17 апреля 1847 г.: «Я был бы несчастнейшим из людей, ежели бы я не нашел цели для моей жизни, - цели общей и полезной» (46, 31).

12 ноября 1851 г. Т.А. Ергольской: «Помните, добрая тетенька, что когда-то вы посоветовали мне писать романы; так вот я послушался вашего совета - мои занятия, о которых я вам говорю - литературные. - Не знаю, появится ли когда на свет то, что я пишу. Но меня забавляет эта работа, да к тому же я так давно и упорно ею занят, что бросать не хочу».

1851 г.: «А потом - эта ужасная необходимость переводить на слова и строчить каракулями горячие, живые и подвижные мысли, подобные лучам солнца, озаряющим воздушные облака. Куда бежать от ремесла! Великий Боже!» (46, 78).

24 июля 1854 г. Дневник: «Чтобы внушить любовь к себе, нужно скрывать все то, чем выходишь из общего разряда» (47, 16).

Октябрь 1857 г. А.А. Толстой: «Чтобы жить честно, надо рваться, путаться, биться, ошибаться, начинать и бросать, и опять начинать, и опять бросать, и вечно бороться и лишаться. А спокойствие - душевная подлость».

15 апреля 1859 г. А.А. Толстой: «Я могу есть постное, хоть всю жизнь, могу читать Евангелие и на время думать, что все это очень важно; но в церковь ходить, и стоять слушать непонятые и непонятные молитвы, и смотреть на попа и весь этот разнообразный народ кругом, - это мне решительно невозможно».

28 сентября 1862 г. А.А. Толстой: «Пишу из деревни, пишу и слышу наверху голос жены, которая говорит с братом и которую я люблю больше всего на свете. Я дожил до 34 лет и не знал, что можно так любить и быть так счастливым».

5 августа 1863 г.: «Ужасно, страшно, бессмысленно связать свое счастье с матерьяльными условиями - жена, дети, здоровье, богатство» (48, 55).

15 октября 1863 г.: «Все это время я занимаюсь теми делами, которые называются практическими только. Но мне становится тяжела эта праздность. Я себя не могу уважать».

Осень 1863 г. А.А. Толстой: «Я теперь писатель всеми силами своей души, и пишу, и обдумываю, как еще никогда не писал и не обдумывал. Я счастливый и спокойный муж и отец, не имеющий ни перед кем тайны и никакого желания, кроме того, чтоб все шло по-прежнему».

Ноябрь 1865 г. А.А. Толстой: «Сделать ошибку перед ребенком, увлечься, сделать глупость, человеческую глупость, даже дурной поступок и покраснеть перед ребенком и сознаться - гораздо воспитательнее действует, чем 100 раз заставить покраснеть пред собой ребенка и быть непогрешимым».

Записная книжка 1870 г.: «Вера, пока она вера, не может быть подчинена власти по существу своему, - птица живая та, что летает» (48, 195).

Из «Исповеди» 1879 - 1882: «Я всею душой желал быть хорошим; но я был молод, у меня были страсти, а я был один, когда искал хорошего...
...Я убивал людей на войне, вызывал на дуэли, чтоб убить, проигрывал в карты, проедал труды мужиков, казнил их, блудил, обманывал. Ложь, воровство, любодеяния всех родов, пьянство, насилие, убийство... Не было преступления, которого бы я не совершал, и за все это меня хвалили, считали и считают мои сверстники сравнительно нравственным человеком.
Так я жил десять лет.
В это время я стал писать из тщеславия, корыстолюбия, гордости. В писаниях своих я делал то же самое, что и в жизни» (23, 4-5).

«Я не реформатор, не философ, не апостол... Но самое меньшее из достоинств, которое я могу себе приписывать и приписываю, это - логичность и последовательность» (там же).

Из «Исповеди»: «...Со мною стало случаться что-то очень странное: на меня стали находить минуты сначала недоумения, остановки жизни, как будто я не знал, как мне жить, что мне делать, и я терялся и впадал в уныние» (23, 10).

Из «Исповеди»: «И это сделалось со мной в то время, когда со всех сторон было у меня то, что считается совершенным счастьем: это было тогда, когда мне не было пятидесяти лет» (23, 12).

Из «Исповеди»: «Сколько ни говори мне: ты не можешь понять смысла жизни, не думай, живи, - я не могу делать этого, потому что слишком долго делал это прежде» (23, 14).

Из «Исповеди»: «...Ты - то, что ты называешь твоей жизнью, ты - временное, случайное сцепление частиц. Взаимное воздействие, изменение этих частиц производит в тебе то, что ты назваешь своей жизнью... Ты - случайно слепившийся комочек чего-то. Комочек преет. Прение это комочек называет своей жизнью. Комочек расскочится - и кончится прение и все вопросы» (23, 21-22).

1896 г.: «...жизнь для себя, для одной своей личности есть сумасшествие. ...Человек так сотворен, что он не может жить один, так же как не могут жить одни пчелы; в него вложена потребность служения другим» (53, 4).

4 апреля 1901 г.: «...люблю истину более всего на свете.
Истина совпадает для меня с христианством, как я его понимаю».

1901 г.: «Я начал с того, что полюбил свою православную веру более своего спокойствия, потом полюбил христианство более своей церкви, теперь же люблю истину более всего на свете. И до сих пор истина совпадает для меня с христианством, как я его понимаю» (34, 253).

«В чем моя вера», 1901 г.: «То, что я отрекся от церкви, называющей себя православной, это совершенно справедливо. Но отрекся я от нее не потому, что восстал на Господа, а напротив, только потому, что всеми силами души желал служить ему... Я убедился, то учение церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же собрание самых грубых суеверий и колдовства, скрывающее совершенно весь смысл христианского учения» (34, 247).

«В чем моя вера», 1903 г.: «Я не реформатор, не философ. Ещё менее апостол. Я только человек который, прожив очень дурную жизнь, понял, что истинная жизнь заключается лишь в исполнении воли Того, кто послал меня в этот мир и который, найдя в Евангелии основы истинной жизни, отбросил призрачную жизнь и стал жить и может жить лишь согласно этим основам» (74, 16-17).

12 января 1909 г.: «Напрашивается то, чтобы писать вне всякой формы: не как статьи, рассуждения и не как художественное, а высказывать, выливать, как можешь, то, что сильно чувствуешь» (57, 9).

1910 г.: «Чем больше живу, тем больше ничего не понимаю (из матерьяльного мира) и тем более сознаю то, чего нельзя понимать, а можно только сознавать».