маша, к[оторая] была там, вынесла тяжелые упреки; мне же и думать нельзя итти служить больным. Если я это сделаю, то я вижу, что убью жену. А нужды настоятельной еще нет. Впрочем, как придется поступать далее, будет видно. Помогай вам бог делать то, что вы делаете, не замечая того, что делаете. Мне-то, стоящему одной ногой в гробу, странна та важность, к[отор]ая приписывается холере, но молодым я понимаю, что должно быть и жутко, и радостно, и возбудительно, как на войне.

Пишите. Целую вас и ваших.

Л. Толстой.


Датируется на основании упоминания о полученных письмах Горбунова и Черткова.

Живя в 1892 г. на хуторе В. Г. Черткова Ржевск, Воронежской губ., И. И. Горбунов-Посадов, кроме работы в редакции «Посредник», принимал участие и в помощи голодающему крестьянству. В начале августа Горбунов писал С. А. Толстой, прося уделить из полученных ею пожертвований в пользу голодающих сколько возможно денег для постановки ухода за больными холерой. В письме к Толстому от 11 августа Горбунов просил напомнить о своей просьбе Софье Андреевне.


1 Толстой имеет в виду письмо В. Г. Черткова от 14 августа, в котором он писал, что холера «появилась и косит кругом».

#### * 331. П. И. Бирюкову.

1892 г. Августа 23. Я. П.


Получил нынче бумаги, и нет в них ни списков столов[ых] и приютов по району Тушина или Величкиной (Рожни), ни по району Новоселова (Козловки), ни по району Александровой (Даниловка). Пришлите, пожалуйста. Как здоровье?

Л. Т.

Ни по району Пинской[1] и Баратынской.


На обороте: Сызрано-Вяземск[ая] железн. дор., ст. Клекотки, Бегичевка. Павлу Ивановичу Бирюкову.


Дата определяется почтовым штемпелем отправления.

П. И. Бирюков, закончив к началу июля 1892 г. порученное ему Толстым дело по организации помощи голодающим Самарской губ., предложил свои услуги заменить на зиму Толстого в Бегичевке. Письмо Толстого к Бирюкову от 26 июля 1892 г. с приглашением работать в Бегичевке неизвестно. На другой день по приезде в Бегичевку, 18 августа, Бирюков писал, что «завтра» едет сам на почту в Чернаву и пошлет посылкой «всё, что нашел подходящее для отчета».


1 Мария Александровна Пинская, владелица имения близ села Тормасова, Ефремовского уезда. Это был самый дальний район столовых, открытых организацией Толстого. Пинскую рекомендовал Толстому H. Н. Златовратский. Из отчета Пинской от 13 сентября 1892 г. выясняется, что с начала ее деятельности было открыто 28 столовых на 1365 человек и 20 детских «приютов» на 400 человек. Сюда, по видимому, вошли и столовые, открытые Боратынской и Персидской.

#### 332. H. Н. Страхову.

1892 г. Сентября 3. Я. П.


Дорогой Николай Николаевич.

Получил ваше чудесное письмо и — и согласился и не согласился с ним. Не согласился, п[отому] ч[то] письмо ваше лучше всего подтверждает мои слова и опровергает его содержание.

В письме этом вы именно делаете то, ч[то] я вам советовал, и последствия этого те, что вы и убеждаете и умиляете меня. — Нет, я остаюсь при своем мнении. Вы говорите, что Достоевский описывал себя в своих героях, воображая, что все люди такие. И что ж! результат тот, что даже в этих исключительных лицах не только мы, родственные ему люди, но иностранцы узнают себя, свою душу. Чем глубже зачерпнуть, тем общее всем, знакомее и роднее. — Не только в художественных, но в научных философских сочинениях, как бы он ни старался быть объективен — пускай Кант, пускай Спиноза, — мы видим, я вижу душу только, ум, характер человека пишущего.

Получил и вашу брошюру из Рус[ского] Вестн[ика]1 и очень мне понравилось. Так кратко и так содержательно. Знаю, что вы уже не переделаетесь, да я и не думаю об этом; но и в вашей манере писать есть то самое, что выражает сущность вашего характера. Ну, да я, кажется, запутался. Целую вас, прощайте пока. Я всё живу по-старому. Всё то же работаю и всё так же ближусь к концу, но не достигаю его.

Пишите, пожалуйста. Мы на-днях едем на короткое время в Бегичевку.

Любящий вас Л. Толстой.

3 сентября. Погода чудная.


Впервые опубликовано в ПС, стр. 441—442.

Ответ на письмо Страхова из Петербурга от 29 августа 1892 г., являющееся отголоском бесед его с Толстым в Ясной Поляне летом 1892 г., в частности по поводу книги Страхова «Мир как целое». Страхов писал, что он прочел в августовской книжке «Русского вестника» статью В. В. Розанова. Розанов высказывал взгляд, что Страхов не договаривает своих мыслей до конца и проявляет «нежелание обнаружить самые заветные из своих убеждений перед толпою...» Страхов по этому поводу писал: «Я не могу говорить о своих личных делах и вкусах; мне это стыдно, стыдно заниматься собою и занимать других своею личностью. Мне кажется всегда, что это не может быть для других занимательно, и потому я берусь за их дела, за их интересы или рассуждаю об общих, объективных вопросах. Или же иначе: у меня есть действительное расположение к скромности; я не считаю себя, как Руссо или Достоевский, образцом людей — напротив, я очень ясно вижу свою слабость и скудость и потому высоко ценю всякую силу и способность других, а главное — ищу всегда общей мерки чувств и мыслей, а не увлекаюсь своими мгновенными расположениями, не считаю своих мнений и волнений за норму, за пример, за закон. Достоевский, создавая свои лица по своему образу и подобию, написал множество полупомешанных и больных людей и был твердо уверен, что списывает с действительности и что такова именно душа человеческая. К такой ошибке я неспособен, я не могу не объективизировать самого себя, я слишком маловлюблен в себя и вижу хотя отчасти свои недостатки.... нужно быть самим собою — этого правила я всегда держался; но Вы — сердцевед и можете указать мне, где я прикидываюсь и ломаюсь».


1 H. Н. Страхов, «Ход и характер современного естествознания» — «Русский вестник» 1892, 3, стр. 230—249.

#### 333. В. Г. Черткову от 3 сентября 1892 г.

#### 334. Ю. О. Якубовскому

1892 г. Сентября 3. Я. П.


Простите, что отвечаю коротко. Очень благодарен вам за ваше письмо и советы. Книгу Оскрагелло[1] я видел только отрывками. Мне кажется, что в ней есть много хорошего. Радостна видеть, что вегетарьянство, как часть только или скорее практ[ический] вывод из учения Хр[иста], всё больше и больше распространяется. Очень пожалел о вашем горе.[2]

Я очень занят своей работой, к[оторую] теперь оканчиваю. Е. И. Попов живет у нас пока, а Бирюков в Ряз[анской] губ., где кормит голодных. Я на-днях еду к нему. Мы с тем и другим любовно говорили про вас. Желаю вам того блага, к[оторого] никто и ничто не может отнять.

Л. Толстой.


На обороте: Город Самарканд. Юрию Осиповичу Якубовскому.


Впервые опубликовано в журнале «Вегетарианское обозрение» 1912, 6, стр. 224. Дата определяется почтовым штемпелем отправления.

Юрий Осипович Якубовский (1857—1929) — из местечка Несвиж, Новогрудского уезда Минской губ.; с 1882 г. работал в различных отделениях Государственного банка; с 1886 г. был в близких отношениях с кружком «Посредника». Бывал в Ясной Поляне у Толстого несколько раз. начиная с 1890 г. Автор воспоминаний: «Вблизи Толстого, его друзей и единомышленников», из которых напечатаны два отрывка: «Л. Н. Толстой и его друзья. За 25 лет (1886—1910)» — ТЕ, 1913, стр. 8—50 (третья пагинация) и «Последнее свидание» — «Вегетарианское обозрение» 1912, 3-4, стр. 138—144.

Ответ на письмо Якубовского из Самарканда от 14 августа 1892 г., в котором Якубовский писал по поводу книги Моэс-Оскрагелло о вегетарианстве (см. прим. 1).


1 Moes-Oskragiello, «Przyrodzone pokarmy czlowieka i wptyw ich на dolе ludzkа», Варшава 1888 (Моэс-Оскрагелло, «Природная пища человека и влияние ее на жизнь человеческую»). В переводе Ю. О. Якубовского была напечатана в 1896 г. в изд. «Посредник».

2 Якубовский сообщал, что его старшая дочь Ольга (р. 1882), с которой он заезжал в 1890 г. в Ясную Поляну, утонула год назад в пруду.

#### 335. И.-Ф. Гапгуд (I. F. Hapgood).

1892 г. Сентября 4. Я. П.


Dear Miss Hapgood,

Ваше русское письмо, сколько мне помнится, я получил. Получил также последние ваши посылки денег. Подробно о получении их извещает вас Таня. Будьте добры, перешлите прилагаемое письмо Miss Sara A. Little.

Благодарю вас еще много раз за все ваши труды на пользу наших страдающих земляков. Еще и теперь продолжаются на эти деньги столовые и приюты для детей. Теперь делом заведует знакомый вам П. И. Бирюков, я же еду туда на-днях. Урожай опять очень плох, но пространство, захваченное им, меньше. Я на-днях напишу в газеты отчет,[1] в котором выскажу всё об этом предмете. Напечатанный отчет непременно пришлю вам. Желая вам всего лучшего и прося передать мое почтение вашей матушке, остаюсь ваш

Л. Толстой.

4/16 сентября 1892

Ясная Поляна.


Печатается по фотокопии с автографа из AЧ. Впервые опубликовано в сборнике «Летописи», 12, стр. 61.


1 Отчет об употреблении Толстым пожертвованных денег с 12 апреля но 20 июня 1892 г., датированный 11 сентября, был напечатан в «Русских ведомостях» 1892, № 301 от 31 октября.

#### * 336. П. И. Бирюкову.

1892 г. Сентября 4. Я. П.


Получил все бумаги и ваше письмо. Всё, что вы делаете, прекрасно. Картофель надо купить. Одно меня мучает: это то, что вам очень тяжело. Мы приедем к вам, должно быть, 8-го.[1] У нас всё попрежнему. — Е[вгений] И[ванович] еще у нас, но перед отъездом к вам хочу окончательно расстаться с рукописью. Он поедет к Ч[ерткову], а мы к вам. Пишите о себе.

Л. Т.


На обороте: Сызрано-Вяземская жел. дор., Клекотки. Бегичевка. Павлу Ивановичу Бирюкову.


Письмо к М. Л. Толстой от 9 сентября 1892 г.


Дата определяется почтовым штемпелем отправления.

Письмо Бирюкова, на которое отвечает Толстой, неизвестно.


1 Толстой выехал с Татьяной Львовной из Ясной Поляны 9 сентября и 10 приехал в Бегичевку, где дописывал свой отчет, датированный «11 сентября 1892 г., Бегичевка», хотя он был вполне закончен только в октябре в Ясной Поляне. Посетив несколько отдаленных деревень, Толстой 13 сентября вернулся в Ясную Поляну.

#### 337. М. Л. Толстой.

1892 г. Сентября 9. Тула.


Всё думал о тебе. И так мне ясно, что то, что тебя трогает и огорчает, не должно трогать и огорчать. Неужели свет сошелся клином [далее следует рисунок; см. вклейку между стр. 256 и 257] и на этом клину только один человек.[1]

Мне-то со стороны видно, что этот один человек заслоняет от тебя мир, и, чем скорее он устранится, тем тебе будет светлее и лучше. И не думай, чтобы я это говорил п[отому], ч[то] он мне неприятен. Если бы ты вышла за него замуж, это не отдалило бы тебя от меня. Но тебе я желаю лучшего. И это не много.


Впервые опубликовано на немецком языке с датой «1892» в книге «Vater und Tochter. Tolstois Briefwechsel mit seiner Tochter Marie». Rotapfel Verlag, Zürich und Leipzig 1927. На русском языке опубликовано в журнале «Печать и революция» 1928, 6, стр. 99.

Дата определяется надписью М. Л. Толстой на автографе: «Письмо это папа написал в Туле с вокзала по пути в Бегичевку (во время голода) к Раевским в 1892 г. Я оставалась в Ясной, и перед самым его отъездом у нас был разговор, продолжением которого есть это письмо».

Мария Львовна Толстая (1871—1906) — с 1897 г. Оболенская, вторая дочь Толстого.


1 Речь идет об увлечении М. Л. Толстой Петром Ивановичем Раевским.

#### 338. С. А. Толстой от 10 сентября 1892 г.

#### * 339. Д. А. Хилкову.

1892 г. Сентября 14. Я. П.


Каждый день собираюсь писать вам, Дмитрий Александрович, и о многом хочется написать подробно, но всё не успеваю. Нынче решаю написать хоть несколько слов. Всё лучше, чем ничего. Я одно время беспокоился о вас. По вашему описанию вашего нездоровия, у вас, я боялся, была холера; но по письму вашему Леве[1] я узнал, что вы здоровы, и обрадовался за вас, что к вам приехала мать и семья. О теософическом обществе[2] я просил Попова, к[оторый] у нас, послать вам всё, что у меня есть, но вперед говорю, что вы ничего там не найдете. Я так же, как и вы, сначала очень заинтересовался им и думал найти там многое, но скоро разочаровался: ложка дегтя там очень большая. — Я очень, очень занят своим писаньем и надеюсь, что кончил. Как бы хотелось сообщить вам.[3] Нужда в народе нынешний год такая же большая — еще хуже. Я написал отчет и то, что я передумал и перечувствовал в этот год об этом. Боюсь, что не пропустят, но я пришлю вам. Напишите хоть немного о себе, а я напишу в другой раз лучше.

Л. Толстой.

14 сентября.


Д. А. Хилков, находившийся в то время в ссылке в духоборческом селении Башкичет, рассказывал Толстому о своей жизни в длинных письмах, из которых не все сохранились. Не сохранилось также письмо, в котором Хилков писал о своем нездоровье.


1 Это письмо Хилкова к Л. Л. Толстому неизвестно.

2 «Теософическое общество», основанное в 1875 г. Е. П. Блаватской (1831—1891) и английским полковником Генри Олькоттом в Лондоне — реакционное псевдонаучное общество, ставившее в числе своих целей изучение «сверхнормальных психических способностей» человека.

3 Рукописную копию книги «Царство божие внутри вас» Хилков получил 30 ноября 1893 г., о чем писал Толстому в тот же день.

#### 340. С. А. Толстой от 21 или 22 сентября 1892 г.

#### 341. Н. Н. Ге (отцу).

1892 г. Сентября 22. Я. П.


Получил нынче от Колички письмо и хотелось ответить,[1] да вспомнил, что мне давно хочется вам писать. Простите меня, милый друг, если я ошибаюсь, но ужасно крепко засела мне в голову мысль, что в вашей «Повинен смерти» необходимо переписать Христа: сделать его с простым, добрым лицом и с выражением сострадания — таким, какое бывает на лице доброго человека, когда он знакомого, доброго старого человека видит мертвецки пьяным, или что-нибудь в этом роде.[2] Мне представляется, что будь лицо Христа простое, доброе, сострадающее, все всё поймут. Вы не сердитесь, что я советую, когда вы всё думали передумали тысячи раз. Уж очень мне хотелось бы, чтоб поняли все то, что сказано в картине: «То, что велико перед людьми, мерзость п[еред] б[огом], и мн[огое] др[угое]. У меня есть картинка шведск[ого] художника, где Хр[истос] и разбойни[ки] распяты так, что ноги стоят на земле.[3] Я скажу Маше прислать вам. Ах, кабы вы сделали в этой картине, что хотите!

Я всё пишу то же. И как ни тяжело, не могу оторваться. Надеюсь все-таки кончить в сент[ябре]. Из одной главы уже вышло теперь 4, так что всех 12. Всё хочется сказать пояснее, попроще. Ну, целую вас и Количку и благодарю его за письмо. Напишу ему после. У нас всё по-старому.

Л. Т.


Полностью опубликовано в ТГ, стр. 150—151. Датируется на основании пометы на автографе неизвестной рукой.


1 Письмо H. Н. Ге (сына) от 10 сентября 1892 г.

2 Картину «Повинен смерти» Толстой видел в Москве в апреле 1892 г., когда Ге заезжал к нему, возвращаясь из Петербурга с выставки Передвижников. Картина Ге была запрещена и убрана при открытии выставки.

3 Какую «картинку» и какого художника имеет в виду Толстой, выяснить не удалось. «Картинка» эта была отослана Толстым художнику Ге, давшему о ней отрицательный отзыв в письме к T. Л. Толстой от 6? ноября (см. ТГ, стр. 152).

Ответ Н. Н. Ге опубликован в книге: В. В. Стасов, «Николай Николаевич Ге», стр. 363.

#### 342—344. С. А. Толстой от 23 (два письма) и 24 сентября 1892 г.

#### * 345. С. П. Прокопенко.

1892 г. Сентября 26. Я. П.


Тогда же хотел отвечать вам, дорогой С[емен] П[авлович], на ваше письмо и благодарить вас за него, но вот теперь только, 26, удосужился.

Я раскрывал ваше письмо с волнением, боясь найти в нем не только возражение, но раздражение, холодность, отпор, и вместо всего этого нашел то христианское разумное и братское письмо, которое вы написали.

Всей душой подписываюсь под мыслью, которую вы выражаете и в том письме, о том, что дело наше главное в том, чтобы всегда каждый мог держать себя открытым для христианского, т. е. любовного, ответа не словом только, но делом на все те требования, которые предъявляет к нам жизнь. Что будет с каждым из нас, никто не знает и не может знать; но что должен делать каждый при всем том, что может случиться с ним, каждый знает и не может не знать, и в этом всё.

Передайте от меня Файнерману, чтобы он не имел на меня недоброго чувства за то, что я не так ответил на его письмо,[1] как бы он хотел. Очень может быть, что я не так ответил, как должно было, и что его упрек в холодности справедлив. Если это так, то прошу его простить меня. Я думаю, что я действительно и вследствие своего столь далекого от желаемого мною положения, и вследствие лет, живу в слишком отвлеченном мире и недостаточно сочувствую потребностям практического осуществления исповедуемого нами учения; и каюсь в этом грехе.

Прощайте пока.

Любящий вас.


Печатается по рукописной копии из AЧ. Дата Толстого «26» (в тексте письма) уточняется на основании записи в его Дневнике 15 сентября о получении письма Прокопенко (см. т. 52, стр. 72).

Письмо Прокопенко, на которое отвечает Толстой, неизвестно.


1 См. письмо № 322.

#### 346. В. Г. Черткову от 27 сентября 1892 г.

#### * 347. П. И. Бирюкову.

1892 г. Октября 1. Я. П.


Дорогой друг Поша! Сейчас получил ваше письмо Тане. Все мы страшно взволнованы болезнью М[арьи] П[етровны] и стремимся к вам, но всех нас не пускают. Тани нет. Она в Москве. Маша, однако, не отчаивается поехать сменить вас у больной. Пожалуйста, извещайте о М[арье] П[етровне]. Вы всё не велите беспокоиться о вас, а я не могу думать о вас без укоров совести и чувства виноватости и неоплатности перед вами и, главное, любви. Передайте М[арье] П[етровне], что мы все душою с нею и будем в теле с нею, как только это будет нужно. Не нужно ли ей чего? Да вы, верно, всё доставите ей, начиная с сиделки. Деньги Таня вышлет вам из Москвы. Мы ей написали. Дрова я выписал от Рубцова из Смоленска и послал ему 30 свидет[ельств] на 30 ваг[онов]. Дубликаты я велел выслать в Тулу. С получением тотчас же вышлю вам. — Пожалуйста, извещайте. Целую вас.

Л. Т.


На обороте: Сызрано-Вяземская жел. дор. Станция Клекотки. Павлу Ивановичу Бирюкову. Бегичевка Раевских. Очень нужное.


Впервые отрывок напечатан в Б, III, стр. 298. Написано в один день с письмом С. А. Толстой к T. Л. Толстой из Ясной Поляны в Москву от 1 октября.

Ответ на письмо Бирюкова к T. Л. Толстой из Бегичевки от 28 сентября, в котором Бирюков уведомлял (вторично; первое письмо неизвестно) о болезни жены брата С. А. Толстой С. А. Берса, Марии Петровны Берс, рожд. Романовой (ум. 20 октября 1892), которая заболела тифом.

#### * 348. Т. Л. Толстой.

1892 г. Октября 4. Я. П.


Милый друг Таня,

Какую расписку Вогау[1] ищет дорогой Алек[сандр] Никифорович], к[оторого] поблагодари за его хорошее письмо.[2] Я ждал этого письма от него. Письмо Лыжина, скажи ему, огорчило меня. Оно похоже на душевно-больного.

Всё это я придумал, только чтобы писать тебе.

Если надо жалеть тебя и tu fais bonne mine à mauvais jeu,[3] то я жалею тебя всей душой. А то, что тебя мне недостает, так очень чувствую. Хотя дела от тебя мало. Да и не требуется. Тебе верно всё написали о положении вещей. Сейчас был у нас с Левой большой задушевный разговор об его воинск[ой] повинности[4] и очень хорошо, любовно говорили. А когда любовно, то всё хорошо, и последствия хорошие будут. Писанье мое всё двигается черепашьими шагами, но движется.

Маша скучает. Но это неизбежно, только бы произошло выпотение этой скверной заразы. Говорю скверной заразы, только по тем обстоятельствам, при к[оторых] это расскочилось,[5] а если бы не то, да даже и при этом сейчас готов благословить образом, равно и тебя. И не только без неудовольствия, но с истинным.

Целую тебя, голубушка, и радуюсь, что скоро увижу тебя.


На конверте: Москва. Долгохамовнический переулок, дом № 15. Татьяне Львовне Толстой.


Дата определяется почтовым штемпелем отправления.


1 Немецкая фирма «Вогау и Кº. Московское акционерное общество для производства цемента и других строительных материалов и торговли ими», директором которой был Гуго Максимович Вогау, пожертвовала в июне 200 руб. в пользу голодающих. 27 июля та же фирма уведомила Толстого, что получила от лондонской фирмы Barclay Revan Banson and Cº 87 фунтов 1 шиллинг и 5 пенсов стерлингов под прилагаемые квитанции, которые просила подписать и передать московскому Торговому банку для учинения с ними расчета. Толстой расписку тогда не прислал, повидимому не получив уведомления, о чем справлялся видавшийся с Татьяной Львовной Дунаев, состоявший директором Торгового банка. 9 октября фирма Вогау и Кº повторила свое уведомление, вновь вложив квитанцию, которую Толстой, очевидно, и подписал, так как она не сохранилась при письме Вогау.

2 А. Н. Дунаев в письме от 30 ноября писал о прочтении им письма Толстого к С. П. Прокопенко. При письме прилагал письмо своего знакомого Лыжина (оно не сохранилось).

3 [ты делаешь хорошую мину при плохой игре,]

4 Льву Львовичу Толстому предстояло отбывание воинской повинности, от которой он, сочувствуя взглядам отца, сначала предполагал отказаться, но потом написал письмо Кузминским, прося хлопотать о зачислении его в конную артиллерию. Он был зачислен вольноопределяющимся в Четвертый стрелковый императорской фамилии батальон и в конце октября уехал в Петербург. Через полтора месяца его освободили от поенной службы за непригодностью.

5 Подразумевается отношение М. Л. Толстой к П. И. Раевскому.

#### 349. М. В. Алехину.

1892 г. Октября 7. Я. П.


Сейчас получил ваше последнее письмо, дорогой Митрофан Васильевич, вероятно из Белгорода, и оно очень взволновало меня. Письма из Волчанска ни от вас, ни от Бодянского не получал[1] — ужасно жалко. Особенно милого, дорогого Бодянского, о котором я так горячо и напрасно спросил.[2] Не мне его учить, а ему меня учить надо.

Переносился душою в ваше положение и страдал вместе с вами за этого конвойного, который заряжает на людей ружье и готов убить, и вместе понимает учение Христа. Я особенно живо чувствую это, потому что не переставая 2-й год стараюсь проникнуть эту тайну, вдумываюсь в эти явления и живу в них.

Ha-днях, ехавши в Бегичевку, я съехался с экстренным поездом солдат с розгами и боевыми патронами, ехавшими усмирять тех голодных, с которыми мы жили последний год. И ехали всё такие же, как ваш конвойный, но только с тою разницею, что эти уже понимают то, что они делают, это видно по их бегающим глазам и п[отому], ч[то] они сами признаются, что им стыдно.[3] —

Близко царствие божие, при дверях. Я не могу не думать этого и буду умирать с этим сознанием и жить, главное то, что мне осталось жить, хочу жить так, чтобы содействовать этому осуществлению.

Очень может быть, что я делаю не то, что нужно для этого, может быть, что я заблуждаюсь, но знаю, что только в такой жизни, которая осуществляет царств[ие] бож[ие], в искании ц[арствия] б[ожия] и правды его для меня весь смысл жизни.

Знаю, что то же для вас, и когда вижу, как теперь, что вы и Бодянский, ища осуществления ц[арствия] б[ожия] и правды его, вступаете не в борьбу — борьбы нет для идущего Христовым путем, всё расступается перед ним, — но подвергаетесь всей силе искушения, волнуюсь за вас и люблю вас особенной, восторженной любовью.

Соблазны с двух сторон: ослабеть, отречься, этого я не боюсь за вас; и — возгордиться своей силой. — Я знаю, что вы лучше меня знаете этот соблазн и бережетесь его, но говорю, что думаю и чувствую за вас. Сила та, котор[ой] мы побеждаем и победили, не наша, а сила отца, и чем больше мы себя устраним, тем действительнее эта сила.

От всей души люблю вас, дорогие друзья!

Аркадия[4] адрес не знаю. Он сказал мне только, что поедет в Саратов. Со времени разлуки с ним я ничего не слышал о нем. Вы, верно, уже знаете о нем.

Прощайте пока.

Любящий вас очень Л. Т.


Печатается по копии рукой М. В. Алехина из AЧ. Почти полностью опубликовано в сборнике «Спелые колосья», 3, стр. 189—190. Дата определяется записью в Дневнике Толстого 7 октября 1892 г. (см. т. 52, стр. 74).

Митрофан Васильевич Алехин, ушедший в мае 1892 г. из Бегичевки и проведший лето в Харьковской и Полтавской губерниях, был заподозрен властями во «вредном» влиянии на местных крестьян, в августе арестован и заключен в тюрьму в г. Волчанске, Харьковской губ., куда 3 сентября присоединили и А. М. Бодянского. Около 10 сентября обоих под конвоем перевели в следующую по этапному пути тюрьму — в г. Белгород, Курской губ., откуда М. В. Алехин около 20 сентября был отправлен в Полтаву и через несколько месяцев освобожден из тюрьмы за недостатком улик.

Письмо Алехина, на которое отвечает Толстой, неизвестно.


1 Письма эти были взяты у Бодянского прокурором и переданы харьковскому губернатору для присоединения их к делу.

2 Так эта фраза читается в копии.

3 9 сентября поезд, в котором ехал Толстой из Тулы на Клекотки, нагнал на станции Узловая другой поезд с 400 солдат, ехавших, под предводительством тульского губернатора Н. А. Зиновьева, усмирять крестьян села Бобрики, не дававших помещику А. П. Бобринскому рубить лес, который они считали своим. Об этой встрече T. Л. Толстая писала своей матери в письме от 10 сентября (см. т. 84, стр. 160—161). Об этом же Толстой писал в двенадцатой главе трактата «Царство божие внутри вас» (см. т. 28).

4 Арк. В. Алехин.

#### * 350. П. И. Бирюкову.

1892 г. Октября 7? Я. П.


Ужасно тяжело, дорогой друг Павел Иванович, что никто из нас не может приехать, чтобы сменить вас в уходе за М[арьей] П[етровной]. — Маша хотела ехать, встретила страшное противодействие,[1] и не знаю, как решит. Кажется, не поедет. Я по чувству знаю и она тоже знает, что необходимо ехать, но при таком противодействии не знаешь, что должно. Может быть, надо бы ехать; и покориться — это слабость, но я не могу. Должно быть, и она также.

Деньги вы уже знаете, что вам послали. Я писал вам в Клекотки. Вы нас, милый друг, не упрекайте; мы душою с вами. Для меня же... Мне часто бывает тяжело. И из того, что тяжело, я заключаю, что делаю не то, что надо.

Евг[ений] Ив[анович] всё у нас. От Черт[кова] нет никаких известий более месяца. Не могу понять, что такое.

Работу всё не кончил. Что вы делаете? Подвигаетесь ли? Получил письма от Митр[офана] Алехина и Бодянского. Оба они были взяты и посажены в тюрьму и по этапу препровождены: Мит[рофан] в Полтаву, кажется, а Бодянский еще сидит в Белгороде, кажется, и его ссылают на 5 лет в Закавказье. За что, я не знаю. Я отвечал им в Полтаву. Прощайте пока, целую вас.

Любящий вас Л. Т.


Впервые два больших отрывка напечатаны в Б, III, стр. 298—299 и 320—321. Датируется по содержанию (см. т. 52, стр. 74).


1 Толстой имеет в виду противодействие со стороны С. А. Толстой, боявшейся тифозной заразы и, кроме того, не хотевшей допустить встречи М. Л. Толстой с Бирюковым, в 1891 г. сделавшим ей предложение (см. т. 65).

#### * 351. Т. Л. Толстой.

1892 г. Октября 7. Я. П.


Ну, теперь за тобой письмо. Спасибо, впрочем, ты часто и хорошо пишешь.[1] Видел сон о тебе. После скажу.

Целую тебя и мальчиков. М-r M[occand]2 привет.

От М. Seuron б[ыло] нынче трогательное письмо.[3]


Приписка к датированному письму С. А. Толстой.


1 Письма Т. Л. Толстой адресованы на имя С. А. Толстой.

2 Имеются в виду Андрей и Михаил Львовичи и их гувернер.

3 Анна Сейрон, француженка, бывшая с начала 1880-х годов в течение шести лет гувернанткой детей Толстого. В конце лета 1892 г., потеряв единственного сына, умершего от холеры, написала Толстому письмо, на которое Толстой ответил, но письмо его осталось неизвестным. В настоящем письме Толстой упоминает о письме Сейрон от 5 октября из Москвы, в котором, отвечая Толстому, она описывала свои чувства у постели умирающего в больнице сына и розыски его трупа в подвалах больницы.

#### 352. В. Г. Черткову от 14 октября 1892 г.

#### 353. Л. Е. Оболенскому.

1892 г. Октября 15. Я. П.


Очень рад был получить ваше письмо, Леонид Егорович, и такое бодрое и доброе. Мне очень было грустно узнать, что вы сердились на меня, в особенности потому, ч[то] я кроме самых добрых чувств ничего не испытывал к вам. Если я ничего не мог отдать в ваш журнал, то не от недостатка желания. Мне так хотелось напечатать тогда у вас статью об искусстве, но она не вышла у меня и до сих пор. Очень рад был узнать, что вы устроились в Одессе и довольны своим положением, главное, своим состоянием духа. Я знаю только два состояния духа: одно — вся жизнь в себе, для себя — это ад, и другая жизнь — в служении делу божию — это рай, если нет сомнения в том участии, к[оторое] ты призван принимать в этом деле. Всей душой желаю вам этого.

Л. Толстой.


Впервые опубликовано в газете «Биржевые ведомости» 1908, утренний выпуск, № 10675 от 27 августа. Дата определяется почтовым штемпелем отправления.

Леонид Егорович Оболенский (1845—1906) — либеральный публицист и литературный критик, в 1880-х годах редактор-издатель журнала «Русское богатство». См. т. 63, стр. 233—234.

Ответ на недатированное письмо Оболенского, в котором Оболенский писал о своей жизни, сообщал о продаже им своего журнала и о том, что теперь он сотрудничает в газете «Одесские новости» и живет в Одессе.

#### * 354. П. И. Бирюкову.

1892 г. Октября 8... 17. Я. П.


Что наша дорогая больная?[1] Это первое. Вероятно, пока это письмо дойдет до вас, у нас будет известие о ней.

Вот что, милый друг: письмо это вам передаст Линденберг.[2] Вы его знаете. Он ехал к Новоселову и Скороходову,[3] но мы разговорились с ним и договорились до того, что он решил ехать в Бегичевку, и я этому очень обрадовался. Он вам поможет, если вам нужно заменить вас на время, опять если и когда нужно. Или возьмет на себя отдельный район — в Ефремовском или еще где. Или даже заменит Ивана Петровича,[4] если бы это было нужно. — Вы спрашиваете, есть ли пожертвования новые? Нет пока. Нынче я отправляю свой отчет. Может быть, он вызовет. Но расширять дела не нужно.

Ну, бог даст, скоро увидимся, и вы привезете нам хорошие вести.

Поклон Павла Ник[олавне].[5] Целую вас и М[арью] П[етровну].

Ваш Л. Т.


Написано после письма к П. И. Бирюкову от 7? октября и до посещения Бирюковым Ясной Поляны 18 октября.


1 М. П. Берс.

2 Герман Романович Линденберг, уроженец Харькова, художник, резчик и гравер; участник нескольких земледельческих общин. С октября 1892 г. до второй половины мая 1893 г. работал на голоде с П. И. Бирюковым и С. Т. Семеновым.

3 М. А. Новоселов и В. И. Скороходов жили в то время на мызе Скороходовых «Кубыч», близ Дугина в Тверской губ.

4 Иван Петрович, служащий в имении Раевских; заведовал в то время бегичевским складом продуктов для столовых.

5 Павла Николаевна Шарапова (1867—1945), с 1899 г. жена П. И. Бирюкова.

#### 355. М. А. Шмидт и О. А. Баршевой.

1892 г. Октября 9...18. Я. П.


Получил ваши письма и гостинцы, М[арья] А[лександровна] и О[льга] А[лексеевна], и очень благодарю вас. Я всегда, как думаю о вас, радуюсь, стремлюсь душой к вам и чувствую себя виноватым, что ничем не служу вам. Книги мы было собрали, хотели послать вам, но потом что-то расстроилось. Впрочем, теперь опять постыжу девочек, чтобы они собрали и послали, а вы, пожалуйста, напишите, что да что вам прислать. Хорошая есть очень книга Journal intime Amiel.[1] У меня есть, но ее читают. Но я выпишу другую и пришлю вам, О[льга] А[лексеевна].

Вчера был у нас Л[инденберг], опять рассказывал про вас, и я радовался. Особенно сад ваш прельщает меня. Немцы-вегетарьянцы пишут, что всё земледелие должно перейти в садоводство, потому что человеку и здоровее, и легче, и меньше земли нужно кормиться фруктами. Про себя могу сказать только то, что чем дольше живу, чем меньше остается времени, тем больше хочется сделать, и всё яснее становится, что не сделаю и 1/100-й того, что хочется. Книгу, которую пишу и кончаю теперь,[2] я еще не отдавал в перевод и не распространял здесь, но как только будет готова, то, разумеется, пришлю вам. Кажется, что вам это не может быть очень интересно. Вы это всё знаете, мало что знаете, вы это уже и делаете. А пишешь для тех колеблющихся людей, которые то видят, то опять не видят истину. Если успею, напишу еще, а не успею, то простите и любите меня так же, как я вас люблю, дорогие друзья.

Л. Толстой.


Печатается по машинописной копии из AЧ. Впервые опубликовано Е. Е. Горбуновой-Посадовой в книге «Друг Толстого Мария Александровна Шмидт», М. 1929, стр. 45—46. Написано на другой день после письма Толстого к Бирюкову (см. № 354).

Ответ на письма М. А. Шмидт и О. А. Баршевой от 11 сентября, в которых они сообщали о своей жизни.


1 H. Amiel, «Fragments d’un journal intime» (A. Амиель, «Отрывки из интимного дневника»), четвертое издание, Женева 1885. См. т. 29, «Предисловие к дневнику Амиеля».

2 «Царство божие внутри вас».

#### 356. В. Г. Черткову от 19 октября 1892 г.

#### 357. В. В. Рахманову.

1892 г. Октября 20. Я. П.


Большое спасибо вам, дорогой Владимир Васильевич, что написали. Ваше письмо облегчило то чувство раскаяния, кот[орое] оставалось во мне после нашего последнего свиданья.

Я слышал про вас, что вы поступили в Крапивну на холеру,[1] и всё хотел узнать вернее. Хотя я и жалею, что вы далеко от нас и не удастся скоро личным свиданьем сгладить то нелюбовное мое отношение к вам из-за самого постыдного раздражения, вызванного тщеславием или гордостью, я рад за вас, что вы на месте. Но где вы, в городе или в деревне, где строитесь? Желал бы, чтоб было второе. Не помню, говорил ли я вам о письме, которое я написал Прокопенко в ответ на его письмо, в к[отором] речь шла в неопределенных выражениях о живом и воскресшем Христе.[2] В ответ на мое письмо я получил от него самое радостное, доброе письмо, в к[отором] он пишет, что или я не так понял его, или он не точно выразился; но что он согласен со мною и хотел сначала возражать, но потом во имя любви решил, что лучше не отвечать. Так что искренний обмен мыслей здесь был очень радостен и привел к большему сближению. Надеюсь, что то же будет и с Новос[еловым] и Алех[иным].

Вы правы, что до тех пор, пока отношение к вопросам жизни не изменяется, до тех пор искание и парение мистическое безвредно, а до сих пор я в этих друзьях наших вижу самое строгое отношение к себе. — Недавно Митр[офан] Ал[ехин] и Бодянский были арестованы и этапом пересланы один в Полтаву, другой в Харьков. Бод[янский] ссылается на 5 лет в Закавказье.

3Я всё продолжаю свою работу и не окончил еще. Как здоровье О[льги] А[ндреевны]?[4] Передайте ей мой привет.

Нынче получил известие, что одна молод[ая] женщина, поехавшая в голодные тифозные места ходить за больными, безнадежна. Так телеграфирует Бирюков: безнадежна, ждем конца. — Ну, пока прощайте.

Искренно любящий вас

Л. Толстой.


Впервые опубликовано с датой «октябрь 1892 г.» в журнале «Минувшие годы» 1908, ХІІ, стр. 305—306. Дата определяется упоминанием о полученной в этом день телеграмме о безнадежном состоянии М. П. Берс.

Ответ на письмо Рахманова от 14 октября 1892 г., в котором Рахманов писал о своем отношении к Толстому и к его взглядам; сообщал о своих разговорах с М. А. Новоселовым на религиозные темы.


1 Рахманов работал летом 1892 г. в качестве врача на эпидемии холеры в Крапивенском уезде. Свое письмо к Толстому от 14 октября он писал уже по возвращении в Лукояновский уезд.

2 См. письма №№ 328 и 345.

3 Абзац редактора.

4 О. А. Сытинская, жена Рахманова.

#### 358—360. С. А. Толстой от 21, 22 и 23 октября 1892 г.

#### * 361. И. Л. Толстому.

1892 г. Октября 22 или 23. Я. П.


Ваничка, хороший мальчик.

Получил твое письмо[1] и был рад ему. Я хочу его положить в корзинку и буду носить его.[2] У нас грязно и дождик. А керосиновая кухня хорошо горит и не воняет. А мама мне оставила винограду, и я всё ем его и еще много осталось. Если бы ты был с Сашей, я бы вам дал. Поцелуй Сашу и поклонись от меня М-llе Detra[s].[3] А у меня по комнате бегают мыши, и я их не боюсь и они меня не боятся.


Написано в первые дни после отъезда, 20 октября 1892 г., С. А. Толстой с младшими детьми в Москву.

Иван Львович Толстой (1888—1895) — младший сын Толстого.


1 Упоминаемое письмо Ванечки неизвестно.

2 Это была любимая игра Ванечки: Толстой носил его самого по комнатам в закрытой корзинке, и Ванечка должен был угадывать, в какую комнату его принесли.

3 М-llе Detras, гувернантка у Толстых.

#### * 362. А. И. Чупрову.

1892 г. Октября 26. Я. П.


Уважаемый Александр Иванович,

Посылаю коректуру отчета.[1] Надеюсь, что в таком виде она не прогневит цензуру. Будьте так добры, пошлите коректуры жене. Я боюсь, что мою руку не разберут, а я торопился и не мог привести ее в более чистый вид. —

Давно мы не видались. Надеюсь иметь это удовольствие нынче зимою.

Искренно уважающий вас

Лев Толстой.


Написано в один день с письмом к С. А. Толстой от того же числа (см. т. 84, стр. 163—164).

Александр Иванович Чупров (1842—1908) — либеральный профессор Московского университета по кафедре политической экономии, член редакции «Русских ведомостей»; знакомый Толстого с начала 1880-х годов.


1 См. прим. 1 к письму № 314.

#### 363. С. А. Толстой от 26 октября 1892 г.

#### 364. П. И. Бирюкову.

1892 г. Октября 27. Я. П.


Получили ваше письмо,[1] милый друг Поша, и как ни не должно это, не перестаю тревожиться о вас и о Павле Ник[олаевне].

2У нас всё по-старому. Живем одни, хорошо, но девочкам бедным пусто. Как справедливо то, что он сказал: «а кто хочет узнать, правду ли я говорю, пусть попробует».[3] Стоит только испытать — как ни плохо, ни нескладно, ни нечисто, сметано с славой людской, жизнь служения — для того, чтобы потом уже жизнь для себя потеряла весь jest, как говорят англичане — букет, прелесть. И это я с радостью испытываю сам и вижу на девочках. У меня есть мое писанье, к[оторое] немного, в той мере, в к[оторой] я верю в его пользу, помогает жить, и есть слабость старости, но молодым и вкусившим от ключа воды живой уж нельзя вернуться к подобию жизни. И это-то дорого и на это радуюсь.

Получил я письмо от революционера должно быть, из Петер[бурга], хорошее. Он пишет, что за Саратовский бунт будут казнить и что я должен написать воззвание.[4] Разумеется, я не напишу; но все такие напоминания помогают мне верить, что я могу быть нужен. В писаньи подвигаюсь, но всё не кончил. Отчет поправил коректуру вчера и послал. От Рахманова на-днях было доброе письмо и вчера такое же от Озмидова.[5]

6Хочется всё быть с вами и не отчаяваюсь. Теперь же у меня нет ни на что энергии и никаких мыслей и желаний, кроме окончания своего писанья. Приедет ли к нам Павл[а] Ник[олаевна]? Как бы хорошо. Передайте ей наш привет. Линденберга целую. Я видел Леонтьева[7] во сне и всё о нем думаю. Не приехал ли он? А если приедет, будет ли ему дело?

О Ма[рье] П[етровне] вспоминаем беспрестанно, и, как ни странно, смерть сблизила ее с многими. Прощайте, целую вас и очень люблю.

Ах, милой Алине Алекс[андровне]8 передайте мою любовь и благодарность за ее помощь.

Л. Т.

Что Сопоцько? Мы его ждем. Статью большую его не приняли, и у меня лежит письмо редактора Рус[ских] Вед[омостей] об этом. О статье из письма я надеюсь с ним переговорить.[9]


Большой отрывок впервые напечатан в Б, III, стр. 305—306. Датируется на основании упоминания об отправленной «вчера» корректуре отчета (ср. с письмом к С. А. Толстой от 26 октября, т. 84, № 541).


1 Письмо от 22 октября с описанием смерти от сыпного тифа работавшей на голоде М. П. Берс. От этого письма Бирюкова сохранился лишь один отрывок. См. т. 84, N° 541.

2 Абзац редактора.

3 Цитата из Евангелия.

4 28 июня 1892 г. в Саратове произошел так называемый холерный бунт, на почве недовольства беднейшей части населения мерами, предпринятыми правительством и врачебным персоналом для борьбы с холерой. Вызванные полицией войска, убив трех человек и ранив четырех, рассеяли толпу. С 24 октября по 17 ноября в Саратове рассматривалось Казанским военно-окружным судом дело 154 человек (из них 69 крестьян), преданных суду как зачинщики беспорядка. Письмо из Петербурга, о котором упоминает Толстой, подписано: «Русский» (почт. шт.: «СПб. 22 октября 1892»).

5 Это письмо неизвестно.

6 Абзац редактора.

7 Б. Н. Леонтьев.

8 Александра Александровна Антипова, помогавшая на голоде, а также в уходе за М. П. Берс.

9 «Большая статья» М. А. Сопоцько: «Впечатления добровольца. (Очерк первый)», написанная летом 1892 г. в Воронежской губ., где он занимался помощью пострадавшим от неурожая. В письме к Толстому от 15 сентября он просил рекомендовать ее в «Русские ведомости». Письмо редактора «Русских ведомостей» об этой статье неизвестно. «Статья из письма» — это письмо в форме статьи, написанное Сопоцько в начале октября в Ефремовском уезде, которое он просил Толстого (в письме от 8 октября) где-нибудь опубликовать, чтобы «стянуть побольше пожертвований».

#### 365. С. А. Толстой от 28 или 29 октября 1892 г.

#### 366. В. Г. Черткову от 30 октября 1892 г.

#### 367. Ю. О. Якубовскому.

1892 г. Сентября конец...октябрь. Я. П.


Дорогой Юрий Осипович,

Чувствуя[1] себя очень виноватым перед вами за то, что, так давно уж получил ваше доброе письмо, до сих пор не отвечал на него; особенно вам в такую даль, где всякая весть получает особую цену. Очень сердечно пожалел я о судьбе вашей дочери, т. е. не о ней, а о вас и о вашей жене. Такие смерти всегда представляются тайной. Зачем надо умереть этому молодому существу, а не тому. И несмотря на то, что нет ответа на этот вопрос, такого, к[оторый] удовлетворил бы вполне разум, сердцем чувствуется, что и это совершается по закону и по благому закону любви. Здоровье мое для моих лет хорошо. И вегетарьянство несомненно делает мне большую пользу. Жду очень переводимую вами книгу. Я кое-что прочел в ней. Она мне нравится; но мне кажется, что в ней есть и научные излишние мудрования. Для меня всегда останется главным мотивом нравственный — 1) не убивать, и 2) как можно меньше труда доставлять людям. И соблюдая эти две цели, я уверен, что будет и самая естественная, а потому — здоровая для человека пища.

Желаю вам духовной радости, мира и любви.

Любящий вас

Лев Толстой.


Впервые опубликовано в журнале «Вегетарианское обозрение» 1912, 6, стр. 224. Датируется по содержанию.


1 Так в подлиннике.

#### 368—372. С. А. Толстой от 30 или 31 октября, 30 октября или ноября 1, от 2, 5 и 6 ноября 1892 г.

#### * 373. Н. Н. Ге (сыну).

1892 г. Ноября 8. Я. П.


Получил ваше письмо из Москвы, милый друг. А то бы давно уже написал вам.

Мы в деревне: Таня, Маша и я. И с нами живет Попов,[1] помогает мне в моей работе. Работа всё двигается, но медленно. Жена досадует, что мы не едем. А я не могу подняться и ехать на эту умственную суету всех этих Гротов, Трегубов[ых], психологий, богословий и т. п. В мои годы хорошо жить в тишине, ожидать голоса бога и прислушиваться к нему, готовясь итти к нему. Что мне говорить вам про то, что вся энергия жизни должна быть направлена на то, чтобы устранить то, что мешает ему через меня любить людей, что это есть то усилие, к[оторым] берется ц[арство] б[ожие] внутри и вне себя, — вы это знаете так же, как и я. Но я себе это постоянно напоминаю и люблю, когда кто напоминает. Соловьев написал статью в «Вопр[осах] Псих[ологии]» о смысле любви[2] и говорит, что половая любовь есть та любовь, к[оторая] разрушает эгоизм. (Вчера мы читали); это неправда. Это также эгоизм à deux,[3] как давно кто-то сказал. Стремится разрушить этот эгоизм только божеская любовь, любовь ко всем равная (как дождь на праведн[ых] и непр[аведвых]). И этой любви мы ищем, и она только есть жизнь, есть труд, есть усилие. Любить любящих, милых детей это не жизнь, это изнеженность, это4 в к[отором] теряешь силы. В этой любви не надо останавливаться. А вот ту, где нас не любят — врагов. От этого-то и мучает это нас, что мы чувствуем, что можем что-то сделать и не сделали. Я для себя и о себе говорю.

Целую вас, милый друг. Напишу больше другой раз.

Лев,[5] бедняга, в Царском, поступил в стрелк[овый] батальон.

Л. Т.


Печатается по копии рукой П. И. Бирюкова в рукописной тетради № 8 (стр. 74—77) из AЧ. Дата копии.

Ответ на письмо H. Н. Ге (сына) от 25 октября (почт. шт.), в котором Ге просил сообщить, как живет и работает Толстой.


1 Е. И. Попов.

2 В. С. Соловьев, «Смысл любви» — «Вопросы философии и психологии» 1892, 14, стр. 97—107. В этом номере было помещено начало статьи, которая окончилась печатанием в 1894 г. (№ 21).

3 [вдвоем,]

4 Пропуск в копии.

5 Л. Л. Толстой.

#### 374—378. С. А. Толстой от 9, 12, 15 и 16 (два письма) ноября 1892 г.

#### 379. В. Г. Черткову от 16 ноября 1892 г.

#### 380. Л. И. Веселитской.

1892 г. Ноября 17. Я. П.


Вы не пишете мне ни вашего отчества, ни адреса; но я пишу все-таки через Тат[ьяну] Андр[еевну] и без обращения, так я рад был получить ваше письмо. Очень жаль, что вы не приехали летом; мы бы лучше познакомились, чем письменно.

1То, что вам передавал Суворин о моем восхищении перед вашей повестью, наверное только в малой степени выражает то, как она мне нравится. Очень интересно, что вы напишете теперь. И по правде скажу, очень боюсь. Надо, чтобы было очень, очень хорошо, чтобы было не хуже Мимочки. А Мимочка по тону своему так оригинальна, что следующая вещь не может уже быть похожа на нее по тону. Какой же будет тон следующей — тоже особенный оригинальный или простой — языком автора? Всё это меня интересует.

Интересно мне тоже ваше отношение к монаху Варнаве.[2] И еще более ваша мечта пойти с котомочкой на богомолье. Я нахожу, что это не только не странно я смешно, но гораздо более естественно, чем в шляпе и ротонде пойти по Невскому.

Желаю вам мира с людьми и любви к ним и от них и как можно более серьезного религиозного отношения к своему писанию: т. е. чувствовать, что делаешь это больше для бога, или скорее перед богом, чем перед людьми.

Лев Толстой.


Впервые опубликовано в книге: В. Микулич, «Тени прошлого», СПб. 1914, стр. 3. Написано в один день с письмом к Т. А. Кузминской от 17 ноября (см. № 381).

Лидия Ивановна Веселитская-Божидарович (1857—1936) — псевдоним «В. Микулич», писательница; автор трилогии «Мимочка»: «Мимочка невеста» («Вестник Европы» 1883, 9), «Мимочка на водах» (там же, 1891, 2 и 3), «Мимочка отравилась» (там же, 1893, 9 и 10). С Толстым лично познакомилась 12 мая 1893 г. в Ясной Поляне. См. В. Микулич, «Тени прошлого», СПб. 1914.

Вторая часть трилогии Веселитской («Мимочка на водах») обратила на себя внимание Толстого, и он поручил бывшему у него А. С. Суворину, если он узнает скрывавшегося под псевдонимом автора, передать ему свое восхищение этой повестью и сказать, «чтоб он года два ничего не печатал: «А то наши писатели, как начнут хорошо, их начинают рвать во все стороны, и они начинают писать без удержу, и ничего из них не выходит» (из письма А. С. Суворина к Л. И. Веселитской от 6 июля 1891 г., «Тени прошлого», стр. 1).

Ответ на письмо Веселитской из Петербурга от 7 ноября 1892 г., в котором она между прочим писала: «Давно, когда Суворин только что сообщил мне о том, что вы одобрили мою повесть «Мимочка», мне многие советовали написать вам о том, как я тронута, польщена и пр. Но я нашла, что об этом незачем писать». Сообщала, что получила приглашение Т. А. Кузминской, встречавшейся с ней в Петербурге, побывать в Ясной Поляне летом, но что она не нашла это возможным. «Тем не менее, — говорила она, — во мне еще живет вера (с горчичное зерно) в то, что когда-нибудь я увижу вас во плоти, и это будет для меня такой большой, большой радостью, что при одной мысли о возможности ее, вера моя становится меньше горчичного зерна. Я охотно пошла бы к вам пешком и думаю, что недурно бы мне так пройтись по голодной и холодной России — Моя любимая мечта пойти куда-нибудь пешком на богомолье с котомочкой; осуществится ли она?»


1 Абзац редактора.

2 Варнава — «старец», живший в Черниговском скиту Троице-Сергиевской лавры.

#### * 381. Т. А. Кузминской.

1892 г. Ноября 17. Я. П.


Спасибо, милый друг Таня, за твое обстоятельное письмо и хлопоты о моих делах. Жаль, что ты не послала Хов[анской]1 письмо Энгельгарта[2] et que ça finisse.[3] Посылаю тебе письмо к Веселитской в ответ на ее. Я должен утруждать тебя, п[отому] ч[то] она не пишет ни отчества своего, ни адреса. Пожалуйста, пошли ей. Если ты за Веру благодаришь, так я буду благодарить тебя за то, что любишь обедать, или музыку, или Леву, с тем, чтобы заодно сделать комплимент и ему, и Вере. Чтобы Вере быть прекрасной, ей надо только быть такой, какой она у нас бывает. Только бы прибавить занятий. Это ее, да и многих беда, что делать нечего. Хотя, если не делает худого и молода, и в таких условиях, как она, — простительно. Я ей советовал открыть вегетарьянскую кухмистерскую. Поцелуй ее от меня. Также и остальных детей и Сашу. Скажи ему. что мне удивительно и обидно за его министра,[4] что он такого идеально доброго, честного и дельного человека, как Давыдов, обидел, отказав ему в таком скромном желании.[5] Он очень огорчен, что просил. —

Ауербах[6] скажи, что я не знаю, что она разумеет под статьей моей об искусстве. У меня б[ыло] несколько попыток неконченных.[7] Я бы желал прочесть, прежде чем решить. Да нельзя ли бы — если бы я нашел, что она годится и поправил бы ее, нельзя ли ее отдать в Revue de Famille J. Simon,[8] по желанию Villot,[9] от к[оторого] получил письмо и буду отвечать. Передай ему при случае мой привет. Он очень любезный человек, но боюсь, что примет мои учтивые слова за обещание и будет мучить меня.

Мы живем хорошо. Тихо, спокойно. Зима. Маша уехала на неделю на Дон.[10] Завтра приезжает. Страхов и мне прислал книгу, и я прочел ее, — многое перечел. Хорошо и для меня ново — теория благополучия. И интересно очень повесть.[11]

Прощай, милый друг, не целую твоей руки, но не могу не сказать того, что мне всегда очень приятно думать, вспоминать и писать тебе. Таня очень велит целовать тебя. Леву поддерживайте. Я шучу, поддерживать нельзя. Но не могу не бояться за него. Очень уж чист и самоуверен, и подл, и гадок ваш Петербург. Поцелуй и его за меня, коли не заболели еще губы.


Дата определяется словами: «Маша.... завтра приезжает» (см. прим. 10).

Ответ на письмо Т. А. Кузминской из Петербурга от 11 ноября 1892 г., Т. А. Кузминская сообщала об исполнении поручений Толстого, переданных ей ее дочерью В. А. Кузминской, выехавшей из Ясной Поляны 31 октября, и между прочим писала, что послала рукопись A. A. Хованской к А. Э. Энгельгардту (см. прим. 1 и 2), но не решилась сама послать ей его ответное письмо с отказохм и направляет это письмо Толстому. Далее она передавала просьбу С. П. Ауэрбах (см. прим. 6) разрешить напечатать в парижской газете «Figaro» перевод статьи Толстого об искусстве, сделанный сыном Ауэрбах.


1 Знакомая Д. А. Хилкова помещица Тверской губ. Антонина Александровна Хованская перевела по его просьбе английский роман Эдны Лайэль «Мы двое» (Е. Lyall, «We two», 1884; см. т. 65) для помещения в каком-либо русском журнале, о чем Хилков известил Толстого в письме от 12 июня 1892 г., полагая, что первую часть перевода Толстой получил уже от Хованской. Из письма Хованской к Толстому от 6 сентября 1892 г. выясняется, что она послала ему свой перевод с Ю. П. Хилковой в мае, и Толстой вернул его не прочитанным.

2 А. Э. Энгельгардт, в 1891—1893 гг. редактор журнала «Вестник иностранной литературы». Упомянутое письмо Энгельгардта неизвестно.

3 [и пусть с этим будет покончено.]

4 Министром юстиции в 1885—1894 гг. был Николай Авксентьевич Манассеин (1835—1895), проведший ряд реакционных законов в своем ведомстве.

5 Н. В. Давыдов, прокурор Тульского окружного суда, подавал в 1892 г. прошение министру о переводе его, по семейным обстоятельствам, на ту же должность из Тулы в Петербург.

6 Софья Павловна Ауэрбах (р. 1844), старинная (с конца 1850-х годов) знакомая Толстых. В письме из Петербурга от 14 декабря 1892 г. С. П. Ауэрбах зредомляла Толстого, что посылает ему перевод его статьи об искусстве на французский язык, сделанный ее сыном, с просьбой поместить в какой-нибудь журнал.

7 Ауэрбах получила от Черткова копию одной из черновых статей об искусстве, написанных в 1880-х гг. Перевод сына С. П. Ауэрбах этой статьи во французской печати не появился.

8 Журнал «Revue de Famille. Annales de la vie contemporaine» — выходил в Париже с мая 1888 г. до июля 1893 г. Его номинальным редактором был Жюль-Франсуа Симон (J. F. Simon), профессор философии и либеральный политический деятель. Фактическим редактором этого журнала был Жермен Бапст (Bapst).

9 О Вилло см. в прим. к письму № 486. Толстой говорит здесь о письме Вилло от 9 ноября 1892 г., в котором Вилло напоминал об «обещании» Толстого, якобы данном при их свидании, предоставить какую-нибудь статью для «Revue de Famille».

10 М. Л. Толстая поехала в сопровождении М. К. Кузнецовой 11 ноября в Бегичевку, чтобы заменить в руководстве делом помощи голодающим уехавшего оттуда на три недели П. И. Бирюкова. Возвратилась в Ясную Поляну 18 ноября.

11 H. Н. Страхов, «Воспоминания и отрывки», СПб. 1892. Упоминаемая Толстым статья «Теория благополучия» (по поводу трех романов М. В. Авдеева, стр. 217—246) написана в 1869 г.; повесть «Последний из идеалистов. Отрывок из ненаписанной повести» (стр. 257—295) — в 1866 г. Книга сохранилась в яснополянской библиотеке.

#### 382. С. А. Толстой от 21 ноября 1892 г.

#### * 383. А. А. Бибикову.

1892 г. Август — ноября 25. Я. П.


Алексей Алексеевич!

Просит меня эта женщина, наследница Тимофея Михайлова,[1] содействовать ей2 для получения по роспискам. Я думаю, что это невозможно. Но ей пишет земск[ий] начальник], что она должна прислать поверенного. Не укажете ли вы кого, если есть надежда получить. Если же нет надежды, то так и напишите, пожалуйста.[3]

Простите, что утруждаю вас, дорогой Алексей Алексеевич. Хоть мы и давно не видались, я всё по-старому люблю вас. Лева особенно полюбил вас в свое пребывание у вас,[4] чему я был очень рад.

Л. Толстой.

Ответ напишите Ясенецкому волостному писарю: Сергею Васильевичу.[5]


Датируется приблизительно, по содержанию.

Алексей Алексеевич Бибиков (1837—1914) — бывший помещик Тульской губ.; в 1878—1884 гг. был управляющим самарским имением Толстого; с 1885 г. занимался своим хозяйством на арендованной им в удельном ведомстве земле в Самарской губ., близ имения Толстого, в соседнем Николаевском уезде. См. о нем в т. 63, стр. 76—77.


1 Тимофей Михайлович Фоканов (ум. 1891—1892), крестьянин деревни Ясная Поляна; был управляющим самарским имением Толстого в 1872—1877 гг.

2 Авдотья Родионовна Фоканова (ум. около 1912), вдова сына Т. М. Фоканова Ивана.

3 Ответное письмо Бибикова неизвестно, но известно, что А. Р. Фоканова деньги получила.

4 Л. Л. Толстой работал на голоде в Самарской губ. с октября 1891 г. по начало июля 1892 г. и часто виделся с Бибиковым.

5 Сергей Васильевич Новиков (р. ок. 1855 — ум. ок. 1900), уроженец села Ясенки, Тульской губернии.

#### * 384. И. М. Трегубову.

1892 г. Ноября 25? Я. П.


Дорогой Ив[ан] Михайлович]. Отсылаю вам назад брошюры. Я их прочел без всякого ни удовольствия, ни интереса. Ключевского[1] хорошо риторически написано, искусно скрыто то, что нечего сказать. Брошюра все-таки вредная, как всякая неправда. Брошюра же Антония[2] ужасна. Я начал было делать отметки карандашом, но потом стер. Мне его очень жалко. Он с своим пастырством доучительствовался до последних пределов нелепости и самоуверенного, совершенно бессодержательного пустословия. Ведь всё это уж говорено и переговорено, всё это труп. И зачем его ворочать и отравлять воздух этим трупным запахом? То, что человек знает себя личностью к что освобождение себя от страданий и неразумения, связанного с этой личностью, достигается любовью, — совершенно справедливо, — и это единственная живая мысль (не своя) в статье, но что тут общего с троицей?

А, главное, что вы ко мне обращаетесь с такими брошюрами? Между мною и такими элукубрациями ведь нет ни малейшей точки соприкосновения, нечто только той, что мы оба заняты христианским учением: одни тем, чтобы скрыть его, а другие тем, чтобы не дать ему совершенно быть скрытому.

Ведь у ваших проф[ессоров] и ректоров есть огромные аудитории: сотни человек с бородами серьезно слушают всё это и запоминают, и пересказывают, и даже как-то обсуждают. У Сергия есть миллионы поклонников, и хоругвеносцы ездят и носят что-то и кричат что-то. Чего же вам от нас нужно? То, чтобы мы признали, что это очень хорошо. Очень бы желал быть в единении с вами и с милым Ант[онием] Храповицким, но не могу не признавать всего, что у вас делается и пишется, и очень глупым, и очень вредным. И, кроме того, делая свое дело, не могу к несчастью оставаться вполне, как бы мне хотелось — индиферентным к этой всей деятельности, потому что всё это губит самое драгоценное в людях — их разумное сознание, — всё это есть та хула на святого духа, которая не может пройти бесследно и хуже всех грехов. — Писать о связи религии и поэзии я вам не советую. Надо прежде ясно определить, что мы разумеем под словом религия и словом поэзия, а я думаю, что под религией вы понимаете нечто такое, что не есть религия. Пожалуй, то же и о поэзии. Насчет церкви посылаю вам вырезку из одного американ[ского] журнала, в кот[ором] высказано совершенно верное и неопровержимое суждение о значении церкви.[3] — Простите, если оскорбил вас своими суждениями. Я стою одной ногой в гробе и мне не к чему скрывать то, что я знаю. Ведь я твердо уверен, что не только вы, колеблющийся, но все эти архиереи, мандриты и т. п. в глубине души, когда они раздеваются и ложатся спать, знают, что всё, что они проповедуют, всю эту троицу, и таинства, и церкви, что всё это ужасный вздор, в который нельзя верить и с которым нельзя жить и тем более умирать.

Л. Толстой.


Печатается по копии рукой Е. И. Попова из A4. Датируется ка основании пометы Трегубова о получении письма.

Ответ на письмо И. М. Трегубова из Сергиева посада от 28 октября 1892 г., уведомлявшего, что посылает Толстому изданные в виде отдельных статей речи ректора Антония Храповицкого и проф. Ключевского, прочитанные ими в Московской духовной академии 25 сентября 1892 г на торжественном акте в память пятисотлетия со дня смерти Сергия Радонежского, основателя Троице-Сергиевской лавры. Трегубов просил Толстого высказать свое мнение об этих брошюрах, хотя бы в виде отметок на полях; кроме того, он сообщал, что взял для семестрового сочинения интересующий его вопрос «Связь поэзии с религией».


1 Василий Осипович Ключевский (1841—1911), историк, профессор Московского университета, занимавший кафедру гражданской истории в Московской духовной академии. Трегубов прислал Толстому отдельный оттиск его статьи «Значение преподобного Сергия Радонежского для русского народа и государства» — «Богословский вестник» 1892, ноябрь, стр. 190—204.

2 Отдельный оттиск статьи: Ректор академии архимандрит Антоний, «Нравственная идея догмата пресвятой троицы» — «Богословский вестник» 1892, ноябрь, стр. 149—172.

3 Какую вырезку послал Толстой Трегубову, неизвестно.

#### * 385. Е. И. Попову.

1892 г. Декабря 4. Москва.


Получил ваше письмо, дорогой Е[вгений] И[ванович], и очень благодарю. Черткова надеюсь увидать и потому ему не пишу. М[атвею] Н[иколаевичу] очень хочется написать и постараюсь нынче. 1Про Д[рожжина] я слышал, только думал, что он в Харькове. 2Я всё попрежнему. Только без вас до сих пор мало пишу. А как хочется освободиться. Так, кажется, много нужно и хочется сказать. Целую вас.

Л. Т.


Печатается по машинописной копии из AЧ. Дата копии с исправлением опечатки в годе (на копии: «1902 г.»).

Ответ на письмо E. И. Попова от 28 ноября 1892 г. с хутора В. Г. Черткова Ржевск, Воронежской губ., в котором Попов сообщал о содержавшемся в воронежском дисциплинарном батальоне Е. Н. Дрожжине (см. прим. 2 к письму № 152).


1 М. Н. Чистякову на его письмо от 15 ноября Толстой отвечал 9 декабря (см. № 389).

2 Евдоким Никитич Дрожжин действительно в течение года содержался в Харьковской тюрьме и лишь 26 сентября 1892 г. был переведен в воронежский дисциплинарный батальон.

#### * 386. Д. А. Хилкову.

1892 г. Декабря 8? Москва.


Хочется написать вам хоть несколько слов, Дмитрий Александрович, пользуясь тем, что эти господа квакеры[1] едут к вам. Давно нет от вас известий. Имел только косвенные через вашу мать, к[оторая] была у нас, но в такое время, когда меня не было дома. Сведения, полученные через нее, о вашей жизни не так радостны, как бы я желал. Вы и не поправились от своей болезни, и в недобром состоянии. Впрочем, сведения эти прошли через вашу мать и мою жену, а у них взгляд другой на вещи, чем у нас. Friends[2] эти хлопочут об облегчении участи гонимых и передали письмо киевск[их] молокан. Я тоже переслал его в Петербург некоторым] лицам.[3]

Мне жутко и совестно говорить это, п[отому] ч[то] я сам не гоним, но я гонений не боюсь. И если бы работал по случаю гонений, то работал бы прежде всего над тем, чтобы избавить гонителей от их зла. Они, а не гонимые, жалки.

Просил я дочь собрать кое-какие книжечки, чтобы послать вам. Надеюсь, что она успеет.

Дай бог вам итти всё той же дорогой дальше и дальше.

Пишите мне.

Л. Толстой.


Письмо написано в день первого посещения Толстого квакерами Беллоузом и Нивом 8? декабря 1892 г. (см. прим. 1).


1 Комментируемое письмо Толстой передал посетившим его двум англичанам сектантам-квакерам: Джону Беллоузу (J. Bellows, 1831—1902) и Джозефу Ниву (J. Neave), заехавшим к нему в Москву по дороге из Англии через Петербург на Кавказ и в Южную Россию. Путешествие их было предпринято, по поручению общества квакеров, для ознакомления с жизнью преследуемых русским правительством сектантов духоборов н штундистов и оказания им помощи.

2 Friends — друзья. Так называли себя квакеры.

3 Толстой, вероятно, подразумевает письмо штундистов, пересланное им Т. А. Кузминской, которая писала Толстому 11 ноября, что передала это письмо H. Н. Страхову, А. Ф. Кони и В. К. Плеве.

#### 387. Л. Е. Оболенскому.

1892 г. Декабря 8. Москва.


Давно уже лежит у меня последнее письмо ваше, Леонид Егорович, в числе тех, на к[оторые] намерен ответить. Но вот прошло больше месяца, и я не удосужился, и теперь едва ли выскажу, что хотел. Есть три ступени жизни: 1) для своего животного, 2) для славы людской, 3) для бога. И мы все всегда стоим на всех трех. И трудно разобрать часто, что делаешь для своего животного, что для людей — всякая роскошь. И еще труднее разобраться на двух высших ступенях, что делаешь для людей, что для бога. Часто оба сливаются, и можно только разобрать, кот[орый] преобладает. Важно, главное, то, чтобы знать, какая ступень ниже, какая выше, и желать всегда стоять на высшей или скорее стремиться к ней. Хороши для этого такие положения — большей частью они считаются самыми страшными несчастиями — как, н[а]п[ример], нос провалится, присудят к каторге, все признаю[т] мерзавцем. — Ничто так, как эти положения, не помогают освобождению от заботы о славе людской.

Л. Толстой.


На обороте: Одесса. Леониду Егоровичу Оболенскому.


Впервые опубликовано в газете «Биржевые ведомости» 1908, утренний выпуск, № 10675 от 27 августа. Дата определяется почтовым штемпелем отправления.

Ответ на письмо Л. Е. Оболенского от 27 октября 1892 г., просившего Толстого высказаться, «как вытравить из себя — себя», «как и какими средствами подавить индивидуальность, эгоизм» и связанное с ними честолюбие.

#### * 388. Г. С. Рубан-Щуровскому.

1892 г. Декабря 8. Москва.


От старости стал забывчив и забыл ваше отчество. Всё равно пишу вам Григорью ....чу, с любовью отвечая на ваше письмо. Напрасно только вы меня ставите в положение судьи. Я не судья. Судит истина. И разумеется, истина так, как вы ее выражаете. Особенно мне понравилось то, что вы говорите о том, как зло, уничтоженное насилием, переходит в того, к[то] пытался уничтожить его. Я эту самую мысль высказываю в той книге, которую пишу теперь.[1] — Я думаю, что человечество идет вперед в своем просвещении истинным светом не благодаря насилию, а несмотря на насилие. И потому все успехи, приобретаемые насилием, только кажущиеся. Если вы спорили с Ник[олаем] Ник[олаевичем] младшим или старшим, то я уверен, что вы не поняли друг друга, п[отому] ч[то] ни тот, ни другой не могут считать насилие орудием установления царства божия.

Во всяком случае очень рад был услышать о вас от вас. Кланяйтесь вашей жене и обоим Ник[олаям] Ник[олаевичам].

Любящий вас Л. Толстой.

Когда слышу и думаю про вас, всегда мне прежде всего становится завидно за то, что так сложилась ваша, а не моя жизнь, потом подавляю в себе это чувство, а потом всегда думаю и боюсь, что, живя этой простой, чистой и суровой жизнью, вы, пожалуй, не цените ее, тяготитесь ею — избави бог — сомневаетесь в ней. — Мне же со стороны видно, как такая жизнь, особенно как ваша, семейная, с детьми, несмотря на то, что нам не видны ее последствия, важна, нужна богу, нужнее всей той суеты, к[оторой] служат ему те, к[оторые] хотят видеть и думают, что видят плоды своей деятельности. При этом всегда вспоминаю притчу о девах, ждущих жениха. Только бы быть готовыми и иметь светильники горящими, а придет он или нет и призовет нас — это уж его дело. И я думаю, что такова ваша жизнь, и желал бы, чтобы вы ценили ее хоть в 1/10 того, как я ценю ее.

Помогай вам бог прожить так и вырастить детей.


Дата определяется почтовым штемпелем отправления.

Григорий Семенович Рубан-Щуровский (р. 1857? — ум. 1919—1920) — фельдшер, в 1889—1895 гг. занимавшийся земледельческим трудом на хуторе художника Ге, на племяннице которого Зое Григорьевне он был женат. См. т. 65.

Ответ на письмо Рубана от 3 декабря 1892 г. (почт. шт.), в котором Рубан писал по поводу его спора с Н. Н. Ге (отцом) и Н. Н. Ге (сыном) о непротивлении злу злом и об отношении к революции. Спор этот был вызван чтением книги Т. Карлейля. «Герои и героическое в истории», СПб. 1891. Об этом же Толстому писал Н. Н. Ге (отец) в недатированном письме (см. ПТТ, стр. 53—54).


1 «Царство божие внутри вас».

#### 389. М. Н. Чистякову.

1892 г. Декабря 9. Москва.


Спасибо, что написали, дорогой Матвей Николаевич.

Что это вы унываете? Всё чего-то многого ждете. Ждете, мне кажется, бога в громе и буре, а не в тишине. Самое лучшее то, что «некуда податься», как вы говорите. В этом виднее, ощутительнее всего рука божия. Впрочем, вы как-то бога не признаете. —

1Нет, начну всё сначала. Ваше письмо к Черткову о боге[2] лежало у меня всё лето в письмах, к[оторые] надо ответить. Вы там говорите, что я как будто не признаю бога. Тут недоразумение. Я ничего не признаю, кроме бога.

Я, кажется, писал, да и говорил вам мое определение бога, к[оторое] я бы дал теперь на вопрос, что такое бог? — бог это то всё, бесконечное всё, чего я сознаю себя частью, потому всё во мне граничит богом, и я чувствую его во всем. И это вовсе не фраза, а это то, чем я живу.

3Вы там в том письме тоже говорите о молитве. Разумеется, я не могу молиться о том, чтобы бог дал мне чего мне хочется. Но я не могу не молиться, т. е. не пытаться, отрешившись от всех временных, конечных вещей, становиться как можно ближе к нему, — не пытаться чувствовать его. И эта молитва совершенно заменяет ту просительную молитву, п[отому], ч[то] она дает то, чего только может желать человек, она всегда исполняется. Если станешь лицом к богу, почуешь его, всё есть, и ничего больше не нужно. —

Ваше сомненье о том, что а ну-ка пропустишь, и пропустишь хорошее оттого, что станешь приближаться к богу — очень опасное.

К богу никогда не надо ходить нарочно: «дай я пойду к богу, стану жить по-божьи. Жил по-дьявольски, дай поживу по-божьи, попробую, авось не беда».... Это беда, и большая. К богу в роде того, как жениться, надо только тогда, когда и рад бы не пошел и рад бы не женился, да не могу. И потому всякому не то, что скажу: иди в соблазны нарочно, а тому, кто так поставит вопрос: «а что, не прогадаю ли, если пойду не к чорту, а к богу?» закричу во всю глотку: «Иди, иди к чорту, непременно к чорту». В сто раз лучше обжечься хорошенько на чорте, чем стоять на распутьи или лицемерно итти к богу.

Да и вы не такой человек.

Ну, прошайте пока, целую вас и наших общих друзей. Хочу нынче же написать и Ч[ерткову], да не знаю, успею ли.

Л. Толстой.


Впервые опубликовано в «Воронежском археологическом вестнике» 1921, 2, стр. 56—57. Дата в конце письма неизвестной рукой.

Ответ на письмо М. Н. Чистякова от 15 ноября 1892 г., в котором Чистяков между прочим писал: «Всё кажется вокруг меня благополучно, но внутри растет ужасная тоска.... Иной раз покажется, что тоска эта самой низменной пробы — просто соблазны плоти лезут: любящая женщина, дети, эти еще не изведанные мною блага подманивают. И досадно, не изведав всей прелести благ земных, уйти из этого мира. И всё озираешься назад: а ну, мол, впереди только журавли в небе?»


1 Абзац редактора.

2 Письмо это неизвестно.

3 Абзац редактора.

#### 390. В. Г. Черткову от 11 декабря 1892 г.

#### * 391. А. М. Хирьякову.

1892 г. Декабря 11. Москва.


Дорогой Александр Модестович.

Очень рад буду содействовать вашему предприятию,[1] но теперь ничего не могу сообщить. Я так поглощен моей работой, что не позволяю себе до окончания ее отрываться от нее для чего бы то ни было. Окончить же я могу всякий день и потому очень вероятно могу поспеть к вашему сроку. Мне очень жаль, что мы тогда с вами разъехались.[2] Может быть, теперь не будете ли в Москве. Пока до свиданья. От всей души желаю вам успеха. Статья ваша о вегетарьянстве оч[ень] хоро[ша].[3]

Любящий вас Л. Толстой.


Печатается по копии из AЧ, сделанной в 1936 г. рукой адресата. Дата определяется почтовым штемпелем отправления.

Александр Модестович Хирьяков (1863—194..., псевдоним А. Сакмаров) — близкий знакомый Толстого, журналист либерально-народнического направления; с 1923 г. жил в Польше. В 1891—1892 гг. работал в «Посреднике». В конце 1892 г. находился в Петербурге в связи с хлопотами по изданию сборника «Путь-дорога». См. прим. 1.

Ответ на письмо Хирьякова от 6 декабря 1892 г. из Петербурга с просьбой принять участие в названном сборнике.


1 Толстой имеет в виду готовившееся в то время издание сборника в пользу переселенцев. Вышел под заглавием: «Путь-дорога. Научно-литературный сборник в пользу общества для вспомоществования нуждающимся переселенцам», изд. К. М. Сибирякова, СПб. 1893.

2 Вероятно, при проезде Хирьякова из Воронежской губ. через Москву в Петербург.

3 Александр Хирьяков, «Главнейшие основы вегетарианства» — «Русская жизнь» 1892, № 198 от 23 июля.

#### 392. В. Г. Черткову от 12 декабря 1892 г.

#### * 393. Н. Н. Ге (сыну).

1892 г. Декабря 24. Москва.


Случилось, что с недельку пролежало ваше письмо без ответа, дорогой друг Количка. Адрес Хилкова: Тифлисской губ. Башкитет. А для посылок: Тифлис, Грибоедовская улица, 10 №, князю Георгию Дадьяни,[1] для передачи Х[илкову].

Не унывайте, милый друг, не предпринимайте ничего, не портите своего положения, к[оторое] так хорошо. Терпите, претерпевый до конца спасен будет; запасайте масла в светильник, чтобы быть готовым к приходу жениха,[2] к ответу на требование дела жизни, к[оторое] может быть предъявлено всякую минуту.

Что писал Рубан? с вами ли он беседовал?[3]

Мы в Москве, я весь в своей книге, в писаньи ее — последняя глава — заключенье, и ничего не вижу, ни о чем не думаю, кроме как о ней. — И тоже стараюсь быть готовым. И как будто кажется, что скоро требования заявятся, на к[оторые] надо уметь и иметь силы ответить.

Поша в Бегичевке. Леву выпускают по нездоровью.[4]

Целую вас.


Печатается по копии рукой П. И. Бирюкова в рукописной тетради № 8 (стр. 81—82) из AЧ. Дата копии.

Ответ на письмо Н. Н. Ге (сына) от 12 декабря 1892 г. (почт. шт.), в котором Ге писал об осложнениях в своей семейной жизни и спрашивал адрес Д. А. Хилкова.


1 Георгий Александрович Дадиани (1856—1900), в то время полковник, занимавший видный пост в Тифлисе, близкий друг Хилкова. Подробнее о нем см. в т. 72, стр. 502—503.

2 Цитаты из Евангелия.

3 См. прим. к письму № 388.

4 См. прим. 3 к письму № 423.

#### 394. И. И. Горбунову-Посадову.

1892 г. Декабря 24. Москва.


Дорогой Иван Иванович, я получил письмо от Хирьякова и циркуляр и отвечал ему, что рад бы был, если бы мог дать что-нибудь, но теперь буквально не могу ни минуты отрывать от поглощающего меня занятия. А не прочтя, не поправив старое, не могу отдать ничего. Если кончу к сроку, то постараюсь.

Какая хорошая вещь Чехова «Палата № 6».[1] Вы, верно, читали. Черткову напишу, если успею. Целую вас и его.

Любящий вас Л. Толстой.


Печатается по машинописной копии из AЧ. Впервые опубликовано в сборнике «Летописи», 12, стр. 57. Дата копии.

Ответ на письмо И. И. Горбунова-Посадова от 14 декабря 1892 г. с просьбой принять участие в сборнике в пользу переселенцев «Путь-дорога».


1 Рассказ Чехова «Палата № 6» Толстой читал в журнале «Русская мысль» 1892, XI, стр. 76—123.

#### 395. В. Г. Черткову от 26 декабря 1892 г.

#### 396. О. А. Баршевой и М. А. Шмидт.

1892 г. Декабря 27. Москва.


Очень жаль мне вас. Хотелось бы поговорить о том, как не надо привязываться к земному, да чувствую, что, сидя здесь в избытке и роскоши, не имею права говорить это вам, ведущим ту хорошую чистую жизнь, какую вы ведете. Я посылаю вам 50 р. Мне никакого труда не было взять их, жена рада была дать, а вам, может быть, можно будет на это купить хоть одну корову. Ваши поручения: лечебник и градусник исполню завтра. Амьеля переводят и читают и всё не послали вам. Я живу весь в своей книге, которую всё кончаю; вас очень люблю и радуюсь на вашу жизнь. Ведь если бы не было несчастий, то не стоило бы жить. Ведь это самая жизнь и есть.

Л. Толстой.


Печатается по копии рукой М. А. Шмидт в рукописной тетради № 15 (стр. 6—7) из AЧ. Впервые опубликовано в книге Е. Е. Горбуновой-Посадовой «Друг Толстого Мария Александровна Шмидт», М. 1929, стр. 48. Дата копии.

Ответ на письмо О. А. Баршевой с Кавказа от 2 декабря 1892 г., в котором Баршева писала, что они потеряли во время эпидемии в течение месяца трех своих коров и трех больших телок; просила выслать скотолечебник и термометр для скота.

#### 397. А. А. Александрову.

1892 г. Ноября 25... декабря 31. Москва.


Анатолий Александрович.

Нынче пришла ко мне вот эта девушка — г-жа Соколова и принесла свои стихотворения. Я вообще не охотник до стихов и стал просматривать их с большим недоверием, но некоторые из них тронули меня. У ней по моему мнению настоящее поэтическое настроение. Она желает поместить свои стихи в печать. Решите, что можно для нее сделать.[1]

С пожеланием вам всего лучшего остаюсь готовый к услугам

Лев Толстой.


Печатается по публикации А. А. Александрова в журнале «Красная нива» 1924, 2, стр. 43. Дата определяется сопоставлением упоминания Александрова в примечаниях к его публикации о том, что комментируемое письмо получено в 1892 г., после занятия им должности редактора «Русского обозрения», сего указанием, что оно написано Толстым в Москве.

Анатолий Александрович Александров (ум. 1930) — с 1890 г. доцент истории русской литературы Московского университета, впоследствии профессор; с октября 1892 г. издатель и ответственный редактор журнала «Русское обозрение». В 1889 г. был репетитором сыновей Толстого, живя во флигеле хамовнического дома Толстых.


1 Вера Ивановна Соколова, в то время молодая девушка, жившая в Мценске, Орловской губ. Стихи ее в «Русском обозрении» напечатаны не были.

### ДЕЛОВЫЕ БУМАГИ И ОФИЦИАЛЬНЫЕ ДОКУМЕНТЫ

#### 608. В. Е. Спасскому.

1892 г. Июля 6. Я. П.


На предложенные мне вопросы Владимир Ефимовичем Спасским отвечать не считаю нужным.

Лев Толстой.

6 июня 1892.


Впервые опубликовано в ТЕ 1912, стр. 157. Дата Толстого исправляется на «июль» на следующих основаниях: Спасский ответил Данилову (см. ниже) 7 июля, повидимому немедленно; 6 июня Толстой был в Бегичевке, Спасский же был у него в Ясной Поляне. Толстой иногда в начале месяца датировал письма ошибочно предыдущим месяцем.

Ответ на официальный допрос судебного следователя Крапивенского уезда Владимира Ефимовича Спасского, явившегося в Ясную Поляну с заданием снять свидетельские показания с Толстого (ехавшего в поезде в ночь с 12 на 13 апреля через Тулу в Бегичевку) против солдат, подозревавшихся в краже. Следствие надеялось, что Толстой, как бывший военный, заметил, были ли среди этих солдат унтер-офицеры, что по ходу дела могло бы помочь в розыске вора.

Вернувшись из Ясной Поляны, Спасский 7 июля сообщил об этом Данилову, судебному следователю Подольского уезда Московской губ., ведшему это дело. См. «Л. Н. Толстой — свидетель на судебном следствии в 1892 г.» — ТЕ 1912, стр. 155—157.

## СПИСОК ПИСЕМ Л. Н. ТОЛСТОГО, ТЕКСТ КОТОРЫХ НЕИЗВЕСТЕН

### 1892

46. Л. Л. Толстому. 1892 г. Января 2...6. Упоминается в письме Л. Л. Толстого к С. А. Толстой от 10 января 1892 г., цитированном в рукописи С. А. Толстой «Моя жизнь».

47. М. А. Гальяр. 1891 г. Декабря конец..1892 г. Января начало. Помета об ответе на письме Гальяр от 9 декабря 1891 г.

48. В. X. Коварскому. 1891 г. Декабря конец...1892 г. Января начало. Помета об ответе на письме Коварского от 16 декабря 1891 г.

49. Е. И. Мансуровой. 1892 г. Января начало. Упоминается в письме И. Г. Журавова к Толстому от 11 января 1892 г. (почт. шт.).

50. В. Н. Тушину. 1891 г. Декабря 25...1892 г. Января 14. Помета об ответе на письме Тушина от 5 декабря 1891 г.

51. Изабелле Гапгуд (Hapgood). 1892 г. Января 23. Упоминается в ответном письме Гапгуд от 20 февраля нов. ст. 1892 г.

52. Френсису Гаррисону (Garrison). Телеграмма. 1892 г. Января 22 или 23. Упоминается в ответном письме Гаррисона от 12 февраля нов. ст. 1892 г.

53. Р. Н. Штильману. 1892 г. Января 25...31. Упоминается в ответном письме Штильмана от 3 февраля 1892 г.

54. Арк. В. Алехину. 1892 г. Февраля 1...4. Упоминается в письме Толстого к С. А. Толстой от 16 февраля 1892 г., т. 84, № 490.

55. А. М. Бодянскому. 1892 г. Февраля 5. Отмечено в Списке M. Л. Толстой.

56. Е. Султановой. 1891 г. Ноябрь...1892 г. Февраля начало. Упоминается в ответном письме Султановой от 17 февраля 1892 г.

57. А. К. Вельгорскому. 1892 г. Февраля 11. Отмечено в Списке М. Л. Толстой.

58. А. М. Гидину (Gideon). 1892 г. Февраля 11. Отмечено там же.

59. Р. Н. Штильману. 1892 г. Февраля 11. Отмечено там же.

60. Е. И. Попову. 1892 г. Февраля 6...15. Упоминается в письме № 187.

61. Александру Бодди (Boddy). 1892 г. Февраля 17. Отмечено в Списке М. Л. Толстой.

62. Вильяму Гриббону (Gribbon). 1892 г. Февраля 17. Отмечено там же.

63. Александру Дункану (Duncan). 1892 г. Февраля 17. Отмечено там же.

64. Маргарите де Лавеле (de Lаvеlеуе). 1892 г. Февраля 17. Отмечено там же.

65. Джону Макинтошу (Mackintosh). 1892 г. Февраля 17. Отмечено там же.

66. Джемсу Напиру (Napier). 1892 г. Февраля 17. Отмечено там же.

67. Юлиусу Стэду (Stade). 1892 г. Февраля 17. Отмечено там же.

68. Джону Томасу (Thomas). 1892 г. Февраля 17. Отмечено там же.

69. Анжеле де Сен-Франсуа (de St.-François). 1892 г. Февраля 17. Отмечено там же.

70. Пелгаму Хиллу (Hill). 1892 г. Февраля 17. Отмечено там же.

71. Т. Хюзу (Hughes). 1892 г. Февраля 17. Отмечено там же.

72. Давиду Эверту (Ewert). 1892 г. Февраля 17. Отмечено там же.

73. Г. Саксу. 1892 г. Февраля середина? Отмечено в книге: Вера Величкина, «В голодный год с Львом Толстым», М. — Л. 1928, стр. 69.

74. В. Н. Тушину. 1892 г. Января 20...февраля середина. Помета об ответе на письме Тушина от 17 января 1892 г.

75. М. В. Сабашниковой. 1892 г. Февраля 25. Отмечено в Списке М. Л. Толстой.

76. С. П. Дягилеву. 1892 г. Февраль. Помета об ответе на письме Дягилева от 28 января 1892 г.

77. Уильяму Стевени (Steveni). 1892 г. Марта 2. Упоминается в ответном письме Стевени от 12/24 марта 1892 г.

78. Боне Мори (Maury). 1892 г. Марта 3. Отмечено в Списке М. Л. Толстой.

79. Д. А. Хилкову. 1892 г. Марта 7. Упоминается в письме Хилкова к Толстому от 25 апреля 1892 г.

80. Н. А. Лобанову-Ростовскому. 1892 г. Февраля 7...марта начало. Упоминается в статье П. Н. Гастева «На голоде с Л. Н. Толстым в Рязанской губернии», стр. 200.

81. В. X. Коварскому. 1892 г. Марта 12. Упоминается в письме № 218.

82. Арк. В. Алехину. 1892 г. Марта 12...19. Упоминается в ответном письме Алехина от 24 марта 1892 г. (почт. шт.).

83. В. В. Прозину. 1892 г. Марта середина? Упоминается в письме Прозина к Толстому от 14 мая 1892 г.

84. Арк. В. Алехину. 1892 г. Марта 15...21. Упоминается в ответном письме Алехина от 24 марта 1892 г. (почт. шт.).

85. Изабелле Гапгуд (Hapgood). 1892 г. Марта 15...21? Упоминается в письме Гапгуд к Толстому от 18 апреля нов. ст. 1892 г.

86. H. Н. Ге (сыну). 1892 г. Марта 20 или 21. Телеграмма. Упоминается в письме № 233.

87. Н. Н. Ге (сыну). 1892 г. Марта 23...26. Упоминается в письме № 233.

88. Неизвестной. 1891 г. Декабрь...1892 г. Январь — март? Упоминается в письме Н. Л. Бубновой к Толстому от 13 мая 1892 г.

89. В Третьяковскую галлерею. 1892 г. Марта вторая половина. Упоминается в письме к Толстому А. Андреева от 30 марта 1893 г.

90. Е. Е. Щегловитовой. 1892 г. Марта 31. Упоминается в письме № 234.

91. Л. Л. Толстому. 1892 г. Апреля начало? Упоминается в ответном письме Л. Л. Толстого от 21 апреля 1892 г. (почт. шт.).

92. Ч. Смиту (Smith). 1892 г. Апреля 10...12. Упоминается в письме Д. Вуртса к Толстому от 14/26 апреля 1892 г.

93. Р. Н. Штильману. 1892 г. Апреля 10...12. Упоминается в ответном письме Штильмана от 22 апреля 1892 г.

94. Уильяму Стевени (Steveni). 1892 г. Апреля 19. Упоминается в письме Стевени к Толстому от 12/24 марта 1892 г.

95. Н. А. Огаревой. 1892 г. Апреля середина. Упоминается в письме Огаревой к Толстому от 23 апреля 1892 г.

96. A. A. Берсу. 1892 г. Апреля 21. Упоминается в письме Толстого к С. А. Толстой от 21 апреля 1892 г., т. 84, № 506.

97. А. А. Волкенштейну. 1892 г. Апреля 21 или 22. Упоминается в письме И. Б. Файнермана к Толстому от 23 апреля 1892 г. (почт. шт.).

98. Изабелле Гапгуд (Hapgood). 1892 г. Апреля 24? Упоминается в письмах: Толстого к С. А. Толстой от 26 апреля (т. 84, № 509) и Гапгуд к Толстому от 26 мая нов. ст. 1892 г.

99. Л. Л. Толстому. 1892 г. Апреля 24. Отмечено в Списке М. Л. Толстой.

100. А. А. Берсу. 1892 г. Апреля 25. Телеграмма. Упоминается в письме Толстого к С. А. Толстой от 25 апреля 1892 г. (т. 84, № 508).

101. С. П. Дягилеву. 1892 г. Апреля 25. Отмечено в Списке М. Л. Толстой и упоминается в ответном письме Дягилева от 17 мая 1892 г. (почт. шт.).

102. Эрнесту Теодору Монета (Moneta). 1892 г. Апреля 25. Отмечено в Списке М. Л. Толстой.

103. Леону де Рони (de Rosny). 1892 г. Апреля 25. Отмечено там же.

104. Эрнесту Смиту (Smith). 1892 г. Апреля 25. Отмечено там же.

105. Н. К. Рубцову. 1892 г. Апреля 27. Упоминается в письме Толстого к С. А. Толстой от 27 апреля 1892 г. (т. 84, № 510).

106. Р. Н. Штильману. 1892 г. Мая 12. Телеграмма. Упоминается в ответном письме Штильмана от 15 мая 1892 г.

107. М. А. Сопоцько. 1892 г. Мая 7...14. Упоминается в письме № 281.

108. Н. А. Огаревой. 1892 г. Мая начало или середина. Упоминается в письме Огаревой к Толстому от 1 июня 1892 г.

109. Д. А. Хилкову. 1892 г. Мая 14...20? Упоминается в письме № 286.

110. Д. А. Хилкову. 1892 г. Мая 10...22. Упоминается в письме Хилкова Толстому от 12 июня 1892 г.

111. Н. Л. Бубновой. 1892 г. Мая вторая половина. Упоминается в ответном письме Бубновой от 29 ноября 1892 г.

112. Н. Л. Озмидову. 1892 г. Мая конец? Помета об ответе на письме Н. Л. Озмидова от 5 мая 1892 г. (почт. шт.).

113. Л. А. Хитрово. 1892 г. Июня первая половина. Упоминается в письме И. Б. Файнермана к Толстому от 17 июня 1892 г.

114. С. И. Рощину. 1892 г. Мая конец...июнь. Упоминается в письме Рощина к Толстому от 25 февраля 1893 г.

115. А. А. Волкенштейну. Упоминается в письме Волкенштейна к Толстому от 1 августа 1892 г.

116. П. И. Бирюкову. 1892 г. Июля 26. Упоминается в письме Толстого к С. А. Толстой от 26 июля 1892 г. (т. 84, № 532).

117. П. С. Алексееву. 1892 г. Сентября 2. Упоминается в письме Алексеева к Толстому от 24 ноября 1892 г.

118. Л. Я. Гуревич. 1892 г. Сентября 1. Упоминается в ответном письме Гуревич от 8 сентября 1892 г.

119. А. К. Иенсену (Iensen). 1892 г. Сентября 7...15. Упоминается в ответном письме Иенсена от 3 января нов. ст. 1893 г.

120. H. K. Рубцову. 1892 г. Сентября 24. Упоминается в ответном письме Рубцова от 9 октября 1892 г.

121. Анне Сейрон (Seuron). 1892 г. Сентября 10...30? Упоминается в ответном письме Сейрон от 5 октября 1892 г.

122. А. М. Бодянскому. 1892 г. Октября 7. Упоминается в письме № 350.

123. Н. Л. Озмидову. 1892 г. Октября середина. Упоминается в ответном письме Озмидова от 24 октября 1892 г. (почт. шт.).

124. Н. К. Рубцову. 1892 г. Октября 22 или 23. Упоминается в ответном письме Рубцова от 25 октября 1892 г.

125. Н. Л. Бубновой. 1892 г. Июнь...октябрь. Упоминается в ответном письме Бубновой от 29 ноября 1892 г.

126. Б. Н. Леонтьеву. 1892 г. Октября конец. Упоминается в письме № 509.

127. Д. А.Хилкову. 1892 г. Июль... октябрь? Упоминается в письме № 414.

128. Л. Л. Толстому. 1892 г. Ноября 4. Упоминается в письме Толстого к С. А. Толстой от 5 ноября 1892 г. (т. 84, стр. 546).

129. С. А. Берсу. 1892 г. Ноября 1...5. Упоминается в ответном письме Берса от 26 ноября 1892 г.

130. Н. С. Лескову. 1892 г. Декабря 6 или 7. Упоминается в ответном письме Лескова от 9 декабря 1892 г.

131. Н. И. Каневскому. 1892 г. Декабря 8...12. Упоминается в ответном письме Каневского без даты.

132. А. Акимову. 1892 г. Декабря 6...20. Помета об ответе на письме Акимова от 27 ноября 1892 г.

## СПИСОК ПИСЕМ, НАПИСАННЫХ ПО ПОРУЧЕНИЮ Л. Н. ТОЛСТОГО

### 1892

20. Джону Барри (Ваггіе) — на письмо от 5 января нов. ст. с извещением о посылке денег в пользу голодающих ответила T. Л. Толстая. На конверте надпись Толстого: Жертвует. Милое письмо, надо благодар[ить].

21. Иоганесу Гардеману (Hardeman) — на письмо от 30 декабря нов. ст. 1891 г. (почт. шт.) ответила T. Л. Толстая.

22. Р. А. Писареву — на письмо от 7 января ответила T. Л. Толстая.

23. Оливии Россети (Rossetti) — на письмо от 5 января нов. ст. ответила T. Л. Толстая.

24. Мариабилле Фрай (Fry) — на письмо от 6 января нов. ст., с извещением о посылке денег в пользу голодающих, ответила T. Л. Толстая. На конверте помета Толстого: Жертвует, надо ответить.

25. Арнольду (Arnold) — на письмо от 6 января нов. ст. ответила T. Л. Толстая.

26. Джорджу Байнтону (Bainton) — на письмо от 5 января нов. ст. ответила T. Л. Толстая.

27. «Генри и сыновья» (Henry and Sons) — на письмо от 25 декабря нов. ст. 1891 г., с извещением о посылке денег на голодающих, ответила T. Л. Толстая. На конверте помета Толстого: Приложе[ны] 50 долл.

28. Келеру (Keeler) — на письмо от 19 декабря нов. ст. 1891 г., с извещением о посылке денег для голодающих, ответила Т. Л. Толстая. На конверте рукой Толстого: Жертву[ет] фунт.

29. А. И. Подольскому — на письмо от 25 декабря 1891 г. ответила М. Л. Толстая.

30. Пэркинсону и Бурру (Parkinson and Burr) — на письмо от 21 декабря нов. ст. 1891 г., с извещением о посылке денег для голодающих, ответила Т. Л. Толстая. На конверте помета Толстого: Жертву[ют] ₤ 12.

31. Э. Рафаэлю (Raphael) — на письмо от 13 января нов. ст., с извещением о посылке денег для голодающих, ответила Т. Л. Толстая. На письме помета Толстого: 3 pounds.

32. Франциске Уиллард (Willard) — на письмо от 29 декабря нов. ст. 1891 г. ответила Т. Л. Толстая.

33. Джемсу Джонстону (Jonstone) — на письмо от 13 января нов. ст. ответила М. Л. Толстая.

34. Джильберту Кольриджу (Coleridge) — на письмо от 15 января нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

35. В. Ленгу (Leng) — на письмо 18 января нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

36. Виргинии Сейлур (Saylour) — на письмо от 15 января нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

37. Ральфу Стоуну (Stone) — на письмо от 6 января нов. ст. ответила T. Л. Толстая.

38. Мегги Уэдел (Waddel) — на письмо от 18 января нов. ст. ответила T. Л. Толстая.

39. Мариабилле Фрай (Fry) — на письмо от 22 января нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

40. Эльзе Швиль (Schwill) — на письмо от 4 январе нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

41. Уильяму Теббу (Теbb) — на письмо от 22 января нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

42. Гильман, сын и Кº (Gilman, Son and Сº) — на письмо от 24 декабря нов. ст. 1891 г., с извещением о посылке денег для голодающих, ответила Т. Л. Толстая. На письме помета Толстого: Посылает ден[ьги].

43. П. Янзену (Jansen) — на письмо от 7 января нов. ст., с извещением о посылке денег для голодающих, ответила Т. Л. Толстая. На конверте надпись Толстого: Написать, что кажется отвечено, но accuser reception [уведомить о получении] еще раз.

44. Генри Аллану (Allan) — на письмо от 18 января нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

45. Н. А. Баландину — на письмо от 13 января ответила С. А. Толстая.

46. О. А. Берстель — на письмо от 5 января ответила С. А. Толстая.

47. Корнелиусу Ганзену (Gansen) — на письмо от 5 января нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

48. Александру Дункан (Duncan) — на письмо от 25 января нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

49. А. Б. Завистовской — на письмо от 19 января ответила С. А. Толстая.

50. Н. С. Китлову — на письмо от 18 января ответила С. А. Толстая.

51. Оливии Россети (Rossetti) — на письмо от 1 февраля нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

52. Джону Синнэмону (Cinnamon) — на письмо от 23 января нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

53. Эрнесту Смиту (Smith) — на письмо от 1 февраля нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

54. Г. Таггарту (Taggart) — на письмо от 8 января нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

55. М. М. Шуриновой — на письмо от 20 января ответила С. А. Толстая.

56. А. И. Архангельскому — на письмо от 14 января ответила С. А. Толстая.

57. Пакстону (Paxton) — на письмо от 22 января нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

58. П. М. Шарплесу (Sharples) — на письмо от 25 января нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

59. Джемсу Дугласу (Douglas) — на письмо от 23 января нов. ст. ответила Т. А. Толстая.

60. Н. Ковалевскому — на письмо от 18 января ответила Т. Л. Толстая.

61. В. Ленгу (Leng) — на письмо от 5 февраля нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

62. Г. Шанксу (Schanks) — на письмо от 30 января нов. ст. ответила T. Л. Толстая.

63. Альве Адамс (Adams) — на письмо от 21 января нов. ст. ответила М. Л. Толстая.

64. С. Долгову — на письмо от 1 февраля ответила T. Л. Толстая.

65. М. Ф. Кудрявцевой — на письмо от 30 января (почт. шт.) ответила М. Л. Толстая.

66. В. Н. Куколь-Яснопольской — на письмо от 19 января ответила Т. Л. Толстая.

67. Е. И. Мансуровой — на письмо от 27 января ответила М. Л. Толстая.

68. Луизе Мерц (Maertz) — на письмо от 28 января нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

69. В. В. Смяровскому — на письма от 13 января и 1 февраля ответила Т. Л. Толстая.

70. М. Булыгиной — на письмо от 31 января ответила М. Л. Толстая.

71. Ф. Годвину (Godwin) — на письмо от 11 февраля нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

72. Дозье (Dozier) — на письмо от 8 февраля ответила М. Л. Толстая.

73. С. Ендржеевскому — на письмо от 13 февраля ответила Т. Л. Толстая.

74. П. Каблукову — на письмо от 5 февраля ответила М. Л. Толстая.

75. С. Корей (Corey) — на письмо от 9 февраля нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

76. А. И. Мазуру — на письмо от 1/13 февраля ответила Т. Л. Толстая.

77. Ф. Фиску (Fisk) — на письмо от 1 февраля нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

78. П. А. Усову — писала около 3 марта М. Л. Толстая.

79. П. А. Усову — писала около 3 марта С. А. Толстая.

80. Френсису Гаррисону (Garrison) — на письма от 16 и 19 февраля нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

81. Е. А. Жилиной — на письмо от 20 февраля ответила Т. Л. Толстая.

82. Чарльзу Уайту (White) — на письмо от февраля нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

83. Уильяму Дункан (Duncan) — на письмо от 14 февраля нов. ст. ответила М. Л. Толстая.

84. Хинману (Hinmann) — на письмо от 19 февраля нов. ст. ответила М. Л. Толстая.

85. Абихту (Abicht) — на письмо от 10 марта нов. ст. ответила М. Л. Толстая.

86. Вилли Кауфману (Kaufmann) — на письмо от 13 марта нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

87. В. Ленгу (Leng) — на письмо от 4 марта нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

88. Елизавете Хоуэс (Howes) — на письмо от 26 февраля нов. ст. ответила М. Л. Толстая.

89. Александру Бодди (Boddy) — на письмо от 20 марта нов. ст. ответила T. Л. Толстая.

90. П. А. Гайдебурову — на письмо от 22 марта ответила М. Л. Толстая.

91. А. К. Иенсену (Iensen) — на письмо от 3 марта нов. ст. ответила М. Л. Толстая.

92. Джонатану Кейту (Keith) — на письмо от 8 марта нов. ст. ответила М. Л. Толстая.

93. Марии Юинг (Ewing) — на письмо от 7 марта ответила С. А. Толстая.

94. В. П. Гайдебурову — на письмо от 3 апреля ответила T. Л. Толстая.

95. Е. Долбежовой — на письмо от 17 марта нов. ст. ответила T. Л. Толстая.

96. Джемсу Клэрк и Кº (Clarke and Сº) — на письмо от 4 марта ответила T. Л. Толстая.

97. Цецилии Пирз (Pearse) — на письмо от 29 февраля нов. ст. ответила T. Л. Толстая.

98. О. Скворцовой — на письмо от 27 марта ответила T. Л. Толстая.

99. Ч. Смиту (Smith) — на письмо от 1/13 апреля ответила T. Л. Толстая.

100. Джону Томасу (Thomas) — на письмо от 11 апреля нов. ст. ответила T. Л. Толстая.

101. Изабелле Гапгуд (Hapgood) — на письма от 28 и 29 марта, 1 и 4 апреля нов. ст. ответила T. Л. Толстая.

102. Ральфу Стоуну (Stone) — на письмо от 2 апреля нов. ст. ответила T. Л. Толстая.

103. Джорджу Вуртсу (Wurts) — на письмо от 10/22 апреля ответила Т. Л. Толстая.

104. Френсису Гаррисону (Garrison) — на письма от 1 и 5 апреля нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

105. В. Хиллу (Hill) — на письмо от 28 марта нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

106. Изабелле Гапгуд (Hapgood) — на письма от 12, 18 и 19 апреля нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

107. О. Ф. Сычуговой — на письмо от 23 апреля ответила С. А. Толстая.

108. А. И. Колокольцовой — на письмо от 28 апреля ответила С. А. Толстая.

109. Е. И. Яковлевой — на письмо от 25 апреля (почт. шт.) ответила С. А. Толстая.

110. H. Н. Петрову — на письмо от 2 мая ответил неизвестный.

111. М. Ф. Ревенко — на письмо от 22 апреля ответила М. Л. Толстая.

112. П. А. Усову — писала М. Л. Толстая 17 мая.

113. М. Ф. Белышеву — на письмо от 4 мая ответила М. Л. Толстая.

114. Ф. Ульянову — на письмо от 15 мая ответила М. Л. Толстая.

115. Гамильтону (Hamilton) — на письмо от 13 мая нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

116. Френсису Гаррисону (Garrison) — на письмо от 20 мая нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

117. Е. Ситковой — на недатированное письмо (от мая?) ответила T. Л. Толстая.

118. Уильяму Стевени (Steveni) — на письмо от 18/30 мая ответила T. Л. Толстая.

119. К. Уилер (Wheelar) — на письмо от 2 мая нов. ст. ответила T. Л. Толстая.

120. Шарлотте Адамс (Adams) — на письмо от 21 мая нов. ст. ответила T. Л. Толстая.

121. Антуанетте Горнеман (Hornemann) — на письмо от 27 мая нов. ст. ответила T. Л. Толстая.

122. А. А. Александровой — на письмо от 13 июня ответила T. Л. Толстая.

123. Уильяму Ниграм (Ingram) — на письмо от 28 апреля нов. ст. ответила T. Л. Толстая.

124. И. И. Баргену (Bargen) — на письмо от 30 мая нов. ст. ответила T. Л. Толстая.

125. Френсису Гаррисону (Garrison) — на письмо от 3 июня нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

126. Л. Бобрищевой-Пушкиной — на письмо от 26 июня (почт. шт.) ответила М. Л. Толстая.

127. И. Д. Гальперину-Каминскому — на письмо от 9/21 июня ответила М. Л. Толстая.

128. Ф. А. Иогансону — на письмо от 12 июня ответила М. Л. Толстая.

129. В. В. Прозину — на письмо от 14 мая ответила в июне Т. Л. Толстая.

130. Э. К. фон Таль — на письмо от 25 июня (почт. шт.) ответила М. Л. Толстая.

131. Говарду Ходкину (Hodkin) — на письмо от 8 июня нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

132. Джону Функу (Funk) — на письмо от 12 июля нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

133. В. Русту (Rust) — на письмо от 3 августа нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

134. И. К. Ермину — на письмо от 7 августа ответила Т. Л. Толстая.

135. Эмилии Келлог (Kellog) — на письмо от 23 августа нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

136. С. А. Бурцевой — на письмо от 24 августа ответил неизвестный.

137. С. Корей (Corey) — на письмо от 30 августа нов. ст. ответила Т. Л. Толстая.

138. С. Т. Семенову — писала в начале сентября М. Л. Толстая.

139. А. М. Крамскому — на письмо от 28 сентября ответила М. Л. Толстая.

140. О. Ф. Дыкому — на письмо от 1 ноября ответила Т. Л. Толстая.

141. Иосифу Кюршнеру (Kürschner) — на письмо от 16 ноября нов. ст. ответила T. Л. Толстая.

142. А. П. Бахрушину — на письмо от 17 ноября ответила Т. Л. Толстая.

143. Л. А. Купернику — на письмо от 7 ноября ответила Т. Л. Толстая.

144. E. Н. Яхонтову — на письмо от 2 ноября ответила Т. Л. Толстая.

145. Джону Беллоузу (Bellows) — на письмо от 4/16 ноября ответила T. Л. Толстая.

146. Ав. Бургеру — на письмо от 28 ноября ответила М. Л. Толстая.

147. Де Понтье (Ponthier) — на письмо от 5 декабря нов. ст. ответила T. Л. Толстая.

148. Г. В. Юдину — на письме от 13 ноября с просьбой указать точное название «брошюры Angèle Françoise», о которой Толстой писал в статье, опубликованной в «Неделе» 1890, №43 (см. тт. 65 и 27), надпись Толстого: Ответь, что брошюру пришлем из деревни. Ответила после повторного письма Юдина от 8 декабря М. Л. Толстая.

## ПРЕДИСЛОВИЕ К ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТОМУ И ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТОМУ ТОМАМ

### I

В 65 и 66 томах Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого публикуются его письма за 1890—1893 гг.

Это был период, когда Толстой, завершив работу над «Крейцеровой сонатой» и в основном над «Плодами просвещения», приступил к созданию «Воскресения». В эти же годы он усиленно трудился над произведениями публицистического характера, среди которых надо особенно отметить статьи о голоде.

В публикуемых здесь письмах многократно и с большой силой звучит голос Толстого-обличителя.

Толстой с ненавистью и гневом говорит о преступлениях царского самодержавия, о произволе чиновников и паразитизме эксплуататоров. Он разоблачает гнусное лицемерие властей по отношению к трудовому народу: «И они всё его хотят опекать и научать. Взять человека, напоить пьяным, обобрать, да еще связать его и бросить в помойную яму, а потом, указывая на его положение, говорить, что он ничего не может сам и вот до чего дойдет, предоставленный самому себе — и, пользуясь этим, продолжать держать его в рабстве. Да только перестаньте хоть на один год спаивать его, одурять его, грабить и связывать его и посмотрите, что он сделает и как он достигнет того благосостояния, о котором вы и мечтать не смеете»[1].

Толстой возмущается изуверской жестокостью царского правосудия, грубостью насильственных мер, применяемых им для подавления революционного движения: «Вы, верно, слышали про страшную историю повешения в Пензе двух крестьян из 7, приговоренных к этому за то, что они убили управляющего, убившего одного из них... Об ужасах, совершаемых над политическими, и говорить нечего»[2].

С безжалостным сарказмом говорит Толстой о церковниках, насаждающих суеверия в народе, о тех «просвещенных» представителях господствующих классов, которым выгодно поддерживать ложь церкви: «Враг истины есть невежество суеверия; выросшие же на этом невежестве церкви, и наша, и католическая, и протестантская иерархия, суть грибы, растущие на этом навозе. Покуда будет невежество, будут иерархии, попы, папы, мощи, причастия, семинарии, академии, догматы, троицы и воскресения... До тех пор, пока есть почва для этих суеверий и невежества, не только среди неученых, но и среди ученых классов (пример — спиритизм) будут и эти наросты...»[3] «Все эти архиереи, мандриты и т. п. в глубине души, когда они раздеваются и ложатся спать, знают, что всё, что они проповедуют, всю эту троицу и таинства, и церкви, что всё это ужасный вздор, в который нельзя верить и с которым нельзя жить и тем более умирать»[4].

Очевидна внутренняя связь цитируемых писем Толстого с наиболее сильными обличительными страницами «Воскресения». Письма эти дают возможность судить о процессе нарастания в сознании художника того горячего, страстного протеста против буржуазно-помещичьей монархии и всех ее устоев, который начался давно и несколько лет спустя получил гениальное художественное воплощение в его романе.

Вместе с тем в публикуемых здесь письмах часто проявляются кричащие противоречия мировоззрения Толстого.

В. И. Ленин указывал, что учение Толстого следует рассматривать «не как индивидуальное нечто, не как каприз или оригинальничанье, а как идеологию условий жизни, в которых действительно находились миллионы и миллионы в течение известного времени»[5]. «...Противоречия во взглядах и учениях Толстого не случайность, а выражение тех противоречивых условий, в которые поставлена была русская жизнь последней трети XIX века»[6].

Выражая идеи и настроения, сложившиеся у миллионов русских крестьян в эпоху подготовки буржуазной революции в России, Толстой гневно бичевал господствующие классы, восставал против социального зла, но глубоко заблуждался в решении вопроса о путях преодоления этого зла. И эти заблуждения отразились во многих его письмах.

Читая письма Толстого, относящиеся к последним десятилетиям его жизни, надо иметь в виду, что соотношение «разума» и «предрассудка» в них не совсем такое, как в его художественных произведениях. Разумеется, ложная религиозно-философская доктрина Толстого наложила существенный отпечаток и на его художественное творчество. Но в романах и повестях Толстого, как правило, происходит победа трезвого реализма художника над иллюзиями и предрассудками его доктрины; правда жизни, воплощенная в искусстве, оказывается убедительнее и сильнее, чем проповедь новой, очищенной религии. Иное видим мы в некоторых статьях Толстого, а тем более во многих его письмах. Здесь острая критика буржуазнопомещичьего общества и государства часто сопровождается настойчивыми призывами к непротивлению злу, к нравственному самоусовершенствованию как наилучшему якобы способу разрешения всех назревших социальных проблем. Порою в письмах Толстого, особенно в тех, которые написаны в ответ на вопросы русских и иностранных толстовцев, на первый план выступает именно «предрассудок», непротивленчество. Об этом свидетельствует и материал рассматриваемых томов. Немало страниц в этих томах заполнено наивнейшими рассуждениями на тему

о спасительности целомудрия, о нравственной пользе вегетарианства и т. п.; во многих письмах пространно разрабатываются утопические рецепты спасения от социальных зол на основе «закона Христа».

В. И. Ленин писал: «Протест миллионов крестьян и их отчаяние — вот что слилось в учении Толстого»[7]. Толстой отражал накипевшую ненависть и гнев народных масс против угнетателей,

и это давало ему возможность подняться в художественных произведениях до небывалых, никем до него не достигнутых высот реалистического изображения жизни. Но Толстой отражал и «отчаяние» крестьянских масс, их политическую невоспитанность и слабость, и это в известной мере сковывало его как художника; сковывало не только потому, что предрассудки входили в образную ткань его произведений, но и потому, что эти предрассудки приводили его порою к неверным взглядам на собственное творчество,

В письме к П. И. Бирюкову от 17 января 1890 г. Толстой говорит о своей работе над комедией «Плоды просвещения»: «По случаю игры комедии я всё поправлял ее и даже после исправлял ее. Очень низкое и увлекающее занятие...» Даже свою работу над «Воскресением» он характеризует как «низкое ремесленное занятие», к которому «полезно относиться презрительно»[8].

Мы видим здесь яркое свидетельство той внутренней борьбы, которая происходила в Толстом. Заложенная в нем могучая творческая сила властно влекла его к работе над художественными произведениями, но ложная христианская мораль побуждала его смотреть на писательскую деятельность, — на ту именно деятельность, которая принесла ему бессмертие! — как на «низкое» занятие. Религиозные воззрения Толстого таким образом вступали в острейший конфликт с природой его художественного творчества. И то, что Толстой, наперекор собственным неверным взглядам, не отказывался от литературной работы, не прекращал ее, знаменовало торжество творческого разума художника над его заблуждениями.

Борьба противоречий в сознании Толстого особенно ясно видна в его письмах, адресованных приверженцам его доктрины.

«Толстой смешон, как пророк, открывший новые рецепты спасения человечества, — писал Ленин, — и поэтому совсем мизерны заграничные и русские «толстовцы», пожелавшие превратить в догму как раз самую слабую сторону его учения»[9].

В последние десятилетия жизни Толстого вокруг него начала формироваться своего рода секта. В эту секту входили и кающиеся дворяне, и «опростившиеся» интеллигенты, и отдельные представители крестьянства. Эти «мизерные» толстовцы по сути дела были далеки от Толстого, как небо от земли. Они не могли и не хотели понять ни величия писательского гения Толстого, ни обличительной, мятежной сущности его реалистического творчества.

Отношение Толстого к этим людям, называвшим себя его «единомышленниками», было весьма сложным. Он нередко оказывал им чрезмерное внимание и доверие, но вместе с тем он много раз вступал с ними в споры. Ему претило сектантское высокомерие толстовцев, их фанатизм, их попытки замкнуться и обособиться в узкую касту «избранных». В противовес настойчивым попыткам толстовцев порвать все связи с обществом, создать для себя особые условия жизни, удалиться из городов и жить «по закону Христа» в изолированных колониях, Толстой утверждал: «Внешние условия жизни не только не надо искусственно устраивать, но надо всячески стараться избегать внешнего устройства, потому что ничто так не убивает внутреннее, как внешнее, и ничто так не развивает лицемерие (самого страшного врага истины), лицемерие, гордость, неуважение к людям, как приписывание значения внешним формам жизни»[10]. Предложение одного из толстовцев, И. Файнермана, созвать в Ясной Поляне съезд «единомышленников», чтобы обсудить их дальнейшие планы, встретило со стороны Толстого резкий отпор. Толстой решительно осудил попытки «искания единения с людьми, — с известными, избранными людьми». Он писал: «Где та печать, по которой мы узнаем наших? Не грех ли выделять себя и других от остальных? И не есть ли это единение с десятками — разъединение с тысячами и миллионами?»[11]

Эти строки свидетельствуют, как громадно было расстояние между великим художником, отразившим настроения и чаяния миллионных крестьянских масс, и горсткой оторванных от народа сектантов, цеплявшихся за букву толстовской догмы.

### II

Центральным событием жизни Толстого в рассматриваемый период была его большая общественная деятельность по оказанию помощи крестьянам, пострадавшим от голода.

Голод, охвативший значительную часть территории России в 1891—1892 гг., не был следствием одной только засухи. Основная причина его лежала глубже. В пореформенной России земледелие было «в руках разоренных, обнищалых крестьян, которые вели устарелое, первобытное хозяйство на старых крепостных наделах, урезанных в пользу помещиков в 1861 году»[12]. Неурожайные годы ускорили и усилили то массовое разорение крестьянских хозяйств, которое совершалось на протяжении предшествовавших тридцати лет. Голод 1891—1892 гг. обнаружил, до какого чудовищного, нечеловеческого обнищания дошли широкие массы тружеников русской деревни, отягощенной пережитками крепостничества, отданной на поток и разграбление бурно развивающемуся капитализму.

В голодные годы с особенной силой проявилась та «быстрая, тяжелая, острая ломка всех старых «устоев», старой России», которая «отразилась в произведениях Толстого-художника, в воззрениях Толстого-мыслителя»[13]. Те проблемы, которые глубоко волновали Толстого в течение многих лет, в связи с голодом встали перед ним с новой, небывалой, мучительной остротой.

Толстой не мог оставаться безучастным к народному бедствию. Он не мог и не хотел ограничиться обычными для людей его социального круга формами помощи: сбором пожертвований, раздачей милостыни. В течение двух лет он отдавал все свои силы практической работе по спасению голодающих. Поселившись с группой сотрудников в одном из районов, пострадавших от неурожая (в деревне Бегичевке Рязанской губернии), всемирно прославленный 63-летний писатель лично занялся массовым устройством столовых, где неимущие крестьяне получали бесплатное питание. Толстой обходил крестьянские дворы, проводил перепись особо нуждающихся, ездил по деревням, наблюдая за работой столовых, закупал продукты, распределял продовольствие и дрова по столовым, вникая во все хозяйственные мелочи, связанные с организацией помощи голодающим.

Письма Толстого, помещенные в 66 томе, ярко характеризуют его самоотверженную, кипучую практическую деятельность по оказанию помощи пострадавшим от голода. И они отражают в то же время ту острейшую внутреннюю борьбу, которая происходила в сознании писателя.

Толстой прекрасно понимал, что голод, вспыхнувший в 1891 г., не представлял собою кратковременного, преходящего бедствия, а явился обострением тех бедствий, от которых народ страдал уже давно. Толстой писал Н. С. Лескову 4 июля 1891 г., что голод — это «больший, чем обыкновенно, недостаток хлеба у тех людей, которым он нужен, хотя он есть в изобилии у тех, которым он не нужен»[14].

Спасая пострадавших от голода крестьян, Толстой с болью сознавал, что он в состоянии лишь немного уменьшить размеры народного горя, но не в силах уничтожить это горе и вызывающие его причины. Он писал художнику H. Н. Ге и его сыну: «Чувствую потребность yчacтвовать, что-то делать. И знаю, что делаю не то, но не могу делать то, а не могу ничего не делать»[15]. Письма Толстого к разным лицам, отправленные из Бегичевки, свидетельствуют, что помощь голодающим доставляла ему немалое моральное удовлетворение: он испытывал «радости общения с людьми»[16], он чувствовал, что труд ради спасения пострадавших «радостен и увлекает». Но он остро ощущал тяжесть своего положения, заключавшуюся в «внутреннем постоянном сознании, что это не то, и сознании стыда перед самим собою»[17]. Его терзала неотвязная мысль о том, что наряду с голодными, которым он оказывает действенную помощь, есть и другие голодные, которых он не может спасти. «Нельзя представить себе, до какой степени тяжело быть в положении распорядителя, раздавателя и по своему выбору давать или не давать. А всё дело в этом. Очень тяжело, но уйти нельзя»[18].

В одном из писем Толстой вспоминает старинную легенду

о нищем, который упрекнул помогавшего ему монаха: «То, что ты делаешь, ты делаешь не для меня, ты не любишь меня, а только мной спастись хочешь». Приводя эти слова, Толстой добавляет: «Вот такое же я чувствую отношение к нам народа и чувствую, что так и должно быть, что и мы им спастись хотим, а не его просто любим — или мало любим»[19].

Эти строки с поразительной силой обнажают душевную драму Толстого, который в последние десятилетия своей жизни все сильнее тяготился своей принадлежностью к имущим классам. Разумеется, великий художник был глубоко несправедлив к себе, когда укорял себя в неискренности, в недостаточной любви к народу. Вместе с тем здесь сказалось стремление «дойти до корня» в поисках причин бедствий народных масс, сильный и смелый протест Толстого против всех видов эксплуатации человека человеком. Оказывая помощь голодающим, сознавая, что такая помощь необходима и полезна, Толстой вместе с тем ясно видел несостоятельность попыток устранить общественное зло усилиями самоотверженных и добрых гуманистов-одиночек. Отсюда и проистекало и нарастало в нем обостренное недовольство собой, нашедшее выражение в цитированном письме. (Как известно, слова «ты мною спастись хочешь» Толстой впоследствии повторил в «Воскресении»: он вложил их в уста Катюши Масловой, осуждающей барское великодушие князя Нехлюдова.)

Занимаясь помощью голодающим крестьянам, Толстой с особой, мучительной силой увидел всю глубину пропасти между «верхами» и «низами», эксплуататорами и эксплуатируемыми. Он писал С. А. Толстой из Бегичевки 10 сентября 1892 г.: «Здесь так все притерпелись к бедствию, что идет везде непрестанный пир во время чумы. У Нечаевых были имянины, на которых была Самарина, и обед с чудесами французского повара, за которым сидят 21/2 часа, у Самариных роскошь, у Раевских тоже — охота, веселье. А народ мрет... Контраст между роскошью роскошествующих и нищетой бедствующих всё увеличивается, и так продолжаться не может»[20].

Ощущение этого контраста становилось для Толстого все более нестерпимым. «Как ни знаешь твердо весь грех нашего сословия перед народом, эти года и это отношение, близкое с беднотой народа, яснее и неизгладимее показали мне всю величину и мерзость этого греха»[21]. С нараставшей настойчивостью возникала в сознании художника мысль о неизбежности и близости больших социальных перемен. «Всё больше и больше страдаю от лжи этой жизни и верю в ее изменение»[22]. «Мне всё кажется, что так продолжаться не может и что должен произойти переворот»[23].

Свои гневные и горькие мысли, вызванные зрелищем народного бедствия, Толстой изложил в серии статей о голоде. Часть этих статей, вследствие препятствий, чинившихся царской цензурой, была первоначально опубликована не в России, а за границей.

Статьи Толстого о голоде принадлежат к числу его наиболее смелых, острых, волнующих публицистических работ. Противоречия мировоззрения писателя сказались, конечно, и в них: они содержали наивные призывы к представителям господствующих классов покаяться, осознать свою вину перед народом и прийти на помощь голодающему крестьянству во имя христианской любви к ближнему. Но сила и значение этих статей заключались, конечно, не в утопических, мечтательных воздыханиях, не в апелляции к милосердию благотворителей, а в резкой, поистине беспощадной критике эксплуататоров. Толстой доходил в своей критике до самых основ буржуазного строя; он с присущей ему неумолимой прямотой вскрывал коренные, назревшие социальные противоречия. Он писал:

«Народ голоден оттого, что мы слишком сыты.

Разве может быть не голоден народ, который в тех условиях, в которых он живет, то есть при тех податях, при том малоземельи, при той заброшенности и одичании, в котором его держат, должен производить всю ту страшную работу, результаты которой поглощают столицы, города и деревенские центры богатых людей...

Народ всегда держится нами впроголодь. Это наше средство, чтобы заставить его на нас работать. Нынешний же год проголодь эта оказалась слишком велика»[24].

Статьи Толстого о голоде произвели колоссальное впечатление на всех передовых мыслящих людей России. Как известно,

В. И. Ленин в статье «Признаки банкротства», опубликованной в 1902 г., сослался на статьи о голоде Толстого: «Хищническое хозяйство самодержавия покоилось на чудовищной эксплуатации крестьянства. Это хозяйство предполагало, как неизбежное последствие, повторяющиеся от времени до времени голодовки крестьян той или иной местности. В эти моменты хищник-государство пробовало парадировать перед населением в светлой роли заботливого кормильца им же обобранного народа. С 1891 года голодовки стали гигантскими по количеству жертв, а с 1897 г. почти непрерывно следующими одна за другой. В 1892 г. Толстой с ядовитой насмешкой говорил о том, что «паразит собирается накормить то растение, соками которого он питается». Это была, действительно, нелепая идея»[25].

Деятельность Толстого по оказанию помощи голодающим, и особенно его выступления в печати, раскрывшие перед широкими читательскими массами истинные размеры и причины народного бедствия, крайне обострили раздражение против него со стороны правящей верхушки. Министр внутренних дел Дурново в докладе на имя Александра III писал по поводу письма Толстого о голоде, что оно «по своему содержанию должно быть приравнено к наиболее возмутительным революционным воззваниям»[26]. Из страха перед русским и международным общественным мнением царское правительство не решилось подвергнуть прославленного художника прямым репрессиям; проекты, возникшие было у некоторых высокопоставленных мракобесов, — арестовать Толстого или заточить его в монастырь — так и не были осуществлены. Но реакционные чиновники, журналисты, цензоры, попы, жандармы надолго создали вокруг Толстого гнетущую атмосферу слежки и травли.

Однако ни нападки официальной печати, ни нависшая угроза ареста не смутили Толстого. Он не считал нужным угождать властям или итти в чем бы то ни было навстречу их требованиям. В письме к С. А. Толстой от 28 февраля 1892 г. он гордо утверждал: «Я пишу, что думаю, и то, что не может нравиться ни правительству, ни богатым классам, уже 12 лет, и пишу не нечаянно, а сознательно, и не только оправдываться в этом не намерен, но надеюсь, что те, которые желают, чтобы я оправдывался, постараются хоть не оправдаться, а очиститься от того, в чем не я, жизнь их обвиняет... То же, что я писал в статье о голоде, есть часть того, что я 12 лет на все лады пишу и говорю и буду говорить до самой смерти, и что говорит со мной всё, что есть просвещенного и честного во всём мире»[27].

Смелые выступления Толстого по поводу голода и его мужественная позиция перед лицом грозивших ему репрессий еще больше увеличили внимание и симпатии к нему со стороны передовой общественности в России и во всем мире. Этот яркий эпизод биографии Толстого остался в памяти прогрессивного человечества.

Не так давно американский романист, активный борец за мир Альберт Мальц, в речи на тему «Писатель — совесть народа» напомнил о литературной деятельности Толстого в связи с голодом 1891 г. и о его конфликте с царским самодержавием. Он увидел в выступлениях Толстого выдающийся образец писательской правдивости и бесстрашия, поучительный для современных западных деятелей культуры. Он призвал интеллигенцию США выступать против империалистической реакции, не боясь правительственного террора[28].

Так пример Толстого-обличителя вдохновляет передовых зарубежных писателей наших дней.

### III

В публикуемых томах немало места занимают письма Толстого к иностранным корреспондентам. В письмах его к разным адресатам нередко затрагиваются вопросы зарубежной литературной и общественной жизни.

Еще во второй половине 80-х годов Толстой достиг громадной, всемирной славы. Его произведения были переведены на многие иностранные языки. Его мировое значение как художника стало бесспорным, общепризнанным. Писатели и критики разных стран, изучая произведения Толстого, приходили к выводам о превосходстве русского реализма над западным. Ромэн Роллан, вспоминая о том впечатлении, которое производило творчество Толстого на его зарубежных современников, утверждает: «Никогда еще подобный голос не звучал в Европе»[29].

Многогранная, сложная, противоречивая личность Толстого давала повод ко многим спорам. Толстой стал за рубежом предметом обостренной идейной борьбы. Эта идейная борьба достигла особой напряженности на грани XIX и XX столетий — после выхода «Воскресения». Но уже в течение 90-х годов в зарубежных странах наметились два лагеря в восприятии и оценке Толстого. Для представителей прогрессивного искусства и мысли Толстой имел громадное значение как гениальный художник-реалист и вместе с тем как критик и обличитель капиталистического строя. В противовес этому для многих литераторов буржуазно-либерального, а подчас и консервативного направления Толстой представлял интерес прежде всего как проповедник христианского милосердия и новой, очищенной религии. В печати Западной Европы и Америки делалось много попыток использовать слабые стороны учения Толстого в целях охраны устоев буржуазного общества.

Толстовские идеи нравственного самоусовершенствования и «непротивления злу» быстро нашли отклик в различных иностранных религиозных и полурелигиозных объединениях, сектах и группах. За границей обнаружилось немало «мизерных» толстовцев, которые, игнорируя социальную проблематику реализма Толстого, охотно пропагандировали его религиозноутопическую доктрину. Эти лица вступали в переписку с Толстым, объявляли себя его сторонниками, пускались в пространные и путаные морально-казуистические рассуждения, ожидая от него ответов и разъяснений. Ложные религиозные взгляды Толстого нередко побуждали его уделять внимание иностранным реформаторам и сектантам, разного рода квакерам и шекерам. В переписке с зарубежными «единомышленниками» и «последователями» проявлялись наиболее слабые стороны мировоззрения Толстого.

Непрерывно возраставшая международная слава Толстого привлекала к нему внимание и литературоведов и переводчиков. Они писали Толстому письма, завязывали знакомство с ним, желая получить от него рукописи для перевода или ответы на интересовавшие их вопросы. Но в большинстве своем это были буржуазные литературные пигмеи, неспособные понять и оценить величие толстовского гения. Они не могли и не хотели видеть, в чем заключалась его подлинная сила, и в своих писаниях грубо фальсифицировали его облик. Например, авторы французских монографий, вышедших в 1893 г., Ж. Дюма («Толстой и философия любви») и Ф. Шредер («Толстовство») старательно замалчивали толстовскую критику господствующих социальных отношений: они пытались истолковать произведения Толстого в либерально-примирительном духе. Среди переводчиков Толстого было немало людей, внутренне чуждых ему, пытавшихся примазаться к популярному имени русского писателя в целях наживы или карьеры. Таков был, например, английский филолог Э. Диллон, неоднократно переводивший его произведения в 90-х годах. В книге «Граф Лев Толстой», опубликованной в 1934 г., он представил Толстого в искаженном свете и воспользовался своими воспоминаниями о нем в целях беззастенчивой саморекламы.

Но в то же время лучшие, наиболее честные и передовые писатели мира с величайшим вниманием прислушивались к обличающему голосу Толстого, учились у него как у правдивого и смелого художника-реалиста.

Ярким примером благотворного воздействия Толстого на прогрессивные силы мировой литературы является писательская судьба Ромэна Роллана. Письмо Толстого к юному Ромэну Роллану от 3 октября 1887 г.[30] в ответ на его вопросы оказало глубокое воздействие на идейное и творческое формирование французского писателя. Письмо это, несмотря на присущий ему налет абстрактно-гуманистических идей, содержало острую критику буржуазных отношений и буржуазной культуры. Эта критика произвела сильное впечатление на Роллана: Толстой был первым, кто духовно вооружил его против реакционной эстетики декаданса и заронил в его сознание мысль о долге художника по отношению к народу. Влияние критического реализма Толстого заметно сказалось в последующей антибуржуазной, антимилитаристской направленности творчества Роллана. Известно, что острая постановка больших социальных вопросов в творчестве Толстого оказала серьезное воздействие на идейно-творческое развитие видных зарубежных писателей, выступавших против империализма, например на Б. Шоу, А. Франса, Т. Драйзера.

Толстой вдохновлял своим влиянием демократические силы мировой литературы и в то же время сам проявлял живой интерес к литературе зарубежных стран. Его письма позволяют судить о широте его художественных интересов: в них часто содержатся критические замечания и оценки, относящиеся к писателям различных стран и эпох.

Разумеется, в этих оценках немало субъективного, спорного. Толстой иногда слишком снисходительно судил о книгах, которые не выдержали проверки временем и забыты в наши дни. Но важно отметить, что Толстой наиболее высоко ценил тех зарубежных писателей, которые своей творческой деятельностью служили народу, выступали в защиту трудящихся и обездоленных. Среди книг, произведших на него «огромное» впечатление, он называет «Исповедь» и «Эмиль» Руссо, «Давид Копперфильд» Диккенса, «Отверженные» Гюго[31]. Толстой оценил по достоинству творчество выдающегося американского поэта-демократа Уота Уитмэна, которого он считал «весьма оригинальным и смелым»[32].

Горячая привязанность к демократическим и реалистическим традициям мировой литературы сочеталась у Толстого с резко критическим отношением к тем из его западных современников, в произведениях которых он видел следы модернистских влияний, отступления от жизненной правды. Так, например, его суровая и в то же время не вполне справедливая оценка Ибсена объяснялась тем, что ему претила искусственность, надуманность характеров и ситуаций в некоторых пьесах Ибсена, в частности в драматической поэме «Бранд»[33].

В нескольких письмах, содержащихся в 66 томе, Толстой упоминает о своей работе над статьей «Неделание», представлявшей отклик на два выступления французских писателей — на речь Золя «Юношеству» и на письмо А. Дюма в редакцию газеты «Gaulois». Эта статья Толстого глубоко ошибочна по своей основной тенденции, поскольку Толстой в ней, по его собственным словам, хотел провести мысль о том, что «только усвоение людьми христианского мировоззрения спасет человечество»[34]. Толстой, разумеется, был неправ, когда солидаризировался с христианско-мистическими рассуждениями Дюма. Но его полемика с Золя, содержавшаяся в этой статье, заключала в себе и существенное зерно истины. Та положительная программа, которую предложил Золя юношеству в своей речи, сводилась к реформистской проповеди «труда — освободителя и примирителя». Возражая Золя, Толстой писал: «Пусть каждый усердно работает. Но что? Биржевой игрок, банкир возвращается с биржи, где он усердно работал... фабрикант — из своего заведения, где тысячи людей губят свои жизни над работой зеркал, табаку, водки. Все эти люди работают, но неужели можно поощрять их работу?» Полемизируя с Золя, Толстой осудил тех, кто «под предлогом медленного и постепенного прогресса желают удержать существующий порядок»[35]. В статье «Неделание», наряду с ложными религиозно-нравственными воззрениями Толстого, наряду с реакционной проповедью пассивности, проявилась и сильная сторона его мировоззрения: непримиримая ненависть к буржуазному обществу.

Эта ненависть многократно, многообразно сказывается и в письмах Толстого. В отдельных, иногда сделанных мимоходом, замечаниях Толстого по международным общественно-политическим вопросам чувствуется тот бурный протест против всякого классового господства, который неоднократно побуждал Толстого обличать угнетателей и эксплуататоров не только русских, но и иностранных. В одном из писем Толстой с глубоким негодованием говорит о расовой дискриминации в Соединенных Штатах Америки, обнажая лицемерную сущность буржуазной лжедемократии: «Американцы очень хорошо знают, что, изгоняя китайцев, они отступают от основных принципов равенства и свободы, которые исповедуют; но дело касается их шкуры, и они топчут под ноги принципы, исповедуемые ими на словах»[36].

«...Кто хотел бить по царизму, тот неизбежно замахивался на империализм»[37]. Чем больше обострялся конфликт Толстого с царским самодержавием, со всей правящей верхушкой царской России, тем с большей силой, настойчивостью, последовательностью выступал он и против международного империализма. Это показала его публицистика 90-х годов.

### IV

Многие письма Толстого содержат его высказывания о русских писателях, советы и суждения по конкретным вопросам литературного мастерства. Эта сторона переписки Толстого представляет исключительный интерес.

Те письма Толстого, где отражено его отношение к различным произведениям русской литературы, помогают уяснить характер его преемственных связей с писателями предшествовавших ему поколений.

Для изучения истоков толстовского реализма исключительно важен тот список — «Сочинения, произведшие впечатление», — который дан в одном из его писем за 1891 г.[38]

Толстой указывает, что еще в детском возрасте «огромное» впечатление на него произвели «русские былины: Добрыня Никитич, Илья Муромец, Алеша Попович. Народные сказки». Среди стихов Пушкина, прочитанных в этом же возрасте, он особо отмечает стихотворение «Наполеон».

С высказыванием Толстого о былинах стоит сопоставить запись, сделанную им в Дневнике 14 июня 1856 г.: «Начинаю любить эпически легендарный характер»[39]. Произведения русского народного творчества, и в особенности произведения народного героического эпоса, оставили глубочайший след в художническом сознании Толстого и своеобразно преломились в эпической героике «Войны и мира». Важно отметить, с другой стороны, что трактовка Наполеона в «Войне и мире» тесно связана с пушкинской традицией. Правда, именно Толстой — впервые в мировой литературе — до конца разоблачил и разрушил «наполеоновскую легенду», представив французского императора-завоевателя в резко критическом освещении, без того привычного ореола величия, которым он был окружен в произведениях западноевропейских писателей. Вслед за Пушкиным Толстой показал поражение Наполеона как результат справедливого возмездия деспоту и агрессору со стороны русского народа. Та «длань народной Немезиды», о которой писал Пушкин в своем стихотворении, в реалистически-новаторском истолковании Толстого превратилась в «дубину народной войны».

В числе тех произведений, которые произвели на него «огромное» или «большое» впечатление в юные годы, «с 14-ти лет до 20-ти», Толстой называет «Евгения Онегина» Пушкина, «Героя нашего времени» Лермонтова и особенно включенную в лермонтовский роман повесть «Тамань», ряд произведений Гоголя («Шинель», «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», «Невский проспект», «Вий», «Мертвые души»). Он высоко ценил также «Записки охотника» Тургенева и повесть Григоровича «Антон Горемыка».

Этот перечень говорит о глубокой, органической близости Толстого к традициям русского критического реализма первой половины XIX в.

В высшей степени примечательно письмо Толстого к Д. В. Григоровичу от 27 октября 1893 г. Поздравляя Григоровича с 50-летним юбилеем его литературной деятельности, Толстой вспоминает о том сильном впечатлении, которое произвели на него в юности «Записки охотника» Тургенева и первые повести Григоровича. По словам Толстого, повесть «Антон-Горемыка» при первом чтении вызвала в нем «умиление и восторг», явилась для него «радостным открытием того, что русского мужика... можно и должно описывать не глумясь и не для оживления пейзажа, а можно и должно писать во весь рост, не только с любовью, но с уважением и даже трепетом»[40].

Это письмо свидетельствует не только о личной симпатии Толстого к Григоровичу как человеку и художнику. Оно является одним из доказательств тесных внутренних связей между творчеством Толстого и передовой русской литературой 40-х годов, выступавшей под знаменем реалистической правдивости и пристального, сочувственного внимания к простому человеку, мужику. Толстой, в творчестве которого, еще начиная с ранних произведений, проявилось замечательное умение «переселяться в душу поселянина»[41], явился в этом отношении продолжателем глубоко прогрессивных, демократических традиций своих ближайших литературных предшественников. Вместе с тем понятно, что Толстой, который отразил не только страдания и нужду народных масс, но и их способность к патриотическому подвигу, их решающую роль в судьбах родины и который в своих последних произведениях сумел передать накопившиеся в массах стихийные чувства протеста и негодования, внес в разработку демократической темы нечто качественно новое, по сравнению со своими предшественниками и современниками.

Не все конкретные оценки отдельных литературных явлений, содержащиеся в письмах Толстого, могут быть безоговорочно приняты современным читателем. Подчас в этих оценках сказываются и слабые стороны мировоззрения Толстого; подчас замечания, сделанные в письмах, не выражают полностью отношения Толстого к тому или иному художнику. Критического подхода требует, например, то высказывание о Достоевском, которое содержится в письме Толстого к Страхову от 3 сентября 1892 г. Толстой говорит здесь, что многие читатели в героях Достоевского «узнают себя, свою душу»[42]. Известно, что сам Толстой в беседе с Горьким иначе и более критически сказал о Достоевском: «Не любил он здоровых людей. Он был уверен, что если сам он болен — весь мир болен»[43].

В письмах Толстого к разным лицам можно найти в высшей степени важные и характерные его высказывания по вопросу

о задачах литературы, о природе художественного творчества.

Толстой резко осуждал всякие попытки сглаживания жизненных противоречий, приукрашивания действительности в литературных произведениях. Н. С. Лескову он писал 10 декабря 1893 г.: «Можно сделать правду столь же, даже более занимательной, чем вымысел»[44].

Остро реагировал Толстой на всякую неискренность, фальшь в работе писателя. Так в письме к Б. Н. Чичерину Толстой разбирает его очерк «Из моих воспоминаний». В этом очерке Чичерин изобразил в явно идеализированном духе жизнь просвещенного помещика 30-х годов Н. И. Кривцова. Толстой отмечает литературные достоинства очерка, но со свойственной ему прямотой делает отрезвляющее критическое замечание: «Пожалел я об одном, что не рассказано очень важное: отношения к крепостным. Невольно возникает вопрос: как, чем поддерживалась вся эта утонченность жизни? Была ли такая же нравственная тонкость — чуткость в отношениях с крепостными?»[45]

В письме к сыну, Льву Львовичу, от 30 ноября 1890 г. Толстой резко критикует его неудачную повесть «Любовь». Содержание повести составляли переживания богатого молодого человека, привыкшего жить праздной светской жизнью и испытывающего внезапное раскаяние после того, как его любовница умирает от алкоголизма. Повесть эта, претендовавшая на постановку каких-то нравственных вопросов и в то же время чрезвычайно поверхностная и пустая, естественно, не понравилась Толстому. Он пишет сыну: «Герой неинтересен, несимпатичен, а автор относится к нему с симпатией... Несимпатичен герой тем, что барчук, и не видно, во имя чего он старается над собой, как будто только для себя. И оттого и его негодование слабо и не захватывает читателя»[46].

В другом письме к Льву Львовичу Толстой дает советы, как работать над статьей о положении голодающих крестьян. Толстой предостерегает против сентиментальности, «ахов и охов», против всего, что бьет на эффект. Он рекомендует «внимательно и спокойно изучать положение народа», правдиво и всесторонне описывать жизнь крестьянских семей. «Такое описание тронет и подействует, а не ахи и охи»[47].

В письме к литератору А. Жиркевичу Толстой откровенно и резко говорит о вредности легковесных литературных упражнений, лишенных серьезного жизненного содержания. Он утверждает: «без слов нет мысли». Именно поэтому художественное слово требует от писателя большой искренности, большого чувства ответственности, ибо «несерьезно обращаться с мыслью есть грех большой». И Толстой формулирует следующее категорическое требование, обязательное для каждого работника литературы: «Писать надо только тогда, когда чувствуешь в себе совершенно новое, важное содержание, ясное для себя, но непонятное людям, и когда потребность выразить это содержание не дает покоя»[48].

Все содержащиеся в письмах суждения и замечания Толстого об искусстве и литературе дают ценный материал для характеристики его эстетических взглядов. В них проявляется реалистическая последовательность и не знающая границ требовательность к писательскому труду гениального художника, «великого писателя русской земли».

Т. Мотылева

## РЕДАКЦИОННЫЕ ПОЯСНЕНИЯ ПОЯСНЕНИЯ К ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТОМУ ТОМУ.

В настоящий том писем Л. Н. Толстого за вторую половину 1891 г. и за 1892 и 1893 гг. входят тексты 411 писем. Из них 208 писем печатаются впервые. 276 писем печатаются по автографам и подлинникам; 6 — по фотокопиям; 96 — по копиям и 33 — по печатным текстам.

134 письма к С. А. Толстой за 1891—1893 гг., опубликованные в т. 84, и 64 письма к В. Г. Черткову, опубликованные в т. 87, в настоящем томе не печатаются.

В примечаниях указание на то, что письмо печатается по автографу, не делается. Публикация по другим источникам (копиям, печатным текстам и т. п.) каждый раз оговаривается.

При воспроизведении текста писем Л. Н. Толстого соблюдаются следующие правила.

Текст воспроизводится с соблюдением всех особенностей правописания, которое не унифицируется, то есть в случаях различного написания одного и того же слова все эти различия воспроизводятся (напр., «тетенька» и «тетинька»).

Ударения в «что» и других словах, поставленные самим Толстым, воспроизводятся и оговариваются в сноске.

Условные сокращения типа «к-ый», вместо «который», раскрываются, причем дополняемые буквы ставятся в прямых скобках: к[отор]ый».

Слова, написанные неполностью, воспроизводятся полностью, причем дополняемые буквы ставятся в прямых скобках: т[ак] к[ак]; б. — б[ыл].

Не дополняются общепринятые сокращения: и т. п., и пр., и др.

Описки (пропуски и перестановки букв, замены одной буквы другой) не воспроизводятся и не оговариваются в сносках, кроме тех случаев, когда есть сомнение, является ли данное написание опиской.

Слова, написанные явно по рассеянности дважды, воспроизводятся один раз, но это оговаривается в сноске.

На месте не поддающихся прочтению слов ставится: [1 неразобр.] или [2 неразобр.], где цифры обозначают количество неразобранных слов.

В случаях написания слов или отдельных букв поверх написанного или над написанным (и зачеркнутым) обычно воспроизводятся вторые написания без оговорок, и лишь в исключительных случаях делаются оговорки в сноске.

Из зачеркнутого воспроизводится в сноске лишь то, что необходимо для понимания текста, причем знак сноски ставится при слове, после которого стоит зачеркнутое.

Написанное в скобках воспроизводится в круглых скобках.

Подчеркнутое воспроизводится курсивом.

В отношении пунктуации: 1) воспроизводятся все точки, знаки восклицательные и вопросительные, тире, двоеточия и многоточия, кроме случаев явно ошибочного написания; 2) из запятых воспроизводятся лишь поставленные согласно с общепринятой пунктуацией, 3) ставятся все знаки (кроме восклицательного) в тех местах, где они отсутствуют с точки зрения общепринятой пунктуации, причем отсутствующие тире, двоеточия, кавычки и точки ставятся в самых редких случаях.

При воспроизведении многоточий Толстого ставится столько же точек, сколько стоит их у Толстого.

Воспроизводятся все абзацы. Делаются отсутствующие абзацы в тех местах, где начинается разительно отличный по теме и характеру от предыдущего текст, причем каждый раз делается оговорка в сноске: Абзац редактора. Знак сноски ставится перед первым словом сделанного редактором абзаца.

Письма, публикуемые впервые, или те, из которых печатались лишь отрывки или переводы, обозначены звездочкой *.

Все даты по 31 декабря 1917 г. приводятся только по старому стилю, а с января 1918 г. только по новому стилю.

В примечаниях приняты условные сокращения:

АТ — Архив Толстого.

AЧ — Архив В. Г. Черткова.

Б, Ш — П. И. Бирюков, «Лев Николаевич Толстой. Биография, т. III, Берлин, 1921».

ГМТ — Государственный музей Л. Н. Толстого Академии наук СССР.

ДСАТ — «Дневники Софьи Андреевны Толстой». Редакция С. Л. Толстого, ч. I — М. 1928, ч. II — М. 1929.

«Летописи», 2, 12 — «Государственный литературный музей. Летописи. Книга вторая. Л. Н. Толстой», М. 1938; «Государственный литературный музей. Летописи. Книга двенадцатая. Л. Н. Толстой. Том II», М. 1948.

ПС — «Переписка Л. Н. Толстого с H. Н. Страховым», изд. Общества Толстовского музея, СПб. 1914.

ПТ — «Переписка Л. Н. Толстого с гр. А. А. Толстой», СПб. 1911.

ПТС, I, ПТС, II — «Письма Л. Н. Толстого», собранные и редактированные П. А. Сергеенко, изд. «Книга», I—1910; II—1911.

ПТСО — «Новый сборник писем Л. Н. Толстого, собранных П. А. Сергеенко, под редакцией А. Е. Грузинского», изд. «Окто», М. 1912.

ПТТ — «Письма Толстого и к Толстому». Труды Публичной библиотеки СССР имени В. И. Ленина. Юбилейный сборник. Госиздат, М. — Л. 1928.

«Спелые колосья» — «Л. Н. Толстой. Спелые колосья. Сборник мыслей и афоризмов, извлеченных из частной переписки Л. Н. Толстого», изд. М. К. Элпидина, Carouge Genève 1894—1896. Выпуск 1-й — 1894, выпуск 2-й — 1895, выпуск 3-й — 1895, выпуск 4-й — 1896.

Список М. Л. Толстой — Записи М. Л. Толстой адресатов Л. Н. Толстого (AЧ).

Список Т. Л. Толстой — Записи Т. Л. Толстой адресатов Л. Н. Толстого (AЧ).

ТГ — «Л. Н. Толстой и Н. Н. Ге. Переписка», изд. «Аcademiа», М. — Л. 1930.

ТЕ — «Толстовский ежегодник».

ТП — «Толстой. Памятники творчества и жизни», 1—4, 1917—1924.

## ИЛЛЮСТРАЦИИ

Фототипия с портрета Л. Н. Толстого 1891 г. — между 8 и 9 стр.

Автотипия двух последних страниц письма Л. Н. Толстого к H. Н. Страхову от 24 апреля 1892 г. (размер подлинника) ― между 204 и 205 стр.

Автотипия письма Л. Н. Толстого к М. Л. Толстой от 9 сентября 1892 г. (размер подлинника) — между 256 и 257 стр.

1

Т. 66, стр. 204.

2

Т. 65, стр. 138.

3

Там же, стр. 30.

4

Т. 66, стр. 280.

5

В. И. Ленин, Соч., т. 17, стр. 31—32.

6

В. И. Ленин, Соч., т. 15, стр. 183.

7

Там же, т. 16, стр. 302.

8

Т. 65, стр. 6—7.

9

В. И. Ленин, Соч., т. 15, стр. 183.

10

Т. 65, стр. 39.

11

Том 66, стр. 231, 233.

12

В. И. Ленин, Соч., т. 16, стр. 300.

13

Там же, стр. 301.

14

Т. 66, стр. 11.

15

Там же, стр. 81—82.

16

Там же, стр. 143.

17

Там же, стр. 149.

18

Там же, стр. 198.

19

Т. 66, стр. 182—183.

20

Т. 84, стр. 160.

21

Т. 66, стр. 378.

22

Там же, стр. 342.

23

Там же, стр. 206.

24

Л. H. Толстой, Полн. собр. соч., изд. Сытина, т. XVIII, М. 1913, стр. 57.

25

В. И. Ленин, Соч., т. 6, стр. 66—67.

26

Н. Гусев, Летопись жизни и творчества Л. Н. Толстого, M.-Л. 1936, стр. 465.

27

Т. 84, стр. 128.

28

См. Альберт Мальц, Избранное, М. 1951, стр. 552.

29

Ромэн Роллан, Собр. соч., т. XIV, Л. 1933, стр. 201.

30

См. в т. 64.

31

Т. 66, стр. 67—68.

32

Т. 65, стр. 138.

33

Т. 66, стр. 45.

34

Т. 66, стр. 358.

35

Л. H. Толстой, Полн. собр. соч., изд. Сытина, т. XVIII, М. 1913, стр. 117 и 129.

36

Т. 65, стр. 99.

37

И. Сталин, Сочинения, т. 6. стр. 76

38

Т. 66, стр. 67—68.

39

Т. 47, стр. 82.

40

Т. 66, стр. 409.

41

Н. Г. Чернышевский, Полн. собр. соч., М. 1928, т. IV, стр. 682.

42

Т. 66, стр. 254.

43

М. Горький, Собр. соч., т. 14, М. 1951, стр. 264.

44

Т. 66, стр. 445.

45

Т. 65, стр. 133.

46

Там же, стр. 195.

47

Т. 66, стр. 120.

48

Т. 65, стр. 128.