# Письма. 1885 г.

Толстой Л.Н.

## Лев Николаевич Толстой. Письма. 1885


Государственное издательство

художественной литературы

Москва — Ленинград

1934


Электронное издание осуществлено

компаниями ABBYY и WEXLER

в рамках краудсорсингового проекта

«Весь Толстой в один клик»


Организаторы проекта:

Государственный музей Л. Н. Толстого

Музей-усадьба «Ясная Поляна»

Компания ABBYY


Подготовлено на основе электронной копии 63-го тома

Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого, предоставленной

Российской государственной библиотекой


Электронное издание

90-томного собрания сочинений Л. Н. Толстого

доступно на портале

www.tolstoy.ru


Предисловие и редакционные пояснения к 63-му тому

Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого можно прочитать

в настоящем издании


Если Вы нашли ошибку, пожалуйста, напишите нам

report@tolstoy.ru

## Предисловие к электронному изданию

Настоящее издание представляет собой электронную версию 90-томного собрания сочинений Льва Николаевича Толстого, вышедшего в свет в 1928—1958 гг. Это уникальное академическое издание, самое полное собрание наследия Л. Н. Толстого, давно стало библиографической редкостью. В 2006 году музей-усадьба «Ясная Поляна» в сотрудничестве с Российской государственной библиотекой и при поддержке фонда Э. Меллона и координации Британского совета осуществили сканирование всех 90 томов издания. Однако для того чтобы пользоваться всеми преимуществами электронной версии (чтение на современных устройствах, возможность работы с текстом), предстояло еще распознать более 46 000 страниц. Для этого Государственный музей Л. Н. Толстого, музей-усадьба «Ясная Поляна» вместе с партнером – компанией ABBYY, открыли проект «Весь Толстой в один клик». На сайте readingtolstoy.ru к проекту присоединились более трех тысяч волонтеров, которые с помощью программы ABBYY FineReader распознавали текст и исправляли ошибки. Буквально за десять дней прошел первый этап сверки, еще за два месяца – второй. После третьего этапа корректуры тома и отдельные произведения публикуются в электронном виде на сайте tolstoy.ru.

В издании сохраняется орфография и пунктуация печатной версии 90-томного собрания сочинений Л. Н. Толстого.


Руководитель проекта «Весь Толстой в один клик»

Фекла Толстая


Перепечатка разрешается безвозмездно.

————

Reproduction libre pour tous les pays.


Л. Н. ТОЛСТОЙ

1885 г.

Фотография Шерер, Набгольц и К° в Москве

(Размер подлинника)

## ПИСЬМА. 1885


РЕДАКТОРЫ

М. А. ЦЯВЛОВСКИЙ

В. С. МИШИН

### 1885

#### 292. В. Г. Черткову от 2—3 января 1885 г.

#### 293. Гр. А. А. Толстой.

1885 г. Января 19? Москва.


Простите, ради Христа, дорогой другъ, что такъ долго не писалъ вамъ на то радостное извѣстіе, кот[орое] вы передали о Г-жѣ Армфельдъ.[1] Вѣрно, у васъ на сердцѣ хорошо отъ этаго дѣла. Мать счастлива и благодарна вамъ до умиленія. Она говоритъ, что не смѣетъ писать вамъ. — Вы мнѣ радостное пишете, а я — грустное. Вчера узналъ отъ Захарьина,[2] доктора, что Урусовъ Леонидъ неизлѣчимо боленъ. Онъ не знаетъ этаго, но родные его должны бы знать. Я писалъ и его женѣ.[3] Мы всѣ такъ давно — съ рожденья приговорены къ смерти Богомъ, а, когда намъ это скажетъ докторъ, это точно что то новое. Я Сережѣ, сыну, велѣлъ просить за меня у васъ прощенья и сказать, какъ я люблю васъ, а онъ ничего не сказалъ. — Такъ я говорю, что я все тотъ-же вообще и къ вамъ въ особенности, т. е. считаю васъ близкимъ и дорогимъ мнѣ человѣкомъ. — До свиданья. Можетъ быть, увидимся до смерти. А если увидимся, то я буду лучше, чѣмъ послѣдній разъ. —

Л. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в ИЛ. Впервые опубликовано В. И. Срезневским в ПТ, № 151. Датируется на основании слов Толстого: «Вчера узнал от Захарьина доктора, что Урусов Леонид неизлечимо болен». В письме к кн. Л. Д. Урусову от 19? января 1885 г. есть упоминание об этом же факте, т. е. о его свидании с Г. А. Захарьиным, где Толстой говорит: «Вчера я был у Захарьина». Очевидно, что день написания этих писем один и тот же.


1 А. В. Армфельдт после долгих хлопот было, наконец, разрешено поселиться возле своей дочери на Каре.

2 Григорий Антонович Захарьин. См. прим. 1 к письму № 21.

3 Жена кн. Л. Д. Урусова — Мария Сергеевна, рожд. Мальцова, дочь владельца известных мальцовских заводов в Брянском уезде Орловской губернии Сергея Ивановича Мальцова. Письмо Толстого к кн. М. С. Урусовой неизвестно.

#### 294. Кн. Л. Д. Урусову.

1885 г. Января 19? Москва.


Дорогой Леонидъ Дмитревичъ.

Нынче утромъ получилъ ваше прекрасное письмо,[1] въ которомъ все глубокая правда и которое должно быть программой нашей практической дѣятельности; но объ этомъ послѣ. Вчера я былъ у Захарьина.[2] Онъ сказалъ, что его діагноза остается таже: катарръ бронхъ, энфизема и ослабленіе голосовыхъ связокъ. Онъ говорить, что, строго слѣдуя его лѣченію, особенно, осторожности и воздержности въ порывахъ, вы можете быть здоровы. — Какъ я не вѣрилъ медицинѣ, такъ и не вѣрю. Знаю, что вы больны, знаю, что вамъ надо беречься (и безъ докторовъ), непосредственное чувство указываетъ мнѣ это; когда я съ вами, хочется служить вамъ; а что вы будете здоровы или больны, умрете физической смертью нынче или черезъ 20 лѣтъ — это, какъ было внѣ знанія и власти людей, такъ и осталось для вашего тѣла также, какъ и для всѣхъ тѣлъ, какія только есть на свѣтѣ. — Я писалъ домой, чтобы топили, и собираюсь пріѣхать, и радуюсь мысли моихъ посѣщеній къ вамъ.[3] — Статья моя запрещена.[4] Изъ П[етер]б[ург]а было распоряженіе, чтобъ ее не печатали въ 1-мъ № Русской] М[ысли].[5] Редакція надѣется напечатать во 2-мъ, но едва ли. Она всетаки печатается и выйдетъ, вѣроятно, въ такомъ же видѣ, какъ «Вѣра»,[6] т. е. растянётся до 10 листовъ, представится отдѣльной книгой въ цензуру и также разойдется. Меня радуетъ то, что она читается по коректурамъ и уже переписывается, далеко не столько по самолюбію (к[оторое] все таки мерзкое — есть), сколько потому, что я ясно вижу, что за эти лѣтъ 5 уже много сдѣлано такого, чтò не раздѣлается никогда, и что мы подвигаемся и подвигаемся, и что, если бы сейчасъ умерли мы всѣ, исповѣдующіе сознательно Христово ученіе, Христово ученіе осталось бы среди людей не такое, какимъ оно было, и движеніе продолжалось бы точно также.

Не осудите за гордость. Вы знаете, что это не гордость, а только оглядываніе назадъ. Правда и то, что оглядывающійся назадъ ненадеженъ для царствія Бога; но я больше не буду.

Мысль ваша о насыщеніи хлѣбами прекрасна, но не цензурна. Если бы съумѣть выразить ее цензурно, но это невозможно. Церковь старательно требуетъ; въ этомъ главное — фокусъ.

То, что вы пишете объ Абамеликѣ,[7] очень интересуетъ меня. Я боюсь вѣрить. Это было бы слишкомъ хорошо.

Вчера съ Захарьинымъ я до 12 часовъ бесѣдовалъ про вѣру. Онъ очень уменъ и правдивъ, но нельзя себѣ представить его невѣжество. Я ему говорю заповѣди Христа: вамъ сказано. — не убій, а я... и говорю: «ну, вы помните». Онъ говорить: нѣтъ, не помню; я не читалъ Евангелія. Вѣдь это неимовѣрно. А онъ молится Богу. Сначала вѣрилъ троицѣ; но потомъ не могъ и не признаетъ, но молится: Господи, да будетъ моя молитва истинная, и больше ничего. Прежде онъ говорилъ: Г[оспо]ди Іс[усе] Христе, но теперь не говоритъ. Вы видите, какъ это искренно. И этотъ человѣкъ не читалъ Евангелія и мою книгу не хочетъ прочесть, пот[ому] ч[то] ему некогда.— Жду Черткова[8] и покажу ему ваше письмо. Нынче видѣлъ во снѣ Тульс[каго] Арх[іепископа] Никандра.[9] Что это значитъ? Чтò ваши въ Парижѣ? Какое страшное дѣло убійство Блохина.[10] Для меня оно имѣетъ особенное значеніе. Мнѣ кажется, что я виноватъ въ немъ. Когда увидимся, разскажу.

Вашъ Л. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Впервые опубликовано А. Е. Грузинским в «Вестнике Европы» 1915 2, стр. 6—8. Датируется на основании пометки на копии письма, имеющейся при автографе: «При письме конверт со штемпелем: 19 января 1885 г. Москва». Конверт не сохранился.

Кн. Леонид Дмитриевич Урусов (ум. 23 сентября 1885 г.) — близкий знакомый Толстых. Окончил университет; служил в министерстве иностранных дел; одно время был секретарем миссии в Гааге. В 1874 г. переведен в министерство внутренних дел; с 1875 г. — вице-губернатор в Туле. Перевел на французский язык «В чем моя вера», которая была напечатана в Париже в изд. Фишбахера; кроме того им переведены с французского «Размышления императора Марка Аврелия Антонина» (Тула. 1882). С Толстым познакомился в 1877 (конец) — 1878 гг. Кн. Л. Д. Урусов был симпатичен Толстому как по своему мягкому, сердечному характеру, так и по сочувствию его взглядам, которыми проникся он в последние годы своей жизни. Вот что говорит о нем Н. В. Давыдов в своих воспоминаниях: «Я редко видал человека, нашедшего в жизни такое полное удовлетворение, как оно стало с Урусовым со времени сближения его со Львом Николаевичем. Внешне Урусов изменился мало, но в главном в полной мере. Урегулировав свою жизнь и отношения к людям в согласии с воззрениями, почерпнутыми у Льва Николаевича, Урусов вышел в отставку, но вскоре затем заболел и скончался» (Н. В. Давыдов, «Из прошлого», I, изд. 2-е, М. 1914, стр. 243). В 1880-х годах кн. Л. Д. Урусов бывал частым гостем Толстых в Ясной поляне. Толстой также бывал у Урусовых несколько раз. В начале 1885 г. он сопровождал кн. Л. Д. Урусова в Крым, куда тот должен был отправиться по совету врачей, и некоторое время жил там с ним. (Об этом см.: К. С. Шохор-Троцкий, «Л. Н. Толстой в Крыму», журн. «Крым» 1928, 2 (7), стр. 94—98.) — Переписка Толстого с кн. Л. Д. Урусовым не могла быть обильна, в виду частых личных сношений в последние годы жизни кн. Л. Д. Урусова, — т. е. в период их наибольшей духовной близости.

Д. П. Маковицкий в своем дневнике от 1 апреля 1908 г. передает отзыв Толстого об Л. Д. Урусове: «Урусов был мне совершенно близок по взглядам. Он был не умный, а разумный» (AЧ). О кн. Л. Д. Урусове есть частые упоминания в письмах Толстого к С. А. Толстой и к В. Г. Черткову первой половины 1880-х годов.


1 Оно неизвестно.

2 Григорий Антонович Захарьин. Толстой узнавал у него о состоянии здоровья кн. Л. Д. Урусова, вероятно, по просьбе последнего.

3 Действительно, Толстой в конце января и начале февраля был несколько раз у кн. Л. Д. Урусова. Об этом см. в письмах Толстого к С. А. Толстой за январь и февраль 1885 г., т. 83.

4 «Так что же нам делать» — первая часть статьи.

5 «Русская мысль» — ежемесячный научный журнал; издавался в Москве с 1880 г. По 1885 год редактором его был С. А. Юрьев; с 1885 г. руководящую роль в журнале принял на себя В. А. Гольцев. Выходил до 1917 г.

6 «В чем моя вера». См. прим. 1 к письму № 199.

7 Кн. Семен Семенович Абамелек-Лазарев (1857—1916), крупный землевладелец, впоследствии шталмейстер. Почетный попечитель Лазаревского института восточных языков. Археолог. В конце 1800-х гг. иногда бывал в Ясной поляне. К чему относится намек, трудно решить; может быть, к предполагавшемуся кн. Л. Д. Урусовым влиянию на него Толстого.

8 Владимир Григорьевич Чертков. См. прим. к письмам Толстого к нему, т. 85.

9 Тульский архиепископ Никандр, в миру Николай Иванович Покровский (1816—1893). См. прим. к письмам Толстого к нему за 1875 г., т. 62.

10 В то время на Тульском шоссе близ Ясной поляны был найден убитым яснополянский крестьянин Болхин, подозревавшийся односельчанами в конокрадстве. Возможно, что Толстой упрекал себя потому, что знал эти подозрения и слышал угрозы Болхину и теперь жалел, что не принял никаких мер к умиротворению и к выяснению дела (прим. А. В. Грузинского).

#### 295—300. С. А. Толстой от 28, 29, 30, 31 января, 1 и 2 февраля 1885 г.

#### 301. В. Г. Черткову от 30 января — 3 февраля 1885 г.

#### * 302. Н. Н. Ге (сыну).

1885 г. Февраля 4. Я. П.


Милый другъ Николай Николаевичъ, я въ деревнѣ и пробылъ тутъ одинъ недѣлю, завтра возвращаюсь въ Москву. Я не вызвалъ васъ во-первыхъ, потому что былъ полонъ мыслями, касающимися продолженія моей статьи, а во-вторыхъ, потому что былъ огорченъ. Семейные мои огорчились тѣмъ, что я писалъ въ статьѣ о своей жизни и потому о нихъ[2] и мнѣ это было больно, и я все думалъ объ этомъ и былъ неспокоенъ духомъ. Теперь все прошло. Не помню, говорилъ ли я вамъ про ту опору въ жизни, которая мнѣ съ каждымъ днемъ яснѣе и яснѣе становится, именно, про посланничество. Вотъ это чтò: Я пишу вамъ въ сыромъ видѣ, какъ оно мнѣ чувствуется теперь и увѣренъ, что вы поймете меня, пот[ому] что мы сходимся центрами. Одна сторона ученія Христа, связанная со всѣмъ остальнымъ и даже основная, была совсѣмъ затемнена, даже скрыта отъ насъ обоготвореніемъ его, именно, его ученіе о посланничествѣ. Вспомните, сколько разъ съ разныхъ сторонъ онъ говоритъ о томъ, что онъ творитъ волю Пославшаго его, — что онъ самъ — ничего, то, что онъ посланникъ и сливаетъ свою жизнь съ Тѣмъ, Кто послалъ, что вся жизнь его, весь смыслъ ея есть исполненіе послан[н]ичества. Только признаніе его особеннымъ существомъ, а не человѣкомъ, какъ мы, могло скрыть отъ насъ эту основу его ученія. Я теперь пришелъ къ ней и понялъ ее боками, т. е. своей жизнью. Безконечныя сомнѣнія, неясности въ жизни при исполненіи ученія Христа всегда мучали меня. Я разрѣшалъ ихъ, какъ умѣлъ, но всегда чувствовалъ неясность, нетвердость свою.

И только теперь мнѣ ясно стало, что разрѣшеніе всѣхъ сомнѣній и трудностей при исполненіи ученія въ этомъ, — въ томъ, что мы не признали въ жизни тотъ смыслъ единственный, который она имѣетъ и который указалъ Христосъ: служеніе истинѣ (той высшей, которую ты понялъ) и вселеніе ея нетолько въ людей, но во весь міръ. Жизнь на то только дана тебѣ съ твоимъ разумомъ, чтобы ты вносилъ этотъ разумъ въ міръ, и потому вся жизнь есть ничто иное, какъ эта разумная дѣятельность, проявляющаяся во внѣ. Христосъ себя понималъ, какъ посланника и этому училъ насъ. Каждый изъ насъ сила, сознающая себя, — сознающая свою общую цѣль и потому радостно стремящаяся къ этой цѣли, — летящій камень, который знаетъ, куда онъ летитъ, и радуется тому, что онъ летитъ, и знаетъ, что самъ онъ ничто — камень, а все его значеніе въ этомъ полетѣ.

Стоитъ только усвоить себѣ это воззрѣніе на жизнь (а именно, силу ученія Христа), чтобы исчезли всякія страхи и сомнѣнія. Дѣло мое главное, — не только то, чтобы исполнять 5 заповѣдей, не то, чтобы не имѣть собственности, не грѣшить — это все не дѣла, а это условія, при которыхъ я могу быть увѣренъ, что я исполняю свое призваніе и формы моего воздѣйствія на другихъ, a дѣло мое — жить, внося разумное начало въ міръ всѣми средствами, какія даны мнѣ. Я могу падать, грѣшить, ошибаться — дѣло моей жизни не измѣнится отъ этого, и счастье, и спокойствіе моей жизни также. Только при этомъ взглядѣ уничтожаются праздныя сожалѣнія и желанія, и страхъ смерти и вся жизнь переносится въ одно настоящее. Если жизнь моя вся въ томъ, чтобы свѣтить тѣмъ свѣтомъ, какой есть во мнѣ, то есть жизнь моя въ свѣтѣ, то смерть моя нетолько не страшна, но радостна, потому что каждый изъ насъ своей личностью затемняетъ тотъ свѣтъ, который носитъ. И умереть физически часто содѣйствуетъ тому свѣту, въ которомъ сосредоточена жизнь. Практическое приложеніе то, что каждый изъ насъ долженъ всѣ интересы своей жизни вложить въ пронесеніе черезъ жизнь истины и въ вселеніи ее въ другихъ, и тогда для него не будетъ сомнѣній и страданій, и не будетъ праздности. Каждый всегда съ людьми и потому всегда можетъ исполнять свое дѣло жизни. Пишите мнѣ подробнѣе о себѣ.

Л. Т.


Печатается по копии, хранящейся в AЧ. Публикуется впервые. Дата копии.

Николай Николаевич Ге (р. 30 сентября 1857 г.) — старший сын художника Н. Н. Ге. Учился в Московском университете на юридическом факультете, но курса не кончил. В 1884 г., с желанием опроститься, вышел из университета, поселился на хуторе своего отца в Черниговской губернии (ст. Плиски) и стал работать на земле. Завел собственное крестьянское хозяйство, которое своими силами поддерживал в течение почти десяти лет. Женился на местной крестьянке Агафье Игнатьевне Слюсаревой (1856—1903), не венчаясь. В 1884 году познакомился с Толстым, с которым скоро сдружился, чему способствовала во многом общность их взглядов и верований. В 1885—1887 гг. жил у Толстых, помогая Софье Андреевне по изданию и распространению собрания сочинений Льва Николаевича. В 1891—1892 гг. работал с Толстым, закупая продовольствие для голодающих. Однако в 1894—1895 гг. резко изменил свои убеждения, признав ошибкой весь этот десятилетний период своей жизни и деятельности. Позднее, поселившись в Швейцарии, принял французское подданство.


1 «Так что же нам делать?»

2 В главах XXIII—XXIV ст. «Так что же нам делать?» Толстой, как контраст голодной нищенской жизни городской и деревенской бедноты выставляет сибаритскую жизнь богатых людей, так называемых «господ», и, в частности, свою жизнь и своей семьи. Это обстоятельство вызвало большое неудовольствие со стороны его семейных и, в особенности, его жены. По этому поводу Софья Андреевна замечает: «Было у нас со Львом Николаевичем тяжелое столкновение за то, что в этой статье он грубо и зло обличал своих сыновей и семью в той жизни, которую она вела. Конечно, с его точки зрения, да и просто с точки зрения справедливости, жизнь наша была не христианская, да и не особенно хороша, но не дело отца семейства обличать своих. Кое-что из этой статьи Лев Николаевич выкинул и, когда в январе уехал в Тулу к князю Урусову, а оттуда в Ясную поляну, он писал мне в письме своем, что раскаивается в том, что сделал мне больно» (С. А. Толстая, «Моя жизнь», стр. 272—273. БЛ).

См. также письмо Толстого к С. А. Толстой от конца января 1885 г. (ПЖ, № 229 и т. 83, № 287).

#### 303—305. В. Г. Черткову от 5—6, 7 и 15 февраля 1885 г.

#### 306—310. С. А. Толстой от 19, 20, 21, 22 и 24 февраля 1885 г.

#### 311. В. Г. Черткову от 24 февраля 1885 г.

#### 312. М. М. Лисицыну.

1885 г. Февраля 24? Москва.


Я показалъ письмо ваше близкому мнѣ человѣку — Орлову[1] и вотъ онъ написалъ вамъ это. Я подписываюсь подъ каждымъ словомъ его письма. Я тоже самое говорилъ въ книжкѣ «въ чемъ м[оя] вѣра». Если вы не читали, то найдете тамъ все, чтò я успѣлъ отвѣтить на этотъ вашъ вопросъ. — На послѣдній вопросъ вашъ: какой путь избрать — самоотверженія, или смиренія, или борьбы? отвѣчаю: проникнуться истиной ученія Христа и эта истина научитъ васъ всему — научить, когда борьба порицанія, обличенія, когда самоотреченія, но самосовершенствованія — всегда.

Л. Толстой.


На конверте:

Елецъ. Михаилу Михайловичу Лисицину.


Печатается по автографу, хранящемуся в ИЛ. Впервые опубликовано В. И. Срезневским в «Литературной мысли» 1923, альм. II, стр. 199. Датируется на основани почтовых штемпелей на конверте: Москва 24 февраля 1885 и Елец 26 февраля 1885.

Михаил Михайлович Лисицын (1862—1913). Учился в гимназии в Ельце; затем проходил курс в Ветеринарном институте, сначала в Харькове, а потом в Дерпте, окончив последний в 1889 г. С юности имел тяготение к литературе. Писал стихами и прозой (псевдоним: Лаврецкий). Некоторые его повести и рассказы напечатаны в «Русских ведомостях» и «Русском обозрении». Еще студентом вместе с некоторыми своими товарищами при поддержке профессоров организовал «Общество по устройству научнолитературных вечеров при Дерптском ветеринарном институте». Основал еженедельник «Дерптский листок». (Пробный номер этой газеты вышел в сентябре 1891 г. Регулярно же она выходила лишь в 1892 г. Всего вышло пятьдесят два номера.) В 1894 г. «Дерптский листок» был переименован в «Прибалтийский листок», выходивший в 1894 и 1895 гг. под ред. и в изд. М. М. Лисицына. В начале 1890-х годов (до 1894 г.) заведывал Русской публичной библиотекой в Дерпте и имел там же собственный книжный магазин. Позднее был ветеринарным врачем Сахалинской области. С Толстым лично познакомился в 1888 г. в свой приезд в Ясную поляну. (Воспоминания его об этом напечатаны в пробном номере «Дерптского листка».) В бытность свою у Толстого вступил в «Согласие против пьянства» (в рукописи воззвания «Согласия против пьянства», напечатанной в «Известиях Толстовского музея» 1911, № 3—4—5, стр. 22, Лисицын значится под № 482) и, возвратившись в Дерпт, много работал над вовлечением окружающих в это общество, в особенности, дерптского студенчества, отличавшегося по словам М. М. Лисицына своей разгульной жизнью. Взгляды М. М. Лисицына на жизнь соответствовали мировоззрению Толстого, к которому он всеми силами своего «слабого существа» старался приблизиться. Толстой ценил в нем его потребность двигаться вперед, соединенную с необыкновенной искренностью, которую Лев Николаевич называл «силой самосознания суда над собой».

В письме, на которое отвечает Толстой, М. М. Лисицын писал: «Объясните и научите меня, что разуметь нужно под следующими словами Христа, помещенными в церковном Евангелии от Мф. ст. 34. «Не думайте, что я пришел принести мир на землю, не мир пришел я принести, но меч». (И дальше ст. 35, 36, 37.) «Каков смысл этих слов в применении к жизни, как следует осуществлять эти слова в действительности? Какую религию избрать в жизни — религию ли мира, любви и снисхождения к людским слабостям, путь самосовершенствования и всепрощения или по духу учения Христа, выраженному в 34 ст., — следует взять принесенный им меч и проникнуться духом порицания, кары и неустанной борьбы?» (из письма М. М. Лисицына от 18 февраля 1885 г. АТБ). Об этом письме есть упоминание в письме Толстого к В. Г. Черткову от 24 февраля 1885 г. (см. т. 83).


1 Владимир Федорович Орлов (см. прим. 4 к письму № 79). Письму Толстого к М. М. Лисицыну предшествовало письмо В. Ф. Орлова к последнему. Вот оно: «Родной мой! Вы не ищете того, чтобы уразуметь учение Христа, а ищете того, чтобы Вам самим хотелось уразуметь в нем. Вы поранены неправдой жизни и ищете того, чтобы унять ту боль и те муки, которые причиняет Вам Ваше пораненное сердце. Вы ищете утоления боли и думаете найти его «в неустанной борьбе». Но правда живет в Вас и она еще более усложняя Ваши страдания, дает Вам всё-таки чувствовать неправду того, на что Вас толкают только: Ваша личная боль, Ваше личное страдание. Вы не решаетесь поэтому и ждете благословения, ищете оправдания в указанных Вами словах Христа. Но Христос не пришел ни обвинять, ни оправдывать; он пришел сказать только то, что передано ему отцем его; он пришел сказать истину, и слово его — истина, и истина обличит дела наши, и от дел наших мы и оправдаемся, и осудимся... Итак, ищите у Христа не оправдания или осуждения, а ищите истины. «Ищите истины и истина сделает вас свободными». Но эта же истина сделает и то, чего Вы, теперь как будто желаете так: она сделает, что могут быть врагами нашими даже домашние наши, она может разделить, как правду от неправды: и отца с сыном и дочь с матерью; она может породить разделение, поднять меч, — но не меч в моих руках против других, но меч этих других на меня самого. Ужасно это и ужасно то, что жаль мне моего отца и мать, что они могут быть в таком ослеплении. Ужасно это! Но «кто любит отца или мать больше истины, тот недостоин ее». Ужасно и самому стоять под мечем. Но может быть еще худшее и острого лезвия меча: отделение, одиночество, клевета, обида, напраслина, презрение всех и собственные при этом сомнения и колебания, и удвоенные отсюда страдания — всё это может быть ужаснее и самого креста Христова, который был легче для него тем, что он шел на него добровольно... Я знаю, что это ужаснее и креста Христова. Но кто не берет креста своего и не следует за истиной, тот не достоин ее. А истина — в следующем: «Не противься злому! Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, добро творите ненавидящим вас... А добро им творить можно, и только и можно всё тем же неустанным и постоянным признанием всё этой же истины, которую и нельзя иначе заявлять, как только делом самим, т. е. и на самом деле не платить злом, не противиться злому, а действительно любить и врага своего (и кого еще так больше любить, как не врага своего: для него это необходимо, для спасения его) и это и есть единственная возможность и моего от него спасения! И так действительно и ему делать добро, и себя спасти от его зла, и иметь одно добро. В этом всё учение Христа. Но затем, Вы можете, если можете ходить по водам, претворять воду в вино, кормить хлебами, исцелять больных, воскрешать мертвых — и всё это ничего не принесет, ничему не поможет... «Ищите истины и истина вас сделает свободными». — Я прочел Ваше письмо ко Льву Николаевичу и мне от души захотелось сказать Вам всё, что я мог только сейчас сказать по силам моим. Не знаю почему, но нудит меня что-то сказать Вам еще и следующее. Никогда не бывши революционером, но любя их, как истинно страдающих, и всячески домогаясь, чтобы снять с души их истому их, я всю жизнь мою (мне 42 года) вожусь с ними: и два года в крепости сидел и судим был; меня освобождали, оправдывали и снова несколько раз брали. Брали меня по недоразумению. Но чего я искал — искал сознательно и добился своего: — Я знаю Вас. И так как я хотел понять самых лучших из вас, то и знаю именно этих лучших. Ваши страдания от неудовлетворенной любви к истине, от любви к человеку и человечеству. Великие страдания, но это всё равно: Вам тяжело выносить эти страдания, и страсть Ваших страданий от неудовлетворенной любви к истине заглушила и самую любовь. И теперь уже не любовь и истина, а только эти страдания. И страдания перемогли. Но плюньте на них. Что наши личные страдания перед тем, что может освободить и всех и от всяких страданий?! А это истина. Ищите ее» (AЧ).

Толстому текст письма В. Ф. Орлова так понравился, что он просил снять с него копию (см. п. № 314).

#### 313. С. А. Толстой от 25 февраля 1885 г.

#### 314. Кн. Л. Д. Урусову.

1885 г. Февраля 26? Москва.


Давно не получаю отъ васъ писемъ, милый другъ, и боюсь ужасно, чтобы вы не уѣхали безъ меня.[1] — Мнѣ пришла вотъ какая мысль. Вмѣсто того, чтобы прожить недѣлю или двѣ въ Ясной, я поѣду съ вами въ Крымъ, пробуду тамъ нѣсколько дней съ вами и ворочусь. — Какъ это устроить? Жена вернется[2] — хотѣла 28-го — поэтому я могу пріѣхать только въ 1-хъ числахъ Марта. Если вы раньше уѣдете, то застану ли я васъ и до какого числа въ Дятьковѣ?[3] Мнѣ мысль эта очень улыбается. Я бы провелъ время съ вами, видѣлъ бы Дятьково и Крымъ. Je compte sans mon hôte,[4] но я знаю, что жена одобритъ этотъ мой планъ. И нынче напишу ей объ этомъ. Представьте себѣ, что она у Шостакъ[5] встрѣтила Императрицу[6] и разговаривала съ ней. — Я все это время не писалъ ничего, кромѣ перевода 12 Апост[оловъ] и предисловія къ нимъ.[7] Главное же, былъ поглощенъ чтеніемъ Georg’a Progress and poverty,[8] к[отораго] совѣтую вамъ прочесть. Это удивительный писатель — писатель, который произведетъ эпоху.

Я началъ писать на листкѣ, на кот[оромъ] была начата копія съ письма Орлова къ одному, обратившемуся ко мнѣ съ письмомъ, юношѣ[9] съ вопросомъ о томъ, что мечъ раздѣленія, к[оторый] принесъ Христосъ, нельзя ли понять такъ, чтобы оправдать революцію. Орловъ нашелъ это письмо у меня и отвѣтилъ на него такъ прекрасно, что я попросилъ Ал[ександра] Петр[овича]10 списать копію. — Статья Соquerell’а11 мнѣ была радостна. Онъ выражаетъ сочувствіе тому, чтò главное. Человѣкъ хочетъ войти въ домъ: Если я вхожу задней дверью или окномъ, а онъ находитъ, что входить такъ неприлично и нехорошо, а лучше влѣзть черезъ крышу или непремѣнно войти парадной запертой дверью, то это не важно. Важно, что онъ (да и всѣ) желаютъ войти въ домъ. А если искренно желаютъ, то войдутъ. А то, что онъ влѣзетъ черезъ трубу или какъ нибудь еще, это все равно. Мы одинаково будемъ привѣтствовать его. Père Nikita[12] — ничего, т. е. ни дуренъ, ни хорошъ. Интересно — тема серьезная, но сердечнаго сочувствiя — нѣтъ.

Здѣсь случилось событіе въ Русской Мысли. Юрьева[13] отстранили отъ журнала. Не знаю, какъ это подѣйствуетъ на мое желаніе помѣстить статью вашей сестры.[14] Какъ пріѣдетъ въ первый разъ Бахметевъ,[15] такъ постараюсь отдать ему.

Журналъ же самый сдѣлался мнѣ совсѣмъ чуждымъ.

Былъ здѣсь Чертковъ и привозилъ съ собой Оболенскаго,[16] издателя журнала Русское богатство. Это журналъ, имѣющій мало успѣха, но съ самымъ намъ близкимъ направленіемъ. Онъ проповѣдуетъ любовь людей на основаніи эволюціи и прогресса, т. е. научнымъ жаргономъ, но въ сущности это журналъ съ христіанскимъ направленіемъ. Отъ этого то Чертковъ такъ и ухватился за него. Если есть въ Тулѣ, посмотрите. Посмотрите романъ Оболенскаго (Красова) Два полюса.[17] Встрѣтился я въ вагонѣ съ Троицкимъ[18] еще когда уѣзжалъ отъ васъ. Онъ уменъ; но онъ до сихъ поръ только будущій архіерей. Можетъ быть, онъ проснется и оживетъ, но теперь онъ мертвый.

Ну прощайте. Отвѣчайте поскорѣй.

Л. Т.


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Впервые опубликовано А. Б. Грузинским в «Вестнике Европы» 1915, 2, стр. 8—10. Датируется на основании пометки кн. Л. Д. Урусова: «Получено в Дятькове 28 февр. 1885 г.».


1 Кн. Л. Д. Урусов должен был отправиться по совету врачей в Крым. Толстой взялся его провожать, так как никто из домашних его, как сообщала ему сестра кн. Л. Д. Урусова (В. Д. Урусова), сделать этого не могли. Об этом Толстой писал С. А. Толстой 24 февраля 1885 г. (см. ПЖ, № 237 и т. 83, № 295).

2 С. А. Толстая ездила в Петербург хлопотать о непропущенной цензурою рукописи двенадцатого тома издания сочинений Льва Николаевича.

3 Дятьково — Брянского у., Орловской губ., известное своей Мальцовской хрустальной фабрикой. Туда отправился кн. Л. Д. Урусов перед поездкой в Крым. (Он был женат на Марье Сергеевне Мальцовой, дочери владельца Мальцовских заводов.)

4 В буквальном переводе это значит: Я рассчитываю без хозяина.

5 Екатерина Николаевна Шостак (ум. 2 октября 1904 г.), рожд. Исленьева (двоюродная тетка С. А. Толстой по матери), кавалерственная дама, начальница Елизаветинского института в Петербурге.

6 Мария Федоровна, жена Александра III.

7 «Учение 12 апостолов» — один из древних памятников церковной письменности. Время его написания определяется между 96 и 112 гг. Найден никомидийским митрополитом Вриеннием в библиотеке иерусалимского монастыря в 1875 г. Перевод Толстого с его предисловием (без подписи) был напечатан в журн. «Детская помощь» 1885, № 8, от 24 мая (см. т. 25). Еще см. т. 50.

8 Henry George — Генри Джордж (1839—1897) — американский общественный деятель и писатель по экономическим вопросам, сторонник национализации земли и системы «единого (земельного) налога». Толстой очень сочувствовал проекту Г. Джорджа и много раз писал о нем, то упоминая или ссылаясь на него, то посвящая целые статьи популярному изложению его проекта (см. статьи: «Великий грех», «Единое возможное решение земельного вопроса», «Письмо к крестьянину», «Письмо о земле» и др.). На русском языке появились почти все сочинения Г. Джорджа, переведенные С. Д. Николаевым, в изд. «Посредник». Упоминаемая книга Джорджа «Progress and Poverty» (1879) переведена почти на все европейские языки. По-русски впервые издана в извлечениях — «Прогресс и бедность по Генри Джорджу», Спб. 1884.

9 Письмо это состоит из двух отдельных листков. Заполнив первую страницу первого листка и перевернув, Толстой заметил, что на обратной стороне есть начатый текст. Рукой переписчика А. П. Иванова написано: «Родной мой, мне кажется, что я близко стою к тому, чтобы понять, почувствовать ту вашу боль, которая сказалась в конце письма вашего». Толстой слегка перечеркнул эту фразу и продолжал письмо между ее строками, объяснив кн. Л. Д. Урусову в чем дело. Письмо В. Ф. Орлова к «юноше» см. в прим. 1 к письму № 312.

10 Александр Петрович Иванов (1836—1912) — артиллерийский отставной поручик, страдавший запоем. Имел пристрастие к страннической жизни. Впервые появился в Ясной поляне в 1878 г. и с тех пор вплоть до 1900 г. от времени до времени приходил к Толстому. Толстой поддерживал его и давал переписку. Многие из черновых рукописей Толстого переписаны его рукой. Умер А. П. Иванов в Ставрополе.

11 Трудно сказать, к какому Coquerell’ю относится: их было два — отец и сын; обоих звали Athanase, оба были французскими протестантскими пасторами в Париже и писателями: вероятнее, к сыну (умер в 1870-х гг.).

12 Père Nikita — рассказ кж. В. Д. Урусовой, напечатанный в «Revue Bleue».

13 Сергей Андреевич Юрьев. См. прим. к письму № 37.

14 Варвара Дмитриевна Урусова.

15 Николай Николаевич Бахметев, секретарь редакции «Русской мысли». О нем см. письмо № 225.

16 Леонид Егорович Оболенский. См. прим. к письму № 342.

17 «Два полюса» — роман Л. Е. Оболенского, напечатанный под псевдонимом: М. И. Красов в журн. «Мысль» за 1882 г., отд. изд. Спб. 1885.

18 О каком Троицком здесь идет речь, можно сказать лишь предположительно. Возможно, что Толстой имеет в виду Николая Ивановича Троицкого (р. 1851 г.), в то время преподавателя Тульской семинарии.

На это письмо Толстого кн. Л. Д. Урусов отвечал письмом: от 28 февраля 1885 г. из Дятькова, в котором писал: «Только что отправил Вам мое первое письмо отсюда, как приехал Михайла и привез мне Ваше. Я ужасно обрадовался и вижу, что мы опять встретились в мыслях.... Прочел еще две главы Feuerbach’а — всё также ясно и выдержано. Только слишком много подробных аргументов.... Я рад тому, что Вы написали мне о статье Кокереля. Я боялся, что Вы осудите его. Не привезете ли статью Оболенского «Два полюса». Телеграфируйте из Орла, чтобы Вас встретили на Мальцовской железной дороге» (АТБ).

#### 315—316. В. Г. Черткову от 25—27 и 28 февраля 1885 г.

#### 317—329. С. А. Толстой от 7, 8, 9, 9, 11, 11, 12, 13, 14, 14, 15, 15 и 16—17 марта 1885 г.

#### 330. В. Г. Черткову от 17—18 марта 1885 г.

#### 331. С. А. Толстой от 18 марта 1885 г.

#### 332. Кн. Л. Д. Урусову.

1885 г. Марта 21? Бахчисарай.[1]


Я доѣхалъ прекрасно. Прекрасно проголодался и уморился. — Пишите же мнѣ почаще, милый другъ. Мнѣ непріятно вспомнить, какъ я мало видѣлъ васъ. Передайте мой поклонъ С[ергѣю] И[вановичу]2 и душевную благодарность за его пріемъ.

Л. Толстой.


На обороте:

Князю Леониду Дмитриевичу Урусову.


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Впервые опубликовано А. Е. Грузинским в «Вестнике Европы» 1915, 2, стр. 10—11. Написано на листе бумаги, со следами сгиба втрое и адресом на оборотной стороне листа. Внутри листа карандашом кем-то помечено: «Отдых и завтрак в деревне Ко-Кось». На письме пометка кн. Л. Д. Урусова; «Из Бахчисарая 21 марта 1885 г.».


1 Толстой был в Бахчисарае проездом из Симеиза в Севастополь.

2 Сергей Иванович Мальцов (1810—1893) — тесть кн. Л. Д. Урусова, владелец известных Мальцовских заводов в Брянском уезде. В его имении в Симеизе жил Толстой с кн. Урусовым в начале марта 1885 г.

#### * 333. А. М. Калмыковой.

1885 г. Марта 22?


Простите меня ради Христа, Александра Михайловна, что не извѣстилъ васъ о времени своего проѣзда черезъ Харьковъ. Повѣрьте, что это произошло не отъ нежеланія служить вамъ, чѣмъ могу. Мнѣ истинно жалко, что я не могъ увидать васъ. Но право мнѣ этаго было нельзя сдѣлать.

Пожалуйста, пришлите мнѣ поскорѣе вашего Сократа.[1] Вы увидите, что я съ любовью сдѣлаю все, чтò съумѣю и смогу надъ этой работой. Если вамъ еще что понадобится спросить — пишите, я акуратно буду отвѣчать.

Л. Толстой.


На конверте:

Харьковъ, 30 Рымарская, Александрѣ Михайловнѣ Калмыковой.


Печатается по автографу, хранящемуся в ИЛ. Публикуется впервые. Датируется на основании почтовых штемпелей на конверте: Лозовское п. о. 22 марта 1885 и Харьков 22 марта 1885.

Александра Михайловна Калмыкова (р. 1849 г. — ум. 1 апреля 1926 г.), рожд. Чернова, с 1869 г. жена Д. А. Калмыкова (1834—1889) сенатора Гражданского кассационного департамента; деятельница по народному образованию. Родилась в Екатеринославе, где окончила гимназию и получила учительский диплом. В 1880-х годах работала в Харькове в воскресных школах. Участвовала вместе с X. Д. Алчевскою в составлении книги «Что читать народу» по отделу истории и географии. Помимо этого помещала статьи в «Южном крае» по вопросам, связанным со школьною жизнью. Известны также ее фельетоны по «еврейскому вопросу», печатавшиеся там же в 1881—1882 гг. В 1885 г. А. М. Калмыкова переселилась в Петербург, где работала в так называемой Варгунинской школе. К этому времени относится ее знакомство и сближение с кружком «Посредника» и с Толстым. В 1890-х годах сотрудничала в «Начале», «Русской школе» (1890—1893 гг.) и др. В это же приблизительно время познакомилась с В. И. Лениным, А. Н. Потресовым и др. В середине 1890-х гг. принимала близкое участие в деятельности Петербургского комитета грамотности. В 1889 г. открыла свой собственный книжный склад, впоследствии служивший штаб-квартирой для социал-демократов. В начале 1900-х годов, за ряд активных протестов против административного произвола, выслана из Петербурга. Скоро уехала за границу; жила в Берлине, Мюнхене. Часто видалась с В. И. Лениным и Н. К. Крупской. Имела тесную связь с изд. с.-д. газеты «Искра», которую постоянно поддерживала своими средствами. В 1905 г. возвратилась в Петербург. С 1917 г. работала по дошкольному воспитанию, в детских домах, клубах. Последние годы преподавала в педагогическом техникуме им. Ушинского (в Ленинграде). Умерла в ночь на 1 апреля 1926 г. в Детскосельской санатории Дома ученых (некролог ее см. «Ленинградская правда» 1926, № 75 от 2 апреля). О своем знакомстве с Толстым А. М. Калмыкова написала воспоминания: А. М. Калмыкова, «Встречи с Л. Н. Толстым» — «Вестник литературы» 1921, 9 (33), стр. 8-9.

Толстой отвечал на письмо А. М. Калмыковой от 14 марта 1885 г. (АТБ), в котором последняя просила Толстого заехать на обратном пути из Крыма (куда он вез кн. Л. Д. Урусова) к ней в Харьков и для этого заблаговременно известить ее о времени его проезда через Харьков.


1 О Сократе А. М. Калмыкова составила книжку для народного чтения. Книжка эта была послана на просмотр Толстому, который, заинтересовавшись ею, стал ее поправлять и дополнять, и под конец так увлекся этой работой, что некоторые места ее изложил от себя и большую часть совершенно переделал (см. т. 25). Вышла эта книжка под заглавием «Греческий учитель Сократ», М. 1886 (дозволено цензурою 8 сентября 1885 г.).

#### 334. Г. А. Русанову.

1885 г. Марта 25? Москва.


Гаврило Андреевичъ!

Я просилъ васъ похлопотать за Тихоцкаго,[1] но оказалось, что я не передалъ вамъ самую сущность дѣла; сущность дѣла въ томъ, что родньмъ хотѣлось бы знать, въ чемъ, именно, онъ обвиняется. Извѣстно только, что онъ обвиняется по ст. 251 и 252.[2] Будьте добры, узнайте, въ чемъ онъ обвиняется и вообще въ какомъ положеніи его дѣло — если можно. Очень меня обяжете.[3]

Съ удовольствіемъ вспоминаю мое свиданье съ вами въ Харьковѣ.[4] Передайте, пожалуйста, мой поклонъ вашей женѣ.[5]

Левъ Толстой.

То, чтò узнаете, сообщите, пожалуйста, его женѣ С. А. Тихоцкой, Нетечинская, № 52, или, если неудобно, то мнѣ.


На конверте:

Харьковъ. Гаврило Андреевичу Русанову. Окружной судъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Впервые опубликовано А. Е. Грузинским в «Вестнике Европы» 1915, 3, стр. 7-8. Датируется на основании почтовых штемпелей на конверте: Москва 25 марта 1885 и Харьков 27 марта 1885. На автографе пометка Г. А. Русанова: «Получено в Харькове 2 апреля 1885».

Гавриил Андреевич Русанов (р. 1846 г. — ум. 18 января 1907 г.) — уроженец Землянского у. Воронежской губ.; окончил Московский университет; служил членом окружного суда в Острогожске, потом в Харькове (до 1887 г.). С ранних лет зачитывался художественными произведениями Толстого. В 1882 прочитал литографированный экземпляр «Исповеди», которая так его захватила, что он решил непременно съездить к Толстому, чтобы лично переговорить с ним и выяснить возникшие у него вопросы и сомнения в связи с прочитанным сочинением. Знакомство это состоялось 24 августа 1883 г., когда Русанов приехал к Толстому в Ясную (см. Г. А. Русанов, «Поездка в Ясную поляну» — ТЕ 1912, стр. 51—87). И с тех пор тесная дружба связала Русанова с Толстым. Будучи почитателем художественного гения Толстого, Русанов сделался и верным следователем его учения. Несмотря на свою болезнь (сухотку спинного мозга), почти на двадцать лет приковавшую его к постели, он до конца дней своих с неослабным вниманием следил за духовной жизнью Толстого. В то же время он не переставал интересоваться Толстым и как художником. Обладая от природы тонким художественным чутьем, он внушил Толстому доверие к своим критическим замечаниям, которые он зачастую делал в своих письмах по поводу тех или иных его писаний, и к которым Толстой прислушивался. Насколько было сильно влияние Толстого на Русанова можно судить из следующих слов Русанова в его завещании: «Благодаря величайшему из людей Льву Толстому, я получил веру в бога и поверил в учение Христа. Толстой дал мне счастье, я стал христианином».


1 Александр Александрович Тихоцкий (1852—1922). Вот что о нем рассказывает его брат Виктор Александрович Тихоцкий: «Речь идет о моем младшем брате, женатом на Софье Адольфовне Дмоховской, Александре Александровиче. Брат мой родился в семье состоятельных помещиков Купянского уезда, Харьковской губернии, в 1852 году. Все члены нашего семейства, не исключая и родителей, были противниками деспотизма, крепостного права и вообще всякого насилия. Все у нас свято чтили память декабристов. Близким другом и родственником нашей бабки был декабрист гр. Петр Коновницын, а со стороны Дмоховских, родным дядей Настасьи Васильевны Дмоховской, матери Льва Дмоховского, урожд. Воронец, был декабрист И. Д. Якушкин, с которым она и сын ее, Лев, человек высоких, исключительных нравственных качеств, умерший на каторге, имели, в профиль, большое сходство. Брат мой был человеком очень добрым, чрезвычайно скромным, совестливым, с чисто детской чистотой души. Его нравственная чистота не была плодом теоретической умственной работы, а была непосредственным качеством самых органических основ его натуры. Он был в дружеских отношениях со многими народовольцами и высоко чтил В. Н. Фигнер, и имел счастье также пользоваться ее дружеским расположением. Он оказывал различные услуги членам партии и квартира его, как не бывшая в особенном подозрении у жандармов, служила иногда как бы явочной квартирой. Провокатор Сергей Дегаев, совершая свои инспекторские поездки по России, оповещал через него о своем прибытии в Харьков. Дегаев предал В. Н. Фигнер, скрывавшуюся тогда в Харькове, и, конечно, дал также сведения жандармам о моем брате, что давало достаточное основание для ареста моего брата. Кроме того, по слухам, при аресте Германа Лопатина, у него был найден адрес моего брата. Каких-нибудь ясных, конкретных обвинений против брата не имелось и потому его, продержав около двух лет в Харьковской тюрьме, сослали административно на пять лет в восточную Сибирь. Во время его заключения в тюрьме Лев Николаевич Толстой проезжал через Харьков, по пути в Крым. Старушка Настасья Васильевна Дмоховская, беззаветно преданная облегчению участи заключенных, горячая почитательница Льва Николаевича, встретив его на вокзале, просила его со своей стороны походатайствовать о смягчении участи моего брата. Лев Николаевич охотно тотчас же исполнил ее желание, отправившись с этой целью к начальнику Харьковского жандармского управления, полковнику Цугаловскому. Предполагаю, что Цугаловский, приняв любезно Льва Николаевича, в то же время, вероятно, просил его оставить в секрете все ихние между собою разговоры. В тот же день Лев Николаевич продолжал свой путь в Крым.... Отбывши пятилетнюю ссылку, брат мой поселился в Екатеринбурге, где совместно с своей женой, сестрой Льва Адольфовича Дмоховского, открыл библиотеку для чтения. Он был очень популярен в Екатеринбурге, как человек имевший доброе влияние на публику своим руководством в деле выбора книги для чтения. Лет шесть тому назад, он, вскоре после смерти своей жены, умер от разрыва сердца, семидесяти лет» (из письма В. А. Тихоцкого к В. С. Мишину от 6 ноября 1928 г. AЧ).

Накануне получения письма Толстого (письмо было получено 2 апреля) Г. А. Русанов написал Толстому письмо, датированное 31 марта 1885 г., в котором излагались те сведения, о которых здесь просил Лев Николаевич. Вот что мы узнаем из него: «Разузнав по отъезде Вашем из Харькова (12 марта) к кому нужно обратиться, я 14 марта ездил к товарищу прокурора Окружного суда Дукмасову, ведающему дела о политических преступлениях, рассказал ему о Вашей просьбе и с своей стороны — просил сделать всё, что можно для Тихоцкого, во всяком же случае разрешить свидание с родственниками. Товарищ прокурора, хотя я был очень мало знаком с ним раньше, отнесся, повидимому, сочувственно к этим просьбам и обещал сделать, что зависит от него, т. е. в свою очередь попросить других «жандармов». На другой день он приехал ко мне и сообщил, что Тихоцкому разрешены свидания с женою — в присутствии жандарма, причем втайне (которая Вам, впрочем, может быть передана) объяснил мне, что Тихоцкий арестован по распоряжению полтавских жандармов за связи с политическими преступниками и «кажется, за чересчур свободные речи». Деяния эти по словам Дукмасова «не принадлежат к числу особенно важных и наказание ограничится, по всей вероятности, административною ссылкой». Решение участи Тихоцкого последует от Оржевского (тов. министра внутренних дел). От харьковских властей оно не зависит, так что и просить о нем следует в Петербурге. Сообщая о разрешении Тихоцкому видеться с женою, товарищ прокурора сказал, что разрешение это получено харьковскими жандармами из департамента государственной полиции... 13 марта (следовательно, накануне моего визита к нему, товарищу прокурора и на другой день, как Вы говорили со мной о Тихоцком). Дня через три после посещения товарища прокурора, я был в книжном магазине и узнал там, что жене Тихоцкого действительно объявлено о разрешении видеться с мужем, но объявлено после 14 марта. Соображение чисел и другие соображения приводят меня к некоторому сомнению в справедливости слов Дукмасова о том, что упомянутое разрешение последовало из Петербурга. Впрочем, может быть, я ошибаюсь. Думается только, что еслиб Вы не ехали через Харьков, не скоро бы получилось «департаментское распоряжение» (АТБ).

2 Ст. 251 и 252 «Уложения о наказаниях» (Гл. II «О бунте против власти верховной и о государственной измене. Отделение первое. О бунте против власти верховной»), по которым привлекались лица виновные в составлении и распространении или же просто хранении письменных и печатных воззваний и сочинений антиправительственного характера, а также в участии во всякого рода устных выступлениях и карались от семи-дневного ареста до ссылки на каторгу сроком до десяти лет.

3 Абзац редактора.

4 12 марта 1885 Толстой был у Г. А. Русанова в Харькове, проездом в Крым, куда он вез больного кн. Л. Д. Урусова.

5 Антонина Алексеевна Русанова (1855—1905).

#### 335. В. Г. Черткову от 25—26 марта 1885 г.

#### * 336. А. М. Калмыковой.

1885 г. Марта 28? Москва.


Александра Михайловна!

Только что прочелъ вашу тетрадь.[1] Если бы я и не зналъ васъ, я бы ни на минуту не усумнился въ правдивости писавшаго и порадовался бы тому, что есть такіе люди. Особенно хорошо то, что вы своимъ путемъ и своимъ трудомъ добирались и добираетесь и — вспоминая наши разговоры — старательно отстаиваете свою независимость. Это самое дорогое. Ученіе Христа не есть система, но методъ (это слова Parker’a),[2] и вы не берете никакой системы, а по методу Хр[иста] вырабатываете свою, особенно по отношенію къ вопросамъ брака. — Одно только: достаточно ли вы для этаго спокойны и свободны. Мнѣ кажется, что нѣтъ. —

Пришлите слѣдующее, я буду очень благодаренъ. Сократа пришлите поскорѣе. Я надѣюсь отдать его въ народное изданіе. Будетъ хорошая книга. —

Трудъ вашего путешестве[нника]3 со мной, у меня какъ будто на совѣсти, точно я виноватъ въ чемъ то. Если виноватъ въ чемъ, то, пожалуйста, простите.

Л. Толстой.


На конверте:

Харьковъ. 30. Рымарская. Александрѣ Михайловнѣ Калмыковой.


Печатается по автографу, хранящемуся в ИЛ. Публикуется впервые. Датируется на основании почтовых штемпелей на конверте: Москва 28 марта 1885 и Харьков 30 марта 1885.


1 О чем здесь идет речь, редакции установить не удалось.

2 Parker Theodor. См. прим. 7 к письму № 337.

3 Возможно, что Толстой имеет в виду присланную ему брошюру Н. Н. Миклухо-Маклая о путешествии по Новой Гвинее (в библиотеке Ясной поляны сохранился выпуск 2-й т. XVI «Известий Русского географического общества», где напечатана статья Н. Н. Миклухо-Маклая: «Второе пребывание на берегу Маклая в Новой Гвинее»). О Миклухо-Маклае есть краткое упоминание в письме А. М. Калмыковой к Толстому от 6—12 апреля 1885 г. (АТБ). Более прямых указаний на это не имеется.

#### 337. Н. Н. Страхову.

1885 г. Марта 31. Москва.


Сейчасъ прочелъ ваше длинное письмо женѣ,[1] дорогой Николай Николаевичъ и такъ мнѣ радостно было знать, что мои мысли и чувства такъ живо и вѣрно отозвались въ васъ. Вы не согласны съ выводами — я въ этомъ виноватъ, но не виноваты выводы неизбѣжные, и, Богъ дастъ, и вы согласитесь съ ними; но все это все равно. Я все это время о васъ думалъ. Во-первыхъ, былъ въ Крыму[2] и поѣхалъ къ Данилевскому.[3] Онъ очень мнѣ полюбился и его жена.[4] Разумѣется, о васъ много говорили, потомъ вашу статью о спиритизмѣ.[5] Все это для меня труизмы, но я люблю читать эти ваши статьи. И вотъ — ваше письмо, которое мнѣ было очень, очень пріятно. Вѣдь я не дорожу тѣмъ, чтò есть моего въ этой статьѣ,[6] a тѣмъ, чтò въ ней есть божескаго, и мнѣ радостно видѣть, что я не такъ еще попортилъ его, чтобы нельзя было узнать. И вы узнали. — Послѣ Georg’а я нашелъ еще одного американца, который мнѣ понравился, это Theodor Parker,[7] проповѣдникъ 40-хъ годовъ, унитарьянецъ, — посмотрите. А что за чудо — Бруно[8] философъ. Шопенгауеръ — того мощи не долго лежали подъ спудомъ, а этого — 300 лѣтъ, и вдругъ открылись. Такъ было для меня по крайней мѣрѣ. Третьяго дня, кромѣ того, что я уже читалъ о немъ, Гротъ молодой Одесскій прислалъ мнѣ свою книжку о немъ.[9] Очень хорошо. — Мнѣ и Гротъ нравится. Я не знаю его, но онъ писалъ мнѣ. Какого вы о немъ мнѣнія? Какого вы мнѣнія тоже о картинѣ Рѣпина?[10] Я сейчасъ пишу ему. Мнѣ онъ, не скажу нравится, но я и вполнѣ одобряю, и высоко сравнительно съ другими ставлю. — Очень, очень радуюсь тому, что вы пріѣдете въ Москву. Я постараюсь пріѣхать попозже, а вы постарайтесь пріѣхать пораньше. — Загадывать такъ далеко не люблю, а въ Ясной Полянѣ, какъ были, такъ и есть, и будемъ вамъ всегда всѣ рады. Такъ и жена велитъ вамъ сказать и просить у васъ прощенія за то, что не отвѣчаетъ вамъ. Она говоритъ: онъ пишетъ такое умное письмо, а я такъ глупа. Главное, она въ весенней суетѣ. Вчера видѣли Ржевскую;[11] ея мужъ[12] умеръ. И она разсказывала, какъ онъ умиралъ. Болѣлъ 4 дня, почти не страдалъ, былъ невѣрующій — нравы вы его знаете — и послѣднія слова его были: Ахъ, какое счастіе! — Какъ это хорошо, что и добрымъ, и злымъ, и вѣрующимъ, и невѣрующимъ, и умнымъ, и глупымъ, и въ жизни, и въ смерти — и всѣмъ равно — всѣмъ благо, не правда ли?

Обнимаю васъ отъ души.

Вашъ Л. Толстой.


Печатается по копии, хранящейся в AЧ. Впервые опубликовано Н. Н. Гусевым в ТТ, 2, стр. 46—47. Дата копии.


1 Оно неизвестно.

2 В Крым в начале марта 1885 г. Толстой отвозил больного кн. Л. Д. Урусова. См. прим. к письму № 294.

3 Николай Яковлевич Данилевский (1822—1885), публицист, естествоиспытатель и практический деятель в области народного хозяйства. Уроженец Орловской губернии; воспитывался в Александровском лицее; затем окончил Петербургский университет по естественному отделению со степенью кандидата. В 1849 г. был арестован по делу Петрашевского и посажен в Петропавловскую крепость; отсидев в ней сто дней, был освобожден и выслан в Вологодскую губернию. Последние годы жизни провел в своем имении на южном берегу Крыма — Мшатке, где Толстой его навестил незадолго до его смерти. Н. Н. Страхов был дружен с Данилевским. Основанием этой дружбы, помимо личной привязанности и симпатии друг к другу, послужила, до некоторой степени, общность их взглядов. Главные литературные труды Н. Я. Данилевского: «Россия и Европа» (1871 г.) и «Дарвинизм» (1885 г.) вызывали восторженные похвалы Н. Н. Страхова, вступившего даже по поводу «Дарвинизма» в полемику с К. А. Тимирязевым. Об этом есть неоднократные упоминания в переписке Н. Н. Страхова с Толстым того времени.

4 Жена Н. Я. Данилевского — Ольга Александровна.

5 Статья Н. Н. Страхова «Физическая теория спиритизма», напечатанная в № 3232 «Нового времени», впоследствии вошедшая в книгу Н. Н. Страхова «О вечных истинах» (1887 г.).

6 Речь идет, вероятно, о книге Толстого «В чем моя вера».

7 Theodor Parker — Теодор Паркер (1810—1860), американский богословский писатель и проповедник-унитарианец. В. Г. Чертков посылал Толстому на прочтение его сочинения: «The Transient and Permanent in Christianity» (1841) и «Discourse of matters pertaining to Religion» (1842). Последнее из них значится в списке книг, составленном Толстым в 1892 г., как имевшее на него «очень большое» влияние.

8 Джиордано Бруно (1548—1600), итальянский философ, пантеист; сначала доминиканец, потом перешел в реформатство. Восемь лет просидел в тюрьме инквизиции, после чего был сожжен на костре.

9 Николай Яковлевич Грот (1842—1899), философ. О нем подробнее см. в прим. к письмам Толстого к нему, т. 64. Книжка его, о которой здесь говорится: «Джиордано Бруно и пантеизм», Одесса. 1884.

10 Картина И. Е. Репина: «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1582 г.», выставленная на XIII выставке Передвижников (1884—1885 гг.). Находится в Третьяковской галлерее в Москве.

11 Наталья Андреевна Ржевская (1809—1887), рожд. Беэр, доводилась Толстому троюродной сестрой. Лев Николаевич был знаком с ней с 1850-х гг. О ней есть упоминания в ранних дневниках Толстого (см. т. 46).

12 Владимир Константинович Ржевский (р. 1811 г. — ум. 14 марта 1885 г.). писатель по крестьянскому вопросу, а также по вопросам учебно-воспитательным. Был (с 1872 г.) сенатором. О нем есть упоминания в дневнике Толстого 1856 г. (см. т. 47).

#### 338. И. Е. Репину.

1885 г. Марта 31 — апреля 1? Москва.


Третьяго дня былъ на выставкѣ, и хотѣлъ тотчасъ же писать вамъ, да не успѣлъ. Написать же хотѣлось именно вотъ чтò — такъ, какъ оно сказалось мнѣ: мододецъ Рѣпинъ, именно молодецъ. Тутъ что-то бодрое, сильное, смѣлое и попавшее въ цѣль. На словахъ многое сказалъ бы вамъ, но въ письмѣ не хочется умствовать. У насъ была гемороидальная полоумная приживалка старуха,[1] а еще есть Карамазовъ отецъ[2] — и Іоаннъ вашъ это для меня соединеніе этой приживалки и Карамазова, и онъ самый плюгавый и жалкій, жалкій убійца, какими они и должны быть, и правдивая смертная красота сына, — хорошо, очень хорошо, и хотѣлъ художникъ сказать значительное, и сказалъ вполнѣ и ясно, и, кромѣ того, такъ мастерски, что не видать мастерства. Ну, прощайте, помогай вамъ Богъ забирать все глубже и глубже.


Печатается по копии, хранящейся в AЧ. Впервые опубликовано в «Русском слове» 1913, № 14. На копии дата: «1 апреля 1885 года». В письме же Н. Н. Страхову от 31 марта 1885 г. Толстой упоминает, что пишет письмо И. Е. Репину. Возможно, что на копии дата неверна. Возможно также, что Толстой не смог его окончить в первый день.

Илья Ефимович Репин (р. 24 июля 1844 г. — ум. 29 сентября 1930 г.) — художник, академик. Живописи начал обучаться с тринадцати лет. В 1863 г. поступил в Академию художеств в Петербурге, где вскоре сделал большие успехи; в 1869 г. был награжден малою золотой медалью, а в 1872 г. получил большую за «Воскрешение дочери Иаира». К этому же времени относятся его картины: «Бурлаки на Волге» (1872), «Парижское кафе» (1873), «Садко» (1873). С 1874 г. примкнул к Товариществу передвижных выставок («Передвижники»), где последовательно стали появляться его картины: «Правительница Софья в монастыре» (1879), «Крестный ход в Курской губернии» (1883), «Не ждали» (1884), «Иван Грозный и его сын» (1884), «Дуэль» и др. — С Толстым И. Е. Репин познакомился в 1880 г.; не один раз бывал у Толстого и в Москве, и в Ясной поляне. О своих посещениях Толстого написал воспоминания: «Из моих общений с Л. Н. Толстым» — «Русское слово» 1908, №№ 23 и 26; «О гр. Л. Н. Толстом» — «Современные записки». Париж. 1921, 3, стр. 102—112. Написал несколько портретов с Толстого, получивших широкое распространение в репродукциях, и сделал много зарисовок с него; кроме того им вылеплен бюст Толстого. — Толстой ценил И. Е. Репина, как художника, и старался привлечь его к работам в «Посреднике». Репиным сделаны картинки к следующим произведениям Толстого: «Два брата и золото», «Вражье лепко, а божье крепко», «Как чертенок краюшку выкупал», «Чем люди живы», «Власть тьмы», «Смерть Ивана Ильича». Помимо этого им иллюстрированы издания «Посредника»: «Лев старца Герасима», «Повесть о богоугодном дровоколе», «Прекрасная Аза» Н. С. Лескова; сборн. «Малым ребятам» кн. 11; «Н. В. Гоголь как учитель жизни» А. И. Орлова; и др. Отдельно в «Посреднике» в серии картин для народа изданы картины И. Е. Репина: «Проводы новобранца» и «Вернулся».

В приведенном выше письме к И. Е. Репину Толстой дает отзыв о его новой в то время картине «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1582 г.», выставленной на XIII передвижной выставке (1884—1885) в Москве.


1 Наталья Петровна Охотницкая, бедная дворянка, жившая у Толстых в Ясной поляне при Татьяне Александровне Ергольской. После смерти последней перешла в богадельню в Спасском, учрежденную И. С. Тургеневым, где, впавши в слабоумие, умерла.

2 Федор Карамазов — персонаж из романа Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы».

#### 339. Г. А. Русанову.

1885 г. Апреля 4? Москва.


Очень благодарю васъ, Гаврило Андреичъ, за ваше письмо, нестолько за ваши хлопоты по дѣлу,[1] сколько за то, чтò вы пишете о себѣ. Это тронуло меня до слезъ. —

Раздвоеніе ужасная вещь, если оно въ сознаніи; но раздвоеніе жизни, прошедшаго и настоящаго по инерціи, съ сознаніемъ — это то и есть та божеская жизнь, которой мы всѣ ищемъ. — И сознаніе, когда оно есть, проникнетъ во всю жизнь и претворитъ ее — какъ? я не знаю, но знаю, — какъ и вы прекрасно говорите, — что заткнуть, затушить это сознаніе нельзя, п[отому] ч[то] оно — Богъ; а потому, что оно — Богъ, оно всемогуще и побѣдитъ все. — Ваше письмо доставило мнѣ большую радость, еще разъ благодарю васъ. Передайте мой поклонъ вашей женѣ.[2]

Л. Толстой.


На конверте:

Харьковъ. Кузнечная улица, д. Коняевыхъ. Гаврило Андреевичу Русанову.


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Впервые опубликовано А. Е. Грузинским в «Вестнике Европы» 1915, 3, стр. 8. Датируется на основании почтовых штемпелей на конверте: Москва 4 апреля 1885 и Харьков 6 апреля 1885. На автографе пометка Г. А. Русанова: «Получено в Харькове 6 апреля 1885».

Настоящее письмо Толстого является ответом на письмо Г. А. Русанова от 31 марта 1885 г., в котором читаем: «На днях удалось мне достать статью Вашу «Так чтож нам делать». Ничего сильнее я не читал. Результат чтения: в голове стало ясно, а на сердце — тоска! Только поздно прояснилось. Ясно стало, что сорок лет жизни прожиты дурно, и что те боги, которым двадцать лет кланялся, вовсе были не боги. Жизни то,— я это знаю — мне остается немного. Тоска за прошлое; тоска за настоящее; тоска от бессилия радикально, безусловно изменить это свое настоящее. Успокоение могла бы мне дать только сила перевернуть настоящее кверху дном, а ее нет. А ведь нужен же мне просвет хоть маленький. Где же он? Забыть, забросить «В чем моя вера», «Новое Евангелие», «Письмо к Энгельгардту», «Так что же нам делать?» — я не могу, я согласился с ними, я полюбил и даже, если можно так выразиться, полюбил в себе то, что согласилось с ними. Но ведь эти вещи ставят вопрос ребром: «всё или ничего; кошелек или жизнь». А вот кошелька-то я и не отдаю» (АТБ).


1 По делу А. А. Тихоцкого. См. прим. 1 к письму № 334.

2 См. прим. к письму № 334.

#### 340. Кн. Л. Д. Урусову.

1885 г. Апреля 5? Москва.


Посылаю вамъ, дорогой князь, ту черновую исторію о братьяхъ,[1] к[оторую] вы хотѣли имѣть. Поправленная у Черткова и та, кажется, лучше. Посылаю вамъ еще нѣсколько азбукъ и новыхъ изданій по 1 р. 25 к. сотня. Картинки двѣ прошли цензуру но еще не вышли. Меня очень радуетъ то, что дѣло[2] это идетъ. Не дѣло радуетъ меня, п[отому] ч[то] всѣ внѣшнія дѣла ничто, а то что Черткову есть занятіе хорошее. — Я пріѣхалъ сюда уже съ недѣлю[3] и почти ничего не сдѣлалъ, такъ много отнимаютъ времени отношенія съ людьми часто пустыя и ненужныя. Впрочемъ, чѣмъ больше я живу тѣмъ больше не только убѣждаюсь, но чувствую, что важны не дѣла, а употребленіе времени, т. е. жизни — если не для себя даетъ Богъ употреблять хоть малую часть ея, то совершенно спокоенъ и увѣренъ, что съ пользой, хотя бы и не видалъ, и не могъ даже предвидѣть никакихъ результатовъ. Не правда ли? — Въ Русск[омъ] Бог[атствѣ]4 напечатанъ отрывокъ статьи «Чтожъ н[амъ] д[ѣлатъ]?» съ цензурными урѣзками. Нынче послалъ поправленное окончаніе отрывка въ слѣдующій номеръ. У насъ дома все бы хорошо, если бы не болѣзнь Лёли.[5] У него лихорадка, похожая на тифъ; но нынче послѣ 2-хъ недѣль получше. — Въ Харьковѣ меня таки встрѣтили дамы и одна, Калмыкова,[6] проѣхала со мной до Орла. Ея жизнь Сократа вышла превосходная книжка, если она еще поправитъ ее. Чертковъ проѣхалъ[7] въ деревню. Я выѣзжалъ къ нимъ и отдалъ ему статейки.[8] Я ту, изъ Рабочаго,[9] поправилъ. Онъ будетъ здѣсь 10-го Апрѣля. Жена очень засуечена всякими весенними дѣлами и проситъ васъ простить ее за то, что еще не пишетъ. Я думаю о васъ каждый день не разъ и всегда съ любовью. Какъ кашель? Какъ духовная жизнь? Интересы какіе? Хорошо у васъ, только одиноко вамъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ, представляющему собою приписку на черновых сказки Толстого «Два брата и золото» (переписанной рукой А. П. Иванова). В конце сказки стоит дата рукой кн. Л. Д. Урусова: «5 апр. 1885». Впервые опубликовано А. Е. Грузинским в «Вестнике Европы» 1915, 2, стр. 11—12 (отр.).


1 Черновые рассказа Толстого «Два брата и золото». При письме кн. Л. Д. Урусову сохранилось лишь окончание этого рассказа, повидимому, составляющее особую редакцию, отличную от окончательного текста.

2 Речь идет об издании книг и картин для народа «Посредником», в котором в то время Толстой принимал самое горячее участие. Об этом см. в прим. к письмам Толстого к В. Г. Черткову, т. 85.

3 Письмо это писано из Москвы, по возвращении Толстого из Крыма от кн. Л. Д. Урусова.

4 «Русское богатство» — литературно-художественный и научно-философский журнал, издававшийся в то время (1883—1891 гг.) Л. Е. Оболенским под его же редакцией. Желая включить Толстого в число своих сотрудников, Л. Е. Оболенский обратился к нему за разрешением напечатать в своем журнале некоторые отрывки из его статьи «Так что же нам делать?» Таким образом за 1885 г. в «Русском богатстве» появился ряд очерков Толстого: в №№ 3—4 «Жизнь в городе», — в №№ 9—10 «Из воспоминаний о переписи», и в № 12 «Деревня и город». В данном письме Толстой имеет в виду первый очерк — «Жизнь в городе».

5 Лев Львович Толстой.

6 Александра Михайловна Калмыкова.

7 В. Г. Чертков в начале апреля 1885 г. ездил в имение своей матери (слобода Лизиновка, Острогожского у. Воронежской губ.). В Москве Толстой встретил его на вокзале.

8 Две статейки — вероятно «Два брата и золото» и «Где любовь, там и бог», которыми в то время был занят Толстой.

9 Журнал «Русский рабочий», ежемесячник евангелического направления, основанный Марьей Григорьевной Пейкер. Выходил в Петербурге в 1875—1880 гг. под ее редакцией, а с 1882 г. до октября 1886 г. под редакцией ее дочери А. И. Пейкер. В. Г. Чертков послал Толстому номер этого журнала, в котором был напечатан рассказ «Дядя Мартын» (перевод с французского: R. Saillens, «Le Père Martin». Об этом см. в тт. 64 и 72). Толстой не только «поправлял» этот рассказ, но значительно переделал его и, озаглавив: «Где любовь, там и бог», вскоре отдал для печати в «Посредник», — серию изданий для народа (см. А. Е. Грузинский, «Источники рассказа Л. Н. Толстого «Где любовь, там и бог» — «Голос минувшего» 1913, 3).

#### 341. П. И. Бирюкову.

1885 г. Апреля 5—6? Москва.


Большое спасибо вамъ, милый Павелъ Ивановичъ, за ваше посѣщеніе Грибовскаго[1] и за ваше письмо — такое обстоятельное и ясное. — Если онъ сумашедшій, то не мнѣ судить объ его сумашествіи, п[отому] ч[то] я давно уже такой же сумашедшій на 6-мъ десяткѣ. А на 2-мъ десяткѣ, какъ онъ, я давно бы сидѣлъ въ одномъ изъ этихъ вертеповъ, к[оторые] называются больницами. — Пожалуйста, сходите къ Мѣдведскому[2] и передайте ему свое и мое — по письму Гр[ибовскаго] и по вашему — впечатлѣніе.

Мнѣ очень интересны взгляды Грибовскаго. Если вы еще увидите его, и онъ выскажетъ ихъ вамъ, сообщите мнѣ въ общихъ чертахъ. Если онъ считаетъ христіанство истиной, то мы должны совпадать.

Очень, очень вамъ благодаренъ и радуюсь общенію съ вами.

Л. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в БЛ. Впервые опубликовано в Б, II, изд. 3, стр. 566—567. Датируется на основании письма П. И. Бирюкова от 3 апреля 1885 г., на которое отвечает Толстой (см. прим. 1 к настоящему письму).

Павел Иванович Бирюков (р. 16 ноября 1860 г. — ум. 10 октября 1931 г.) — биограф Толстого, его друг и один из первых единомышленников. Воспитывался в Пажеском корпусе (1872—1879 гг.); затем перешел в Морское училище. По окончании отправился в кругосветное плавание гардемарином на фрегате «Герцог Эдинбургский». В конце 1870-х годов сопровождал великого князя Константина Константиновича в его путешествии в Палестину. По возвращении поступил в Морскую академию, которую окончил в 1884 г. Зимой 1883—1884 гг. познакомился с В. Г. Чертковым, а 21 ноября 1884 г. через посредство В. Г. Черткова познакомился с Толстым. Был одним из основателей (вместе с В. Г. Чертковым) народного издательства «Посредник». С 1886 до 1888 г. был главным его руководителем (за отходом от этого дела В. Г. Черткова). В конце 1888 г. уехал в имение своих родителей в Костромскую губернию с решением совсем порвать с городом, поселиться в деревне и работать на земле. Годы 1889—1890 почти целиком провел в Костромской губернии. В августе 1891 г. уехал за границу в Женеву, где печатал «Соединение, перевод и исследование 4-х Евангелий» Толстого. В начале 1892 г. вернулся в Россию; до августа 1893 г. работал с Л. Л. Толстым на голоде в Бузулукском уезде, Самарской губернии. По возвращении опять работал в «Посреднике», главная контора которого в то время была переведена в Москву. В 1897 г. (в феврале) за составление (вместе с В. Г. Чертковым и И. М.

Трегубовым) воззвания «Помогите» (о помощи гонимым в то время царским правительством духоборцам) был выслан на пять лет под гласный надзор полиции в г. Бауск, Курляндской губернии. В феврале 1898 г. ему было разрешено переселиться за границу. До сентября 1898 г. жил вместе с Чертковыми в Англии в Эссексе (близ Лондона). Вместе с В. Г. Чертковым напечатал два сборника «Свободного слова», вышедших под его редакцией. С сентября по ноябрь 1898 г. (включительно) провел на Кипре, помогая переселившимся из России духоборам. Годы 1899—1904 провел в Швейцарии, близ Женевы, купив себе небольшой домик и работая на земле. В 1899 г. начал издавать журнал «Свободная мысль». С начала 1900-х годов был занят составлением «Биографии Л. Н. Толстого». В конце 1904 г. получил разрешение вернуться в Россию. В январе 1905 г. приезжал в Россию, был в Ясной поляне, после чего опять уехал в Женеву. Вернулся в Россию лишь в июле 1907 года, поселившись в Костроме, где одно время работал в земстве. В 1912—1913 гг. занят был работой над изданием собрания сочинений Л. Н. Толстого, вышедшего в двадцати томах (изд. И. Д. Сытина. Под редакцией и с примечаниями П. И. Бирюкова. М. 1912—1913) и в двадцати четырех («Библиотека Русского слова» изд. И. Д. Сытина М. 1913). Годы 1914—1917 провел в Швейцарии, работая над окончанием «Биографии Толстого». В 1918 г. вернулся в Россию. Последние годы жил в Москве. В конце 1927 г. уехал в Канаду, где жил среди духоборцев. Умер в Швейцарии.

За время своего знакомства с Толстым П. И. Бирюков был частым гостем у Толстых и в Москве, и в Ясной поляне.

Женат был П. И. Бирюков с января 1899 г. на Павле Николаевне Шараповой (р. 10 февраля 1867 г.).

Одним из главных трудов П. И. Бирюкова является его «Биография Л. Н. Толстого», вышедшая в четырех томах и выдержавшая несколько изданий: I том — 1-е изд. М. 1906 («Посредник»); 2-е изд. М. 1911 («Посредник»); 3-е изд. Берлин 1921 (Ладыжников); 4-е изд. М. 1923 (Госиздат). II том — 1-е изд. М. 1908 («Посредник»); 2-е изд. М. 1913 («Посредник»); 3-е изд. Берлин 1921 (Ладыжников); 4-е изд. М. 1923 (Госиздат). ІІІ том — 1-е изд. Берлин 1921 (Ладыжников); 2-е изд. М. 1922 (Госиздат); IV том — 1-е изд. М. 1923 (Госиздат).

Помимо этого Бирюковым написано о Толстом: «Всемирное значение Л. Н. Толстого» — «Истинная свобода» 1920, 4, стр. 12—24; «Из переписки Михаила Сергеевича Башилова с Л. Н. Толстым» — «Голос минувшего» 1913, 9, стр. 265—270; «Как Лев Николаевич Толстой составлял народный календарь» — «Всеобщий ежемесячник» 1911, ноябрь, стр. 4—10; «Л. Н. Толстой о Наполеоне I» — «Голос минувшего» 1913, 1, стр. 171—173; «К 70-летию Л. Н. Толстого» — «Свободное слово», период. сбор. 1899, 2, стр. 10—21; «Л. Н. Толстой и Вильям Фрей» — «Минувшие годы» 1908, 9, стр. 69—91; «Несколько фактов из деятельности администрации» — «Свободное слово» 1898, I, стр. 175—176; «Об анархизме» — «Свободное слово» 1901, I, стр. 5—7; «Толстой художник» — «Зарница» 1925, 6, стр. 2—4; «Мои два греха» — ТП, 3, М. 1923 и др.

На французском языке: «A la mémoire de Léon Tolstoï» — «La Revue mensuelle» 1916, 174, 179—189; 175, 207—210; 176, 241—243; «Léon Tolstoï. Vie et Oeuvres, Mémoires, souvenirs, lettres, extraits du journal intime, notes et documents biographiques, réunis, coordonnés et annotés par P. Birukov, revisés par Léon Tolstoï sur le manuscript par I. W. Bienstock. Avec de nombreuses gravures», т. I и II. Paris. Société du Mercure de France. 1906; «Les idées dominantes de la philosophie de Tolstoï. Extrait des Comptes rendus du II-me Congrès intern, de Philosophie» 1904. Genève. Henry Kündig éditeur. 335—342; «Paroles de Tolstoï. (Colonies agricoles d’intellectuels Tolstoyens.) Correspondance inédite de Léon Tolstoï avec ses amis». Lausanne, s. d.; «Les Tolstoïens à l’oeuvre en Russie» — «La Nation» 1917, 12, 6; 20, 3; 27, 7; «Tolstoï et la guerre» — «La Revue romane» 1918, 4, 5—7; «Tolstoï et la revolution russe» — «Les tablettes» 1917, 9, 2—3; «Wladimir Soloviev et ses rapports avec Léon Tolstoï. Souvenirs personnels» — «La Russie libre» 1917, 2, 299—304; 1918, 4, 299 —304. На английском языке: «The Tolstoy exhibition» — «The Russian Review» 1912, 4, 89—94; «Leo Tolstoy. His Life and Work» London. 1906; «The Life of Tolstoy. Translated from the Russian» London — New-York. 1911; «Preface Tolstoi’s love letters». 1923. На болгарском: «Всесветското значение на Л. Н. Толстой». Преведе И. Цанев — «Възраждане». 1921, 3, стр. 81—89. 4, стр. 106—111. Кроме того на немецком языке под его редакцией напечатаны книги: «Tolstoi und der Orient: Briefe und sonstige Zeugnisse über Tolstois Beziehungen zu den orientalischen Religionen von Paul Birukoff» Rotapfel-Verlag, Zürich und Leipzig. 1926; «Vater und Tochter. Tolstois Briefwechsel mit seiner Tochter Marie. Herausgegeben von Paul Birukoff» Rotapfel-Verlag. Zürich-Leipzig. S. d. и др.

Воспитанный в духе православной религии, в годы своей юности П. И. Бирюков был искренно верующим человеком. В своих «Воспоминаниях» (еще не напечатанных) он говорит: «Православие мое было не только внешним религиозным культом, оно проникало мою совесть, а нравственные вопросы я строго взвешивал и решал под руководством лучших представителей православия». Но уже в те годы это критическое отношение к вопросам жизни не могло не сказаться на характере его верований и не породить невольные разногласия с учением православной церкви. Еще в Морском училище он вместе со своим товарищем по школе Б. Голицыным пришел к заключению, что военная служба не совместима с исповеданием христианского учения. Это было в 1877—1878 гг. Правда, они оба после этого не вышли из Морского военного училища, благополучно окончили его, и Бирюков отправился в дальнее плавание, но толчок в сознании был дан и создавшееся противоречие должно было рано или поздно дать себя почувствовать. «Военно-морская дисциплина (пишет П. И. Бирюков по этому поводу) и вся организация военного флота не изменили моего сознания, я чувствовал, что я уже не служака, и искал случая оставить службу. При первой возможности я списался с фрегата и вернулся в Россию раньше времени, т. е. не окончив кругосветного плавания, и поступил в Морскую академию, чтобы не быть в строю» (П. И. Бирюков, «Воспоминания», стр. 8. Не напечатано). — Таково было его настроение до знакомства его с Толстым. О том же, какое влияние имел на него Толстой, мы читаем в его «Воспоминаниях»: «Чтение религиозных сочинений Толстого, прежде всего «Исповеди» и «В чем моя вера», сразу захватило меня и поставило жизнь мою на новые рельсы. Вместе с тем эти единственные в своем роде сочинения перекинули мост через бездну, перед которой я стоял в душевном трепете, и дали мне возможность продолжать путь жизни. Они подвели новое прочное основание под колебавшееся здание моей духовной жизни. Они признавали критерием разум и требовали высшей нравственной жизни на основании этого разума; проявление его в жизни совершалось посредством любви, и любовь, и разум были проявлениями бога, не мистического и не догматического, а неизбежного источника разумно-любовной жизни. Все сомнения рассеивались, все противоречия сглаживались. Суеверия отпадали, а новые разумно религиозные основы давали прочную опору нравственности и жизнь получала разумный смысл. Не могу описать того радостного и вместе робкого чувства, когда я стал сознавать, что учение Христа — это одно, а то, что исповедуется под этим именем не только православною церковью, но всем миром — это другое. И что то самое, что я больше всего ценил в той вере, в которой я был воспитан, это-то и есть учение Христа; а то, что смущало меня, что я с болью в сердце, но неизбежно, по требованию разума, должен был оторвать от себя — то всё было делом рук человеческих, и потому подлежало изменению. Я понял тогда, что индиферентизм людей, окружавших меня в юности, происходил именно от того, что они не признавали этой сущности учения Христа за основу жизни, не зная и не понимая ее, а без этой сущности церковное учение всякому человеку, вышедшему из бессознательного состояния, не могло казаться ничем иным, как кучей старого ненужного хлама» (стр. 17—18).

Интересно в этом отношении также и описание П. И. Бирюковым его первого посещения Толстого. Вот, что он пишет по этому поводу:

«Трудно выразить словами то волнение, которое я испытал, увидав в первый раз великого художника и пророка, окруженного в моем юношеском воображении каким-то необыкновенным ореолом. Вместо этого ореола я встретил доброго, приветливого, простого старика или вернее пожилого человека, так как в этот момент Льву Николаевичу было только пятьдесят шесть лет и седина еще только пробивалась в его волосах. Вся обстановка его жизни, его семьи дышала радушием и простотой и среди этой простоты ощущался пульс огромной духовной силы, передаваемой выражением лица, особенно взгляда Льва Николаевича. Этот обмен наших взглядов, слов и мыслей, совершившийся в этот знаменательный в моей жизни вечер, навсегда закрепил наши отношения и я, тогда еще морской офицер, стал его единомышленником — не по теории, а по чувству, и это чувство любви привело меня вскоре и к полному единомыслию. Мне хотелось бы выразить здесь ту мысль, что мое единомыслие со Львом Николаевичем не явилось результатом теоретических изысканий; произошло некоторое органическое совпадение, которое уже не могло более распасться, несмотря на целый ряд враждебных сил, стремившихся нас разъединить и теперь старающихся показать, что между мной и Львом Николаевичем существует какое-то разъединение. Я очень благодарен тем людям, которые зaпoдозревают меня в этом, они дают мне только повод проверить себя и укрепить мою связь с источником истины, которую я исповедую» («Воспоминания», стр. 22—23).


1 Вячеслав Михайлович Грибовский. О нем см. в прим. к письму № 881. П. И. Бирюков посещал В. М. Грибовского по выходе его из больницы для душевно-больных. Об этом посещении П. И. Бирюков писал Толстому в письме от 3 апреля 1885 г.: «Сегодня был у Грибовского, того гимназиста, что писал Вам письмо. Человек этот меня заинтересовал и вызвал во мне симпатию, так что я намерен продолжать с ним знакомство. Быть может после еще напишу Вам что-нибудь о нем, теперь же передам свои первые впечатления, легко может быть и ошибочные. Я увидел очень молодого человека, восемнадцати-летнего гимназиста. Сообщил ему Ваш совет и даже просьбу не приезжать к Вам, как умел изложил доводы, побудившие Вас дать такой ответ. Он принял мои слова довольно спокойно. Затем я предложил ему прочесть Ваши последние сочинения, мы заговорили о них: заговорили о христианстве и вскоре зашли в те дремучие леса социальных вопросов, из которых Вы нашли уже выход и зовете нас, а мы слышим Вас, но всё еще путаемся и не можем набрести на дорогу.... «Я много размышлял, — говорил он мне, — о вопросах религии и нравственности и после многих колебаний пришел к тому, что истина в христианстве, и решился объявить себя христианином. Вместе с этим, не знаю почему, во мне укоренилось убеждение, что мне осталось не долго жить, что я скоро умру; а если так, говорил я себе, то неужели мне в эти немногие дни следует продолжать хитрить и скрытничать, стоит ли? Нет, я должен всем и каждому в глаза говорить одну правду, не боясь никаких притеснений. Как Вам известно, у нас в гимназии правда не уважается, много творится зла и несправедливости. Мне, как решившемуся говорить правду, пришлось противиться многому, и дело дошло до моего разговора с директором. Я сказал ему, что он имеет надо мною власть сделать со мной всё что хочет, что я не в силах сопротивляться ему, но тем не менее считаю себя обязанным высказать и ему правду в глаза и быть может принести ему какую-нибудь пользу. После этого разговора меня стали свидетельствовать разные доктора и наконец свезли к профессору Мержеевскому. Тот начал расспрашивать меня и навел на то, что я ему очень последовательно изложил свои взгляды на жизнь. Он сказал мне, что я теперь нахожусь в очень возбужденном состоянии, что мне нужно успокоиться, и что он предлагает мне поместиться в уединении, в больнице, где-то на станции Ланской, по Финляндской железной дороге, где меня никто не будет беспокоить. Я отвечал, что мне решительно всё равно, где бы ни находиться, готов даже итти в больницу, лишь бы меня не считали сумасшедшим. Таким образом я согласился на его предложение, но вместо того, чтобы поместить меня в ту больницу, о которой он говорил, меня отправили в больницу Св. Николая — для душевно-больных. Меня стали лечить, или вернее мучить и так как я часто сопротивлялся разным безобразным требованиям, то ко мне стали относиться строже, а когда я, не дослушав какой-то увещательной речи старого доктора, быстро повернулся и ушел от него, меня сочли уже «бессознательным», повалили на пол, связали и заключили в особую комнату. В этой комнате стояла отвратительно грязная постель с клопами и другими животными, с грязным бельем, на котором оставались еще следы слабости прежнего больного, пользовавшегося этим помещением. Кормили меня чем-то таким, чего есть я был не в состоянии. Мне угрожали сумасшедшей рубашкой и довели наконец до того, что я смирился и стал просить, чтоб меня выпустили, заранее согласившись на всё. Мою участь немного облегчили, но всё еще считали меня больным. Наконец отдали меня на руки моим родителям, которых также уверили, что я болен. Меня отвезли в деревню, но и тамошняя жизнь, почти в одиночестве, показалась мне не менее тяжелою....и так я промаялся до возвращения моего в гимназию, где мне сохранили вакансию» (АТБ).

2 Медведский — товарищ Грибовского по гимназии.

#### * 342. Л. Е. Оболенскому. Неотправленное?

1885 г. Апреля 5—10? Москва.


Леонидъ Егоровичъ!

Я совсѣмъ не согласенъ съ вашимъ письмомъ. Нетолько не согласенъ, но правду скажу, оно меня огорчило. Вы въ немъ отстаиваете себя.[1] Я 40 лѣтъ работалъ надъ собой, чтобы изъ тумана философскихъ воззрѣній и религіозныхъ ощущеній выработать ясные и определенные взгляды на явленія жизни — моей самой близкой, ежедневной моей жизни для того, чтобы знать, что хорошо и что дурно. А вы хотите меня увѣрить, что гораздо выгоднѣе напустить опять того тумана, отъ к[отораго] я 40 лѣтъ освобождался, — тумана философіи и любви вообще, возвышенной хрiст[iанской] любви для того, чтобы не видать опять различія между добрымъ и злымъ, и спокойно пользоваться трудами другихъ людей, ѣсть плоть и кровь людей, утѣшаясь возвышенными словами. Иѣтъ, это не годится. — Если христіанское ученіе и любовь (которую я ненавижу, п[отому] ч[то] это стало фарисейскимъ словомъ) ведетъ къ тому, чтобы спокойно курить папиросы и ѣздить въ концерты и театры, и спорить о Спенсерѣ и Гегелѣ, то пропади оно совсѣмъ такое ученіе и такая любовь. Я лучше возьму буржуазную мораль, та, по крайней мѣрѣ, безъ фарисейства. Оно хуже всего. — Простите за рѣзкость.

Л. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в AЧ. Публикуется впервые. Письмо Л. Е. Оболенского, на которое отвечает Толстой, неизвестно. О нем есть намек в письме В. Г. Черткова к Толстому от 13 марта 1885 г., где читаем: «Оболенский написал вам письмо и спрашивает меня послать ли его, или нет. Не зная вас коротко, он боялся, не огорчит ли или рассердит вас его откровенный отзыв. Я внимательно прочел письмо, и оно мне очень, очень понравилось. Вы знаете, что я во многом разделяю те мысли, которые он в письме излагает. Но помимо мысли, мне нравится в письме этом теплота — настоящая христианская любовь, под влиянием которой он, очевидно, писал. Нравятся мне также откровенность и искренность его отношения к нам. Он честно высказывает то, что думает. Если б он сколько-нибудь был человек расчета, то никогда не рискнул бы на такое письмо. Каюсь вам, Лев Николаевич — я одну минуту задался вопросом, не раздражит ли вас это письмо, не восстановит ли против него. Но мне тотчас же стало совестно, и за себя и за свое предположение о вас: кому уже говорить друг другу правду, если не нам, которые хотели выяснить и по мере всех сил осуществлять учение Христа? Мы делаем общее дело, не ради себя или друг друга, и потому не только можем, но обязаны высказывать друг другу свои сомнения, не допуская, чтобы авторитет или боязнь не понравиться нас останавливали. Перед богом все равны. Итак я отправляю вам это письмо, и буду с большим интересом ожидать от вас вашего отзыва о нем» (АТБ). По получении письма Л. Е. Оболенского Толстой написал ему ответ, но не послал его Оболенскому, боясь огорчить его резкостью своих выражений, а переслал его для отзыва В. Г. Черткову. Об этом он писал последнему: «Посылаю вам дурное письмо, которое я написал Оболенскому в ответ на его». Это письмо Толстого без даты. Однако по некоторым данным можно полагать, что оно было написано между 5 и 10 апреля 1885 г. В этом письме Толстой между прочим сообщал, что послал Л. Е. Оболенскому «конец статьи» (т. е. отрывок из статьи «Так что же нам делать?»; см. т. 83, № 51). Об этом же Толстой писал и кн. Л. Д. Урусову в письме от 5 апреля 1885 г. (см. № 340). Но в том же письме к В. Г. Черткову Толстой говорил о получении ответа Л. Е. Оболенского и о посылке В. Г. Черткову своего ответа на письмо Л. Е. Оболенского, который он написал в тот же день. Следовательно, данное письмо Толстого, будучи написанным не ранее 5 апреля, не могло быть по времени далеко от этой даты, тем более, что 10—15? апреля В. Г. Чертков, проездом в Воронежскую губернию, был в Москве и виделся с Толстым и таким образом не было бы надобности в письме.

Леонид Егорович Оболенский (род. 9 марта 1845 г. — ум. 23 сентября 1906 г.) — беллетрист, поэт, публицист, критик и философ. Сын землевладельца Орловской губернии. Среднее образование получил в Орле. В 1866 г. поступил секретарем в Козельскую уездную земскую управу. 23 мая того года арестован в связи с покушением Каракозова и заключен в Петропавловскую крепость; 14 июня предан Верховному уголовному суду по обвинению в знании о существовании тайного общества «Организация», в недонесении о том и в агитации среди рабочих Мальцовских заводов (Калужской губ.). 6 октября 1866 г. был выслан в Костромскую губернию; с 22 ноября жил в Буе, потом в Варнавине; в 1870 г. переведен в Орел; в январе 1872 г. освобожден от надзора, а в 1873 г. получил разрешение на въезд в столицы. На литературное поприще Л. Е. Оболенский выступил в 1866 г. со стихотворениями. С 1879 г. по 1891 г. последовательно издавал журналы: «Свет», «Мысль», «Русское богатство». Позднее сотрудничал в «Одесских новостях» и «Русских ведомостях». Был лично знаком с Толстым (об этом см.: Л. Е. Оболенский, «Литературные воспоминания и характеристики» — «Исторический вестник», 1902, 4). По своим взглядам был до некоторой степени близок Толстому. Написал о Толстом и его писаниях несколько статей, помещенных в «Русском богатстве» (см. прим. 3 к письму № 558) и изданных позднее отдельной книгой: «Л. Н. Толстой. Его философия и нравственные идеи». Спб. 2 изд. книж. магазина А. Ф. Циннзерлинга, 1887.


1 В подлиннике слова: отстаиваете себя зачеркнуты карандашом, повидимому, рукой Толстого.

#### 343. В. Г. Черткову от начала апреля 1885 г.

#### 344. Кн. Л. Д. Урусову.

1885 г. Апреля 11? Москва.


Очень благодарю васъ, милый другъ, за то, что вы часто даете о себѣ вѣсти и что сообщаете мнѣ свои мысли, приходящія вамъ по поводу разговор[а] съ С[ергѣемъ] И[вановичемъ].[1] Довольно съ одыимъ человѣкомъ говорить, чтобы коснуться всѣхъ предметовъ. А вы ограничены однимъ собесѣдникомъ. У насъ все бы хорошо, если бы не Лелина[2] лихорадка. Она было оставила его, а теперь опять припадокъ — слабый. Я плохо подвигаюсь въ своей работе.[3] Но интересъ не ослабѣваетъ и, если буду живъ, выскажу то, чтò имѣю сказать. Нынче пріѣзжаетъ Чертковъ и я испугался его какъ учителя, и нынче утромъ написалъ разсказъ[4] на черно. Можетъ быть выйдетъ порядочно. —

Посылаю вамъ письмо Оболенскаго съ выпиской изъ Revue philosophique.[5] Вамъ вѣрно будетъ интересно и вѣрно васъ разозлитъ какъ критикуютъ нашу книгу.[6] Лучше всего échappe à la discussion.[7] И такъ-то третируетъ наука все, чтò разрушаетъ ея кумиры. Пожалуйста, продолжайте мнѣ писать и почаще, и все что вздумается. Неинтересныхъ мнѣ отъ васъ писемъ не было и не можетъ быть. Обнимаю васъ. Жена вамъ кланяется.

Л. Т.


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Впервые опубликовано А. Е. Грузинским в «Вестнике Европы» 1915, 2, стр. 13—14. Датируется на основании пометки рукой кн. Л. Д. Урусова: «Получено в Симеизе 16 апр. 1885 г.» и на копии письма, имеющейся при автографе рукою неизвестного: «Крым. Южный берегъ. Станция Мисхор-Симеиз. Князю Леониду Дмитриевичу Урусову. Москва. 12 апр. 1885» (очевидно, эта пометка на копии письма сделана на основании надписи на конверте и почтовых штемпелей утерявшегося конверта) и слов: «нынче утром написал рассказ». Речь идет о рассказе «Упустишь огонь» (см. прим. 4), первый автограф которого помечен 11 апреля 1885 г.


1 Сергей Иванович Мальцов.

2 Лев Львович Толстой.

3 В то время Толстой был занят своей статьей «Так что же нам делать?»

4 «Упустить огонь, не потушишь».

5 «Revue Philosophique de la France et de l’Etranger» — французский журнал позитивистического направления, редактируемый в то время Theofile Ribot, в изд. книгоизд. G. Baillière в Париже. Выходит с 1875 г. При письме Толстого сохранилась выписка из этого журнала, которую приводим: «L’analyse de «Ma religion» de M. Maurice Vernès. Il offre à tous la recette qui l’a guérie avec une éloquence familière, que nous declarons à la fois touchante et respectable; mais cette recette échappe à la discussion par la nature même d’expérience, ou si l’on préfère, d’impression personelle» (R. P. 1885. 14 Avril).

[Критический разбор «Моя религия» [«В чем моя вера». Ред.] Мориса Верне. «Он [Толстой. Ред.] предлагает всем средство, которое его излечило, со свойственным ему красноречием, которое мы признаем и трогательным и достойным уважения; но это средство ускользает от исследования по самой природе опыта или, иначе говоря, личного впечатления»].

6 «В чем моя вера», которая была переведена кн. Урусовым на французский язык и издана в Париже без обозначения фамилии переводчика под заглавием: «Ma religion» Première édition. Paris, Librairie Fischbacher, 1885.

7 Ускользает от исследования.

#### 345. В. Г. Черткову от 12—15 апреля 1885 г.

#### 346. Кн. Л. Д. Урусову.

1885 г. Апреля 15? Москва.


Спасибо вамъ, милый другъ, что часто пишете ко мнѣ. Пожалуйста, не переставайте. Ваше послѣднее письмо я получилъ при Чертковѣ и мы вмѣстѣ читали его. Онъ быль здѣсь проѣздомъ и подбодрилъ меня, и я написалъ еще два разказца[1] и поправилъ Мартына[2] и ужасно хочется поскорѣе сообщить ихъ вамъ. Одинъ длиненъ, а другой, для картинки, перепишу и пришлю вамъ. — Сейчасъ видѣлъ Сытина,[3] торговца издателя этихъ книжекъ. У него есть товарищи по изданію, молодые люди торговаго міра — богатые. Онъ говорилъ, что они сейчасъ только прочли письмо къ Энгельг[ардту]4 и что чтеніе разъяснило для нихъ значеніе этаго дѣла изданія и такъ подѣйствовало на нихъ, что они рѣшили издавать въ убытокъ; торговецъ бумаги тотчасъ же спустилъ 11/2 к. на фунтъ бумаги — это тысячи рубл[ей]. Вообще сочувствіе со всѣхъ сторонъ я вижу огромное и оно пугаетъ меня: не надеженъ для царствія Б[ожія] пахарь, оглядывающійся назадъ. Да, надо было подчеркнуть это. Дѣйствительно, какъ ни странно это сказать, но добро свое нельзя видѣть, какъ уши. Какъ только добро свое, такъ оно не добро. Добро должно быть ничье или Божіе. Иллюстрація къ этому мнѣ представляется такая: человѣкъ всю жизнь дѣлалъ добро и гордился имъ и вдругъ узнаетъ, что все оно было не добро; то, чтò онъ дѣлалъ нечаянно, не замѣчая, только то и было оно. Кромѣ удивительнаго Parker’a5 на дняхъ мнѣ была радость найти книги Русскаго писателя, философскаго содержанія, — критика научнаго направленія — Иполита Панаева.[6] Необыкновенно глубокія и замѣчательныя книги — всѣми презираемыя. Я найду купить и пришлю вамъ.

Похоже на войну, говорятъ, но я не могу вѣрить. Это мнѣ представляется самымъ удивительнымъ чудомъ. Чудеснѣе ничего нельзя представить того, что како[е] нибудь существо, начинаетъ дѣлать то, что противно его природѣ — рыба летать, камень рости. — Хорошо ли вамъ съ С[ергѣемъ] И[вановичемъ]?[7] — Я часто думаю о вашихъ отношеніяхъ и мнѣ кажется, что вамъ хорошо. Вы ему дѣлаете пользу. Пишите же, обнимаю васъ, жена и дѣти кланяются.

Л. Т.


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Впервые опубликовано А. Е. Грузинским в «Вестнике Европы» 1915, 2, стр. 14—15. На письме пометка кн. Урусова: «Получено 20 апреля 1885 г. в Симеизе». Исходя же из того соображения, что одно письмо Толстого из Москвы было получено в Симеизе на пятый день (см. п. № 344), мы датируем это письмо (как и все другие в Симеиз) пятью днями ранее пометки кн. Урусова на письме о получении его.


1 Рассказы: «Упустишь огонь» и «Девченки умнее стариков» (текст для лубочной картины, к которому К. А. Савицкий сделал иллюстрации).

2 «Где любовь, там и бог».

3 Иван Дмитриевич Сытин (р. 1851 г.) известный книгоиздатель, вначале взявший на себя издания «Посредника» (см. п. № 576).

4 Письмо Толстого к М. А. Энгельгардту. См. письмо № 140.

5 Parker Theodor. См. прим. 7 к письму № 337.

6 Ипполит Александрович Панаев, автор многочисленных книг философского содержания, однако не получивших известности. В то время были изданы следующие его сочинения: «Розыскатели истины» (1878), «Пути к рациональному мировоззрению» (1880), «Nosce te ipsum» (1881), «О влиянии направления знания на состояние умов» (1882).

7 Сергей Иванович Мальцов.

#### * 347. А. М. Калмыковой.

1885 г. Апреля 16? Москва.


Александра Михайловна!

Очень радъ былъ получить сегодничнее ваше письмо. Я только что сталъ безпокоиться о вашей работе — Сократъ, а вы пишете, что скоро кончите и привезете. Очень радъ и тому, и другому. По всѣмъ вѣроятіямъ я буду въ Москвѣ и если надо будетъ и можно, то поправлю вашу рукопись и отдадимъ печатать.

То, что вы говорите о житіи Кир[илла] и Меѳ[одія] очень меня интересуетъ и прекрасно, если выйдетъ такъ, какъ вы говорите.[2] И, разумѣется, это надо сдѣлать. Но по моему прежде Эпиктета и Марк[а] Авр[елія]. — Матерьялы, какіе есть, найдете въ Публ[ичной] библіот[екѣ] Москов[ской] и Петерб[ургской]. —

Не лучше ли Сократа отдать въ цензуру Харьковскую. Я думаю, у васъ есть знакомые и тамъ пройдетъ легче. Если такъ, то подготовьте. Ваше чтеніе о К[ириллѣ] и М[еѳодіи]3 вѣрно у васъ написано, сообщите, пожалуйста. Изъ него будетъ видно, что можетъ выдти. У меня много радостной работы, чего и вамъ желаю.

До свиданья.

Л. Толстой.


На конверте:

Харьков. 30. Рымарская. Александрѣ Михайловнѣ Калмыковой


Печатается по автографу, хранящемуся в ИЛ. Публикуется впервые. Датируется на основании почтовых штемпелей на конверте: Москва 16 апреля 1885 и Харьков 18 апреля 1885.

Письмо А. М. Калмыковой, на которое отвечает Толстой, датировано: «6—12 апреля 1885 г.» (АТБ).


1 Об этом А. М. Калмыкова писала: «Только два последних дня по вечерам удалось хорошенько поработать над Сократом. Кончу скоро. Около 20-го буду в Москве на пути в Петербург.... Хотелось бы рукопись отдать Вам лично. Лев Николаевич, напишите только два слова — будете ли Вы в Москве между 16 и 25 апреля. — Буду ждать этих слов тревожно, нетерпеливо. Думаю в Петербурге запастись книгами, а потому особенно важно бы мне было видеть Вас и переговорить о следующей теме работы» (из письма А. М. Калмыковой от 12 апреля 1885 г. АТБ).

2 В письме А. М. Калмыковой читаем по этому поводу: «Если найдется у Вас время просмотрите житие Кирилла и Мефодия. Это истинно Христианская жизнь апостолов.... Если бы Вы, Лев Николаевич, нашли также хорошим, то я после Сократа принялась бы за него» (из письма А. М. Калмыковой от 9 апреля 1885 г. АТБ).

3 Кирилл (827—869) и Мефодий (ум. 885 г.) — проповедники среди славян, канонизированные церковью святыми; составители азбуки для славян; переводчики книг «священного писания» с греческого на славянский язык. А. М. Калмыкова 7 апреля 1885 г. в день памяти Кирилла и Мефодия читала в школе составленную ею статейку о их жизни и подвигах.

#### * 348. Н. Н. Страхову.

1885 г. Апреля 16. Москва.


По всѣмъ вѣроятіямъ буду въ Москвѣ,[1] дорогой Николай Николаевичъ, и радуюсь при мысли увидать и бесѣдовать съ вами. Давно уже этого не было. Вы знали, чѣмъ меня порадовать — хорошимъ отзывомъ Данилевскаго.[2] Я очень радъ, что догадался побывать у него.[3] — Такъ мы ждемъ васъ съ любовью.[4]

Л. Толстой.


Печатается по копии, хранящейся в AЧ. Публикуется впервые. Дата копии.

Настоящее письмо является ответом на письмо Н. Н. Страхова от 12 апреля 1885 г. (см. ПС, № 187).


1 Н. Н. Страхов писал: «В понедельник 22 апреля я верно буду уже в Москве. Как бы хорошо застать Вас и наговориться!» Слова Толстого: «буду в Москве», являясь ответом на приведенное выше место из письма Н. Н. Страхова от 12 апреля 1885 г., очевидно, означают то, что Толстой к приезду Страхова в Москву (т. е. 22 апреля) еще не уедет в Ясную поляну.

2 Н. Я. Данилевский писал Н. Н. Страхову: «Он сам [т. е. Л. Н. Толстой. Ред.] еще лучшее произведение, чем его художественные произведения. Вот какое впечатление произвел он на меня и на Ольгу Александровну. В нем такая задушевная искренность, которой и вообразить себе нельзя. Я слышал, что будто он дурен собой — ничего этого я не нашел — превосходное, дышащее простотой, искренностью и добродушием лицо. Одним словом понравился он мне очень, так понравился, как с первого взгляда и менее чем однодневного знакомства едва ли кто нравился» (из письма Н. Н. Страхова к Толстому от 12 апреля 1885 г. см. ПС, № 187).

3 Об этом см. прим. 3 к письму № 337.

4 Н. Н. Страхов приехал в Ясную поляну в середине июня.

#### 349. Е. M. Сибирякову.

1885 г. Апреля 16. Москва.


Милостивый Государь.

Константинъ Михайловичъ.

Письмо ваше мнѣ было очень радостно. Но желаніе ваше я едва ли буду въ состояніи исполнить, рѣдко встрѣчалъ я случай, гдѣ бы, по моему убѣжденію, деньгами можно бы было помочь человѣку. И для этихъ случаевъ всегда найдутся деньги. Если же нѣтъ, то, если позволите, я буду обращаться къ вамъ.

Кромѣ того, вы говорите объ изданіи народнаго журнала. Писать теперь мои планы было бы длинно, но, къ счастью, есть въ Петерб[ургѣ] очень мнѣ близкій человѣкъ Чертковъ, мы съ нимъ-то и толковали о такомъ журналѣ. Я напишу ему, и онъ, вѣроятно, побываетъ у васъ. Адресъ его 32, Миліонная (Владиміръ Григорьевичъ). Я впередъ подписываю все то, что онъ вамъ скажетъ о нашей мысли журнала. Мы съ нимъ совершенно однихъ убѣжденій и взглядовъ.

Если вы, какъ я надѣюсь, судя по вашему письму, сойдетесь съ нами, то съ Божьей помощью выйдетъ хорошее и полезное дѣло.

Съ искреннимъ уваженіемъ и благодарностью за ваше обращеніе ко мнѣ остаюсь вашъ

Левъ Толстой.


Печатается по рукописной копии в тетради «Письма о журнале для народа» (стр. 44), хранящейся у К. С. Шохор-Троцкого. Впервые опубликовано Ю. О. Якубовским без обращения, первого абзаца и заключительной фразы в «Жизни для всех» 1911, 7, стр. 885. По содержанию оно является первым письмом Толстого к К. М. Сибирякову. Датируется на основании упоминания о нем в письме Толстого к В. Г. Черткову от 16 апреля 1885 г.: «Посылаю вам это [Сибярикова. Ред.], полученное мною нынче письмо. Я отвечал ему обещая, что вы побываете у него и расскажете ему наши взгляды на такой журнал» (AЧ). По получении его, В. Г. Чертков писал Толстому 19 апреля 1885 г.: «Получил письмо Сибирякова с вашей припиской. Постараюсь навестить его сегодня же» (AЧ).

Константин Михайлович Сибиряков — сын богатого сибирского золотопромышленника. С 1878 по 1881 г. издатель «Слова» (вместе с А. А. Жемчужниковым). Одно время был близок с революционерами и кружком народников, но потом разочаровался в их взглядах. Позднее подпал под влияние идей Толстого; сблизился с «Посредником» и неоднократно оказывал ему материальную помощь. В 1891 г. дал средства на первое издание «Соединения, перевода и исследования 4-х Евангелий» 3 т., изд. Элпидина, Женева). К Толстому обратился со следующим письмом (письмо без даты): «Милостивый государь Лев Николаевич! Простите, что так бесцеремонно обращаюсь к вам, но чувство глубокого уважения, как к человеку высокой нравственности и честности, дает мне смелость просить у Вас совета и нравственной поддержки. В статье «Так чтож нам делать?» настолько рельефно представлена необходимость и целесообразность пособия бедным, неимеющим средств для более или менее сносного существования, что у меня явилась мысль предложить Вам принять на себя труд раздавать известную сумму, которую я буду присылать каждый месяц — пока, хотя рублей сто; причем право выбора безусловно предоставляю Вам. Вы можете спросить — почему я беспокою Вас подобной просьбой? Отвечая на этот вопрос, позволяю себе выразить еще раз, что чувство уважения к Вашим нравственным качествам дает мне право предполагать, что Вы лучше меня сумеете распределить предлагаемые деньги.... Наш крестьянин так еще мало грамотен и неразвит, что каждый шаг к улучшению образования в этой среде должен принести пользу. Раздумывая об этом, я пришел к мысли о возможности предпринять издание журнала (иллюстрированного), доступного пониманию простолюдина; в нем могли бы помещаться статьи, касающиеся его общественной жизни и правительственные распоряжения; статьи общеобразовательные с целью поднять нравственный уровень его развития; исторические рассказы и повести; статьи о сельском хозяйстве и ремеслах. Стоимость журнала должна быть самая незначительная, — напр, один рубль в год. Не желая никаких выгод, я стремлюсь только прийти на помощь развитию народного образования, возбудить интерес к чтению и привлечь народ к более разумной жизни.... Прежде чем начинать это дело, я решился просить у Вас совета, узнать Ваше мнение о моем проекте и спросить можно ли надеяться принести пользу народу этим путем и, если существование подобного журнала Вы допускаете в России, не откажитесь высказать, какого он должен держаться направления и программы. Если пожелаете ответить на письмо, мой адрес следующий: Петербург, Кабинетская улица, дом № 4. Константину Михайловичу Сибирякову» (AЧ).

#### 350. В. Г. Черткову от 16 апреля 1885 г.

#### 351. С. А. Толстой от 21 апреля 1885 г.

#### 352. В. Г. Черткову от 26 апреля 1885 г.

#### * 353. А. А. Бибикову.

1885 г. Март — апрель? Москва.


Алексѣй Алексѣичъ!

Съ горестью посылаю управляющаго Г-на Архангельскаго.[1] Онъ, мнѣ кажется, человѣкъ хорошій и простой. Надѣюсь, вы не откажете ему въ совѣтѣ и руководствѣ. — Напишите мнѣ, пожалуйста, какъ дѣла и какъ счеты по конторѣ. Я ничего не знаю и потому ничего ему сказать не могу, какъ дѣлать. Я ему сказалъ, чтобы онъ дѣлалъ, какъ вы присовѣтуете. Вы же знаете наши намѣренія: начнете теперь прекращать посѣвъ и продавать быковъ и прочее — прекрасно, отложите до осени — тоже хорошо. — Такъ что рѣшеніе о томъ, кончать ли запашку теперь же или послѣ, я позволяю себѣ предоставить вамъ. Я не знаю условій, боюсь ошибиться, а вы, знаю, что рѣшите лучше и я буду всякимъ рѣшеніемъ доволенъ. Довѣренность свою, я думаю, вы можете передовѣрить Арханг[ельскому], если нѣтъ, я пришлю. — Вашъ знакомый Толстой[2] былъ у меня послѣ того, какъ я сошелся съ Арх[ангельскимъ], а то я бы взялъ Янькова.[3] Нынѣшній годъ я очень хочу и надѣюсь быть у васъ въ Маѣ. Обнимаю васъ и Василья Иваныча. —

Вашъ Л. Толстой.

КАБИНЕТ ТОЛСТОГО В ЯСНОЙ ПОЛЯНЕ В 1871—1889 гг.

Фотография М. А. Стаховича (1887 г.)


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Публикуется впервые. По содержанию письма ставим его вслед за письмом Толстого к А. А. Бибикову от 11 ноября 1884 г. Относим его к марту — апрелю? 1885 г., имея в виду упоминания Толстого о «посеве» и «запашке».


1, 2, 3 Кто такие Архангельский, Толстой, Яньков, выяснить не удалось.

#### 354. Кн. Л. Д. Урусову.

1885 г. Мая 1? Москва.


Ужъ сталъ упрекать васъ, милый другъ, за то, что давно не пишете, когда получилъ ваше. Мнѣ вамъ сказать хочется всегда такъ много, что не знаю, что выбрать. Начну съ главнаго для васъ. Вы любите, знаете и понимаете Исаію-пророка,[1] какъ никто (я не встрѣчалъ). Составьте изъ Исая чтеніе для народа съ объясненіями, если гдѣ нужно. Я постараюсь пропустить сквозь цензуру; а вычеркнуть, то останется Исая въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ онъ — предшественникъ Христа: и обличитель заблужденій и проповѣдникъ той же Христовой истины. Текстъ нельзя, да и не нужно измѣнять, и въ синодальномъ переводѣ ученіе ясно. Вы сдѣлаете это прекрасно; я не знаю никого, кто бы сдѣлалъ это, какъ вы. Знаю, что вы любите добираться до точнаго выраженія мысли. Но здѣсь этаго нельзя. А изъ многихъ не совсѣмъ точныхъ выраженій, подходящихъ съ разныхъ сторонъ къ той же мысли — мысль выясняется сама.

Не знаю, что будетъ дальше, но духовныя лица (нѣкоторыя) становятся ко мнѣ терпимѣе. Иванцовъ Платоновъ[2] взялся къ полному изданію просмотрѣть мои запрещенныя писанія — Испов[ѣдь], Въ чемъ м[оя] в[ѣра] и Ч[то же] н[амъ] д[ѣлать] и выкинуть изъ нихъ то, что слишкомъ рѣзко. Другой священникъ, бывшій издатель Прав[ославнаго] Обозр[ѣнія], Смирновъ-Платоновъ,[3] издающій теперь журналъ филантропическій Дѣтская помощь,[4] обѣщался напечатать мой переводъ ученія 12 Апостоловъ съ моимъ послѣсловіемъ.

Чертково-Сытинское дѣло[5] идетъ хорошо. Открыть складъ. Набираются, печатаются и готовятся 10 картинокъ и 10 книжечекъ. Въ числѣ ихъ будетъ жизнь Сократа, составленная Калмыковой — будетъ превосходная народная и глубоко нравственная книга. Рѣпинъ рисуетъ картинки — превосходныя; другіе художники тоже и все даромъ. — Нынче мнѣ пришла мысль издавать картинки героевъ — не Скобелевыхь,[6] — а доктора Даброго,[7] высосавшаго дифтеритный ядъ, учителя[8] въ Тулѣ, погибшаго въ пожарѣ, гдѣ онъ вытаскивалъ дѣтей, и такихъ героевъ, к[оторые] положили душу за други своя. Не знаете ли такихъ, напишите. Мысль эта мнѣ ужасно нравится. Кромѣ того есть богачъ Сибиряковъ,[9] предложившій деньги на изданіе народнаго журнала. Но не радуйтесь тому, что бѣсы повинуются вамъ, а ищите того, чтобы имена ваши были записаны на небесахъ,[10] безпрестанно повторяю я себѣ. И когда понимаю вполнѣ значеніе этаго, то мнѣ хорошо. Впрочемъ мнѣ большей частью хорошо на душѣ. Завтра буду у Сытина и постараюсь достать отпечатанные тексты 5-ти картинокъ и пришлю вамъ. Все, чтò будетъ выходить, буду тотчасъ же доставлять вамъ. Въ числѣ моихъ внѣшнихъ радостей есть еще и то, что я не перестаю находить превосходныя книги одномыслящихъ съ нами людей. Теперь я читаю Matthew Arnold literature and dogma.[11] Половина моихъ мыслей, выраженныхъ въ Евангеліи и критикѣ богословія, высказаны тамъ. Какъ бы я почиталъ ее съ вами!

Какъ вы? Какъ тѣлесное и духовное состояніе? — У насъ всѣ здоровы. Леля поправился. Илюша кашляетъ не опасно. Всѣ они живутъ подлѣ меня своей странной, для нихъ естественной жизнью. Я закидываю къ нимъ свои вопросы. Иногда выскакиваютъ назадъ, иногда, думаю, западаетъ кое что. И то хорошо.

Что ваши въ Парижѣ?[12] Жена вамъ очень кланяется. Передайте мой привѣтъ Сергѣю Ивановичу.[13]


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Впервые опубликовано А. Е. Грузинским в «Вестнике Европы» 1915, 2, стр. 15—17. Датируется на основании пометки кн. Л. Д. Урусова: «получено 6 мая».

Письмо кн. Л. Д. Урусова, на которое отвечает Толстой, неизвестно.


1 Исаия — ветхо-заветный пророк. См. Библия, книга пророка Исаии.

2 Александр Михайлович Иванцов-Платонов. См. прим. к письму № 469.

3 Григорий Петрович Смирнов-Платонов (1825—1898), протоиерей, духовный писатель; один из издателей «Православного обозрения» и с 1885 г. издатель журн. «Детская помощь». В позднейшей статье — «Новое произведение гр. Л. Н. Толстого» (Сергиев посад, 1896) называет Толстого «психопатом-беллетристом» и «соловьем-разбойником».

4 «Детская помощь» — орган общества попечения о неимущих детях в Москве (1885—1894). Редактор-издатель Г. П. Смирнов-Платонов.

5 Чертково-Сытинское дело — издательство «Посредник». Склад был открыт в Петербурге, на Большой Дворянской в д. 25.

6 Здесь Толстой имеет в виду прославленного в русско-турецкую войну генерала Михаила Дмитриевича Скобелева (1843—1882), чьи подвиги искусственно раздувались полу-патриотическими полу-авантюрными книжонками тогдашней лубочной литературы.

7 Толстой неправильно передает фамилию. Следует читать — Дуброво, Илья Ивановичъ (1843—1883), с 1870 г. лекарь; с 1879 г. доктор медицины, ординатор Московского военного госпиталя; редактор «Летописей хирургического общества». 20 мая 1883 г. ночью был приглашен к дифтеритно-больной (дочери Шуйского предводителя дворянства Куроедова) для производства трахеотомии. Высасывая посредством трубки из гортани больной дифтеритные пленки, заразился сам, и проболев шесть дней, умер 27 мая. О нем см. некрологи: «Московские ведомости» 1883, № 147 от 29 мая; «Еженедельная клиническая газета», изд. проф. С. П. Боткина, 1883, № 22; кроме того см. Л. Ф. Змеев, «Русские врачи писатели с 1863 г.» Тетрадь 4, Спб. 1888.

8 Личность учителя не удалось выяснить.

9 Константин Михайлович Сибиряков.

10 Перифраза из Евангелия от Луки гл. X, ст. 17—20.

11 Matthew Arnold (Матью Арнольд) (1822—1888), английский писатель. Книга его, о которой здесь упоминается: «Literature and dogma» (Литература и догматика) имеется в русском издании — «В чем сущность христианства и иудейства?» изд. «Посредник», М. 1908.

12 Семья кн. Л. Д. Урусова жила в то время в Париже.

13 Сергей Иванович Мальцов.

На это письмо Толстого кн. Л. Д. Урусов отвечал письмом от 8 мая 1885 г., в котором писал: «Я Вам много благодарен за последнее письмо Ваше. Я всегда в них почерпаю опору и бодрость духа; а тут Вы мне предлагаете работу, которая своим интересом поддержит меня в области мыслей чистых (нечистые часто овладевают мной). — Когда беспутною жизнью приведешь себя к немощи и невозможности физической работы, то надо держаться в области чистых мыслей, — это одно спасение от того состояния нечеловеческого, когда мысль не управляет, а получает импульс от тела — от похотей тела, и из чистой превращается в нечистую, причем поступки вытекают из ощущений, а не из разума, и вот от этого состояния благодаря Вам я нередко освобождаюсь. Ведь Вы уж как то раз говорили мне об этой работе над книгой Исайи. У меня записано так в марте прошлого года: «Из Исайи выбрать все места, где говорится о «царстве бога, которое внутри нас, в противоположность тому царству бога, которое иудеи ожидали для себя, как народа избранного, а псевдо-христиане ожидают за гробом». И вот я забыл об этой работе. Теперь не забуду и начну в Дятькове, где у меня осталась библия с отметками в книге пророка Исайи. — Мне нравится Ваше настроение; из письма чувствуется, что Вас захватывает новая деятельность — это общедоступная литература, в которой руководящая мысль будет указывать на нагорную проповедь, как магнитная стрелка на север. Понимаю, что этим можно увлечься.... Я думаю Вы неспособны возгордиться, что бесы повинуются и слушают Вас (а оно так и выходит, если священники берутся распространять Ваши мысли). Во всяком случае я радуюсь, что всё написанное Вами в последнее время будет доступно всем.... Я кончил Фейербаха. Нет. Вы не знаете, что это за мыслитель! Надо, необходимо прочесть его до конца, не выпуская нить его мысли и пробегая только мимоходом полемическую часть, т. е. систематическое опровержение каждого основного догмата. Важна главная мысль, резюмированная в заключении: «L’idée du Christ n’est qu’une image sous laquelle l’unité de l’espèce a pénétré dans la conscience humaine». Остается прибавить только: «et Jésus était l’incarnation de cette idée, С. à. d. l’homme qui l’a exprimée en paroles précises et en actions».

Дальше он говорил: «La philosophie nouvelle, la seule positive, est la négation de toute philosophie d’école, de qualité abstraite, scolastique, mystique... elle n’a pas de langue particulière, de nom ou de principe particulier, elle est l’homme pensant lui même, — l’homme qui est et se sait l’essence consciente de la nature... La philosophie du passé avait une double vérité: la vérité en elle même, qui ne s’inquiétait nullement de l’homme et la vérité à l’usage de l’homme — les religions. La philosophie nouvelle n’a qu’une seule vérité, la vérité réelle, devenue chair et sang, С. à. d. la pensée de l’homme conscient» (АТБ).

[Идеал христианства есть ничто иное, как символ единения человечества и, как таковой, воспринимается человеческим сознанием. Христос был воплощением этой идеи, т. е. тем человеком, который претворил ее в определенные слова и действия.... Новая и единственная положительная философия заключает в себе отрицание какой-либо научной философии с ее отвлеченными, схоластическими и мистическими чертами... ни особого названия, языка и принципа она не имеет, — она сосредоточена в самом человеке, т. е. в том, что он сознает себя мыслящей сущностью природы... Философия прошлого заключала в себе две истины: отвлеченную истину, не связанную с человеком, и истину им познаваемую, т. е. религии. Новая философия владеет только одной и настоящей истиной, ставшей плотью и кровью, а именно — мыслью сознательного человека].

#### 355—357. В. Г. Черткову от 2, 7, и 8 мая 1885 г.

#### 358. К. М. Сибирякову.

1885 г. Мая 8. Москва.


К[онстантинъ] М[ихайловичъ],

Программу журнала[1] я прочелъ и нахожу, что она составлена хорошо. Въ ней есть что-то новое, свѣжее. Если бы удалось выполнить хотя малую часть ея, чтò не возможно, то было бы большое дѣло.

Чертковъ проситъ меня высказать вамъ мое мнѣніе объ Оболенскомъ и его журналѣ; насколько я знаю Оболенскаго, я считаю его за человѣка съ самыми нравственными убѣжденіями и искренняго. Журналъ же его нравится мнѣ по своему направленію больше всѣхъ существующихъ. Направленіе его опредѣленнѣе другихъ и шире вмѣстѣ съ тѣмъ, такъ какъ основа его есть христіанское ученіе. Если народный журналъ создастся, я буду стараться какъ можно больше работать въ немъ, хорошо бы было увидаться съ вами и переговорить. —

Левъ Толстой.


Печатается по рукописной копии в тетради «Письма о журнале для народа» (стр. 52), хранящейся у К. С. Шохор-Троцкого. Первый абзац и обращение впервые опубликованы Ю. О. Якубовским в «Жизни для всех» 1911, 7, стр. 885. В письме Толстого к В. Г. Черткову от 9-го мая 1885 г. читаем: «Программу и ваше письмо [Сибирякову. Ред.] я прочел. Программа прекрасна.... Постараюсь написать Сибирякову». И в конце письма приписывает: «Написал Сибирякову».


1 Программа народного журнала была составлена при участии Л. Е. Оболенского и других лиц. В. Г. Чертков писал Толстому 5 мая 1885 г.: «Посылаю вам свое письмо к Сибирякову вместе с программою народной газеты, составленной у Оболенского, и его письмо к Сибирякову» (AЧ).

В тетради «Письма о журнале для народа», хранящейся в архиве К. С. Шохор-Троцкого, имеется текст программы:

Программа газеты.

(Не для оффициального представления, а как идеал, выполнение которого желательно).

1. Руководящие статьи выясняют содержание всего номера и дают освещение его фактическому материалу в духе христианской морали.

2. Внутренние известия, посвященные изложению законодательных, земских, административных мер и постановлений, касающихся жизни народа, как сельской, так и фабричной городской. Меры и постановления должны излагаться в общедоступных выражениях («своими словами»), простым наглядным языком, сопровождаясь, по возможности, разъяснениями и критикой.

3. Нужды народные: Небольшие, но разработанные с точными данными, фактами и цифрами, вопросы, возникающие в жизни народной, как в местных районах, так и в целом. Этот отдел должен иметь двоякую цель: с одной стороны уяснять и доводить до полного и отчетливого сознания народа те его потребности и нужды, которые смутно или незаконченно сознаются им самим, и указывать ему решение этих вопросов, наиболее осуществимое, а с другой стороны выяснять власти эти потребности, а также и всякие другие нужды, назревшие в народе. Подспорьем для этого отдела со стороны указаний самой действительности должен служить следующий четвертый отдел.

4. Вести с родины: текущая сельская и фабричная жизнь, в форме сообщений (корреспонденций) чисто фактических о всех выдающихся явлениях, нуждах, недоразумениях, притеснениях, тяготах и т. п., которыми страдает жизнь масс.

5. Беллетристический фельетон: Рассказы бытовые, исторические и нравственно-религиозные.

6. Теоретические беседы: о Боге, природе и людях, имеющие целью, главным образом, разоблачать при свете мысли и чистого христианского миросозерцания те народные суеверия и предрассудки, которые в нем господствуют отчасти как остаток древнего язычества, отчасти как последствие чисто формального и обрядового, так называемого, православия. Сюда же могут войти, как подспорье для первой цели и как почва для следующего восьмого отдела, краткие, но цельные элементарные этюды по географии, метеорологии (о предсказании погоды и т. п.), ботанике, зоологии, отчасти физике и химии, гигиене и домашнему врачеванию и т. п. Этот отдел может удовлетворять сразу двум целям: рассеянию языческого миросозерцания, и как подспорье в усовершенствованиях хозяйства, скотоводства, техники кустарных производств и т. п. В виду этого, не должно сообщать в нем бесцельных научных фактов, бесполезных для народной жизни, или каких-либо теоретических умствований поверхностно знакомящих с, так называемыми, «последними словами», и желательно лишь строгое выполнение двух вышепоставленных целей.

7. Судебный отдел: передача выдающихся явлений жизни, выступающих перед судом, с нравственно-христианской их оценкой.

8. Смесь: О выставках (ремесленных и сельско-хозяйственных), о кустарных промыслах, переселениях, хлебном сбыте, открытии навигации, о росписаниях и ценах железных дорог, спрос и цены на труд в различных местах, технические и земледельческие открытия и изобретения в разных областях, напр. в ветеринарии, скотоводстве и т. п.

9. Новые книги: Краткое изложение и разбор народных книг и газет с одобрением или же указанием на вред и шарлатанство.

10. Заграничные вести: Важнейшие законодательные меры относительно народа в чужих странах, учебное дело, очерки и факты экономической, юридической и политической жизни там.

11. Почтовый ящик: беседы с читателями по их вопросам, советы, указания, справки.

12. Бесплатные объявления о труде («Письма о журнале для народа», стр. 54—57).

#### 359—361. В. Г. Черткову от 9, 10—11 и 10—11 мая 1885 г.

#### 362. В. В. Стасову.

1885 г. Мая 12? Москва.


Владиміръ Васильевичъ.

Податель сего Ершовъ, братъ несчастнаго студента Петр[овской] Академіи,[1] взятаго по очень не важному дѣлу, но сидящаго цѣлую зиму въ тюрьмѣ. Онъ теперь боленъ и лежитъ съ опухающими ногами въ острожной больницѣ — хлопочатъ его взять хоть на поруки, если не выручить. Голубчикъ, помогите и для себя, и для него, и для меня. Обнимаю васъ

Л. Толстой.


На конверте:

Петербургъ. Публичная библіотека. Владиміру Васильевичу Стасову.


Печатается по автографу, хранящемуся в ИЛ. Впервые опубликовано В. Д. Комаровой и Б. Л. Модзалевским в ТС, стр. 69. Датируется на основании пометки В. В. Стасова на письме: «Получено 14 мая 1885».


1 Вероятно, Константин Ершов — студент Петровско-Разумовской академии, член центрального народовольческого кружка с 1883 г. Арестован 3 ноября 1884 г. В начале июня 1885 г. выпущен на поруки. Умер в Кременчуге 11 ноября 1885 г. от чахотки (из материалов Словаря революционных деятелей). О брате К. Ершова сведений не имеется. — В письме к В. Г. Черткову от 12—14 мая 1885 г. Толстой повторяет свою просьбу о Ершове: «Податель сего Ершов, брат несчастного студента Петровской Академии, взятого по очень неважному делу, но сидящего целую зиму в остроге. Он теперь болен и лежит с опухающими ногами в острожной больнице — хлопочат его взять хоть на поруки, если не выручить. Помогите как можете. Если нельзя через ваших, то нельзя ли через Шаховского, попросите его от меня. А я напишу ему, если надо» (АЧ). — В. Г. Чертков отвечал на это письмо: «Насчет Ершова. Вчера я виделся с Треповым сыном. Он говорит, что его отец охотно взялся бы хлопотать, да он в Киеве. Дело затянулось бы. Решился оставить этот путь в запасе. Сегодня утром был у Черевина. Он оказался за границей. Был у правителя его канцелярии, который обещался навести справки и согласен замолвить слово Оржевскому, от которого всё зависит, но он советует заручиться авторитетом более влиятельного лица для влияния на Оржевского. Завтра утром отправляюсь к Воронцову. Сообщу о результате. Ершов брат заходит каждое утро. Ужасно его жаль, а главное, разумеется, заключенного» (из письма В. Г. Черткова от 16 мая 1885 г. АТБ). — «У Воронцова я был сегодня три раза. Застал его дома только в третий раз. Но он не мог принять и назначил прийти к нему в понедельник. Я однако написал ему подробно в чем дело, на случай, если ему удастся поговорить с Оржевским до того. Ершов брат сегодня хотел вернуться в Москву. Он симпатичен» (из письма В. Г. Черткова от 17 мая 1885 г. АТБ). Ответ Толстого В. Г. Черткову на эти письма последовал уже после освобождения Ершова. В письме от 9—10 июня 1884 г. Толстой писал: «Радуюсь тоже вашему успеху по делу Ершова. Не мог удержаться от чувства враждебного к тем людям, которые мучают этих несчастных, при известии о том, что Ершова освободили. Из этого и прежде бывших случаев ясно, что большинство сидящих, сидят так, что стоит напомнить о них, чтобы прекратить их страдания и грех тех, которые их мучают. «Заключенного посетите». Всё Он сказал» (АЧ).

#### 363—365. В. Г. Черткову от 13—14, 13—14 и 15 мая 1885 г.

#### * 366. А. М. Калмыковой.

1885 г. Мая 14?—16? Москва.


Получилъ рукопись.[1] Нынче цѣлый день занимался ею. — Хотѣлось бы сдѣлать все, чтò умѣю для улучшенія формы. Содержаніе очень хорошо. — Желаю бодрости и досуга для работы. — Когда отдамъ набирать, напишу.

Л. Т.

Письмо это пролежало два дня. Хочется много поправлять.[2] Согласны ли вы?


На обороте:

Харьковъ. Рымарская № 30. Александрѣ Михайловнѣ Калмыковой.


Печатается по автографу (письмо открытое), хранящемуся в ИЛ. Публикуется впервые. Датируется на основании почтовых штемпелей: Москва 16 мая 1885, Харьков 18 мая 1885 и слов Толстого, что письмо это пролежало два дня.

Письмо Калмыковой, на которое отвечает Толстой, датировано 9 мая 1885 г. В нем она извещает о посылке ею рукописи «Сократа».


1 Рукопись книжки о Сократе.

2 Рукопись о Сократе.

#### 367—368. В. Г. Черткову от 16 и 17 мая 1885 г.

#### 369. Н. Н. Ге (отцу).

1885? г. Мая 20? Я. П.


Спасибо за письмо, дорогой Николай Николаевичъ. Радуюсь, что у васъ все хорошо и вы за своей работой.[1] Хорошо и косить, и пахать, но нѣтъ лучше, какъ въ своемъ ремеслѣ привычномъ удается работать на пользу людямъ. Количку встрѣтилъ мелькомъ, но и то осталось самое радостное впечатлѣніе.

Мы 4 дня, какъ переѣхали.[2] Работы у меня по горло, и я этимъ счастливъ. Льщусь мыслью, что работа не безполезная: и продолженіе статьи Ч[то же] н[амъ] д[ѣлать?], и пишу для лубочныхъ изданій. А начатыхъ еще работъ, до которыхъ руки не доходятъ, пропасть. Посмотришь на нашу жизнь, на мою, на вашу (я думаю о вашей со всей вашей семьей и различными настроеніями въ ней) и голова кругомъ пойдетъ, если думать о томъ, какъ это все будетъ, какъ это все лучше устроить. Но стоитъ только посмотрѣть на то же, но только съ той мыслью, какъ мнѣ сейчасъ сдѣлать наилучшее для А, для Б, для В,[3] съ которыми я прихожу въ прикосновеніе и всѣ представлявшіяся трудности разрываются, какъ паутина, и все слагается такъ, какъ бы и не придумалъ. Ищите Царствія Божія и правды его, а остальное все приложится вамъ; а мы начинаемъ искать того, что должно приложиться. И того не найдемъ ни за что (потому что оно дается только какъ послѣдствіе исканія Царствія) и Царствіе потеряемъ. — Вы то знаете это, но какъ хорошо бы было, если бы всѣ знали, что это не красивыя слова, а самое изъ практическихъ практическое правило. Я ужъ опытомъ знаю. Дѣлаешь à jour le jour[4] только бы худаго не дѣлать, — хлопъ! такое выроститъ большущее, хорошее, доброе, пріятное дѣло.[5]

Прислалъ мнѣ одинъ Г[осподи]нъ этюдъ,[6] какъ онъ называетъ, прося помощи для продолженія ученія живописи и прося переслать вамъ на вашъ судъ. Есть ли у него талантъ. Посылаю.

Чтоже не пріѣдете ли нынче лѣтомъ? Только надо бы пригнать такъ, чтобы было дѣло въ Москвѣ, а то дорого стоитъ.—

Обнимаю васъ и всѣхъ ваш[ихъ]

Л. Т.


Печатается по автографу, хранящемуся в ИЛ. Впервые опубликовано в «Книжках Недели» 1897, VI, стр. 214—215 (отр.): полностью В. И.

Срезневским в ТГ, стр. 69—70. На письме пометка рукой Е. И. Ге (?): «21 мая 1886». Мы же, считая эту пометку очевидной опиской, относим это письмо к весне 1885 г., на основании слов в письме о работе над статьей «Так что же нам делать?» (см. письмо № 340). Датируем на основании слов: «Мы 4 дня, как переехали». Переехали на лето из Москвы в Ясную Толстые в 1885 г. 16 мая.

Письмо Н. Н. Ге, на которое отвечает Толстой, неизвестно.


1 Вероятно Н. Н. Ге писал о своих занятиях художественной работой, к которым в те годы прибегал сравнительно редко, отдавая дань преимущественно физическому труду.

2 Из Москвы в Ясную поляну.

3 А, Б, В — взяты Толстым условно, для обозначения тех или иных лиц.

4 Изо дня в день.

5 Абзац редактора.

6 О ком здесь идет речь, выяснить не удалось.

#### 370. В. Г. Черткову от 20—22 мая 1885 г.

#### 371. Кн. Л. Д. Урусову.

1885 г. Мая 22? Я. П.


Получилъ ваше письмо передъ отъѣздомъ изъ Москвы и не успѣлъ отвѣтить. — Выписки, кот[орыя] вы дѣлаете изъ Feu[e]rbach’a,[1] удивительно хороши и сильны. — Какъ странно, что F[euerbach] извѣстенъ только какъ отрицатель. Я вамъ хотѣлъ сдѣлать выписки изъ М. Arnold’а,[2] но нынче не успѣю. Онъ доставитъ вамъ большое удовольствіе, п[отому] ч[то] онъ особенно настаиваетъ на уничтоженіи[3] понятія Бога какъ чего то внѣшняго A magnified man,[4] какъ онъ называетъ. Онъ находить въ Еврейскомъ ученіи понятіе о Богѣ, не какъ о лицѣ, а о eternal power, not ourselves, which makes for rightousness.[5] He бойтесь словъ not ourselves. Этимъ онъ говоритъ только то, что Евреи видѣли какой то общій законъ, общій всему существующему и человѣку, который требуетъ порядка для міра, праведности для человѣка и ведетъ къ ней. И что только подъ условіемъ соблюденія этаго закона человѣкъ получаетъ благо. И этотъ то законъ и ничто иное онъ называетъ Богомъ и утверждаетъ, что это самое подразумѣвали и Евреи подъ словомъ Богъ. — Понятіе это, онъ говоритъ, исказилось и Христосъ возстановилъ его, давъ методъ для нахожденія этаго Бога и «secret» тайну, какъ онъ называетъ, для исполненія велѣній этаго закона. Методъ есть inwardness,[6] т. е. признаніе источника всего въ себѣ, а тайна исполненія — это отреченія отъ жизни для пріобрѣтенія жизни истинной. — Желалъ бы, что бы вамъ это также понравилось, какъ мнѣ. — Мы дней 5 какъ переѣхали въ деревню. Два старшіе только въ Москвѣ. Въ деревнѣ мнѣ что-то тяжело. Неправильность жизни нашей — это рабство бѣдныхъ, кот[орое] мнѣ такъ ясно и кот[орымъ] мы такъ наивно пользуемся, мнѣ особенно тяжело. Не знаю почему, но часто вспоминаю: претерпѣвый до конца спасенъ будетъ.[7] И хотя не слѣдуетъ, но все жду чего нибудь, что cпасетъ меня отъ рѣжущаго разлада моей жизни съ сознаніемъ.

У насъ всѣ здоровы. Т[атьяна] А[ндреевна]8 пріѣхала, только васъ нѣтъ. За чаемъ, во время разговора я всегда вспоминаю васъ. «Вотъ тутъ, говорю, Урусовъ вступилъ бы въ разговоръ съ обычной горячностью и доказалъ бы то, что мнѣ хочется доказывать». Наканунѣ отъѣзда была Адел[аида] Дмитріевна;[9] что-то мнѣ совѣстно передъ ней, какъ будто я виноватъ. Должно быть, виноватъ. — Обнимаю васъ.

Передайте мой поклонъ Сергѣю Ивановичу.


Печатается по автографу; хранящемуся в ГТМ. Впервые опубликовано А. Б. Грузинским в «Вестнике Европы» 1915, 2, стр. 17—18. Датируется на основании пометки кн. Л. Д. Урусова: «27 мая 1885 г. Симеиз» (дата получения письма?).

В данном письме Толстой отвечает на письмо кн. Л. Д. Урусова от 8 мая 1885 г. См. прим. к письму № 354.


1 Людвиг Фейербах (1804—1872) — немецкий философ, вначале — представитель левой Гегелевской школы, позднее сторонник материалистического мировоззрения. См. на русском языке: «Людвиг Фейербах. Сочинения» т. I, II, III. Перевод с немецкого. Со вступительной статьей А. Деборина и с примечаниями Л. Аксельрод-Ортодокс. «Библиотека материализма», изд. Института К. Маркса и Ф. Энгельса. 1923—1924.

2 М. Арнольд. См. прим. 11 к письму № 354.

3 Зачеркнуто: изъ созн

4 Увеличенный человек.

5 О вечной силе вне нас, которая стремится к праведности.

6 Внутренняя, душевная сторона.

7 Евангелие, Мф., X, 22; XXII, 13; Mp. XII, 13.

8 Татьяна Андреевна Кузминская, сестра Софьи Андреевны Толстой.

9 Аделаида Дмитриевна Иванова, сестра кн. Л. Д. Урусова.

На это письмо Толстого кн. Л. Д. Урусов отвечал письмом от 29 мая 1885 г., в котором писал: «Пишу Вам накануне отъезда. Так мне почему-то тяжело, грустно и одиноко, и так нехорошо я себя чувствовал, — и вот подали мне Ваше письмо, оно меня подняло и успокоило, как я счастлив, что Вы меня не оставляете. В Вас есть сила, не унывайте, она настоящая, истинная сила.... И как же Вам не быть спасенным, когда Вы своей силой пробуждаете в других ту же силу — создаете людей живых и сильных; а в общении с ними и есть спасение, т. е. внутренний мир и успокоение. В письме Вашем понял и оценил каждое слово. Очень все ясно и хорошо. Нельзя не сочувствовать вполне Arnold’y» (АТБ).

#### * 372. А. М. Калмыковой.

1885 г. Мая 24? Я. П.


Александра Михайловна.

Получилъ нынче ваши два письма. Здоровье жены хорошо. Нехорошо, что вы чувствуете тяжесть того, что вы дѣлаете.[1] Претерпѣвый до конца спасенъ будетъ. А конецъ всего дурнаго такъ недалекъ. Я это себѣ говорю, когда ослабѣваю и чувствую тяжесть и подбодряюсь. Сократа вашего я мараю отчаянно. Сохраните у себя черновую; а то я такъ измараю и запутаюсь, что бывало со мной, и то испорчу, и своего не сдѣлаю. — Очень ужъ хорошо и значительно. Я болѣе недѣли пристально занимаюсь имъ. — Такъ какъ ни вамъ не нужно авторское удовлетвореніе, ни мнѣ, то дѣло только въ томъ, чтобы было на пользу людямъ. — Сколько бы я не передѣлывалъ, основа ваша. Не было бы вашей умной, доброй и смѣлой работы — не надъ чѣмъ и было бы работать. —

Мнѣ остается послѣдній разговоръ о святости, кот[орый] я хочу вставить изъ Энтифроона и потомъ Апологію и бесѣду о загробной жизни и смерть пересмотрѣть.[2] Все же передъ этимъ я кончилъ на черно и дочь переписываетъ.

Отчего вы не пишете въ чемъ перемѣнились ваши планы.[3]

Жена и Тат[ьяна] Андр[еевна] вамъ кланяются.

Л. Толстой.

Адресъ: Тула (только).

Да еще хочется изъ Протогора разговоръ о томъ, почему люди зная что дурно, дѣлаютъ дурное и изъ этаго разсужденіе о томъ, что нравственности можно и должно учиться.


На конверте:

Харьковъ. Рымарская 23. Александрѣ Михайловнѣ Калмыковой.


Печатается по автографу, хранящемуся в ИЛ. Публикуется впервые. При письме конверт со штемпелями: почтовый вагон 11 июня 1885 и Харьков 13 июня 1885. Мы же на основании писем А. М. Калмыковой, на которые здесь отвечает Толстой, относим его к маю 1885 г. и датируем его: «1885 г. Мая 24? Я. П.» (почтовый штемпель отправления на конверте следующего письма Толстого к А. М. Калмыковой, датированного нами: «1885 г. июня 11? Я. П.»). Очевидно, перепутались конверты при этих двух письмах, и конверт со штемпелями: почтовый вагон 11 июня 1885 и Харьков 13 июня 1885 мы относим к следующему письму.

Письма А. М. Калмыковой, на которые отвечает Толстой, датированы: 9 и 18 мая 1885 г. (АТБ).


1 А. М. Калмыкова писала: «От моей бодрости не осталось следа. Тяжело сложились последние недели.... Мучат вериги терпенья, с которым выносишь людские немощи душевные; терпишь и мучишься и гордишься этим» (из письма А. М. Калмыковой от 18 мая 1885 г. АТБ).

2 Здесь Толстой имеет в виду «Диалоги» Платона, которыми он пользовался для работ над «Сократом»: «Евтифрон», «Апология Сократа», «Федон» («О загробной жизни и смерти»), «Протагор» (см. «Сочинения Платона» перевод проф. Карпова. Спб. 1863).

3 А. М. Калмыкова писала: «Рухнули все мои планы на лето — пожить с доктором где-нибудь в деревне. (Это не жалоба, а сожаление.)» (Из письма А. М. Калмыковой от 9 мая 1885 г. АТБ.) Дальше в письме Калмыковой об этом нет никакого упоминания.

#### 373. Н. В. Давыдову.

1885 г. Май? Я. П.


Вотъ, Николай Васильевичъ, мужики изъ села Головенекъ Крапивенскаго уѣзда, которыхъ ужъ давно разными манерами обижаетъ ихъ помѣщикъ Медвѣдской.[1] Разсказываютъ они, что дѣло объ ихъ усадебной землѣ было рѣшено на Мир[овомъ] Съѣздѣ въ ихъ пользу, а что теперь опять у нихъ отрѣзаютъ усадьбу и даже ломаютъ ихъ дворы. Объ этомъ я узнаю у Мир[ового] Судьи, но мнѣ кажется, что имъ надо бы имѣть Уставную Грамоту, кот[орой] у нихъ нѣтъ. Ихъ всего 5 дворовъ, и грамоты, на к[оторой] бы они могли основаться, у нихъ нѣтъ. Нельзя ли имъ разъискать это въ Тулѣ въ Губ[ернскомъ] Присутствіи и не поможете ли вы имъ? Урусова,[2] к[оторый] бывало, помогалъ мнѣ, нѣтъ, и я дерзаю обратиться къ вамъ.

Погода хороша, и у насъ всѣ здоровы и устроились. Милости просимъ.

Левъ Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Впервые опубликовано Н. В. Давыдовым в ТП, 2, стр. 31. Датируется на основании ответного письма Н. В. Давыдова от 1 июня 1885 г., в котором читаем: «У сего прилагаю, многоуважаемый Лев Николаевич, копию с уставной грамоты крестьянам сельца Головенек, которую Вы верно найдете случай переслать крестьянам, обратившимся к Вам за помощью. Не пересылаю ее официально от себя крестьянам на том основании, что пожалуй произведу какую-нибудь путаницу прокурорским своим званием. В настоящее время крестьяне с. Головенек зачислены к государственным, но владенная запись им еще не выдана, почему уставная грамота является для них достаточным документом на землю. Если действительно от них отойдет часть их земли по решению мирового судьи — то им уже придется начать дело в гражданском отделении суда» (АТБ).


1 Владимир Осипович Медведский (1832?—1907), он же Гемликеев — помещик, майор. Спор шел об усадебной земле десятин в пять. Толстой, по свидетельству некоторых крестьян, писал прошение по этому делу, и дело было решено в их пользу.

2 Кн. Леонид Дмитриевич Урусов.

#### 374. П. И. Бирюкову.

1885 г. Июня 1—2? Я. П.


Дорогой Павелъ Ивановичъ!

Вчера получилъ отъ Чер[ткова] длинное письмо[1] изъ Берлина и посылку съ рукописью Свѣшниковой[2] изъ Петербурга. Содержаніе статьи прекрасное. Не опасно ли? не только въ виду запрещенія, но и въ виду возможности упрека въ направленіи. Вамъ виднѣе. Поправлять я ее не сталъ и прибавлять заключенія. Языкъ одно характерный и въ разговорахъ даже очень хорошъ и чувствуется Hugo,[3] т. е. великій мастеръ. — Заключеніе всякое будетъ или ложно, или нецензурно. Заключеніе одно: Сюмурденъ думалъ, что онъ знаетъ, чтò хорошо и что дурно, что это онъ узнаетъ, слѣдуя законамъ правительства; но убійство его друга показало ему, что по законамъ хорошимъ[5] называется дурное и дурнымъ хорошее, и онъ потерялъ бывшую у него вѣру. Новую же вѣру онъ не сталъ, не могъ искать, п[отому] ч[то] онъ чувствовалъ, что она совсѣмъ противуположна его прежней вѣрѣ и что обличитъ его въ непоправимомъ поступкѣ. — Такъ повѣсился Іуда. И такъ убиваются всѣ, кто убиваются. Пока инерція лжи и сознаніе истины дѣйствуютъ подъ угломъ меньше двухъ прямыхъ — жизнь идетъ по равнодѣйствующей, но когда эти двѣ силы станутъ по одной линіи — жизнь[6] прекращается и раздирается по своей ли или по чужой волѣ.

Сократа[7] я пачкаю и порчу и даже запутался въ немъ и потому не присылаю. Я имъ очень дорожу и надѣюсь, что мы съ А. М. Калмыковой доведемъ это до еще много лучшаго. Я ей писалъ и жду отвѣта. Вотъ именно почему страшно издавать такія задорныя и не совсѣмъ понятныя по языку статьи, какъ передѣлка В. Гюго. Какъ бы онѣ не помѣшали возможности издать Сократа. А это такъ бы было полезно! Я на дняхъ выпишу страницы изъ отмѣченныхъ Житій Святыхъ Д[митрія] Р[остовскаго],[8] какъ мнѣ пишетъ В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ], и пришлю вамъ.

Насчетъ редакторства будущей газеты[9] я думаю, что вы будете прекрасный редакторъ, но Чертковъ еще лучше. Вы во многихъ отношеніяхъ будете лучше его, но въ одномъ, въ пуризмѣ христіанскаго ученія, никого не знаю лучше его. А это самое дорогое.

Какъ идетъ ваше — книжное — дѣло.[10] Если будете писать, напишите подробно. Адресъ: Московско-Курск[ая] дорога, станція Козловка.

Очень благодаренъ вамъ за знакомство съ Грибовскимъ. Я совершенно раздѣляю то впечатлѣніе, к[оторое] онъ на васъ произвелъ и к[оторое] вы такъ хорошо описали.

Житіе Петра Мытаря[11] надо бы изложить и издать. Бѣликовъ[12] не сдѣлалъ этаго? Я было началъ дѣлать изъ него народную драму, но затерялъ начало, да если бы и нашелъ, то постарался бы докончить въ драматической формѣ. — Житіе Павлина[13] прекрасно. Какіе другіе два? Можно бы присоединить и Петра М[ытаря]. И почему ихъ издавать безъ рамки,[14] какъ пишетъ Чертковъ. Я написалъ одинъ разсказъ,[15] еще не поправилъ. Онъ ничего не имѣетъ нецензурнаго и потому, когда кончу, прямо отдамъ его Сытину. Прощайте. Не забывайте меня. Не занесетъ ли васъ судьба въ нашу сторону лѣтомъ?


Печатается по автографу, хранящемуся в БЛ. Впервые опубликовано в ПТС II, № 341. Датируется на основании письма Толстого к В. Г. Черткову, от 1—2 июня 1885 г., в котором читаем: «Сейчас писал Бирюкову и мне пришло в голову, что рассказ Свешниковой опасен. Могут обвинить. Как бы не сделать вреда изданиям и потому мое мнение — если печатать, то без рамки» (AЧ).


1 Письмо В. Г. Черткова от 22 мая 1885 г. (AЧ).

Елизавета Петровна Свешникова (ум. 27 сентября 1918 г.). О ней т. 64. В то время сотрудничала в «Посреднике». «Рукопись» ее — извлечение из романа В. Гюго «93-й год», напечатанное вскоре в изд. «Посредник» под заглавием «Брат на брата».

3 Виктор Гюго (Victor Hugo) (1802—1885) — французский писатель.

4 Сюмурден — действующее лицо из романа В. Гюго: «93-й год».

5 Хорошим исправлено из: хорошее; зачеркн.: можетъ

6 Зач.: раздира

7 О «Сократе» см. прим. 1 к письму № 333.

8 По этому поводу В. Г. Чертков в письме от 22 апреля 1885 г. писал Толстому: «Пришлите безотлагательно, как предложили, в склад указания об отмеченных местах в житиях. У нас там есть славянское издание Дмитрия Ростовского. И Беликов, который этим специально занимается, всё найдет по вашим указаниям» (AЧ). Однако, извлечения, сделанные из «Жития Дмитрия Ростовского» изданы не были, в виду несоответствия их содержания с общим духом изданий «Посредника».

9 См. прим. к письму № 349.

10 Т. е. дело распространения изданий «Посредника». Бирюков в то время жил в Петербурге и заведывал книжным складом «Посредника». Кроме того за отъездом В. Г. Черткова за границу все дела по изданию были также переданы ему, и он являлся ответственным руководителем всего дела «Посредника».

11 «Житие Петра Мытаря» было изложено П. П. Беликовым и вскоре издано «Посредником». Толстой работал над этим «Житием», обрабатывая его в драматической форме. Однако работы этой он не закончил. Черновые написанных драматических сцен под заглавием «Петр Хлебник» Толстой несколько лет спустя передал В. Г. Черткову. Напечатаны они были в «Голосе Толстого» 1918, № 1 (7). Еще см. т. 26.

12 Петр Петрович Беликов — один из сотрудников «Посредника».

13 «Житие св. Павлина Ноланского» составлено П. П. Беликовым и в 1886 г. издано «Посредником».

14 Издания «Посредника» первостепенного значения обозначались на обложке книжек красной рамкой; все же остальные, имеющие второстепенное значение, этой рамки не имели и печатались без обозначения фирмы «Посредника». Они составляли побочную серию народных изданий и в каталогах, издаваемых «Посредником», входили в список «рекомендованных для чтения» книг.

15 Возможно, что Толстой имеет в виду какой-нибудь из своих рассказов: «Свечка» или «Два старика», написанных приблизительно в это время.

#### 375—376. В. Г. Черткову от 1—2 и 4—5 июня 1885 г.

#### 377. Е. М. Бем.

1885 г. Июня 6? Я. П.


Елизавета Меркурьевна.

Очень благодаренъ вамъ за прекрасныя ваши картинки. Я ужъ давно знаю ихъ и любуюсь ими. —

Не слыхали ли вы про изданіе лубочныхъ книжекъ и картинъ Сытина, частью которыхъ занимаются близкіе мнѣ люди и отчасти и я. Въ Петербургѣ есть складъ этихъ изданій на Б. Дворянской 25. Принимаютъ участіе въ этомъ дѣлѣ Савицкій,[1] Кившенко,[2] Крамской и Рѣпинъ. Какъ бы хорошо было, если бы вы захотѣли послужить[3] этому дѣлу. — Я, если позволите, направлю къ вамъ однаго изъ людей занимающихся этимъ дѣломъ, и онъ передастъ вамъ подробности. Хорошо бы было для дѣла, если бы вы удѣлили ему хоть малую часть вашего времени и силъ.

Во всякомъ случаѣ, очень благодарю васъ и радуюсь знакомству съ вами.

Левъ Толстой.


На конверте:

Петербургъ. 15. Могилевская улица. — Елизаветѣ Меркурьевнѣ Бёмъ.


Печатается по автографу, находящемуся у Л. М. Эндауровой (Ленинград). Впервые опубликовано в «Солнце России» 1912, № от 7 ноября. Датируется на основании почтовых штемпелей на конверте: почтовый вагон 6 июня 1885 и С.-Петербург 7 июня 1885.

Елизавета Меркурьевна Бем (р. 12 февраля 1843 г. — ум. 25 июля 1914 г.), рожденная Эндаурова, — жена профессора Петербургской консерватории, скрипача Людвига Францовича Бем; художница, приобретшая известность своими силуэтами и акварелями, главным образом из детской жизни. Обучалась в Петербургской рисовальной школе «Общества поощрения художников». По окончании (в 1864 г.) занималась под руководством И. Н. Крамского. Общая знакомая Толстого и Е. М. Бем — А. В. Дмоховская передала Льву Николаевичу несколько тетрадей силуэтов от Е. М. Бем, и Толстой, воспользовавшись этим случаем, пригласил ее участвовать в «Посреднике», где до конца своей жизни она и состояла бескорыстной сотрудницей в деле народных изданий. Ею иллюстрированы следующие издания «Посредника»: сборн. «Малым ребятам» № 1 (№ 94), № 2 (№ 107), № 3 (№ 151), № 4 (№ 195), № 5 (№ 196), № 8 (№ 237), № 9 (№ 238), № 10 (№ 239); «Перепелка» И. С. Тургенева (№ 102), сборн. «Цветник» (№ 34), «Медведи» Вс. Гаршина (№ 46), «На память внукам» А. Барыковой (№ 82), «Земля кормилица», сб. песен, составленный И. Горбуновым (№ 93), «Первый винокур» Толстого (№ 25) и «Сказка об Иване Дураке» Толстого (№ 226). Помимо этого издана в серии народных картин: «Сказка о деде и репке». — С Толстым лично познакомилась 6—11? февраля 1897 г., когда тот приезжал в Петербург провожать В. Г. Черткова, высылаемого из России. — О ней см.: К. С. Шохор-Троцкий, «Памяти отошедших друзей. Е. М. Бем». — «Ежемесячный журнал» 1915, I; С. Лаврентьева, «Друг детей — Е. М. Бем. Биографический эскиз», Спб. 1911.


1 Константин Аполлонович Савицкий (1845—1905) — художник, один из старейших членов Товарищества передвижных выставок. Картины его жанрового характера, большей частью из народного быта. Работал для «Посредника». Им иллюстрированы рассказы Толстого: «Упустишь огонь — не потушишь» и «Девченки умнее стариков». Кроме этого в серии народных картин издана его картина «На войну».

2 Алексей Данилович Кившенко (1854—1895) — художник, академик, известен как иллюстратор сцен из деревенской жизни. С его иллюстрациями изданы «Посредником»: «Житие св. Петра Мытаря» (1886); Толстой, «Два старика» (1885); и Толстой, «Чем люди живы» (1885).

3 Написано над зачеркнутым: помочь

#### 378—379. В. Г. Черткову от 6—7 и 9—10 июня 1885 г.

#### 380. Кн. Л. Д. Урусову.

1885 г. Июня 10? Я. П.


Виноватъ передъ вами, милый другъ, не писалъ давно, а получилъ три письма: одно унылое изъ Симеиса, другое хорошее въ отвѣтъ на мое изъ Севастополя и третье теперь, изъ Дядькова — не унылое, но грустное для меня, п[отому] ч[то] вижу изъ него, что вамъ худо. Я не писалъ, п[отому] ч[то] хочу самъ пріѣхать и пріѣхалъ бы, если бы не задержка — жена нездорова и нынче Таня бѣжала къ купальнѣ и убила руку въ плечѣ. Кажется, ничто не переломлено и не вывихнуто, но рука болитъ. Обѣ болѣзни не опасны. Я получилъ отъ Сытина[1] два моихъ разказца[2] и одинъ крестьянина Савихина.[3] Посылаю ихъ вамъ, желаю, чтобъ понравились. Кланяйтесь всѣмъ вашимъ. Какъ мнѣ хочется узнать незнакомыхъ мнѣ дѣтей вашихъ. Не пишу больше, у насъ сидитъ Самаринъ.[4] Я только-что говорилъ съ нимъ и съ досадой. Онъ толковалъ съ важностью о томъ, что собственность есть прирожденное свойство человѣка. Все, чтò говорили брамины, будисты, Христосъ — все это вздоръ, а юристы знаютъ. Досадно. Вотъ Давыдовъ.[5] Я его видѣлъ и поминалъ васъ: правда, что хорошъ. Они оба, однако, васъ любятъ. Обнимаю васъ и люблю. Всѣ наши вамъ кланяются.


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Впервые опубликовано А. Е. Грузинским в «Вестнике Европы» 1915, 2, стр. 18—19. Датируется на основании пометки кн. Л. Д. Урусова: «Получено в Дять-кове 12 июня 1885 г.».

Письма кн. Л. Д. Урусова, на которые отвечает Толстой, неизвестны.


1 Иван Дмитриевич Сытин.

2 Рассказы — «Упустишь огонь — не потушишь», с иллюстрациями на обложках К. А. Савицкого и «Где любовь, там и бог», с иллюстрациями А. Д. Кившенко.

3 В. И. Савихин (псевдоним Василия Ивановича Иванова) (1858—1912) писатель из рабочих. Помещал свои рассказы в «Русском богатстве» и «Северном вестнике». Некоторые из них («Дед Софрон», «Кривая доля», «Аника-воин», и др.), одобренные Толстым, были изданы отдельно в «Посреднике». Упоминаемый здесь рассказ — «Дед Софрон» — особенно нравился Толстому (к нему сделаны иллюстрации И. Е. Репиным). О Савихине см. заметку С. Т. Семенова (некролог) — «Путь» 1912, VI.

4 Петр Федорович Самарин (1830—1901), младший брат известного славянофила Юрия Федоровича. По убеждениям — консерватор. Толстой, несмотря на давнишнее личное с ним знакомство, не мог переносить в нем его косности и ультра-консерватизма. В Дневнике Толстого 15 мая 1881 г. находим такую запись: «Вечером Писарев и Самарин. Самарин с улыбочкой: «надо их вешать». Хотел смолчать и не знать его, хотел вытолкать в шею. Высказал. Государство. Да мне всё равно в какие игрушки вы играете, только чтобы из за игры зла не было».

5 Николай Васильевич Давыдов.

#### 381. В. М. Грибовскому.

1885 г. Июня 10 — 11? Я. П.


.... Не противиться злу насиліемъ не значить не противиться злу, а значитъ не противиться злу насиліемъ. Мнѣ грустно, что вы, столь тонко и вѣрно понимая многое, въ этомъ запутались не въ разсужденіи, а въ желаніи. Доказывать безполезность и непримѣнимость всякихъ ограниченій этого принципа безполезно. Они слишкомъ ясны и несомнѣнны. Сказано только то, что люди подъ вліяніемъ страданія отъ боли, обиды и зла, вообще склонны, къ чему склонны животныя — отдавать тоже зло. И вотъ сказано, что это есть соблазнъ заблужденія. Что же тутъ толковать! Все равно, что сказано: люди склонны смотрѣть на то, что притягиваетъ ихъ чувственность. Несмотря — легче будетъ побѣдить чувственность. И вотъ чиновникъ, который не хочетъ отказаться отъ балетовъ, станетъ допрашивать меня: какъ не смотрѣть на обнаженныхъ женщинъ? Ну, а скажетъ, утопающую женщину можно вытащить, свидѣтельствовать докторамъ можно? Поищите у себя въ душѣ, милый другъ, нѣтъ ли у васъ тамъ чего лишняго, чтò мѣшаетъ вамъ понять ясное и простое. А то вы дѣлаете то, чтò я часто встрѣчаю. Человѣкъ живетъ въ домѣ, построенномъ безъ отвѣса и угольника и, прикинувъ по отвѣсу и угольнику, видитъ, что домъ кривъ, но чтобы не сказать этого, онъ начинаетъ дѣлать геометрическія вычисленія, по которымъ вышло, что тупой или острый углы — прямые. Поправляйтесь здоровьемъ, я очень радъ узнать васъ и полюбилъ васъ. Читали ли вы Руссо Emile и Confessions?[1] — Прочтите.

Л. Т.


Печатается по тексту, впервые опубликованному в Б, II, изд. 3, стр. 569—570 (отр.). Датируется на основании письма В. М. Грибовского от 8 июня 1885 г. (о нем ниже), на которое отвечает Толстой.

Вячеслав Михайлович Грибовский (р. 29 июля 1867 г.), образование получил на юридическом факультете Петербургского университета; в 1897 г. — магистр, в 1903 г. — доктор государственного права; с 1910 г. — профессор, сначала Новороссийского, потом Петербургского университетов. В 1890-х годах напечатал несколько своих стихотворений в «Книжках Недели». Вслед за этим появился там же ряд его рассказов из студенческой жизни и статей публицистического характера, под псевдонимом Гридень. Помимо этого им напечатано несколько трудов по вопросам истории права. Еще в гимназии, за слишком свободное толкование Евангелия и его отношение к христианству и религии вообще, был признан ненормальным и посажен в лечебницу для душевно-больных. По выходе из нее, обратился за разрешением некоторых, так называемых, «проклятых» вопросов с письмом к Толстому, который, разузнав о Грибовском и его положении, просил П. И. Бирюкова навестить его (об этом см. в прим. к письму № 341). Так завязалось их знакомство, закрепившееся летом 1885 г. посещением В. М. Грибовским Толстого. Однако происшедшее сближение между ними и даже некоторое увлечение Грибовского Толстым было временное. С годами он, повидимому, охладел к своим юношеским стремлениям и мечтам и совсем отошел от своих прежних верований, всецело отдавшись научно-педагогической деятельности.

В письме, на которое отвечает Толстой, В. М. Грибовский писал: «Я думаю, есть правило «не противься злу». Это правило должно принимать безо всякого, и следовать ему без всяких уступок в пользу насилия какого бы то ни было. Итак видя, что другой человек страдает от насилия своего врага, я не имею права противиться обидчику, и обижаемый не имеет права сопротивляться врагу силою. Вы говорили, что мы должны взамен насилия простить и доказывать врагу его неправоту. Но разве доказывая или умоляя разбойника я не отсрочиваю или не желаю отсрочить свою смерть, иначе, разве я не противлюсь каким бы то ни было способом долженствующему совершиться злу. Я не желаю этого зла, я считаю его вредным и своей просьбой я хочу его уничтожить, отвратить его, т. е. я всё-таки сопротивляюсь ему. Следовательно, допускается для этого положения первое ограничение. Допустив одно ограничение, люди допустят другое, третье и т. д. Если же выносить зло, даже не говоря делающему зло, что он неправ, никто не будет знать о зле, а наносящий зло часто не будет даже подозревать, что он совершает зло. Примером может служить ребенок, который только впоследствии начинает различать добро от зла. Итак меня занимает теперь вопрос: должно ли допустить ограничение для правила «не противься злу» или нет» (из письма В. М. Грибовского к Толстому от 8 июня 1885 г. АТБ).


1 «Emile» («Эмиль») и «Confessions» («Исповедь») — сочинения Ж. Ж. Руссо, произведшие на Толстого в юности «огромное» впечатление

#### * 382. А. М. Калмыковой.

1885 г. Июня 11? Я. П.


Напрасно вы такъ тяготитесь своимъ положеніемъ, Александра Михайловна. Если думать о больномъ мѣстѣ, оно будетъ больнѣе. Какъ вамъ надо почитать Эпиктета! Хорошенько почитать и вникнуть. Это гимназія для университета Христа. Если вы знаете, что душа вашего сына не въ вашей власти, а2 есть въ вашей власти ваша душа и отъ нея ваше отношеніе къ людямъ[3] и вы можете дѣлать многое или сдѣлали чтò могли въ улучшеніи своей души и потому своего отношенія къ людямъ и къ сыну, и къ мужу[4] (не для себя даже, не для него, а для Бога), то чтоже можетъ васъ тяготить. Если же не сдѣлали (а вы навѣрно не сдѣлали, п[отому] ч[то] если бы все сдѣлали, то васъ бы ничего не тяготило), то дѣлайте эту радостную и единственную, имѣющую смыслъ въ жизни, работу — ту, для которой мы всѣ живемъ на свѣтѣ. — Я имѣю кое-что противъ васъ. И спѣшу сказать для того, чтобы ничего не было. Вы сказали женѣ, что Ч[ертковъ] осуждаетъ ее. Вы этимъ сдѣлали вредъ. Вѣрно вы согласитесь съ этимъ. А если согласитесь, то ничего и не пишите про это и я не буду ни говорить, ни поминать.[5] Я что-то вышелъ изъ колеи умственной работы и Сократъ не подвигается. — Очень жаль, что вамъ не удастся заѣхать къ намъ.[6] — Но я буду очень радъ, когда узнаю, что вы не огорчаетесь больше, особенно тѣмъ, что думаютъ о васъ люди. — Желаю вамъ не спокойствія и не тревоги, а упорнаго и постояннаго движенія изъ области тревогъ въ область мира душевнаго.


На конверте:

Харьковъ. Рымарская 25. Александрѣ Михайловнѣ Калмыковой.


Печатается по автографу, хранящемуся в ИЛ. Публикуется впервые. Датируется на основании почтовых штемпелей на конверте (см. прим. к дате в письме № 372).

Письмо А. М. Калмыковой, на которое отвечает Толстой, датировано 3 июня 1885 г. (АТБ).


1 А. М. Калмыкова писала о тяжести своего семейного положения, непонимании ее близкими ей людьми и между прочим говорила: «Главную боль причиняли грубости сына по отношению ко мне и всякие другие выходки, выдающие душевную мелочность, пустоту» (из письма А. М. Калмыковой к Толстому от 3 июня 1885 г. АТБ).

2 Зачеркнуто: вы

3 Написано поверх зачеркнутого: нему

4 Написано поверх зачеркнутого: нему

5 В ответном письме об этом А. М. Калмыкова писала: «Об осуждении Черткова говорила не я, а Софья Андреевна. Я же говорила, что хочу уехать из Москвы, зная ее, чтобы не быть немым свидетелем осуждения ее другими, немым, потому что не знаешь кто прав: осуждающие или она. Спросите Софью Андреевну, как мы расстались. Повторяю об осуждении Владимиром Григорьевичем не было речи. Удостоверьтесь в этом, Лев Николаевич, иначе меня это будет мучить, сильно мучить. Я не считала вредным сказать Софье Андреевне, что люди никогда не видавшие ее — осуждают, не считала вредным, потому что видела, что она не боится этого осуждения и действует по убеждению, а лично для себя считала необходимым выяснить многое, что и сделано» (из письма А. М. Калмыковой к Толстому от 16 июня 1885 г. АТБ).

6 А. М. Калмыкова писала: «Оставляю Харьков тринадцатого, еду к матери, а двадцать второго июня буду уже в Питере. Очень сильно хотелось видеть Вас в Ясной поляне, но так как буду ехать с сыном, то не сбудется кажется: или будем спешить, или побоюсь Вам помешать» (из письма А. М. Калмыковой от 3 июня 1885 г. АТБ).

#### 383. П. И. Бирюкову.

1885 г. Июня 11 — 15? Я. П.


Напрасно вы, П[авелъ] И[вановичъ], не слушаете своего Мефистофеля:[1] онъ все говоритъ дѣло. Если бы вы его слушали и доводили до конца свой разговоръ съ нимъ, то у васъ никогда бы не было тѣни сомнѣнія и раздвоенія, к[оторое] я считаю самой опасной и жалкой душевной болѣзнью. Онъ говоритъ: «вѣрь твоему разсудку и непреложнымъ законамъ его логики, взгляни на кровавую исторію человѣчества, пропадающую въ безконечности и, вѣроятно, не имѣющую конца». Это самое важное, что и нужно всегда имѣть въ виду. Еще онъ говоритъ вамъ: «Напрасно ты думаешь водворить благо какимъ то (тутъ неясно, какой способъ онъ отрицаетъ), безтолковымъ дѣтскимъ путемъ; а обними вооруженнымъ наукою разумомъ весь безпредѣльный міръ и не думай нарушать законъ причины и слѣдствія и развитія. Ты властенъ направлять дѣйствіе этихъ законовъ во благо себѣ и другимъ: изучай ихъ, чтобы умѣть пользоваться ими». Это все онъ прекрасно говоритъ. Я только это и говорю, и думаю. И не знаю, за что вы называете «гадиной» такой разумный голосъ. Ему только одному и надо слѣдовать. — Прежде всего надо узнать, какіе изъ всѣхъ законовъ, управляющихъ міромъ, во 1-хъ, самые важные, а во 2-хъ (главное), какими я призванъ «пользоваться», т. е. такіе, приложеніе которыхъ мнѣ наиболѣе доступно. И по этимъ соображеніямъ установить правильную очередь въ изученіи законовъ и приложенія ихъ: прежде понять и научиться пользоваться тѣми законами, к[оторые] мнѣ наиболѣе доступны и отъ к[оторыхъ] болѣе зависитъ счастье мое и другихъ, и к[оторые] по этому для меня болѣе обязательны; потому, узнавъ эти законы и прилагая ихъ, заняться слѣдующими по очереди (въ смыслѣ доступности и обязательности) и т. д. до самыхъ послѣднихъ законовъ, доступныхъ уму человѣка. И потому голосъ совершенно справедливо говоритъ вамъ: обними весь безпред[ѣльный] міръ вооруженнымъ наукою.... Наука только въ томъ и состоитъ, чтобы знать эту очередь, знать, чтò мы можемъ и должны знать прежде, послѣ и то, чего мы не можемъ знать. Справедливо говоритъ и то, что всякій другой путь есть дѣтская мечта. Обновленіе міра посредствомъ спектральнаго анализа или любви есть одинаковая дѣтская мечта. Не мечта есть только дѣятельность, сообразная непреложнымъ законамъ разума. Голосъ тоже совѣтуетъ вамъ помнить исторію человѣчества, исполненную страданій и насилій. И въ этомъ я съ нимъ согласенъ. Это надо всегда помнить. Помнить то, что эти страданія уменьшались и уменьшаются въ человѣчествѣ только благодаря дѣятельности разума, вооруженнаго наукой (подразумѣвая подъ наукой — не считаніе козявокъ, звѣздъ, телефонъ и спектральный анализъ, а очередное по важности, доступности и обязательности изученіе законовъ міра). И что, т[акъ] к[акъ] я существо одаренное тѣмъ средствомъ, к[оторое] уменьшаетъ страданія, я и долженъ прилагать его, тѣмъ болѣе, что это приложеніе доставляетъ человѣку, мнѣ, единственное благо, свободное, не уничтожаемое смертью.


Печатается по автографу, хранящемуся в БЛ. Впервые опубликовано в газ. «Речь» 1908, № 205 от 28 августа, стр. 2. Датируется на основании письма П. И. Бирюкова от 9 июня 1885 г., на которое отвечает Толстой, и пометки П. И. Бирюкова: «П[олучено] 17, VI».


1 Толстой отвечает на следующее место из письма П. И. Бирюкова, выражающее его тогдашнее душевное настроение: «Дело, которое делаю теперь, приближает меня к учению о жизни Вами признаваемому. Я говорю, конечно, о деле «Посредника». Я делаю теперь, собственно говоря, два дела. Дело утреннее — обсерватория, — там голова моя, разум. Дело вечернее — «Посредник» — там и разум, и воля, и сердце мое. Да, это дело приближает меня к Вам и к учению, которое Вы исповедуете. Быть может редакторство предполагаемой газеты еще более сделает это. Не самый процесс редактированья, разумеется, но проповедь этой идеи, которая мне так дорога, защита ее от противников ей — быть может это сожительство с ней, объединит, соединит меня с нею и я стану христианином. Почему же я теперь не становлюсь им? Почему не принимаю того учения, которое считаю самым дорогим для себя? Внутри меня, на самом дне моего существа сидит какая-то гадина, она не дает мне отдаться тому, что мне дорого. Околеет она — и я возьму этот клад, а вырастет — не даст, утащит меня от него. И вот это-то дело, что я теперь делаю, и редакторство той газеты, мне кажется, не по вкусу той гадине, сушат ее, не дают ей расти. Она шепчет придавленная: опомнись, безумный, брось детские мечты об обновлении мира посредством любви! Верь твоему рассудку, непреложным законам его логики, взгляни на историю кровью залитого человечества, рождение его пропадает в бесконечной дали времен, конца ему не видать ни нам, ни нашим бесконечно удаленным потомкам, и везде всё кровь и насилие! Еще шепчет она, эта гадина: ты хочешь дать благо себе и другим, не мечтай водворить его этим путем, обними вооруженным наукою разумом весь мир, беспредельный в пространстве и времени, и преклонись перед законом причины и следствия и вытекающей из него теории развития. Ты властен направлять действие этих законов во благо себе и другим, изучай же их, чтобы уметь обращаться с ними — разве не нравится тебе это дело? Ведь ты любишь его? — За работой в «Посреднике» я реже и глуше слышу этот шопот, и вот почему я дорожу этой работой и жду, что она убьет мою гадину. Быть может, на самом деле я стою гораздо ближе к учению Христа, чем пишу об этом, но я боюсь быть неискренним и, говоря Вам об этом, хочу строже осудить себя, хочу показать и чистую, и грязную свою сторону; ведь Вы не отвернетесь от меня за это, не побрезгаете моею грязью, но поможете снять ее с себя, очиститься? Я верю в это и поэтому взялся за дело «Посредника», и предлагаю себя на дело редакторства» (из письма П. И. Бирюкова от 9 июня 1885 г. АТБ).

#### 384. В. Г. Черткову от 17 июня 1885 г.

#### 385. Кн. Л. Д. Урусову.

1885 г. Июня 19? Я. П.


Получилъ 3-го дня ваше письмо, милый другъ, и очень ему обрадовался. Признаюсь вамъ, что меня напугало письмо вашего Михайлы его женѣ,[1] въ которомъ онъ принялъ ваше временное нездоровье за страшное ухудшеніе. Соединивъ это извѣстіе съ вашимъ молчаніемъ, я захотѣлъ непремѣнно поскорѣе увидать васъ.[2] Теперь же и мнѣ все нездоровится, и дѣла много, и я откладываю мою поѣздку къ вамъ до времени. — Порадовался я больше всего вашему участію въ нашемъ спорѣ. Это, что называется, den Nagel auf den Kopf getrof[f]en.[3] — HО..... я послѣднее время все больше и больше убѣждаюсь въ томъ, что люди совершенно напрасно гордятся тѣмъ, что они имѣютъ преимущество передъ животными въ воображаемомъ дарѣ слова, т. е. способности сообщать свои и, слѣдовательно, понимать чужія мысли. Такого дара у всѣхъ людей вообще никогда не было и нѣтъ. И изрѣченіе дипломата, что слово дано людямъ для того, чтобы скрывать свои мысли, совсѣмъ не шутка, а ужасная правда. Я прибавилъ бы только еще то, что оно употребляется людьми для того же, для чего употребляется птицами — соловьями: для удовольствія сочетаній звуковъ и формальныхъ образовъ, для личнаго удовольствія, но никакъ не для сообщенія мыслей. Лучшій примѣръ есть ученіе Христа. Мысль ясно сообщена словами (какъ намъ кажется), мало того — проведена въ жизни — употреблено средство мимичности. И что же? Если бы ничего не было сказано Христомъ — результаты должны бы быть[4] лучше[5] по одной мимичности. Даръ слова былъ употребленъ весь на то, чтобы скрыть мысль. И цѣль, какъ вы знаете, очень хорошо достигнута. Очень можетъ быть, что и соловей какой нибудь, или кукушка просвистали или прокуковали какую нибудь мысль о томъ, какъ улучшить жизнь этихъ птицъ. Результаты тѣ же самые. И результаты моихъ и вашихъ логическихъ доводовъ развѣ не такіе же comme si l’on chantait.[6] Да, начало всего слово: Слово святыня души, а не свистъ птицы. И слово это есть одно божество, которое мы знаемъ, и оно одно дѣлаетъ и претворяетъ міръ. Страшно только, когда смѣшаешь его съ словомъ — произведеніемъ гортани, языка и губъ человѣческихъ.

Такъ, какъ я писалъ вамъ въ началѣ письма, я думаю, когда я плохъ. Такъ я думалъ нынче утромъ, п[отому] ч[то] б[ылъ] плохъ. Но это — постыдное уныніе и близорукость мысли. Меня[7] огорчаетъ то, что слово, сказанное Христомъ и за которое онъ умеръ, въ 1800 лѣтъ завладѣло такъ мало человѣчествомъ при моей жизни, тогда какъ я и не умеръ для него, и не жилъ; но дѣло въ томъ, завладѣваетъ ли оно людьми или нѣтъ. И по себѣ я чувствую, что завладѣваетъ. То же, чтò, мнѣ кажется, мало завладѣваетъ другими, это происходитъ отъ моей близорукости. Мнѣ 1800 лѣтъ — одна безконечно малая частичка времени кажется большою. И отъ того, что при моей жизни — мгновеніе въ 60 лѣтъ — я не вижу быстраго движенія впередъ того, чтò должно двигаться вѣчно, я отчаиваюсь. Вотъ къ этому-то я и писалъ вамъ, и вы какъ будто не согласились, что Христосъ запретилъ ученикамъ радоваться тому, что бѣсы имъ повинуются, а сказалъ: ищите только того, чтобы имена ваши были записаны на небесахъ. Т. е. повинуются или не повинуются, все равно. Не смотрите на результаты, a дѣлайте дѣло. Ненадеженъ для Ц[арства] Б[ожьяго] тотъ, кто, взявшись за соху, оглядывается.

Бродитъ у меня мысль пѣшкомъ пройтись и придти къ вамъ. Не знаю, исполню ли этотъ планъ, или пріѣду. Очень мнѣ хочется повидать васъ. Передайте мой поклонъ Княгинѣ и вашимъ. Наши васъ поминаютъ безпрестанно и вспоминаютъ съ любовью. Страховъ, к[оторый] у насъ,[8] вамъ кланяется.


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Впервые опубликовано

А. Е. Грузинским в «Вестнике Европы» 1915, 2, стр. 19—20. Датируется на основании пометки кн. Л. Д. Урусова: «В Дятькове 21 июня 1885 г.».

В данном письме Толстой отвечает на письмо кн. Урусова от 13 июня 1885 г. (из Дятькова), в котором последний писал: «Мне получшело, я немного отдышался здесь теплым смолистым воздухом и отпился парным молоком, да еще доктор молодой помог неожиданно настойкой из ландыша, которая прямо, несомненно, устранила удушья, приступавшие вместе с кашлем.... Я отсюда впился в Ваш спор с Самариным. Когда Самарин утверждает, что собственность есть свойство прирожденное человеку, то вся сила аргумента в слове прирожденное; поэтому мне хочется только спросить Самарина, что он разумеет под этим словом. Он должен определить точно и ясно, что такое природа человека и чем она управляется. Есть ли это понятие неизменное, косное, или подлежащее изменению, как всё сущее в природе. Чтобы решить этот вопрос надо спросить себя, чем была природа человека (т. е. как проявлялась она) прежде и в позднейшее время. Если эти проявления не схожи — ясно, что природа изменилась, и необходимо определить каким путем произошли эти изменения. Если мы вникнем в это, то легко увидим, что изменения природы человека зависят от верований, вытекающих из учений — более или менее здравых и близких к истине. Остальное ясно» (АТБ).


1 Михаил Фомич Крюков — прислуживающий у кн. Л. Д. Урусова по хозяйству; был женат на дочери Н. М. Румянцева (повара Толстых) Прасковье Николаевне.

2 Кн. Л. Д. Урусов в то время переехал к Мальцовым в Брянский уезд, где съехался со своей семьей. Толстой телеграфировал жене кн. Урусова о своем желании приехать к ним. Вот что писал Лев Николаевич В. Г. Черткову 9—10 июня 1885 по этому поводу: «Урусов очень плох. Он переехал к Мальцовым в Брянский уезд. И жена, и семья его приехали. Он не встает. Не знаю, временное ухудшение это или конец. Я хотел ехать к нему и телеграфировал, но жена его мне отвечает, что просит не ездить до получения ее письма. А письма еще нет. Меня это удивляет. Мне бы хотелось быть при его смерти, если мне суждено умереть после, так же, как хотелось бы самому умирать при близких по духу людях» (AЧ).

3 Как раз попасть в цель.

4 В подлиннике: были

5 Слово: лучше написано над зачеркнутым: тѣже

6 Как от пения.

7 В подлиннике: мнѣ

8 В этот приезд Н. Н. Страхов пробыл у Толстого до 20 июня 1885 г. Вот как он описывает свою жизнь в Ясной поляне в письме к Н. Я. Данилевскому от 18 июня 1885 г.: «В четверг вышедши из вагона и едучи по солнцу в первом часу дня (семь верст до Ясной поляны), я всё вдыхал и радостно потягивался, как будто вырвался из жаркой бани.... Ясную поляну нашел я наполненную женщинами и детьми человек до 30 и среди них двое мущин: Лев Николаевич и Кузминский. Такова она была 14 лет тому назад, когда я в первый раз в нее заехал, только моложе и не так многолюдна, много народилось с тех пор. Лев Николаевич был и нездоров, и не в духе, и до сих пор жалуется, хотя и поправился немного Сейчас же принялся он читать мне свою статью о деньгах, очень остроумную, но не захватывающую вполне вопроса. Потом прочитал я не конченный рассказ Лошадь; потом новые рассказы: Где любовь, там и бог, Упустишь огонь — не погасишь, Свечка, Два старика. Всё это он делает для тех народных изданий, которые я вам показывал. Два последние рассказа удивительны по своей художественности и по чудесному смыслу; взяты из народных рассказов. Он исключительно этим и занимается. Я сплю в его кабинете, встаю в 81/2 часов, пью кофе и завтракаю. Часов в 11 он приходит ко мне, сам убирает и подметает кабинет, умывается и мы идем на крокет, т. е. под клены, возле крокета, где старшие члены обеих семей пьют утренний кофе. Через час или полтора мы расходимся: он уходит в кабинет, а я в павильон, в котором теперь пишу к вам и который появился лишь нынче весною. В 5 часов обед; каждая семья особо. В 8 часов детский чай; в 10 часов чай и ужин для взрослых, сходятся обе семьи и проводят время до полуночи, потом расходятся. Людно и пестро чрезвычайно; между обедом и чаем прогулки, купанье и всякое безделье....

Я рассказал ему о нашем чтении его Изложения, и что мы его бранили. Он согласился, что приведение стихов из евангелия должно вводить в недоумение и объяснил, что эта работа, сделанная им для себя, которую в этом виде не следовало бы публиковать.... После завтра еду» («Русский вестник» 1901, 3, стр. 137).

На письмо Толстого кн. Л. Д. Урусов отвечал: «Мне всё лучше. Здесь попался такой молодой доктор (сын здешнего священника), который мне сделал несомненную пользу, — непосредственно вывел меня из положения человека, который всегда может задохнуться. И это улучшение прочное. Он говорил, что медицина есть отвратительное ремесло, когда она не упирается в философию (под этим выражением он разумеет этику, т. е. добро и все те нравственные факторы, которые по его мнению важнее всяких лекарств). Итак есть вероятие, что на этот раз я поправлюсь. Беспрестанно приходит мне мысль о том, что этот раз я выздоровлю, а позже неизбежно придет время, что уж никак не выздоровлю, и спрашиваю себя, какой же смысл в этой отсрочке — и слава богу не остаюсь без ответа, у меня есть ваш ответ, он мне дает полнейшее удовлетворение под условием непременно исполнить. Письмо ваше важно для меня, я нахожу в нем новую правду, вполне и кругом убедительную и понятную, да еще ваше чудное разъяснение того изречения об «именах написанных на небесах» (которое я не понимал) приводит меня в восторг, — так оно ярко освещается смыслом слов о пахаре. Ясно, что это одно из многих напоминаний о том, что жизнь наилучшая — в настоящем; а я до сих пор всё не узнавал этой основной мысли Христа под этой фантастической формой: «имена ваши написаны на небесах» (из письма кн. Л. Д. Урусова от 21 июня 1885 г. ГТМ).

#### 386. С. А. Толстой от 20 июня 1885 г.

#### 387—388. В. Г. Черткову от 23—24 июня и 3—4 июля 1885 г.

#### 389. Г. А. Русанову.

1885 г. Июля 4? Я. П.


Пишу вамъ нѣсколько словъ, дорогой Гаврило Андреевичъ. Я усталъ, и слабъ, и занятъ. Спасибо вамъ за ваше письмо. Если я васъ радовалъ, то вы мнѣ платите тѣмъ же. —

Вы говорите, что вы больны и безсильны физически и нравственно. Развѣ есть на свѣтѣ человѣкъ, который бы не былъ боленъ, не носилъ бы въ себѣ зародыша смерти и страданій? Вся разница только въ степени и въ сознаніи своей болѣзни. Плохо не сознавать болѣзни и еще хуже считать свою болѣзнь, — хоть такую, какъ ваша, — чѣмъ то исключительнымъ, мѣшающимъ жить. Умирая, можно жить сильнѣе, чѣмъ будучи самымъ здоровымъ и сильнымъ человѣкомъ. Точно тоже и съ нравственнымъ здоровьемъ. Можно считать себя совершенно хорошимъ и еще хуже считать себя неисправимымъ. Однаго желаю и себѣ, и вамъ — чувствовать свои недостатки и не отчаяваться въ нихъ. То самое, чтò вы дѣлаете, чтò я пытаюсь дѣлать.

Я очень радъ за васъ, что вы ѣдете на воды.[1] Я для себя не вѣрю въ леченія; но въ вашемъ исключительномъ положеніи я увѣренъ, что вамъ это нужно. Передайте мой душевный привѣтъ вашей милой женѣ. Какое вамъ счастье — единство взглядовъ съ женою.[2] —

Левъ Толстой.


На конверте:

Австрія. Богемію. (Boemen Oesterreich). Franzensbad. G. Roussanoff. Poste restante.


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Впервые опубликовано А. Е. Грузинским в «Вестнике Европы» 1915, 3, стр. 8—9. Датируется на основании почтовых штемпелей на конверте: почтовый вагон 5 июля 1885, Franzensbad 22 июля 1885 (н. ст.). На автографе пометка Г. А. Русанова: «Получено во Франценсбаде 10 июля 1885».

Письмо Г. А. Русанова, на которое отвечает Толстой, без даты. В нем читаем: «Я окончательно порешил сократиться и упроститься в чем могу. И действительно, кое-что сделал (в отношении одежды, пищи, обстановки). Начал сам своими руками делать для себя, что могу. До сих пор же я, почти буквально, никогда и ничего сам не делал для себя.... Но горе мое в том, что уж нет у меня силы на настоящий физический труд» (АТБ).


1 Г. А. Русанов в конце июня того года уехал лечиться во Франценсбад (Богемию).

2 Об этом Г. А. Русанов писал: «Единственный человек, согласный с моими воззрениями (более или менее согласный) — моя жена».

#### 390. П. И. Бирюкову.

1885 г. Июля 4? Я. П.


Спасибо, дорогой Павелъ Ивановичъ, что извѣстили о Чертковѣ.[1] Я написалъ ему теперь въ Англію. Ваша мысль издать главу изъ книги этаго француза[2] прекрасна. — Что картинки?[3] Неужели не пропустятъ. Да и вообще почему другія не выходятъ? Я писалъ объ этомъ Сытину.[4] Еще я писалъ ему, чтобы онъ выслалъ вамъ переписанные мои два разсказа новые[5] для того, чтобы заказать къ нимъ картинки. Чертковъ писалъ мнѣ о томъ, что Крамской обѣщалъ. Это было бы очень хорошо. —

Благодарю за ваши письма,[6] особенно, за предпослѣднее, оно мнѣ было радостно. Передайте мой привѣтъ Александрѣ Михайловнѣ.[7] Она прекрасный сотрудникъ. Что Сократъ?[8]

Л. Т.


Печатается по автографу, хранящемуся в БЛ. Впервые опубликовано в ТЕ, 1913. Датируется на основании пометки П. И. Бирюкова: «п[олучено] 6, VII».

Письма П. И. Бирюкова, на которые отвечает Толстой, датированы: 23 и 30 июня 1885 г. (АТБ).


1 П. И. Бирюков в письме своем сообщал о скором приезде из за границы В. Г. Черткова.

2 Эмиль-Луи-Виктор Лавеле (de Lavelye) (1822—1892). Книга, о которой здесь упоминается — «Le socialisme contemporain», в русском переводе — «Современный социализм» СПБ. 1882. П. И. Бирюков предлагал Толстому издать в «Посреднике» VІ-ую главу из нее: «Роскошь и ее отношение к морали, праву и политической экономии». О Лавеле см. в прим. к письму Толстого к нему от 30 октября 1890 г., т. 65.

3 Толстой имеет в виду издававшиеся «Посредником» картины для народа. Об этом в письме Толстого к В. Г. Черткову от 24 июня 1885 г. читаем: «Вчера получил от Сытина известие, что картинки «Искушение» и «Истязание» [карт. И. Е. Репина. Ред.] запрещены. Это будет жалко, но не будемте унывать и сердиться» (AЧ). Однако, после ряда хлопот и с некоторыми цензурными урезками запрещенные картины были напечатаны в издании «Посредника» в серии «народных картин в красках».

4 Это письмо Толстого к И. Д. Сытину осталось неизвестно редакции.

5 Вероятно рассказы Толстого: «Два старика» и «Свечка». Между тем И. Н. Крамской не исполнил своего обещания и эти рассказы вышли в 1886 г. в издании «Посредника» с иллюстрациями А. Д. Кившенко.

6 Письма П. И. Бирюкова: от 23 и 30 июня 1885 г. В первом из них Бирюков между прочим писал: «Получил Ваше письмо, прочитал его и увидел свою огромную ошибку, которую чувствовал и раньше, но сознавал неясно, безотчетно. Когда писал Вам о том, что говорит мне моя «гадина», то чувствовал, что я не то называю гадиной, что действительно должно носить это имя. В этих потемках блуждая, я назвал самое хорошее — самым дурным. Вашим письмом Вы осветили мне путь и за это большое спасибо Вам. Смутно сознавал я и раньше этот путь, теперь он во мне утверждается. Буду слушать «его», буду говорить с «ним»; и теперь уже слушаю и много говорю с «ним». Доступна ли мне та высшая наука жизни? Я верю в возможность ее изучения и знаю, что мне еще много надо учиться, чтобы познать ее. Я уже далеко ушел в той науке, что считает козявок, звезды, разлагает цвета и изобретает удивительные вещи, но в области той настоящей науки я еще глубокий невежда, к стыду моему. Но утешает меня то, что я не остановился еще, а иду вперед, что разум мой голоден, просит есть и добывает пищу». — Во втором Бирюков, сообщая о своих издательских делах, между прочим писал о своем желании издать главу из книги Лавеле (см. прим. 2).

7 Александра Михайловна Калмыкова.

8 Готовящееся А. М. Калмыковой для «Посредника» жизнеописание Сократа.

#### 391. Кн. Л. Д. Урусову.

1885 г. Июля 4?—5? Я. П.


Кругомъ виноватъ передъ вами, милый другъ. Ваши послѣднія письма, изъ к[оторыхъ] я вижу, что вамъ гораздо лучше, такъ порадовали меня. А я не писалъ. Нездоровится — печень болѣла и слабое состояніе — ни ума, ни энергіи, отъ этого все откладывалъ писать. Едва ли успѣю пріѣхать къ вамъ до вашего предполагаемаго отъѣзда и пріѣзда къ намѣ. Если бы это не состоялось, тогда ужъ я тотчасъ же пріѣду. Книжки[1] я тогда же послалъ вамъ, но черезъ Самарина. Онъ, разумѣется, забылъ. Посылаю еще. Нашъ привѣтъ передайте Княгинѣ. Цѣлуемъ дѣтей.[2]

Письмо это написалъ вчера и оно не попало на почту. Главное, напишите ваши планы. А еще болѣе главное это то, что какъ будто между мной и вашей женой вышли пикировки,[3] ради Бога сдѣлайте чтобъ этого не было. И если я въ чемъ виноватъ, прошу ее простить меня и любить меня также, какъ я ее люблю.

Такъ какіе ваши планы. Если вы ѣдете всѣ, съ Княгиней къ вашей матушкѣ,[4] то развѣ вы не мимо насъ ѣдете? Если не ѣдете, то когда лучше къ вамъ пріѣхать съ дѣтьми. Я всякій разъ забываю передать вамъ отъ Черткова его любовь вамъ, о которой [онъ] мнѣ писалъ раза два. — Онъ долженъ былъ пріѣхать на дняхъ сюда, но теперь остался еще на мѣсяцъ съ матерью.[5]—До свиданья, коли Богъ велитъ.


Печатается но автографу, хранящемуся в ГТМ. Впервые опубликовано А. Е. Грузинским в «Вестнике Европы» 1915, 2, стр. 20—21. Датируется на основании пометки кн. Л. Д. Урусова: «получено 7 июля 1885 г. в Дятькове» и слов Толстого, что письмо это писалось два дня.

Из писем кн. Л. Д. Урусова, на которые отвечает Толстой, известно лишь письмо от 21 июня 1885 г. (см. прим. к письму № 385).


1 «Упустишь огонь — не потушишь» с иллюстрациями на обложках К. А. Савицкого и «Где любовь, там и бог» с иллюстрациями А. Д. Кившенко.

2 Жена кн. Л. Д. Урусова — кн. Мария Сергеевна и их дети: Мария,

Ирина, Анастасия и Сергей. См. прим. к письму № 397.

3 Об этом есть отголосок в письме Толстого к В. Г. Черткову от 9—10 июня 1885 г. (AЧ). См. прим. 2 к письму № 385.

4 Кн. Александра Петровна, рожд. Нарышкина, дочь Петра Александровича Нарышкина и Екатерины Степановны Андреевской.

5 Елизавета Ивановна Черткова (1831—1922), рожд. гр. Чернышева-Кругликова. О ней см. в прим. к письмам Толстого к ней, т. 66.

#### *392. Н. Н. Страхову.

1885 г. Июля 5. Я. П.


Видите, какъ исправенъ. Благодарю за исполненіе поручения.[1] Кажется, что эта часть Кингслей и Эмерсонъ[2] только и были. Какъ бы хорошо было, если бы вы ихъ поместили. На другой день послѣ васъ пришло письмо отъ Иванцова.[3] Онъ занимался чтеніемъ статей и не отчаивается пропустить ихъ. Я все не совсѣмъ здоровъ — печень болитъ. И жена больна — она, кажется, выкинула. Но все идетъ нормально. — Не скучайте и не унывайте, и несите вашъ крестъ, тотъ самый, который для васъ сдѣланъ.

Прощайте.

Л. Толстой.


Печатается по копии, хранящейся в AЧ. Публикуется впервые. Дата копии.

Письмо Н. Н. Страхова, на которое отвечает Толстой помечено: «Начало июля 1885 г. Москва» (см. ПС, № 189).


1 Н. Н. Страхов, возвращаясь из Ясной (где он прожил с 12 июня до конца этого месяца), заезжал в Москву, имея от Толстого ряд поручений, об исполнении которых он и писал Толстому.

2 Речь идет о статье кн. В. Д. Урусовой, вероятно, присланной автором Толстому. Лев Николаевич, уезжая в Ясную, видимо, забыл ее в Москве и просил Н. Н. Страхова разыскать ее и дать надлежащий ход. Вот что писал по этому поводу Н. Н Страхов: «Рукописи Урусовой я нашел только вторую часть (Кингслей и Эмерсон). Как я не искал во всех трех ящиках, первой части не нашел. Всё-таки я взял вторую, и сам прочитаю, и постараюсь устроить; а между тем прошу Вас, не отыщется ли первая часть, а если нет, то дайте разрешение обойтись без нее — думаю, что можно» (из письма Н. Н. Страхова от начала июля 1885 г., см. ПС №189). Статья кн. В. Д. Урусовой была напечатана в «Литературном приложении» к газете «Гражданин» под ред. кн. В. Мещерского за 1885 год: в книге VIII — «Чарлс Кингслей» и в книге IX — «Ральф Уалдо Эмерсон».

Кингслей (Charles Kingsley) (1819—1875), английский романист и проповедник.

Эмерсон (Emerson) (1803—1882), американский философ и проповедник.

3 Александр Михайлович Иванцов-Платонов. См. прим. к письму № 469.

#### 393. К. М. Сибирякову.

1885 г. Июля 10—12? Я. П.


Константинъ Михайловичъ!

Дѣло народнаго журнала мнѣ очень дорого, но я не могу имъ заняться, главное же не могу себя связывать никакими обязательствами. В. Г. Чертковъ, какъ вы знаете, болѣе всѣхъ насъ способенъ руководить этимъ дѣломъ. И онъ бы былъ тотъ идеальный редакторъ, котораго можно желать. Мы съ нимъ переписывались объ этомъ — онъ теперь въ Лондонѣ — и рѣшили, что если журналъ состоится, то редакторомъ лучше всего быть Павлу Ивановичу Бирюкову.[1]

Это молодой человѣкъ, кончившій курсъ въ Морской Академіи и завѣдующій теперь метеорологической обсерваторіей въ Петербургѣ. Это человѣкъ весьма образованный, умный, аккуратный, раздѣляющій вполнѣ наши взгляды и могущій, и желающій посвятить себя вполнѣ этому дѣлу. Для правительства Бирюковъ, какъ личность, не можетъ представлять ничего нежелательнаго. Я думаю, что ему разрѣшатъ, и тогда, и я, и Чертковъ будемъ принимать самое дѣятельное участіе въ изданіи. Я съ этой же почтой пишу Черткову, и онъ вѣроятно напишетъ вамъ, и тогда вы устроите съ ними какъ лучше. Я же въ практическихъ дѣлахъ всегда былъ неспособенъ и потому содѣйствовать при учрежденіи журнала и совѣтывать ничего не могу; трудомъ же своимъ, когда дѣло установится, буду, если живъ буду, помогать всѣми силами.

Очень благодаренъ вамъ за помощь журналу Оболенскаго. Я полагаю, что это хорошее дѣло.

Желая вамъ всего лучшаго и надѣясь имѣть съ вами сношенія при состоявшемся журналѣ, остаюсь уважающимъ васъ

Левъ Толстой.


Печатается по рукописной копии в тетради «Письма о журнале для народа» (стр. 59—61), хранящейся у К. С. Шохор-Троцкого. Впервые опубликовано Ю. О. Якубовским без обращения и трех последних фраз в «Жизни для всех» 1911, 7, стр. 885. Датируется на основании упоминания о нем в письме Толстого к В. Г. Черткову от 13—14 июля 1885 г. (см. т. 85, № 74) где читаем: «На днях тоже получил письмо Сибирякова — прилагаю его. Я ему отвечал, что ведение всего дела, учреждения, разрешения журнала, вероятно, вы возьмете на себя, и что редактором лучше всего будет Бирюков» (AЧ).

Толстой отвечает на письмо К. М. Сибирякова (без даты): «Выработанная программа Народного журнала, которую Вы одобрили, без сомнения вполне удовлетворительна и отвечает своему назначению, к сожалению только трудно будет добиться разрешения правительства. По моему мнению, прежде чем хлопотать об этом, нужно найти редактора, который, приняв на себя переговоры и устройство дела, позаботился бы сохранить по возможности целость программы. Не имея знакомств в литературном кружке, я не могу найти такого человека, увлеченного идеями, преследуемыми журналом и вместе с тем широко развитого, образованного и обладающего литературным талантом. Затруднительность положения осложняется еще требованиями цензуры: лицо, неизвестное цензурному комитету, не будет им утверждено. Три лица, которые, как говорят, согласились бы принять на себя редакторство, мне очень мало известны: один их них поэт Александр Николаевич Плещеев, другой бывший директор Коллегии Галагана, теперь эксперт по учебной части при комиссии заведывания начальными городскими училищами Петербурга и заведующий изданием сочинений Ушинского — Василий Васильевич Григорьев и третий — Виктор Петрович Острогорский, — инспектор Лaринской гимназии в Петербурге и редактор «Детского чтения». Лиц этих, кроме Плещеева, повторяю, я не знаю и поэтому позволяю себе просить Вас, с своей стороны, не отказаться рекомендовать. — Идеальным редактором проектируемого журнала я считаю Вас, Лев Николаевич; в крайнем случае можно найти фиктивного, который бы предоставил заведывание тому, кто будет стоять во главе, — без права вмешательства в дела» (Копия. Тетрадь «Письма о журнале для народа», стр. 58—59. Арх. К. С. Шохор-Троцкого).


1 В. Г. Чертков в письме от 22 мая 1885 г. писал Толстому по этому поводу: «Для народной газеты я нашел лучшего, мне известного, редактора — Бирюкова. Насколько понимаю, он самый лучший. Но он не решается согласиться на это (при обсуждении, конечно, только потому, что не мне предлагать, а Сибирякову). Не чувствует в себе уверенности с одной стороны. А с другой не знает достаточно ли это прочное дело, чтобы ему оставить службу в обсерватории. Он стесняется за такое дело брать деньги. А деньги ему нужны для жизни. Там он получает 1500 р. в год. Но не в деньгах у него тут главное, а в неуверенности. Если вы сочувствуете ему в редакторы, то напишите ему, уговорите его. Он вам сообщит все свои сомнения и затруднения, и вы поможете ему всё это выяснить. Я же думаю так: для газеты нельзя лучше, чем он (я совсем не гожусь — об этом [нечего и] думать, и могу теперь и определенно сообщить вам почему). Газету Сибиряков может по возможности обеспечить лет на десять, — разумеется, насколько человек может обеспечивать то, что зависит от бога. Газету можно и следует вести так, чтобы подчиняться всем требованиям земной власти, и всё-таки можно держаться направления христианского, если не так положительно, как было бы желательно, то всегда отрицательно и хоть немного положительно — и это всегда будет давать хорошее читателям. Бирюкову теперь очень тяжело (он этого не показывает) с обсерваториею и складом. Разнородные занятия и каждое требующее много напряжения. Редакция же газеты по самой цели сродна складу и изданиям, и ему было бы и легче и, думаю, приятнее всецело отдаться одному делу в двух формах, чем, как теперь, двум совершенно самостоятельным и бессвязным между собой делам» (АТБ).

#### 394. В. Г. Черткову от 13—14 июля 1885 г.

#### 395. Кн. Л. Д. Урусову.

1885 г. Июля 14? Я. П.


Какъ все прекрасно. Вамъ лучше и Княгиня съ дѣтьми ѣдетъ къ намъ. Теперь ужъ я не выдержу, и такъ какъ не пошелъ пѣшкомъ, а васъ еще не пускаютъ, то пріѣду къ вамъ поскорѣе, разумѣется, послѣ Княгининаго посѣщенія насъ. Книжки,[1] представьте, я такъ и забылъ послать другой разъ. Но теперь пришлю ихъ вамъ съ двумя еще новыми разсказами, к[оторые] мнѣ очень нравятся. Я все занятъ своей статьей, главой или главами о деньгахъ.[2] Все это разростается и приводить къ такимъ удивительнымъ для самаго меня выводамъ — къ старымъ и знакомымъ вамъ выводамъ, но съ другой стороны съ большей ясностью выраженнымъ.

Вчера получилъ статью того молоканина,[3] про к[оторую] помните говоритъ Успенскій,[4] о первородномъ законѣ труда въ потѣ лица, к[оторый] забытъ человѣчествомъ — одной частью. Удивительно сильно. Вся наука экономическая ничего подобнаго не сказала. Я перепишу для васъ и пришлю съ Княгиней.

Воображаю какъ вамъ тяжелы тѣ разныя денежныя операціи, к[оторыя] производятся вокругъ васъ и к[оторымъ] приписывается такое несвойственное имъ значеніе. Прощайте, милый другъ, до свиданья.

Л. Т.


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Впервые опубликовано А. Б. Грузинским в «Вестнике Европы» 1915, 2, стр. 21—22. Датируется на основании пометки кн. Л. Д. Урусова: «Получено в Дятькове 16-го июля 1885 г.».

Письмо кн. Л. Д. Урусова, на которое отвечает Толстой, неизвестно.


1 Вероятно рассказы Толстого: «Два старика» и «Свечка».

2 Речь идет о статье Толстого «Так что же нам делать?», где главы XVII—XX посвящены вопросу о деньгах.

3 «Молоканин» — Тимофей Михайлович Бондарев (1820—1898).

Толстой ошибочно называет его молоканином, — он был «субботником». См. прим. к письму № 396.

4 Глеб Иванович Успенский (1840—1902) — писатель: поместил в «Русской мысли» за 1884 г. в № 11 статью о Т. М. Бондареве: «Трудами рук своих».

На это письмо Толстого кн. Л. Д. Урусов отвечал письмом (без даты), в котором читаем: «Я получил Ваше письмо. Какая радость! Приезжайте вместе с женой и привозите Лелю.... С каким нетерпением ожидаю обещанные книги и особенно последние два рассказа. «Мартына» тоже хотелось бы прочесть в оконченном виде. Ради бога не забудьте всего обещанного. Рукопись молоканина замечательна. Этот первобытный закон, пожалуй, скрывает в себе развитие разумной общественной жизни. Странно, что в Евангелии почти не говорится о нем. А впрочем, может быть Вы ошибаетесь, и я за Вами. Труд в поте лица для себя, для добывания благ себе не выражает вечного закона. Вы это знаете и сказали это в рассказе «Два брата» (АТБ).

#### 396. Т. М. Бондареву.

1885 г. Июля 15—20? Я. П.


Доставили мнѣ на дняхъ вашу рукопись — сокращенное изложеніе вашего ученія,[1] я прежде читалъ изъ нея извлеченія[2] и меня они очень поразили тѣмъ, что все это правда и хорошо высказано; но прочтя рукопись, я еще больше обрадовался. То, чтò вы говорите, это святая истина, и то, чтò высказали, не пропадетъ даромъ; оно обличитъ неправду людей. Я буду стараться разъяснять то же самое. Дѣло людей, познавшихъ истину, говорить ее людямъ и исполнять, а придется ли имъ увидать плоды своихъ трудовъ — то Богъ одинъ знаетъ...

Черезъ министра внутреннихъ дѣлъ и даже черезъ царя, ничего сдѣлать нельзя, да и не слѣдуетъ.[3] Правительство силою заставляетъ людей дѣлать то, чтò оно считаетъ нужнымъ; а первородный законъ Божій люди должны исполнять не по принужденію, а по своей волѣ. Нужно обличать людей и призывать ихъ къ покаянію, какъ дѣлалъ Христосъ, и тогда они сами придутъ къ истинѣ. Дѣло это дѣлается не скоро — вѣками, но не скоро и деревья растутъ, а мы сажаемъ ихъ же и бережемъ, и не мы, такъ другіе дожидаются плода. —

По моему мнѣнію, человѣку и некуда больше употреблять свой разумъ, и слово свое, какъ на то, чтобы узнавать законъ Божій, разъяснять его себѣ и другимъ и исполнять его, и помогать въ этомъ и другимъ. Мѳ. IX, 37. Жатва великая, а рабочихъ мало. Просите Господа, чтобы онъ выслалъ (т. е. умножилъ) рабочихъ. Жатва большая и одному не жать, а хоть бы какъ-нибудь свою дѣлянку выжать и «козы» (т. е. прожнива) не оставить, какъ у насъ въ Тулѣ говорятъ. Да коли каждый такъ-то свое дѣло сдѣлаетъ, то и соберется жатва хозяина, и не оставитъ онъ добраго работника. Только бы не зарывать талантъ въ землю, только бы исполнять волю пославшаго насъ. А воля пославшаго въ томъ, чтобы каждый въ потѣ лица добывалъ хлѣбъ, и это надо толковать людямъ, и они поймутъ это и понимаютъ, потому что совѣсть обличаетъ ихъ.

Желаю вамъ успѣха въ вашемъ дѣлѣ, оно же и мое дѣло, и благодарю васъ за ваше писаніе; оно мнѣ было въ большую пользу и радость.

Левъ Толстой.


Печатается по копии, хранящейся в AЧ. Впервые опубликовано К. С. Шохор-Троцким в ТЕ, 1913, стр. 47. Датируется на основании слов: «Доставили мне на днях вашу рукопись» (см. прим. 1). Об этом же Толстой писал кн. Л. Д. Урусову от 14? июля 1885 г. (см. письмо № 395).

Тимофей Михайлович Бондарев (р. 1820 г. — ум. в октябре 1898 г.) — крестьянин, родом из Области войска донского, крепостной, отданный помещиком в солдаты. Под влиянием сектантов «субботников» — иудействующих — перешел в эту секту, совершив обряд обрезания и переменив свое имя на «Давида Абрамова». За отпадение от православия был судим в 1867 году и сослан в село Иудино, Бейской вол., Минусинского у., Енисейской губ., где и оставался до конца своей жизни. В ссылке написал сочинение: «Трудолюбие и тунеядство, или торжество земледельца», в котором доказывал обязательность выполнения первородной заповеди о хлебном труде для всех людей без различия, основанной на библейском изречении: «в поте лица твоего снеси хлеб твой» (Быт. 3, 19). Труд свой писал он пять лет; окончив, отправил рукопись в Минусинский городской музей, откуда она, вероятно, заведующим музеем была переслана Г. И. Успенскому, написавшему о ней статью: «Трудами рук своих» («Русская мысль» 1884, 11). Статья эта сильно заинтересовала Толстого, вступившего в переписку с Т. М. Бондаревым через политических ссыльных В. С. Лебедева и Л. Н. Жебунева, живших в Минусинске.

Труд Т. М. Бондарева и переписка с ним имели большое влияние на взгляды Толстого, подтверждая и укрепляя его в том направлении, которое его мысли приняли со времени его духовного переворота. К Бондареву, как и к Сютаеву, Толстой относился не только как к своим единомышленникам, но как к любимым «учителям». Сам он так определяет их влияние на его духовное развитие: «За всю мою жизнь два русских мыслящих человека имели на меня большое нравственное влияние и обогатили мою мысль и уяснили мне мое миросозерцание. Люди эти были не русские поэты, ученые, проповедники, — это были два живущие теперь замечательные человека, оба всю свою жизнь работавшие мужицкую работу крестьяне: Сютаев и Бондарев» («Так что же нам делать?» — Бир. РС, т. XIII, стр. 212).

Толстой посвятил Т. М. Бондареву две статьи: «Предисловие к сочинению Бондарева» — «Русское дело» 1888, 13, стр. 11—13; «О Бондареве» (для словаря С. А. Венгерова). — См. т. 25.

Подробные сведения см. в статье К. С. Шохор-Троцкого «Сютаев и Бондарев. Биографические данные и материалы к их характеристике». ТЕ, 1913 (к статье приложена библиография о Т. М. Бондареве).


1 Статья Т. М. Бондарева «Трудолюбие и тунеядство, или торжество земледельца». По этому поводу Л. Н. Жебунев писал Толстому 13 января 1886 г.: «Прочитав внимательно ваше письмо к Бондареву, я заметил, что Вы извещаете его о получении «сокращенного изложения» его учения, тогда как я послал Вам в мае 1885 г. через редакцию «Русской мысли» полное изложение учения Бондарева» (АТБ).

2 Вероятно выдержки из статьи Т. М. Бондарева, приводимые Г. И. Успенским в своей статье «Трудами рук своих» («Русская мысль» 1884, 11).

3 Труд свой Бондарев переписывал и рассылал разным высокопоставленным лицам. Так в 1883 г. он послал свою рукопись министру внутренних дел, приложив при ней свое прошение, в котором писал: «Я изобрел и написал до 250 вопросов, под названием «Торжество земледельца», это настолько сильное и полезное для них врачество, что если довести его до сведения всякого человека, то не более как через четыре года, без понесения трудов и без напряжения сил, избавятся все они от тяжкой нищеты и от нестерпимого убожества: тогда глупый сделается умным, лентяй — трудолюбивым, пьяница — трезвым, бедный — богатым, бездомник —прочным хозяином, злодей — честным человеком, и будет как на них, так и на столе их велик-день, и без всякого противления или закоснелости сольется вся вселенная в одну веру в бога!» (К. С. Шохор-Троцкий, «Сютаев и Бондарев» ТЕ, 1913). В 1884 г., не дождавшись ответа, он послал вторичное прошение, один экземпляр которого направил лично государю. Лишь 22 июня 1888 г. он получил ответ от «командующего императорской главною квартирою по канцелярии для принятия прошений, на высочайшее имя приносимых». Вот что писал Бондарев об этом: «На поданное мною в прошедшем феврале сего же года на высочайшее имя прошение получил ответ такой (кроме всех тамошних бесполезных для нас протяжениев): «На ходатайство Бондарева чтобы отпечатать его сочинение о трудолюбии и тунеядстве соизволения не последовало, по причине неосновательности его ходатайства. Отобрать от Бондарева подписку (так пишет он Красноярскому губернатору) и хранить это при делах Вашего превосходительства впредь до востребования». На этом и кончилось» (из письма Т. М. Бондарева к Толстому от 2 августа 1888 г. АТБ).

#### 397. Кн. Л. Д. Урусову.

1885 г. Июля 20? Я. П.


Пишу вамъ, милый другъ, хоть нѣсколько словъ подъ больше чѣмъ пріятнымъ впечатлѣніемъ, которое оставляютъ намъ ваши.[1] Такъ радостно чувствовать, что сердцемъ любишь тѣхъ, кот[орыхъ] хочется любить. Стасю[2] я разобралъ меньше всѣхъ, но она по внѣшности очень мила; но больше всѣхъ мнѣ полюбилась Мери.[3] Она серьезный хорошій человѣкъ будетъ, Богь дастъ. Очень мила и характерна Ира.[4] Съ Княгиней мы много говорили и очень хорошо. Она такъ все хорошо понимаетъ и новаго для меня, сердечнаго, я нашелъ въ ней много.

Посылаю вамъ кое-какія книги и переводъ Ученія 12-ти Апостоловъ.[5] —

Arnold’а6 и рукопись молоканина[7] привезу вамъ самъ или жена. До свиданья. Благодарю васъ за посѣщеніе вашихъ. Рѣдко бываетъ, что бы столько лицъ оставили на столько лицъ, какъ наша семья, такое прекрасное впечатлѣніе.

Вашъ Л. Т.


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Впервые опубликовано

А. Е. Грузинским в «Вестнике Европы» 1915, 2, стр. 22. Датируется на основании пометки кн. Л. Д. Урусова: «получ. в Дять[кове] 22 июля 1885 г.».


1 Писано после отъезда кн. М. С. Урусовой с детьми из Ясной поляны.

2 Кж. Анастасия Леонидовна Урусова (р. 1872? г.) — младшая дочь кн. Леонида Дмитриевича, была впоследствии замужем за Н. Н. Гирсом.

3 Кж. Мария Леонидовна Урусова (1867—1895) — старшая дочь кн. Л. Д. Урусова, музыкант; училась в Париже в Сорбонне; ее игру очень ценили Лист, Рубинштейн. Ей посвящена книга: «Prinsesse М. Ouroussow. Histoire d’une âme — Mary. Souvenirs recueillis par sa mère» Paris. Ed. Fischbacher. 1904. Отзывы Толстого о ней см. в тт. 51 и 53.

4 Кж. Ирина Леонидовна Урусова — вторая дочь кн. Леонида Дмитриевича.

5 См. прим. 7 к письму № 314.

6 М. Арнольд. О какой книге М. Arnold’a здесь говорит Толстой, в точности сказать нельзя. Известно, что в то время он читал М. Arnold’a «Literature and Dogma» London. 1877 и «The God and the Bible» London. 1875. О первой из них он дает такой отзыв: «Книга М. Arnold’a замечательное произведение» (из письма к В. Г. Черткову от 7 мая 1885 г. AЧ) и о второй: «М. Arnold’a книжка очень хороша, но не так, как первая» (из письма к В. Г. Черткову от 13—14 июля 1885 г. AЧ).

7 Статья Т. М. Бондарева «Трудолюбие и тунеядство, или торжество земледельца». См. прим. к письму № 396.

#### 398. В. Г. Черткову от 23—24 июля 1885 г.

#### 399. П. И. Бирюкову.

1885 г. Июля 23—24? Я. П.


Я былъ нездоровъ и отъ того не отвѣтилъ вамъ скоро. Библіотеки въ острогахъ очень важное дѣло и по моему, заняться ими очень доброе дѣло. Это время досуга, кот[орое] часто всю жизнь не знаетъ рабочій человѣкъ. Сколько я знаю внутреннихъ переворотовъ совершилось въ тюрьмахъ среди политическихъ, начиная съ декабристовъ. Знаю и случаи между мужиками. Сютаевъ спрашивалъ у меня совѣта: хорошо ли будетъ сдѣлать какое нибудь не грѣшное дѣло, но такое; чтобы посадили въ острогъ — для того, чтобы тамъ проповѣдывать. — Въ острожную библіотеку, я думаю, хорошо бы включить Евангелія Матѳея по 2 к. и ученіе 12-ти Апостоловъ, кіевское изданіе. Оно продается въ Кіевѣ. Есть ли оно у васъ въ складѣ. Какъ бы хорошо было его напечатать отдѣльно и дешево хоть все, но лучше бы первыя 5 главъ. Въ журналѣ Дѣтская Помощь № 8, 1885, напечатанъ мой переводъ съ предисловіемъ и послѣсловіемъ. Нельзя ли попытаться провести его черезъ цензуру, разумѣется, не упоминая, главное, моего имени.

До свиданья, дорогой Павелъ Ивановичъ. Сибиряковъ пишетъ о журналѣ и редакторѣ. Я писалъ ему о васъ и Чертковѣ тоже.[1] Что-то будетъ изъ этаго. Л. Т.


Печатается по автографу, хранящемуся в БЛ. Впервые опубликовано в ПТС, II, № 342. По содержанию этого письма относим его к 1885 г. Датируем на основании письма П. И. Бирюкова от 15 июля 1885 г., на которое отвечает Толстой, и упоминания Толстым в этом письме о своем нездоровье. В письме к В. Г. Черткову от 24 июля 1885 г. Толстой также писал: «Не писал я вам долго от того, что был болен. Болела печень, был слаб и в унылом духе, недели две, а потом разошлось до болей сильных и жару, а нынче совсем здоров и особенно весел и бодр» (AЧ). Так что, очевидно, время написания этих писем было, приблизительно, одно и то же.

В письме, на которое отвечает Толстой, П. И. Бирюков писал: «Сегодня я получил письмо от одного тюремного начальника из города Суджи; он просил прислать каталог книг нашего склада, так как желает устроить библиотеку для арестантов. Мне кажется, что таким случаем не следует пренебрегать, чтобы сделать всё возможное. Только можно ли здесь что-нибудь сделать? Хочу посоветоваться с вами. Я пошлю ему каталог и напишу, что мы готовы содействовать ему в устройстве библиотеки, а вы помогите мне в этом, если найдете возможным помочь арестантам» (из письма П. И. Бирюкова от 15 июля 1885 г. АТБ).


1 См. письмо № 393.

#### *400. А. М. Калмыковой.

1885 г. Июля 25? Я. П.


Былъ нездоровъ, Александра Михайловна; недѣли двѣ немало, а потомъ 3 дня лежалъ и нынче всталъ какъ встрепанный.

Оттого не отвѣчалъ вамъ на хорошія письма ваши. Особенно первое. Я вамъ надоѣлъ Эпиктетомъ. Онъ говорить: если ты боишься прослыть дуракомъ или дряннымъ человѣкомъ, то ты никогда и не начиналъ быть философомъ. Я думаю, что Хр[истосъ] не отвергъ бы этаго изрѣченія, замѣнивъ слово «философъ» моимъ ученикомъ; а вы говорите, что то, чтò вы созидали 16 лѣтъ,[1] разрушено. Если то, чтò вы созидали, можетъ быть разрушено прихотью человѣка, то зданіе это2 не стоить орѣховой скорлупы. Если же то, чтò вы созидали, есть настоящее дѣло, то всѣ попытки разрушить его только докажутъ твердость зданія. Если то, чтò вы дѣлали, имѣло цѣлью обществен[ное] мнѣніе, то для разрушенія этого не нужно даже поступковъ, нужно только ловкое слово клеветы — дунуть и все пропало; если же вы строили въ себѣ человѣка (чтò вы и дѣлали, я знаю), то зачѣмъ вы, дѣлая его въ себѣ 16 лѣтъ, возьмете да и сломаете, чтò строили.

Дай Богъ вамъ устроиться полегче для себя, но все также — смиряясь и отрекаясь — другаго нѣтъ средства побѣды, какъ вы сами знаете.

Л. Т.


На конверте:

Петербургъ. Уголъ Манежной и Надеждинской. № 50. Александрѣ Михайловнѣ Калмыковой.


Печатается по автографу, хранящемуся в ИЛ. Публикуется впервые. Датируется на основании почтовых штемпелей на конверте: почтовый вагон 15 июля 1885 и С. Петербург 26 июля 1885.

Письма А. М. Калмыковой, на которые отвечает Толстой, неизвестны.


1 Зачеркнуто: въ общественномъ мнѣніи

2 В подлиннике: этаго

#### * 401. А. М. Калмыковой.

1885 г. Августа 6? Я. П.


Приложеніе[1] къ моему послѣднему письму попало нечаянно, оно назначалось В[ладимиру] Г[ригорьевичу] въ Англію. Пріѣхалъ ли онъ? Я віноватъ передъ нимъ и передъ многими — молчаніемъ; заступитесь за меня передъ тѣми, кто на меня сѣтуетъ. Поклонъ П[авлу] Ивано[вичу] и Вл[адимиру] Гр[игорьевичу], если онъ пріѣхалъ. Я живъ, здоровъ. Ахъ, да. Какъ бы ни слова не отвѣчать и не упоминать о статьѣ, к[оторую] вы мнѣ прислали. — «Зачѣмъ ты пршелъ насъ мучать І[исусе] сыне Давида».[2]

Л. Толстой.


На обороте:

Петербургъ. Уголъ Манежной и Надеждинской № 50. Александрѣ Михайловнѣ Калмыковой.


Печатается по автографу (письмо открытое), хранящемуся в ИЛ. Публикуется впервые. Датируется на основании почтовых штемпелей: Ясенки 6 августа 1885 и С. Петербург 7 августа 1885.

Письмо А. М. Калмыковой, на которое отвечает Толстой, неизвестно.


1 О каком «приложении» говорит здесь Толстой, выяснить не удалось.

2 Евангелие Мф. гл. 8, ст. 29.

#### 402. С. А. Толстой от 9 августа 1885 г.

#### 403. В. Г. Черткову от 12 августа 1885 г.

#### 404—407. С. А. Толстой от 17, 18, 19 и 20 августа 1885 г.

#### 408. Кн. Л. Д. Урусову.

1885 г. Августа 20? Я. П.


Очень порадовало меня, милый другъ, извѣстіе привезенное нашими[1] о вашемъ состояніи. Теперь я вѣрю, что вамъ лучше. Онѣ мнѣ такъ описали васъ, что точно я былъ съ вами. Только бы холода не попортили дѣло, только вы съумѣли къ нимъ приладиться. Я не писалъ вамъ долго, пот[ому] ч[то] былъ долгое время въ состояніи — не знаю какъ сказать, въ хорошемъ состояніи, но въ такомъ, въ какомъ я не могу ничего писать, даже писемъ. Теперь я прихожу, напротивъ, въ писательское состояніе и хочется писать, а работы слишкомъ много. Началъ нынче кончать и продолжать смерть И[вана] И[льича].[2] Я, кажется, разсказывалъ вамъ планъ: описаніе простой смерти простого человѣка, описывая изъ него. Жены рожденье 22-го и всѣ наши ей готовятъ подарки, а она просила кончить эту вещь къ ея новому изданію, и вотъ я хочу сдѣлать ей «сюрпризъ» и отъ себя. — Она теперь въ Москвѣ по дѣламъ и боюсь, что замучаетъ себя нестолько хлопотами, сколько безпокойствомъ о томъ, о чемъ нетолько безпокоиться, но и думать нельзя — о матерьяльныхъ дѣлахъ.

Вчера уѣхалъ только Чертковъ съ Бирюковымъ. Они пріѣзжали на 3 дня. Онъ очень распрашивалъ про васъ и посылаетъ вамъ свою любовь. Онъ мнѣ очень помогъ въ семьѣ. Онъ имѣлъ вліяніе на нашъ женскій персоналъ.[3] И можетъ быть вліяніе это оставитъ слѣды. Меня же онъ раззадорилъ писать для народа — темъ бездна, не знаю что выбирать. Но вы еще прежде меня подзадорили и послѣднимъ письмомъ, и тѣмъ, кот[орое] вы мнѣ давно писали изъ Тулы — о 5 заповѣдяхъ въ притчахъ.[4] Вы правы, и я бы былъ счастливь исполнить это. — Передайте нашу любовь вашей семьѣ, обнимаю васъ.

Л. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Впервые опубликовано А. Е. Грузинским в «Вестнике Европы» 1915, 2, стр. 22—23. Датируется на основании пометки кн. Л. Д. Урусова: «Получено 22 августа 1885 г.».


1 Вероятно С. А. Толстая делала ответный визит кн. Урусовым. Однако утешительные известия о здоровья кн. Л. Д. Урусова были обманчивы: в сентябре того же года он умер.

2 «Смерть Ивана Ильича», повесть Толстого, начатая еще в 1884 г. В Дневнике 27 апреля 1884 г. Толстой записывает: «Хочу начать и кончить новое: либо смерть судьи, либо записки несумасшедшего». Об этом же есть упоминание и дальше, в Дневнике от 30 апреля 1884 г. Напечатана она впервые в XII томе «Собрания сочинений Л. Н. Толстого», 5-е изд., 1886.

3 В письме к С. А. Толстой писал по этому поводу: «Чертков имел успех и влияние на девочек. Турнюры опять сняты, и разные хорошие планы» (см. ПЖ № 256).

4 Оно неизвестно.

#### 409. С. А. Толстой от 21—22? августа 1885 г.

#### 410. В. Г. Черткову от 29—30 августа 1885 г.

#### 411. П. И. Бирюкову.

1885 г. Сентября 7. Я. П.


Посылаю письмо В[ладиміра] Г[ригорьевича].[1] Письмо хорошее; но о предметѣ этаго письма можно и должно сказать кое-что, если говорить о худож[ественномъ] произведеніи — о кижкѣ. Напримѣръ, я теперь поправляю разсказъ бабы, поѣхавшей въ Сибирь за мужемъ.[2] Это вся развратная жизнь и лживая и въ ней высокія черты. Нельзя и не должно скрывать лжи, невѣрности и дурное. Надо только освѣтить все такъ, что тò — страданія, а это радость и счастье. —

Неправда ли такъ, В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ] и П[авелъ] И[вановичъ]? Обнимаю васъ обоихъ. Письмо Сибирякова[3] ко мнѣ пришло поздно, и я не могъ успѣть отвѣтить ему. Отвѣчу въ П[етербур]гъ.

Л. Т.


Печатается по автографу (приписка к письму В. Г. Черткова к П. И. Бирюкову), хранящемуся в БЛ. Впервые опубликовано в ТЕ, 1913. Датируется на основании упоминания о письме В. Г. Черткова. Письмо это было адресовано Екатерине Степановне Некрасовой. Но прежде чем послать его по назначению, В. Г. Чертков переслал его Толстому на прочтение. В письме от 5 сентября 1885 г. он писал: «Из нескольких прочтенных мною статей по поводу наших изданий, одна только прилагаемая вызвала во мне серьезное желание поговорить с автором и я думаю, что автором этой статьи мы можем воспользоваться для некоторых вещей. Но так как я пишу про вас и даже пользуюсь одним выражением в вашем последнем письме ко мне, то мне захотелось раньше попросить вас прочесть и сообщить мне ваше мнение. Всё вложенное в прилагаемый конверт прошу вас отправить по почте к Павлу Ивановичу» (AЧ). На это отвечал Толстой 7 сентября 1885 г.: «Получил нынче ваше письмо к Екатерине Некрасовой, которое вполне одобряю и послал его к Бирюкову» (AЧ).


1 Письмо В. Г. Черткова касалось вопроса писательства и, в частности, старалось установить определенные и строгие принципы правды и любви для всех, пишущих для народа. Вместе с тем в этом письме В. Г. Чертков высказывал нежелательность изображения темных сторон народной жизни, что и вызвало возражения со стороны Толстого.

2 «Рассказ бабы», записанный Т. А. Кузминской со слов крестьянки и исправленный Толстым, был напечатан в «Вестнике Европы» за 1886 г. в № 4 под заглавием: «Бабья доля». См. прим. 3 к письму № 418.

3 Письмо К. М. Сибирякова к Толстому от 24 августа 1885 г. из Самарской губернии.

#### 412—413. В. Г. Черткову от 7 и 14 сентября 1885 г.

#### 414. А. И. Эртелю.

1885 г. Сентября 17? Я. П.


Александръ Ивановичъ!

Очень радъ исполнить ваше желаніе.[1] Переписка стоитъ не менѣе 15 р. за каждую рукопись и можетъ быть готова черезъ мѣсяцъ. Очень жалѣю, что вамъ нельзя жить въ столицѣ, если это для васъ лишеніе. Но вѣдь это, вѣрно, не надолго. Желаю вамъ всего хорошаго. Попытайтесь написать разсказъ, имѣя въ виду только читателя изъ народа. — Только бы содержаніе было значительное, а вы, вѣроятно, напишете хорошо. А обращаться исключительно къ народу очень поучительно и здорово.

Вашъ Л. Толстой.


На конверте:

Г. Задонскъ. Варварѣ Ивановнѣ Савельевой, для передачи А. И. Эртелю.


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Впервые опубликовано в «Голосе минувшего» 1913, 1, стр. 171. Датируется на основании почтовых штемпелей на конверте: почтовый вагон 17 сентября 1885 и Задонск 20 сентября 1885.

Александр Иванович Эртель (р. 7 июля 1855 г. — ум. 7 февраля 1908 г.) — писатель-народник. Родился в семье обрусевшего немца. Получил домашнее образование и рано (в 1873 г.) поступил на службу: сначала по управлению одной экономией, потом (с 1879 г.), переселившись в Петербург, — заведующим частной библиотекой. В Петербурге познакомился с революционерами. Прямого участия в их работе не принимал; тем не менее в 1884 г. был привлечен по «политическому» делу. При обыске одной типографии был найден адрес А. И. Эртеля. Его арестовали и посадили сначала в Петропавловскую крепость, потом перевели в Дом предварительного заключения, а через несколько месяцев освободили, лишив его однако права въезда в столицу. До 22 января 1886 г. был под следствием, потом сослан в Тверь под гласный надзор полиции сроком на два года, который окончился 22 января 1888 г. После этого за Эртелем был учрежден негласный надзор. (Дело А. И. Эртеля по канцелярии тверского губернатора за № 4062.) В 1889 г. вернулся в Воронежскую губернию и поселился на своем хуторе Грязнуше. Позднее работал по управлению имениями: Чертковых, Хлудовых, Пашковых и др. Умер в Москве от паралича сердца. — Литературную деятельность начал с 1878 г., когда был напечатан первый его рассказ: «Переселенцы» в №№ 3—4 «Русского обозрения». Известность получил своими «Записками степняка», печатавшимися в «Вестнике Европы» за 1880—1882 гг. Наиболее известным является его роман «Гарденины» (1889 г.), к посмертному изданию которого Толстой написал предисловие. Собрание его сочинений издано «Московским книгоиздательством» в семи томах (М. 1909). Помимо этого в 1909 г., под ред. М. О. Гершензона, вышли «Письма Эртеля». — С Толстым лично познакомился в 1885 г., к которому он обратился с письмом, прося разрешения прийти к нему. Толстой старался привлечь А. И. Эртеля к работе в «Посреднике», где и были напечатаны его рассказы: «Жадный мужик» и «Рассказы Ивана Федотыча». — Об отношении Толстого к Эртелю, как к писателю, читаем в дневнике секретаря Толстого Н. Н. Гусева 6 ноября 1908 г.: «Лев Николаевич перечитывает теперь роман Эртеля «Гарденины». Вчера он со свойственным ему необыкновенным мастерством читал вслух некоторые места из этого романа и восхищался схваченной в нем силой и образностью мужицкого языка. — «Теперь никто так не напишет, — сказал Лев Николаевич — теперешние писатели (из народа) усваивают интеллигентный язык, а тот язык они забывают». И 10 ноября: «Лев Николаевич продолжает читать «Гардениных» и попрежнему восхищается силой и образностью языка. — Ни у кого такого языка нет, говорит он» («Два года с Л. Н. Толстым. Записки бывшего секретаря Н. Н. Гусева». М. 1912, стр. 212—213).


1 10 сентября 1885 г. А. И. Эртель писал Толстому: «Мне очень нужно, да и не одному мне, список или два: «Какова моя вера» и «Что же нам делать».... и я решился попросить Вас самих — если можно, поручить сделать два списка или, в крайнем случае, один и поручить затем выслать их денной посылкой.... Затем необходимо, чтобы мне написали сколько будет стоить переписка статей и их пересылка. По получении этих сведений я вышлю деньги» (АТБ). А 24 сентября 1885 г. по получении ответа от Толстого писал: «Я Вас попрошу, Лев Николаевич, ограничиться заказом для меня одной только рукописи, за которую перешлю на Ваше имя пятнадцать рублей как только буду в городе» (АТБ).

#### 415. П. И. Бирюкову.

1885 г. Сентября 17—18? Я. П.


Какъ жаль, что вы не могли пріѣхать, дорогой Павелъ Ивановичъ. Журналъ[1] очень вызываетъ меня къ дѣятельности; не знаю, что Богъ дастъ. Пришлите, пожалуйста, программу,[2] если у васъ есть. — Меня смущаетъ научный отдѣлъ. Это самое трудное. Какъ разъ выйдетъ пошлость. А этаго надо бояться больше всего.

Языкъ надо бы по всѣмъ отдѣламъ держать въ чистотѣ — не то, чтобы онъ былъ однообразенъ, а напротивъ — чтобы не было того однообразнаго литературнаго языка, всегда прикрывающаго пустоту. Пусть будетъ языкъ Карамзина,[3] Филарета,[4] попа Авакума,[5] но только не нашъ газетный. Если газетный языкъ будетъ въ нашемъ журналѣ, то все пропало.

Пишу несвязно: слушаю разговоръ Чертк[ова] съ Файнерманомъ.[6] Поблагодарите Алекс[андру] Михайлов[ну]7 за ея письмо; я ей отвѣчу послѣ. Фрею я отвѣчалъ[8] тотчасъ по полученіи письма[9] въ П[етер]б[ур]гъ. Теперь буду читать его длинное письмо.[10] Желаю вамъ всего лучшаго, потому что очень васъ люблю. —

Л. Толстой. —


Печатается по автографу, хранящемуся в БЛ. Впервые опубликовано в «Жизни для всех» 1911, 7, стр. 885—886. Датируется на основании ответного письма П. И. Бирюкова от 21 сентября 1885 г. (АТБ).


1 Предполагавшийся к изданию «Народный журнал». См. прим. к письму № 349.

2 На это П. И. Бирюков отвечал: «Посылаю Вам программу журнала. Я согласен с Вами, что самое важное — язык и самое трудное — научный отдел. Хотелось бы об нем поговорить с Вами, у меня есть кое-какие мысли об этом» (из письма П. И. Бирюкова к Толстому от 21 сентября 1885 г. АТБ).

3 Николай Михайлович Карамзин (1766—1826), писатель и историк.

4 Филарет (Дроздов) (1783—1867) — митрополит московский, известный в свое время проповедник.

5 Аввакум Петрович (р. около 1610 г. — ум. 1681 г.), протопоп г. Юрьевца Поволожского, глава старообрядческого движения, автор многих сочинений богословского полемического содержания. Сочинения Аввакума напечатаны в кн. Н. Субботина «Материалы для истории русского раскола» М. 1875—1887.

6 Файнерман Исаак Борисович. См. прим. к письму № 575.

7 Александра Михайловна Калмыкова.

8 Вильям Фрей. См. прим. к письму № 490. Упоминаемое здесь письмо Толстого к Фрею осталось неизвестно редакции.

9 В подлиннике: письмо

10 Письмо Фрея от 10 сентября 1885 г.; напечатано в сборнике: «Письма В. Фрея Л. Н. Толстому» Женева. 1887.

#### 416. К. М. Сибирякову.

1885 г. Сентября 13—19? Я. П.


Константинъ Михайловичъ. Я не успѣлъ вамъ отвѣтить до 7-го, такъ какъ письмо ваше переслано мнѣ было изъ Москвы. — Я очень благодаренъ вамъ за ваше согласіе обезпечить журналъ и радуюсь полному согласію установившемуся между вами, Чертковымъ и Бирюковымъ.[1] И они, и я — мы одинаково смотримъ на дѣло; видимъ его большую важность и робѣемъ за свои силы. — Я надѣюсь, если и пока буду живъ, вести одинъ, а то и два отдѣла. Впрочемъ, обо всемъ переговоримъ, если вы исполните ваше переданное мнѣ Владиміромъ Григорьевичемъ намѣреніе заѣхать ко мнѣ въ деревню въ послѣднихъ числахъ этого мѣсяца, чѣмъ доставите мнѣ большое удовольствіе. Надѣюсь — до свиданья.

Левъ Толстой.


Печатается по тексту, впервые опубликованному Я. О. Якубовским в «Жизни для всех» 1911, 7, стр. 886. Датируется на основании следующих соображений. 7 сентября 1885 г. Толстой писал В. Г. Черткову: «Я получил от Сибирякова письмо через Москву поздно, так что не успел ответить» (AЧ). 11 сентября 1885 г. В. Г. Чертков сообщал Толстому: «Сибиряков через одну — две недели едет на юг, в Крым на зиму. Он проедет через Тулу, и ему очень хотелось бы заехать к вам в Ясную. Только он не решается это сделать без письма от вас и просил меня сообщить вам об этом» (АТБ). Но уже в письме от 21 сентября 1885 г. П. И. Бирюкова к Толстому читаем: «Сибиряков едет к вам» (АТБ). Так что, письмо Толстого к К. М. Сибирякову, вероятно, было написано вскоре после письма Черткова от 11 сентября 1885 г., но во всяком случае не позднее 19 сентября 1885 г., так как в письме П. И. Бирюкова, от 21 сентября уже сообщалось, что Сибиряков едет, что он мог сделать лишь по получении приглашения от Толстого, т. е. его письма.

Толстой отвечает на письмо К. М. Сибирякова от 24 августа 1885 г., который писал: «Редактором народной газеты приглашен мною Павел Иванович Бирюков, обратиться к которому Вы мне рекомендовали, об этом я уведомил также и В. Г. Черткова; так же представил им необходимость свидания между мною, Вами, В. Г. Чертковым и П. И. Бирюковым для обсуждения дальнейшего ведения дел. Около 7-го сентября рассчитываю быть проездом в Москве и в Петербурге, если Вы найдете возможным уведомить меня относительно этого вопроса, очень обяжете. Адрес мой для заказных: Самара, Оренбургская жел. дор., ст. Чарыковская, для телеграмм — просто на Чарыковскую станцию. В издании будут участвовать три лица — я, брат мой Иннокентий Михайлович и, вероятно, моя сестра Анна Михайловна; подписываться же в качестве редактора-издателя предложено П. И. Бирюкову. Если правительство разрешит журнал и дело осуществится, позвольте выразить надежду, что Вы будете содействовать его развитию и считать своим» («Письма о журнале для народа», стр. 70—71. Арх. К. С. Шохор-Троцкого).


1 Об этом читаем в письме В. Г. Черткова к Толстому от 11 сентября 1885 г.: «Сибирякова мы с Бирюковым видели здесь [т. е. в Петербурге. Ред.]. 13-го вечером Павел Иванович и я, мы хотим поехать в Москву, чтобы 14-го сговориться с Сытиным относительно издания журнала. Оттуда Павел Иванович вернется в Петербург для окончательного соглашения с Сибиряковым и представления программы на утверждение правительства» (АТБ).

#### 417. В. Г. Черткову от 19—20 сентября 1885 г.

#### 418. С. А. Толстой от 20 сентября 1885 г.

#### 419. Т. А. Кузминской.

1885 г. Октября 15—18? Я. П.


Я получилъ, Таня, прежде твою рукопись[1] въ цѣлости, а на другой день письмо. Рукопись я тотчасъ же прочелъ и одобрилъ. Въ первый свободный вечеръ перечту еще съ перомъ въ рукѣ и съ строгимъ судомъ. Но мнѣ кажется, поправлять придется очень мало: разсказъ очень интересный и просто написанный. Жалко, что ты не написала про то, какъ ее притѣсняла полиція — требовалъ исправникъ, велѣли закопать волка и перебить собакъ. Кажется, она такъ разсказывала. Я живу одинъ и мнѣ такъ хорошо, какъ....[2] да прежде надо о твоихъ дѣлахъ. Разсказъ Аксиньи[3] лежитъ на столѣ и я ни разу не брался за него; но желаю это сдѣлать. Одно непріятно, что ты выставляешь такую гадкую цѣль — портящую,[4] разрушающую и весь интересъ мой къ разсказу и портящую тебя самую. Постараюсь сдѣлать[5] для тебя. И думаю, что прежде исторію волка. Теперь обо мнѣ, такъ какъ это въ связи. Я такъ хорошо работаю надъ своей статьею,[6] что извожу на эту работу весь дневной зарядъ. Какъ будетъ перерывъ, то кончу твое дѣло въ день и пришлю тебѣ. Таня, какъ ты вѣрно знаешь, не осталась со мной.[7] Это было бы мнѣ жутко. — Жить нашей обыкновенной жизнью я бы лишился однаго изъ моихъ хорошихъ періодовъ жизни, а ее расположить жить по моему мнѣ бы было жутко. — Безъ тебя былъ Фрей[8] — ты слышала — онъ интересенъ и хорошъ не однимъ вегетаріанствомъ. Жаль, что ты не была при немъ. Ты бы многое узнала. У меня отъ него осталась самая хорошая отрыжка. Я много узналъ, научился отъ него и многое —мнѣ кажется — не успѣлъ узнать. Онъ интересенъ тѣмъ, что отъ него вѣетъ свѣжимъ, сильнымъ, молодымъ, огромнымъ міромъ американской жизни (несчастной по твоему, п[отому] ч[то] она внѣ Анковскаго пирога),[9] не только не признающей анковскаго пирога, но представляющей себѣ его чѣмъ то въ родѣ колецъ въ носу и перьевъ на головѣ и пляски дикихъ. Онъ 17 лѣтъ прожилъ большей частью въ русски[хъ] и американскихъ комунахъ, гдѣ нѣтъ ни у кого собственности, гдѣ всѣ работаютъ не «головой», а руками и гдѣ многіе и мущины, и женщины счастливы очень. Ты бы его еще больше расковыряла, и было бы интересно и, хотѣлъ сказать, полезно, но боюсь, что судя по твоему письму «денегъ и денегъ», ты не можешь сойти съ пути начертаннаго на скрижаляхъ Апковского пирога и что если ты бы какъ Моисей и обидѣлась бы на что нибудь, и скрижали бы разбились, ты бы нашла средство выпросить у своего владыка Апковскаго пирога — новыя. Я и въ письмахъ дразню тебя — немножко по старой привычкѣ, а немножко взаправду.—

Это происходитъ тоже отъ того, что сидя одинъ, я весь пропитываюсь тѣмъ духомъ, к[оторымъ] я утѣшаюсь и мнѣ становится все болѣе и болѣе непонятнымъ, какъ могутъ люди жертвовать какимъ то кумирамъ, кукламъ, к[оторыхъ] они сами себѣ навертятъ изъ тряпокъ, всѣмъ, что у нихъ есть самаго драгоцѣннаго, т. е. своей жизнью, нынѣшнимъ днемъ и завтрашнимъ и послѣзавтрашнимъ.

Какъ смотритъ Саша[10] на Бекеровское дѣло?[11] Волнуетъ ли оно его? Меня оно даже задѣло своимъ безобразіемъ. Я думаю, что нѣтъ, судя по одному изъ твоихъ писемъ о столярной работе и запахѣ пòтомъ. Это хорошіе духи и отъ нихъ въ головѣ становится ясно. Желаю ему успѣха и увѣренъ, что дойдетъ въ столярномъ дѣлѣ до степеней извѣстныхъ и думаю, что эти существенныя степени для него важнѣе, чѣмъ ленты черезъ плечо, п[отому] ч[то] столярное искусство, какъ и всякое, есть дѣйствительное отличіе, а лента есть обратное тому.

Цѣлую дѣвочекъ и мальчиковъ безъ различія мясной и растительной пищи.

Л. Т.

Вели Машѣ[12] за меня поцѣловать милаго Ник[олая] Ник[олаевича]13 и скажи ему, что кромѣ желанія знать то, чтò онъ хотѣлъ сказать вамъ объ Иванѣ дуракѣ,[14] я часто думаю о немъ, и желалъ бы очень знать его мнѣніе о моемъ писаніи объ органической и эволюціонной теоріи въ наукѣ, к[оторую] я считаю суевѣрнымъ вѣроученіемъ царствующей науки.[15] — Онъ пойметъ всѣ эти страшныя слова.


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ, в арх. Т. А. Кузминской. Впервые опубликовано в Б, III, изд. 2-е, стр. 41 (отр.); II, изд. 3-е, стр. 600. На письме пометка рукой не Толстого: «1887 года». Датируем его на основании упоминания в письме Толстого о «Беккеровском деле», разбиравшемся в то время (см. прим. 11) и слов «без тебя был Фрей (о нем см. в прим. к письму № 490).

Татьяна Андреевна Кузминская, рожд. Берс (р. 29 октября 1846 г. — ум. 8 января 1925 г.) — свояченица Толстого. О ней подробнее см. в прим. к письмам Толстого к ней, т. 60. О своей жизни и отношениях со Львом Николаевичем Татьяна Андреевна оставила воспоминания: «Моя жизнь дома и в Ясной поляне» (изд. Сабашниковых, 1925 и 1926 гг.).

Письмо Т. А. Кузминской, на которое отвечает Толстой, неизвестно.


1 Рассказ Т. А. Кузминской, исправленный Толстым, был напечатан впоследствии под названием «Бешеный волк» — «Вестник Европы» 1886, № 6.

2 Так в подлиннике.

3 «Рассказ Аксиньи», записанный Т. А. Кузминской, в дальнейшем получил заглавие «Бабья доля». Исправленный Толстым был напечатан в «Вестнике Европы» 1886, № 4; затем в том же году перепечатан «Посредником» без имени автора.

4 Зачеркнуто: и разсказъ

5 Зач.: чтобъ

6 «Так что же нам делать?».

7 Татьяна Львовна не осталась в Ясной, а уехала в Москву, где обыкновенно проводила зиму семья Толстых.

8 Вильям Фрей. См. прим. к письму № 490.

9 «Анковский пирог» — или «Апковский пирог»; над н (или п) Толстой ставит знак͝ , что должно означать протяжное в нос произношение — традиционный пирог в доме Толстых, подававшийся в исключительных случаях — в большие праздники, или при «хороших» гостях. Свое название получил в честь доктора Николая Богдановича Анке (1803-1872), приятеля отца Софьи Андреевны. Для Льва Николаевича этот Анковский пирог имел иносказательное значение. Как часто бывало с Толстым, он почему-либо то или иное явление, бросившееся ему в глаза, выхватывал из жизни и подводил под него целый ряд аналогичных случаев, давая им при этом соответственное название. Таким образом постепенно образовывался целый ряд характерных «толстовских» поговорок и выражений, понятных лишь знающим те анекдоты, из которых возникали эти поговорки. Так было и с Анковским пирогом. Вот, что пишет С. Л. Толстой по этому поводу: «Для отца Анковский пирог служил эмблемой особого мировоззрения, которое трудно формулировать одним словом. Анковский пирог, — это и домовитость, и семейная традиционность, и — говоря современным языком — буржуазный уклад жизни, и вера в необходимость материального благополучия, и непреклонное убеждение в незыблемости современного строя» (С. Л. Толстой, «Юмор в разговорах Л. Н. Толстого» ТП, 3, стр. 12—14).

10 Александр Михайлович Кузминский — муж Татьяны Андреевны.

11 «Беккеровское дело» или известное в то время «дело Мироновича», разбиравшееся в Петербургском окружном суде. Дело это весьма сложное и темное, рассматривалось вторично, кассированное сенатом после первого приговора. Суть дела: зверское убийство еврейской девочки Сарры Беккер, в котором обвинялся некто Миронович, владелец кассы ссуд, где С. Беккер состояла на службе. По первому разбирательству суда Миронович был признан виновным в убийстве этой девочки, с целью изнасилования. По новому приговору оправдан (см. «Новое время» 1885, № 3439 от 24 сентября и № 3457 от 12 октября).

12 Марья Александровна Кузминская (р. в 1869 г.), дочь А. М. и Т. А, Кузминских; с 1891 г. замужем за Иваном Егоровичем Эрдели.

13 Николай Николаевич Страхов.

14 «Сказка об Иване Дураке и его двух братьях Семене-воине и Тарасе-брюхане и немой сестре Маланье, и о старом дьяволе, и трех чертенятах» была напечатана С. А. Толстой в XII томе «Собрания сочинений Л. Н. Толстого», изд. 5, и одновременно в «Посреднике» (№ 36, 1886 г.). Н. Н. Страхов тогда читал ее еще в рукописи.

15 Толстой имеет в виду свою статью «Так что же нам делать?», где главы XXVIII—XXXVI посвящены вопросу о науке.

#### 420. С. А. Толстой от 11 октября 1885 г.

#### 421. В. Г. Черткову от 11 октября 1885 г.

#### 422—423. С. А. Толстой от 13 и 15 октября 1885 г.

#### 424. В. Г. Черткову от 15—16 октября 1885 г.

#### 425—427. С. А. Толстой от 16, 17 и 18 октября 1885 г.

#### 428. Т. Л. Толстой.

1885 г. Октября 18? Я. П.


Ай да Таня. Спасибо, милая, за письмо. Пишите чаще, я ваши же марки буду вамъ собирать. Я ужъ набралъ. Теперь безъ шутокъ.

Ты въ первый разъ высказалась ясно, что твой взглядъ на вещи перемѣнился. Эта моя единственная мечта и возможная радость, на к[оторую] я не смѣю надѣяться — та, чтобы найти въ своей семьѣ братьевъ и сестеръ, а не то, что я видѣлъ до сихъ поръ — отчужденіе и умышленное противодѣйствіе, въ которомъ я вижу не то пренебреженiе — не ко мнѣ, а къ истинѣ, не то страхъ передъ чѣмъ то. А это очень жаль. Нынче завтра придетъ смерть. За чтоже мнѣ унести съ собой туда одно чувство — къ своимъ — неясности умышленной и отчужденія большаг[о], чѣмъ съ самыми чужими? Мнѣ очень страшно за тебя, за твою не слабость, a воспріимчивость къ зѣвотѣ и желалъ бы помочь тебѣ. Мнѣ помогаетъ убѣжденіе несомнѣнное въ томъ, что важнѣе для тебя въ мірѣ, также какъ и для всѣхъ насъ, нѣтъ ничего нашихъ поступковъ и изъ нихъ слагающихся привычекъ. Для меня, напримѣръ, важнѣе гораздо вставать рано и отвыкнуть отъ табаку, чѣмъ исполненiе всѣхъ моихъ внѣшнихъ желаній, для тети Тани, отъ к[оторой] я получилъ письмо, гдѣ она говоритъ, что ей нужно денегъ, денегъ, денегъ, гораздо важнѣе не то, что отвыкнуть браниться, а разъ удержаться отъ брани, чѣмъ получить Ротшильдово состояніе, и послѣдній примѣръ на закуску, тебѣ важнѣе убрать свою комнату и сварить свой супъ (хорошо бы коли бы ты это устроила — протискалась бы сквозь все, чтò мѣшаетъ этому, особенно, мнѣніе), чѣмъ хорошо или дурно выдти замужъ. Можетъ ты слишкомъ согласна съ этимъ или совсѣмъ не согласна, но меня всегда поражаетъ эта безсмыслица: свои поступки, изъ к[оторыхъ] вся жизнь, все человѣкъ считаетъ такъ пустячками, а то, чтò не можетъ измѣнить его внутренней жизни, считаетъ очень важнымъ. Такъ вотъ сознаніе важности того, чтò важно, и пустячности того, чтò пустячно, можетъ много помочь противъ всякихъ искушеній. — Я только представлю себѣ Фета, Костиньку,[1] Урусова,[2] Ширковыхъ,[3] Золотаревыхъ[3] съ папиросками и разговорами не интересными и не понятными другъ другу и никому, и имъ самимъ не нужными; но нетолько ихъ и еще М-me Seuron,[4] нагибающуюся чтобъ слушать, но чтò и кого я не представлю себѣ изъ Московской жизни — старыхъ и молодыхъ мущинъ и женщинъ — ужасъ забираетъ меня. Одно спасенье во всякой жизни, а особенно въ городской — работа и работа. Я вижу тебя, ты скажешь: все неутѣшительно. Дѣло то въ томъ, что не утѣшаться надо, а идти впередъ, куда хочешь не хочешь идешь, и дѣло только въ томъ, чтобы marcher droit.[5] А когда будешь прямо идти, будетъ и пріятное, и очень пріятное. Я по опыту говорю. Я теперь испытываю это. Я живу очень хорошо. Я никого не вижу, кромѣ Ал[ександра] Петр[овича],[6] ресурсы к[отораго] очень ограничены, и если бы вѣрилъ въ счастье, т. е. думалъ бы что надо замѣчать и желать его, я бы сказалъ, что я счастливъ. Не вижу какъ проходятъ дни, не думаю чтò выйдетъ изъ моей работы, но думаю, что дѣлаю то, чтò надо, чего хочетъ отъ меня То, чтò пустило меня сюда жить. Разлука съ семьей здѣсь теперь не больше той, к[оторая] всегда, когда мы всѣ вмѣстѣ. Даже тогда чувствую себя часто болѣе одинокимъ. Теперь я очень, очень часто думаю о васъ и думаю, и чувствую васъ лучше. Въ школу я ни разу не ходилъ. Чѣмъ болѣе одинъ, тѣмъ болѣе занятъ. Письма я получилъ отъ т[ети] Т[ани]7 и отъ Черткова. У меня освободился экземпляръ «Ч[тоже] н[амъ] д[ѣлать]?» и я пришлю тебѣ завтра, да ты у мама могла бы взять. А еще почему ты не возьмешься за какую нибудь работу для печати народныхъ изданій? Я читаю теперь по немножечку Bleak House[8] — очень хорошо, и я думалъ объ Oliver Twist.[9] Только представить себѣ, какъ бы ты читала это въ школѣ.—

Скажи, пожалуйста, чтò значитъ Стаховичъ?[10] Какъ ты думаешь, что онъ желаетъ на тебѣ жениться? И почему, если желаетъ, не дѣлаетъ предложеніе? Скажи мнѣ откровенно, чтò ты объ этомъ думаешь? Въ его отношеніяхъ къ нашему есть много похожаго на мои отношенія къ семейству мама. Мама — это т[етя] Т[аня], Лева[11] — это Степа[12] и т. д. — За палецъ[13] твой денегъ доктору платить не надобно, а вотъ супъ, если ты уладилась и выучилась готовить, это было бы хорошо. Нынче я рубилъ дрова, пришли 3 дворовые мальчика и руководитель ихъ Иванъ Павлычъ[14] и остановились противъ меня. Я спросилъ, что имъ нужно, помялись и Ив[анъ] Павл[овичъ] подалъ мнѣ бумажку: «Я, говоритъ, написалъ сочиненіе о бѣдномъ мужикѣ». Сочиненіе ироническое, но подробности двѣ очень хороши. У мужика по локти рукава полушубка разорваны и пальцы изъ сапогъ торчатъ, то когда онъ сталъ плясать, рукава замотались, какъ крылья у коршуна, а пальцы изъ сапоговъ, какъ молодые соловьи изъ гнѣзда, выглядываютъ. Не думай, чтобъ два листика, на к[оторыхъ] я пишу, значило то, что я разорвалъ и не послалъ чтò написалъ, нѣтъ, это только экономія бумаги, а я пишу чтò попало и хотя чувствую, что очень дурно пишу, пошлю какъ написалось. Вчера, получивъ твое письмо на Козловкѣ, я такъ хорошо о тебѣ думалъ и мысленно съ тобой говорилъ, а теперь потерялъ тонъ и вышло педантично и несвязно. Тебѣ отлично жить на свѣтѣ — силъ въ тебѣ много и физическихъ, и умственныхъ, и душевныхъ, только поблюди ихъ. И любятъ тебя люди — какъ ты пишешь — барышни — я вѣрю этому — любятъ такъ, ни за чтò. Ну прощай, душа моя. Пиши.

Л. Т.


На конверте:

Москва, Долгохамовнич[ескій] переулокъ, № 15. Графинѣ Татьянѣ Львовнѣ Толстой.


Печатается по автографу, находящемуся у Т. Л. Сухотиной-Толстой. Впервые опубликовано в отрывках в Б, II, изд. 3, стр. 555—556; полностью в «Современных записках» XXXVI Париж. 1928, стр. 193—196. Датируется на основании почтового штемпеля на конверте: Почтовый вагон 18 октября 1885.

Татьяна Львовна Толстая (р. 4 октября 1864 г.) — старшая дочь Толстого; родилась в Ясной поляне; получила домашнее воспитание; в 1880—1890-х гг. занималась живописью и посещала школу живописи в Москве на Мясницкой улице. 14 ноября 1899 г. вышла замуж за Михаила Сергеевича Сухотина (1850—1914). В 1922 г. организовала в Москве школу рисования и живописи. В 1923—1925 гг. была директором Толстовского музея в Москве, С 1925 г. живет в Париже. Ею написаны воспоминания о Толстом: «Друзья и гости Ясной поляны». М. 1923; «Как мы с отцом решали земельный вопрос» — TT I, стр. 45—62. Подробнее о ней см. в т. 62.


1 Константин Александрович Иславин. См. прим. 1 к письму № 84.

2 Кн. Леонид Дмитриевич Урусов.

3 О ком здесь идет речь, выяснить не удалось.

4 M-me Seuron — француженка, жившая у Толстых в качестве гувернантки. Написала воспоминания: «Шесть лет в доме графа Л. Н. Толстого» (1895). См. т. 53, Дневник 1895 г.

5 Итти всё прямо.

6 Александр Петрович Иванов.

7 Татьяна Андреевна Кузминская.

8 «Холодный дом» роман Ч. Диккенса.

9 «Оливер Твист» роман Ч. Диккенса.

10 Михаил Александрович Стахович.

11 Лев Львович Толстой.

12 Степан Андреевич Берс (1855—1909), шурин Толстого.

13 Т. Л. Толстая вывихнула палец и ездила к врачу.

14 Иван Павлович Арбузов, сын сапожника Павла Петровича Арбузова. Хотя И. П. Арбузов был в то время еще мальчиком, его почему-то все называли по имени и отчеству.

На это письмо Толстого Т. Л. Толстая отвечала письмом, в котором писала: «Вчера получила твое письмо, которое очень было радостно и я не ответила сейчас же, потому что много хотела на него ответить. Про важность и пустячность вещей я очень с тобой согласна, но главное то грустно, что все пустяки в жизни так соблазнительны и все соблазны так устроены, что не виден их вред, а только всё прелесть. Здесь я осаждаема ими.... Правда, что ты говоришь, что я подумаю — неутешительно, но нет того чувства пустоты, как бывало, и чувства, что нет никакой жизни, которой бы стоило жить. Теперь я вижу какой она должна быть, но я чувствую, что внешняя жизнь моя не может измениться до известного предела.... С твоим примером насчет того, что важнее свой суп сварить, чем хорошо выйти замуж, мне трудно согласиться, потому что ты взял один из самых крупных примеров из пустячных вещей и один из самых мелких из важных. Нет это неясно и не совсем то, что я хотела сказать. И, пожалуй, я согласна, что не важно как выйти замуж, а важно как жить с мужем — но если с дурным человеком жить — или сама сделаешься дурной, или будешь вечно раздражена, что выходит то же самое. Суп готовить я попробую» (письмо без даты. АТБ).

#### 429. С. А. Толстой от 19 октября 1885 г.

#### 430. П. И. Бирюкову.

1885 г. Октябрь 19—20? Я. П.


Получилъ вчера ваше письмо, дорогой Павелъ Ивановичъ, и рукопись[1] и задумался. Вопервыхъ, если сказка можетъ пройти въ Недѣлѣ,[2] почему ей не пройти у Сытина или въ полномъ изданіи съ нѣкоторыми измѣненіями, а во 2-хъ, захотѣлось поправить, почистить ее. Уже я сдѣлалъ прежде многія поправки, такъ что я откладываю это дѣло до поѣздки. моей жены въ П[етербург]ъ,[3] к[оторая] будетъ черезъ недѣлю. Тамъ вы и Н. Н. Страховъ рѣшите вмѣстѣ, какъ поступить; а я покуда приведу ее въ окончательный видъ. Какъ мнѣ обидно, что пропало мое письмо къ Ал[ександрѣ] М[ихайловн]ѣ.[4] Я писалъ его отъ души: тамъ было и о дѣлѣ — исторической работѣ, и просто выраженіе дружескаго общенія, к[оторое] естественно вылилось тогда. Напишу ей непремѣнно, когда буду свободнѣе. Я очень занятъ, сидя одинъ въ деревнѣ — семья въ Москвѣ — и хорошо подвигаюсь въ своей скучной работѣ «Ч[то же] н[амъ] д[ѣлать]», разрастающейся во всѣ стороны. Пишу съ увлеченіемъ о наукѣ и искуствѣ, и мнѣ уясняется, — будетъ ли такъ же ясно другимъ? Разумѣется, нѣтъ. Поблагодарите А[лександру] М[ихайловну] за Фрея. Какъ мнѣ кажется, она оцѣнила его больше всѣхъ. Онъ пробылъ 4 дни и мнѣ жалко было и тогда, и теперь, всякій день жалко, что его нѣтъ. Вопервыхъ, чистая, искренняя, серьезная натура, потомъ знаній не книжныхъ, а жизненныхъ, самыхъ важныхъ — о томъ, какъ людямъ жить съ природой и между собой, — бездна. — Я его просилъ быть сотрудникомъ нашего фантастическаго пока журнала — и онъ обѣщалъ. Онъ могъ вести три отдѣла: 1) гигіена — народная, для бѣдняковъ, практическая гигіена — какъ съ малыми средствами и въ деревняхъ, и особенно въ городахъ людямъ здорово жить. — По моему онъ знаетъ по этой части больше, чѣмъ всѣ медиц[инскіе] факультеты. Онъ обѣщалъ это. 2) Техника первыхъ орудій работъ: топора, пилы, кочерги, стиральныхъ прессовъ[5] и снарядовъ мѣшенія хлѣбовъ и т. п. Мы говорили съ вами про это. Этаго онъ не обѣщалъ, и по моему надо искать такого человѣка, только не теоретика, а такого, к[оторый] бы, какъ Фрей, самъ все продѣлывалъ, употребляя самъ тѣ снаряды и пріемы, к[оторые] онъ описываетъ.

3) Это его записки о жизни въ Америкѣ; о трудѣ, пріученіи себя къ нему, жизни фермерской, о жизни въ общинахъ. Онъ обѣщалъ, но сомнительно, чтобы онъ написалъ это скоро. Онъ былъ въ школѣ со мной на вечернемъ чтеніи и началъ разговоръ съ мужиками. Надо было видѣть, какъ разинула рты на его разсказы. — Что журналъ? Вы ждете, чтобъ я васъ подбадривал, а я чтобъ вы.

Чертковъ требуетъ текстовъ для картинокъ.[6] Постараюсь написать. Они же пойдутъ для журнала. Можно ли это?

Прощайте. Пишите, какъ идутъ и дѣла, и приготовленія къ дѣ[ламъ].

Л. Т.

Грибовскій писалъ мнѣ, и я отвѣчалъ ему, но не помня его имени и отчества написалъ Вячеславу Грибовскому.[7] Если не такъ, то скажите ему, чтобъ онъ спросилъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в БЛ. Впервые опубликовано в ПТС, II, № 342. Датируется на основании письма П. И. Бирюкова от 16 октября 1885 г., на которое отвечает Толстой (АТБ) и слов в письме: «Получил вчера [курсив ред.] ваше письмо».


1 Новое произведение Толстого, посланное на прочтение П. И. Бирюкову: «Сказка об Иване-Дураке и его двух братьях: Семене-воине и Тарасе-брюхане, и немой сестре Маланье, и о старом Дьяволе, и трех чертенятах». П. И. Бирюков в письме своем просил Толстого дать разрешение на напечатание ее в «Неделе» Гайдебурова; при письме он приложил переписанный экземпляр сказки с отмеченными синим карандашем местами опасными в цензурном отношении, которые он предлагал при печатании выпустить.

2 «Неделя» — еженедельная газета, основанная в марте 1866 г. ген. Н. Мунтом и П. А. Валуевым. С 1876 и до конца 1893 г. редактором-издателем ее состоял П. А. Гайдебуров.

3 В Петербург Софья Андреевна Толстая ездила в середине ноября 1885 г. по делам печатания пятого издания собрания сочинений Толстого.

4 Александра Михайловна Калмыкова. Письмо Толстого к ней, о котором здесь упоминается, осталось неизвестно редакции.

5 Mожно прочесть: пріемовъ

6 Об этом В. Г. Чертков писал Толстому: «Лев Николаевич, хочу вам написать несколько слов, собственно, о наших картинках. Как я вам уже писал и как говорил вам, вероятно, Павел Иванович, картинки ко всем составленным вами рассказам уже нарисованы художниками и готовятся к печати у Сытина, равно как и обе картины из жизни Христа, из которых «Бичевание» только на этих днях, наконец, разрешили к нашей великой радости. Сытин говорит, что в нынешнем месяце должны выйти в продажу все эти картины. Между тем, по окончании изготовления их, его состав живописцев, изготовляющих камни и проч. окажутся без работы и Сытину придется задать им воспроизведение еще серии картин. Вот тут то желательно, чтобы он не возвращался к прежним сюжетам, а продолжал занимать свою литографию изготовлением таких картин, какие мы можем ему доставить. Он сам этого желает, можно сказать, просто — страстно и постоянно умоляет меня, чтобы ему доставлял побольше сюжетов для картин. Ему самому противно, что он прибегает к каскадным французским сюжетам вперемежку с вашими картинами. А между тем не доставлять ему нужное количество хороших сюжетов, значит ставить его в такое положение, в котором ему приходится выбирать между изданием скверных или пустых картин и — убытком в те несколько тысяч рублей, которые стоит ему ежемесячное содержание своего штата мастеров. Если мы будем доставлять ему возможно больше сюжетов, то он охотно будет придерживать выпуск пошлых картин и может совсем их исключить из своей программы. Если же мы будем давать ему только по несколько хороших картин и пропускать значительные периоды времени, то нельзя ожидать от него того, что он будет оставлять своих мастеровых без работы, дожидаясь следующих наших картин. С другой стороны, художники, рисующие к вашим рассказам, как напр. Репин, Крамской и другие, не могут очень скоро к сроку исполнять их, и притом, как я вам уже раз писал, для того чтобы заручиться их охотным содействием, необходимо предлагать им не один сюжет, от которого им приходится либо отказаться, либо принять его, а одновременно десяток сюжетов, из которых они могли бы выбирать то, что вызывает в их личном сознании наибольшую отзывчивость. Я предлагал бы Репину и Крамскому и вообще тем, кто рисует для нас исключительно из сочувствия и безвозмездно, первый выбор из наибольшего числа сюжетов, и оставшиеся сюжеты распределял бы между более бедными художниками, нуждающимися в заказах. Итак, вот, что я хотел вам сказать. Для успешного преследования нашей цели, необходимо сейчас же заручиться по возможности десятком сюжетов. Распределение их между художниками и рисование картинок уже займет значительное время. А затем уже только можно передать их в Сытинскую мастерскую для исполнения, что также займет недель шесть. Таким образом, если бы и сейчас были готовы эти сюжеты, то и то не скоро можно было бы их пустить в обращение. Я понимаю, что вам приятнее сначала видеть впечатление покупателей от первой серии. Но это во всяком случае не уйдет. А вторую серию следовало бы, ради избежания долгого промежутка и выхода целой серии дурных картин, — начать готовить сейчас же. Третья же серия может готовиться после выхода первой и т. д. Одним словом я вам сказал, что мне кажется существенно для правильного развития нашего предприятия, а вы главный и пока единственный источник сюжетов, уже поступите, как знаете» (из письма В. Г. Черткова к Л.Н. Толстому от 8 октября 1885 г. АТБ).

7 См. письмо № 381.

#### 431—433. С. А. Толстой от 20, 22 и 23 октября 1885 г.

#### 434. В. Г. Черткову от 23 октября 1885 г.

#### 435—437. С. А. Толстой от 25, 27—28 и 29 октября 1885 г.

#### 438—443. В. Г. Черткову от 31 октября, 6, 11, 7—15, 17—18 и 20 ноября 1885 г.

#### 444. П. И. Бирюкову.

1885 г. Ноября 20. Москва.


Дорогой Павелъ Ивановичъ!

Вчера я получилъ письмо, очень взволновавшее меня, отъ офицера Артил[лерійской] Академіи Анат[олія] Петр[овича] Залюбовскаго,[1] брата того Залюбовскаго,[2] к[оторый] въ прошломъ году отказался отъ воинской повинности въ Москвѣ. Я думалъ, что его освободили отъ фронтовой службы, и онъ живетъ въ Кишиневѣ, но оказывается, что его ужъ годъ мучаютъ, посылаютъ по этапамъ съ бродягами, помѣщаютъ въ госпитали, пересылаютъ изъ части въ часть и заслали теперь въ Закаспійской край. И онъ до сихъ поръ продолжаетъ на основаніи ученія Христа отказываться отъ участія въ убійствѣ. — Я кое-кому писалъ объ этомъ. Пишу вамъ, не можете ли узнать и что нибудь сдѣлать? Дѣло было у военнаго министра[3] и въ главномъ Штабѣ. — Я прошу[4] объ одномъ, чтобы съ нимъ поступили по закону, признавъ его такъ назыв[аемымъ] сектантомъ. А то они сами не знаютъ, чтò дѣлать, и прямо отступаютъ отъ закона и ведутъ дѣло тайно. Хорошо бы ужъ и то, чтобы начальствующіе знали, что дѣло это не тайно и есть люди, слѣдящіе за судьбой Залюбовскаго. Неужели мученичество первыхъ временъ христіанства опять возможно и нужно?

Жена въ Петерб[ургѣ] у Кузминскихъ,[5] зайдите къ ней; я ей посылаю копію письма Залюб[овскаго].[6] — Посовѣтуйтесь, подумайте и напишите.

Вашъ Л. Толстой.

Нельзя ли гдѣ напечатать объ этомъ. Я бы написалъ съ радостью.


Печатается по автографу, хранящемуся в БЛ. Впервые опубликовано в Б, II, изд. 3, стр. 595. Датируется на основании упоминания в нем о письме А. П. Залюбовского. В письме Толстого к С. А. Толстой от 20 ноября 1885 г. также читаем: «Вчера получил письмо, которое очень меня взволновало; посылаю тебе с него копию и прошу тебя очень, очень что-нибудь сделать для облегчения участи этого человека, весьма замечательного». И дальше: «Приписываю вечером — всё возился с письмами и перепиской письма Залюбовского» (см. т. 83, № 331).


1 Анатолий Петрович Залюбовский. См. прим. к письму № 448.

2 Алексей Петрович Залюбовский. См. прим. к письму № 448.

3 Пост военного министра в то время (с 1 января 1882 г. по 1 января 1898 г.) занимал Петр Семенович Ванновский (1882—1904); с 1898 г. — член Государственного совета; в 1901—1902 гг. — министр народного просвещения.

4 Зачеркнуто: Графиня Елена Ивановна. Толстой, очевидно, вначале на этом листе начал писать письмо гр. Е. И. Шуваловой, оставшееся редакции неизвестным.

5 Александр Михайлович и Татьяна Андреевна Кузминские.

6 Оно неизвестно.

#### 445. С. А. Толстой от 20 ноября 1885 г.

#### 446. В. В. Стасову.

1885 г. Ноября 20? Москва.


Владиміръ Васильевичъ!

Сто лѣтъ съ вами не видались и не переписывались, а пришла нужда, пишу вамъ и почти увѣренъ, что вы по прежнему захотите мнѣ помочь. Дѣло, о которомъ прошу, огромной важности, никогда ничто такъ не было мнѣ близко къ сердцу и важно. Есть одинъ дворянинъ Залюбовскій.[1] Онъ прошлаго года отбывая воинскую повинность въ Москвѣ, заявилъ, что онъ, какъ христіанинъ, по своимъ убѣжденіямъ ни присягать, ни служить въ военной службѣ не можетъ. Его сочли за соцалиста, послали къ жандармамъ. Жандармы нашли, что въ его взглядахъ вреднаго ничего нѣтъ, и вернули его къ военнымъ. Военные начали съ нимъ возиться. Онъ постоянно отказывался. Его начали мучать: посылали по этапу съ бродягами, запирали въ госпитали и послѣ разныхъ перипетій обратились къ военному министру и въ главный штабъ, и оттуда вышло тайное распоряженіе отправить его въ закаспійскій край. Родные его теперь не безъ основанія боятся, что его тамъ убьютъ, тѣмъ болѣе что на вопросы его брата, офицера артил[лерійской] академіи (Анат[олія] Петр[овича]),[2] ему отвѣчали, что дѣло его брата — тайна. Подробности всего это[го] дѣла можно узнать или у брата, живущаго на Выборской въ Арт[иллерійской] Акад[еміи], или у моей жены, которая будетъ очень рада васъ видѣть, остановившейся теперь у Кузминскихъ[3] на Невскомъ № 75, которой я посылаю копію съ этаго письма. Надѣюсь, что какъ ни различно мы можемъ смотрѣть на причины, вызвавшія всю эту исторію, вы также, какъ и я, возмущены этими жестокими инквизиторскими пріемами, казнящими человѣка за его убѣжденія. Надо просить — надоумить начальствующія лица о томъ, чтобы они поступили съ этимъ человѣкомъ по закону о, такъ назыв[аемыхъ], сектантахъ (тѣмъ болѣе, что для исполненія ихъ желанія — того, чтобы это дѣло было какъ можно менѣе извѣстно — это единственное средство; напротивъ, мученичество этаго человѣка достигнетъ обратной цѣли). Главное же, мнѣ кажется, что нужно дать почувствовать начальствующимъ лицамъ, что XIX вѣкъ oblige[4] и что пріемы средневековья неудобны и невозможны, что есть люди и прямо раздѣляющіе убѣжденія Залюб[овскаго], какъ я и др[угіе], и люди, какъ вы и мн[огіе] др[угіе], прямо ненавидящіе насиліе, угнетеніе только за убѣжденія. О чемъ я васъ прошу? О всемъ томъ, что вы можете сдѣлать для достиженія обѣихъ цѣлей.

Если бы возможно было гдѣ нибудь напечатать, я бы съ наслажденіемъ напечаталъ описаніе дѣла и мое сужденіе о немъ.[5]

Ну, простите, голубчикъ, если вамъ непріятна моя просьба, и дѣлайте съ ней, что Богъ на сердце положитъ. Мнѣ только кажется, что если вы за что возьметесь with a will,[6] то вы непобедимы.

Л. Толстой.


На конверте:

Петербургъ. Публичная библіотека. Владиміру Васильевичу Стасову.


Печатается по автографу, хранящемуся в ИЛ. Впервые опубликовано В. Д. Комаровой и Б. Л. Модзалевским в ТС, стр. 70—71. Датируется на основании почтовых штемпелей на конверте: Москва 21 ноября 1885, С. Петербург 22 ноября 1885 и упоминания о деле А. П. Залюбовского (см. письмо № 444).


1 Алексей Петрович Залюбовский.

2 Анатолий Петрович Залюбовский.

3 Александр Михайлович и Татьяна Андреевна Кузминские.

4 Обязывает.

5 Об этом же см. ПЖ, № 272 и т. 83, № 331.

6 С желанием помочь.

#### 447. С. А. Толстой от 20 ноября 1885 г.

#### 448. А. П. Залюбовскому.

1885 г. Ноября 20? Москва.


Братъ вашъ[1] писалъ мнѣ передъ тѣмъ, какъ ему приходилось отбывать воинскую повинность. Его мучила мысль о горѣ, которое причинитъ матери и спрашиваетъ моего совѣта. Я много думалъ надъ его письмомъ и рѣшилъ тогда не отвѣчать,

Ученіе Христа никакихъ поступковъ не предписываетъ, оно показываетъ истину: вопросы же о томъ, какъ поступить въ данном случаѣ, рѣшаются каждымъ въ своей душѣ: по мѣрѣ ясности, силы сознанія истины; и рѣшаются не такъ, что я хочу, или не хочу поступить по ученiю Христа, а такъ, что я не могу поступить иначе. Такъ это всегда было для меня; и потому я рѣшилъ, что мнѣ не слѣдовало отвѣчать на письмо вашего брата, тѣмъ болѣе, что и мнѣ и ничего нельзя было отвѣчать. Одинаково безсмысленно отвѣчать: страдайте и сдѣлайте несчастіе своей матери, или — истина не всегда истина, 2×2 не всегда 4. Я и не отвѣчалъ, но съ большимъ волненіемъ слѣдилъ за его судьбой. Пожалуйста, А[натолій] П[етровичъ], не имѣйте ко мнѣ враждебнаго чувства, не обвиняйте меня, не думайте, чтобъ интересъ мой въ судьбѣ вашего брата былъ связанъ со мной, съ моею личностью. Онъ слѣдуетъ, вѣдь, не моему, какъ вы говорите, ученію, а онъ слѣдуетъ тому ученію, про которое Христосъ говоритъ, что оно не его, а пославшаго его Отца. Вѣдь то, что вашъ братъ сдѣлалъ и дѣлаетъ — это великое дѣло, которое можетъ совершить человѣкъ въ жизни. Не знаю, какъ бы я выдержалъ, но я ничего такъ не желалъ бы для себя и для своихъ дѣтей.

Я слѣдилъ за судьбой вашего брата, и послѣднія мои свѣдѣнія (невѣрныя, оказывается), были тѣ, что онъ въ К[ишиневѣ] уволенъ отъ фронтовой службы. Письмо ваше очень поразило меня. Скажите, что и какъ нужно поступить? Я написалъ уже къ двумъ лицамъ,[2] прося ихъ о томъ, чтобы поступлено было съ нимъ такъ, какъ поступаютъ съ такъ называемыми менонитами[3] и др. Главное же, мнѣ кажется, что такъ какъ съ нимъ, очевидно, поступаютъ произвольно и не по закону, и такъ же нужно, чтобы начальствующія лица знали, что случай этотъ извѣстенъ въ обществѣ, и есть люди, слѣдящіе за его судьбой.

Я понимаю страданія вашей матери и всей душой сочувствую ей. Одно утѣшеніе для нея, это сознаніе высоты совершаемаго имъ подвига, который не останется безъ послѣдствій для блага людей, и, главное, преданность волѣ Бога.

Развѣ на другомъ ложномъ пути всякій изъ насъ не подверженъ безчисленнымъ несчастіямъ, въ которыхъ нѣтъ утѣшенія. Мнѣ же вашъ братъ дорогъ, какъ братъ по вѣрѣ, показавшій и мнѣ, и тысячамъ великій примѣръ истиннаго мужества. Если я могу быть чѣмъ-нибудь полезенъ ему, я буду счастливъ и сдѣлаю все возможное, только напишите мнѣ.


Печатается по копии, хранящейся в AЧ. Публикуется впервые. Датируется по содержанию (см. пп. № 444 и 446).

Анатолий Петрович Залюбовский — в то время офицер, слушатель Михайловской артиллерийской академии в Петербурге; впоследствии генерал-майор, начальник Сестрорецкого оружейного завода.

Толстой отвечает на письмо А. П. Залюбовского (без даты): «В ноябре прошлого 1884 года Алексей Залюбовский попал по набору в солдаты. Явился он в присутствие в Москве, где и отказался первый раз от присяги. Затеялось дело и переписка, которая потом, вместе с ним, Залюбовским, была препровождена в 14 артиллерийскую бригаду, куда он был зачислен канониром. Из этой переписки видно, что его несколько раз убеждали принять присягу, но это не помогло. Уездный воинский начальник, в распоряжении которого в то время был мой брат, заподозрил его в социализме и направил в жандармское управление, которое совершенно отвергло это подозрение. Тогда обратились к судебным властям. Дело прошло, кажется, через руки военного прокурора и следователя, заключение которых в общем состоит в том, что дело им не подсудно, а по примеру, прежде бывшему, Залюбовского следует отправить в часть со всей о нем перепиской. Время, когда прибыл брат в 14 артиллерийскую бригаду, было для него самое неблагоприятное. Один командир, ныне умерший ген. Худяков, сдавал бригаду, а новый еще не приехал. Разобрать как следует всего дела ген. Худяков не хотел, а разрешил по одному факту отказа от присяги, что брат мой социалист и назначил его в отдельно стоящую в г. Одессе 4-ую батарею. Тут, перед выходом в лагери в г. Николаев Залюбовский вторично отказался от присяги, несмотря на увещания офицеров и командира, и священника. В лагерях начались новые увещания уже и со стороны нового командира бригады (теперь ген.) Куприянова, и опять всё это окончилось ничем. В это время произошло для брата еще одно неблагоприятное обстоятельство — это назначение его командира батареи (теперь ген.) Гофмана, который очень сочувственно к нему относился (вообще в офицерах и командирах этой бригады он находил много сочувствия, все хотели уладить это дело, не дать ему дальнейшего хода) командиром 4-ой артиллерийской бригады. Заступивший на время его место капитан Степанов стал теснить брата, вызывать его на неповиновение и высказывание своих убеждений; им были назначены доносчики, через которых он и действовал в убеждении, что это социалист, который среди солдат опасен и должен быть удален из батареи. Показания этих соглядатаев имеются в дознании, произведенном после уже, и о котором я буду говорить ниже. В конце лагеря Степанов подал рапорт, что канонир Залюбовский отказывается от исполнения служебных обязанностей и употребления в дело оружия, имеет вредное влияние на низших чинов, проявляющееся в заметном им уже упадке дисциплины, собирает около себя людей и рассказывает им, что их много в Москве и Петербурге, что он с остальными в переписке, и послан теперь, как проба, чтобы узнать, как отнесется к их учению правительство, а в ноябре вот придут все и тогда не будет офицеров и начальников, а все будут равны. На основании всего вышеизложенного он, Степанов, не признавая возможным оставить далее Залюбовского среди людей батареи, арестовал его и просит распоряжения сдать его в комендантское управление. Комендантское управление посадило брата на гауптвахту в общую камеру и начало также доискиваться — не социалист ли он. Опять его отправили в жандармское управление, которое опять ответило, что не нашло в словах и действиях ничего опасного для государственного строя и потому он, Залюбовский не должен вовсе содержаться под арестом, а только под наблюдением. Характерно, между прочим, в этом ответе поставление на вид жандармским полковником, что Залюбовский здесь не получал никакой пищи и потому ничего не ел. Комендант сделал распоряжение отправить его в свою часть в г. Кишинев, где в конце июня и была получена вся эта переписка (батарея уже вернулась из Николаева). Но вследствие милой маленькой ошибки начальства отправили брата не обыкновенным этапом, а при открытом попутном листе, с партией арестантов, беглых каторжников в оковах, бродяг и пр., так что прибыл он в Кишинев только через месяц. Что он тут вынес и чего насмотрелся я не стану описывать, скажу только, что к прискорбию и моему недоумению, все, описанное Достоевским в его записках совершается и теперь и не только там, в далекой Сибири, но и здесь, в Европейской цивилизованной России. Просто волосы дыбом становились, когда я слушал рассказы брата, до какого зверства, до какой бесчеловечности доходят там начальствующие человеки. Между тем дело побывало уже в окружном штабе и оттуда было прислано в бригаду предписание произвести дознание по обвинению Залюбовского в отказывании от присяги, и рапортом капитана Степанова командир бригады назначил для этого поручика Вороновского, человека прекрасного и знакомого со всеми последними вашими произведениями. Но Степанов умудрился произвести дознание у себя в батарее при посредстве своего брата, подпоручика той же батареи. Дознание это вышло крайне неполное, потому что были спрошены почти только одни назначенные следить за братом, притом самые то показания записаны были в том же нелепом виде, как они и делались и как капитан Степанов написал в своем нелепом рапорте. Напр, там было: говорил глупые слова, что Христос не Христос, богородица не богородица, что их много и прочее. Но было и следующее: хоть и пойдет в караул, но оружия употреблять не станет, а только скажет, что нельзя ходить; на расспросы отвечал неохотно и говорил, что, что я тебе буду говорить, когда ты всё равно ничего не понимаешь и проч. Как ни печально было, что это дознание всё-таки пошло в окружной штаб, но там сказано, что из него всё-таки видно, что утопического распространения своих идей в среде солдат брат не производил и что это дело его религии и его совести не подсудное никаким судам; ближайшее же знакомство с личностью брата и его идеями может дать его собственное показание, это показание с брата снималось уже в Кишиневе Вороновским, тотчас по прибытии его из Николаева. Вот краткое содержание этого показания. Обвиняемый, считая себя христианином, старается жить по Евангелию Христа, которое основано на следующих пяти заповедях 1) не гневаться на брата, 2) не разводиться с женою, 3) не противиться злу, 4) не клясться вовсе и 5) любить врагов. На основании этих пяти заповедей он отказывается от принятия присяги, употребления оружия и участия в военных действиях. Это показание было присоединено к прочей переписке по этому делу и отправлено сюда в главный штаб на заключение военного министра и постановление резолюции административным порядком. Между тем брат был помещен в Кишиневский местный лазарет, где всесильные мира того обещались сделать всё для них возможное, чтобы брат был признан неспособным носить оружие и вообще служить в военной службе. Сначала всё шло отлично, но потом случился вдруг поворот, причин которого я не знаю, но, повидимому, у них явилась боязнь за себя, и чтобы всё-таки прилично отделаться от этого дела, чтобы не показать своего отступления, брата отправили в Киевский военный госпиталь. На сделанный из бригады запрос туда госпиталь ответил, что Залюбовский здоров, и он был прислан обратно в часть, где была уже получена резолюция главного штаба. В предписании было сказано лишь следующее: Канонира Залюбовского со всей перепиской отправить в распоряжение начальника штаба в Закаспийскую область для назначения его этап-начальником в одной из тамошних батарей. Никакого объяснения о том, с какою целью его туда отсылают, на какой срок, при каких обстоятельствах он должен будет там служить и т. п., ничего этого никому неизвестно. И вот 23 октября его отправили из Кишинева на Одессу, Керчь, Батум в Асхабад. На все старания узнать что-нибудь более определенное о предстоящей судьбе брата здесь в штабе ответили, что это тайна, которой они не могут сообщить. Уже сам по себе этот ответ не предвещает по моему ничего доброго, потому что в противном случае я не думаю, чтобы этого нельзя было узнать, чтобы офицер не решился передать этого офицеру и притом родному брату обвиняемого. Но кроме того Закаспийская область находится в исключительном положении, а следовательно есть полное основание опасаться за целость жизни брата» (печатается по копии, хранящейся в ГТМ. В начале письма рукой Толстого написано: «Письмо Анатолия Петровича Залюбовского, офицера артиллерийской Академии о брате своем Алек[сее] Залюбовском»).


1 Алексей Петрович Залюбовский (р. 1863 г.), единомышленник Толстого, племянник Н. Л. Озмидова, отказавшийся от присяги и военной службы по религиозным убеждениям. После долгих и тяжких мытарств по разным частям, госпиталям и тюрьмам был сослан в Асхабад, Закаспийской области, здесь отдан под суд, осужден и переведен в дисциплинарный батальон при Екатериноградской станице. В 1887 г. освобожден от военной службы навсегда. Пробыв некоторое время в Тверской общине М. А. Новоселова (см. в прим. к письму № 554), стал управляющим одним имением в Новгородской губернии, где прожил четыре года. Позднее служил в акцизном ведомстве в Москве, а потом в Аккермане (Бессарабия), в последние годы в земстве страховым агентом. О своих странствованиях в период его гонений, в связи с его отказом от военной службы, им написаны, неизданные до настоящего времени, воспоминания, находящиеся у К. С. Шохор-Троцкого. См. т. 50. Толстой хлопотал об А. П. Залюбовском через В. В. Стасова, А. М. Кузминского, гр. А. А. Толстую и гр. Е. И. Шувалову, стараясь придать этому делу как можно больше огласки и, если возможно, довести его до сведения царя. См. об этом письмо Толстого к С. А. Толстой от 20 ноября 1885 г. (ПЖ, № 272 и т. 83, № 332).

Письмо А. П. Залюбовского, упоминаемое Толстым, неизвестно.

2 Возможно, что Толстой имеет в виду свои письма к В. В. Стасову (см. п. № 446) и гр. Е. И. Шуваловой, оставшееся неизвестным.

3 Меннониты — протестантская секта, возникшая в начале XVI в., основателем которой был голландец Симонис Меннон (1496—1561), проповедывавший воздержание от убийства. За границей: в Германии и Австро-Венгрии (где она впервые возникла) секта была преследуема. В России же в царствование Екатерины II более двухсот семейств меннонитов получили разрешение поселиться в Саратовской и на юге Таврической губерниях с обещанием льготы, освобождающей их навсегда от военной службы. В царствование Александра II, с введением всеобщей воинской повинности, меннониты отбывали ее в качестве лесных сторожей и санитаров.

#### 449—451. С. А. Толстой от 21, 22 и 23—24 ноября 1885 г.

#### * 452. Неизвестной (О. Ш.) Черновое.

1885 г. Ноября 25—27? Москва.


3.

Вотъ вы то такія матери, если вы только признаете свое призваніе и отдадитесь ему съ сознаніемъ того, что съ вами Богъ, вы тѣ, кот[орыя] руководятъ людьми въ ихъ общественномъ мнѣніи, вы спасете людей, если захотите этаго. —

Откиньте ложь и суевѣрія опутывающія васъ и отдайтесь беззавѣтно своему служенію и вы сдѣлаете счастье людей.


Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Написано на последней странице письма О. Ш. от 22 ноября 1885 г. Представляет собою один из пунктов, вероятно, конспекта (целиком неизвестного) ответа Толстого. Публикуется впервые. Датируется на основании письма О. Ш. от 22 ноября 1885 г., на которое отвечает Толстой.

Личность О. Ш. выяснить не удалось. В письме своем Толстому О. Ш. писала: «Знакомая с Вами лишь по Вашим талантливым произведениям, я не решалась лично потревожить Вас своим присутствием, но ценя в Вас человека, отзывающегося всегда на помощь ближнему, я осмелилась обратиться к Вам письменно с следующей просьбой. Будьте любезны, уделите минут десять на прочтение приложенной статьи и потрудитесь написать на ней Ваше беспристрастное мнение, годится ли она для появления в печати или нет? Я надеюсь, что Вы поддержите неумелого, начинающего автора или же осудите справедливо, сунувшегося слишком смело в литературу дерзкого неуча. В обоих случаях Вы премного обяжете своим снисхождением обращающуюся и верящую Вам О. Ш.

P. S. Ровно через неделю я позволю себе явиться за ответом. 1885 г. 22 ноября. Пятница» (АТБ).

Статья О. Ш. и отзыв Толстого о ней неизвестны.

Печатаемый отрывок близко подходит к заключительным строкам «Так что же нам делать».

#### 453. М. Е. Салтыкову-Щедрину.

1885 г. Декабря 1—3? Москва.


Очень былъ радъ случаю, дорогой Михаилъ Евграфовичъ, хоть въ нѣсколько офиціальной формѣ выразить вамъ мои искреннія чувства уваженія и любви, но тутъ же узналъ про ваше нездоровье; и съ горемъ сталъ уже слѣдить за извѣстіями въ газетахъ и изъ нихъ же да отъ знакомыхъ узналъ, что вы поправились. Это отлично, только не вѣрьте докторамъ и не портьте себя лѣченіемъ.

Пишу вамъ о дѣлѣ вотъ какомъ: Можетъ быть вы слышали о фирмѣ «Посредникъ» и о Чертковѣ. Письмо это передастъ вамъ В. Г. Чертковъ и сообщитъ вамъ тѣ подробности объ этомъ дѣлѣ, которыя могутъ интересовать васъ. Дѣло же мое слѣдующее: Съ тѣхъ поръ, какъ мы съ вами пишемъ, читающая публика страшно измѣнилась, измѣнились и взгляды на читающую публику. Прежде самая большая и цѣнная публика была у журналовъ — тысячъ 20 и изъ нихъ большая часть искреннихъ, серьезныхъ читателей, теперь сдѣлалось то, что качество интелигентныхъ читателей очень понизилось — читаютъ больше для содѣйствія пищеваренію, и зародился новый кругъ читателей, огромный, надо считать сотнями тысячъ, чуть не миліонами. Тѣ книжки «Посредника», которыя вамъ покажетъ Чертковъ, разошлись въ полгода въ ста тысячахъ экземплярахъ каждая, и требованія на нихъ все увеличиваются. Про себя скажу, что, когда я держу коректуру писаній для нашего круга, я чувствую себя въ халатѣ, спокойнымъ и развязнымъ, но когда пишешь то, что будутъ черезъ годъ читать милліоиы и читать такъ, какъ они читаютъ, ставя всякое лыко въ строку, на меня находитъ робость и сомнѣніе. — Это впрочемъ не къ дѣлу. Къ дѣлу то, что мнѣ кажется, вспоминая многое и многое изъ вашихъ старыхъ и теперешнихъ вещей, что если бы вы представили себѣ этого мнимого читателя и обратились бы и къ нему, и захотѣли бы этого, вы бы написали превосходную вещь или вещи и нашли бы въ этомъ наслажденіе, то, которое находитъ мастеръ, проявляя свое мастерство передъ настоящими знатоками. Если бы я сказалъ вамъ все, чтò я думаю о томъ, чтò именно вы можете сдѣлать въ этомъ родѣ по моему мнѣнію, вы бы, не смотря на то, что не считаете меня хитрымъ человѣкомъ, навѣрно бы приняли за лесть. У васъ есть все, что нужно — сжатый сильный, настоящий языкъ, характерность оставшаяся у васъ однихъ, не юморъ, а то, чтò производить веселый смѣхъ, и по содержанію — любовь и потому знаніе истинныхъ интересовъ жизни народа. Въ изданіяхъ этихъ есть не направленіе, а есть исключеніе нѣкоторыхъ направленій. Но я напрасно говорю это. Мы называемъ это такъ, что мы издаемъ все, что не противорѣчитъ Христіанскому ученію; но вы, называя это можетъ быть иначе, всегда дѣйствовали въ этомъ самомъ духѣ и потому то вы мнѣ и дороги, и дорога бы была ваша дѣятельность, и потому вы сами всегда будете дѣйствовать такъ. Вы можете доставить милліонамъ читателей драгоцѣнную, нужную имъ и такую пищу, которую не можетъ дать никто кромѣ васъ.

Л. Т.


Печатается по копии, хранящейся в AЧ. Впервые опубликовано в книге Н. Н. Апостолова «Лев Толстой и его спутники» М. 1928, стр. 213 (небольшой отрывок). Датируется на основании следующих соображений. В письме к В. Г. Черткову от 6—7? декабря 1885 г. (см. т. 85, № 90) Толстой писал: «Сейчас получил ваше второе письмо, милый друг. Оба очень мне были радостны; вчерашнее тем, что вы пишете о Салтыкове». Письмо Черткова (о Салтыкове) не сохранилось. Однако, судя по письмам Черткова от 9 и 20 декабря 1885 г., оно было написано после посещения им Салтыкова, которому он передал и письмо Толстого, и в этом неизвестном письме сообщал о результатах своего посещения. Имея в виду, что Чертков уехал из Москвы (в этот свой приезд к Толстому) в Петербург 3? декабря 1885 г., письмо Толстого к Салтыкову, которое Чертков захватил с собой, надо полагать, было написано около этого времени, т. е. 1—3? декабря 1885 г.

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин (р. 15 января 1826 г. — ум. 28 апреля 1889 г.) — писатель-сатирик. — С Толстым познакомился еще в 1856 г. в Петербурге; однако, личные их отношения не были близкими. Дальнейшее знакомство их ограничилось пятью письмами Салтыкова и четырьмя (?) (три не сохранились: см. список писем, текст которых неизвестен редакции, к тт. 62 и 63) письмами Толстого. Письма Салтыкова относятся к 1878 г., и к 1883—1884 г.; все они касаются вопроса сотрудничества Толстого в «Отечественных записках», которого добивался Салтыков. Однако дело ограничилось лишь печатанием еще в 1874 г. статьи Толстого «О народном образовании» (в виде письма к И. Н. Шатилову). — Толстой различно оценивал отдельные произведения Салтыкова. Так например еще в 1857 г. в дневнике от 30 октября находим такую запись: «Смерть Пазухина — невозможная мерзость». — В 1884 г. 31 марта Толстой записывает: «Читал «Отечественные записки». Болтовня Щедрина»; 3 апреля 1889 г.: «Читал Щедрина. И хорошо, да старо, нового нет. Мне точно жалко его. Жалко пропавшую силу». Вместе с тем, комментируемое письмо свидетельствует, как высоко он ценил талант и значение творчества Салтыкова. Приводим выдержки из воспоминаний Г. А. Русанова об отношении Толстого к Щедрину: «Разговор коснулся Щедрина. — Вы читали его «Современную идиллию»? — спросил меня Толстой. — Помните суд над пискарями? — Да, помню, — ответил я: — там хороши еще лоботрясы. — Это прелестно, — сказал Толстой, и при этом привел на память небольшую цитату из Щедрина, в которой говорилось о лоботрясах. — Хорошо он пишет, — закончил Толстой: — и какой оригинальный слог выработался у него. — Да, —сказал я и потом прибавил: — Такой же, в своем роде, оригинальный слог у Достоевского. — Нет, нет, — возразил Толстой: — у Щедрина великолепный, чисто народный, меткий слог, а у Достоевского что-то деланное, натянутое» (Г. А. Русанов, «Поездка в Ясную поляну 24—25 августа 1883 г.» ТЕ, 1912, стр. 77). Позднее, в 1901 году Толстой во время своей болезни, слушая чтение «Господ Головлевых», говорил, что они ему нравятся. Об этом см. письмо М. Л. Толстой к А. Б. Гольденвейзеру от 26 сентября 1901 г. (А. Б. Гольденвейзер, «Вблизи Толстого», I, стр. 75).

В данном письме Толстой обратился к Салтыкову с просьбой написать что-нибудь для «Посредника». Салтыков, исполняя эту просьбу, дал несколько из своих новых рассказов. Однако ни один из них напечатан не был, по своему содержанию не подходя к направлению «Посредника». В письме к Толстому от 19 марта 1887 г. В. Г. Чертков писал: «Щедрин прислал нам несколько своих вещиц.... Я был у него. Он, повидимому, сознает, что умирает.... Во всех почти его рассказах, подходящих сколько-нибудь к нашей цели, есть что-нибудь прямо противоположное нашему духу; но когда указываешь на это, то он говорит, что всю вещь написал именно для этого места, и никак не соглашается на пропуск» (АТБ).

#### 454—457. В. Г. Черткову от 6—7, 9—15, 17 и 18 декабря 1885 г.

#### * 458. Н. Л. Озмидову.

1885? г. Декабря 19. Москва.


Дорогой Николай Лукичъ!

Я нынче ѣду и не успѣлъ у васъ побывать. — Если бы случилось, чтобы вы были въ Москвѣ и хотѣли бы переписывать дальше, то спросите у меня Александра Петровича[1] — онъ вамъ передастъ дальнѣйшее. Я уѣзжаю измученный — избитый нравственно. — Завидую вашей жизни и вашему положенію — именно потому, что вы въ нуждѣ, т. е. на свободѣ, а я въ хомутѣ, к[оторый] изодралъ мнѣ всѣ плечи — всю душу.

Вашъ Л. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в ГИМ, в архиве П. И. Щукина. Написано на клочке бумаги, согнутом вдвое (исписаны первая и третья страницы). Публикуется впервые. Даты Толстого нет. По характеру и содержанию письма относим его приблизительно к 1885 г. Возможно, что оно написано в день отъезда Толстого из Москвы к Олсуфьевым в их имение Никольское (об этом см. в письме № 465), куда по словам Софьи Андреевны увезла его «дочь Таня.... по случаю его крайне нервного состояния» (ПЖ, стр. 287). К Олсуфьевым Толстой отправился 19? декабря 1885 г.

Николай Лукич Озмидов (р. 1844 г. — ум. 29 февраля 1908 г.) — знакомый Толстого, до некоторой степени разделявший его взгляды. Окончил гимназию в Кишиневе; слушал лекции в Петровской академии в Москве. Одно время имел под Москвой свою молочную ферму. В 1880—1882 гг. содержал на Арбате в Москве молочный магазин. Однако вскоре разорился; имущество его было продано с аукциона (в сентябре 1882 г.), и он остался без средств к жизни. Не имея постоянной службы, стал заниматься перепиской запрещенных произведений Толстого (с которым он познакомился в начале 1880 годов) и продавать их. Этим он кормил себя и свою семью. В 1886 г. он с некоторыми своими друзьями, собрав небольшую сумму денег, переправился на Кавказ, где образовал земледельческую общину. Однако, просуществовав около полутора лет, община эта распалась. Озмидов возвратился и ему снова пришлось зарабатывать себе пропитание перепиской запрещенных произведений Толстого. Позднее он служил в правлении Moсковско-Курской ж. д. В 1890-х годах за распространение запрещенных цензурой статей Толстого подвергся полицейскому надзору и одно время был выслан в Вятку. Толстой ходатайствовал о смягчении его участи (см. письмо к кн. А. Д. Оболенскому от 27 сентября 1899 г., т. 70). Последние годы свои он доживал то у своей дочери (О. Н. Озмидовой-Спенглер. О ней см. в прим. к письму № 527), то у друзей, занимаясь изложением своих взглядов, которым он придавал огромное значение в развитии человеческой мысли. Озмидовым написано: «Мое хозяйство под Москвой», М. 1876; «Из дневника деревенского жителя» — «Русская мысль», 1884, 9; «Голос из Заволжья» (за подписью NN) — «С.-Петербургские ведомости», 1899, № 237 от 31 августа. Ряд его работ остались в рукописях («В чем моя вера? Л. Н. Толстого. Пересказано Н. Л. Озмидовым, в надежде, что учение Л. Н. Толстого более покорит сердца людей недостаточно добрых и разумных»; сборник «Правда и ложь»; статьи «Что такое истина», «Христианская жизнь» и др.). — П. И. Бирюков, знавший его лично, так говорил о нем: «Человек недюжинного ума, он прекрасно и ясно понимал, где истина. Но его природа всей своей силой противилась ему. Необыкновенно самолюбивый, он редко сознавал свои слабости. Он верил в свой ум и говорил, что религия это математика. Если 2 × 2 = 4, то так и должно быть и это нужно исполнять и он старался исполнять» (П. И. Бирюков, «Воспоминания», стр. 94. ГТМ). В биографии Н. Л. Озмидова, написанной его дочерью О. Н. Озмидовой-Спенглер, читаем о нем: «Он был слишком незаурядный человек, очень умный, серьезный, увлекающийся всем новым, что происходило в человечестве, всеми идеями, научными открытиями. Он с увлечением говорил о могуществе ума и воли человека, говорил, что люди достигнут того, что будут летать и тогда будут царями природы. Всегда окруженный научными журналами и разными книгами, он много читал, юношески увлекаясь всем. Таким он остался до самой смерти. Не знаю, было ли у него что-либо, что он бы хотел понять и не мог. Он знал многое, и когда его спрашивали, он всегда всё объяснял ясно, толково и увлекательно. Смеяться и болтать глупости, как он это называл, он не умел, хотя очень любил веселье и смех, но, послушав минут десять, он, добродушно улыбаясь, если это были близкие люди, говорил: «ну вы тут себе болтайте, а я пойду заниматься». Без дела я никогда не видала отца, всегда он или писал, или читал, или спорил, или работал физически. Нового человека отец, обыкновенно, очаровывал своей искренней увлекательной передачей взглядов на жизнь. Увлекался он до того, что беседа кончалась чуть не криком. Сам он вел очень строгую жизнь: не пил, в карты не играл, никаких веселий у него не было. К людям был требователен и всех старался убедить в своих взглядах, и сам во многом жил сообразно им. Перед ним людям неловко было говорить и делать глупости и пошлости; многих это стесняло и потому иногда говорили, что он тяжелый человек. А между тем с людьми, любившими его, отец был весел, остроумен и увлекателен» (О. Н. Озмидова-Спенглер, «Биография Николая Лукича Озмидова», не напечатана, 1925, арх. К. С. Шохор-Троцкого). В 1880—1881 гг. Толстой несколько раз ездил к Озмидову в его имение. Озмидов также неоднократно бывал у Толстого в Москве.


1 Александр Петрович Иванов, переписчик Толстого.

#### 459—463. С. А. Толстой от 19, 21—22?, 23, 24 и 27 декабря 1885 г.

#### 464. В. Г. Черткову от 27 декабря 1885 г.

#### 465. Н. Н. Ге (отцу).

1885 г. Декабря 29? Москва.


Я былъ у Олсуфьевыхъ[1] въ деревнѣ, когда пришло ваше письмо.[2] Вчера пріѣхалъ и нынче отвѣчаю. Я никакихъ плановъ не дѣлаю; но, вѣроятно, что опять послѣ нѣсколькихъ недѣль здѣшней жизни измучаюсь, запрошу пардона и уѣду въ деревню. Теперь же я здѣсь и буду очень счастливь ва..... На этомъ мѣстѣ письма меня прервала поданная отъ васъ телеграма.[3] Радость моя еще больше, п[отому] ч[то] вижу, что вы меня также любите, какъ и я васъ.


Печатается по автографу, хранящемуся в ИЛ. Впервые опубликовано В. И. Срезневским в TГ, стр. 66. Датируется на основании пометки Е. И. Ге (?): «1 янв. 86 г.».


1 Гр. Олсуфьевы: Адам Васильевич (1833—1901) и жена его Анна Михайловна, рожд. Обольянинова (1835—1899) — помещики подмосковного имения «Никольское Обольяново» близ станции Подсолнечная, Николаевской ж. д., бывшие в дружеских отношениях с семьей Толстых. (О них см. в прим. к письмам Толстого к ним, тт. 67 и 71) Толстой уехал к гр. Олсуфьевым со своей дочерью Татьяной Львовной 19 декабря 1885 г. и пробыл по 28? декабря 1885 г. (см. ПЖ, №№ 276—279 и т. 83, №№ 338—342). В последнем письме от Олсуфьевых к С. А. Толстой он говорит о своей поездке так: «Я же со дня Рождества могу сказать, что чувствую себя лучше и лучше, главное нравственно».

2 Оно неизвестно.

3 Она неизвестна.

#### 466. Н. Н. Страхову.

1885 г. Декабрь? Москва.


Сейчасъ прочелъ ваши прекрасныя двѣ статьи,[1] дорогой Н[иколай] Н[иколаевичъ], онѣ мнѣ очень понравились по строгости и ясности мысли, по простотѣ распутыванія умышленно запутываемаго. Я читалъ ихъ, любуясь на мастерство работы, но съ нѣкоторымъ равнодушіемъ и осужденіемъ: зачѣмъ заниматься такимъ искусственнымъ ходомъ мыслей, вродѣ того чувства, съ которымъ разбираешь рѣшеніе шахматной задачи? Бутлеровъ[2] сочинилъ задачу; вы рѣшили. Интересно, удивительно, но зачѣмъ это мнѣ? Конецъ статьи, однако, подѣйствовалъ на меня иначе, онъ мнѣ объяснилъ, почему вы сдѣлали и дѣлаете такія усилія, что можете такъ легко разрѣшить такія задачи и, главное, показалъ мнѣ васъ, вашу душу, то чужое и родное мнѣ въ вашей душѣ, которое и сближаетъ и раздѣляетъ насъ. Вы никогда такъ не высказывались, или я теперь только понялъ васъ. Конецъ этой статьи объяснилъ мнѣ все: и ваше пристрастіе къ инд[ійской] мудрости и къ m-me Guyion,[3] къ углубленію въ себя, и то ваше послѣднее письмо[4] которое меня за васъ очень огорчило. Вы между прочимъ пишете, что чаще и чаще думаете о смерти, чувствуете ея приближеніе и уходите изъ міра, въ которомъ не видите никакого просвѣта, ничего, чтò бы вызвало надежду на лучшее. Вѣдь это нездоровое душевное состояніе. И вотъ въ этой статьѣ мнѣ данъ ключъ ко всему. Познаніе есть въ извѣстномъ смыслѣ отрицаніе, пониженіе, удаленіе отъ себя того, чтò познается (и далѣе до черточки). Это совершенно справедливо по отношенію къ познанію всего внѣшняго міра, за исключеніемъ человѣка — всѣхъ людей, т. е. того, что познаетъ не во мнѣ одномъ, но и внѣ меня. Познаніе понижаетъ и удаляетъ внѣшній міръ, но зато и для того только, чтобы поднять и приблизить человѣка. И тутъ-то кажущееся мнѣ разномысліе мое съ вами. Мнѣ кажется, что вы познаніе и удаленіе ставите цѣлью. Я же считаю его средствомъ. Познаніе міра и человѣка, принижающее и удаляющее первое и возвышающее, и приближающее второе, есть только орудіе, которое надо взять въ руки, прежде чѣмъ и для того, чтобы начать работу. Я, мы всѣ упали съ неба въ какое-то заведеніе. Первое — нужно жить, т. е. употреблять въ дѣло свои руки, голову, свое движеніе и время, т. е. работать. Для того, чтобы это дѣлать, надо понять гдѣ я? чтò я? Какое мое назначеніе? (Я подчеркиваю этотъ вопросъ потому, что для меня онъ главный, и мнѣ кажется, что у васъ онъ выпущенъ.) И для этого мнѣ надо познать. Познаніе это даетъ мнѣ великое удовлетвореніе; но это удовлетвореніе дѣлается страданіемъ (какъ бы я ни раздувалъ его), если я тотчасъ не употреблю этого познанія, удалившаго и принизившаго внѣшній міръ, и поднявшаго, и приблизившаго человѣка, уяснившаго для меня, размѣстившаго для меня правильно весь окружающій меня хаосъ, если я не употребляю это познаніе на исполненіе своего назначенія, на работу, всѣмъ существомъ моимъ для того, чтò поднялось и приблизилось для человѣка. Очень мнѣ грустно было узнать о смерти Данилевскаго.[5] Я радъ все-таки, что мы полюбили другъ друга. Грустно за васъ. Простите, что давно не писалъ вамъ. Отъ души цѣлую васъ. Л. Толстой.


P. S. Я перечелъ, чтò написалъ, и боюсь, что не ясно, а мнъ дорого передать вамъ всю мою (дорогую мнѣ, которой я живу) мысль. На то только мы, любящіе другъ друга люди, и нужны другъ другу, чтобы общаться духомъ. Мнѣ кажется, что индійцы, Шопенгауеръ, мистики и вы дѣлаете ту ошибку, ничѣмъ неоправдываемую, что вы признаете міръ внѣшній, природу, безцѣльной фантасмагоріей. Задача духа есть освобожденіе отъ подчиненія этой внѣпшей игры матеріи, но не для того, чтобы освободиться. Иначе гораздо бы проще было и не подневоливать духъ этой игрѣ. И каждый можетъ освободиться радикально, убивъ себя. (Я никогда не вѣрилъ и не понималъ этого страха передъ метампсихозой, которая руководитъ Буддою.) Задача состоитъ въ освобожденіи не для освобожденія, а для освобожденной жизни — труда въ этихъ самыхъ матеріальныхъ условіяхъ жизни. Человѣкъ, освобождающiйся изъ темницы, почти всегда думаетъ, что освобожденіе и есть цѣль, а между тѣмъ онъ освобождается для того, чтобы жить. Также я представляю себѣ вашъ взглядъ. Все нереально, все фантасмагорія, все мое представленіе и больше ничего; это такъ только до тѣхъ поръ, пока я подчиненъ этимъ призракамъ. Но какъ скоро я освободился отъ подчиненія, такъ призраки становятся орудіемъ и реальностью изъ реальностей; составляютъ необходимое условіе моей жизни духа, когда всѣ эти прежде странныя и страшныя орудія непонятнаго мнѣ заведенія становятся настолько понятными, необходимыми и покорными, подчиненными мнѣ. Боюсь, что, желая разъяснить вамъ свою мысль, я еще больше запуталъ ее. Вы, впрочемъ, одинъ изъ тѣхъ рѣдкихъ людей, которые умѣютъ понимать чужіе ходы мыслей. Матеріальный міръ не есть ни призракъ, ни пустяки, ни зло, а это тотъ матеріалъ и тѣ орудія, надъ которыми и которыми мы призваны работать. Я возмусь безъ умѣнья и безъ охоты строгать и, сбивъ себѣ руки, обругаю доску и рубанокъ; это же самое я дѣлаю, когда называю матеріальный міръ пустяками или зломъ.


Печатается по копии, хранящейся в AЧ. Впервые опубликовано в Б, II, изд. 3, стр. 597—600. Датируется на основании упоминания о статьях Н. Н. Страхова и о смерти Н. Я. Данилевского (см. прим. 1 и 5).


1 Н. Н. Страхов в № 3232 «Нового времени» за 1885 г. от 26 февраля поместил свою статью «Физическая теория спиритизма», на которую отвечал известный сторонник спиритизма А. М. Бутлеров там же в № 3411 от 27 августа 1885 г. статьей «Медиумизм и умозрение без опыта». В №№ 3487 и 3502 от 11 и 26 ноября 1885 г. Н. Н. Страхов в свою очередь напечатал свой ответ, в виде открытого письма к А. М. Бутлерову — «Закономерность стихий и понятий». Эти две статьи вероятно и разумеет Толстой.

2 Александр Михайлович Бутлеров (1828—1886), химик, академик; был одним из горячих сторонников спиритизма.

3 Жанна-Мария Бувье де ла Мотт Гюйон (Jeanne-Marie Bouvier de la Motte Guyon) (1648—1717) — писательница по религиозно-нравственным вопросам, сочинения которой довольно усердно распространялись в России в первой четверти XIX столетия, в эпоху расцвета мистицизма.

4 Оно неизвестно.

5 Н. Я. Данилевский умер в Тифлисе 7 ноября 1885 г.

#### * 467. М. П. Щепкину.

1882—1885? гг. Москва.


Митрофанъ Павловичъ.

Вотъ эта Г-жа Сипягина[1] дочь выдержала экзаменъ на учительницу и ищетъ мѣста въ Москвѣ. Для меня въ ея пользу говоритъ большая бѣдность семьи. Не можете ли вы, замолвивъ кому надо словечко, помочь ей. Когда увидимся? Написали ли вы? Вчера хотѣлъ дойти до васъ, но не дошелъ.

Вашъ Толстой.

Поздравляю васъ съ восшествіемъ на престолъ.[2]


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Публикуется впервые. Датируется предположительно. Можно думать, что написано оно было в период наиболее близких отношений Толстого с М. П. Щепкиным, т. е. до 1885 г., но во всяком случае не ранее 1882 г., так как письмо это, судя по словам «хотел дойти до вас», писано из Москвы, куда Толстой переехал в 1882 г.


1 О Сипягиной сведений редакция не имеет.

2 О чем здесь идет речь, выяснить не удалось.

#### * 468. М. П. Щепкину.

1884—1885? гг.


Григорій Николаевичъ Ге1

братъ моего друга[2] и мой знакомый имѣетъ предложеніе Моск[овской] думѣ и желаетъ побесѣдовать съ вами.

Л. Толстой. —


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. (Написано на визитной карточке Г. Н. Ге). Публикуется впервые. Датируется на основании следующих соображений. Знакомство Толстого с семьей Н. Н. Ге состоялось, повидимому, в 1884 г. — так что эта дата является временем наиболее раннего написания письма. С другой стороны, можно предположить, что письмо Толстого и было, приблизительно, написано в это время, так как во второй половине 1880-х годов замечается охлаждение в отношениях Толстого с М. П. Щепкиным и прекращение сношений, как личных, так и письменных.


1 Печатная надпись на визитной карточке. Григорий Николаевич Ге — старший брат Н. Н. Ге — художника; автор воспоминаний: «Воспоминания о художнике Ге, как материал для его биографии» — «Артист», 1894, № 43, стр. 128—135 и № 44, стр. 129—137.

2 Николай Николаевич Ге — художник.

#### 469. А. М. Иванцову-Платонову.

1885 г. Июнь — октябрь?


Александръ Михайловичъ!

Сейчасъ получилъ отъ жены статью и ваши примѣчанія.[1] Я еще больше полюбилъ васъ, прочтя ваши примѣчанія. Я увидалъ изъ нихъ, какъ христіанское чувство любви къ истинѣ и къ единенію людей проникаетъ васъ и какъ вы постоянно умѣете, не поступаясь своимъ міросозерцаніемъ, удерживать это единеніе съ людьми. На всѣ исключенія, сдѣланныя вами я, разумѣется, согласенъ. Въ первую минуту мнѣ какъ-будто жалко было нѣкоторыя мѣста, но потомъ, вспомнивъ, что обнародованіе этого писанія можетъ быть полезно хоть одному, двумъ людямъ (что подтверждаетъ ваше сочувствіе), я устыдился этого чувства. Разумѣется, надо будетъ написать нѣсколько словъ предисловія, указавъ на значеніе вашихъ примѣчаній.[2] Лучше бы было, если бы можно было назвать васъ — прямо сказать, что я воспользовался вашей обязательностью (я бы написалъ — вашимъ согласіемъ въ основныхъ положеніяхъ, если бы вы позволили) и предоставилъ вамъ тѣ исключенія и тѣ примѣчанія, которыя вы найдете нужнымъ сдѣлать для большинства читателей, въ руки которыхъ попадетъ эта книга. Я бы сказалъ тогда, что я сдѣлалъ это совсѣмъ не въ видахъ, такъ сказать, политическихъ, т. е. какъ уловку, чтобы прошла моя книга, но сдѣлалъ это потому, что, хотя и не раздѣляя всего вашего религіознаго міровоззрѣнія, я счастливъ тѣмъ, что въ томъ, чтò я считаю основой христіанства, я нахожусь въ полномъ согласіи съ вами, и потому могъ искренно просить васъ вычеркнуть или оговорить примѣчаніями то, чтò составляетъ особенность моего субъективнаго міросозерцанія. Не знаю, чтò выйдетъ изъ этого, но я во всякомъ случаѣ очень благодаренъ вамъ.

Искренно любящій и уважающій васъ

Левъ Толстой.


Печатается по копии, хранящейся в AЧ. Впервые опубликовано в «Русской мысли» 1911, 2, стр. 174. Датируется по содержанию. (Первое упоминание о работе над произведениями Толстого А. И. Иванцова-Платонова см. в письме к В. Г. Черткову от 17 мая 1885, т. 83. В октябре же того года двенадцатый том собрания сочинений Толстого, в который входили эти произведения, был запрещен.)

Александр Михайлович Иванцов-Платонов (р. 1835 г. — ум. 12 ноября 1894 г.) — протоиерей, писатель и проповедник. Сын священника; окончил курс в Московской духовной академии; с 1872 г. — профессор Московского университета по кафедре церковной истории; с 1877 г. — доктор богословия. Писал преимущественно по истории христианства и церкви. Толстой пользовался некоторыми его сочинениями (см. т. 51). Еще см. кн. С. Трубецкой, «Научная деятельность А. М. Иванцова-Платонова» — «Вопросы философии и психологии» — т. XXVII; Ив. Корсунский, «Протоиерей А. М. Иванцов-Платонов» — «Богословский вестник» 1894, декабрь.

Толстой обратился к А. М. Иванцову-Платонову, как к наиболее либеральному из духовных лиц и наиболее благожелательно к нему относившемуся, с просьбой просмотреть, с целью проведения через цензуру, его произведения, касающиеся религиозных вопросов, для нового готовившегося полного собрания его сочинений (пятого), предпринятого в то время С. А. Толстой. Предоставив ему право оговаривать или просто выпускать места, которые могли бы показаться неудобными с точки зрения православного учения, Лев Николаевич просил его приложить свои заметки в виде «примечаний читателя». А. М. Иванцов-Платонов исполнил просьбу Толстого, составив целую тетрадь таких примечаний, но задуманное издание этих сочинений осуществить всё-таки не удалось по цензурным условиям того времени.


1 «В чем моя вера» с «Примечаниями читателя». Этот экземпляр в настоящее время хранится в АТБ.

2 Здесь в тексте, напечатанном в сб. «Письма Л. Н. Толстого», т. III, изд. «Окто» 1913, сделано примечание: «Зачеркнуто и исправлено: «примечаний читателя».

#### 470. Л. П. Никифорову.

1885 г. Апрель — мая 15? Москва.


Дорогой Левъ Павловичъ! На вопросы вашего письма[1] не отвѣчаю, п[отому] ч[то] сколько я умѣлъ отвѣтить на нихъ, я отвѣтилъ въ своемъ писаніи «Въ ч[емъ] м[оя] в[ера]». Вл[адиміръ] Ѳед[оровичъ] написалъ вамъ у меня это.[2] Боюсь, что вамъ это покажется мистицизмомъ и неяснымъ — для меня же все это ясно. На сердечный вопросъ о будущей жизни я себѣ не могъ ничего другаго отвѣтить, какъ то, чтò сказалъ кто то изъ древнихъ. «Гдѣ мы будемъ послѣ смерти?» — «Тамъ, гдѣ тѣ, к[оторые] еще не родились». Рѣшеніе же этаго вопроса я всегда чувствовалъ не въ усиліяхъ разума, направленнаго на этотъ вопросъ, а въ усиліяхъ всей души на рѣшеніе вопросовъ доброй жизни. Чѣмъ добрѣе моя жизнь, тѣмъ вѣрнѣе воскресеніе или будущая жизнь, и тѣмъ спокойнѣе я встрѣчаю эту смерть. «Будемъ жить такъ, чтобъ воскреснуть». Дальше никогда никто не пойдетъ, да и не куда. — О «гееннѣ огненной»[3] какъ понимать? Если бы намъ съ вами сказали, что не Хр[истосъ], a Вл[адиміръ] Ѳед[оровичъ] въ своей школѣ[4] угрожалъ ученикамъ, что онъ ихъ будетъ сѣчь, какъ бы я отнесся къ этому? Я бы спокойно сказалъ, что разсказывающій перепуталъ, не разслушалъ или самъ выдумалъ. Также точно я отношусь къ этимъ словамъ. — Пожалуйста, пріѣзжайте къ намъ въ деревню. Я радуюсь этой мысли, если будемъ живы. — Прощайте, до свиданья. Книги не знаю, какія вамъ нужны. Читали ли вы Эпиктета, Марка-Аврелія,[5] Спинозу,[6] Конфуція ученіе и Лао-дзи?[7] Вотъ мнѣ близкіе и дорогіе мыслители. Послѣднее же время я многое узналъ и нашелъ близкаго себѣ въ двухъ Американскихъ писателяхъ: 1) Henri George. «Progress and poverty и Social problems»,[8] и 2) Theodor Parker.[9]


Печатается по автографу, находящемуся у K. С. Шохор-Троцкого (написано на четвертой странице письма В. Ф. Орлова к Л. П. Никифорову, приводимого нами ниже). Впервые опубликовано в «Ежемесячном журнале» 1914, І, стр. 84. Датируется по содержанию: «Владимир Федорович [Орлов. Ред.] написал вам это». Письмо Толстого к Никифорову, повидимому, было написано в период наиболее близких личных сношений Льва Николаевича с В. Ф. Орловым (т. е. в 1885 г.), когда последний жил в Москве и иногда помогал Толстому в его переписке (об этом же см. в прим. к письму № 312). Упоминание же Г. Джорджа и Т. Паркера дает основание датировать апрелем—маем (см. письма №№ 314, 337, 346), но во всяком случае не позднее 15 мая, так как 16 мая Толстой уехал в Ясную поляну; письмо же писано из Москвы.

Лев Павлович Никифоров (р. 5 февраля 1848 г. — ум. 15 апреля 1917 г.) — старый народник, видный член партии социалистов-революционеров. Сын крупного пензенского помещика в Краснослободском уезде; окончил Вторую московскую гимназию; учился в Московском и Петербургском университетах. В молодости был близок с С. Г. Нечаевым. В 1869 г. был впервые арестован, как политический и посажен сначала в Литовский замок, затем в Петропавловскую крепость; потом переведен в тюрьму при Третьем отделении. По освобождении жил под гласным надзором полиции в Твери, Солигаличе, Сумах, Холмогорах и Архангельске. В 1876 г. был водворен на родине. В 1880 г. избран Краснослободским земством в гласные, потом почетным мировым судьей.

В 1884 г. получил разрешение на въезд в Москву. В 1890—1900 гг. занимался переводческой деятельностью. С Толстым познакомился (через посредство В. Ф. Орлова) в 1884 г. К этому же времени нужно отнести и его сближение с кружком «Посредника», где он некоторое время был одним из сотрудников. Л. П. Никифоровым переведены для «Посредника» сочинения Мопассана, Рёскина, Мадзини; составлен сборник: «Афоризмы и избранные мысли Л. Н. Толстого», изданный «Посредником» в 1905 г. Помимо этого им написана в 1891 г. биография Толстого: «Лев Николаевич Толстой (Биографические сведения)» — «Курьер» 1902, № 241 и 246; и «Воспоминания о Толстом» — сборн. «Лев Николаевич Толстой. Юбилейный сборник», собр. и редакт. Н. Н. Гусев, Гиз, М. 1928. — Женат Никифоров был с августа 1870 г. на сестре Веры Засулич, Екатерине Ивановне Засулич (ум. 1918? г.).

Библиографию о Л. П. Никифорове см.: «Деятели революционного движения в России. Био-библиографический словарь», изд. «Всесоюзного общества политических каторжан и ссыльных поселенцев» М. 1928, т. I, ч. вторая, стр. 270—271. Еще см. т. 50.


1 В письме (без даты; хранится в АТБ) Л. П. Никифоров ставил Толстому вопросы о смысле жизни, о значении смерти и о возможности вечной жизни.

2 Владимир Федорович Орлов. Вот что он писал Л. П. Никифорову: «Лев Николаевич, наверно, и сам ответит тебе на письмо твое; но побеседовать с тобой хочется и мне. Что человеческие знания предельны — это слова сатаны. Господь говорит: и пошлю вам духа святого, который вас научит всему. Эти слова ты приводишь и сам. Итак беспредельна сила знаний, разумения, сила истины: нельзя положить пределов силе духа, нельзя поэтому положить пределов и силе истины, — нельзя поэтому сказать, что невозможно воскресить и мертвого. Невозможное для человека возможно для бога, а бог есть дух, бог есть всё — воскрешающая сила знания — бог есть разумение жизни. Но прежде всего бог есть истина, а истина в том, что есть доброе. А было ли бы добрым воскресить всех умерших для всех жизненных мук и страданий и для той лжи царящей, которая есть вечный источник и этих страданий? Наших друзей мучили, убивали и ты хочешь их воскресить, чтобы их снова убивали и без конца убивали?! Но ты этого не хочешь и так ты не думаешь. Ты согласен с тем, что ищите прежде царствия божия и всё приложится вам... Из твоего письма видно, что ты согласен с этим; а если согласен, то и со Львом Николаевичем не может у тебя быть никакого разногласия. —«Я есмь истина, свет и живот». Итак прежде всего истина, а затем уж и свет, а затем и живот. Истина — это та истинная жизнь, о которой ты говоришь — это то абсолютно доброе, что внутрь вас есть, то абсолютно доброе всего, что и должно всецело поглотить личную жизнь каждого... Тогда уже нет своей личной, погибельной жизни, а есть только жизнь всего — всего доброго. И доброе это прежде всего должно проявиться в знании — в знании другой стороны истины: в знании того, что есть зло, что есть ложь и не истина. И тогда Истина, как абсолютное добро, проявившееся в Христе, проявится и как свет, как истинный свет, просвещающий каждого идущего в мир. Не любите мира, ни того, что в мире, — потому что мир есть зло и зло есть тьма. Но свет теперь светит и тьма его не объяст и мир с его злом является неопасным, потому что и сама тьма его является во мне исчезнувшей. Итак я жил до сих пор в истине (и истина, как дитя, которому обещано царствие, могла быть во мне и соблазненной), в истине непосредственного добра и как тот из малых, которым обещано царствие, мог быть и соблазненным, и погубленным. И нас и соблазняли, и губили. Но теперь истина должна явиться, как обнаружение доброго и злого и тогда она есть свет, как свет духовный. Но что такое этот свет духовный? Если солнце, которое равно греет и праведных, и виновных, светит и животворит, и воскрешает зародыш, похороненный в земле, то тем более этот свет духовный: он не может быть меньше света матерьяльного. Итак истина, являющаяся в лице Христа и его последователей, как абсолютное добро, явится и как свет, и как живот. И тогда встанут мертвые из гробов. И пусть восстанут и в теле, и на земле; но если они восстанут для жизни вечной и в свете и добре, то кто будет против этого? Но всё это будет после, а не теперь и не в ближайшем будущем. И теперь горе и мука жизни усложнились и в будущем оно будет так велико, что ради снисхождения к некоторым избранникам сократятся дни их. И сам Христос, при тех условиях, при которых мы живем, желал нам не жизни, этой злой жизни, а смерти. Но и смерть может быть злой и эта роковая смерть, которая предстоит всем. И вот теперь для моего настоящего спасения, как раньше, чем пришла эта смерть, умереть другой смертью, которая есть лучшая, которая есть тоже и жизнь, и вечная жизнь. Это та смерть, это то состояние, в котором я забываю о прошедшем и будущем, не помню завтрашнего дня, забыл о себе, о детях, о жене и нырнул весь в то дело, которое сейчас надлежит и надлежит и для тебя, и для моей жены, и для всех. И это дело: проявление в каждый момент себя доброго, как доброго, и в то же время, в тот же момент всяческое обнаружение злого, как злого. Тогда я весь в моменте: и здесь и смерть личная, и переживание в каждый момент всей вечности. Это сама вечность. А что я буду воскрешать мертвого, когда я знаю, что и воскресить его не могу, и если бы и воскресил, то пакость делал? Писать больше некогда». Еще см. «Воспоминания о Толстом» — вышеуказанный сборник, стр. 224—225.

3 По этому поводу Л. П. Никифоров писал: «Я бы умолял Вас разъяснить те места Евангелия, где Христос говорит о геене огненной. Здесь столько антихристианского, что непонятно как оно могло попасть в проповедь о милосердии и всепрощении. Нет ли тут позднейших вставок?»

4 В. Ф. Орлов был в то время учителем железнодорожной школы.

5 Марк Аврелий — под этим именем известен римский император и философ Антонин — Марк-Анний-Вер (121—180) — автор заметок «Наедине с собою», где трактуются вопросы практической морали, весьма близкой к христианской.

6 Барух Спиноза (1632—1677), философ.

7 Лао-тсе — прозвище китайского философа, имя которого было Ли. Жил в VI веке до н. э.

8 Henry George — Генри Джордж (см. прим. 8 к письму № З14). Упоминаемые его сочинения: «Progress and Poverty» (1879) и «Social Problems» (1884).

9 Theodor Parker — Теодор Паркер. См. прим. 7 к письму № 337.

#### 471. Кн. С. С. Урусову.

1884? г. Января 10—31? Москва.


Получилъ ваше письмо, милый другъ, и очень пожалѣлъ о томъ, что пришлось его получить, а не быть у васъ. Съ одной стороны окончаніе своей книги,[1] к[оторая] кончена и въ понедѣльникъ поступитъ въ цензуру, съ другой — нездоровье мое — животъ болитъ послѣдніе дни, пока помѣшали мнѣ. —

У насъ всѣ здоровы и благополучны. Что ваша книга?[2] и какъ вы отбыли свою повинность?[3]

Всѣ вамъ шлютъ привѣтъ.

Любящій васъ Л. Толстой.


Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Впервые опубликовано А. Е. Грузинским в «Вестнике Европы» 1915, 1, стр. 18. Датируется по содержанию: «окончание своей книги» (см. прим. 1).

Кн. Сергей Семенович Урусов (1827—1897) — генерал-майор в отставке; сослуживец Толстого по Севастопольской войне; крестный отец Льва Львовича и Марии Львовны Толстых. Жил в своем имении «Спасском» близ Сергиевского посада, Московской губ. Подробнее о нем см. в письмах 1869 г., т. 61.

Письмо кн. С. С. Урусова, на которое отвечает Толстой, неизвестно.


1 Возможно, что Толстой имеет в виду свою книгу: «В чем моя вера». Об этом же он писал и А. Н. Пыпину в письме от 10 января 1884 г. (см. письмо № 184).

2 О какой книге кн. С. С. Урусова говорит здесь Толстой, выяснить не удалось. Известно, что в 1880-х годах кн. Урусов работал над религиозно-философским трудом (в четырех томах) и знакомил Толстого с содержанием своего сочинения. Напечатание этого сочинения не было разрешено цензурой.

3 Толстой, вероятно, разумеет поездку кн. С. С. Урусова в Москву, куда тот, свыкшийся с тихой деревенской жизнью и уединением, ездил весьма неохотно.

## СПИСОК ПИСЕМ Л. Н. ТОЛСТОГО ЗА 1880—1886 гг., текст которых не дошел до редакции.

1. Н. Н. Страхову. Телеграмма. 1881 г. Апреля 1—6? Я. П. В письме Н.Н. Страхова к Толстому от 7 апреля 1881 г. читаем: «Я опустил Ваше письмо в ящик тотчас, как получил телеграмму, бесценный Лев Николаевич. Вот и все, что могу сказать Вам; оно могло еще поспеть, и если не поспело (что, я думаю, не изменило бы дела), то не по моей вине» (ПС, №156).

2. Н. Н. Страхову. 1881 г. Июня 1—10? Я. П. В письме от 31 июля 1881 г. к С. А. Толстой Лев Николаевич писал: «Письмо Страхова мне было очень приятно. Наши письма разъехались, я ему писал перед отъездом» (см. ПЖ, №130). Возможно, что Толстой написал это письмо перед своим уходом в Оптину пустынь (см. прим. 3 к письму № 55).

3. Неизвестному (почтмейстеру). 1881 г. Июля 1—30? Самарское имение. В письме от 31 июля 1881 г. к С. А. Толстой Лев Николаевич писал: «Книгу Марка Аврелия я тоже не получил, несмотря на то, что писал записку почтмейстеру, чтоб он без объявления выслал мне ее» (см. ПЖ, № 130).

4. М. Е. Салтыкову-Щедрину. 1881 г. В воспоминаниях Н. К. Михайловского читаем: «В 1881 г. Толстой сделал новую честь «Отечественным запискам», еще раз предложив свое сотрудничество. У меня нет письма графа, в котором он делал нам это лестное предложение; но вот что, в своем обыкновенном, шутливо-ворчливом тоне писал по этому поводу Салтыков Елисееву, бывшему тогда за границей: «Я получил от Льва Толстого диковинное письмо. Пишет, что он до сих пор пренебрегал чтением русской литературы, и вдруг, дескать, открыл целую новую литературу, превосходную и искреннюю — в «Отечественных записках». И это так его поразило, что он отныне намерен писать и печатать в «Отечественных записках». Я, разумеется, ответил, что очень счастлив, и журнал счастлив, и сотрудники счастливы, что будем ждать с нетерпением, а условия предоставляем определить ему самому. Но покуда еще ответа от него нет». Сколько я помню, ответа так и не последовало» (Н. К. Михайловский, «Литературные воспоминания и современная смута» I, Спб. 1900, стр. 213).

5. И. И. Раевскому. 1882 г. Февраля 3. Узловая. В письме от 3 февраля 1882 г. к С. А. Толстой Лев Николаевич писал: «Приехал в 11-м часу в Узловую усталый, вялый; поглядел — в поле метет, ждать 5 часов на станции, а поезд назад в Тулу идет тотчас. Я телеграфировал Раевскому и поехал в Ясную» (см. ПЖ, № 135). Толстой предполагал посетить И. И. Раевского, но в дороге раздумал и с Узловой вернулся домой, уведомив об этом телеграммой Раевского.

6. Кн. Л. Д. Урусову. 1882 г. Февраля 5. Я. П. В письме от 6 февраля 1882 г. к С. А. Толстой Лев Николаевич писал: «Вчера я чувствовал себя лучше всех дней, — спина перестала болеть, и я только что взялся за работу, как приехал Урусов. А я только послал ему письмо, в котором тонко намекал, чтоб он не ездил» (ПЖ, № 137).

7. С. А. Венгерову. 1882 г. Апреля 1—8? Я. П. Об этом письме Толстого узнаем из ответного письма С. А. Венгерова от 11 апреля 1882 г., в котором читаем: «В письме своем ко мне вы, Лев Николаевич, пишете: «Желаю вам больше всего двух вещей: сдержанности, ловкости искусства говорить правду, но так, чтобы вас не прихлопнули. Есть ли у вас такой мастер?» (АТБ).

8. Кн. Л. Д. Урусову. 1882 г. Апреля 9. Я. П. В письме от 9 апреля 1882 г. к С. А. Толстой Лев Николаевич писал: «Нынче пишу тебе до тяги, потому что посылаю в Ясенки засветло, чтобы получить посылку. На этом месте меня застал Урусов. Я писал ему нынче утром с няниным внуком, и вот он приехал с ружьем» (ПЖ, № 146).

9. В. К. Сютаеву. 1882 г. Май? П. Д. Боборыкин, рассказывая о своем посещении Толстого «летом 1882 года», замечает: «Он [Толстой. Ред.] мне дал записку к Сютаеву и к одному влиятельному молоканину, в Самаре» (П. Д. Боборыкин, «В Москве — у Толстого» — «Международный толстовский альманах, составленный П. Сергеенко», изд. «Книга», М. 1909, стр. 9).

10. Неизвестному (молоканину). 1882 г. Май? См. прим. к письму (неизвестному) Толстого к В. К. Сютаеву № 9.

11. И. С. Тургеневу. 1882 г. Октября 6—11? Москва. Об этом письме узнаем из ответного письма И. С. Тургенева от 19/31 октября 1882 г., в котором последний писал: «Я получил Ваше письмо и благодарю за обещание прислать статью» («Толстой и Тургенев», изд. Сабашниковых, М. 1928, № 45).

12. И. С. Тургеневу. 1882 г. Декабря 2—7? Москва. Об этом письме писал И. С. Тургенев Толстому в письме от 15/27 декабря 1882 г.: «Ваше письмо доставило мне большую радость. Во-первых, мне очень приятно, что некоторые из моих стихотворений в прозе Вам понравились; а главное: я снова почувствовал, что Вы меня любите и знаете, что и я Вас люблю искренне» («Толстой и Тургенев», изд. Сабашниковых, М. 1928, № 47).

13. М. Е. Салтыкову-Щедрину. 1882 г. Декабря 1—15? Москва. В ответном письме от 21 декабря 1882 г. М. Е. Салтыков писал: «Извините, что несколько замедлил ответом. Вы не написали Вашего адреса; поэтому я решаюсь писать Вам через С. А. Юрьева. К сожалению, ответ мой не удовлетворит Вас. Начну с того, что в каждой твердо установившейся редакции всегда имеется обязательный переводчик, на которого возлагается не только обязанность переводить, но и выбирать (разумеется, по соглашению с редакцией). Такой переводчик имеется и у «Отечественных Записок», и я решительно не считаю себя в праве даже временно нарушить его интересы в ущерб постороннему лицу. Во вторых, в виду общедоступности французского языка, я лишь в самых редких случаях допускаю переводы французских беллетристов. Тем более Золя, которым все офицеры и кокотки высшего света упиваются и последние романы которого напоминают мне горшок с ре...ами. Вот почему, я прошу Вас извинить меня за отказ в просьбе, надеюсь, что Вы на меня не посетуете за это.... Благодарю Вас сердечно за сочувственные слова. Могу об одном жалеть, что сочувствие Ваше не выразилось более деятельным образом» («Письма М. Е. Салтыкова» — «Письма Толстого и к Толстому», Труды Публичной библиотеки им. В. И. Ленина. Гиз, М.—Л. 1928, стр. 252—253).

14. М. А. Энгельгардту. 1882 г. Декабря 14—16? Москва. По поводу этого письма писал М. А. Энгельгардт в письме (без даты): «Я не могу выразить, как обрадовало меня Ваше письмо. Оно придало мне новые силы, убедило меня, что я не один в поле воин, и уничтожило последние сомнения в том, что я стою на верном пути. К сожалению, мне никак нельзя быть в Москве: я нахожусь в ссылке, в имении отца моего, с. Батищево, — и в течение пяти лет не имею права отлучиться даже в уездный город, не только что в столицы. Статью мою Вы можете оставить у себя» («Письма Толстого и к Толстому. Труды Публичной библиотеки СССР имени В. И. Ленина». Гиз. 1928, стр. 308). Это неизвестное письмо Толстого было написано в ответ на письмо М. А. Энгельгардта от 10 декабря 1882 г.

15. И. С. Тургеневу. 1882 г. Декабрь. Москва. Об этом письме читаем в письме И. С. Тургенева к Толстому от 8/20 января 1883 г.: «Я не мог принять г-на Minor’a, который привез мне Ваше письмо, но сегодня же пишу ему, что жду его к себе в понедельник, и Вы можете быть уверены, что я для него сделаю всё, что сделать в состоянии» («Толстой и Тургенев», изд. Сабашниковых, М. 1928, № 48).

16. М. Е. Салтыкову-Щедрину. 1884 г. Январь? Москва. В ответном письме от 14 февраля 1884 г. М. Е. Салтыков писал: «Благодарю Вас за доброе и благорасположенное письмо и прошу извинить, что не скоро ответил на него. Очень уж жизнь преисполнена всякого рода треволнений. С сердечною скорбью узнал я об аресте Вашей книги, которая так была Вам дорога, как плод Ваших искреннейших убеждений» («Письма М. Е. Салтыкова» — «Письма Толстого и к Толстому», Труды Публичной библиотеки СССР им. В. И. Ленина. Гиз. М.—Л. 1928, стр. 256). Очевидно, об этом же письме упоминает Салтыков в письме к П. В. Анненкову от 26 мая 1884 г.: «Но ведь могли же например Островский, который неизменно, 15 лет сряду, начинал новогодие журнала, или гр. Толстой, который за месяц до закрытия писал и мне и журналу похвалы, — могли же они хоть несколькими строками заявить мне — письменно, а не печатно — что понимают нечто. Нет, ни один ни слова. Вот почему мне вспомнился Тургенев, который совсем не так бы поступил...» (М. Е. Салтыков-Щедрин, «Письма 1845—1889». Труды Пушкинского дома при Российской академии наук. Гиз. 1924—1925, стр. 264.)

17. Кн. Л. Д. Урусову. 1884 г. Марта 27. Москва. В Дневнике от 27 марта 1884 г. Толстой записывает: «Написал письмо... Урусову» (AЧ).

18. Кн. Д. И. Святополк-Мирскому. 1884 г. Апреля 1—5? Москва. В письме от 10 апреля 1884 г. к Толстому кн. Дмитрий Иванович Святополк-Мирский писал: «Письмо Ваше глубоко меня тронуло и обрадовало» (АТБ).

19. Кн. Л. Д. Урусову. 1884 г. Апреля 16. Москва. В Дневнике от 16 апреля 1884 г. Толстой записывает: «Написал Урусову» (AЧ).

20. А. В. Армфельдт. 1884 г. Апреля 22. Москва. В Дневнике от 22 апреля 1884 г. Толстой записывает: «Принесли письмо от Армфельд, ответил ей» (AЧ).

21. Н. Н. Ге (отцу). 1884 г. Мая 2. Москва. В Дневнике от 2 мая 1884 г. Толстой записывает: «Написал письма Ге, Черткову, Урусовым, Мирскому, Толстой — все дурные» (AЧ).

22. Кн. Л. Д. и М. С. Урусовым. 1884 г. Мая. 2. Москва. В Дневнике от 2 мая 1884 г. Толстой записыает: «Написал письма Ге, Черткову, Урусовым» (AЧ).

23. Кн. Д. И. Святополк-Мирскому. 1884 г. Мая 2. Москва. В Дневнике от 2 мая 1884 г. Толстой записывает: «Написал письма... Мирскому» (AЧ).

24. Кн. Л. Д. Урусову. 1884 г. Мая 16. Я. П. В Дневнике от 16 мая 1884 г. Толстой записывает: «Отвечал Толстой, Урусову, барышне не послал и памятке не послал» (AЧ).

25. Неизвестной. Непосланное. 1884 г. Мая 16. Я. П. В Дневнике от 16 мая 1884 г. Толстой записывает: «Отвечал Толстой, Урусову, барышне не послал» (AЧ).

26. «Памятке». Непосланное. 1884 г. Мая 16. Я. П. В Дневнике от 16 мая 1884 г. Толстой записывает: «Отвечал Толстой, Урусову, барышне не послал и памятке не послал» (AЧ).

27. Красновой. 1884 в. Мая 17. Я. П. В Дневнике от 17 мая 1884 г. Толстой записывает: «Написал письмо Красновой» (AЧ).

28. С. Ю. Бер. 1884 г. Мая 19. Я. П. В Дневнике от 19 мая 1884 г. Толстой записывает: Написал письма — Черткову и переводчице» (AЧ).

29. А. В. Армфельдт. 1884 г. Мая 28. Я. П. В Дневнике от 28 мая 1884 г. Толстой записывает: «Написал кучу. Писал Толстой, Армфельд, Озмидову, Урусову, Бахметеву» (AЧ).

30. Н. Л. Озмидову. 1884 г. Мая 28. Я. П. В Дневнике от 28 мая 1884 г. Толстой записывает: «Написал кучу. Писал Толстой, Армфельд, Озмидову» (AЧ).

31. Кн. Л. Д. Урусову. 1884 г. Мая 28. Я. П. В Дневнике от 28 мая 1884 г.: «Написал кучу. Писал... Урусову» (AЧ).

32. Кн. Л. Д. Урусову. 1884 г. Мая 30. Я. П. В Дневнике от 30 мая 1884 г. Толстой записывает: «Письмо Урусову» (AЧ).

33. Н. Л. Озмидову. 1884 г. Июня 2, Я. П. В Дневнике от 2 июня 1884 г. Толстой записывает: «Написал письмо Озмидову и повез на почту» (AЧ).

34. Кн. Л. Д. Урусову. 1884 г. Июнь. Я. П. По поводу этого письма Толстого читаем в ответном письме кн. Л. Д. Урусова от 4 июля 1884 г.: «Дорогой Лев Николаевич, получил Ваше второе письмо из Ясной поляны» (АТБ).

35. Кн. Л. Д. Урусову. 1884 г. Июля 1—5? Я. П. В письме от 10 июля 1884 г. кн. Л. Д. Урусов писал: «Я получил Ваше письмо и поставлю себе сердечной задачей узнать, могут ли просители надеяться на содействие его в этом деле» (АТБ).

36. С. А. Юрьеву. 1884 г. Июля 11. Я. П. В Дневнике от 11 июля 1884 г. Толстой записывает «Хочу писать письмо Черткову, Юрьеву, Ге» (AЧ).

37. А. Н. Бибикову. 1884 г. Октября 29. Я. П. В письме от 29 октября 1884 г. к С. А. Толстой Лев Николаевич писал: «Да утром были еще две бабы. Одна с просьбой похлопотать о муже в остроге. Я написал Бибикову, и, может быть, с пользой» (см. т. 85). Александр Николаевич Бибиков был в то время председателем Крапивенской земской управы.

38. Кн. Л. Д. Урусову. 1884 г. Об этом письме Толстого узнаем из ответного письма кн. Л. Д. Урусова (без даты), в котором читаем: «Дорогой Лев Николаевич, как я счастлив Вашим последним письмом, — до такой степени верно Вы всё видите, понимаете и чувствуете. Я живо помню, какие состояния я переживал во время перевода, чувствуя себя то бодрым и сильным, то изнеможенным, смотря по тому, овладевал ли я легко и свободно Вашею мыслью или находил (как мне казалось) неясности, подавляющие мою энергию. Всё это вы разглядели в переводе» (АТБ).

Речь идет, очевидно, о работе кн. Л. Д. Урусова над переводом статьи Толстого «В чем моя вера?».

39. Кн. М. С. Урусовой. 1885 г. Января 1—15? Москва. Об этом письме узнаем из письма Толстого к гр. А. А. Толстой от 19 января 1885 г., где Лев Николаевич писал: «Вчера узнал, от Захарьина, что Урусов Леонид неизлечимо болен. Он не знает этого, но родные его должны бы знать. Я писал и его жене». На этом основании мы и относим письмо Толстого кн. М. С. Урусовой приблизительно к тому же времени и помечаем его указанной выше датой.

Кн. Мария Сергеевна Урусова — жена кн. Леонида Дмитриевича Урусова.

40. Кн. М. С. Урусовой. Телеграмма. 1885 г. Июня 1—15? Я. П. В письме Толстого к В. Г. Черткову от 10 июня 1885 г. читаем: «Урусов очень плох.... Я хотел ехать к нему и телеграфировал, но жена его мне отвечает, что просит не ездить до получения ее письма. А письма еще нет» (AЧ).

41. И. Д. Сытину. 1885 г. Июнь—Июля 4? Я. П. Об этом письме узнаем из письма Толстого к П. И. Бирюкову от 4? июля 1885 г., где Толстой писал: «Что картинки? Неужели не пропустят? Да и вообще, почему другие не выходят? Я писал об этом Сытину. Еще я писал ему, чтобы он выслал вам переписанные мои два рассказа новые для того, чтобы заказать к ним картинки» (БЛ).

42. В. Фрею. 1885 г. Сентября 12—15? В письме к П. И. Бирюкову от 1—18? сентября 1885 г. Толстой писал: «Фрею я отвечал тотчас же по получении письма в Петербург» (см. письмо № 415).

43. А. М. Калмыковой. 1885 г. Сентября 21 — октября 10? Москва. В письме Толстого к П. И. Бирюкову от 19—20 октября 1885 г. читаем: «Как мне обидно, что пропало мое письмо к Александре Михайловне. Я писал его от души. Там было и о деле — исторической работе и просто выражение дружеского общения, которое естественно вылилось тогда. Напишу ей непременно, когда буду свободнее» (БЛ).

По времени относим его к 21 сентябрю — 10 октябрю 1885 г. на основании следующих соображений. В письме от 21 сентября 1885 г. Толстой писал П. И. Бирюкову: «Поблагодарите Александру Михайловну за ее письмо; я ей отвечу после». Это и является первым намеком, определяющим приблизительно дату письма Толстого к Калмыковой со стороны наиболее раннего написания. В письме же к Толстому от 17 октября 1885 г. П. И. Бирюков сообщает: «Помните, Лев Николаевич, Вы писали письмо Александре Михайловне, а я в тот же день писал письмо г-же Дитерихс, оба эти письма не дошли» (арх. П. И. Бирюкова). Эта выдержка определяет дату письма с другой стороны — наиболее позднего написания.

44. Гр. Е. И. Шуваловой. 1885 г. Ноября 20—21? Москва. Содержание этого письма касалось хлопот Толстого об А. П. Залюбовском, отказавшемся от военной службы (см. прим. 1 к письму № 448). Об этом письме есть упоминание в письме Толстого к С. А. Толстой от 20 ноября 1885 г., где Лев Николаевич, рассказывая о своих хлопотах по этому делу, замечает: «Написал Шуваловой». Это же самое говорит Толстой и в письме к В. Г. Черткову от 21? ноября 1885 г. (AЧ), где читаем: «Я сейчас написал Е. И. Шуваловой». На основании этих писем Толстого, мы и датируем письмо его к гр. Е. И. Шуваловой: 20—21? ноября 1885 г.

Гр. Елена Ивановна Шувалова, рожд. Черткова (1830—1922), родная тетка В. Г. Черткова по отцу; в первом браке за гр. М. В. Орловым-Денисовым (ум. 1863 г.); овдовев вышла замуж за гр. Петра Андреевича Шувалова, начальника III Отделения.

45. Н. И. Ржондковскому. 1886 г. Января 15—20? Москва. Записка Толстого с приглашением притти к нему 21 января 1886 г., в семь часов вечера, для беседы в связи с присланной Ржондковским Толстому статьей «Об общественном значении нравственности» (оттиска из «Юридического вестника». 1885, 10—11). — Об этом в воспоминании Н. И. Ржондковского, «Мое посещение Л. Н. Толстого» (рукопись, ГТМ); фамилия автора рукописи раскрыта К. С. Шохор-Троцким.

46. Л. Н. Жебуневу. 1886 г. Марта 26. Москва. Об этом письме Толстого узнаем из ответного письма Л. Н. Жебунева от 10 мая 1886 г., в котором читаем: «Недавно я получил Ваше письмо от 26 марта.... Относительно того, что Бондарев «разъяснил больше вопросы нашей жизни, чем все философы и ученые», я скажу Вам, что меня удивляет это Ваше утверждение» (АТ).

47. Клопскому. 1886 г. Мая 1. Я. П. В письме к С. А. Толстой от 1 мая 1886 г. Лев Николаевич писал: «Я вспомнил одно дело: этот Клопский, который писал это трогательное письмо, говорил мне, что у него есть стихи. Я сказал ему, что меня не интересуют стихи. Это может огорчить его, и стихи могут быть хороши. Я думаю, Сережа помнит его адрес. Пошли к нему эту записку» (см. т. 85). В ответном письме С. А. Толстой от 2 мая 1886 г. читаем: «Твою приписочку пошлю Клопскому» (см. т. 85). О получении письма Толстого Клопский писал в письме от 10 мая 1886 г. (АТБ).

48. П. С. Степанову. 1886 г. Июня 4—5? Я. П. Об этом письме Толстой писал П. И. Бирюкову 3—4? июня 1886 г.: «Получил нынче ваше письмецо и тотчас же, устыдившись, написал Степанову» (см. письмо № 529).

49. П. А. Денисенко. 1886 г. Июля 1—10? Я. П. В письме от 17 августа 1886 г. П. А. Денисенко писал: «Прошло уже более месяца, как я имел счастье получить от Вас письмо.... Жду с нетерпением также и того, что Вы обещали написать в последнем письме прямо для меня и прошу позволения, если написали, напечатать ваше новое произведение в «Дневнике русского актера» (АТБ).

50. И. Л. Толстому. Непосланное. 1886 г. В письме Толстого к И. Л. Толстому от 1886 г. читаем: «Написал тебе сейчас, милый друг Илья, письмо правдивое по моему чувству, но, боюсь, несправедливое и не послал» (см. письмо № 600).

## ПРЕДИСЛОВИЕ К ШЕСТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЕМУ ТОМУ.

В настоящий том писем Л. Н. Толстого за 1880—1886 года, пятый по порядку в серии «Письма», входят двести восемьдесят одно письмо. Из них сто шесть печатаются впервые; восемь впервые полностью. Двести семнадцать писем печатаются по подлинникам, шестьдесят три по копиям и печатным текстам и одно по телеграфному бланку. Одно письмо написано на английском языке. Кроме того прилагается список пятидесяти писем, текст которых не дошел до редакции, с указанием данных, говорящих за то, что они были писаны Толстым.

Письма к С. А. Толстой и В. Г. Черткову, выделенные в особые серии, в настоящем томе идут в общей нумерации писем лишь с указанием даты письма. Тексты этих писем см. в тт. 83 (к В. Г. Черткову) и 85 (к С. А. Толстой). Общее их количество за этот период времени — триста двадцать восемь (двести три к С. А. Толстой и сто двадцать пять к В. Г. Черткову).

Письмо к Н. А. Александрову от 1882 г., представляющее, в сущности, статью, предназначенную к печати, не входит в настоящий том: оно помещено в тридцатом томе.

Таким образом за 1880—1886 гг., по имеющимся у нас данным, Толстым было написано шестьсот пятьдесят девять писем. Однако, это далеко не полная цыфра всех написанных Толстым писем за эти годы. Давность времени писания писем и смерть большинства адресатов Толстого того времени послужили серьезным препятствием в собирании писем. И можно думать, что со временем, как в государственных, так и в частных архивах, обнаружится еще ряд писем, нам неизвестных.

Письма: к А. М. Иванцову-Платонову от июня-октября 1885 г. (№ 469), к Л. П. Никифорову от апреля-мая 1885 г. (№ 470), раньше датированные одним годом и позднее уточненные в датировке, а равно и письмо к кн. С. С. Урусову от 10—31? января 1884 г. (№ 471), сначала отнесенное к 1885 г., по техническим условиям не могли быть перемещены на свое место и идут в конце 1885 года.

Письма: к гр. П. С. Уваровой и гр. С. Н. Толстому (1882 г.), к А. С, Суворину (1883 г.), в типографию Т-ва И. Н. Кушнерева (1883—1884 гг.), к Л. Л. и И. Л. Толстым и А. Серону (1884 г.) и к М. Г. Савиной (1886 г.), №№ 604—609, найденные (или же датированные) в то время, когда том был уже сверстан, также не могли пойти на свое место и помещены в конце тома, в дополнении.

Большую помощь в работе над настоящим томом оказали: рецензент этого тома К. С. Шохор-Троцкий и Н. Н. Гусев, и в деле собирания биографических сведений о некоторых лицах В. С. Арсеньев.

М. Цявловский.

В. Мишин.

10 апреля 1933 г.

## РЕДАКЦИОННЫЕ ПОЯСНЕНИЯ К ШЕСТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЕМУ ТОМУ.

При воспроизведении текста писем Л. Н. Толстого соблюдаются следующие правила.

Текст воспроизводится с соблюдением всех особенностей правописания, которое не унифицируется, т. е. в случаях различного написания одного и того же слова все эти различия воспроизводятся (напр., «этаго» и «этого», «тетенька» и «тетинька»).

Слова, не написанные явно по рассеянности, дополняются в прямых скобках.

В местоимении «что» над «о» ставится знак ударения в тех случаях, когда без этого было бы затруднено понимание. Это «ударение» не оговаривается в сноске.

Ударения в «что» и других словах, поставленные самим Толстым, воспроизводятся, и это оговаривается в сноске.

Неполно написанные конечные буквы (напр., крючок вниз вместо конечного «ъ» или конечных букв «ся» или «тся» в глагольных формах) воспроизводятся полностью без каких-либо обозначений и оговорок.

Условные сокращения (т. н. «абревиатуры») типа «кый», вместо «который», раскрываются, при чем дополняемые буквы ставятся в прямых скобках: «к[отор]ый».

Слова, написанные неполностью, воспроизводятся полностью, при чем дополняемые буквы ставятся в прямых скобках: т. к. = т[акъ] к[акъ]; б. = б[ылъ].

Не дополняются: а) общепринятые сокращения: и т. п., и пр., и др., т. е.; б) любые слова, написанные Толстым сокращенно, если «развертывание» их резко искажает характер записи Толстого, ее лаконический, условный стиль.

Слитное написание слов, объясняемое лишь тем, что слова для экономии времени и сил писались без отрыва пера от бумаги, не воспроизводится.

Описки (пропуски и перестановки букв, замены одной буквы другой) не воспроизводятся и не оговариваются в сносках, кроме тех случаев, когда редактор сомневается, является ли данное написание опиской.

Слова, написанные явно по рассеянности дважды, воспроизводятся один раз, но это оговаривается в сноске.

После слов, в чтении которых редактор сомневается, ставится знак вопроса в прямых скобках: [?]

В случаях колебания между двумя чтениями в сноске дается другое возможное чтение.

На месте не поддающихся прочтению слов ставится: [1 неразобр.] или [2 неразобр.], где цыфры обозначают количество неразобранных слов.

В случаях написания слов или отдельных букв поверх написанного или над написанным (и зачеркнутым) обычно воспроизводятся вторые написания без оговорок, и лишь в исключительных случаях делаются оговорки в примечаниях.

Из зачеркнутого — как словà, так и буквы начатого и сейчас же оставленного слова — воспроизводится в примечаниях лишь то, что найдет нужным воспроизводить редактор, при чем знак сноски ставится при слове, после которого стоит зачеркнутое.

Зачеркнутое явно по рассеянности воспроизводится как незачеркнутое, но с оговоркой в примечаниях.

Незачеркнутое явно по рассеянности (или зачеркнутое сухим пером) рассматривается как зачеркнутое, и не оговаривается.

Слова зачеркнутые и снова восстановленные, что обычно обозначается или точками под словом, или подчеркивающей волнистой чертой, воспроизводятся или с оговоркой в сноске: Зачеркнуто и восстановлено, или без таковой оговорки, по усмотрению редактора.

Написанное в скобках воспроизводится в круглых скобках.

Подчеркнутое воспроизводится курсивом.

В отношении пунктуации: 1) воспроизводятся все точки, знаки восклицательные и вопросительные, тире, двоеточия и многоточия кроме случаев явно ошибочного написания; 2) из запятых воспроизводятся лишь поставленные согласно с общепринятой пунктуацией; 3) ставятся все знаки (кроме восклицательного) в тех местах, где они отсутствуют с точки зрения общепринятой пунктуации, при чем отсутствующие тире, двоеточия, кавычки и точки ставятся в самых редких случаях. — При воспроизведении «многоточий» Толстого ставится столько же точек, сколько стоит их у Толстого.

Воспроизводятся все абзацы. Делаются отсутствующие абзацы в тех местах, где начинается разительно отличный по теме и характеру от предыдущего текст, при чем каждый раз делается оговорка в сноске: Абзац редактора. Знак сноски ставится перед первым словом сделанного редактором абзаца.

Все письма имеют редакторскую дату, которая печатается курсивом перед текстом письма. Дата письма, писавшегося в течение нескольких дней, обозначается первым и последним днем писания: Апреля 14—16. Дата письма, датируемого редактором предположительно днем не ранее такого-то и не позднее такого-то дня, обозначается этими днями со знаком вопроса: Апреля 14—16? Вообще знак вопроса в редакторской дате указывает на то, что она предположительна и выведена редактором на основании разных данных и ряда соображений. В частности, в тех случаях, когда на не датированном самим Толстым письме имеется дата получения письма адресатом при отсутствии всяких других данных, от последней отсчитывается количество дней, в течение которых, по мнению редактора, письмо было в пути.

Все даты по 31 декабря 1917 г. приводятся по старому стилю; новый стиль в каждом случае оговорен, за исключением дат номеров заграничных изданий. В иностранных письмах, датированных Толстым старым и новым стилем, редакторская дата дана в старом и новом стиле. С января 1918 г. даты только нового стиля.

Письма или впервые печатаемые в настоящем издании, или такие, из которых печатались лишь отрывки, обозначены звездочкой: *

В примечаниях приняты следующие сокращения:

АТБ — Архивъ Л. Н. Толстого в Публичной библиотеке СССР имени В. И. Ленина (Москва).

AЧ — Архив В. Г. Черткова (Москва).

Б, I; Б, II; Б, III; Б, IV — П. И. Бирюков, «Лев Николаевич Толстой. Биография», тт. I — IV (пагинация в порядке изданий).

I — 1-e изд. М. 1906 («Посредник»); 2-е изд. М. 1911 («Посредник»); 3-е изд. Берлин. 1921 (Ладыжников); 4-е изд. М. 1923 (Госиздат).

II — 1-е изд. М. 1908 («Посредник»); 2-е изд. М. 1913 («Посредник»); 3-е изд. М. 1923 (Госиздат).

III — 1-е изд. Берлин. 1921 (Ладыжников); 2-е изд. М. 1922 (Госиздат).

IV — М. 1923 (Госиздат).

Бир. 1912; Бир. 1913 — Полное собрание сочинений Льва Николаевича Толстого тт. I — XX. Под ред. и с примечаниями П. И. Бирюкова. Изд. И. Д. Сытина М. 1912 — 1913 гг.

Бир. PC — Полное собрание сочинений Льва Николаевича Толстого. Под ред. и с примечаниями П. И. Бирюкова. Библиотека Русского слова. Изд. И. Д. Сытина. М. 1913, тт. I — XXIV.

БЛ — Публичная библиотека СССР имени В. И. Ленина (Москва).

ГИМ — Государственный исторический музей (Москва).

ГТМ — Государственный Толстовский музей (Москва).

ИЛ — Институт новой русской литературы (б. Пушкинский дом, б. Ленинградский Толстовский музей, б. Рукописное отделение Библиотеки Академии наук СССР).

ЛПБ — Рукописное отделение Государственной публичной библиотеки РСФСР имени М. Е. Салтыкова-Щедрина (Ленинград).

ННГе — «Николай Николаевич Ге, его жизнь, произведения и переписка. Составил В. В. Стасов». Изд. «Посредник». М. 1904.

ПЖ — «Письма графа Л. Н. Толстого к жене. 1862—1910».

Издание второе. М. 1915.

ПС — «Переписка Л. Н. Толстого с Н. Н. Страховым». Изд. Общества Толстовского музея. Спб. 1914.

ПТ — «Переписка Л. Н. Толстого с гр. А. А. Толстой». Спб. 1911, изд. Общества Толстовского музея.

ПТС, I; ПТС, II — «Письма Л. Н. Толстого, собранные и редактированные П. А. Сергеенко». Изд. «Книга». I —1910 г., II — 1911 г.

ПТСО — «Новый сборник писем Л. Н. Толстого, собранных П. А. Сергеенко. Под ред. А. Е. Грузинского». Изд. «Окто». М. 1912.

СМ — «Современный мир», 1913 №№ 1—12. Приложение: «Переписка Л. Н. Толстого с Н. Н. Страховымъ».

ТГ — «Л. Н. Толстой и Н. Н. Ге. Переписка». Редакция В. И. Срезневского, вступительная статья и примечания С. П. Яремича. Изд. «Academia» М. 1930.

ТЕ — «Толстовский ежегодник».

ТП — «Толстой. Памятники творчества и жизни»: 1 — Пгр. 1917; 2 — М. 1920; 3 — М. 1923; 4 — М. 1924.

ТС — «Лев Толстой и В. В. Стасов. Переписка. 1878—1906». Редакция и примечания В. Д. Комаровой и Б. Л. Модзалевского. Изд. «Прибой». Л. 1929.

ТТ — «Толстой и о Толстом. Новые материалы». Сборники: 1 — М. 1924; 2 — М. 1926; 3 — М. 1927; 4 — М. 1928.


Четыре точки, встречающиеся в тексте примечаний (в письмах адресатов, в цитатах и пр.), означают пропуск, сделанный редактором в целях сокращения.

## ИЛЛЮСТРАЦИИ

Фототипия с фотографии «Шерер, Набгольц и Ко в Москве»: Л. Н. Толстой, 1885 г. (размер подлинника) — между ХIV и 1 стр.

Фототипия с фотографии М. А. Стаховича (1887 г.) кабинета Толстого в Ясной поляне в 1871—1889 гг. — между 240 и 241 стр.